Колыбельная для бурной реки Том 1

Подземелье древнего замка окинуло девичьим вскриком. Младис чертыхаясь сползала вниз, и, касаясь спиной холодной каменной кладки, присела на пол. Девушка крепко сжимала предплечье пытаясь остановить бегущую струйку крови, но все её попытки оказывались тщетны.

Природа молодой волшебницы была неумолимо страстна к приключениям, энергии в юном теле и разуме с лихвой хватало, чтобы горы свернуть. Но порой, на пути к этим горам возникали препятствия, вроде того, что сейчас заставило Младлен поубавить прыть.

– Чёрт бы брал эту дрянь! – зажмурила глаза волшебница, под её веками всё ещё стоял образ того самого посоха, мгновеньем назад рассёкшего ей руку, а из уголков глаз непроизвольно возникли капли слез. Красные струйки пробирались сквозь холодные пальцы девушки, пачкая белоснежную рубашку и падая на серую брусчатку рядом. Младис, безразлично взглянув на ровные алые круги на полу, отшутилась, что теперь в этом месте наконец появился цвет. А рана пульсирующее резала. А пространство вокруг заволок аромат железа.

[Нет...почему!?] – вспышкой пронёсся чей-то отчаянный голос в её голове.

– Что...почему? – мысленно спросив, приоткрыла веки Мадлен. С рукава рубашки капало, и девушка медленно теряла силы: «как-то спать хочется». Она медленно повернула голову к виновнику: тусклый пятнисто-коричневый посох с кольцом по венцу и отходящими от него двумя стрелами лежал на камнях замка, окроплённый волшебной кровью.

– Люсиль! – услышала знакомый голос Младлен и вмиг распахнула веки. Бледное лицо её сестры быстро отрезвило юную волшебницу. Пачкая изящные руки в крови, Элли пыталась зажать предплечье Младис, судорожно выискивая в темноте коридора фигуру Люссиль.

– Всё хорошо, всё в порядке, Элли, небольшая рана, – пыталась успокоить старшую сестру Младлен. Однако, кинув взгляд к ржавому посоху, Элли, едва сдерживая дрожь в голосе прямо спросила: «им ты поранилась?»

– Ну да...– Младис закинула назад голову и вновь прикрыв глаза.

– Не стоило отпускать тебя вперёд одну!

– Элли...это просто случайность.

Люссиль появилась беззвучно. Несмотря на шумные парчовые ткани одежды ордена, сама она мастерски управляла телом так, чтобы оставаться незамеченной, как можно дольше. Эту особенность ей диктовала профессия: в отличие от своих названных сестёр она была лекарем и магию во вне не проводила. Оттого и защитой ей служили другие члены группы и сам доспех ордена, расшитый серебром, золотом, и камнями, хранившими в себе магию.

Боги одарили эту девушку изящным восточным обликом. Люссиль присела к младшей, её острые киноварные глаза  спокойно двигались по руке Младис, изучая рану. Жрица тяжело вздохнула:

– Во-первых, Элли, – пожалуйста прекрати истерику, – она убрала ладонь волшебницы с раны, во-вторых, Младис, что за ребячества? Как ты допустила... подобное? – воздержалась от резкого слова Люси, бросая взгляд на старое оружие. Твёрдый чистый голос целительницы быстро привёл в чувства обеих. Люссиль вовсе не свойственно было ругаться, природа её была степенной и размеренной, словно озёрная гладь под луной. Однако долгие дни вдали от дома и безграничные ночи, проведённые под землёй в мрачном холодном подземелье замка, порядком утомили ищущих реликвию адептов ордена Сфера. И Люссиль не чужда была эта усталость. Но раздражение она всё ещё крепко держала в узде.

Все они порядком утомились. Стоило известию о возвращении великого бедствия мира – мага Хризантос Лалекрафт, пронестись по Аделии, как земля взбудоражилась, загудела и заволновалась. Все, как обезумившие, ринулись на поиски его реликвии. Но адепты ордена Сфера не были безумцами и действовали неспешно. Многих действительно также, как и других людей, интересовал золотой посох Трёхгранный, однако чаять надежду на обладание им адептам Сфера не приходилось – все его люди были связаны контрактом с орденом и лично с его основателем.

Не интересен посох был и Люссиль. Сама она видом своим выражала абсолютную отстранённость от всех мирских сует. Жрица одним ловким движением аккуратно прихватила руку Младис и вылила на порез треть прозрачного бутылька. Вслед прочитав что-то неразборчиво-тихое, целительница провела ледяным тупым клинком по ране волшебницы и та начала медленно затягиваться.

– Спасибо, Люси...– поблагодарила Младис опустив взгляд к полу. Её немного прижигало чувство вины, стыда и отдалённое ощущение боли в месте былой раны.

– Как ты сумела, где твой плащ, что я тебе дала!? – Наконец не выдержала Эллиарсана.

Жрица поднялась, оценивающе осмотрела сестёр, а затем наклонившись к младшей чуть прищурила раскосые глаза и поднеся ритуальный клинок к её груди произнесла: «Zaraz’syeytrie». Люссиль предположила, что, возможно истинный облик младшей сестры скрывается за магией. Всё же появляться на вражеских землях с розой по подолу – сравни ввязываться в ненужные драки. Но всё было проще. Не увидев ожидаемых изменений, Люси спросила:

– Не хотите рассказать, почему Младис в таком виде? До этих самых пор она хранила тактичное молчание по поводу всего ею замеченного как только днём назад они трое воссоединились в замке. Но, по-видимому, даже у Люссиль имелась черта, перейдя которую, чувства брали над нею верх. И этой чертой, на сей раз, стала неугомонная Младис.

Обе девушки сконфужено прикусили губы. И впрямь, простенькая одежда младшей волшебницы резко контрастировала с богатыми парчовыми и бархатными тканями адептов Сфера.

– Полагаю, вы двое вновь во что-то ввязались по пути сюда, – постукивала кончиками пальцев по ритуальному клинку Люссиль, не сводя глаз с волшебниц.

Младис нервно посмеялась: да-а, госпожа Сфера, – так она называла вторую старшую сестру, когда чувствовала, что в следующие минуты непременно получит от неё нагоняй, и не без причины. – Всё так.

– У речки близ деревеньки Алерта местные мальчишки стащили мой доспех. – Она улыбнулась, что есть мочи, и принялась подниматься.

– Ты издеваешься... – и бровью не повела жрица, это было скорее неоспоримое утверждение. Она ни на мгновенье не поверила сказанному.  

– Плащ там, – Младис указала на тёмный уголок коридора, где у стены несграбным комом валялась часть защитного доспеха Эллиарсаны.

– И почему он там!? – почти выкрикнула Элли.

– Ну, он как-то сам сполз с плеч, – отстранённо ответила волшебница.

