Кольцо Событий. Истинный дракон

Напоминаю, что описываемые события произошли примерно в 2003 году по Земному летоисчислению в альтернативной Вселенной, наш мир и наша Земля не пострадали

Карина всегда думала, что когда умрет, то пролетит через черный туннель со светом в конце и встретит ушедших близких. А потом... Потом поднимется в высшие сферы, и, может быть, увидит Бога, создавшего Вселенную и все Вселенные.

Но сейчас все было не так. Она вынырнула из тьмы и увидела со стороны свое бесчувственное тело. И то, как Рональд отчаянно пытается вернуть ее к жизни. 

Наверное, это клиническая смерть, подумалось ей. Земные врачи делали бы массаж сердца и искусственную вентиляцию легких, а может, прикладывали бы дефибриллятор к груди и подавали разряд. В медицинском она и сама осваивала подобные вещи. так и  Рональд одному ему ведомым образом заставлял ее сердце биться, а легкие — дышать. Кажется, это называется биокинез, отрешенно подумалось ей — воздействие на живые тела силой мысли. 

...Она слышала его. У бестелесных духов все по-другому. И сейчас не он, сильнейший телепат во Вселенной, мог читать в ее разуме, а она — в его. Сердце рвалось от боли. Живя с Хранителем Вселенной, Карина думала, что понимает его. Но только теперь ощутила всю глубину его одиночества и застарелой боли, тянущейся еще с тех времен, когда она была Древней Ки’Айли. Той боли, что сам он уже давно не чувствовал, но все еще живущей в нем. Ведь есть то, что можно отодвинуть, даже пережить и переработать. Но оно остается в душе, привычное, принятое. И никуда не девается, пока не дождешься того, что разомкнет круг. 

Поэтому ей нельзя уходить сейчас, нельзя, хотя бы ради него... Она должна разомкнуть круг. 

Карина рванулась вниз, туда, где ее любимый быстро и собранно, привычно отключив эмоции, чтобы действовать, уложил ее на кушетку в медицинском отсеке корабля... Но между ней и ее телом стояла незримая стена. Никак. Не вернуться. Она не может отстоять свое право на жизнь. Только если он поможет. 

...А то, что он делал дальше, заставило бы ее плакать. Но у бесплотных духов нет глаз. Только душа все так же способная чувствовать благодарность и боль за любимых. 

...Сейчас она помнила все очень ясно. Свою недолгую жизнь Карины Александровны Ландской, девушки с погибшей планеты Земля. Свое детство, юность, университетские годы, спасение с тонущей в зеленом тумане планеты, Артура и Коралию, Тайвань... и Рональда. Рональда, который был сутью, сердцевиной всего пути. 

Но не менее ясно помнила она и прежнюю жизнь — Предсказательницы Древних. Воспоминания выстроились стройной нитью, прямой и ясной. Кто она, куда шла и куда пришла... Ее долг, ее Дар, ее счастье и трагедия лежали как на ладони, но не вызывали боли. Она не оплакивала тяжелую судьбу Ки’Айли и не менее трагичную жизнь Карины. Сейчас она понимала и принимала их целиком. 

Ведь боль была лишь одна — она так и не прожила всю жизнь с любимым, со своим антео. И не прожить опять она не может, не имеет права. 

Знала, что, если вернется, то снова не будет помнить и знать так ясно. Ей придется пройти путь осознания себя, возвращения своего Дара, принятия и прощения. Но это забытье будет малой ценой за возможность снова быть с ним.

А тело внизу казалось теперь чужим, незнакомым, на него даже не хотелось смотреть. Она смотрела лишь на Рональда. Спокойно и собранно он совершал нужные движения. А потом застыл, вливая в нее жизнь, делясь своей. И снова звал ее, просил не уходить. Но вряд ли слышал ответы... Даже для сильнейшего телепата та грань, что отделяет жизнь от смерти, почти непреодолима. Но он делился и звал... 

И стена, отделявшая ее от тела, начала таять. 

Карина опять рванулась вниз. Стена исчезла, но вместо нее ощущалась какая-то масса, плотная, как масло. Она завязла в ней и не могла двигаться дальше. Волна досады залила ее... 

Она так не хотела жить все последнее время. Да и ее эскапада к погибшей Земле похожа на завуалированное под самопожертвование самоубийство. А теперь — хочет. Хочет, как никогда. Потому что она нужна ему, потому что, если кто и оказался чудовищем во всей этой истории, то точно не он. Она рвется к нему из этого странного состояния и не может вернуться. Стыдно, как легко она разбрасывалась своей жизнью, не думая о том одиночестве, что вновь предстоит ему. Она просто не имеет на это права... Нельзя вновь оставлять ему эти одинокие века. И бесконечный космический холод. 

Она могла бы сказать себе, что не хотела жить как раз из-за него. Но теперь, увидев всю картину, плохо понимала, как могла хотя бы на секунду поверить в его виновность. 

Неожиданно она ощутила чье-то теплое присутствие. Хотела «оглянуться», но не могла. А этот кто-то взял ее теплыми ладонями за бесплотные плечи, наклонился к ее уху. На долю секунды мелькнул золотой отблеск — как будто огромные золотые крылья раскрылись, рассыпая вокруг сверкающие искры. 

«Уже скоро, девочка, потерпи», — прозвучал голос невидимого. А ее залило светом и спокойствием. 

...А дальше она с любовью смотрела в бледнеющее лицо любимого, слышала его просьбы вернуться и отвечала: я вернусь, я приду, потерпи... И знала, что если не его разум, то его душа слышит. Потом неведомым образом ощутила, как сердце в тонком теле на кушетке стало биться само, дыхание выровнялось. А густая масса, мешавшая приблизиться, растворилась, растаяла, уносимая неслышным, но таким живым биением человеческого сердца. 

«Сейчас, иди, пора», — услышала она, и огромные теплые ладони подтолкнули ее вниз. 

Словно водоворот закрутил Карину, когда она падала в свое тело. А потом вновь была тьма, отделяющая живых от мертвых и мертвых от живых. И длящаяся лишь одно мгновение.

_____________

  Дефибриллятор - прибор, использующийся в медицине для электроимпульсной терапии нарушений сердечного ритма, в том числе при реанимационных процедурах в случае остановки сердца. 

Биокинез - способность манипулировать чужим организмом, жизненными силами и энергией, химической или клеточной структурой тела.

Удар. Еще удар. Меч Асториан снова скрестился с клинком противника. Она сделала шаг в сторону и атаковала слева, пытаясь совершить обманный маневр: движение клинком вниз, и тут же ударить сверху. Но поняла, что совершила ошибку. 

Киан разгадал ее намерение, отвел удар, и его клинок замелькал так быстро, что Асториан пришлось отступать. Сердце взяла досада. Все же ее негласный жених сражается лучше. И немудрено — он старше, опытнее, у него за плечами настоящие свершения, а не только легкие и бесцельные прогулки по мирам, что были позволены принцессе уалеолеа. К тому же, видимо, он очень хотел победить... В лице с тонкими чертами читалась почти злость. Похоже, его раздражало, что Асториан стала слишком хорошо драться. С момента их последней тренировки прошло пять лет, а принцесса не теряла времени даром. 

«Что ж, поборемся», — подумала Асториан. Ей тоже очень хотелось победить. Доказать себе, противнику, да и учителю Тейрину, который пристально наблюдал за тренировкой, что девушка из правящей династии Мариолеа может сражаться не хуже Наблюдателей. Впрочем... Вскоре Асториан поняла, что помочь ей может только случай. Вернее, ошибка Киана, любая ошибка, которой она могла бы воспользоваться. 

Асториан собралась. Хвост, в который она затянула длинные волосы, распустился, выбилось несколько прядей, они лезли в глаза и мешали. На лбу выступили капли пота. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что другая раса коралианцев — так называемые «люди» — считают уалеолеа неуязвимыми, не подверженными не только старению и смерти, но и простой усталости. Что они не потеют, не справляют физиологические потребности... «А ведь это не так. Мы просто сильнее и выносливее, не более того, — подумалось Асториан. — И да, еще владеем магией». И только магия и может ей сейчас помочь... Ведь именно ее род — сильнейшие маги среди уалеолеа. 

Мгновенное осознание, что нужно делать, пронеслось перед внутренним взором. Асториан собрала силы в кулак и ответила Киану такими же резкими, быстрыми ударами. Мечи замельками, зазвенели, казалось, они разбрасывают сверкающие искры, сталкиваясь друг с другом... С последним усилием она перешла в атаку. 

Лицо Киана исказила неприкрытая злость, и он провел резкий выпад ниже ее коленей. Асториан усмехнулась про себя, отскочила и, сделав замысловатый жест свободной рукой, заставила свой клинок стать невидимым для противника. Киан удивленно уставился на пустой воздух, сталкивающийся с его мечом, а спустя минуту Асториан прижала его к стволу дерева на краю площадки для тренировок. Невидимое Киану лезвие почти касалось его горла. 

— Я не могу засчитать твою победу, принцесса Асториан! — строго произнес учитель Тейрин — высокий стройный уалеолеа с длинными серебристыми волосами и ясными чертами лица. — Вы оба нарушили правила тренировочных сражений на мечах. Ты, Киан, — он обернулся в сторону молодого уалеолеа, который пытался отдышаться, опершись спиной о ствол дерева, — позволил себе удар ниже коленей. Всем известно, что «подрубать ноги» запрещено. А ты, принцесса Асториан, применила магию в простом сражении на мечах. 

— Но, согласно правилам, если противник их нарушил, можно применить любой способ защиты, — парировала Асториан. 

— А то, что ты спровоцировала противника нарушить правила? — лукаво улыбнулся учитель. За тысячелетия жизни он научился легко читать в сердцах и мыслях своих учеников. 

— Чем? — доброжелательно ответила Асториан. Тейрин ей нравился, более того – она даже любила его. Именно он учил ее искусству немагического боя с самого детства. — Тем, что смогла перейти в атаку, когда это было почти невозможно? На мой взгляд, это честная победа. 

Отдышавшийся Киан наконец отошел от дерева. Лицо его разгладилось, освободилось от боли и раздражения. Он поднял руку успокаивающим жестом. 

— Не спорьте, — сказал он. — Я признаю победу Асториан. Я первым нарушил правила...

