Коллекционер. Аукцион на любовь

Меня очень давно ничего не удивляет. Не беспокоит, не волнует, не задевает. Нет ничего, что способно тронуть мою душу. Я объездил полмира, достиг множества целей, завоевал все вершины, какие только можно завоевать, — но с каждым новым днем, пройденной вехой, оставленным позади километром мне становится все более тошно.

Скука — наказание сильных. Чем больше у тебя власти, тем меньше ты в ней нуждаешься. Что есть пресловутая власть? Не что иное, как навык эффективного управления и наращивания авторитета. Деньги? Не более, чем ресурс. Женщины? Такие же меркантильные люди, как и все мы. 

Единственное, благодаря чему я еще способен чувствовать хоть какой-то вкус к жизни — это искусство. Возможность человека выйти за рамки человеческого. Рассказать о своей любви к увиденному, передать чувственное наслаждение красотой окружающего мира, воспеть оду всему живому. А для меня… Искусство — это шанс попытаться представить себя на месте творца. Вкусить хотя бы на долю секунды трепет чужого сердца. Вообразить, что я и впрямь ощущаю это далекое, ускользающее, невыносимо приятное чувство… Быть может, даже похожее на любовь.
***

Меня будит невероятно резкий, неприятный запах. Такой, какого не может быть ни в одном приличном отеле, и уж тем более — в моем доме. Я не могу сходу дать ему определение, но точно готов поклясться, что уже чувствовал его раньше. Слишком знакомый и незнакомый одновременно. Спирт? Ацетон? Керосин?..

Открыв глаза, я прищуриваюсь от яркого света, бьющего в окна. Забыл вчера, наверное, шторы задвинуть… А может, даже форточку не закрыл, и теперь номер наполняется ароматами “дивных” улиц. Это, пожалуй, даже похоже на правду — Париж всегда казался мне таким же грязным и неопрятным городом, как и все прочие туристические города Европы. Отличается он, пожалуй, одной деталью, которая наименее мне нравится среди прочих — обилием чокнутых людей вокруг.

Вздохнув, я потягиваюсь, но обнаруживаю, что все тело затекло настолько, что я даже не могу пошевелиться толком. Видимо, закинул во сне руки за голову, и… Стоп, как я вчера вернулся в гостиницу? Судя по тому, как сковывает неприятной болью затылок и сушит во рту, я явно перебрал с алкоголем… Ничего не помню. 

Открыв глаза еще шире, я замираю. Если только я не набрался вчера настолько, что сменил отель, то… Я в чьем-то чужом номере. И судя по обилию женской одежды на полу — вечер у меня, похоже, выдался тот еще. Обычно я не снимаю девушек “на одну ночь”... Но кто знает, в каком я был настроении, раз решил вчера накидаться до такой степени, что сегодня страдаю приступами амнезии.

Честно сказать, провал в памяти, кажется, начинается с самой выставки. Я даже финальную часть инсталляции не запомнил… Последнее, что всплывает перед глазами — частное приглашение на закрытую, уникальную ее часть. А после… Что же, видимо, я все-таки перебрал с шампанским, которое раздавали гостям. Хотя это и странно, ведь обычно за мной такого неприятного поведения не наблюдается.

Попробовав снова опустить руки, я ощущаю, как в запястья врезается некая преграда. Изогнув голову, я стараюсь разглядеть, что это… Стоп, что? Веревки? Самые настоящие веревки, мать их?

Страсть к БДСМ-развлечениям я никогда не разделял. И потому мне вдвойне странно, что вчера я мог не только напиться, что мне не свойственно, но еще и согласился на подобного рода утехи. Лишь бы только сейчас в эту дверь напротив не вошла, словно в плохих фильмах, “госпожа”...

Или еще кто похуже.

Откашлявшись, я подаю голос, вспоминая свои средненькие навыки во французском:

— Бонжур… Есть кто?

Вопреки моим самым смелым фантазиям, ни одна из них не оправдывается. Потому что из незаметной двери слева от кровати выходит…девушка.

Совершенно… Обнаженная.

— Твой французский отвратителен, дорогой, — мурлычет она на чистом русском, правда, с невероятным акцентом, — Неужели никто тебе об этом не говорил?