Люссиль спрятала клинок и аккуратно подцепив пальцами факел со стены, осветила им часть, где рваными полосами остались следы запёкшейся крови. Провиделся и плащ, и небольшая потайная выемка в стене, что стала зачинщиком всего того, что произошло и произойдёт дальше.

– Надо же, в темноте она казалась больше, – озадаченно произнесла Младис, наблюдая за движением руки Люси, осветившей нишу в стене. – Я увидела слабый отблеск и решила проверить. Боль и усталость улетучились, стоило на горизонте вновь промелькнуть авантюрам.

– Но блестел точно не он, – не поворачиваясь указала пальцем на находку Младис.

– Вместо того, чтобы убраться отсюда или позвать кого-нибудь, ты полезла туда с голыми руками в полумраке!? Чёрт, ничего нового, – потёрла лоб Элли. – Не делай так больше! Элли вовсе не злилась, ну разве что самую малость. Большую часть её чувств занимал страх за сестру.

Люссиль наблюдала за девушками молча, она уже знала, что на один конкретно заданный вопрос будет получено десять размазанных по стене правды ответов.

– Элли, прости, я буду осмотрительней.

– Ага,... – скептически ответила Эллиарсана.

– Наверняка там есть что-нибудь ещё. Да и.…посох?.. похоже, он был спрятан, – Младис взглянула на находку, прикусив нижнюю губу.

– Похож на Трёхгранный? – засияла надеждой волшебница, на что старшие ответили ей полными сомнений в здравости ума сестры взглядами.

– А кстати, я вовсе не бродила в темноте, факел, что был в моей руке, – Младис указала на пустую ладонь, – отчего-то... потух... Сквозняк, – она пожала плечами и стала карабкаться на стену, чтобы получше осмотреть открытую ею нишу.

–  Эээ, нет, голубка, – Элли потянула сестру за рукав здоровой руки, оттягивая от стены, – сначала защита, а потом лезь, обезьянка.

– От падения доспех меня не защитит, – беззаботно проворковала Младис, улыбнувшись.

Наблюдавшей за всем этим Люссиль порядком надоело выносить весь этот абсурд. Она взяла за руки обеих и пристально посмотрела каждой в глаза. Ей не пришлось ничего спрашивать вновь, вопрос был нем, но крайне понятен обеим.

Потерять доспех ордена было не так-то просто. Госпожа основательница тщательно защищала своих воспитанников: каждая вещь, будь то пояс или рубаха, были прочно зачарованы самоцветами и драгоценными нитями. Но из всего у Младис сейчас имелся лишь плащ сестры, неснимаемый гвоздь-браслет на левой руке – символ контракта и контроля Орденом ну и она сама.

– Где твой посох, – вновь спросила Люссиль.

– Я потеряла абсолютно все вещи по дороге, – неубедительно пролепетала Младис и начала озираться по сторонам в поисках чего-нибудь, на что можно было бы встать, чтобы дотянуться до ниши. Ни старые корзины, ни обрывки гобеленов не годились на это.

Люссиль отпустила руки волшебниц и, преобразовав ритуальный клинок в меч, замахнувшись на Элли, ударила её по спине. Пространство коридора озарилось синим светом, а стеклянное эхо отскочило от каменных стен прямиком в головы девушек.

Младис вздрогнув, широко открыла глаза и прикрыла распахнутый рот ладонями. Она никогда не видела воочию, как Люссиль орудует мечом. Для жреца храма Солна было невероятно странно нападать и обороняться, но для Люссиль не существовало преград и законов, когда дело касалось её неоспоримо нужных решений.

– Госпожа Сфера, ты что, мать его, творишь?! – Выругалась Элли. – А если бы ты меня поранила?

– Этим мечом? – без ноты потрясения спросила Люссиль, складывая оружие в ножны. – Ты видела, что я замахнулась, без интереса ответила девушка.

– Младлен-Альдвига Сфера-Сфорца, вот так работает доспех, к чему, ты, по-видимому, сильно привыкла, раз забыла, как бывает без него. Поранилась какой-то игрушкой... а теперь представь, что в таком виде ты ввяжешься в битву. Мы ведь скоро возвращаемся на поверхность. Моя магия тебя не вытащит с того света. Твоя сестра сильно опекает тебя, но она тоже порой забывается, дитя. Пора думать своей головой.

Младис потупилась в пол, нервно перебирая пальцами кромку юбки. От произнесённого Люссиль полного имени в купе с материнским, волшебница сжалась, и почувствовала, как волоски на теле болезненно потянулись вверх. Люссиль была в бешенстве.

Элли едва сдерживалась, её челюсть была плотно сжата, а нежные сестринские ладони превратились в кулаки, но она понимала, что, как и всегда, на этот раз жрица права. Эллиарсана промолчала, и словно напроказничавший ребёнок продолжала слушать наставления средней сестры:

– Эллиарсана Сфера-Сфорца, твоя сестра уже не ребёнок, хватит потакать её ребячествам и пусь она внятно отвечает на мои вопросы. – Твёрдым холодным голосом Люссиль дала понять, что хоть она и не позволяет себе большего, но терпение её на пределе. Подняв с пола брошенную мантию Элли, Люси накинула её на плечи младшей: «Тебе сказано было носить её, вот и не снимай, пока не позволят». Младис кивнула. Люссиль и сама выглядела не многим старше семнадцатилетней Младис, но ей понадобилось ни одно потрясение в жизни, чтобы разум и облик её уверенно внушал уважение и необъяснимое чувство опасности.

Поняв, что больше уйти от темы не удастся, Младис, сглотнув, начала говорить:

– Я не то, чтобы сама потеряла одежду, и вовсе не дети у меня её стащили...

– Я не понимаю, объяснись.

Поджав губы, волшебница замолчала. Воспоминания о предыдущих пару лун болезненной пульсацией бились в её голове.

– Мы попали в одну неприятность по пути сюда, – продолжила за неё Элли. – Свою одежду и оружие Младис оставила в одном из подземелий Злата-Родны...

– Она оставила где!? Как ты сумела допустить это Эллиарсана!? – Впервые за все проведённые вместе годы девушки услышали от сестры настоящий крик.

«Подземелья Златы» – так коротко называли сеть скрытых под землёй городков, окутанных печальными тайнами человеческих, и не только, судеб. Каждое из них служило разным, но определённо чудовищным, целям. 

– Люссиль, это моя вина, Элли тут ни при чём – Младис резко дёрнулась, случайно больно прикусив нижнюю губу.

– Ну конечно ни при чём, вы ведь порознь сюда двигались, да!?

Будь у Младис заячьи уши, она непременно бы плотно прижала их к голове под напором Люси.