Асториан поймала себя на детском желании показать учителю язык. Все те же пресловутые правила гласили: победу следует считать однозначной, если побежденный открыто признал свое поражение. В любом случае она их переиграла. 

...Жаль только, что все эти тренировки бесполезны. Правитель никогда не позволит дочери работать Наблюдателем наравне со всеми... Ее так и будут оберегать, как нежный цветочек, отпуская в бесцельные путешествия, просто чтобы не расстраивалась. А Асториан хотелось настоящего дела. Такого, как у всех.

— Что ж, — неожиданно улыбнулся учитель. — Тогда — опять же согласно правилам — я вынужден признать победу принцессы. И обращаю ваше внимание: по правилам, потому что я уважаю их. Но делаю это неохотно, — Тейрин пристально посмотрел на Асториан. — Да, твой противник нарушил их. Но с тебя другой спрос. Ты принцесса Наблюдателей. А значит, твое чувство справедливости должно быть обостренным. Ты должна следовать установлениям строже, чем другие, и соблюдать их, даже когда твой противник нарушил. 

Асториан поморщилась про себя. При всем уважении к Тейрину он... такой зануда. Именно это он повторял ей с самого детства. Он, все другие учителя. И отец... Правила, правила... Как они надоели ей со своими правилами! Лучше бы дали ей настоящее дело по сохранению этих правил во Вселенной! 

Но почтение к учителю было еще одним правилом... Поэтому Асториан лишь на секунду склонила голову, подавив раздражение. 

— Благодарю тебя, учитель Тейрин! 

— И я благодарю, — поклонился ему Киан и взял Асториан за руку: — Пойдем!

И Асториан вновь про себя поморщилась. Молодой уалеолеа иной раз позволял себе слишком много. Тем более при учителе. Ведь он даже не ее любовник... Что с того, что их с детства прочили друг другу в супруги, а отец называл Киана ее женихом? Асториан вовсе не собиралась замуж в ближайшее тысячелетие, и уж тем более не планировала династический брак с Кианом, удобный их родителям. Она знала, что никто не будет неволить по-настоящему. Все же все браки у уалеолеа нерасторжимые, их называют Одобренными. Поэтому даже Правитель не посмеет принудить кого-либо к свадьбе с нелюбимым. Даже он смирится, что попытки свести дочку с подходящим женихом не увенчались успехом. 

А вот Киан, похоже, был другого мнения и не оставлял надежду сблизиться с ней. 

На краю площадки Асториан аккуратно высвободила руку и посмотрела на «жениха», чтобы попрощаться. Но в этот момент густое сплетение ветвей перед ними заволновалось, раздался шорох, и показалось обрамленное пушистыми каштановыми волосами лицо Краолин — камеристки Асториан. 

— Принцесса, Правитель просит тебя прийти к нему в ближайшее время, — сообщила она. 

Прекрасный повод избавиться от Киана, подумалось Асториан. 

— Благодарю, Краолин, — ответила она, — передай, что скоро приду. Только переоденусь после тренировки! 

Камеристка слегка поклонилась и скрылась за кустами.

— Ну что ж, я должна идти к отцу, — улыбнулась Асториан Киану и заметила в  его глазах досаду. Да, молодой Наблюдатель, не удастся тебе получить принцессу, усмехнулась она. По крайней мере, не сейчас. 

— Хорошо, Астор, до встречи, — ответил Киан. Но вдруг добавил: — Но, может быть, мы провели бы потом еще время вместе... Все были бы рады этому!  Чем я тебе не нравлюсь?.. 

— Ты слишком сильно хочешь принцессу, — честно ответила Асториан. — Принцессу, а не меня. Это мне не нравится. 

Киан вздохнул:

— Но как я могу захотеть тебя, если ты не даешь мне узнать себя ближе? 

— Не знаю, — улыбнулась она. — Наверное, ситуация безнадежна. Но для начала перестань хотеть принцессу, а взгляни на девчонку, с которой рос. 

Она снова доброжелательно улыбнулась ему и пошла по тропинке. Киан неплохой, просто не привлекает. Не привлекает, не цепляет, не вызывает в душе отклика.

***

Асториан остановилась у пруда, окружавшего один из фонтанов. Климат возле Те’Вайано — Розового Дворца, прекрасного замка, усыпанного небольшими башенками и висячими мостами — был бы жарким, если бы не магия уалеолеа: они умели создавать любые условия для жизни. А фонтаны и водопады в саду усиливали приятную прохладу, милую их сердцу. Уалеолеа вообще любили сады и ухаживали за ними с ревнивой заботой, не давая ни одному ростку погибнуть, а цветку — завянуть прежде времени. Вокруг их жилищ было легко и привольно и растениями, и животным, и самим бессмертным, издавна жившим на Коралии. 

Струи фонтана резво били в воду, и веселые блестящие брызги разлетались вокруг. А дальше расходилась рябь, ослабевающая по краям круглой ниши. Асториан провела рукой над поверхностью воды, словно погладила на расстоянии. И рябь улеглась, поверхность стала безупречно ровной и отразила стройную высокую блондинку в темно-бирюзовом брючном костюме для тренировок. 

В домах уалеолеа не было зеркал. Зачем? Если у них были декоративные бассейны, воду в которых можно сделать спокойной и смотреть на себя сколько угодно. А еще в них можно было показывать друг другу то, что видишь внутренним взором, или наблюдать за выступлением любимых артистов, если оказался вдалеке от места, где проводится концерт. По ним же уалеолеа передавали друг другу сообщения и даже  разговаривали. 

Великая сила воды, подумалось Асториан. Она сочится везде и служит лучшим проводником мыслей и видений… Ведь иной раз, наблюдая будущее, уалеолеа не могут объяснить друг другу, что они видят. А показать в чаше с водой всегда можно. 

Асториан распустила волосы и внимательно посмотрела на себя. Волнистые светлые пряди цвета листвы ойлисси — растения из одного далекого мира— рассыпались по плечам, заструились по лопатками... Длинные летящие брови, чуть темнее волос, слегка раскосые ярко-синие глаза под ними смотрели прямо, словно метили в одну им ведомую цель. Лицо вытянутое, благородной формы с тонким подбородком и весьма высокими скулами, светлая, словно светящаяся кожа. А губы не полные и не тонкие, яркие, темно-розовые, твердо сомкнутые, но готовые в любой момент смягчиться чуть лукавой улыбкой. Выражение лица казалось решительным, свойственным уверенным в себе уалеолеа, но постоянное движение, переливы чувств, светившиеся в нем, делали его обаятельным. 

Асториан с легкой грустью улыбнулась себе. Принцесса уалеолеа. Элита из элит бессмертных народов, высшая аристократия Вселенной. Кровь, благороднее которой сложно себе представить. Она должна воплощать в себе нежность, красоту и благородство... Существо, предназначенное для восхищения. То есть существо декоративное, бесполезное... Существо, которому позволено многое — быть любой, совершать легкие прогулки по мирам, развлекаться, как хочет, учиться всему, к чему лежит душа... Кроме одного — работы, что у большинства уалеолеа, служения Вселенной.

«Горько. Совсем не это мне подходит», — думала Асториан. Она казалась себе сильной, решительной, стойкой, непреклонной. А еще умной и самоотверженной. Такой, каким должен быть настоящий Наблюдатель! И столько полезного в ней пропадает даром в бесцельных развлечениях. А все потому, что отец слишком дорожит ее жизнью. 

Иногда она всерьез думала сбежать, уйти в другие миры и заниматься чем-то важным на свое усмотрение. Но как оставить свой народ? Народ, который любит ее, как прекрасный цветок, расцветший на вершине горы? Народ, которому она может однажды понадобиться.  Да и как разбить сердце отца, так и не оправившееся после трагической смерти ее матери? 

Асториан не могла так поступить. 

Оставалось быть принцессой... 

Интересно, что понадобилось отцу, подумалось ей. Она перевела взгляд в ближайшее будущее, и легкая рябь снова всколыхнула воду. И вдруг Асториан рассмеялась. Точно не видно, но, похоже, ее ожидает сюрприз. Сердце вдруг залила солнечная радость, и захотелось броситься бегом, пронестись по лестнице и влететь к папе с развевающимися волосами, прямо в тренировочном костюме из брюк и облегающей рубашки. Но не стоит... Он предпочитает видеть ее в красивых платьях, подобающих настоящей принцессе уалеолеа. 

«Надену свое темно-синее, под цвет глаз», — подумала Асториан и отправилась переодеваться. 

***

Бывают решения, которые долго зреют внутри, а потом выплывают на поверхность и становятся ясными, как воздух солнечным утром. И тогда ты понимаешь, что именно это — пусть кажущееся опасным и тяжелым — самое правильное. Порой такие решения кажутся спонтанными, рожденными озарением. Ведь иногда сложно отследить тонкую и незаметную работу, борьбу, что ведет душа. 

Так и Правитель уалеолеа Майрион с легким вздохом расправил плечи и отошел к окну в ожидании дочери. Решение было принято.

 Уже восемь тысяч лет он возглавлял Наблюдателей, за его спиной немало сложных решений. Но, пожалуй, это, личное и сокровенное — самое тяжелое. И может быть, потому, приняв его, он наконец ощутил ясность и облегчение, как будто с плеч упал неимоверно тяжелый груз. 

Теперь он понимал, что другого выхода нет. Асториан — его единственная дочь, а по законам уалеолеа ни один из двух его бастардов, рожденных до брака, никогда не сможет быть наследником. Однажды срок  правления истечет, он просто устанет и будет жаждать уйти в другую Вселенную, сменить эти миры на миры другие, неизведанные. И только так спасется от извечной тоски. 

Кому он передаст трон бессмертных Наблюдателей? У него лишь одна наследница. И других точно не будет — все яснее он видел, что рана, оставшаяся в душе после гибели жены, так и не зарастет. Никто не сможет заменить ему ушедшую. А значит, ни одна уалеолеа никогда не родит ему наследника. 

Рано или поздно править уалеолеа будет Асториан. А значит... она должна быть лучшей из Наблюдателей. Должна овладеть всем опытом полевой работы, уметь принимать тяжелые и опасные решения, находить выход из сложнейших ситуаций... Только лучшая сможет править, как правил он. 