Я демонстративно отворачиваюсь к окну, чтобы на нее не смотреть. Правда, не шибко помогает — дамочка забирается, изящно, словно кошка, ко мне на кровать, совершенно ничего не стесняясь. Единственное, что я успеваю увидеть, прежде чем отвожу глаза, так это то, что незнакомка сложена с точки зрения пропорций и природной симметрии... Стоп, Медичев, о чем ты думаешь вообще?

— …Но ничего, учитывая, что ты мне понаобещал этой ночью, я подтяну тебя в нём, — продолжая мелодично мурлыкать своим типично-французским “эр” в речи, девушка касается моей ноги своими острыми коготками, — И не только в нём, если будешь так же хорош, как сегодня.

Так. Я в чужой стране, неизвестно где, опоздал на самолет, лишился вещей и телефона, связан… И, да. На меня забирается верхом какая-то незнакомая девица. Явно намекающая на то, что у нас что-то с ней было. И я этого совершенно не помню!

✧✧✧✧✧✧✧✧✧
Дорогие мои, хорошие и самые любимые! 
Спасибо, что заглянули в мою новинку 🖤
Эта история входит в праздничный флешмоб авторов, приуроченный ко Дню всех влюбленных, всю подборку которых можно прочесть по ))
14 авторов напишут для вас 14 книг, каждую из которых объединяет общая завязка и укрощение строптивого богатея ))

🖤 Данную историю можно будет прочесть совершенно бесплатно 🖤
Обязательно обращайте внимание на сноски после глав — порой я буду вписывать сюда интересные вопросы, связанные с искусством, или отсылками, которые упоминаются в тексте :)) Не стесняйтесь отвечать на них в комментариях! Самым активным читателям я подарю эту книгу ;))

— Дорогуша, — я пытаюсь откашляться, чтобы вернуть себе внезапно севший голос, все еще стараясь не смотреть на незнакомку. — Мы, может, и развлеклись вчера... Но это все. Прости. Прошу, окажи услугу и сними с меня это... Безобразие.

Я стараюсь говорить не слишком-то сквозь зубы. Может, у меня и получилось бы одним резким и сильным движением скинуть девчонку с себя… Но если я хотя бы на миг позволю себе сейчас пошевелиться — это может оказаться проблемой. Я свой организм слишком хорошо знаю. Да и любой мужчина невольно отреагировал бы точно так же, прижмись к нему обнаженная женщина сразу после пробуждения… Видимо, именно этим и хочет воспользоваться эта сумасшедшая. Чистая физиология и попытка застать оппонента врасплох. Благо, нас хотя бы разделяет тонкое покрывало… Слишком уж неприлично тонкое.

А в ответ девица словно бы нарочно сжимает свои бедра еще сильнее, наклоняясь к моему уху. Опаляет чувствительную кожу горячим дыханием, продолжая тихонько рокотать своим неповторимым французским акцентом:

— Но я не могу освободить тебя, милый. Ты вчера заставил меня пообещать, что я ни в коем случае тебя не развяжу, пока ты мне не расскажешь секретный секрет, — с последним словом она даже на мгновение прикусывает мочку моего уха, вызывая новую волну дрожи внутри.

Обычно я так не реагирую на женщин. Да и вообще… Обычно так не реагирую. Ни на что. Может, дело в том, что эта незнакомка попросту сумасшедшая? Я в принципе слыхал, что женщины порой бывают чокнутыми, но не настолько же… Так, Медичев, спокойно. Ты легко выпутаешься из этой передряги. Просто предложи этой ненормальной… Ну вот чего она может хотеть? Денег? Наверняка. Они ведь все денег хотят.

— Как скажешь, — я даже стараюсь расслабиться и наконец перевожу взгляд на девушку, чтобы она мне поверила. — Все, что захочешь. А потом ты меня отпустишь, да?

Представить не могу, до какой степени я должен был вчера напиться, чтобы связаться с...такой. Татуировки на запястьях, розовые волосы... А взгляд — само безумие. Я же вижу. Я больше ни на что не могу смотреть в эту секунду — только на ярко-голубые глаза девчонки.

В ответ на мой маленький спектакль она лишь смеется. В голос, запрокидывая голову. Внутри меня что-то неприятно сжимается… 

— Ты так спешишь сбежать от меня? А вчера умолял никогда тебя не покидать. Даже предложение делал. И я после него позволила сделать с собой такое… Что тебе и впрямь теперь только на мне жениться.

