Кольцо Событий. Хранитель Вселенной

Напоминаю, что описываемые события, приведшие Землян на Таи-Ванно, произошли примерно в 2003 году по Земному летоисчислению в альтернативной Вселенной, наш мир и наша Земля не пострадали

Пропал. Исчез. Его нет поблизости, и где он, одному Богу известно. Нет, известно еще и ему самому, но от этого не легче. Карина глубоко вздохнула, пытаясь выгнать тревогу, непонятный шок, что она испытала, когда осознала, что инфоблок Тарро вне зоны действия. В комнате было темно. Вдруг перед глазами пронесся по дуге серый космический корабль, настолько реалистичный, что Карине захотелось от него уклониться. Но до Карины корабль не долетел, внезапно он уперся в черную стену. И исчез. А стена придвинулась к Карине, стала еще чернее… Она была ужасна, кошмарна, наплывая, она пробуждала животный, неконтролируемый страх, страх смерти, как будто она сама и была смертью.

— Свет! — испуганно скомандовала Карина. Мягкий свет, постепенно, чтобы глаза успели привыкнуть, наполнил тайванскую комнату. Стена исчезла. Перед глазами не было ничего, кроме двери в коридор. «Слава Богу, почудилось! — с облегчением подумала Карина. Сердце громко билось, пальцы мелко подергивались. Впрочем, утешительного было мало. Похоже, у нее галлюцинации. Доигралась, усмехнулась Карина. Пора заканчивать с этими размышлениями на тему Тарро Рональда.

Она еще раз глубоко вздохнула и плавно выдохнула, чтобы прийти в себя, встала и решительно направилась к двери. Так нельзя. Нужно проветриться. Тихонько прокралась через гостиную, вышла в сад и вдохнула полной грудью. На улице сразу стало легче. Воздух прохладным потоком врывался в ноздри и уносил черное видение.

В небе не было ни облачка, глубокий космос горел множеством крупных звезд. Справа блестела голубая с серебром спираль соседней галактики. Подсвеченные фонарями листья растений слегка колыхались на легком ветерке. Карина подошла к кусту с огромными листьями, похожими на кленовые, и тот словно специально коснулся ее ноги колышущимся листом. Как будто успокаивал. «Что я, собственно говоря, так разволновалась, – подумала она. – Подумаешь, инфоблок вне зоны действия! И на Земле такое было, например, когда абонент ехал в метро. А Тарро мог отправиться и в другой мир или просто в отдаленный уголок космоса. Ничего страшного, скоро он вернется, может быть, даже к утру».

Но вдруг он убежал от нее, чтобы проветриться, прийти в себя? Понял, что в какой—то момент не справится с чувствами, и отправился разобраться с собой или снять стресс с иномирными красотками… Но она тут же осознала, что дело не в этом. Она боится, что он отправился куда—то далеко, в другой мир, на другую планету, и там с ним произошло что—то ужасное. Что он… погиб, исчез навсегда. Пропал.

Карина нервно засмеялась. О ком она волнуется?! Ему две тысячи лет, и все эти годы он ходит по мирам, хранит их (или думает, что хранит). Все это время он успешно справлялся с опасностями, раз дожил до такого возраста. Волноваться о нем – все равно что переживать, что гранитная скала не устоит под порывами ветра и упадет в море. Но сердце громко билось, а в душе тонко звенело: с ним что—то случилось. И эта мысль рождала панику.

Карина тряхнула головой, чтобы согнать наваждение, похожее на паранойю, и посмотрела на небо. Красиво, подумала она. Чуждо, не как на Земле, но красиво. Небо было чужое, не земное, и даже не коралийское, она еще не успела к нему привыкнуть. На месте галактики все время хотелось увидеть Луну или хотя бы розоватый диск Арктуруса, хорошо видный на Коралии. Но это было тайванское небо, и другого ей не предлагалось. Чужие, незнакомые звезды переливались перед глазами. Может быть, у самой дальней из этих звезд Тарро Рональд сейчас плетет свои интриги, играет в свои игры… Карина снова тряхнула головой, чтобы отбросить видение высокой фигуры в черном универсале, появившееся среди звезд.

А вот союзные галактики отсюда вообще не видны, подумала она. Не видны те звезды, у которых может быть Артур. Ее любимый Артур... И при мысли об Артуре на глаза вдруг навернулись слезы, душу пронзила острая боль потери. Артур… Как же она по нему соскучилась! Теперь она сквозь призму набухших слез смотрела на звезды, и, как наяву, видела, что Артур мечется меж этих звезд, ищет ее, сходит с ума от тревоги. И не может найти. Жалость смешалась с почти физической потребностью увидеть его открытое лицо и мощную фигуру прямо сейчас, здесь, рядом. Прижаться, обнять и не отпускать уже никогда. А вслед за этим пришел гнев на себя: о ком она волнуется, вместо того чтобы думать об Артуре?! О Тарро, который похитил ее и разлучил с Артуром?! Это просто глупо. Глупо и стыдно.

Теперь смотреть на звезды было больно. Они слишком остро напоминали о любимом, и о том, что все эти дни она почти не вспоминала о нем. Она повела плечами и решительно пошла обратно в комнату. Выключила свет, залезла в кровать и унеслась в новом потоке неконтролируемых мыслей.

***

Ки’Айли проснулась легко и радостно. Смуглый черноволосый Древний рядом еще спал, но она точно знала, что стоит ей пошевелиться, и он тоже проснется. Сон Древних очень чуток. «Иначе, какие из нас Хранители Вселенной, — весело подумала она. — Просыпаемся от каждого шороха, звука, вспышки света». Вот и ее разбудил лучик Арейа, он пробежал от окна и коснулся лица. Это было весело и хорошо.

Предсказательница огляделась по сторонам. Вчера было не до этого… Вчера он принес ее к себе, и вихрь, давно притаившийся в их душах и телах, закружил целиком. Ки’Айли с наслаждением вспоминала отдельные мгновенья, когда единение становилось почти полным и казалось, они стали единым миром. Миром, созданным из них двоих, где нити каждого – импульсы душ, свойства характеров, внутренние порывы, да и тела, в конце концов, – переплетались, создавая новый узор, но не сливаясь при этом до конца. Теперь они были вместе, и это рождало новое, общую новую жизнь, какой еще не было.

В спальне Рон’Альда было светло и просторно. Стены, потолок — белые, как почти везде в Белом Замке. Несколько узорчатых барельефов на исторические темы, огромное окно с видом на сад. Через приоткрытую щель прохладный ветерок колыхал бежевые портьеры и приносил в комнату свежесть. Просто, красиво, лаконично, ничего лишнего. Простор и уют. Пожалуй, ей нравится. Все было так, как надо. И она, Предсказательница Ки’Айли, была с тем, с кем надо и там, где надо. Ки’Айли вдохнула полной грудью, ощущая восхитительную правильность происходящего и полноту жизни.

Она рассмеялась вслух, решительно села и с наслаждением провела рукой по смуглой гладкой спине Рон’Альда. Сон Древнего тут же прервался. Он резко перевернулся и устремил на нее взгляд блестящих черных глаз. В них теплым бархатом сквозила глубокая нежность, от которой они сходили с ума всю ночь, так долго, что оба уснули, хоть спят Древние редко и мало.

— Ты смеешься, как будто звенят колокольчики, — с улыбкой сказал он, закинув руки за голову, — или как будто звенит роса. Доброе утро, антеоли.

— Да? Доброе утро, антео, — улыбнулась Предсказательница. И вдруг посерьезнела. Был один вопрос, который волновал ее не на шутку.

— Рон’Альд… — сказала она, и с наслаждением повторила твердое строгое имя. — Рон’Альд… Вчера ты сказал, что мы будем жить, как сами захотим, как сочтем нужным. Но мы в системе, — она имела в виду систему жизни Древних под властью одного Правителя. — И Правитель может наложить на нас Запрет, если мы станем ему перечить …

Рон’Альд улыбнулся краем рта:

— Правитель не сделает этого. Знаешь, я ведь всегда был в системе не до конца. С тридцати лет я веду проекты, а со ста — веду их под своим собственным руководством. Предпочитаю действовать на свое усмотрение, возможности одаренного телепата это позволяют. А с отцом мы договариваемся и помогаем друг другу. И отец знает, что если лишить меня свободы, то я могу выйти из системы, он давно этого опасается. А представь себе нас вместе? Предсказательница и одаренный телепат. Мы можем выйти из системы в любой момент. Можем даже хранить другие миры самостоятельно, вне связи с другими Древними. В перспективе можем и вовсе основать новую династию. Отец понимает это. Мы оба слишком нужны Древним, чтобы провоцировать наш выход. Разве ты никогда не хотела выйти из системы?

— Хотела, конечно, — усмехнулась Ки’Айли. — Но всегда думала о долге, что я нужна Древним…

— Я меньше думаю о долге, и в целом система меня устраивает. Но не важно,  выходим мы из нее или нет. Важно, что такая возможность существует, и отец не помешает нам. Поэтому мы будем жить без особых ограничений, исполняя долг, насколько сами его видим. С чего бы ты хотела начать?

Ки’Айли на секунду задумалась, и идея выплыла из души теплым перламутровым облачком.

— Я хочу помогать тебе с твоими проектами. И чтобы у меня была парочка собственных... Но это все потом. В первую очередь давай построим дом! — рассмеялась она. — В другом мире, в тихом красивом месте. Такой, как нам захочется, и только для нас двоих. Там мы сможем отдыхать, быть вдвоем и рисовать. Ты ведь решил стать художником! — лукаво улыбнулась Предсказательница.

— Отличная идея! — согласился Рон’Альд. — Тогда в ближайшее время этим и займемся! Подберем мир и место, ты нарисуешь дом, я его построю… А сейчас… иди ко мне, антеоли…

Он обнял и притянул к себе маленькую светлокожую предсказательницу, Ки’Айли подалась ему навстречу, и горячий вихрь снова закрутил их в прохладных струях утреннего ветра.

***

Теперь она думала об Артуре и, словно в реальности, видела их на Коралии. Высокий светловолосый парень и худенькая черноволосая девушка, взявшись за руки, идут по прекрасной древней планете. Вот они носятся в элеонете и смеются, закладывая крутые виражи. А вот, сидя на полу, играют в коралийскую настольную игру, подначивают друг друга и в итоге целуются... Ходят по мирам, смотрят на динозавров, обсуждают их повадки… Выглядывают из—за куста, рассматривая единорогов, и гуляют под звездами в волшебном мире... Сидят на скалистом уступе на Беншайзе. А вот самое начало — она лезет на скалу, замучившись до изнеможения, пальцы стерты в кровь, колени трясутся. Вдруг горячая рука ловит ее запястье, Карина оказывается уступе, и надежные руки уверенно ставят ее на ноги. А вот еще раньше… она пытается занять голову географией этой планеты. Коралия вроде называется? Неудержимо хочется спать, но она знает, что стоит сомкнуть веки, и снова будет зеленый туман, тягучая боль, рыдания и метания во сне. Она растеряна, ей страшно и одиноко, а все попытки быть смелой и самостоятельно осваивать новый мир — лишь фарс. И вдруг рядом появляется веселый, надежный и внимательный парень с открытой улыбкой и решительным выражением лица. И сразу становится теплее, не так одиноко... А вот их первая ночь...