Как же он берег ее от этого! Как не хотел признать неизбежность! Не допускал к работе Наблюдателей. Избегал любых разговоров об этом, даже ссорился с ней. 

Он и сейчас, приняв решение, боялся. Боялся потерять единственное родное существо. Ведь так сложно заставить всех следовать высшим законам... Порой приходится применять силу, карать или предупреждать. И получать агрессию в ответ. Работа Наблюдателей опасна. Как раз пытаясь усмирить магов в одном далеком мире и погибла Тиари, его любимая, его нежная... 

И две сотни лет жизни дочери он не допускал ее к полевой работе. Боялся потерять, как потерял жену... И врал себе, что она проживет свою жизнь без этого риска. 

Правитель вздохнул. Птицы за окном выводили нежные трели. Небольшие водопады струились прямо по стенам замка и приятно шумели. Кроны деревьев легко качались на незаметном ветерке. И благоухали бесчисленные цветы на полянах... Сад казался таким благодатным, таким прекрасным... Как все, что создают уалеолеа. Здесь место для Асториан, подумалось ему с последним сомнением. В благодати их сада, под сенью пушистой листвы, посреди отражений розового неба в бесконечных прудах и фонтанах... А он хочет кинуть ее в бой за закон и порядок, что вечно ведут Наблюдатели. Может быть, он не прав?

Но решение было принято, а дверь неслышно открылась. На пороге стояла высокая светловолосая уалеолеа с диадемой в волосах, в длинном синем платье, струящемся до пола. Его дочь. Асториан. Ослепительно красивая, решительная, собранная. Будущая Правительница. 

И он должен дать ей возможность этой правительницей стать. 

***

Карина очнулась, и ее взгляд уперся в белую стену. Поэтому сначала весь мир казался белым, но постепенно она выхватила детали… Лежит на кушетке, а рядом Рональд. В кресле, в той красивой расслабленной позе, что всегда ей так нравилась и вызывала желание залезть к нему на колени. И внимательно, задумчиво смотрит на нее. Много раз она просыпалась на Тайвани среди белых стен — в правительственной резиденции или в его белом доме на озере — и так же видела его в кресле напротив. 

«Так что же, ничего не было?» — подумалось ей. Это был просто страшный, неприятный сон? Кажется, Рональда обвинили в гибели Земли, она поверила, он сидел в Розовом Замке… И с ней произошли какие-то неприятности за это время, она хотела умереть… Все это было сном? А они так никуда и не улетали с Тайвани, все хорошо? Но взгляд прояснялся, ощущения возвращались в полной мере. Она заметила, что на правой руке у нее капельница, и светлая жидкость медленно поступает в  вены. А лицо у Рональда не такое как обычно: осунувшееся, бледное настолько, что смуглая кожа красивого бронзового оттенка казалась темно-серой, под глазами синяки. А в бездонном черном космосе, устремленном на нее, притаилась горькая задумчивая боль. Впрочем, а как еще может выглядеть Древний, два месяца просидевший в Розовом Замке? 

Да и в памяти сохранились эпизодические, но яркие картинки. Она полетела к Земле, чтобы спасти людей, спрятавшихся в бункере… Получила большую дозу бюзонной радиации и, кажется… умерла? Перед внутренним взором стоял образ: она парит в высоте над своим телом и видит, как Рональд что-то делает, чтобы удержать ее. О, Господи! Значит, все это правда… 

— Спасибо, ты меня вытащил… — тихо сказала она без особой надежды, что сможет говорить. Даже пошевелить пальцами было сложно, словно она утратила все силы. Но голос, тихий и слабый, все же был. 

— Хорошо, что ты очнулась, — сказал Рональд и подвинул кресло ближе. Взял ее за левую, свободную от капельницы, руку. Что-то прорвалось из черного космоса, и Карине показалось, будто он буквально вцепился в ее руку. Но прикосновение тут же стало, как всегда, теплым и бережным. Карина ответила слабым пожатием, ощущая, как через касание его рук ее охватывает спокойствие.  — Нам нужно поговорить, — серьезно продолжил он. — Карина, я не уничтожал Землю… 

— Я знаю, — с грустной улыбкой ответила. — Прости, что сомневалась, что поверила… И еще… Рон’Альд... антео… я помню, кто я на самом деле. 

Перед глазами все еще не было ясно. Порой мир двоился или расплывался, как у человека, только-только выныривающего из сна. Но Карина заметила… Его лицо осталось бесстрастным, спокойным, как скала. Но в глазах промелькнуло нечто невыразимое. Радость, долгожданная, сильная, как взрыв сверхновой. И боль — как молния в грозовом небе. 

— Значит, это правда, — на мгновение опустив глаза, сказал он, и словно выдохнул. — Знаешь, пока ты была без сознания, я не сканировал твой разум подробно… Как всегда. Когда-то я говорил, что не полезу в него без твоего разрешения, тогда, на Коралии… И много раз потом. Я помню это. Но кое-что я уловил… Значит, мне не показалось. 

— Да, антео, — тихо ответила Карина. На глаза просились слезы, но сил плакать по-настоящему не было, даже от счастья. Она лишь крепче прижала ладонь к его руке. — Как тебе удалось? Я понимаю, что получила смертельную дозу… 

— Предпринял одну отчаянную попытку, — усмехнулся он. — Слил большую часть твоей пораженной крови и перелил тебе четыре литра своей, не подверженной воздействию бюзонного излучения. Мы делали так во времена старой войны, пытались спасти облученных людей. Восемь из десяти умирали. Риск очень большой. И дело тут не в группах крови и резусе. Кровь другого вида, либо подходит и спасает облученного, либо вызывает немедленную смерть организма. Как повезет. В тебе дух Древней, а дух воздействует на тело. Должно было повезти. И повезло.

Четыре литра, о Господи! — подумала Карина. Вот откуда эта бледность, запавшие глаза, осунувшиеся черты. Обычный человек был бы при смерти... 

— Не волнуйся, я Древний, быстро восстановлюсь, — усмехнулся Рональд. 

— Спасибо, — прошептала Карина. — Не представляю себе, что ты должен чувствовать… С моими выходками! 

— Любовь, Карина, — серьезно ответил он. — Просто любовь. И большую радость, что на этот раз я успел… Вернее, почти успел. 

Да, ведь в прошлый раз он бежал ко мне по мирам, подумала Карина. И не успел. Взрыв сверхновой унес мою жизнь. Стало как-то горько — не за себя, за него. И это «почти»…

— Что не так, Рональд? — спросила она, помолчав под внимательным взглядом из бездны. — Я Древняя. И медик… Скажи, почему «почти»?

Несколько мгновений он молчал, вглядываясь в ее лицо. 

— Да, наверное, это больнее для меня, чем для тебя — пока ты не осознаешь себя до конца, — сказал он. — Кровь Древнего восстановила работу органов в твоем теле, запустила ускоренную регенерацию. Но ты сама понимаешь, есть системы, которые нельзя восстановить полностью. Я просканировал твой организм. Некоторые связи в мозге разрушены, они работают на резерве. И рано или поздно этот резерв истощится… 

— Сколько? — спросила Карина. Да, пока что это больнее ему, а не ей… 

— По моим расчетам, около тридцати лет, — серьезно ответил он. 

— Тридцать лет, — повторила Карина, словно пробовала на вкус эту цифру, катала ее во рту… Что ж. Она никогда не хотела так уж долго жить. Для земной девушки двадцати с небольшим лет это казалось большим сроком. Иногда на Земле люди умирали и раньше пятидесяти. Не так уж мало. Только на Коралии им была обещана жизнь более двухсот коралийских лет почти без старения. Но Карина еще не успела к этому привыкнуть… А вот Древняя в ней понимала, насколько это мало. Для него, и для нее тоже. Какой это ничтожно малый срок для Древних, как мало, чтобы быть с ним… 

— Да, пока что это много для тебя, тебе так кажется, — вдруг усмехнулся Рональд. — Но, Карина, это слишком мало для меня. Поэтому я найду способ… Знаю, что даже магия энериа или коралийская медицина тут бессильны. Эти структуры не восстанавливаются…

— Какой будет моя смерть? — перебила его Карина. 

— Когда резерв будет истощаться, начнутся потери сознания. Со временем они станут все более длительными. И в какой-то момент, когда резерв закончится полностью, мозг больше не выйдет из забытья… 

Что ж, не так уж плохо, подумала Карина. По крайней мере, без мучений медленной атрофии функций, что может происходить при нейродегенеративных заболеваниях. 

— Но я найду способ, — продолжил Рональд, его взгляд стал острым, цепким, словно он призывал ее не сопротивляться тому, что говорит. — И если не способ, то место. Вселенная очень разнообразна, в ней есть миры, где процесс остановится, и резерв наполнится снова. — Он помолчал, потом продолжил, чуть крепче сжав ее руку. — Знаешь, антеоли, любишь острее, когда знаешь, что точно, с полной гарантией… потеряешь того или то, что ты любишь. И остается только благодарить его за каждое мгновение рядом. И запоминать, опускать эти мгновения в абсолютную память Древнего. 

— Вот, значит, почему ты всегда на меня так смотришь, — слабо улыбнулась Карина. — Запоминаешь… 

— Не только, антеоли, — улыбнулся он в ответ краешком губ. Снова помолчал и продолжил. — … Но тридцать лет — это слишком мало. Я найду если не способ, то место… Я согласен на несколько сотен лет, но не десятилетий. Я уже терял тебя. 

— Хорошо, антео. Я тебе верю, — ответила Карина. И добавила доверительно. — Знаешь, думаю, я снова пришла в этот мир, чтобы быть с тобой… 

—Не только для этого, — ответил он. — Мы оба это знаем. 

Карина вздрогнула. 

— Они вернулись, да? — спросила она, догадываясь, о чем он говорит. 

— Вернулись, — спокойно ответил он. — Но пока тебе рано об этом думать. 

— Хорошо, — сказала Карина. Сил думать о таких страшных вещах действительно не было. Хотелось полностью положиться на Рональда, отпустить все. Пусть ненадолго, пусть на краткий срок, но быть вдвоем, в стороне от бед и тревог. — Только скажи, это они уничтожили Землю и подставили тебя? Кто был тот, кто выглядел, как ты? 