Что она вообще несет? Так, выдохни, Лео. Она тебя попросту провоцирует. Не реагируй.

— Ну так что… Расскажешь секретный секрет, дабы освободиться и сделать меня своей еще раз?

Прикусив кокетливо губу, незнакомка продолжает свои странные игры. Касается ногтем ямочки у меня между ключиц, проводит пальцем ниже, спускаясь к животу. Пресс напрягается самопроизвольно. Ну это уже ни в какие рамки… Не припомню, когда я в последний раз испытывал подобный гнев. Чтобы вот так, резкой вспышкой, опаляющей нутро, поднимающий волны возмущения изнутри... 

Интересно. Обычно даже разнося в пух и прах подчиненных, я так не злюсь. Острые эмоции — не мое. Но эта девица, чтоб ее…

— Ты в курсе, что мои юристы смогут интерпретировать твои действия, как покушение на свободу личности иностранного гражданина, с целью шантажа и ограбления? — несмотря на смысл моих слов, я говорю это с легкой усмешкой в голосе, слегка удивленно приподнимая бровь. — Я расскажу тебе даже два секретных секрета, если ты выполнишь ровно две моих просьбы. Первое — соизволь одеться, дорогуша. Второе — развяжи мои руки. Я серьезно. Это в твоих интересах.

Переговоры всегда были моей сильной стороной. Если задвинуть на задний план все эмоции, что обычно мне удается прекрасно, изучить оппонента, смотреть ему вот так прямо в глаза... Правда, мне никогда прежде не приходилось проводить переговоров с обнаженной девицей, что сидит сверху, а нас разделяет одно лишь тонкое покрывало... Но стрессовые ситуации — тоже мой конек. Посмотрим еще, кто кого.

— Юристы? Серьезно? — девица снова смеется, — Ты даже не знаешь, где  находишься, где твоя одежда и какой сейчас день. Но при этом угрожаешь мне юристами?

Откинувшись назад, она упирается руками в мои ноги у себя за спиной, словно бы стремится еще более откровенно покрасоваться передо мной. Мысли и без того путаются, а уж теперь… 

— К чему все эти требования? Разве так не веселее? Ты без одежды, я без одежды. Мы на равных условиях. Наедине. Только ты и я. По-моему, это те выходные в Париже, о которых ты будешь вспоминать и в старости.

Забавно. Я и не думал, что меня так легко сбить с толку, когда я уже настроился на серьезный лад и явную победу в споре над оппонентом. И в одном эта девица точно права — я не знаю, где нахожусь. Уж не знаю, как я сюда угодил, но взбреди ей сейчас в голову начать требовать дать ей доступ к моим счетам, если я хочу остаться в живых... Как глупо. Я ведь не для того даже во Францию таскаю за собой везде охрану. Как вышло, что меня никто не ищет? Или ищут, но не могут найти?..
✧✧✧✧✧✧✧✧✧
В имени главного героя — Леонид Медичев — я задумала аж две отсылки к знаменитым фигурам эпохи Возрожения :)) Догадаетесь, к каким?

Ладно. В любом случае — я уже, похоже, крепко вляпался. И в моих же интересах вести себя как можно более разумно и рационально, до последнего, чего бы это ни стоило.

— На равных? — несколько нервно усмехаюсь я, дабы подражать веселому настроению девицы, хотя, на самом-то деле, мне уже ни черта не смешно. — Посмотри, ты свободно владеешь руками. Я же не могу похвастаться этим преимуществом. Нет, дорогуша, мы не на равных.

— Мы, дорогуша, и есть на равных, — вдруг резко огрызается девчонка, едко выделяя слова и хищно склоняясь надо мной. — У меня свободные руки, у тебя свободный член. Так что, что ты можешь мне предложить, чтобы я тебя развязала и выпустила отсюда с тем же набором конечностей?

На слове "член" я внутренне морщусь. Что за манеры… 

— Мне думается, я точно знаю, чего ты хочешь, — снова кашлянув, я пытаюсь придать своему голосу серьезный тон, и пытаюсь безрезультатно вжаться в кровать еще сильнее, дабы “уйти” от жара тела девчонки и ее бесконечного ерзания на мне. — Просто назови сумму. А потом развяжи мне руки, чтобы я мог ее тебе перевести со своего счета. Сколько ты рассчитываешь заполучить? Десять тысяч? Двадцать?  Не проблема. Я даже побещаю тебе не привлекать адвокатов и полицию. Вообще никому не расскажу, что здесь произошло. Идет?