Господи! Они так подходили друг другу… Дополняли друг друга, им было так хорошо вместе! Проклятый Тарро! Как можно было так бесчеловечно разлучить их! Карина снова перевернулась на спину и попробовала успокоиться. Ее душила ярость. Надо же было все испортить, сломать им жизнь!! Как можно было так поступить! Теперь она почти ненавидела Рональда. Карина глубоко вздохнула. Ненавидеть нельзя, это грех. В конце концов, на ней самой свет клином не сошелся. А вот то, что он похитил землян – это безнравственно, это плохо. И нужно не о себе думать, а о том, как отсюда выбраться.

Карина повернулась на бок. В теле появилось усталое напряжение от долгого лежания без сна. Каждая поза была неудобной, ее хотелось почаще менять. Надо хоть немного поспать. Она постаралась расслабиться, и тело почти полностью успокоилось, дискомфорт ушел.

И снова увидела их с Артуром. Высокий светловолосый парень любит черноволосую девушку. Он часто улетает на другие планеты, хранит их… но всегда возвращается. А девушка (она увидела себя сидящей с ногами в кресле в комнате Артура) тоже любит его и ждет. И когда он возвращается, они снова вместе, взявшись за руки, идут по древней Коралии… Карина видела это со стороны, и в ее сознании играла яркая, бравурная, но с романтичной ноткой музыка. Любовь, преодоление и победа молодости над сомнениями звучали в ней. Словно она видела клип, посвященный им с Артуром, трейлер к фильму о них. Вдруг ей показалось, что это не образ, подбрасываемый подсознанием, а это на самом деле происходит в другой реальности, а она смотрит со стороны. А может быть, Тарро прав — подумала она — существует множество реальностей, вариантов одного и того же… И в другой, альтернативной реальности она не дала Артуру улететь с Криала... Но здесь, в своей реальности, она может только смотреть со стороны и ощущать горечь ошибки… и желать, чтобы тогда на Криале она не была такой гордой. Сейчас она бы снова ждала, а он бы прилетал, они снова были бы вместе... Она никогда не встретила бы Рональда. И все было бы просто… Слишком просто.

«Долбанный Тарро!.. А вот ты, если бы была Хранителем Вселенной, и тебе надо было ради исполнения предсказания и выполнения каких—то глобальных целей похитить пятерых инопланетян, сделала бы это? — поинтересовалась холодная и отрешенная часть Карины. – Причем разместить их в хороших условиях, дать то, что они хотят… — Карина задумалась. — Нет, не сделала бы. Потому что у них не было выбора. Плохо не давать людям выбора, менять их судьбу… А если это изменение к лучшему? — снова спросила отрешенная часть Карины. – Все равно, у людей должен быть выбор, а похищение — это нарушение законов нравственности. Я бы не сделала... Вот поэтому ты и не Хранитель Вселенной», — едко заметила холодная и разумная часть Карины и замолчала.

В инфоблоке сработал будильник. «Восемь часов» — сообщил приятный женский голос. И добавил: «Сегодня ночью вы не спали, вам необходимо выспаться и отдохнуть!» «Без тебя знаю!» — раздраженно сказала Карина и неверной рукой отключила сканирование физиологического состояния. Затем скомандовала «Свет», и в комнате стало светло. Надо было вставать и собираться на работу. Мозг еще раз прокрутил «ролик» про них с Артуром под романтично—бравурную музыку. «Господи! — подумала Карина, — сегодня ночью я не спала ни минуты, ни секунды!». Такого в ее жизни еще не было. И все из—за Тарро!

Она села на кровати. Странно, но чувствовала она себя неплохо. Разве что теперь наконец—то очень хотелось спать, в теле ощущалась приятная слабость, а разум настигли покой и отрешенность. В голове промелькнула мысль попробовать поспать пару часов, и только потом поехать на работу. Это ничего не даст, решила она. «Одна бессонная ночь, как правило, не наносит существенного вреда человеческому здоровью», — пробежала в голове фраза еще из земного курса Психофизиологии и высшей нервной деятельности. Ладно, надо дожить до вечера, а там уж выспаться хорошенько, решила Карина и встала. Несмотря на то, что ее слегка знобило, она приняла холодный душ и немного взбодрилась. Есть совершенно не хотелось, но она заставила себя позавтракать (все той же яичницей), решив, что, если не только не спать, но еще и не есть, до вечера она точно не доживет. Выпила и манио. Напиток произвел чудодейственный эффект. Мысли собрались в кучку и в ближайшее время не собирались разбегаться или уходить на покой. «Вот мое спасение! — подумала Карина. — Даже лучше кофе!» И поехала на работу.

В первую половину дня планировалось закончить работу с алгоритмами спасательской деятельности и начать их внедрять. А во второй половине Карина собиралась поехать с Грайне на осмотр кораблей. Справлялась она неплохо. Блаженная апатия успокаивала, не давала думать о взаимоотношениях с Древними, и в то же время позволяла сконцентрировать силы на рабочей задаче. Она с удивлением обнаружила, что думается ей даже лучше, чем обычно. Правда, иногда она забывала такие простые слова, как «стол», «стул» или «чашка». И тогда понимала, что надо выпить новую порцию манио…

День прошел не зря, Карина была очень довольна. По их с Грайне и Вейрро наметкам за два дня они закончат набор персонала и рассчитают стратегию размещения установок «Голос жизни». Установки уже были спроектированы, технари приступили к сборке, и со следующей недели можно начать размещение.

Теперь сдать отчет и… спать? Да нет, не обязательно! Манио работал очень хорошо, и во второй половине дня Карина чувствовала себя почти бодрой. Осталось сдать отчет, наверняка, Тарро уже вернулся. На этот раз ей было почти безразлично, что она снова встретится с ним, но, идя по коридору, ощутила, что в груди распустилась легкая цветочная радость, словно там засияла радуга. Однако за седьмой дверью направо его не было, ее встретила Кеарра со своей широкой профессиональной улыбкой.

— Его нет, — сообщила она.

— А когда будет? — удивилась Карина. Она уверила себя, что Тарро давно вернулся, и при мысли, что его нет, ее снова охватила паника. Но нужно держать себя в руках, чтобы противная секретарша не догадалась об этом. — Арра Кеарра, я спрашиваю, потому что мне нужно сдать отчет.

— Я понимаю, — вежливым тоном ответила Кеарра, но во взгляде темных глаз Карине почудились хищные огоньки. — Тарро не сказал мне. Вам виднее.

«На что она намекает!» — раздраженно подумала Карина.

— Хорошо, спасибо, — холодно ответила Карина и направилась к двери.

— Я могу сообщить вам, когда он вернется, — формально—деловым тоном сказала ей вслед Кеарра.

— Буду очень признательна. Доброго вечера, арра Кеарра, — с ледяной вежливостью ответила Карина и вышла в коридор.

С Кеаррой нужно что—то делать! Она становится невыносимой! И явно… теперь это стало очевидно: Кеарра ревнует шефа к ней, Карине. «Вот только этого мне не хватало!» — подумала Карина. А часть ее возликовала, ведь Кеарра неплохо знает его, а значит, есть к чему ревновать! Интересные открытия. Но открытия открытиями, а нужно что—то делать. Сил после бессонной ночи было немного, но Карина решила спуститься в спортзал, потренироваться, пока друзья не вернулись, и заодно проверить, вдруг он там, а Кеарра просто не знает.

Невыспавшийся мозг быстро убедил себя, что она найдет его в спортзале и продемонстрировал яркую картинку, как она входит и так же, как несколько дней назад, наблюдает уникальное сражение одним невидимым мечом с восемью тренировочными роботами. Поэтому, придя в спортзал, она очень удивилась, не обнаружив там Тарро. Однако в зале кто—то тренировался. Удары тренировочного робота отражал большой двуручный меч. Приглядевшись, Карина поняла, что этот кто—то был Кеурро Найр, глава военного ведомства. Зрелище по красоте и эффектности сильно уступало тренировке Тарро, но Кеурро был неплохим мастером. У робота работали четыре руки: две с небольшими мечами и две с саблями.

— Добрый вечер! — поздоровалась Карина.

— Добрый вечер, арра Карина! — Кеурро остановил тренировку. — Буду рад, если составите мне компанию.

— Да, спасибо, — растерянно согласилась Карина и спросила, — а вы не знаете, где можно найти Тарро?

— Я не знаю, Тарро Рональд уехал, — спокойно сказал Кеурро.

Сердце Карины упало вниз. «Мог бы и предупредить», — подумала она. И поймала себя на этой мысли: с чего вдруг правитель планеты должен предупреждать ее, когда собирается отлучиться.

— А когда вернется? — спросила она и пояснила, — мне нужно ежедневно сдавать ему отчет. Это его распоряжение.

— Не знаю. Тарро время от времени уезжает и не всегда указывает точные сроки возвращения, — Кеурро был по—военному четок.

— А кто в это время его замещает? — поинтересовалась Карина. Может быть, она должна сдавать отчет тому, кто остается главным на Тайвани?

— Я, — так же спокойно сказал Кеурро, — совместно с главой кабинета министров арро Дейнно Виаром. Вы можете сдать отчет любому из нас, либо дождаться Тарро. Однако у меня не было никаких распоряжений на этот счет. Поэтому, на мой взгляд, вы можете не беспокоиться: отчитаетесь Тарро, когда он вернется.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила Карина. Снова подумала и спросила как можно более непринужденно, — то есть вы не знаете, когда он вернется и куда уехал?

— Понятия не имею, — сказал Кеурро и улыбнулся, — не беспокойтесь. Тарро всегда возвращается вовремя.

«Н—да, утешительно...» — подумала Карина.

— Так составите мне компанию? — снова улыбнулся Кеурро. Вообще—то он Карине нравится: четкий, вежливый и надежный. «Почему бы и нет», — подумала она и сняла со стены рапиру. Кеурро с уважением посмотрел на нее, видимо, он встречал мало людей, владеющих невидимым оружием. Карина включила своего тренировочного робота и задала программу на пятнадцать минут. Этого оказалось более чем достаточно… Через пять минут она начала задыхаться, а к концу тренировки ее трясло от усталости, в глазах темнело. «Ничего себе!» — подумала она, утирая со лба пот.

— С вами все в порядке, арра Карина? — спросил чуткий Кеурро.

— Да, спасибо, — задыхаясь, ответила Карина. Зато, даже не выспавшаяся, она загнала робота в угол! Карина повесила на место рапиру, и, пожелав Кеурро доброго вечера, направилась к себе. Пожалуй, пора отдыхать. И пить манио. И подумать, куда же делся Тарро и как ей сдать отчет. Не мог другое время найти для своих поездок!

Друзья еще не вернулись. Карина, ожидая их, устроилась в кресле в гостиной. Снова попробовала позвонить Рональду. С уже знакомой ностальгией в груди произнесла «Вызов. Тарро Рональд Эль». И снова, как и ночью, услышала, что в радиусе связи абонент отсутствует. Что и требовалось доказать, с паникой в сердце подумала она.

«Точно по мирам шляется!.. — она устало откинула голову на спинку кресла, стараясь успокоиться. — Ну шляется, и шляется, тебя это вообще не должно волновать. Но вдруг с ним что—то случилось!» — снова закричала странная ее часть, волновавшаяся о Тарро, словно он был ее мужем или братом. Та часть, что просто боялась его потерять, не думая о том, что он ведь как—то выживал в мирах все бессчетные годы своей жизни. От рефлексии ее спасло появление друзей. Сначала объявился Дух.