— Они, конечно, — усмехнулся Рональд. — Я и прежде об этом догадывался. А тот, кого вы видели на записи… Вспомни, кто в истории Вселенной мог принимать любой облик, подделать любую внешность? Древней ты знала эти легенды, да и я не так давно тебе их рассказывал… 

— Кто? — растерянно спросила она. Почему-то в голову полезли мысли про уалеолеа, энериа и их магию. — Эльф какой-нибудь магический? 

— Нет, Карина, — мягко улыбнулся он. — До этого я сомневался, мне ведь так и не удалось выяснить точно, кто он — один из Древних, забытых и затерявшихся в мирах. Или некто более могущественный… Но после этой записи все встало на свои места. Это Истинный Дракон, Карина. Уже много столетий он стоит у меня за спиной и вмешивается в мои лучшие проекты. А теперь он взял под контроль геар и перешел к решительным действиям. Игра началась. 

— Но что ему от тебя нужно?! — изумилась Карина. 

— Не знаю, — с улыбкой пожал плечами он. — Либо ему нужен достойный противник для игр, и он выбрал меня. Либо… это месть. Впрочем, понятия не имею, чем я мог насолить Истинному Дракону, возможно, единственному оставшемуся в нашей Вселенной. А может, и то, и другое. Ведь игра в месть бывает крайне интересной. 

— Получается все еще хуже, чем раньше… — прошептала Карина. Но где-то на задворках сознания жила уверенность, что теперь, когда они с Рональдом снова вместе, все проблемы разрешимы. «Предсказательница и Одаренный телепат, — вдруг всплыл в голове голос Рон’Альда из прошлого. — Мы могли бы даже выйти из системы, хранить миры на свое усмотрение, даже основать новую династию…» Да, тогда было легче, она тоже была Древней со всеми их возможностями. Но и сейчас вместе они могут многое. 

— Мы сыграем эту партию, — улыбнулся Рональд. — А пока тебе нужно отдохнуть…

— Подожди! — Карина попробовала рассмеяться. — Я все равно не усну, пока не узнаю самое интересное! Как тебе удалось выбраться из Розового Замка и снова ходить по мирам? Ведь ты пришел на Землю по мирам, а с зельем уалеолеа в крови это невозможно… 

— Знаешь, — с лукавым блеском в глазах ответил он, — по большей части меня там просто не было. Я перестроил следящую технику так, чтобы казалось, что я нахожусь в Замке. А сам пытался выследить этого дракона и геар. Заодно довел до ума несколько проектов, которые нужно было завершить, прежде чем все начнется. Понимаешь, Карина, это зелье на меня не действует. Я проверял задолго до выходки Б’Райтона. Когда-то, когда я бежал из плена геар, мне удалось преодолеть воздействие их техники, блокирующей способность перемещаться в другие миры… И с тех пор ничто подобное не действует на меня долго. Конечно, потребовалось десять дней, чтобы деактивировать зелье, но потом я был совершенно свободен… 

— То есть ты в любой момент мог выйти из Замка? — изумилась Карина. — Но почему тогда ты не пришел к Брайтону и не объяснил все? И… ты ведь мог забрать  меня… Рассказать все мне. 

Карина подумала, что должна быть обижена на него. Она так страдала, а он, оказывается, в любой момент мог прийти к ней! Но в душе не было обиды. Карина, осознавшая себя как Ки’Айли, верила, что ее антео действовал с наименьшими потерями для Вселенной и лично для нее. Если он поступил так, а не иначе, значит, на то были важные причины. 

— А ты бы поверила мне? — грустно усмехнулся он. 

Карина покачала головой. 

— Ты бы мне не поверила. На тот момент ты все сочла обманом, следовала своему разуму, который твердил о непреложных фактах. Твое доверие ко мне было подорвано полностью. Я мог лишь внушить тебе насильно то, что мне заблагорассудится. А этого мне не нужно. Но даже не это основная причина, почему я не проявился и не пришел за тобой… Тут сложнее. Причин несколько. Ты помнишь, что Истинные Драконы — сильнейшие телепаты во Вселенной? Проявись я, расскажи правду любому из вас, и мне оставалось бы только спрятать вас в самых отдаленных уголках, в надежде, что он не найдет и не прочитает ваши мысли. Или установить такую защиту на ваш разум, которая сразу вызовет подозрения. Поэтому нет. Сколько можно, я должен был оставаться в тени, как остается в тени он сам. Что касается лично тебя… Чем дальше ты была от меня — тем лучше. Ведь ты первый кандидат, на кого он мог бросить взгляд. И та, через кого можно воздействовать на меня. Не исключено, что он еще попытается это сделать… Поэтому для твоей же безопасности ты должна была быть как можно дальше от меня, желательно — ненавидеть меня и не желать обо мне знать. А еще… Я всегда хотел, чтобы ты вспомнила себя... Но не мог насильно вернуть воспоминания, это слишком опасно для разума. К тому же… я еще кое-чего опасался… — он бросил на Карину еще один внимательный взгляд, словно хотел понять, осознает ли она, о чем он говорит. 

— Боялся, что Одобренный брак опять заработает? — спросила Карина. 

— Да… Ведь нет полной гарантии, что гибель тела полностью избавляет от этого… —  он усмехнулся, —  проклятья. Особенно, если вызывать воспоминания искусственно. Они захлестнули бы тебя, ты потеряла бы себя между двух личностей — прежней и нынешней. Ведь это душа, истинная личность, — бессмертна и неизменна. А просто личность — вещь одноразовая, связанная с телом, местом и временем рождения, воспитанием и тому подобным. А вся боль и проблемы Одобренного брака тоже могли захлестнуть нас. Нужно было, чтобы ты вспомнила себя сама, сама прошла путь к этому. И… прости… я хорошо изучил твой разум. Знал, что для этого ты должна дойти до края и оказаться перед тем же, через что прошла, будучи Древней. Так и произошло…

— Я не сержусь на тебя, — со слабой улыбкой ответила Карина. Силы совсем заканчивались и, несмотря на все любопытство, ей хотелось отключиться, снова на время уйти в забытье. — Это небольшая цена за то, чтобы снова быть твоей Ки’Айли. 

— Антеоли… — тихо сказал Рональд, встал и невесомо коснулся ее губ губами, провел рукой по волосам. — Моя антеоли. 

— Кого же ты любишь, Рональд Эль, — лукаво спросила Карина, когда он отстранился. — Ки’Айли из Рода Энио или Карину с Земли? 

— Я люблю тебя, — ответил он и снова устроился в кресле. — С любым цветом волос и глаз. Твою истинную личность. Сейчас спи, тебе еще долго восстанавливаться… 

— Подожди! — кое-что пришло Карине в голову и внезапно стало весело. — Слушай, раз ты перелил мне свою кровь… Я не начну теперь бегать по мирам и гнуть пальцами подковы? 

— С чего ты взяла? — Рональд удивленно приподнял брови. 

— Ну… Знаешь, у нас на Земле были легенды про вампиров… 

—Кровососущие, которых любят превращать в романтических героев женской литературы? — улыбнулся Рональд. — Они и верно живут в некоторых мирах. Только я не вижу никаких причин для их воспевания. Неприятные существа. 

— Так вот, обычно, чтобы стать вампиром, нужно было выпить вампирской крови… Ну и умереть. Со мной произошло нечто подобное… 

Рональд рассмеялся. 

— Нет, Карина, думаю, до этого не дойдет. Ты не будешь бегать по мирам и гнуть пальцами подковы. Но некоторые, как ты это называешь «спецэффекты» — с учетом того, что, по сути, ты и так Древняя — могут быть. Потом, когда восстановишься. 

— Интересно! — улыбнулась Карина из последних сил. — А куда мы сейчас? 

— Домой, Карина. 

— На Тайвань? . 

— Нет, ко мне домой. На Коралию, в Белый Замок, — улыбнулся он. —Все, спи, антеоли… 

И падая в черный бархатный космос Карина поняла, что он погружает ее в спокойный сон. На этот раз не спрашивая разрешения.. 

***

Рон’Альд погрузил Карину в сон, который и так к ней подкрадывался. А она все не хотела сдаться, любопытная, неугомонная, не желала оторваться от любимого даже на краткое время... И он не желал. Но ей нужен отдых. Да и ему на самом деле, чувствовал он себя далеко не бодро. А задач в ближайшее время очень много... Ведь ставки сделаны. 

«Интересное ощущение», — подумал Рон’Альд. Этот загадочный игрок давно вел с ним игру, и полем битвы была вся Вселенная. Но все это была лишь подготовка — мелкие шаги, редкие удары исподтишка. Теперь же он решил сыграть по-крупному, поставив Вселенную на кон. 

Рон’Альд усмехнулся. Всегда знал, что так будет, готовился. И будь он один на один с неизвестным — ощущал бы лишь приятный азарт. Но он не один. Вспомнившая себя Ки’Айли стала важной фигурой. Причем не только как его возлюбленная — его слабое место, его уязвимость, удобный заложник… Но и как потенциальная Предсказательница. 

...Ки’Айли чуть не сошла с ума и не умерла от истощения, предсказывая будущее во время первой войны с геар. А ведь она была Древней. Карина несла в себе те же способности, но обладала лишь слабым и хрупким человеческим телом. И это тревожило ничуть не меньше. 

Хотелось прижать ее к себе и унести в самый отдаленный уголок, спрятать, уберечь от всего, что надвигалось... Слишком хрупкий у нее сосуд для тех задач, что она сама себе, наверняка, поставит. Да и сама она измучена душевной болью, переживаниями... К тому же помнить две свои жизни — значит почти жить двумя жизнями. 

Рон’Альд легонько коснулся рукой ее губ, щеки. Потом решительно отвернулся, пошел к пульту связи и устроился в кресле перед ним. 

Впервые за много сотен лет он позвонил брату. 

Лицо Б’Райтона в визуализационном тумане было растерянным, даже испуганным.

— Рон’Альд... ты... — словно не веря своим глазам, произнес он. 

— Приветствую, брат, — уголком губ улыбнулся ему Рон’Альд. 

— Где ты, что с тобой? — спросил Б’Райтон, видимо, от него не укрылся измученный вид Рон’Альда. И, кажется, по лицу пробежала волна искреннего беспокойства.  — Ты можешь прибыть на Коралию? Была атака... Вероятно, будут еще. 