Жрица сняла с Младлен плащ и, сложив его на полу, скомандовала:

– Присядь. И Младис беспрекословно послушалась. Рядом с ними присела и Элли.

Хлопковая рубашка скользнула с руки девушки, задержавшись на запёкшейся крови былой раны. Не найдя на оголённой руке

доказательств пленения в Злате, жрица принялась аккуратно снимать другой рукав, отчего Младис поморщилась, зажмурила глаза. На обескровленной руке краснела россыпь мелких шрамов, а выше, на плече почти сливался с кожей бинт. Жрица, печально окинув помутневшими глазами повязку, принялась аккуратно распускать её: с каждым новым оборотом бинт становился всё темнее, пока не оголил местами подтекающую рану от тавра-ожога.

За годы полевого лекарства Люссиль видела не мало ужасов сражений, и сама претерпевала не единожды боль ранений, но это не шло в сравнение со страданиями любимой, такой хрупкой и беззащитной в её глазах, маленькой сестры. Она аккуратно погладила Младис по голове, прикрыв веки в попытке совладать с мечущимся в смятениях сердцем.  На плече её Младис болезненно краснел выжженный номер: «71651». Её клеймили, словно скот. И никто не мог воспрепятствовать этому, защитить её, закрыть собою. В такие моменты Люси думала, что вся та магия, данная Солном людям оказывается больше, чем просто бесполезной – она вредоносна, она попала в руки зверей и чудовищ, а значит даже светлая сила служит злу.

Стыдясь взглянуть на сестёр, Младлен склонила голову к полу, придерживая свободной рукой плащ.

Люссиль медленно перевела взгляд к Элли и долго смотрела на старшую волшебницу глубоко о чём-то задумавшись.

– Тссс – прошипела Младис, явно подавляя вскрик от боли. Услышав голос девушки, Люси быстро разжала хватку. Она не заметила, как дала мрачным мыслям заполнить её голову, глядя на ту, кто должен был защищать их дитя. Почувствовав укол вины, Люси, не прерывая зрительного контакта со старшей спросила:

– Только клеймо?

– К счастью, да, я успела вовремя. – Напряжённо ответила Элли. Она ощущала вину не меньше.

– Вовремя!? Чёрт... Эллиара...– жрица сжала кулак свободной руки. Поняв, что позволила себе лишнего, она тяжело выдохнула: «Я сделаю всё, что смогу, но позже ты должна мне всё рассказать!». 

– Да... – Волшебница виновато опустила голову, рассыпав витьеватые кудри волос по плечам. Сейчас согласие и благодарность были единственным верным ответом на всё, чего бы не потребовала Люси.

Жрица аккуратно потянула руку к Младис, но стоило ей коснуться волшебницы, тут же возникло розоватое свечение-щит, не позволявшее руке целительницы продвинуться дальше. Зачарованный плащ Элли, накинутый на одно плечо, вступился за волшебницу.

– Милая, прости, я больше не причиню тебе... – прежде, чем Люси успела закончить, Младис судорожно ответила: «Да-да, прости».

Целительница аккуратно сняла тёмный плащ с плеча и, сложив его на полу, попросила сестру присесть сверху. 

Пока Люссиль затягивала раны Младис, та задремала. Старшие девушки сидели в тишине и лишь редкие звуки падающих где-то поодаль капель эхом разносились по холодному коридору замка. Младис их слышала сквозь сонную дымку, но осознать, что это было, она не пыталась.

– Этот свет от щита в плаще, это был рубин? – Не отвлекаясь от магии спросила Люссиль. Младлен поморщилась, но глаза не открыла. Она слышала разговор, но отдельных слов не разбирала.

– Откуда мне взять рубин? Да и будь у меня такое, разве я бы позволила себе его оставить, когда у меня есть она ...но это неплохой самоцвет. Гранат. Не рубин, конечно, но всё же... Прежде, чем отправиться на очередную выдумку Малисферы, я хорошо зачаровала её доспех... теперь он у них и сослужит хорошую службу кому-то из этих тварей... – скрипя зубы ответила Элли.

– Как это произошло? – тихо спросила Люссиль, не отрывая рук от мелких ранок на коже. Каждая из цифр была так глубоко выжжена, что корка, надрываясь от любого движения, вновь пропуская бусины крови, от чего из уголков глаз Младис изредка выступали слёзы.

– Она молчит. Ничего не рассказывает. Мы разделились в поисках провизии в деревне по дороге сюда. А дальше мне пришлось поспешить за её следом от «гвоздя»

Люссиль не хотела больше ничего спрашивать. Произошло непоправимое, а как – неважно. Ей уже приходилось видеть последствия подземелий Златы. Неважно какого сословия человек, для узников лагерей ужасов не существует исключений, в том числе из таких именитых орденов, как Сфера.

– Понятно...придётся как-то возвращаться обратно, без защиты ей нельзя перемещаться даже, как выяснилось, – она посмотрела на ржавый посох, – по относительно безопасному замку, не говоря уже о внешнем мире. Я дам ей свою рубашку, за моим верхним платьем её не видно, да и, – Люси взглянула на оборванный окровавленный порезом рукав рубашки Младис, – объяснить замену будет не трудно. Думаю, можно расцепить ещё пояс и...

– Люссиль...спасибо и.… прости меня...

– По дороге наверняка будут оружейные и другие лавки... но возможно у кого-нибудь из нас ещё имеются не задействованные части доспеха – теряла видимую прохладность чувств Люси, рассуждая, как сберечь свою маленькую сестру.

***

Открыв глаза, первое, что Младис увидела – Элли рядом. Второе – Люссиль ушла. Осмотрев себя, волшебница заметила, что её прежняя рубашка была аккуратно заменена бордовой блузой ордена, с вышитой золотом веточкой. Рука теперь не жалила болью, и больше не нужно было «держать лицо», хоть она и поднывала немного в месте тавра. Волшебница пару раз прогладила по нему, чтобы убедиться в ощущениях и удивилась, не почувствовав, как разрывается запёкшаяся кожа.

– Куда делась Люссиль? – виновато спросила Младис. Она ощущала непосильную для неё благодарность к жрице.

– Вернулась. Ей нужно отдохнуть...

Услышав это, волшебница досыта потянулась и встала с пола. На этот раз ей не понадобились раздумья на то, чтобы облачиться во вверенный сестрой плащ.

– Хах, мои слова значит никакого влияния на тебя не оказывают?

– Оказывают, просто...ну... ты видела Люси? Я здорово испугалась, – простодушно призналась Младис, ещё раз потянувшись.

– Ага, страх сильнее уговоров, буду иметь в виду, – подмигнула Элли. – Млади, мы просто пытаемся тебя...