— О! Здорово! Рано ты сегодня! — обрадовался он.

— Привет—привет, — Карина привстала и чмокнула его в щеку.

— Ты чего такая пришибленная? — удивился Игорь.

— А что, заметно? — спросила Карина. — У меня начальник пропал.

— Как пропал?

— Да смылся куда—то, на звонки не отвечает, а мне отчет надо сдать.

— Ну и забей, не твои проблемы… Ты ж не виновата, что его нет и сдавать некому.

— Ну да, — согласилась Карина. — Манио будешь? Заказать тебе?

— Да, давай! И не переживай ты! Сегодня в клубешник пойдем, развеемся… Помнишь, вчера говорили… Только дождемся Андрея и пойдем, Анька с Ванькой не хотят, я им звонил…

«Только «клубешника» мне не хватало», — подумала Карина, — «зачем я вчера согласилась?!». В этот момент дверь снова открылась, и появились Анька с Ванькой. Анька была в новом желто—коричневом платье, о котором сообщила, что платье сшито по ее проекту. Она была безмерно довольна своей дизайнерской работой. Наконец, когда четверо землян уже заканчивали обмениваться впечатлениями, на пороге появился Андрей.

— О! Только тебя ждем! Привет! — сказал Игорь. — Сегодня в клубешник поедем!

— Ну вообще четкой договоренности не было, — заметил Андрей, — но я за.

— Лучше бы в театр какой местный сходили, — сказала Карина с улыбкой, — приобщились бы к здешней культуре...

— Ну на выходных можно в театр! А на сегодня я уже просто все организовал… Сейчас позвоню Кеарре, заберем ее и поедем!

Внутри у Карины все опустилось от расстройства. Только Кеарры в свободное от работы время ей не хватало! Отказаться, что ли? Но это слишком сильно будет похоже на побег от неприятного общества, можно подумать она боится Кеарру!

— Зачем Кеарре? — напряженно спросила она.

— Ну…— протянул Дух, — с кем—то же нам надо общаться… Вот я и болтаю иной раз с ней, если встречу. Она приятная девушка, и наша ровесница, если перевести с их возраста на наш. Утром встретил ее, рассказал, что мы в клубешник хотим. А она предложила с нами поехать, сказала, знает нормальный и с удовольствием покажет. Кроме того, — Дух улыбнулся, — она очень хороша собой. Она тебе не нравится что ли, Карина? Чем? Ты бы раньше сказала…

— Да в общем—то ничем, — ответила Карина. Никаких разумных доводов против Кеарры у нее не было. Вот ведь мерзкая тайванка! Теперь она к Духу и к ним ко всем клинья подбивает! И возможно, — по поручению шефа.

— Кроме того что она ногти на работе красит! — усмехнулась Карина. — Ладно, звони!

Похоже, придется присмотреть за секретаршей и потерпеть ее общество. Хоть вечер, обещавший быть приятным, теперь превращался в не пойми что. Хорошо хоть манио действует безотказно, и спать совсем не хочется.

Белые занавески колыхались на легком ветерке. Ор'Лайт протянула свою волшебную белую руку, провела по струящейся ткани, погладила ветерок. Эл'Боурн, подперев голову, смотрел на красавицу, лежавшую рядом. Он любовался гладкой восхитительной кожей, чарующими изгибами фигуры, летящими чертами лица. Изящество и тонкость сочеталось в них со строгость. Ее красота была почти безупречна. Она затягивала, завораживала, заставляла тонуть в физическом совершенстве.

И в этом было много для души. Эл'Боурн не знал как именно, но связь с этой женщиной, ее прикосновения, ее глубокая чувственность, ее наслаждение близостью — лечили душу. Это было удивительно, ведь он знал, что тысячу лет назад Ор’Лайт чуть не сошла с ума, когда погиб ее муж, с которым она была связана Одобренным браком. Откуда в ней эта способность растворять, рассеивать боль… Может быть как раз из—за того, что она смогла справиться с потерей, которой нет равных среди пережитых Древними?

— Зачем тебе это? — поинтересовался Эл'Боурн продолжая любоваться чувственной красавицей рядом.

— Чтобы не так остро ощущаться одиночество, — искренне ответила она, привстала на локтях и обратила на Эл'Боурна свой манящий, обволакивающей взгляд. — Мы все очень одиноки, Эл'Боурн. Ты даже не представляешь себе насколько. Чувственная близость дает возможность ненадолго отрешиться от этого, дает иллюзию, что ты не один. Мы все одиноки от рождения. Но если ты не знаешь, как может быть по—другому, то и не догадываешься о том, насколько ты одинок. Ты не знаешь, что значит быть вместе по—настоящему. Когда другое живое существо всегда рядом с тобой, даже, если вы находитесь в разных мирах. Когда он в тебе, и ты в нем. Знаешь, что такое тысяча лет одиночества после этого? После того, как ты это узнал? — Ор'Лайт тоже оперлась головой на руку и пристально посмотрела Эл'Боурну в лицо. Глаза у нее стали холодные, резкие и пустые. От такого взгляда по коже бежали мурашки, теперь она была, как звезда вдалеке — холодная, красивая, равнодушная.

— Это тысяча лет пустоты, — продолжила Древняя резко и четко. — Как будто от твоей души постепенно отрезают по куску ледяным ножом. И на месте своего, живого, появляется холодная резкая пустота. Холод режет тебе душу, ты один на один с этой пустотой. Она не зарастает, как не может вырасти у нас рука взамен утраченной. Только это не рука, скорее это половина тебя. И ты можешь только прикоснуться к душе другого — через его тело — и ненадолго ощутить себя не столь одиноким. Я беру себе, и дарю мужчинам, иллюзию не одиночества.

Эл'Боурн протянул руку и нежно коснулся мягкой гладкой щеки. Такой глубокой откровенности он не ожидал. Но и сейчас Ор’Лайт была недостижимой и неуязвимой в своем одиночестве. Она не вызывала жалости, только уважительное сочувствие.

— Я даже не представляю, как это тяжело. То, что тебе пришлось пережить… — прошептал Эл'Боурн.

— И не представляй! — вдруг тепло улыбнулась она, обняла ладонями его плечи и слегка потянула на себя. — Дай Бог, чтобы никто не мог даже представить! И кстати… — она резко отпустила его плечи и откинулась на спину. Податливо—соблазнительная, смотреть равнодушно было невозможно, в голове сразу появлялась муть, туман вожделения застилал взгляд.

— Кстати, — повторила Ор’Лайт и томно потянулась. Она явно ощущала его мысли и настроение. — есть и такие, кто от рождения чувствует это одиночество… Например, твоя Ки'Айли и ее избранник.

Эл'Боурн сел. Туман не развеялся, но упоминание любимой девушки разбудило чудовище боли, спавшее в нем все время, что он был с Ор'Лайт.

— Я должен что—то сделать, — сказал Эл'Боурн, уперся локтями в колени и опустил голову на ладони. Притворяться неуязвимым с Ор’Лайт было бесполезно. — Я не могу бездействовать. Но я не знаю что.

Ор'Лайт нежно заскользила рукой по его спине, растирая боль и досаду.

— Ты сам знаешь, что сейчас ты ничего не сможешь сделать. Это невозможно. Они больше не одиноки, и в этом вся проблема. Они не одиноки друг с другом, и для этого им не нужен Одобренный брак.

— Ты хочешь утешить меня этим? Я и так понимаю, что проиграл. — удивился Эл'Боурн и поднял голову.

— Я не собиралась утешать тебя, — Ор'Лайт прижалась к его спине обнаженной грудью, мир в очередной раз поплыл перед глазами. — Я обещала помочь тебе — и помогаю. И себе тоже. Ты ничего не можешь изменить прямо сейчас, — последнюю фразу она промурлыкала, скользя обнаженным телом по боку Эл'Боурна. Мужчина сжал зубы, чтобы не накинуться на нее. — Но ты проиграл лишь битву, а не войну. И ты можешь сделать кое—что на будущее, — Ор'Лайт неожиданно отстранилась. Тело Эл'Боурна разочарованно простонало. Телу не хотелось думать о будущем. В отличие от его владельца, ему хотелось сразу — здесь и сейчас. Ор'Лайт отсела подальше:

— Поговори с ней. Скажи о своих чувствах и дай понять, что в будущем у нее есть выбор. Это будет подарком, это будет против твоего самолюбия, но это полезно вам обоим. Зная, что у нее есть выбор – Рон’Альд или ты — она не отдаст ему одну неуловимую, крохотную часть души. Эта часть будет принадлежать тебе, и ждать своего часа.

— Ты думаешь, стоит так сделать? — Эл'Боурн внимательно посмотрел на свою советчицу. Любовницу, подругу, женщину, которая заполняет им пустоту. И заполняет чистой водой бездонный колодец его ревности и боли.

— Думаю да, — серьезно ответила Ор'Лайт, — сделай это на будущее. Когда—нибудь эта часть может прорасти. Сохрани ее.

— Я попробую, — сказал Эл'Боурн. — Хоть это и больно. Спасибо, Ор'Лайт!

Эл'Боурн наклонился к ней, заскользил руками по изящным плечам, коснулся губами трепетной шеи… «Ее сыновья во много раз старше меня!» — подумал он на секунду, вспомнив, что его любовнице пять тысяч лет. Краем сознания Эл’Боурн удивлялся тому, что происходило между ними. Это было и утешением, и внезапно сбывшейся мечтой юности. О том, чтобы его выбрала Ор'Лайт — на время, надолго рядом с ней никто не задерживался — мечтали все юные Древние. О ней ходили легенды и слухи, сплетни и шепотки. Но теперь Эл’Боурн знал, что ни один из этих слухов даже близко не касался той бездны наслаждения, что дарило общение с Ор’Лайт.

— Обожаю влюбленных мужчин. В вас столько нереализованной страсти, желания близости… Я могла бы сделать так, что ты думал бы будто влюблен в меня, — прошептала Древняя, выгибаясь, крепче прижимаясь гибким телом к его твердой плоти. Теплые губы оказались у его уха. — Но это было бы слишком иллюзорно даже для меня… Поэтому, так реальней, нам хватит этого...

Мир стянулся в одну точку и растворился в мягких губах под его губами и обволакивающем наслаждении блаженной иллюзорной близости.

***

Спустя четверть часа приодевшиеся Дух, Андрей и Карина встретились с Кеаррой на стоянке беало. Кеарра доброжелательно поздоровалась с парнями, обменялась холодным кивком с Кариной, поинтересовалась, где еще двое землян. Карина присмотрелась к ней. Откровенное платье Кеарры вполне подходило для походов в ночной клуб, и та вполне могла отправиться туда сразу после работы. Сама Карина надела облегающее черное с серебром платье спортивного покроя, обнаруженное среди предоставленной Анькой одежды. Пожалуй, в самый раз для ночного клуба. Впрочем, в платье в ночной клуб она шла в первый раз. Да и вообще в ночном клубе она была всего трижды в жизни, и каждый раз в джинсах. Карина не слишком любила подобное времяпрепровождение. Ничего интересного, если только подвигаться, потанцевать и тем самым разгрузить мозги, например, после сессии… Почему бы не сходить иногда, особенно в хорошей компании. Правда, сейчас нужно еще присмотреть за Кеаррой. Что это она ребятам в друзья набивается…

За руль села Кеарра, рядом устроился Дух и тут же принялся непринужденно болтать. Андрей и Карина сели сзади.