— Я знаю, — Рон’Альд поднял руку останавливающим жестом. — Я связался с таи-ваннцами. Насколько я знаю, враг потрепал вам нервы и исчез. Новые земляне у вас? 

— Да, по их просьбе таи-ваннцы согласились доставить их на Коралию. Сейчас с ними беседуют наши земляне во главе с Игорем. Очень хотят увидеть Карину, считают, что обязаны ей жизнью. Ты успел ее вытащить? 

— Да, — усмехнулся Рональд. — В последний момент. Но, сам понимаешь, уровень бюзонной радиации там зашкаливает, она получила смертельную дозу. 

— Но она жива? ...Как тебе удалось, брат? 

— Заменил почти всю ее кровь на свою, — ответил Рон’Альд с усмешкой. — Сильно рисковал, но другого выхода не было. 

— Как ты себя чувствуешь? — в лице Б’Райтона снова появилась искренняя озабоченность. — Мне выслать помощь? 

— Нет, — Рон’Альд с полуулыбкой покачал головой. — Мы будем через полчаса. Пусть для Карины приготовят... — он перечислил несколько сильнодействующих препаратов, которых просто не было в медотсеке Карининого корабля. Секунду подумал и перечислил еще несколько названий. — А это для меня, — усмехнулся он, вспомнив, что последний раз принимал поддерживающие препараты около четырех сотен коралийских лет назад. — И, Б’Райтон, распорядись, чтобы для были готовымои апартаменты в Белом Замке. Насколько я знаю, они пустуют. 

Место, где они когда-то жили с Ки’Айли. 

— Все будет сделано, — ответил Б’Райтон. Потом вдруг опустил глаза и поднял их снова —  полные доверия, округлившиеся, как в детстве. — Жду тебя, брат, — сказал он, и Рон’Альду вспомнился мечтательный искренний мальчишка, который всегда полагался на старшего брата. — ...И... прости меня... нас, Рон’Альд. 

— Извинения приняты. К тому же у вас был повод, — ответил Рон’Альд спокойно и выключил связь. 

Он задал маршрут кораблю, вернулся в медотсек, отключил капельницу. И на четверть часа до прыжка через подпространство расслабился в кресле. Сейчас он не смотрел на нее. Запрокинул голову, закрыл глаза, позволил тьме сомкнутых век встать перед ним спокойной черной бездной. И слушал ее дыхание. 

Очень легкое, нежное, трогательно-живое. Самое дорогое ему. Удивительно, когда давно погибшее существо опять дышит. И ему до сих пор не до конца верилось в это. 

***

Асториан  не могла разглядеть детали. Когда смотришь свое будущее, оно расплывается, выглядит загадочным, дает скорее намеки, чем четкие ответы. 

Но одно она разглядела точно. Сегодняшний визит к отцу навсегда изменит ее жизнь. Перевернет с ног на голову... И эти изменения будут в радость. Но самое потрясающее, что заливало душу солнцем, было стойкое ощущение: эти изменения коснутся не только ее, но и всю Вселенную. Как круги по воде, они разбегутся вширь и изменят все. 

Что — все? А вот это уже оставалось за кадром. 

Острое, тонкое чувствование будущего, свойственное принцессе уалеолеа, не подвело. С ослепительной радостью слушала она слова отца, что она единственная наследница. Нет, не право наследования интересовало ее. Другое, то, что он сказал дальше — ей нужно набраться опыта, стать настоящим Наблюдателем. А это означало: служение. И свободу. 

— Поэтому, Асториан, я дам тебе задание... Такое же, как даю любому из своих Наблюдателей. У тебя появится собственный проект. И если справишься, со временем сможешь брать себе и другие. 

— Какое, отец? — Асториан хотелось кинуться ему на шею, но она сдержалась. 

Правитель подошел к стене. В небольшой выемке струилась вода, Майрион заставил ее остановиться, и в ее прозрачности проступил образ планеты — коричневой с зеленым и голубым. Она медленно двигалась по широкой орбите вокруг двух спаренных желтых звезд. 

— Это другой мир? — уточнила Асториан. 

— Да, дочь моя, — улыбнулся Правитель. — Жители этой планеты не так давно вышли в космос... Техногенная цивилизация. Ты знаешь — космические корабли, эти железные штуковины... Много бетона, металла, говорящих машин. Думаю, знакомая тебе картина. 

— Неприятные миры и планеты, — улыбнулась Асториан. — Обычно они презирают магию... 

— Скорее забыли о ней, — усмехнулся Правитель. — Ты должна донести до них высшие законы. И следить за их исполнением. Помнишь свод законов для космических рас? 

— Разумеется, отец. С самого детства. Начиная от «не начинать войну без разумной причины» до запрета уничтожать другие расы и планеты полностью. 

— Хорошо... — Правитель задумчиво посмотрел на нее и показал путь на эту планету... — Самое сложное — заставить их услышать тебя. Но все же ты моя дочь и должна справиться... И есть еще небольшая сложность, Асториан... К этой планете нет дороги по мирам. Последний отрезок пути тебе придется преодолеть прямо в открытом космосе. Чтобы лететь в нем... понадобится дракон... Асториан, посмотри, вот здесь мир, где их много. Найди дракона — Настоящего, разумеется. Договорись. Неприятные твари, но никто лучше них не летает в открытом космосе... И порой они помогают Наблюдателям. Думаю, ты сможешь договориться. 

Асториан тоже считала, что огромные ящеры, по игре судьбы наделенные разумом, а некоторые даже второй ипостасью, — грубые, агрессивные существа. К тому же хитрые и самоуверенные. Сама она ни разу не встречала дракона. Но все уалеолеа придерживались о них именно такого мнения, а у Асториан не было причин не доверять ему. 

Пусть так, но полететь на драконе... в открытом космосе — это так интересно! Выполнить задание, начать свой первый самостоятельный проект. 

Она не выдержала, подошла и крепко обняла отца за шею, благодаря за перемену своей судьбы и за веру в ее силы. 

____________________

Нейродегенеративные заблевания — группа в основном медленно прогрессирующих, наследственных или приобретённых заболеваний нервной системы. Общим для этих заболеваний является прогрессирующая гибель нервных клеток, ведущая к различным неврологическим симптомам

Необъятная выжженная пустыня из черных камней и уступчатых невысоких скал простиралась до горизонта. Два часа Асториан пыталась найти здесь Настоящего дракона. По словам отца, тут их было видимо-невидимо, и многие из них легко шли на контакт. 

Но она так никого и не встретила, лишь черные птицы время от времени вспархивали прямо из-под ног и со щемящим душу визгом поднимались в небо. 

«Вот ведь местечко выбрали себе эти твари, — подумалось ей. — Ящеры они ящеры и есть. Пустыня, камни, никакой тебе воды, растительности и благодати. Что в этом может нравиться?»

В тот момент, когда терпение начало заканчиваться, она споткнулась. Нога сделала шаг вперед, чтобы устоять. А в следующее мгновение взгляд выхватил то, обо что споткнулась. Нечто очень жесткое и твердое. Как камень. Но камнем оно не было. Это был самый кончик длинного хвоста, усеянного острыми шипами и почти незаметного на фоне черных камней. 

 Сердце забилось чаще, слишком неожиданной оказалась встреча. Странно, что она его не заметила. Наверное, он применяет магию невидимости. 

Она пробежала взглядом по хвосту и уперлась в мощное тело... Видя, что дракон не шевелится, Асториан отступила назад, чтобы лучше его разглядеть. 

Огромный. Ни в каких видениях Асториан не могла представить себе, что они такие большие. Одна лишь голова с закрытыми глазами, покоящаяся на передних лапах, была в рост принцессы. Затылок венчали три длинных рога, а мощная шея с гребнем зубцов переходила в сильное тело, где под глянцевой иссиня-черной чешуей бугрились мускулы. Крылья — казалось, если дракон раскроет их, то они заслонят собой все небо — были красиво сложены по бокам, перепончатые, с острыми изломами. 

На пару мгновений у Асториан захватило дух. Ящер вызывал противоречивые чувства. Она не могла не признать, что он красив... В его теле ощущалась невероятная мощь. И в то же время оно выглядело стремительным, резким, ловким, по-своему изящным. Красивым, как может быть красива грозовая молния в наливающемся бурей небе. 

...Удивительно, но морда дракона казалась не такой, как она представляла. В ней читалась не тупая сила и грубость. В ней была острая, резкая красота, и... мудрость что ли. 

И в то же время он был опасным. Одного взгляда хватило, чтобы понять – никого опаснее она в жизни не встречала. 

Асториан глубоко вздохнула. Вот оно, первое испытание. Ей нужно не просто заговорить с драконом. Ей нужно с ним договориться. 

Обращаться к ним нужно мысленно, вспомнилось ей. Она поправила меч за спиной, еще раз вздохнула, подумав, знает ли дракон о ее присутствии — может быть, только притворяется спящим... И обошла огромное тело так, чтобы оказаться рядом с  мордой. 

Из гигантских ноздрей вырывался горячий воздух, ее чуть не снесло с ног. Асториан отошла немного сторону и подумала, что сейчас глаза откроются, и ей придется говорить с драконом... С одним из тех, кого уалеолеа немного презирали. А может быть, боялись? — пронеслось у нее в голове. 

«Что ты хочешь, бессмертная девочка?» — вдруг прогремел в голове глубокий, красивый голос. Низкий, вибрирующий, он пробежал по каждой жилке, проник везде — от разума до кончиков пальцев. Дракон открыл веки, и прямо на Асториан посмотрел большой — размером с ее голову — темно-янтарный глаз со зрачком в форме песочных часов. 

От неожиданности Асториан отступила, правая нога скользнула куда-то в пустоту, и она с размаху упала назад. Самым позорным образом. 

Стало стыдно, одновременно со злостью на саму себя. Драконы — сильные менталисты, вспомнилось ей, всегда держи ухо востро, а то загипнотизируют, внушат что угодно. 

Она быстро применила защиту от внушения, оплела свой разум тонкой сетью магических нитей. И поднялась на ноги. 

«Приветствую тебя, дракон! — тщательно демонстрируя вежливость, произнесла она мысленно. — Прости, что разбудила! Ты ведь Настоящий дракон?» 