Девица выпрямляется, задумчиво стучит кончиком указательного пальца по своему носу, задумавшись. Ну же, детка, давай… Я же делаю тебе хорошее предложение. Подумай над ним как следует…

— Хм… Не идет.

Да чтоб тебя…

В следующую секунду она влепляет мне со всего размаха пощечину.

— Я что, тебе какая-то дешевка? Или одна из твоих девиц, с которыми ты по вечерам развлекаешься?! — судя по тону, я ее нехило умудряюсь разозлить.

Впрочем, пока я пытаюсь прийти в себя после нехилого такого удара, вижу по дамочке, что она тоже делает глубокий вдох, дабы успокоиться.

— Думаешь, мне от тебя только деньги нужны? — продолжает она говорить своим прежним кокетливым тоном. — А как же отношения? А как же чувства? А как же любовь?

Во всей этой ситуации, полной абсурда и непонимания, я знаю совершенно точно лишь одно. Что давно в моей крови так не бурлил адреналин. И соображать столь быстро мне уже давно не приходилось... Это не просто необходимость оценить риски на рынке ценных бумаг, или способность быстро сделать ставку на аукционе, проанализировав ценность приобретаемого актива. Это... Почти что борьба не на жизнь, а на смерть. Черт, кажется, в иной раз я бы даже повторил подобный опыт. Уж очень он подхлестывает внутренний азарт и вынуждает лихорадочно использовать все умственные резервы.

Щека по-прежнему горит, но в данной ситуации это оказывается даже приятно. Хотя бы кровь наконец начинает приливать к нужному месту — к мозгу, — а не к прочим весьма отвлекающим частям тела.

— Ладно, ладно, вот тебе самый мой секретный секрет, — выдаю я торопливо, волнуясь, чтобы девчонка мне точно поверила. — Я... Гей. Гомосексуалист. Самый настоящий любитель мужских... Ну ты поняла. Этого никто не знает. Просочись этот секрет в прессу — мне конец. В России, знаешь ли, не так все радужно с этим... В прямом и переносном смысле этого слова. Ну что? Довольна?

Я слишком поздно понимаю то, что подобного рода “секретный секрет” звучит слишком уж глупо, учитывая, что девица только что сидела прямо на моем…кхм… Обиженно надув губы, она тянется к тумбе, поднимая лежащий на нем бюстгальтер.

На мгновение я даже почти готов выдохнуть с облегчением.

Пока не вижу предмет, что скрывался все это время под лифчиком на самом деле.

— Да ты… — только и успеваю я выдать свой шок, когда замечаю блеснувшее в ярком свете солнце лезвие.

— Так это что, получается, он тебе не нужен? — премилым голоском воркует девчонка, приставляя нож к моему причинному месту.

Самый настоящий мясницкий здоровенный нож. Прямо у моего паха. От моей кожи лезвие отделяют лишь пара миллиметров атласного покрывала.

Думать некогда. Меня настолько захлестывают эмоции шока и паники, что я, кажется, теряю даже способность дышать.

— Дура! — не припомню, когда я в последний раз настолько сильно повышал голос. — Ненормальная!..

Я дергаюсь всем телом, не особо задумываясь, что вообще делаю. Мои инстинкты все решают за меня. Одним резким движением я скидываю с себя девчонку, изворачиваясь под ней. Если до этого бить ее я не хотел... То сейчас позволяю себе оттолкнуть ее от себя хотя бы ногой, и вместе с тем подняться, попятившись, вставая на коленях у изголовья. 

Гребанные связанные руки. Вот же... Дерьмо.

— Все. Что. Захочешь, — говорю я тихо и спокойно, стараясь внушить девчонке хотя бы на миг каплю разума.

Хотя мысленно уже прощаюсь с жизнью, достоинством и всем, что у меня есть, чувствуя себя жертвой маньяка в фильме ужасов.

— «Однажды влюбленные», — рычит чокнутая, бросаясь ко мне и приставляя на сей раз нож уже к моему горлу.

— Что? — вырывается у меня против воли, но я тут же затыкаюсь, чувствуя, как нож все сильнее впивается мне в горло.

— Где? Где эта работа?!