— Чем она тебе не нравится? — шепотом спросил Андрей.

— Я думаю, она спит с начальником, — доверительно сообщила Карина.

— А тебе—то что? — удивился Андрей. — У тебя ксенофобия? Противно, что он спит с гуманоидшей?

— Нет, — улыбнулась Карина, — у меня морально—этические принципы.

— А—а... — протянул Карасев, — буду знать, Карина Александровна. Я ничего такого в этом не вижу.

Неожиданно Дух замолчал, а Кеарра слегка обернулась назад:

— Арра Карина, вам так и не удалось узнать, когда вернется Тарро? — поинтересовалась она тоном, в котором только глухой не услышал бы ехидства.

— Нет, арра Кеарра, — не менее ехидным тоном ответила Карина. Противника лучше бить его же оружием, подумала она, хоть терпеть не могла игру в холодную вежливость с поддевками, — боюсь, я не очень старалась.

— Вы чего? — изумился Дух, — может, на «ты» перейдете? Мы не на работе!

— Арра Карина, — Кеарра наигранно вздохнула, — занимает очень высокое положение в нашем обществе, я просто не смею обращаться к ней как к простой смертной.

— А мне не хотелось бы ставить арру Кеарру в неудобное положение. Арра Кеарра, должно быть, опасается нарушения субординации, мне не хотелось бы провоцировать ее подобной либеральностью, — парировала Карина.

Дух и Андрей переглянулась. Небось, жалеют теперь, что затеяли эту поездку вчетвером, подумала Карина. Но Дух снова начал развлекать Кеарру разговором, расспросами о жизни на Тайвани, шутками и байками, и обстановка разрядилась. Они пролетели над озером, добрались до города и вскоре приземлились возле эклектичного, красно—зеленого здания, которое Андрей шепотом охарактеризовал как «бред пьяного кубиста» Карине на ухо.

Карина думала, что весь вечер будет бороться со сном, однако присутствие Кеарры вызвало новый всплеск адреналина, да и действие не так давно выпитого манио еще не закончилось. Она чувствовала себя нормально, не считая нервной вздернутости, тонким стержнем засевшей в солнечном сплетении.

В клуб вела красно—желтая дверь («шизофреническое сочетание цветов» — прошептала Карина Андрею). Внутри все было как в земных клубах. Царил полумрак, мелькали разноцветные огни, подсвечивающие танцпол. Вдоль стен стояли столики со стульями на силовой подушке и удобные диваны с красной или зеленой обивкой. На большой танцплощадке в центре огромного зала под вполне «вменяемую», как охарактеризовала ее Карина, музыку отплясывали молодые тайванцы. В дальнем конце зала располагалась большая сцена, где, по словам Кеарры, вскоре должно было начаться шоу. Клуб считался хорошим и либеральным, Кеарра рассказала, что здесь она порой расслабляется после работы.

Подошел официант, по рекомендации Кеарры, Дух с Андреем заказали местный «веселящий» напиток. Кеарра тоже выбрала его, а официант и друзья вопросительно посмотрели на Карину. Карина решила не пить ничего веселящего, опасаясь, что это сильно повлияет на невыспавшийся организм.

— Манио, — сказала Карина.

— Бодрящий или вечерний? — вежливо осведомился официант.

— Бодрящий, — твердо ответила Карина.

— А если спать не будешь? — поинтересовался Дух, когда официант отошел. — На тебя вроде и кофе всегда сильно действовал...

— Да не, думаю, буду, — сказала Карина.

Заказанный ребятами напиток оказался ярко—желтой жидкостью с плотным голубым слоем сверху. Кеарра сказала, что как раз он и обеспечивает веселящий эффект напитка. А назывался напиток «слеза радости». Название Карине понравилось, но попробовать из Андреева бокала она отказалась. По словам друзей, было очень вкусно, но совершенно без «градуса». Вскоре Кеарра, которая несколько подобрела от выпитого, и чуть ли не оттаяла даже к Карине, предложила пойти потанцевать, Дух отправился с ней.

Карина и Андрей сидели рядом, чтобы можно было разговаривать под громкую музыку. Карина попивала манио, Андрей – «слезу радости», и они обсуждали, как одета молодежь в клубе, какие из песен им нравятся, какого цвета бывают глаза у тайванцев, чем интересным заняться на выходных. Посетители клуба были одеты разнообразно и ярко. Мимо продефилировал высокий худой тайванец в желтых брюках в мелкий зеленый горошек, а сверху на нем была оранжевая рубашка в синюю клеточку.

— На земле это был бы великолепный костюм клоуна, — заметил Андрей. — А им вот нормально…

Большинство мужчин были в брючных костюмах и рубашках — с высокими воротниками, без воротника, с разрезом до живота, или в длинных плащах колоритного вида. Женщины – в платьях и юбках всевозможных фасонов, в таких же, как у мужчин, плащах, брючных костюмах и облегающих футболках. Карина заметила даже нескольких в коротких юбках с... кринолином и шутливо сообщила Андрею, что тут есть костюмы по типу «баба на чайник». Так Карина и Андрей знакомились с местным «бескультурьем», пока к ним не пританцевала разгоряченная довольная Кеарра, таща за руку Духа. Несмотря на приподнятое настроение, она подчеркнуто вызывающе посмотрела на Карину:

— Арра Карина, а вы почему не танцуете? — спросила секретарша. — Вам не нравится наша музыка?

— Нравится, — спокойно ответила Карина. У Карины настроение тоже поднялось, и она была более добродушно настроена даже к Кеарре. В конце концов, секретарша, по—видимому, просто глупая ревнивая девица, лучше не обращать внимания на ее выпады, а отвечать спокойно и доброжелательно. — Музыка хорошая, я просто не хочу.

— А—а, а то я уж подумала, что наши танцы недостаточно хороши для вас, — многозначительно сказала Кеарра.

Каринину доброту как рукой сняло. А ведь эта дура ее на слабо берет! Ну она ей покажет! Какого—то универсального стиля в танцах здесь не было. Все танцевали кто как мог под быструю динамичную музыку. По одному, в парах, небольшими кружочками. Карина никогда не занималась бальными танцами, зато еще в школе год прозанималась спортивными — это было как раз в ее духе. Потом ей надоело, но навыки сохранились вместе с хорошей физической подготовкой и позволяли иногда произвести впечатление на танцплощадке. Но почему она ведется, как подросток, на такой простенький, дешевый развод?! «Неужели одна ночь без сна напрочь отшибла у меня здравомыслие, – подумала Карина, – или это влияние долбанного Тарро? Надо было спокойно ответить и продолжить сидеть на диванчике». Но возмущение и желание доказать Кеарре, что она, Карина, неплохо смотрится на танцполе, не дали остановиться.

Она протанцевала на танцпол, аккуратно пролезла между двумя высокими парнями и выложилась, как могла, под задорную и энергичную музыку. Танцевала Карина хорошо. Вероятно, ее движения произвели впечатление на тайванцев, потому что вскоре вокруг нее собрался большой круг наблюдателей, которые порой даже аплодировали, похлопывая себя по бедру. Наверно, и на Тайвани не каждый может присесть в полушпагате и красиво выйти из него, не потеряв ритм… Но вскоре бессонная ночь опять дала о себе знать. Карина поняла, что с трудом сохраняет координацию движений. Голова начала кружиться, дыхание сбилось, сердце колотилось быстро и громко в груди и в голове, разрывая ее на части. Дождавшись окончания песни, Карина улыбнулась тайванцам вокруг, и пошла обратно к Андрею.

По пути ее поймал за руку Дух, другой – он держал руку Кеарры:

— Все? А я думал, во время следующей песни мы с тобой исполним «танец страсти», и они совсем обалдеют… — признался он.

— У тебя есть прекрасная партнерша, — добродушно сказала Карина. Кеарре она показала! Пожалуй, никто в этом зале еще не вызвал большего ажиотажа! И этого достаточно. Пусть теперь наслаждается общением с Духом, если ей так надо. Посмотрим, как она дальше будет себя вести, а пока надо отдохнуть. Тем более что взгляд, которым тайванка смотрела на Карину, был теперь задумчиво—уважительным. По пути к столику Карину еще несколько раз пригласили танцевать, но она отказалась жестами (ни у одного из потенциальных партнеров не было адаптера), и облегченно упала на диванчик рядом с Карасевым.

— Чего—то ты замученная, — заметил Карасев. — Но фурор произвела! Завтра в местных СМИ, наверняка, будет много сообщений, как проводит свободное время глава Космической службы спасения!

— О Господи! — простонала Карина. — Я об этом не подумала… Для тайванцев очень важно реноме…

— Ну я бы не переживал, Карина Александровна, — заметил Карасев, — ничего скандального ты не сделала. Танцевала одна, так что скомпрометировать тебя никто не мог. Танцевала хорошо, а это разве что поднять твой статус может. Так что, я думаю, переживать не стоит. А вот проверить завтра местные СМИ — просто из интереса — смысл есть.

— Н—да... Спасибо, Андрей, — сказала Карина. — Надоумил. Больше я туда не полезу.

А может быть, Кеарра этого и хотела? Спровоцировать ее и получить компромат? Может, для этого поездка в клуб и затеяна? Под эти предположения Карина погрузилась в отрешенную апатию, сердце перестало выскакивать из груди, и ей снова захотелось спать. А апатия опять принесла доброту. У Кеарры свои интриги, свои амбиции… Может, она просто хотела поставить ее, Карину, на место, ведь со стороны она вполне похожа на выскочку, которую Тарро непонятно за что назначил на высокую должность. Пускай. Всегда можно разобраться — острыми фразами или прямой честной конкуренцией. А еще лучше – непрошибаемой добротой и вежливостью. Нужно только выспаться, чтобы обрести их.

— Манио, — сказала Карина, когда к ним снова подошел официант забрать пустые бокалы.

— Ну ты даешь! — изумился Андрей. — Скоро он у них закончится, и нам придется переехать в другое место.

— А ты сам поплясать не хочешь? — спросила Карина.

— Возможно, — улыбнулся Карасев. — Только не знаю, какую из тех тайванок выбрать...

— Выбирай любую, — зевнула Карина, — они все одинаковые.

Карасев рассмеялся и пошел танцевать… с первой попавшейся из «тех» тайванок.

Карина выпила в одиночестве манио, от этого сердце снова громко забилось. «Похоже, у меня легкая тахикардия с положительным инотропным эффектом на почве недосыпа и избытка манио», — подумала Карина. Невыспавшийся мозг почему—то лучше помнил термины, чем простые слова. Да, пожалуй, на сегодня с манио надо заканчивать.

Вскоре началось шоу, друзья с Кеаррой вернулись за столик. Кеарра выглядела растерянной и больше не цеплялась к Карине. Должно быть, поняла, что на любую выходку встретит достойный отпор. На сцене танцевали пары, выскакивали тайванцы в костюмах птиц, музыка сменялась диалогами двух ведущих... Наверное, было интересно, но уставший мозг Карины отказывался понимать общую нить шоу, да и вообще отказывался что—либо воспринимать. Цветные огни слились в одну разноцветную пляску, шоу закончилось, и Дух с Кеаррой снова отправились танцевать.

— Поехали—ка домой, — сказал Карине Андрей.