Дракон потянулся, и черная галька разлетелась вокруг, заставляя Асториан еще отступить. Повернул голову в сторону принцессы. В разуме, еще не отошедшем от бархатистых раскатов его голоса, раздался смех: 

«Более Настоящего не придумаешь! Может быть, тебе и имя назвать, уалеолеа?»

Асториан собралась. Больше всего хотелось показать презрение, наказать его за насмешку и непочтение к Наблюдателям. Но дракон ей нужен, сейчас не время для раздражения... 

«Я была бы признательна, — с улыбкой ответила она. — Меня зовут Асториан, и я действительно уалеолеа. Наблюдатель». 

Дракон усмехнулся:

«Разве ты не знаешь, что драконы не почитают Наблюдателей? И ни один Настоящий дракон не назовет свое имя первому встречному...» 

«Но ведь это ерунда, знание имени ничем не повредит дракону! — искренне удивилась Асториан. — К тому же вы иногда помогаете Наблюдателям...» 

«Верно, — Дракон снова опустил голову на камни, казалось, чтобы быть вровень с собеседницей. В мысленном голосе звучали лукавые нотки, а опасный глаз смотрел с... любопытством. —  Мы не почитаем Наблюдателей, лишь своих старших братьев, Хранителей Вселенной, Истинных Драконов. Но мы уважаем работу на благо всех миров, поэтому иногда идем вам навстречу». 

«Так ты поможешь мне?» — спросила Асториан. Дракон говорил с ней, как с несмышленышем, который пришел ему надоедать, но при этом вызывал любопытство и забавлял. Это отношение она ощущала всей кожей. И оно было неприятным, хотелось сохранить лицо, как-то поставить дракона на место. Но сейчас она зависела от него. Следует задвинуть гордость в глубь души, выдержать. Не уронить свое достоинство, но и не вспылить. 

«Как я могу ответить, если ты не говоришь, что тебе нужно?» —  мысленно сказал дракон, и новая волна насмешки, смешанной с любопытством, вырвалась из янтарного огня его глаз. Асториан показалось, что это не драконий взгляд мазнул по ней, а небольшая молния ударила, заставила искры растечься по телу и душе. 

«А свой разум ты опутала голубой сетью, так что, если я прочитаю твои мысли, то ты останешься глупенькой навсегда», — теперь в голосе дракона звучали поучительные нотки. 

Асториан дернулась, чтобы метнуть молнию... «Посмотрим, как ты заговоришь, столкнувшись с магией уалеолеа!» 

...Но в последний момент остановила себя, сжав ладонь в кулак. И ничего не сделала. 

«Хитрые, умные твари. Манипуляторы. Менталисты. Этот дракон ищет лазейку, чтобы овладеть твоим разумом. Соберись. Не поддавайся. Сейчас не время для гнева. Все потом, когда дело будет сделано. Ты накажешь дракона. И никогда больше не станешь иметь с ними ничего общего».

Дракон смотрел на нее, тяжело дышавшую, сжимавшую кулаки, пытавшуюся унять гордость. И в огненном янтарном море читался неприкрытый интерес, он словно изучал ее. 

«Я покажу тебе, что мне нужно сделать, — спокойно ответила Асториан, выдохнув гнев. — Вы ведь менталисты, ты хорошо поймешь. И буду признательна за помощь»... 

«Что ж, думаю, не случится ничего страшного, если эта планета будет жить по вашим законам», — с усмешкой сказал дракон в ответ на картинку, что Асториан нарисовала у себя в голове: далекая планета, раса четырехруких людей, населяющая ее, и она, Асториан, доносит до них «высшие законы». 

«Залезай, Наблюдатель!» 

«Что?!» — удивилась Асториан. Дракон согласен, он поможет ей? И даже не попросит ничего взамен? Она посмотрела в янтарный глаз, а дракон вытянул переднюю лапу, так, чтобы ей было удобнее подняться. От его движения новая волна черной пыли взметнулась вверх, заставляя на время зажмуриться. 

«Спасибо...» — ответила она, боясь спугнуть его согласие. Залезла на лапу, дракон приподнял ее, чтобы было легче забраться, и полезла к основанию шеи. Вроде сесть нужно там, можно даже держаться за шейный гребень... Черная с синим отливом чешуя оказалась мягче, чем она думала. Скорее пластичной, чем жесткой роговой оболочкой. И горячей, словно она коснулась земли возле жерла вулкана. 

«Согни ноги в коленях, будет удобнее, — сказал дракон, когда она оказалась наверху, даже выше, чем предполагала с земли. — И держись, уалеолеа, ты ведь еще не летала!» 

Асториан взялась руками за ближайший выступ шейного гребня, уперлась ногами по бокам от себя, и темная тень скрыла жаркое солнце — дракон расправил крылья. С мощным потоком воздуха земля пошла вниз. 

Стаи визгливых птиц взлетели из-под камней и заорали, их спугнул дракон, а черные скалы начали удаляться. Ветер ударил в лицо, и первый ярус невидимых с земли облаков окружил их. 

Сердце вдруг охватил восторг. Какими бы ни были эти драконы, подумалось Асториан, их полет прекрасен! Пронзительный ветер холодил кожу, развевал волосы, а ноги крепко упирались в горячую кожу дракона. 

«Сейчас я буду менять миры, — мысленно напомнила она молчащему дракону. — Потом мы выйдем в космос и, и тогда придет твой черед». 

«Я знаю, — с улыбкой ответил глубокий голос у нее в голове. И дракон добавил, словно доверительно: — Как ты думаешь, почему еще мои собратья, Настоящие драконы, идут вам навстречу и даже не просят награды? Каждый Настоящий дракон хотел бы быть Истинным. А с вами, уалеолеа, мы можем, подобно им, побывать в других мирах. 

«Так значит, у тебя есть свой интерес!» — рассмеялась Асториан. Раздражение на дракона исчезло, она чувствовала к нему благодарность. И ощущала себя все более непринужденно.

***

Темнота космоса завораживала. Асториан нечасто попадала сюда, но никогда еще он не казался столь пронзительным. Сейчас же верхом на драконе она вдруг ощутила себя частичкой этого космоса, важной, но крошечной, единой с ним, органично ему принадлежащей. 

Коричневая планета с опоясывающими ее голубыми и зелеными лентами приближалась в полном безмолвии. Далекие звезды мерцали в темноте. Только два солнца этой системы горели ярко и ослепляли, если повернуться в их сторону. 

— Нам туда, — напомнила Асториан, и дракон неведомым ей образом понес ее к планете. Несколько раз пришлось облететь пару астероидов, преодолеть гравитацию малых планет, раскиданных тут и там, но вскоре коричневый шар стал виден как на ладони. 

Внезапно возле него показалось несколько серо-голубых конструкций овальной формы, их называли космическими кораблями. Алые с желтым всполохи прорезали космическую гладь. И в то же мгновение целая армада вытянутых кораблей выплыла вслед за ними, окружая шарик планеты. Всполохи стали постоянными, так что зарябило в глазах. Беззвучные взрывы разносили одни корабли на части, другие лавировали, облетали их и наносили новые удары. Асториан сообразила, что овальные сражались с вытянутыми, заставляя мирный космос превратиться в полигон смерти. 

— О Господи! Они еще даже не знают законов, а уже развязали войну! — ужаснулась Асториан. Дракон замедлил ход.

— Как раз ничего возмутительного, — заметил дракон. — Всего лишь смена правящей верхушки. И у них хватило ума перенести боевые действия в космос, где они не повредят мирному населению 

— Откуда ты знаешь? 

— Прочитал их мысленный фон, — ответил дракон. —  А нам следует переждать, твое тело не устоит в этой бойне...

— Нет! Пройдем вот там, в стороне! — возразила Асториан. 

— Они могут заметить нас и напасть, — усмехнулся дракон и остановился, медленно паря в космическом просторе. А вспышки на отдалении стали непрерывными. Теперь казалось, что всю планету окружил кокон из алых брызг и серых обломков. — Я не полечу в это месиво. 

— Ты боишься, дракон? — усмехнулась Асториан. — Я поставлю магическую защиту.

— Хочешь рискнуть, уалеолеа? — вдруг рассмеялся дракон, и они устремились к планете. 

Когда они приблизились, пришлось уворачиваться от осколков, рядом с Асториан проплыла оторванная шестипалая рука, заставив поежиться в и без того убийственном космическом холоде. 

Неожиданно всполохи стали реже, около десяти кораблей сделали круг и выстроились в линию. Три из них неожиданно оторвались от своих и направились к дракону. 

— А теперь они хотят атаковать внешнего врага — нас, — спокойно, с легкой насмешкой сказал дракон. — Меняй мир, Асториан! — он впервые назвал ее по имени. 

— Нет, мы примем бой, победим и ... — Асториан не успела договорить, как полоса желтого пламени прошла вдоль правого бока дракона. Дракон рванул влево, их лишь задело горячей волной. 

— Меняй мир! — повторил дракон. 

— Нет! 

Она сконцентрировалась,  накрыла себя и дракона «щитом силы» — невидимым куполом, который защищал от обломков, снарядов и огня. Но еще три выстрела из приближающих кораблей — теперь все десять двигались в их сторону — словно взбили космическую гладь, и их откинуло далеко назад. В то же мгновение дракон напрягся... Из его пасти вылетел поток бордового пламени. И одного корабля не стало... Но еще одна десятка отделилась от армады, окружившей планету, и направилась к ним. 

— Меняй мир, их слишком много! — сказал дракон. — Я не могу сражаться в полную силу с малюткой на шее! 

«Нет, неудачи не будет, я смогу», — подумала Асториан. Глупо, безрассудно, но именно так порой добиваются успеха. Она простерла руку и, создав небольшой голубой шар, отправила его навстречу кораблям. Вложила в него больше магии, шар вырос, разлетелся на тысячи серебристых нитей, и два судна замедлили движение с выведенными из строя двигателями. 

Но другие корабли двигались слишком быстро, в считанные мгновения семнадцать из них окружили дракона. Со всех сторон посыпались удары. «Щит» держал, но Асториан ощущала, что тратит на него слишком много сил, долго им не выстоять. 

— Меняй мир! — в который раз повторил дракон. Его мысленный голос оставался спокойным, но в нем прозвучала легкая злость. 