– Защитить, – волшебница вздохнула, – Вы просто меня оберегаете, а я.... я доставляю вам только неприятности, – разочарованно улыбнулась девушка и поспешила сменить разговор: «Давай же скорее обследуем дальше коридоры и комнаты!» Элли потянула сестру за мантию и крепко обняла: «не смей так больше говорить. Даже думать такого не смей» – прошептала она сестре.

– Ладно, – на губах Младлен появилась тень улыбки.

***

– Дружок, я понимаю твоё страстное влечение, но давай же думать головой, смотри – вот парочка плотных круглых соломенных подушек, которые могут добавить тебе высоты. Младис взглянула на них и невольно обратила внимание на старый ржавый посох. Он был очень плох. И он завораживал. Что-то едва уловимое в нём притягивало к себе разум волшебницы. 

[Не трогай!] – вновь разбил поток плавных мыслей в голове девушки чей-то голос.

– Почему? – вслух спокойно ответила Младис.

– Что почему? – не поняла Элли.

– А? Я ничего не говорила, – удивилась волшебница, обернувшись к сестре.

Элли недоумённо потёрла глаза.

Младис решила подойти поближе к находке. Если бы посох сиял золотом. Если бы был из хорошего металла или дерева. Если бы в нём был хоть один самоцвет. Но это был просто старый ржавый посох, которые тем не менее манил к себе, будто драгоценное сокровище. Девушка беззвучно медленно наклонилась к оружию и аккуратно обхватив его обеими руками подняла, чтобы осмотреть поближе. Это действительно ржавчина – потёрла она тулово пальцами.

– А каков он будет, если его восстановить...он...довольно лёгкий для металла. – Задумчиво рассуждала волшебница.

– Ещё бы он не был лёгким, там от металла остался лишь призрак прошлого. Тебе не нужен этот хлам, кто-нибудь из нас одолжит тебе оружие, пока мы не вернёмся в Розу или не найдём по дороге оружейную.

«Но я хочу именно его», – мысленно ответила Младис не выпуская посох из рук.

– Элли, у тебя есть пергамент с изображением Трёхгранного? Дай мне пожалуйста.

– Ты это всерьёз?  – тем не менее протянула сестре свиток старшая.

– Он такой лёгкий, золото ли... Послушай, будь Трёхгранный полым, думаю он всё равно что-то да весил бы? – рассуждала Младис, сравнивая оружие с изображением на свитке.

– Милая, это не серьезно, ты же видишь, что это не он. 

– Да, не он, а это значит, что я точно могу забрать его с собой, – волшебница довольно потёрла руки. – Осталось лишь проверить...

Младис подкинула посох и, словив его, скомандовала потушить один из освещавших коридор подземелья факелов. И факел погас. Широко открыв глаза, девушка залилась неподдельным восторгом и почти подпрыгнула на месте: «он отлично проводит магию, значит внутри что-то есть! Он еще сослужит мне службу». Эллиарсана, до сих пор относившаяся ко всей этой затее с посохом с недоверием, однако впечатлилась и даже порадовалась воспрянувшему духу сестры.

– Не думала, что оружие возможно привести в такой плачевный вид, оно будто пробыло сотню лет на дне озера, – с недоверием отметила Элли.

– Ага, да! Я хочу его изучить, если внутри него пусто, то у посоха вероятно есть душа! Её нужно упокоить, мы просто не можем оставить его здесь, – убеждала она старшую.

Элли схватилась кончиками пальцев за голову: «Младис, детка, мы здесь всего второй день, бьюсь об заклад, мы обнаружим ещё ни один такой «артефакт». Ты ведь не потащишь на себе все эти... «ценные реликвии» – как можно деликатнее выразилась старшая девушка».

Младис прикусила губу, по-видимому, рассуждая «не потащит ли она весь найденный хлам, что её воронье сердце ей прикажет».

– Этот замок принадлежал кому-то из вейлов, подобных былых благ, я полагаю, здесь предостаточно.

– Да, господин Хризантос Лалекрафт был великим магом, стало быть, доспехов и самоцветов здесь было в волю, – Младис расплылась в предвкушающей улыбке и хлопнула в ладоши. – Если это место не разграбили до нас.

– Не нужно произносить его имя.

Младлен проигнорировала просьбу сестры.

– Хотела бы я с ним встретиться...

Рот младшей волшебницы вмиг был прикрыт обманчиво-изящной ладонью сестры: «Земля содрогнулась от его имени, а ты призываешь его!? В тебе нет ни капли благоразумия!»

Младис деликатно убирая руку сестры, продолжила: «Я очень хочу услышать доклад тёти, как они разузнали проход сюда», – глаза её восхищенно сверкнули. Наш Орден, как мне показалось, достаточно лоялен к вейлам Лалекрафт, – хитро улыбнулась девушка.

– Меня сильно волнует твой нездоровый интерес. Все мы, к сожалению, обязаны участвовать в поисках его посоха, но не обязаны хоть как-то его чтить, – возмутилась Элли.

– Нет, для меня это вовсе не «к сожалению». – Всё также поглаживала убитую временем находку Младис. С оружия сыпался рыжевато-красный песок, тонким слоем устилая под собой швы брусчатчатого пола.

– Не понятно только, почему этот посох в таком состоянии.

– Вот и брось его здесь, он рассыпется, не успеешь вынести его на поверхность.

Младис аккуратно уложила оружие возле стены и, поднявшись, поспешила найти что-нибудь подходящее, на что можно встать повыше. Высоты собранной кучи из жёстких соломенных подушек не хватало, чтобы увидеть содержание тайника. Она повернулась к сестре и окинула её оценивающим взглядом: «Нет, роста Элли тоже не хватит».

Волшебница свела брови к переносице и, не глядя на сестру, ответила: «У всех нас одна задача – искать посох Трёхгранный, вот я и ищу.  Младис взобралась на отстроенную горку из всего близлежащего и держась одной рукой за выступ в стене, другой принялась изучать содержимое тайника.

– Интерес твой, однако, не ограничивается лишь миссией, – подхватила сестру за талию Элли, чтобы та не шаталась. – Ну давай, ищи.

Младлен улыбнулась и, почувствовав поддержку, начала ощупывать нишу. Ледяной сырой камень под тонкими пальцами обжигал холодом. Каждое прикосновение руками к поверхности отдавало в тело девушки дрожью. Как бы то ни было, Младис неосознанно боялась пораниться вновь и, несмотря на инициативность, теперь двигалась аккуратно.

Пошарив рукой по опустевшей нише, девушка поняла, что искать там более нечего и, спрыгнув с подставленной кучи ненужных вещей, отряхнула руки:

– Ни–че–го. – она подхватила посох и, взяв сестру за руку, потянула дальше по коридору. – Ах! Всё-таки это моя первая ценная находка здесь! – бодро выкрикнула она, крутя в руках оружие, на что Элли закатила глаза.