Думай, Лео, думай. "Однажды влюбленные"... Что-то смутно знакомое. Кажется, это одна из картин, что моя компания выставляла на одном из последних аукционов... Я хорошо запомнил, потому что за нее была назначена нелепо смешная сумма. Неужели я ошибся и ее стоимость куда выше, чем я думал? Раз из-за нее я попал в такую передрягу?

— Стой. Я вспомнил... Аукцион был пару недель назад. Бумаги наверняка все еще на оформлении у юристов... Картину могли пока еще не передать новому владельцу. Ты ее хочешь, да? — пусть даже я и говорю торопливо из-за плохо скрываемой паники, но все равно стараюсь улыбнуться, глядя в глаза девчонке. — А знаешь, у меня есть с десяток других, куда более ценных... Забирай любую. Отправлю первым классом, в целости и сохранности, только... Да мать твою, опусти ты нож наконец!

Зарычав от досады, девица лишь усиливает давление лезвие, чем вынуждает меня заткнуться.

— Подумай еще раз. Хорошенько. В Париже потрясающие катакомбы, а ты вчера так упрашивал меня провести по ним экскурсию…

Да уж. Наверное, мне и впрямь стоит слушать эту психопатку более внимательно, если я хочу остаться в живых.  Черт, да не мог я вчера делать все то, о чем она говорит... Более того — даже будучи пьяным в стельку, я бы ни за что не пошел с этой чокнутой никуда, не то что стал бы развлекаться и все прочее. 

Все, что я помню — как был на той выставке, ради которой прилетел в Париж. Потрясающие картины легендарной Эль Амор, полные гротеска, яркости и полного сумасшествия. Но даже они не позволяли мне ощутить всю насыщенность человеческой гаммы эмоций от и до, как эта ненормальная за последнюю четверть часа. Хотя, постойте-ка…

Догадка ввинчивается в мой распаленный разум острым винтом, но я не могу пока что до конца оформить столь потрясающую в своей простоте мысль.

— “Однажды влюбленные”, — сам не понимаю, отчего мой голос вдруг становится таким спокойным, — Прекрасная работа. Ты ее получишь. Она сейчас в России, и могут возникнуть юридические сложности с переоформлением сделки, но я это улажу.

Все это время я не свожу с девчонки взгляда. Даже тогда, когда она наконец убирает нож от моего горла, позволяя мне наконец выдохнуть. Чувство облегчения... Так вот оно какое. Словно бы я прыгаю в ледяную воду с высоченного обрыва, ухожу глубоко-глубоко, но наконец выныриываю на поверхность. Адреналин все еще бушует в крови, но ты знаешь, что остался жив.

— Ну вот видишь, мон шер, можешь же, когда захочешь, — перейдя на чистый французский, мурлычет девушка.

Когда она встает с кровати, я, пожалуй, слишком заметно позволяю себе расслабиться от того, что видимая опасность миновала. Обычно я не испытываю эмоций в той мере, чтобы возникла необходимость хоть как-то сдерживать их проявление. Но сегодня, кажется, вся моя жизнь грозит перевернуться с ног на голову. Порывшись в прикроватной тумбочке, девица извлекает оттуда непонятное устройство. Диктофон? Моя догадка оказывается верной, когда, щелкнув парой кнопок и прокрутив пленку, незнакомка дарит мне лукавую улыбку, включая последние несколько мгновений нашего разговора.

“...Однажды влюбленные…Ты ее получишь. …Я это улажу.”

Внутри меня что-то вздрагивает и напрягается. Это же... Наш разговор! Точнее — мои последние слова. Вот же... Хитрая дрянь!

Не знаю, хочу ли я, поддавшись эмоциям, рычать и метаться, словно загнанный в ловушку зверь, или с наслаждением признать свое поражение, аплодируя ее блестящему плану. При всем при этом я замираю, словно мальчишка, когда девица вдруг наклоняется ко мне и целует в щеку, наверняка оставляя след на ней своей алой помады.

— Прелестно. Подожди меня здесь. Только никуда не уходи, — снова говорит она на чистом французском, прежде чем собрать всю разбросанную одежду с пола и упорхнуть обратно в ту дверь, из которой явилась. Которая, должно быть, ведет в... ванную комнату?

Ха-ха, как смешно. "Никуда не уходи".

Нож, к моему сожалению, она забирает с собой, но даже будь иначе, я бы при всем желании я не смог им воспользоваться. Не ногами же пытаться его ухватить, чтобы веревки перерезать...