— Не сейчас, еще есть шансы! — ответила Асториан. — Я успею, если станет совсем жарко! Это ведь очень легко, дракон! 

Их снова отбросило в сторону, и они почти столкнулись с одним из кораблей. 

— Глупая упрямая девочка! — вдруг раздался смех дракона. — Что ж... Не думаю, что тебе время умирать. 

И вдруг все изменилось. Корабли исчезли. 

Они летели в бескрайнем голубом небе среди белых облаков. Но и эта картинка тут же поменялась. Теперь дракон скользил в воде, и Асториан судорожно сжала руками шейный гребень, чтобы ее не снесло потоком. А дальше миры менялись так часто, что ей только и оставалось держаться. 

Так продолжалось около двух минут. Мелькали ландшафты, сменялись пейзажи вокруг... Несколько раз снова был открытый космос. 

А дракон все менял и менял миры. 

Истинный дракон. 

Растерянность и досада сменились яростью. Он провел ее, как ребенка, унизил своим обманом... Поиграл с ней, прикидываясь Настоящим драконом. Обидно. Стыдно. 

...И все это происходит с ней, принцессой уалеолеа... Это она сжимает руками гребень на необъятной драконьей шее, чтобы не свалиться. И не может ничего поделать, когда огромный Истинный дракон тащит ее по мирам неизвестно куда. 

Вдруг одна из картинок застыла перед взглядом. Они оказались в полутемном гроте. Снизу лился синий свет, и к этому свету дракон медленно опустился. 

«Драконье логово», — подумала Асториан. 

— Слезай, — спокойно сказал дракон. — Здесь мы можем поговорить. 

И тряхнул шеей, словно хотел сбросить ее. 

Асториан ловко скатилась по его лапе, вскочила на ноги и подалась вперед в стойке боевого мага. 

***

— Ну, в общем, здесь все совсем неплохо, что на Коралии, что на Тайвани, — убеждал Дух троих новых спасенных землян. — Война вот назревает, это не здорово... Но мне кажется, если Рональд с Брайтоном помирятся, то спать можно спокойно! Да и сам я готов этих черных тварей душить голыми руками! 

Впрочем, трое землян, вытащенных из подземного бункера, воспринимали все новости намного легче, чем пятеро друзей год назад. Они не видели гибели родной планеты, страшная новость не свалилась на них подобно камню на голову. Много месяцев они провели под землей, убежденные, что на поверхности разыгралась ядерная война или гигантский солнечный протуберанец убил все живое на Земле. За это время они привыкли к мысли, что, возможно, последние из землян — они сами. Свыклись со смертью всех близких и всего знакомого мира. А выбираясь из бункера, мало надеялись выжить. Боролись, пытались, но почти не рассчитывали. Готовились стать последними в постапокалиптической выжженной пустыне. 

Поэтому неожиданное спасение, перспектива не просто остаться в живых, а оказаться в нормальных хороших условиях, и уж тем более встреча с соотечественниками, — были как манна небесная. О том, что случилось, им рассказали такие же земляне, да еще и русские, говорящие на одном с ними языке, они сумели объяснить все в рамках родного менталитета... И трое новоприбывших чувствовали себя неплохо, лишь иногда удивленно крутили головами, еще не до конца веря в происходящее. 

Самого старшего, двадцатишестилетнего, звали Кириллом. Он же был самым высоким, тренированным и мускулистым из троицы. Светлые волосы отросли до плеч, лицо наполовину пряталось в бороде, но в нем угадывались открытые приятные черты. Программист по образованию, он всю жизнь увлекался сначала спелеологией, а потом стал подземным сталкером. Пробраться в бункер под московским метро было его мечтой с детства. Кто знал, что именно осуществление мечты спасет ему жизнь... 

Двое других — парень и девушка были младше всего на год. Сергей — среднего роста, темноволосый и коренастый, нынче, после бункера — тоже обладатель бороды и усов. На его лице выделялись высокие, объемные скулы. Брови чуть нависали над глазами, но придавали ему скорее вдумчивость, чем мрачность. Такой же технарь по образованию, как и его друг, в последние годы Сергей занимался любимым делом. Он стал тренером по горным лыжам. А на досуге спускался с Кириллом в шахты и пещеры... 

Девушка Маша, по профессии менеджер туристической фирмы, была их подругой по спелеологии и сталкерству. Кирилл, подбирая спутников для рискованного и противозаконного спуска в бункер, пригласил ее как опытного товарища. А оказалось, что это было приглашение спасти собственную жизнь... Наверное, год назад, до спуска под землю, Маша была загорелой, и это смотрелось красиво со светлыми, вьющимися волосами. Но сейчас ее лицо казалось смуглым, но очень бледным. У парней была такая же бледность, но она пряталась под бородой. Фигура у нее была спортивная, с упругими налитыми формами. 

Да, ребята чувствовали себя очень неплохо... Но даже оптимистичный Дух понимал, что им предстоит долгий период адаптации и психологической реабилитации. Год под землей, почти в полном убеждении, что никого больше не осталось, не мог пройти бесследно. И если присмотреться, в шевелюре каждого из них можно было найти седые волосы...

Дух подумал, что, наверное, на самом деле этим ребятам досталось куда больше. Целый год жить в страхе и неизвестности, «божьего света не видя», что называется... Брр... Врагу такого не пожелаешь. У них с друзьями год назад все было, по крайней  мере, быстро... 

Когда Дух, Андрей и Анька с Ванькой собрались на Коралии (их вызвал Мередит с новостью о «голосе жизни» и безумной выходке Карины), троих спасенных как раз везли с Земли. И одновременно пришла весть: о Карине ничего не известно, предположительно (только предположительно) ее спас Рональд. А дальше они куда-то подевались. И тогда же земляне узнали, что Рональд невиновен, Землю уничтожили геар. А теперь старый враг атаковал Союз... 

Но битва, по слухам, быстро закончилась. Сбив несколько союзных кораблей, показав свою силу, враг исчез. И когда Артур с тремя спасенными прибыли на Коралию, лететь воевать было уже поздно. 

Поэтому Артур сидел тут же, с землянами. И вместе с ними ждал вестей о Карине. Порой, не смущаясь никого, утыкался головой в руки, массировал переносицу... Здесь были те, кто так же переживал за нее — друзья, и трое ребят, что считали себя ее должниками. Для них, девушка, правильно догадавшаяся про бункер, бросившая все и, рискуя жизнью, полетевшая спасать их, стала почти небожителем. Не соверши она этот безумный поступок, и никто бы не пошевелился вовремя, их бы не спасли. 

И почти таким же небожителем стал для них Артур. Все трое — особенно девушка Маша — смотрели на него с благодарностью и восторгом. Ведь он в буквальном смысле на себе вытащил каждого из них из-под земли. Они даже попросились с ним на Коралию, хоть сначала было предложено лететь на Таи-Ванно... Все же к людям лучше, чем к непривычным гуманоидам. Да и Артур с Коралии. 

На самом деле все нервничали, отвлекались на объяснения спасенным, старались показать им оптимизм... Но время от времени кто-то из землян или Артур посматривали на инфоблок в ожидании вестей о Карине. Впрочем, кто сказал, что Рональд сообщит о ней на Коралию?!.. Может быть, теперь им не видать Карины как своих ушей — теперь, после содержания Рональда под стражей и прочего. 

Артур встал и прошелся из угла в угол, уже никак не скрывая волнения.

— Я эту дуру бестолковую сам прибью, — в очередной раз заявил Карасев. Все его фразы по поводу Карининого поступка носили примерно такой характер. Но он тут же смотрел на спасенных, извинялся и подчеркивал, что «выражается образно»... 

И тут просигналил инфоблок у Артура. 

— Они летят на Коралию, — сказал он и пошел к выходу. — Она жива. С ним.

Встречать отправились все, включая троих спасенных, отданных под заботу соотечественников. 

***

В тот момент, когда кушетка на силовой подушке с Кариной выехала из корабля, а рядом стоял Рон’Альд, Ар’Тур понял, что изменился. Он чувствовал на себе пристальный взгляд отца, опасавшегося, что старший сын кинется на дядю с кулаками. Знал, что Б’Райтон боится именно этого. Но он сдержался. Не то, что бы старая ненависть не шевельнулась в нем. Шевельнулась. Но поворочавшись, улеглась и сменилась просто болью. И даже благодарностью. 

Этот Древний спас ее, Карину. Сделал то, что он, Ар’Тур, не смог. Это решало все. 

Прикрытая легким белым покрывалом, она лежала без чувств, черные волосы разметались по кушетке и казались от этого особенно черными. А в изможденном лице — покой. 

Душу залило странным светом... Ему было больно, что это произошло с ней. Он отдал бы все, чтобы она сейчас потянулась, открыла глаза, села, улыбнулась всем им — Б’Райтону, детям-Древним, землянам и нескольким таи-ваннцам, высыпавшим встречать. Больно от того, что в значительной мере его, Ар’Тура, поступки — если смотреть всю цепочку — привели к этому. Больно от того, что не он ее спас... 

Больно от того, что теперь она с ним. Бесповоротно, навсегда. 

С новым ударом боли ему вспомнилось, как однажды он думал, что убил ее. Что она умерла и лежит теперь сломанная, голая, бездыханная... Как не мог жить тогда. Нет, лучше так, пусть будет с Рон’Альдом. Только пусть будет жива. 

...Больно от того, что он, Ар’Тур, проиграл по всем статьям. Потерял любимую. А тот, кого он считал чудовищем, оказался манипулятором, игроком, но не убийцей. По сути, теперь его было даже не в чем упрекнуть, кроме выходки с похищением землян... 

Но одновременно словно солнце играло на каплях воды — она жива. 

На мгновение переведя взгляд на дядю, Ар’Тур заметил серый цвет лица, огромные синяки под глазами. Тот выглядел не как Древний, а как осунувшийся очень усталый человек, собирающий силы, чтобы добраться до вожделенного отдыха. Б’Райтон рассказал сыну, как именно Рон’Альд вытащил Карину с того света. И от этого тоже было горько... 