– Элли! Мы живём в такое удачное время, нам может посчастливиться увидеть господина Лалекрафт собственными глазами! Я не верю в то, что такой великий человек, мог сотворить ужасные вещи.

– Младис, серьёзно, хватит! – Элли резко одёрнула ведущую её руку и остановилась. – Ты в своём уме? Увидеть кого!? Спятившего мага, поглотившего грязную магию верховной ведьмы и его убийственное оружие!?

– Ты боишься...

– Разумеется! – Элли вскинула руки. – И это естественно, только глупцы не боятся! Его чёртов посох одним касанием снёс границы империи и расколол материк на сотни островов! Столько людей мгновенно обратилось в пыль! И ещё стольких же поглотили последующие бойни и войны... А что теперь: нам нужно, стирая ноги в кровь, найти и принести Трёхгранный на блюдечке Малисфере! И он ведь нужен поголовно всем, никто не гнушается, никто не боится, будто страх в этом деле совсем неестественен! – Элли раздражённо закусила губу, чувствуя стыд и вину. – Но мне хотя бы хватает храбрости сказать об этом вслух…по собственной воле я бы никогда бы не отправилась на его поиски и тебя бы не пустила…– она нервно потёрла «гвоздь» на запястье – свидетеля неразрывного контракта с орденом.

– Я бы всё равно вырвалась, – пытаясь разрядить обстановку, улыбаясь, тихо произнесла Младис.

– Ты, конечно, бы вырвалась, – горько усмехнулась Элли.

– Элли, люди были захвачены войнами и до «Разлома». Винить одного лишь господина Лалекрафт во всех человеческих бедах было бы несправедливо. А история пишется из года в год и рук у писаря – ни одна, – хитро улыбнулась Младис. – К тому же, – она вмиг сделалась серьёзной, – вовсе не вейлы творят бесчинства на земле и вовсе не они выжгли мне на руке клеймо... Как после такого верить в то, что писалось в книги рукой, подобно их?..

Элли, прикусив нижнюю губу, долго смотрела сестре в глаза, прежде чем что-то сказать.

– Ты совсем ребёнок, – умоляюще произнесла старшая волшебница, – а голова уже полнится такими безобразно взрослыми мыслями...война, политика, история...и наконец поиски этого треклятого посоха. Это совсем не та жизнь, которую я для тебя желала...

– Ээй, – протянула Младис, – какой же я ребёнок, пару полных лун и мне семнадцать! – Возмутилась волшебница. – И вообще, будь я знатной крови, сидеть бы мне уже с двумя детьми у титьки. – Младис поняла, что не стоило этого говорить, когда уже слов нельзя было воротить.

– Элли, всё, что у меня есть, всё, что когда-либо было и будет – это всё благодаря тебе! И лучше жизни, чем у меня есть – не придумаешь! Мы живём в лучшем ордене Аделии, свободно передвигаемся по всему былому материку, магия течёт в наших жилах через край! Да что вообще может быть лучше!?

– Тихая жизнь под мирным небом, никаких сражений, а рядом любимые. «Никакого каждодневного страха-кошмара потерять их...» – едва слышно произнесла Элли, тяжело вздохнув.

Задорный энтузиазм младшей девушки заметно быстро сменился горечью, и она поспешила крепко обнять сестру: «Элли, я очень люблю вас с Люси. Мы никуда не денемся, обещаю». Младис потёрлась щекой о щёку сестры.

***

В тусклом свете редких факелов, на стенах коридора стали виднеться каменные цветочные розетки. Подойдя поближе к самой первой из них, Младис достала из сумки лист бумаги и угольную палочку.

– Подержи пожалуйста посох.

Юркие пальцы, крепко державшие уголёк, забегали по листку, вырисовывая контур цветка с розетки.

– Наверняка этот цветок имеет значение, – объясняла Младис, хоть Элли и не задавала вопросов. Пусть Эллиарсана и не хотела тратить время на что-либо, связанное с посохом и народом его хозяина, она терпеливо откликалась на любые мелочи, касающиеся миссии. Девушка тяжело вздохнула и, последовав примеру младшей, принялась зарисовывать контуры барельефов.

– На языке вил (устаревшее название вейлов), – удовлетворённо промурлыкала Младис.

– Я знаю, детка. Сможешь расшифровать? – Судя по голосу Элли, ни единый мускул её лица не выдавал неприязни к насущному делу.

– Сейчас я едва ли вспомню название хоть одного из изображённых здесь цветов, но, если возьму в руки книги – быстро узнаю. Так что, эта работа будет ждать до дома.

Элли взволнованно взглянула на сестру, чуть приоткрыв рот. «Что значит «едва ли вспомню?» – пронеслось в голове старшей волшебницы. Младис всегда плохо давался язык магии души –  Альдиви, она его не знала, но зачитывая с бумаги умело применяла. Но что касается цветов...Элли думала, что каждый она знает лично и навсегда.  

– Что ж, значит до Розы, – задумчиво произнесла старшая девушка и сёстры продолжили молча зарисовывать.

– До возвращения есть пара дней, а розеток здесь не так много, как могло быть.

– Что? Почему так мало? Мы здесь всего второй день находимся, да мы шли сюда в десять раз дольше!

– Не канючь, тётя получила птицу с приказом возвращаться. Мы должны подготовить отчёт, прежде чем сюда отправится вторая группа. К тому же наши товарищи здесь намного дольше нас и запасы провианта подходят к концу. И если в замке полно воды, вина и прочих напитков, то из еды здесь нет абсолютно ни-че-го, – спародировала привычный жест сестры Элли, – кроме мёда. Младис скривилась.

– Ты ведь видела Люси? Она под землёй больше полной луны.

– Да, – ссутулилась Младлен. В груди её заныло разочарование. Ощущения бессилия перед приказом и вины за эгоизм перед товарищами заставляло её нервно царапать собственные ладони, а губы плотно сжаться. Но, ещё раз осмотрев цветочные рельефы, волшебница успокоилась: «в конце концов мне будет чем заняться дома».

Закончив с зарисовками, Младис забрала у сестры листы и сложила кипу бумаг в сумку.

– Жаль, что мы не нашли ничего стоящего, вроде потайных комнат. Всё же это первый коридор без дверей и с таким количеством настенных убранств.

– А что, твой бестолковый посох больше не ценность?

– Ценность - ценность, – Младис легонько погладила оружие, опасаясь ненароком загнать под кожу металлическую стружку или ещё раз порезаться.

– Хорошо, что мы не наткнулись ни на какие ловушки, – порадовалась Элли. – Ни мы, ни наши товарищи.

Конец коридора плавно перетёк в большую высокую круглую залу, украшенную подле стен светлыми каменными статуями.