Черт. Она же наверняка записывала весь наш разговор. В том числе и то, как я признаюсь, будто я гей. Ну что за... Так, Медичев, ты совсем не о том думаешь.

— А ты, как я понял, разбираешься в искусстве, дорогуша? — стараюсь сказать я как можно громче.

— Мон шер, — выглянув на мгновение, девица лукаво мне подмигивает, — Если ты меня ещё раз назовёшь дорогуша, я все же лишу тебя достоинства.

— Как скажешь, д… В общем, я понял, — спешу согласиться я.

Обращение ей мое, видите ли, не нравится. А мне вот ее “мон шер” очень даже по душе. Познакомься мы с этой взбалмошной девицей в иных обстоятельствах… В общем, что это я.

Воспользовавшись отсутствием своей очаровательной похитительницы, я осматриваюсь на сей раз более внимательно. Высокие потолки, кирпичные стены... Отделка в стиле “лофт”. Наверняка дорогущая квартира, даже несмотря на внешнюю безликость. Все вокруг пропитано невероятно знакомой атмосферой, пустотой, и в то же время удивительным вниманием к деталям… Как например, черное атласное постельное белье, которым застелена кровать. Да и веревка, которой я связан — не просто бечевка из строительного магазина, а тонкий, изящного плетения канат золотистого цвета... Дернув его еще пару раз, я понимаю, что узлы завязаны слишком искусно, чтобы у меня получилось их хотя бы ослабить. И в то же время — сколько я уже времени обездвижен? — материал даже не начинает натирать мне запястья.

В действиях девицы чувствуется продуманность плана на несколько шагов вперед. А это значит...

Додумать я не успеваю — девчонка выходит уже одетой, облаченная в черное вечернее платье, едва прикрывающее бедра, и невозмутимо усаживается в кресло напротив. Радует, что теперь хотя бы один из нас одет.

— Итак, поговорим о делах.

— Рад снова тебя видеть, — не удерживаюсь от саркастичной поддевки я.

Девица отвечает мне взглядом, по которому явно понятно — ей совсем не до шуток.

— Как ты собираешься передавать мне картину? И когда? У меня, знаешь ли, сроки, всё такое. Ну ты же бизнесмен, ты сам всё понимаешь, — в этот раз даже голос незнакомки звучит довольно серьезно и хладнокровно.

О, теперь мы строим из себя мисс “я готова обсуждать условия сделки”. Как бы не так.

— Обычно к деловым переговорам прилагаются чуть более комфортные условия... Кофе, например, — усмехаюсь я, — Возможность посетить уборную, от которой я точно не откажусь… И одежда. Слушай, — это я добавляю уже несколько серьезнее, — Я готов дать свое слово джентльмена, что не стану нападать на тебя, как только ты меня развяжешь. И не соскочу со сделки. Ты получишь свою картину. Просто... Не нужно и дальше заставлять меня чувствовать себя животным. Как думаешь?

— Что, неприятно впервые оказаться на месте тех, с кем ты вёл дела? — состроив наигранно-жалостливую рожицу, девушка принимается часто-часто хлопать ресницами.

Что? О чем она? С кем еще я вел дела?...

Опять эти игры. А ведь во мне даже затеплилось некоторое подобие надежды, что этот фарс наконец начинает подходить к концу.

— Не понимаю, о чем ты, — вздыхаю я.

Сверкнув глазами, девчонка вдруг вскакивает на ноги. Я вздрагиваю от неожиданности.

— Ах, да, ты просил кофе! Прости. Никуда не уходи!

О, опять это “никуда не уходи”. Просто прелесть! Интересно, она и впрямь собирается делать мне кофе?

Я не знаю, сколько у меня времени. Все, что мне подсказывает до сих пор бурлящий в крови адреналин — это то, что нужно выбираться отсюда. Разодрать руки в кровь, перегрызть веревку зубами, сломать кровать... Что угодно. Но не прекращать попыток переломить ситуацию в свою сторону.

Осматривая решетчатое изголовье, к которому я привязан, прихожу к выводу, что у меня вполне может получиться. Сама кровать выглядит, как дорогой французский антиквариат начала двадцатого века. И при том — невероятно скрипучий… Интересно, моя похитительница часто использует его для подобного рода утех, связывая мужчин? Так, Медичев, сосредоточься. 