— Поехали, — согласилась Карина. Только вот вставать совсем лень, так бы и заснуть здесь на диванчике.

Дома Карина с облегчением опустилась на кровать. Голова кружилась, виски сдавливало, руки и ноги были невесомыми от слабости. Не только разум, но и тело отчаянно требовало отдыха. Казалось, оно облегченно растаяло, едва опустилось на опору. Можно было не держать себя и расслабиться… Сейчас вот заснуть и все. Гори оно все синим пламенем. Карина помолилась, собрав в кулак расплывающееся сознание, и собралась спать. Господи, как хорошо! Голову тоже больше не нужно было держать, и она упоенно слилась с подушкой.

Карина думала, что сразу заснет, уплыв в ночь на крыльях усталости. Но через некоторое время обнаружила, что снова не может заснуть. Ощущение было странное. Разум словно боялся отключиться и цеплялся на окружающий мир. Мысли—ощущения обвевали липким веером, не давали расстаться с реальностью и погрузиться в блаженную ночную тьму.

День был насыщенным, и прошел он под знаком двух событий: исчезновения Тарро (как же она хотела заснуть и не думать об этом!) и появления Кеарры вне рабочей части жизни. Кеарра, Кеарра… Нужно разобраться с этим вопросом раз и навсегда. Было очевидно, что Кеарра действительно настроена к ней отвратительно плохо. И, похоже, она просто влюблена в начальника, безнадежно, а, может быть, и безумно. А значит, вполне можно понять, как ей неприятно, когда в ее присутствии этот начальник, перед которым она носит откровенные декольте, красит губы и старается привлечь внимание всеми доступными женскими способами, оказывает знаки внимания непонятно откуда взявшейся «выскочке» с другой планеты. Эх… А ведь Кеарре стоит посочувствовать. Карине стало искренне жаль ее. А если посмотреть совсем честно, то они с ней в равном положении. Обеих волнует поведение Рональда, обе испытывают на его счет какие—то чувства. Разные, конечно, но ведь и она сама переживает из—за него и думает о его отношении. Карина снова вздохнула. Ну как не стыдно было так взъесться на бедную тайванку? Конечно, открытое противостояние Кеарра сама начала, но ведь не любить ее Карина, видимо, начала первой. Карина попробовала искренне простить секретаршу и обнаружила, что больше не испытывает в ее адрес ни злости, ни раздражения, ни неприязни. Нравиться Кеарра ей не начала, все—таки слишком много томных повадок было у секретарши, но злость ушла напрочь. Карина попросила у Бога прощения за то, что не любила Кеарру. На душе стало легче.

Можно поспать… Но не тут—то было. Видимо, разум вознамерился за две ночи решить все накопившиеся задачи. Теперь он сфокусировался на том, почему Артур не сказал, что Древние не могут иметь детей с обычными людьми. Нет, конечно, она не сердилась на него, но что—то в душе саднило, как мелкая заноза.

Артур любил ее и не хотел ей зла. Вряд ли он боялся, что она его бросит, узнав, что детей у них не будет. Артур понимал, что Карина не из тех девушек, которые считают рождение детей смыслом жизни или «обязательной частью программы». Не то чтобы Карина не хотела иметь детей. Она просто не очень об этом думала. Ей было и так интересно жить. А вопрос самореализации, стоявший перед ней не только на Земле, но и на Коралии, собиралась решать профессиональной деятельностью, занимаясь полезной работой. Поэтому о детях Карина, как правило, не думала. Конечно, она предполагала, что когда—нибудь ей захочется иметь детей, и она станет мамой. Даже на Земле пятерка друзей была слишком молодой, чтобы заводить детей (хотя две Каринины приятельницы того же возраста уже обрели родительское счастье). А уж на Коралии пятеро друзей и вовсе считались почти детьми. В двадцать лет коралийцы только заканчивали школу…

Она, конечно, допускала, что детей у нее может и не быть. Но именно допускала, думала, что все же будут. И вот теперь надо было осознать, что да, она не родит ребенка, потому что ни при каких условиях не изменит Артуру, не уйдет к другому, не нарушит обетов человеческой любви… Если, конечно, они не разлюбят друг друга. Ясно, что бывает усыновление, но осознание, что своих детей не будет, приносило даже не разочарование, а отвратительное чувство пустоты. Словно одну грань жизнь отрезали напрочь, и в этой пустоте была жесткость и холод. Надо принять и смириться. Карина снова стала молиться, принимая от Бога, что он так распорядился ее жизнью. На душе стало легче. А ведь про землян Тарро не упоминал… вдруг подумалось ей. Вдруг как раз земляне прекрасно скрещиваются с Древними.

Но почему же Артур ничего ей не сказал? Душа, обретшая какую—то шарообразную плотность и целостность, внезапно ощутила ответ. Нет, он не боялся, что она уйдет, не собирался ей врать или умалчивать. Он просто тоже не думал об этом. У него—то и вовсе были тысячи лет, за которые он все успеет. А никто другой не сказал, потому что предполагали, что Артур ей давно все сообщил. Карина облегченно вздохнула. Все хорошо. Артур хороший, он не хотел ничего плохого. И обратилась к самой себе с вопросом: «ну что, теперь мне можно поспать?».

Подсознание злорадно усмехнулось: а теперь на повестке дня главный вопрос, неразрешимый — куда делся Рональд и почему. Вот это был действительно сложный вопрос. Так же, как и то, хотел ли он ее целовать, и если хотел, то почему не поцеловал… Карина повернулась на другой бок и ощутила, что голова кружится. Причем очень сильно, такого она еще никогда не чувствовала — словно описывала большие круги широкого радиуса. Ну когда же она заснет! Она попробовала отключить мысли. Но мысли были волнующими, вызывали живой, тонкий отклик в душе, и вовсе не собирались прекращаться.

Куда делся, еще ладно — либо в других мирах, либо где—то далеко в этом мире. Например, в Союзе шпионит. А вот связано ли его исчезновение с тем, что у них произошло на море? Может быть, она его действительно задела, и он отправился залечить душевную рану? Или он …эээ… мысль показалась Карине очень красивой и привлекательной... любит ее, но не хочет с ней связываться, поскольку она такая недолговечная, и теперь ушел в другие миры, чтобы забыть ее. Как она вначале и подумала. Но зачем забывать! Это же трусость! Страх перед болью! Карина повернулась на спину, задыхаясь. Да нет, вряд ли. Не похоже на него, не тот человек. Слишком долго он прожил, слишком опытный и сильный, чтобы бежать из—за девушки. «Что ты выдумываешь? — сказала Карина самой себе. – Вы с ним знакомы шесть дней! Какая тут может быть любовь. Спать».

«…Понятно, что не тот человек, чтобы «бежать». А какой он человек? «Что, Карина Александровна, – сказала Карина самой себе, – «встроенный рентген» сломался? Какой он человек? Что скажешь? И давай скажи—ка еще, что в нем от Древнего, а что просто его человеческие качества? Ты же всегда все знаешь об этом!» Подсознание уже открыто глумилось над ней, усмехалось во весь свой черный бездонный рот. Карина вздохнула. Пока она не разрешит эту загадку, она спать не будет, есть не будет… Мозг пытался понять это, словно это было самым важным в ее жизни. «Ну... начнем с доброты. Для тебя всегда это было важно. Вот добрый он или злой? Вроде очевидно, что какой—то откровенной злости в нем нет. Жесткий порой — это да, но не злой. А добрый? Порой – да, только не добрый, а скорее добродушный и снисходительный. И часто — откровенно теплый. Уже что—то. Ну и умный. Такой умный, что с ума сойти! Самый умный человек в мире, и тут ничего не скажешь. Ну хорошо, согласилось подсознание, но путано ты как—то излагаешь. Где былая четкость и уверенность?.. Ну где? — удивилась Карина. – Где—то там, в прошлом, до Тарро Рональда. А еще он сильный духом, четкий, строгий и невероятно, глубинно спокойный. И все это вряд ли связано только с тем, что Древний». Она видела, что он сам такой, хотя без опыта, даваемого парой тысяч прожитых коралийских лет, тут не обошлось. Такое спокойствие, такая бездонность могут быть только следствием бесконечных осознаний и проживаний, упавших в его душу за бессчетные годы.

Подумав об этом, Карина ясно увидела перед собой бесконечную бархатно—теплую бездну его взгляда и не смогла отвести внутренний взор. Потонув в ней, она почувствовала, как наконец—то начинает по—настоящему успокаиваться. Ей даже думать об этом было приятно и хорошо. Разум уплывал в бездонный космос, звезды мерцали, горели, играли… Как хорошо. Как спокойно. Можно заснуть и знать, что все всегда хорошо. Надо же, космос, а в нем тепло... — зевнул Каринин разум.

В этот момент инфоблок пикнул и сообщил, что пора просыпаться. Однако на этом его заявления не закончились. Видимо, вчера ей все же не удалось отключить сканирование фаз сна, и его голос (ехидно, как показалось Карине) сообщил:

— Сегодня вы спали пять минут. Быстрый сон — пять минут, глубокий сон — ноль минут. Общее время сна за последние двое суток — пять минут. Вам необходимо срочно выспаться!

— Без тебя знаю, сволочь! — в сердцах сказала она инфоблоку и стукнула по нему рукой. Инфоблок, вероятно, испугался, и замолчал.

Карина с трудом села на кровати. Тело словно растворялось, было очень слабым, ватным и невесомым. Несколько минут она тупо вглядывалась в темноту перед собой. Потом вздохнула и сказала себе: нужно признать, что у меня бессонница. Первый раз в жизни. От переживаний и размышлений и, вероятно, от выпитого на ночь манио. А на работу ехать надо. Там же собеседования с самого утра! Она встала и отправилась в гостиную завтракать. Голова продолжала выделывать круги. По пути пол внезапно выгнулся бугром, и ее шатнуло к стене. Карина испуганно оперлась за стенку. Вздохнула. Ну что ж… Пороемся в аптечке. Только сначала в душ. На этот раз сил на холодный душ не было. Казалось, в организме закончились ресурсы для согревания, ее не знобило, но каждой клеточке тела было холодно. Теплый душ немного вытащил из состояния полного отупения.

После душа Карина поплелась к аптечке, встроенной в буфет, где заказывали еду, и подобрала набор стимуляторов и поддерживающих препаратов. Физиология и биохимия тайванцев мало отличались от человеческой, поэтому химические вещества были практически те же, что применялись на Коралии и даже на Земле. Карина заказала себе аскорбиновую кислоту, набор других витаминов, включая В1, необходимый для нервной системы, янтарную кислоту и какой—то общестимулирующий препарат. Подумала и заказала на вечер снотворное.

Препараты ожидались примерно через пятнадцать минут, за это время она попробовала позавтракать. Махнула рукой на «тахикардию с положительным инотропным эффектом» и выпила манио. С первым глотками в голове прояснилось, а в теле снова протянулся жесткий стержень вздернутости и напряжения. Сердце забилось быстрее, но думать об этом она не могла. Попробовала позавтракать зеленой котлетой из тайванского аналога картошки, но из—за тошноты смогла откусить лишь пару кусков. От еды воротило, хоть внутри и притаилось чувство голода. Сама ситуация раздражала, нервы натянулись тонкой струной и реагировали на любой дискомфорт. Особенно после манио.