– Насколько же этот замок огромен – взгляни сколько ещё лучей-коридоров отходит от этого зала! – восхитилась Младис, хотя в голосе её проскользнула нота ужаса.

– Вижу. Красивые скульптуры, – Элли подошла к одной из них поближе, тщательно всматриваясь в её лицо, насколько позволяло пламя огня в руке. – Надо же, глаз нет, – вскинула брови девушка.

 – Это вейлы. Младис подбежала к сестре и начала проглаживать фигуру ладонью: «Небеса, они даже в камне великолепно красивые» – она прогладила пучок-улитку на левом проборе каменных волос. Свободной рукой прикоснувшись к затылку скульптуры, волшебница обнаружила полость:

– В глазах наверняка были самоцветы и их...вырвали. Там острые зазубрины внутри.

– Не поранься, – умоляюще вздохнула Элли. – В нижнем замке кто-то уже бывал: взгляни сюда, – старшая волшебница указала под ноги, присев и поднеся к расписной плитке факел.

– Это что, золото? – Младис прогладила кончиками пальцев контур плитки, выложенный золотистыми камушками.

– Очень похоже. Но почему она всё ещё на месте? – Элли молча осматривала плитку.

– О, наверное, нет, – указала младшая на раздробленную по краю плитку позади. – Кто-то пытался его достать.

– Или действительно золото, но второпях не удалось забрать большего, – тщательно осмотрела разбитый кусочек Элли. – Идём, нужно сообщить об этом Елене и Нэму.

Сёстры поспешили убраться из зала, выбрав для пути возвращения уже знакомый пройденный коридор с розетками. Позади девушек все, как один потухли факелы, оставляя после себя характерный аромат дыма.

Пока факелы за спинами девушек один за другим плавно потухали, впереди загорались новые. По стенам красовались уже знакомые цветочные розетки, а под ногами тонкими струйками переливалась позолота плитки, сменившая грубость брусчатки позади.

Младис не скоро заметила, как стала двигаться чуть быстрее сестры, обернувшись, она увидела, что что Элли, сбавив шаг, вдавливала кончики пальцев в кожу висков. Лицо волшебницы при этом оставалось ровным и беспристрастным.

– У тебя голова болит? – взволновалась Младлен.

– Совсем немного, не о чем переживать. – Элли нежно погладила сестру по макушке и, взяв за руку, потянула за собой: «Идём».  

Пройдя прилично времени по тёмному коридору, обе девушки заметили, что мрак замковых стен постепенно окидывает синеватым, а затем и голубым светом.

– Магия? Кто-то из наших? – нарушила безмолвие Младис, на что Элли напряженно сжала ладонь сестры:

– Мы вернулись в тот же коридор, из которого вышли в зал со скульптурами? – уточнила она.

– Да, я отметила его крестом, сомнений нет – это он.

Эллиарсана подтолкнула сестру за свою спину: «тогда держись позади».

На абсолютно свободной от дверей и выемок стене чернела арка, а по краям её, будто из щелей, вырывались белые пучки света.

– Это что ещё такое? – напряглась Элли.

– Раньше здесь этого не было, возможно ли, что мы активировали какой-нибудь рычаг или что-то вроде того? – стоило Младис закончить говорить, как Элли, шипя, припала к стене. Резкая боль заставила волшебницу сползти на пол, прижимая висок к холодной каменной кладке.

– Ты тратишь последние силы на поддержку освещения, давай я тебя сменю? Эллиарсана, вероятно, отказалась бы, не будь головная боль беспрекословным победителем в их схватке.

– Боюсь, эта рухлядь вскоре превратится в песок, если ты ею воспользуешься, – указала девушка на находку сестры.

– А? Ну, я думала воспользоваться твоим, – Младис несколько смутилась, – если...ты не будешь против.

– Ну да...

Элли явила перед собой Виндекату. Чешуйчатое тело обсидианового посоха венчала безголовая змея, из нутра которой выходил длинный раздвоенный язык. Несмотря на чистую магию Элли, посох окутывала тёмная энергия. Вероятно, этим самым сопротивлением хозяйки её духовному оружию и была вызвана лишь изредка отступающая мигрень. Печальны дела старшей волшебницы были ещё и потому, что от «подарка» почивших братьев-близнецов в лице Виндекаты, она никак не могла избавиться.

Элли сложила два вальца вместе и, прикоснувшись к области сердца на своём теле, тем же жестом одарила сестру, что означало временную передачу прав на пользование артефактом. Разумеется, Младис и раньше держала в руках чёрный посох, и не раз, но зная мятежную природу этого оружия, обе волшебницы условились каждый раз при его передачи проводить ритуал «дозволения».  

В груди младшей девушки разлился синий холод магии Виндекаты, а по щекам едва заметно покатились слёзы, которые волшебница сразу же смахнула тыльной стороной ладони.

«Кто здесь треклятый посох, так это чёртова Виндеката», – с колким раздражением подумала Младис, но испугавшись собственных мыслей, постаралась сосредоточиться на собственной, согревающей тело и разум, магии огня. Пламя факелов разом погасло, но почти сразу же возродилось вновь – контроль над магией из рук Элли перешёл в руки Младис.

– Я поберегу его для тебя, – болезненно выдохнула Элли: она взяла старый посох и аккуратно положила рядом с собой. Её до этого напряженное лицо заметно расслабилось, голос стал чище, а речь многословнее.

– Элли, ты лучшая сестра на свете! – широко улыбнувшись, Младис прильнула с объятиями к щеке Элли. Сейчас ей, как никогда, нужны были эти нежные, полные безопасности и тепла прикосновения. Младис явственно ощущала, как посох вытягивал из её сознания всё хорошее, мирное, трепетное. «Как она это выносит» – сердце девушки окутало тревогой. Волшебница и раньше касалась Виндекаты, и раньше ощущала непреодолимую грусть от его «тёмной», как она сама считала, сущности, что без хозяйки вдоволь лилась и струилась по телу носителя. Но она никогда не говорила об этом сестре. Ещё в первый такой раз, ощутив на себе энергию этого оружия, она поклялась найти способ избавить любимую сестру от чудища имени Виндеката. Из года в год изучая писания учёных мужей и дев, волшебница поняла лишь то, что уничтожить его будет не просто. А однажды, волей случая, Младлен увидела, как разрушаются в руках сестры все другие оружия, раня и пронзая Элли обломками. Оттого стремление её отыскать посох самого великого мага за всю историю мира вовсе не было ребяческой прихотью потешить самолюбие, оно всё крепло с каждым взглядом на преодолевающую непрерывные боли сестру. Младис верила, что господин Лалекрафт найдёт способ помочь Элли, в противном случае, придётся прибегнуть к магии ведьм...

Пропустив в голову мысль о грязной магии, девушка почувствовала подкативший к горлу ком тошноты.