Я настолько преисполняюсь верой в свои силы, что даже не допускаю вероятности, что у меня не получится. Я приподнимаюсь на ноги, скрючившись в позе "зю", чтобы иметь худо-бедную точку опоры. А еще стараюсь действовать не слишком шумно... Что ж. Если я получу нож прямо в задницу, когда эта чокнутая застанет меня за ломанием ее кровати, это будет хотя бы не зря. 

Расшатав деревянную перемычку, я с силой дергаю ее в сторону... Есть.

Прислушиваюсь. Кажется, она не услышала, раз еще не вернулась. Следующим действием я аккуратно снимаю петли каната с деревяшки и усаживаюсь обратно, поднимая руки, дабы притвориться, будто ничего не изменилось. Застать субтильную похитительницу врасплох не такая уж плохая идея, верно?

✧✧✧✧✧✧✧✧✧
А каких вы знаете известных художников, чьей родиной была Франция? Может, среди них есть те, чьими работами вы восхищаетесь? :)) 

Возвращается она и впрямь…с кофе. Прямо в турке. Я удивленно выгибаю бровь, но тут же выражение моего лица сменяется шоком, когда девица забирается на кровать возле меня с ногами и заносит дымящийся свежеприготовленный кофе прямо над моей головой.

— Предпочитаешь с сахаром или без?

Сердце пропускает болезненный удар, поднимая новую волну адреналина, но я стараюсь не выдать никак своего волнения:

— О, кофе по-турецки... А я-то уж успел задуматься, почему так долго. Успел соскучиться, — стараюсь улыбнуться я как можно более очаровательно, и...

Резко опускаю руки, выбивая джезву в сторону, чтобы та отлетела к окну. Не хочу, чтобы кипяток задел ни девицу, ни меня. Женщин я не бью, но… Все же мне приходится совершить самое сумасшедшее, что я вообще делал в своей жизни.

Прижимаю девушку собой к постели. Весьма грубо, но… Эффективно. Взвизгнув, она пытается вырваться, но эффект внезапности все же на моей стороне. Мне приходится приложить всю силу, на которую я сейчас способен, чтобы удержать запястья девчонки, прижав их к кровати. Хорошо бы, нож отбросить подальше, как и турку... Но пока я могу только это.

— Предпочитаю без сахара, — заглядывая чокнутой в глаза, произношу я.

Кажется, меня тянет даже улыбнуться от осознания своей победы. Хотя, для меня совершенно ненормально — чувствовать себя подобным образом.

— Сахара всё равно нет, — цедит девица сквозь зубы, все еще стараясь вывернуться из-под меня и, кажется, даже заехать мне коленом между ног.

Надо бы успокоиться. Снова включить рациональность и разум. Но в крови у меня до сих пор слишком сильно бушует адреналин, и... Черт, давно я не ощущал такого азарта. А еще я замечаю что-то такое в глазах девушки, что...

На краткое мгновение мне кажется, будто ей и самой это нравится. Безумие, в котором мы погрязли и теперь никак не можем выплыть, погрузившись в него с головой. Что ж… Вырывайся, сколько влезет, крошка, я все равно теперь сверху.

К неясному странному запаху, который я чую с самого пробуждения, ожидаемо присоединяется аромат свежесваренного и свежеразлитого кофе, а еще… Запах духов девушки. Горько-сладкий. Малина, миндаль и…

— Скипидар, — полушепотом произношу я, внезапно даже для самого себя, как только вдруг память подбрасывает мне верное определение. — Я наконец понял, чем пропахла твоя квартира. Разбавитель для масляных красок... Старый, советский способ. Долго не мог понять... 

— Что, умный самый? А все равно дал себя поймать, — девчонка шипит, словно пойманная в ловушку кобра.

— …Никогда бы не подумал, что Эль Амор что-то связывает с Россией, — невозмутимо продолжаю я, словно бы смакуя свою победу по всем фронтам. — Сегодня прямо утро удивительных открытий.

В ответ девушка рычит и резко подается вперед, вцепляясь зубами мне в шею. Если она и была способна что-то такое вытворить в эту секунду, чтобы застать меня врасплох, она это и делает. Укусить? Серьезно, что ли? 