Спустя четверть часа Карина достала из окошка аптечки заказанные препараты. Опасаясь сделать что—то не так — руки были слабые и слегка тряслись — она вколола себе три грамма аскорбинки, другие витамины. Заставила себя выпить местный стимулятор из маленькой баночки и янтарную кислоту. Фармакологические средства помогли. Практически сразу она почувствовала, что более—менее превращается в человека. Головокружение существенно уменьшилось, в теле появились силы, мир перед глазами перестал кружиться и расплываться. Но тошнило по—прежнему сильно. А хочется ли спать, она уже не понимала. Вроде бы привалится где—то — и заснет… Но в то же время казалось, что мозг утратил способность спать, и, может быть, уже не хочется...

По пути к беало стало еще лучше. Она снова могла решать тактические задачи, думать о чем—то конкретном и действовать, например, сообразила на всякий случай включить автопилот в беало – на случай, если заснет за рулем. А перед взлетом Карина вспомнила рекомендацию Андрея посмотреть на утро местные СМИ, включила в инфоблоке новости. Второй по значимости новостью действительно оказалось посещение Кариной и двумя другими землянами ночного клуба. В начале ролика показывали фотографии Игоря, Карины и Андрея, снятые вчера вечером — одежда и фон изображения были вчерашние… Голос диктора рассказывал, что трое из загадочных гостей Тарро, представителей другой расы с далекой планеты, вчера посетили ночной клуб «Звезда рассвета». Назывались их имена. После чего говорилось о том, что вчерашний вечер немного приоткрыл тайну личности самой загадочной из пришельцев, арры Карины Ландской, назначенной Тарро на должность директора Космической службы спасения. Далее следовал видеоролик с фрагментом ее танца. Говорили о ее развитой физической форме, хвалили танец. И подчеркивали, что, вероятно, как спасатель, арра Карина много тренируется, обладает хорошей физической подготовкой, да и в целом представляет собой яркую талантливую личность. В конце ролика диктор обещал, что при первой возможности возьмет у арры Карины интервью.

Карина внутренне застонала. Приятно, ничего не скажешь. Но немного страшно. Вот что значит быть загадочной известной личностью! Не знаешь, а тебя незаметно снимают и могут «написать» что угодно. Правда, где—то в глубине души она была уверена: «что угодно» про ставленницу Тарро не напишут.

Работалось не так уж плохо. Правда, ощущение отрешенности и апатии тоже присутствовало. Стоило хоть немного отвлечься от размышлений о конкретных вещах, как оно накатывало в полной мере. Голоса звучали издалека, мир казался далеким и расплывчатым. Грайне и Вейрро переглядывались, украдкой бросая на нее взгляды. Карина замечала, но сил хватало только игнорировать. Время от времени кто—нибудь якобы незаметно пододвигал ей стул или убирал препятствия с пути ее следования. Впрочем, она и сама знала, что ее шатает. Хорошо, что вокруг нее такие корректные сотрудники, не выспрашивающие, что с ней случилось. Карина подумала, что, вероятно, они тоже смотрели ленту новостей и связывают ее состояние с обильными возлияниями и танцами предыдущей ночью.

Есть все это время совершено не хотелось, немного подташнивало, поэтому аппетит отсутствовал. Но под внимательным взглядом Вейрро и Грайне отказываться от еды было нельзя. Карина поковыряла желто—красную лепешку, разрекламированную как очень вкусную, заставила себя съесть какой—то буро—оранжевый салат. От запаха и вида еды тошнило еще сильнее, но есть было надо, чтобы избежать лишних вопросов.

Под самый вечер технари продемонстрировали первую собранную установку «голос жизни», что было встречено взрывом аплодисментов. Завтра планировалось разобраться с расчетами и составить план работ — теперь уже нередко выездных — на следующую неделю. В итоге день получился длинный, тяжелый даже для выспавшегося человека, но крайне продуктивный.

***

А вечером Дух вколол ей снотворное. Карина собиралась сделать это сама, но, как ни старалась скрыть изможденное состояние и неровную походку, друзья заметили. Она хотела позаботиться об Игоре с Андреем, заказала им манио и бутерброды в буфете, а когда подошла забрать заказ, ее в очередной раз мотнуло. Дух резко встал, придержал ее за плечи одной рукой, а другой подхватил стакан с манио из ее руки. Но часть напитка все же вылилась Карине на платье.

— Чего—то тебя шатает... — заботливо сказал Дух, а Андрей и Ванька с Анькой переглянулись. — Ты как себя чувствуешь, биг босс? Что с тобой?

Андрей придвинул кресло, и Карина без сил опустилась в него.

— Да ничего страшного… Засыпаю плохо, сплю мало, а день насыщенно проходит. Видать, недосып накопился… — врать не было смысла, но она приуменьшила размах проблемы. Ей было немного стыдно за свое состояние и не хотелось, чтобы друзьям пришлось с ней возиться.

— Плохо дело, — сказал Карасев, — ты давай уж это… Выспись!

— Вопрос — как! — усмехнулась Карина.

— Так, может, тебе снотворное? — спросил Дух. — От активной работы мозг будоражится и не спишь.

— Ага, уже думала об этом. Сегодня вколю снотворное..

— Давай я тебе вколю, — предложил Игорь, — а то ты совсем серая, еще вену продырявишь.

— Да местными шприцами сложно не вколоть, все ведь автоматическое. Но давай, — согласилась Карина.

— Или, Карина Александровна, причина в том, что вы злоупотребляете волшебным манио, — широко улыбнулся Андрей.

— Ты меня раскусил, Карасев! — рассмеялась Карина. — Все дело в волшебном манио!

— Щаз.. бутерброд доем и пойдем делать укол, — сказал Дух.

Карина пожелала всем доброй ночи, и они с Игорем пошли к ней в комнату. На столике лежало приготовленное утром снотворное — разовая доза, обещавшая крепкий сон на ближайшие девять часов. Автоматический шприц нужно было поднести к вене на руке и нажать на нем кнопочку.

— Эх… давно уколов не делал…— вздохнул Дух. — Даже приятно! Закатайте рукав, мадам…

Карина послушно закатала рукав белой кофточки, которую носила второй день. Дух мельком прочитал инструкцию, и, приложив шприц к руке, нажал кнопку. Уколы, как и на Коралии, тут были совершенно безболезненные.

— Ну вот, спи на здоровье. Расскажешь завтра как впечатления от местных фармпрепаратов! — улыбнулся Игорь.

— Хорошо. Спасибо тебе огромное! — с улыбкой зевнула Карина. — Доброй ночи!

***

В имении Рода Энио было тихо и спокойно. Щебетали птицы, едва слышно журчала вода. Свежесть легкой прохлады обвевала обнаженные руки девушки, задумчиво сложенные на коленях. Ки'Айли сидела спиной к почти оконченной картине и непривычно спокойно смотрела на Эл'Боурна. Ее лицо на фоне темного лилового неба казалось воплощением печальной прозрачной тишины. А вокруг ее головы резвились нарисованные драконы. Теперь к их силе и мощи прибавилась мудрость. Картина стала глубже, красивее, а до завершения оставался один штрих — крошечная белая полоска на горизонте.

Эл'Боурн сидел напротив Ки’Айли, опираясь руками на колени, и тоже молчал. Мысли повисли в тишине. Они казались такими же ощутимыми и реальными, как произнесенные вслух слова. На секунду ему подумалось: должно быть, ее избранник живет как раз в таком мире. В мире, где мысли столь же ощутимы, видимы, реальны, где их невозможно скрыть или скрыться от них.

Но если он не нарушит тишину, то недоговоренности так и останутся, так и повиснут между ними на всю оставшуюся жизнь. Не для того он пришел, чтобы промолчать. Решение было принято. Да и слишком редко теперь Ки'Айли бывала в имении своего Рода. По большей части она жила в Белом Замке или пропадала в других мирах с Рон'Альдом. Только звонок Эл'Боурна и незавершенная картина привели ее сегодня сюда.

— Я люблю тебя, Ки'Айли, — в полголоса произнес он, — не только как брат...

— Я знаю, — Ки'Айли сказала это очень тихо, не поднимая глаз. Необычно тихо, и неожиданно грустно.

— Знаешь? — изумленно прошептал Эл'Боурн.

— И всегда знала. Теперь я это поняла, у меня словно открылись глаза, — тихо продолжила девушка. Неожиданно она подняла на него взгляд. В нем читалось странное чувство: то ли жалость, то ли мольба. И еще в нем были понимание и печаль, спокойные и тихие.

— Знаешь, — продолжила Ки'Айли, — когда мне было семнадцать лет, я была влюблена в тебя. Ты был для меня смелым, умным и сильным старшим другом, в которого я не могла не влюбиться. Я писала тебе стихи — они до сих пор лежат где—то у меня в столе. Мечтала, что я повзрослею, и мы вместе будем ходить по мирам, спасать Вселенную, вести проекты. И я буду сражаться бок о бок с тобой! Мы будем два любящие друг друга Хранители, совершающие подвиги и придающиеся безумной любви в перерывах между ними! Это были юношеские, детские мечты… Я краснела, когда ты приходил к нам — наверно, ты этого не замечал — хранила память о наших встречах и снова, снова писала стихи…

Эл'Боурн в изумлении смотрел на нее. Прошедшая жизнь встала вверх ногами.

— Я отдавала себе отчет, что ты видишь во мне лишь веселого ребенка, мечтающего об авантюрах. Сестренку, которую приятно и интересно развлекать, с которой забавно провести время. И я давала тебе это, а сама мечтала, что однажды ты увидишь какая я прекрасная девушка! — Ки'Айли рассмеялась. Долго хранить спокойствие и тишину она не могла. — Но ты не видел во мне женщину тогда. Не подпитываемая взаимностью, детская мечта быстро угасла.

— А потом я повзрослела, — серьезно продолжила Предсказательница. —Ты снова стал для меня любимым братом. Я ценила твою доброту ко мне. Ты ведь всегда заботился обо мне, развлекал, находил на меня время. Знаешь, порой ты был для меня самым близким человеком… Хоть я прекрасно знала, что и ты не понимаешь меня с моими Предсказаниями, — Ки’Айли неожиданно горько усмехнулась. — Ты не понимал меня, но всегда принимал такой, как я есть. И это неоценимо. Спасибо тебе.

— Я любил тебя, Ки'Айли, — простонал Эл'Боурн, — просто любил!

— Не сразу. Ты полюбил меня, когда я повзрослела. Сейчас я думаю, может быть так сбылась моя мечта детства… Ты зачастил к нам, все чаще проводил со мной время. Иногда мне думалось, что, если бы ты любил меня не только как брат, то все было бы по—другому. Что я, может быть…, давно обрела бы то, что искала. Или что—то другое, нежданное, но тоже стоящее и настоящее. Порой мне казалось, что ты действительно неравнодушен ко мне. Но это лишь неуловимое ощущение, ты ведь всегда вел себя только как брат и друг, ни словами, ни действиями не показывая чего—либо большего. Я разубеждалась в своих ощущениях. В итоге я пришла к выводу, что, либо мне только кажется, либо, если я и интересна тебе как женщина, то братская твоя любовь сильнее, и ты сознательно выбираешь быть мне братом и другом. Я уважала твой выбор.

— Сейчас же, — Ки'Айли пристально, проницательно смотрела на него. Ее искренность стала режуще—ясной, — когда я встретила его, все встало на свои места. Я поняла, что ты любишь меня, а я всегда это знала. Всегда ощущала, не признаваясь себе до конца. Потому что, если бы я призналась себе в этом, то мне пришлось бы сомневаться и мучить нас обоих. А ты слишком дорог для меня, чтобы делать тебя тем, «с кем все не понятно».