[Вдохни] – подсказал уже привычный голос в голове и Младис не нашла причин его не слушать. Сделав глоток воздуха, она почувствовала себя лучше и откинула лишние мысли.

Эллиарсана заметно смягчилась: «Ладно, давай теперь подумаем, чем бы это могло быть и насколько безопасно с этим разбираться», – сидя на полу, указала на арку девушка.

– Мы же не могли в самом деле пропустить такое по пути в зал?

– Нет, она определённо появилась здесь уже после того, как мы ушли.

Младис подошла ближе к арке и почти притронулась рукой к стене позади пучков света, но быстро была перехвачена руками Элли, вмиг подлетевшей к беспечной сестре. 

– Ты издеваешься?! – прошипела старшая волшебница.

Младис улыбаясь потёрла шлёпнутую руку.

– А как ещё узнать, что за ней? – она осмотрела коридор на предмет того, что можно было бы кинуть в арку и не нашла ничего другого, кроме куска обвалившейся стены размером с пару ладоней. Подойдя поближе к находке, девушка легонько стукнула основанием посоха по камню. Тот развалился на несколько частей, как нельзя лучше подходящих, чтобы от души метнуть их в неизвестного происхождения и явно подпитанную магией арку.

– Давай я, в случае чего, я хотя бы защищена, – предложила Элли, дважды стукнув пальцем по груди, указывая на доспех.

– Разумно, – Младис отдала сестре камень и немного отошла, свободной рукой сжимая на себе кромку плаща. Элли, не замахиваясь, подбросила камень вперёд и тот, ударившись о стену, отрикошетил обратно.

– Просто стена…

– Похоже на то, – задумчиво ответила Младис. – Похоже… – Что ж, раз ничего дурного не произошло, предлагаю исследовать, откуда проникает свет. Учитывая, что мы под землёй, это действительно интересно.

– Ладно, есть идеи, что делать дальше?

– Допустим, что мы имеем? – постучала свободной рукой по тулову посоха Младис.

– На данный момент, мою больную голову, – помассировав виски, Элли вновь сползла спиной к стене на пол.

Словив ещё раз укол беспокойства, Младис всё же продолжила: «Если за аркой источник света, это может быть скрытое помещение с зеркальной системой освещения, что мы видели в купальнях Рубры. И всё же, щелей здесь нет, стало быть, светит не изнутри. Магия? Но где тогда её хозяин?».

– А может, это волшебный портал из легенд?! – сдерживая смех бросила Младис вдогонку умной мысли.

Элли медленно подняла взгляд к сестре, оторвав больной висок от, уже успевшей нагреться под огненно-горячей кожей, стены. В её взгляде читались смесь усталости и пресыщенности «приключениями». Старшая волшебница была бы ни прочь убраться из коридора как можно скорее, но вставать было также непреодолимо лениво, как и сидеть и даже идти. Из всех зол она выбрала какое-то время ещё посидеть и послушать придурь младшей.   

– Ладно, – вздохнула старшая волшебница, – мы ничего не нашли, предлагаю просто записать это и отдать на поруки следующей группе, что сюда прибудет.

– Нет-нет, Элли, всё, никаких больше глупостей, обещаю!

– Внимательно тебя слушаю.

– Ладно, смею взять на себя задачу осмотреть стену повнимательней, здесь много лишних теней, поэтому: гашу свет, – все факелы, кроме одного рядом с Младис, потухли. Взяв тот в руки, волшебница поднесла его к арке и принялась внимательно изучать.

– Ресницы себе не спали, – раздался голос в тишине позади, от чего Младис вздрогнула и покрылась мурашками.

– А можно не так внезапно!?

Элли по-доброму рассмеялась.

 – Нашла! – крикнула волшебница, – здесь...какие-то линии чуть темнее цвета камня.

– Ну обведи их поверх углём, справишься без меня?

– Ага, – мыслями Младис была уже за таинственной аркой и изучала богато набитую тайными знаниями и магией комнату, так что шутка Элли осталась незамеченной. Девушка наспех достала угольную палочку и принялась рисовать.

Перед сёстрами открылся отчётливо видимое очертание шестилистного цветка.

– Хорошо...цветок... – Элли задумчиво постукивала указательным пальцем по нижней губе...как и обычно всё, что связанно с вейлами.

– И что нам делать с этой информацией? – в голосе Младис чувствовалось разочарование. – Может, мы просто снесём эту стену?

– Не известно, что ожидает нас в таком случае. Давай лучше поразмышляем: первое, что стоит сделать – определить, что это за цветок. – Элли долго всматривалась в контуры лепестков, прежде чем произнести: «Итак, у меня вот такие варианты – Лилия, Клематис, Амариллис, Крокус».

– Допустим, что нам это даёт? – разочарованно ответила младшая волшебница.

– Начнём с простого – проведём к рисунку магию и назовём имя цветка, – Элли уже начала подниматься, но упав обратно скомандовала: «Имена произносятся на общем языке, Альдивиздесь не нужен – справишься без меня», – она махнула рукой.

– «Клематис», – произнесла Младис, прикоснувшись головой Виндекаты к стене в проёме. Ничего не произошло. Не случилось чуда и с другими тремя названиями.

 Элли тяжело вздохнула: «Похоже без магии души не обойтись». Девушка встала, отряхнула одежду и протянула свою раскрытую ладонь сестре, требуя свой посох обратно. Всмотревшись в контуры поближе, она понадеялась обойтись одним, в крайнем случае двумя призывами. «Либо Крокус, либо Клематис...». Эллиарсана коснулась посоха и с губ её потекли ровные плавные слова магического языка:

– «Majia dushneck adchrytase tabevich jiak twae zamkets adchynepo dlya myanie. Klematys.» – Держа посох в одной руке, другой Элли проводила невидимую глазам линию от сердца к символу цветка на стене. Когда линия стала зримой, она, словно нитью, собою окутала арку и потом медленно стала исчезать. Элли простонала и схватилась за голову, боль снова напомнила о себе и Младис, увидев это, поторопилась забрать проклятый посох из рук сестры.

– Ничего не произошло.

– Ты не на меня смотри, а на стену, – массируя правый висок, подсказывала Элли.

И в самом деле, голубоватая дымка начала рассеиваться, а стена и чёрная арка постепенно переставали существовать, всё явнее открывая за собой высокую резную дверь.

До конца не верящая своим глазам Младис заворожённо прошептала: «Быть не может, и вот так всё просто?»

– Вот для этого, сестра, и изучают первоязык магии и.…ну да ладно... – Элли вздохнула. Младис махнула посохом, чтобы тот зажёг ещё пару факелов по стенам.

– Очень хорошо, что ты его знаешь! – шутя восторгалась Младис. Элли, видно посчитав, что спорить бесполезно махнула рукой.