Разумеется, я тут же дергаюсь назад. А дальше мне приходится действовать, согласно инстинктам. Подтягиваю к себе покрывало, успевая при этом каким-то невероятным образом схватиться за нож, отброшенный в пылу нашей недосхватки в сторону, но только для того, чтобы спешно подойти к открытому окну, попутно закутываясь в импровизированное черное атласное одеяние.

Кстати, серьезно? Похитить человека, связать, но не вставить ему кляп, и при этом оставить окно открытым? Ах, да, Медичев. Ты сам стоишь этой чокнутой. С самого начала заметил, что окно открыто, но даже и не подумал закричать. Может, потому что знал, что девчонка тебя не тронет?.. Глупости. Да откуда бы мне такое знать?! Особенно в эту секунду, когда Эль, будучи полной праведного гнева, перебирается через кровать. Я спешно выбрасываю тесак в окно, и в ответ слышу возмущенный вопль. 

— Так, — все еще пятясь назад и придерживая свою "тогу", я выставляю левую руку ладонью вперед, — Предлагаю с этого момента говорить цивилизованно. 

Вопреки моим ожиданиям, девица и впрямь останавливается. Смотрит с яростью, готовая наброситься в любой момент, быстро переводит взгляд то на мою руку, то на меня, но во мне начинает теплиться надежда, что я все делаю правильно.

— Чем скорее я позвоню в московский офис, тем быстрее начнется сделка по оформлению картины на твое имя... Кстати, как твое имя? Мое ты ведь наверняка знаешь, верно?

— Нае*^&@ть меня пытаешься?.. — ругается она самыми грязными французскими словами, какие я только слышал. 

Колючая, вредная, недоверчивая.

— …Или собираешь побольше информации, чтобы затем фараоном сдать, trou du cul?

Прекрасная в своей неприкрытой иррациональности и безумии.

Я четко осознаю, что должен бы испытывать страх перед девицей. Ведь я по-прежнему на ее территории, без телефона, документов, своих вещей, и до сих пор не знаю, что у нее на уме. Но...

Если я верно догадываюсь, то прямо передо мной и есть Эль Амор. Таинственная женщина, работами которой я восхищался настолько, что бросил все свои дела в Москве и прилетел сюда ради выставки, которая должна была проходить в течение всего одного дня. Все был готов отдать за уникальную возможность познакомиться с ней... Пусть и не при таких обстоятельствах, но все же. Она ведь и впрямь гениальна. Чертовски гениальна. Вот так стоять напротив нее — все равно что стоять перед Сальвадором Дали, Фридой Кало или Бэнкси... Ну, подумаешь, кто-то из них пытался тебе тесаком угрожать. Не убил же?

Да, осознавать все это я начинаю уже сейчас. Когда нож находится вне стен этой комнаты, а девица наконец находится на расстоянии и не пытается вцепиться в меня ни ногтями, ни зубами. 

Уголком сознания отмечаю, как холодно и мокро ногам из-за лужи кофе на полу... Кстати, об этом.

— Я ведь и вправду восхищаюсь тобой, — пожимаю я наконец плечами, осторожно опуская руку, — Зачем мне сдавать в полицию ту, что сделала меня частью своей самой экспрессивной и безумной инсталляции? — последнее я даже говорю с усмешкой в голосе, но, встретившись взглядом со сталью в глазах художницы, тут же обратно становлюсь серьезным. — Нет, я не пытаюсь тебя обмануть. И, знаешь… Я не отказался бы от новой порции кофе, — недвусмысленно бросая взгляд на пол, добавляю я.

— Ты в курсе, что ты больной? — все еще хитро прищурившись, говорит мне Эль. — Я тебе полчаса назад пыталась ножом проткнуть, а теперь ты собрался со мной кофе пить?

Встряхнув своими розовыми волосами, девчонка отбрасывает их за спину и наклоняется вниз, рывком поднимая укатившуюся джезву.

— Больной, богатый ублюдок, извращенец, — продолжает она ругаться на французском, пока я наблюдаю за каждым ее движением, словно завороженный.

А затем и вовсе следую за ней, когда она жестом головы указывает идти за ней по коридору. Прямо так, в одном покрывале. 

Не самое стандартное утро, стоит сказать… Но я знал, что Париж — город чокнутых. Как она там сказала? Самое незабываемое приключение? Кажется, я только теперь начинаю понимать, насколько.
✧✧✧✧✧✧✧✧✧
А вы любите кофе с сахаром или без? ;)))