— Но знаешь, я сомневаюсь, стоит ли говорить тебе это… — в ее голосе вдруг послышалось волнение. — Но я скажу, чтобы никакая неискренность не стояла между нами! Я думаю, что…, если бы я не встретила Рон’Альда, то я в итоге я была бы с тобой. Не сейчас, прошло бы много лет, может быть, сотни лет… Но в итоге то, что было между нами, проросло бы.

— Ки'Айли.. — Эл'Боурн в отчаянье сжал ее руки. Ему хотелось кинуть на колени перед ней, обнять ее ноги и умолять вернуть все обратно. Вернуть ее былую юношескую мечту, ее смутные подозрения, ее надежды обрести с ним это загадочное «то, что искала». Он едва сдерживал себя, чтобы не сделать так. — Прости меня! Да, я.. Я все испортил! Я тридцать лет любил тебя и ни разу не сказал тебе об этом, не показал, не намекнул! Я просто трус! Неужели ничего нельзя исправить… ?! Я хотел..

— Не надо, Эл'Боурн, — Древняя аккуратно высвободила руки и мягко погладила его кисть. Ласково, ненавязчиво, но выставила дистанцию. — За что тебе просить прощения? За то, что ты не хотел быть одним из многих? За то, что не хотел услышать мой отказ? За то, что ты надеялся вниманием и братской любовью заслужить мою взаимность вместо того, чтобы начать безнадежное ухаживание? Мне кажется, здесь не за что просить прощения. Ты все сделал правильно. Я не могла бы не сомневаться. Я не знала, смог бы любимый брат стать бо́льшим для меня или нет. Я лишь дала бы надежду, но не более того. И эта неопределенность мучила бы нас. Я бы сказала «я не знаю…», и этот намек на будущее мучил бы нас обоих. А теперь все ясно, и мы избежали многих мучений благодаря твоему молчанию и деликатности… Спасибо, Эл'Боурн.

Эл'Боурн убрал от нее руки. Его любимая расставила все по местам, разрушила его мир и собрала из него новую мозаику. Мозаику, в которой многое открылось, полную сожаления и безнадежности. Но он слишком сильно любил ее, чтобы упрекать или досадовать на нее. Он мог досадовать только на себя. Ки’Айли была невиновна – во всем.

— А теперь уже поздно! И нет ни этой надежды, ни этой неопределенности! Нет ничего! — с отчаяньем сказал Эл'Боурн. — Что осталось у меня?!

— У тебя осталось то, что всегда принадлежало тебе. Моя любовь сестры, — сказала Ки'Айли. — Моя дружба и доверие. Моя вера в тебя, мои мысли о тебе.

Эл’Боурн собрался. Вдохнул поглубже и взял себя в руки, как он умел. Как делал это на поле боя, когда нужно забыть о чувствах, отключить их и делать то, что следует. Было то, что он должен, обязан сказать ей. То, что советовала Ор’Лайт.

— Ки’Айли, я, в отличие от тебя, не вижу будущего и ничего в нем не понимаю. Сейчас ты с Рон’Альдом. Ты любишь его. Но ты знай, что у тебя всегда есть и будет выбор, — сказал он. —Между...

— Я знаю, — быстро ответила девушка, – спасибо тебе. Ни у кого нет такого великодушия и решимости, как у тебя.

— Толку то от него, — грустно усмехнулся Эл’Боурн.

— Знаешь, у меня в душе навсегда останется эта печаль, – Ки’Айли вдруг грустно улыбнулась, в ее глазах стояла горечь. — Печаль о несбывшемся. О том, что могло быть (или не могло, но думалось, что могло), а не сбылось.

Вот она эта часть, о которой говорила Ор’Лайт, та часть, что будет принадлежать ему. И эта часть – всего лишь печаль о несбывшемся. Так мало, так смешно, так незначительно…

Эл'Боурн встал. Разговор был окончен, мозаика сложилась.

— Ты расскажешь ему о нашем разговоре? — спросил он по—деловому жестко. Его сердце заледенело. В центре души любовь смешалась с болью, а вокруг корочкой льда сомкнулось самообладание. Самое лучшее для нее, чтобы он ее отпустил. Самое лучшее для него – сохранить эту крохотную искру несбывшегося, что только и принадлежит ему в ее душе. Все было ясно.

— Нет, если ты этого не хочешь, — спокойно сказала Ки'Айли.

— Хорошо, пусть это останется между нами. Хотя он ведь телепат. Вряд ли ты сможешь что—то скрыть, если он это не позволит. Мне все равно. — Эл'Боурн отошел к выходу из веранды, скрестил руки на груди и невидящим взглядом посмотрел в сад. —Спасибо, Ки'Айли, ты внесла ясность. Я буду на Коралии через неделю, если захочешь увидеться — позвони мне. И, поверь, я не буду тебе докучать. Тем более, что ты теперь такая неуловимая, — он усмехнулся, и, впервые не обняв сестренку на прощание, пошел по дорожке. Не оборачиваясь, с решимостью отчаявшегося человека. Обнимать Ки’Айли теперь было слишком больно, хоть хотелось даже сильнее, чем всегда. Это могло сломать ледяной панцирь его самообладания. Чужая женщина, его любимая женщина. И будет такой всегда. Недостижимая, живущая в реальном мире. В том мире, что остался снаружи, за его ледяным панцирем.

— Хорошо, — спокойно кивнула Ки’Айли и больше ничего не ответила. Она молча смотрела ему вслед. В ее взгляде была печаль. И неуловимое, как запах чистого воздуха, сомнение.

***

Впоследствии Карина вспоминала эту ночь как самую ужасную в жизни. Даже первые ночи на Коралии, когда она просыпалась в холодном поту и в слезах, с раздирающей душу болью были не столь мучительны. А эта же ночь была настоящей, неприкрытой пыткой. Вероятно, с местным снотворным было что—то не так. Стоило Карине поплыть в сон на волне успокоения, как другая волна подхватывала ее и выносила обратно. Волны чередовались, тело немело, голова кружилась.

Это был ад. Оформленных мыслей не было, только навязчивые затягивающие образы. Карина не знала, сколько времени прошло. Казалось, уже несколько часов волны швыряют ее туда—обратно между сном и бодрствованием. Она начала вспоминать разные способы успокоения… Попробовала считать овец, как учила в детстве бабушка. Но на двухсотой овце ее затошнило от этого. Овцы прыгали перед глазами, веселились и, напротив, будоражили разум. А стоило какой—нибудь особо покладистой овечке застыть и кротким взглядом позвать ее в негу сна, как накатывала будоражащая волна и уносила обратно. Разум просто боялся спать, словно заснуть означало умереть… Карина протянула руку, посмотрела время на инфоблоке: три часа по местному времени. На сон оставалось максимум пять часов. В итоге ей надоело бороться с собой, со своими мыслями и чувствами.

…Ну что ж, остается признать, теперь, когда уже нет смысла сопротивляться, что… Тарро Рональд волнует ее. Что она… влюблена в него? Нет, это чувство сложно назвать просто влюбленностью. Это нечто большее, странное, но необыкновенно глубокое и широкое. И острое. Он сказал тогда в ресторане, что испытывает острую потребность в ее обществе. Вот и она тоже… Пора признаться себе в этом. Общение с ним — это что—то немыслимое, непередаваемое, затягивающее. Это самое интересное из всего, что было в ее далеко не скучной жизни. Это вообще самое лучшее, что с ней когда—либо происходило! Она просто физически ощущает нехватку его присутствия — здесь в правительственной полусфере, на Тайвани, да и вообще в этом мире! И если он не вернется, ее жизнь останется пустой и смятенной. В голове возник образ новогодней елки, с которой падают блестящие украшения, а потом чьи—то руки метелкой сметают звездочки в совок и выбрасывают на помойку… Так же будет и с ее жизнью. Праздник, наполненность закончатся, мишура облетит…

Признаю, окончательно признаю, что Тарро Рональд мне небезразличен. Только можно мне поспать? – подумала Карина, чувствуя, как руки и ноги немеют, а голову снова сжимает обручем. Подсознание усмехнулось. Ну и что? Признавай что хочешь, а сна не будет. Эти волны будут кружить тебя, бросать туда обратно, и в конце концов разобьют о скалы. Или ты разобьешься о невозмутимость и спокойствие Тарро. Итог то один.

Карина повернулась на спину. Сердце колотилось, и она знала: если бы свет был включен, то перед глазами бы темнело. Хуже пытки еще не было. Терпеть стало невозможно. Она посмотрела на часы: пять утра. Лучше совсем не спать, чем так мучиться.

— Свет! — дрожащим голосом сказала Карана. В комнате стало светло. Она попробовала сесть. Получилось. Все было как вчера, только еще хуже. Голова кружилась, периодически ее сдавливало жестким обручем, перед глазами мельтешили темные круги. Любое, даже небольшое движение, вызывало сердцебиение, и начинало не хватать воздуха. «Третьи сутки без сна приносят с собой галлюцинации», — прозвучала в голове очередная фраза из земного курса ВНД и психофизиологии. Да, действительно, словно издалека, ей слышался шум, навязчивое гудение, мягкое, но неприятное. Ага, и функции мозга уменьшаются на сколько—то там процентов, больше шестидесяти, вспомнилось ей. Карина помолилась, как могла, и неровной походкой отправилась приводить себя в порядок.

Витамины и стимулятор сработали, но намного меньше, чем вчера. Есть она не могла, тошнота была всепоглощающей. Выпила сок и поехала на работу. На этот раз, опасаясь заснуть за рулем, она доверилась автопилоту. А зачем мне беало? — подумалось ей. — Надо было еще вчера проложить портал до работы… И поймала себя на этой мысли. Это явна была «бредовая идея», одна из тех, что любят посещать мозг после нескольких бессонных ночей.

Пару часов до прихода сотрудников она писала план работ на следующую неделю. Над каждым пунктом думала очень долго. А в какой—то момент решила, что первым делом нужно проверить, не построена ли в окрестностях Тайвани «Звезда смерти». Если да, то сначала нужно заслать туда десант и уничтожить ее, прежде чем имперцы приведут в действие свое страшное оружие… В общем, в голову приходили идеи одна другой бредовее...

Весь день Грайне с Вейрро и технари продолжали переглядываться. Карину это раздражало, но сил что—то с этим делать не было. Все силы уходили на то, чтобы продолжать функционировать и участвовать в рабочем процессе — издалека, как сомнамбула. Единственной целью стало дожить до вечера. А там… А что там? Может, она вообще разучилась спать и скоро помрет. Вот вернется Тарро на Тайвань через неделю, и ему сообщат, что глава Космической службы спасения безвременно померла от недосыпа… Карине стало смешно от этой мысли. И одновременно очень жалко себя, в правом глазу даже зародилась слезинка.

От обеда она отказалась, а в шестнадцать часов при попытке встать со стула чуть не потеряла сознание. Вроде бы в последний, восьмой, рабочий день тайванской недели принято работать не полный день? Больше она просто не выдержит, упадет в обморок, а тогда избежать госпитализации и докладов Тарро будет невозможно. Да и сообщения в прессе…

— На сегодня заканчиваем, — слабым голосом сказала она, собирая остатки воли в кулак, чтобы не заснуть или не потерять сознание прямо сейчас. Сотрудники переглянулись, а Грайне выразительно посмотрел на Вейрро, словно давая знак.