Когда стена с аркой наконец растворилась, а факелы окинули своим тёплым светом коридор замка, величественная деревянная дверь явила перед своими зрительницами деревянный резной сюжет, смысл которого с трудом можно было узнать. Картина уходила далеко вверх, под самый потолок, что скрывался во тьме, туда, куда свет факелов не способен был достать. Рассмотрев резьбу насколько это возможно, обе девушки произнесли в унисон: «Сирцалл?». Они узнали сюжет старой сказки о принцессе Сирцалл и паучьем короле.

– Это...странно, – произнесла Младис.

Она попыталась открыть дверь, взявшись сначала одной, а потом и обеими руками за золотистое кольцо-ручку. Поняв, что одной лишь её силы мало, девушка подозвала сестру.

– Младис, милая, прекрати, – Элли придерживала рукой голову, – давай-ка обратно посох.

С новым касанием к Виндекате Элли вздрогнула, но не отняв руки забрала оружие. Подойдя к величественной резной двери, волшебница, проводя магию, скомандовала: «Budachnets».

– Надеюсь, мы не поспешили, – ей не терпелось вернуться к разбитому парой этажами вверх лагерю и выпросить у Люссиль ещё хотя бы пару капель макового молока, чтобы смягчить боль. Она, очевидно, посчитала, что чем быстрее они разберутся, тем быстрее смогут покинуть холодный коридор, от тусклого света которого самочувствие становилось только хуже.

С гулким шумом трения о пыльно-каменистый пол дверь начала двигаться, с каждым мгновеньем открывая сестрам всё более впечатляющую картину. Эта комната с потолками в аршин тринадцать к верху должна была быть непроглядно тёмной. Однако по её стенам и верхушке раскинулись холодные синеватые блики зеркал, что, таясь на поверхности, одаривали комнату отражениями лунного света. От того быстро стало понятно, что перед девушками библиотека.  

– Я похоже сплю, – Младис двинулась вперёд.

– Жаль, что я нет…– энтузиазма же Элли хватало лишь на то, чтобы просто идти к центру зала, без особого интереса рассматривая пространство вокруг.

– Обезьянка, я предлагаю вернуться в лагерь и сообщить остальным, а потом, после отдыха, вновь вернуться и всё осмотреть.

Взглянув на сестру, Младис не оставалось ничего другого, как согласиться с ней: Элли выглядела болезненно изнеможденной и уже с трудом могла скрывать это. Её по обыкновению розоватые губы побледнели, а по их контуру даже в тусклом свете хорошо была заметна синева.

– Да, давай, – сжимая обсидиановый посох, согласилась Младис. Юной волшебнице до дрожи в руках хотелось как можно скорее исследовать найденное место, она с трудом представляла, столько полезного и интересного здесь могло бы быть, но в груди её кроме искры любопытства горело ещё одно чувство – жгучая ненависть к Виндекате, что причиняла столько страданий своей хозяйке.  

Сёстры не продвинулись вглубь зала дальше десятка шагов и, когда возвращались, в глазах Младис отразился отблеск света. Сделав пару шагов «туда-обратно», волшебница уверилась, что ей не показалось.

– Что случилось? – заметила странное поведение сестры Элли.

– Там что-то есть, – Младис указала пальцем в глубокую темноту, где, скорее всего, находился угол библиотеки. Туда, куда не доходил ни зеркальный свет, ни свет из замкового коридора, освещённого факелами.

– Всего мгновенье, давай проверим?

– Ладно, показывай, только верни посох.

– Держись поодаль, – попросила Младис, игнорируя просьбу сестры.

Медленно шагая сквозь тьму, она стала ощущать явственно мягкий пол под ногами. Младис тут же бросила взгляд под ноги, а тело её передёрнуло: «это что такое?»

– Мох, в полголоса ответила Элли, однако этого хватило, чтобы младшая вздрогнула, что повеселило бы вторую, не будь она до невозможности уставшей. По телу волшебницы пронеслась россыпь мурашек и девушка, схватив за руку Элли, поспешила к выходу.

Нарушая тишину подземелья, позади сестёр внезапно раздался хлопок, разлетевшийся эхом, а затем все горящие в коридоре факелы разом потухли, разнося по воздуху аромат гари, смешанного с чем-то приторно сладким.

Замерев в чёрной пустоте, Младис, широко открыла глаза в попытках уловить взглядом хоть что-нибудь и начала тяжело сбито дышать. Кончики её пальцев дрожали, сжимая Виндекату. На миг волшебнице показалось, что даже рука сестры ускользнула из её ладони. За долгие часы под землёй глаза Младлен привыкли к тусклому свету, но к абсолютной тьме она оказалось болезненно не готова. Не способная сдвинуться с места, она дрожала и с трудом нащупав руку сестры в своей, крепко сжала ладонь.

– Младис, всё в порядке, просто сквозняк, – как можно спокойнее произнесла Элли, стараясь не напугать сестру ещё сильнее. Она аккуратно медленно притронулась к своему посоху, и, не забирая его, приказала вновь зажечься огню по факелам. С появлением света, Младис облегчённо отмерла и рвано выдохнула.

Элли испугалась. Но вовсе не темноты боялась старшая девушка. «Младис никогда не страшила тьма до того, как...» – пронеслось в её голове.

– Что случилось? – Элли успокаивая гладила сестру по рукам.

– Я почувствовала чьё-то присутствие, оно дышало мне прямо в затылок! И огни все! Все, как один, погасли! – Объяснения волшебницы были сбивчивыми, а вид растерянный. Она рефлекторно потёрла руку в районе тавра.

– Это был просто сквозняк. – Попыталась успокоить сестру Элли. – А хлопнула упавшая в библиотеке книга, конечно, в тишине это было довольно громко, – не прекращая гладить руки сестры, объясняла волшебница. – Мы открыли новое пространство, а замок оснащён шахтами. Сквозняк, просто сквозняк, – почти умоляюще объясняла Эллиарсана.

Вдоволь отдышавшись, и немного успокоившись Младис нервно рассмеялась:

– Всемогущие мааги, адепты именитого ооордена, – нарочито театрально вперемешку с придыханием тянула слова волшебница, однако руки её всё ещё едва заметно дрожали, а в груди ощущалась тошнота.

– Ха-ха, первые среди лучников, талантливые мечники и просто храбрые девы неприступного замка Розы, – подыграла Элли.

– Испугалась хлопка в темноте, – разочарованно произнесла Младис.

– Да нееет же, как добропослушные адепты своего ордена, обратили внимание на изменения. Сёстры в унисон негромко рассмеялись и, успокоившись, направились к разбитому несколькими этажами выше лагерю.

– Ну а если без шуток, какой сквозняк способен уронить книгу и враз потушить собою столько огней?..