— Карина Александровна, разрешите, я отвезу вас домой? — просящим голосом сказал Вейрро.

— Хорошо, спасибо, Вейрро, — вздохнула Карина и встала. Пожалуй, сама она и верно не доберется. Муть перед глазами развеялась только для того, чтобы взор атаковали черные летающие круги.

Вейрро быстро отвез ее домой, еще раз предложил обратиться к врачу, покачал головой на ее отказ, посоветовал лечебную траву от бессонницы, довел ее до кровати и отбыл.

Карина присела на край кровати. И стала медленно думать, что же ей делать. Она уже не надеялась уснуть и боялась снова попасть в тот ад, что мучил ее последние три ночи. Пойти что ли к аптечке заказать эту траву? Но для этого нужно встать… А ей явно надо лечь! И пусть будет не сон, а обморок… Вот помрет она, тогда Тарро пожалеет, что не предупредил ее, когда уезжал… Да, точно пожалеет! В этот момент просигналил инфоблок.

— Вам звонит Тарро! Принять? — вежливо осведомился он.

Измученное сердце скакнуло в груди и замерло в шее, мешая дышать. Господи! Ну и что ей делать!

— Принять! — обреченно скомандовала Карина и дрожащим пальцем нажала на экране запрет видеосвязи. Увидев ее в таком виде, он сразу все поймет. И неизвестно, что подумает! Надо как—то отмазаться, сейчас она сдать отчет не сможет.

— Добрый день, Карина, — смуглое лицо в инфоблоке было, как всегда, спокойное и надежно—родное, а голос – такой же глубокий, чуть бархатный.

— Добрый день, — с напряжением ответила Карина.

— Жду твоего отчета за три дня. И, кстати, я достал для вас коньяк, — лицо на экране улыбнулось краем рта.

— Спасибо, — сказала Карина дрожащим голосом. — Можно, я завтра заберу и сдам отчет? На сегодня… — Карина подумала, что бы соврать.

— Ты уже у себя, не в Службе? — осведомился Тарро серьезно.

— Да…

— Включи видеосвязь, — властно сказал он.

— Зачем? — в панике спросила Карина.

— Хочу посмотреть, что с тобой произошло.

— Ээээ…. — Карина обреченно нажала на кнопку.

— И не надо отодвигаться, не поможет.

Карина устало вздохнула и приготовилась, что сейчас произойдет конец света. Ну, конец и конец. Ей стало все равно. Когда она слышала его голос, когда знала, что он где—то тут, неподалеку, под ногами появлялась почва, возникала опора. Все вернулось на круги своя.

— Жду тебя через десять минут, — сказал он, глядя на нее с экрана.

— Эээ… Я …

— Либо через десять минут ты будешь у меня, либо через десять с половиной я буду у тебя, — с усмешкой сообщил он.

— Хорошо, — вздохнула Карина и обреченно выключила связь. Интересно, как это он собирается оказаться у нее за полминуты, если она не придет вовремя… И что сейчас будет, непонятно. Дойдет ли она до седьмого кабинета направо, тоже неясно. И будет ли там эта Кеарра, перед которой совершенно не хотелось светиться в таком виде. Но сейчас она увидит его. И гори оно все… Хотя это самый неподходящий момент, чтобы встречаться с Тарро! Неужели ей нельзя спокойно поспать сейчас, когда она точно знает, что он вернулся и все стало хорошо?

Карина кинулась к зеркалу. Ясно, что он разглядел ее изможденный болезненный вид даже через инфоблок. А может, и мысли прочитал… Карина в панике потянулась за оставленной Анькой косметичкой. Но дрожащими руками она себе такое лицо нарисует, что лучше и не пробовать. И поплелась к двери.

Каждый шаг давался с трудом. От того, что она посидела спокойно, стало еще хуже. Пол постоянно прогибался, ноги были ватные, она их почти не чувствовала. Видела только прямо перед собой, на периферии зрения мелькали мошки, в ушах гудело, тошнота волнами подкатывала к горлу. Перед глазами то возникала серая паутинная мгла, то наплывали черные пульсирующие круги. После пятой двери она почти потеряла сознание. Постояла, подышала и поплелась дальше. В итоге десяти минут хватило едва—едва.

Карина не успела назвать свое имя перед дверью, да и вообще забыла об этом, основной задачей было устоять на ногах. Дверь сама отъехала в сторону, она сделала шаг внутрь. Застилаемый серой пеленой взгляд отметил, что Кеарры нет, и уперся в высокую сильную фигуру в черном универсале. «Хорош», — подумало ускользающее сознание. Пошатнувшись, она сделала еще один шаг внутрь, он быстро придвинул ей кресло, и она упала в него.

— Я—а—а… — протянула Карина, распластываясь в кресле и стараясь не ускользнуть ни в сон, ни в обморок.

Рональд присел напротив, и Карина встретилась с ним глазами. От взгляда в бездонный космический колодец перед взором вдруг прояснилось, серую паутину разнесло в клочья.

— Карина, — спокойно и вкрадчиво сказал он, словно собирался объяснить что—то обиженному ребенку, — мне нужно было срочно кое—что проверить и кое—что найти в одном весьма отдаленном мире. И заодно я забрал коньяк для вас.

— Нашел «кое—что»? — апатично спросила Карина.

— Нет, — он с улыбкой покачал головой.

— А почему тогда вернулся? — спросила она.

— По ряду причин.

«Интересно, отношусь ли я к этому ряду? — подумала Карина. – Ну и плевать, если он читает мысли … Надоело!»

— А скажешь, что именно найти и в каком мире?

— Не скажу, — снова улыбнулся он. «Гад!» — подумала Карина. А вслух апатично согласилась:

— Хорошо… А откуда коньяк, скажешь?

— Не скажу.

«Точно гад!» — подумала Карина и повторила:

— Хорошо.

— Карина, скажи, когда ты последний раз ела? — спросил он в ответ.

— Не скажу! — с наслаждением отомстила Карина.

— Хорошо, — сказал он и усмехнулся:

— Тогда ешь.

Он поднялся и направился к буфету. Каринин мозг, утративший чувство самосохранения, залюбовался его движениями. Упругими, мягкими и в то же время уверенными. «Ты прекрасен, гад!» — подумала Карина, утратившая и способность к сопротивлению. Он что—то налил в высокий стакан, подошел, снова сел рядом и вложил стакан ей в руку. Шейк, не шейк, что—то непонятное, серого цвета, по консистенции действительно напоминающее густые шейки или жидкую кашу.

— Не могу, — призналась Карина, чувствуя, что ее вытошнит после первого же глотка.

— Ешь, а то уволю! — усмехнулся Рональд.

— За что? — ужаснулась Карина и сжала стакан.

— За непрофессиональное поведение, — ответил он и убрал руку, убедившись, что она хорошо держит стакан.

Карина, мучительно преодолевая тошноту, сделала глоток. Как же это было здорово! С первым глотком она почувствовала, как глюкоза или что—то еще всасывается в кровь, разносится по организму, а чувство сдавленности в голове и мелькающие круги сменяются сонливостью и опьянением, какое ощущаешь, когда поешь после большого перерыва. Карина сделала еще глоток, а затем жадно выпила весь стакан. Ей явно стало лучше…

— Спасибо! — искренне поблагодарила она и посмотрела ему в лицо, стараясь не заснуть прямо здесь. Он теплого космоса его взгляда становилось еще лучше, из него не хотелось уходить… Рональд забрал у нее пустой стакан и спросил:

— Скажи, а когда ты последний раз спала?

— Не скажу, — снова, но уже с улыбкой, отомстила Карина.

— Тогда спи, — сказал он.

— Ну, я пошла… — протянула Карина, с трудом заставила себя встать и сделала шаг к двери.

— Подожди, я тебя провожу, — Карина почувствовала, как горячая сильная рука обхватила ее спину. Краем вновь обретенного бокового зрения она заметила, что другой рукой он взял со стола две бутылки коньяка. Ну, это уже было слишком, слишком позорно…

— Не, я сама… — Карина вывернулась из—под руки и тут же снова за нее ухватилась, одновременно прислонившись спиной к стенке — слишком сильно ее качнуло. Перед глазами снова проплыла пара черных пульсирующих кругов, мир вокруг опять поблек и посерел. Рональд оперся правой рукой о стену сбоку от нее, чтобы ей было удобнее держаться — как за поручень. Чувствуя, что она просто висит на его руке, ощущая стыд, желая провалиться сквозь землю, Карина запрокинула голову и безнадежно посмотрела ему в лицо.

— Тебя отнести? — с явным интересом спросил он.

В черном космосе плясали бесенята. От них в голове прояснилось, мир обрел краски, а круги лопнули и разлетелись, как мыльные пузыри.

— Нет! — почти простонала Карина, она представила лица правительственных работников при виде местного Тарро, который тащит куда—то бездыханное тело директора Космической службы спасения.

— Поспишь здесь? — он удивленно поднял брови, очень похоже на то, как это делала сама Карина. Бесенята кувыркались и подпрыгивали, разгоняя из Карининой головы муть и тошноту.

— Нет, пожалуйста… — взмолилась Карина, представив, как ее разыскивают друзья. Ищут, и, может быть, даже находят… спящей в апартаментах Тарро.

— Тогда пошли, — серьезно сказал он и снова крепко обхватил ее спину.

Дорогу до апартаментов землян она прошла как пьяная. Старалась не заснуть на ходу, собирала остатки воли. Пару раз перед глазами снова промелькнуло по гадкому черному кругу, но в целом ее одолевала простая сонливость. Здоровая, глубокая, без тошноты, дурноты и вздернутого напряжения.

Рука оказалась очень удобная. Сильная, надежная, горячая. Это было особенно приятно, потому что в последние дни она постоянно мерзла. Оставалось только делать вид, что переставляешь ноги и стараться не заснуть на ходу. Иногда им навстречу попадались правительственные служащие, которые почтительно кланялись Тарро. Тот кивал им, весело помахивая зажатыми в другой руке бутылками коньяка. «Ну вот, теперь они думают, что мы с ним идем бухать», — подумала Карина. Тоже не здорово и материал для СМИ! Это была последняя полностью оформленная мысль, прежде чем разум Карины окончательно заскользил в блаженную негу сна. Открылась первая дверь — усилием воли зафиксировала Карина — а должно быть две… Открылась вторая — в ее комнату.

«Кровать, — подумала Карина, упершись взглядом в собственную постель, — счастье», — и заснула.

***

Тарро Рональд Эль аккуратно опустил заснувшую девушку на кровать и поставил коньяк на столик. Затем снял с девушки туфли и поставил их на пол. Не слишком ровно, так, словно она сама скинула их прежде, чем броситься на кровать. Присел рядом на край кровати, бережно приподнял ее левую руку и что—то набрал на инфоблоке. Еще несколько мгновений после этого он держал Каринину руку, потом встал и долго, внимательно смотрел в ее успокоенное лицо. Невесомо коснулся ее щеки, так же легко провел рукой по волосам. Отвернулся, и, заметив на столике описание снотворного, включил его. Быстро прокрутил пальцем появившуюся голограмму, невесело усмехнулся, бросил на спящую девушку еще один долгий взгляд и вышел.