Он, Ар’Тур, тоже отдал бы свою кровь без остатка, до последней капли, чтобы она была жива. Но... он бы просто не успел, не догадался поступить именно так. Она умерла бы у него на руках. И тут не помог бы самый быстрый компьютер в мире — мозг Древних. Потому что здесь нужен опыт бесчисленных прожитых лет и пройденных ситуаций, опыт старой войны с геар, когда простые люди получали смертельную дозу бюзонной радиации, а Древние отчаянно пытались их спасти. И, Слава Богу, что рядом с ней оказался он, а не Ар’Тур. 

И еще, взглянув в осунувшееся лицо своего «врага», Ар’Тур понял одну вещь, которую не принимал раньше. Он, этот Древний, тоже любит Карину. Так же сильно, как он сам, а может быть, и сильнее. И это столь же бесповоротно, как то, что они с ней теперь вместе, пока ее смерть не разлучит их. Или пока весь этот мир не отправится под хвост геар... 

Хотелось кинуться к ней, обнять, прижать к себе, просить прощения, умолять очнуться, унести куда-нибудь, спрятать ото всех... Но он взял себя в руки. Он не в том положении, что ее друзья-земляне, облепившие кушетку и наперебой расспрашивающие  Рон’Альда о ее здоровье. А Дух, видимо, не нашел более подходящего времени, чтобы извиниться, и попросил у Рон’Альда прощения за то, что все они поверили в его виновность...

Ар’Тур лишь подошел поближе, чтобы заглянуть в бледное лицо с сомкнутыми веками. Какая же она спокойная, как ей сейчас, должно быть, хорошо, подумалось ему... 

— Она выживет? — сдерживая чувства, спросил он у Рон’Альда. Вот уж никогда не думал, что заговорит с ним первый... 

— Да, — кивнул дядя. — Придешь к ней, когда я разрешу. Сейчас ей нужен отдых. 

И снова Ар’Тур сдержал протест, родившийся от этих слов. 

Рон’Альд остановился перед Б’Райтоном. И Ар’Туру вдруг показалось, словно многие сотни лет, разделявшие братьев, пронеслись между ними — стремительно, мелькая картинками, ситуациями. И растаяли. 

Б’Райтон шагнул и обнял брата. Бесповоротно — поморщилась неприязнь внутри Ар’Тура. Теперь бесповоротно дядя — член их семьи. И только от него зависит, что случится с Союзом. Без его помощи им не устоять в этой войне. 

— Рад тебя видеть, брат, — Рон’Альд похлопал смуглой рукой по спине Б’Райтона.

— Все подготовлено, как ты распорядился, — сказал глава Союза. 

— Хорошо, — Рон’Альд встал у кушетки и направил ее к центральной лестнице. Ах да, он собирается жить в своих старых апартаментах. Там, где жил когда-то, будучи наследником Эл’Троуна, подумалось Ар’Туру. — Немедленно установить силовое поле вокруг всех союзных планет. Организовать патрулирующие группы у каждой из них. Таи-Ванно вам поможет. Мы окажем вам военную и техническую помощь, — добавил Рон’Альд и обернулся таи-ваннцам: — Кеурро, благодарю за все. 

Таи-ваннцы слегка поклонились своему Тарро. 

— С этого момента Таи-Ванно заключает с Союзом Мирных Планет и Коралией соглашение против общего врага. Приступайте к работе, — по-видимому, последнее относилось не только к таи-ваннцам, но и ко всем присутствующим. Б’Райтон кивнул. 

— Сейчас мне нужно отдохнуть, — закончил Рон’Альд и добавил с усмешкой: —  Я помню дорогу. 

У самых ступенек он остановил кушетку, откинул покрывало и бережно поднял Карину на руки. И так, с бесчувственной любимой на руках, поднялся в Белый Замок по центральной лестнице. 

Ар’Тур по-прежнему был готов отдать все, чтобы быть на его месте. Но знал, что теперь этого однозначно не будет. 

Неожиданно ему на плечо легла чья-то рука. Ар’Тур обернулся и встретился взглядом с зеленовато-карими глазами Маши. Ему показалось, или в ее лице сквозило понимание и сочувствие? 

— Она очень красивая... — сказала девушка. — Я даже не ожидала. Думала, такая отчаянная девушка... должна быть... ну... более подкачанная, крупная, что ли... Спортсменка, экстремалка. А она — нет. Надеюсь, с ней все будет хорошо. 

Ар’Тур кивнул. Вроде ничего утешающего не сказала, но на душе чуть-чуть посветлело от участия. Заметив, что он не собирается поддерживать беседу, Маша отошла. Краем уха Ар’Тур услышал, как она говорила Духу:

— А этот ваш Тарро такой... интересный мужч... Необыкновенный человек... Сразу всех построил. 

***

— Ты меня обманул! — казалось, серебристая молния сама сорвалась с ее рук и ударила в тело дракона. Огромный, он оказался неожиданно ловким — уклонился, одновременно поднявшись в воздух. Заложил широкий круг и опустился на большой уступ где-то наверху. 

— Я спас тебе жизнь! — прозвучал в голове его голос. 

— Сомневаюсь! — проучить дракона теперь стало делом чести. Слишком сильно она чувствовала себя униженной, и стереть это унижение могла только победа. 

Что ж... Асториан расставила ноги пошире — эта магия требовала хорошего сосредоточения — и кинула в него заклятие обездвиживания. Пусть посидит пару суток неподвижной статуей на своем уступе. Ему полезно. Дракон махнул хвостом, и внутренним взором она увидела, что ответная магия отбросила заклинание. Но как!? — изумилась она. Это заклинание совершенно незаметно... Если только. 

Ну конечно же! Она посмотрела на свою ауру. Голубая сеть, защищавшая от ментального вмешательства, висела ошметками и все больше таяла. Видимо, это не составляло проблемы для Истинного дракона. 

«Он читает мои мысли, — поняла Асториан. — Что бы я ни задумала, дракон поймет это раньше, чем сделаю, и сможет защититься». Что ж... Это сложно, не каждому уалеолела доступно! Но она-то принцесса, наследница сильнейшего магического рода! 

Глубоко вздохнув, она устремила взгляд в будущее, заставила себя перейти в особый режим. Теперь она будет видеть все следующие шаги, что совершит дракон в ближайшем будущем... 

Картинка в голове блеснула, как отсвет солнца на мече. Сейчас дракон спикирует вниз и накроет ее невидимым куполом, из которого она не сможет выйти... В тот момент, когда он расправил крылья, и заклинание уже летело в нее, она выставила руку и разбила его ответным потоком энергии. 

— Неплохо, принцесса! — рассмеялся дракон. 

Новая волна гнева поднялась в душе. Асториан достала меч, направила его на дракона и пропустила по нему поток чистой силы... Энергозатратно, но почти всегда получается. Не убьет, но обожжет, будь ты хоть трижды Истинным драконом! А он сейчас прочитает намерение в ее мыслях, увернется вправо — увидела она в будущем и резко перевела меч и вылетающий из него поток правее, чтобы застигнуть дракона там. 

Но дракон неожиданно метнулся влево... О Господи! Вот значит, как! Он прочитал в ее мыслях картинку будущего и изменил свое решение. Что ж.. А теперь он спланирует и попробует поймать ее своей драконьей лапой. Невозможно, невероятно, этого нельзя допустить! Что бы ни происходило, она не окажется в лапах дракона, пусть даже Истинного! 

А дракон  вдруг сделал еще один круг под куполом грота, словно сомневаясь... 

Асториан собралась и... ничего не стала делать. Будущее однозначно говорило, что дракон прочитает ее мысли, метнется влево, выпустит огонь, перекрывая ей пути к отступлению,  и неожиданно поймает ее. Нужно нечто непредсказуемое! 

Она резко сунула меч в ножны за спину, несколько раз прыгнула через голову, чтобы добраться до стены и взлетела вверх — туда, где над небольшой скалистой полочкой зияло отверстие маленькой пещерки. Вошла в него. Здесь он не достанет ее физически, а вот магическую битву продолжать можно и из укрытия... 

А теперь дракон дыхнет огнем в сторону, чтобы напугать ее, увидела она. Огромная черная тень пронеслась мимо нее, янтарный глаз сверкнул прямо рядом с входом в пещерку, в нем было... веселье что ли... что-то очень древнее, непонятное. И вместо огня на пещеру обрушился поток воды, мешающий выйти. Мощный водопад заструился прямо над аркой... 

И у Асториан внутри вдруг что-то изменилось, одновременно с гневом родился смех! 

Потому что, в конечном счете, это становится смешно! Что бы она ни собиралась сделать — он читает в ее мыслях. Что бы ни собирался сделать он — она видит это в будущем. Они ходят по кругу, будучи равными противниками. Ей не победить дракона, как ему не победить ее.

Но все же наказать ящера было нужно. Асториан развела струи руками, стараясь ни о чем не думать, соскользнула вниз и остановилась напротив приземлившегося дракона. «Вот так ты ничего не успеешь», — подумала она... И ударила в него заготовленным еще дома, на всякий случай, копьем льда — невидимым, вытянутым сгустком силы. Слышала, что это хорошо помогает против драконов, и взяла с собой, незаметно пристроив в ауре. 

Но копье не долетело до цели. Дракон взметнулся вверх, вспыхнул синий свет, и копье рассыпалось на множество красивых серебристых искр. «Гад!» — подумала Асториан и, уже не думая о стратегии, не глядя в будущее, не размышляя о том, читает ли он ее мысли, послала в него две огненные молнии. 

Дракон отбросил их мощным взрывом драконьей магии и вдруг исчез, рассыпался на миллионы черных пылинок. Они закружились вихрем, осели вниз, собираясь в фигуру с четкими контурами. 

Асториан моргнула. 

Перед ней стоял человек. Высокий, атлетически сложенный. С угольно-черными волосами и смуглой кожей. Со строгими, правильными чертами лица, в которых, однако, почти не было жесткости. Лишь усмешка как будто застыла в изломе бровей и уголках губ. С его лица смотрели янтарные, со зрачком в форме песочных часов, драконьи глаза. Одет он был в темно-синие брюки и такую же рубашку с острым, торчащим вверх воротником.

Асториан растерянно выдохнула и опустила руки. 

— Я больше не буду с тобой сражаться, принцесса, — спокойно сказал дракон и скрестил руки на груди. — Если хочешь — атакуй. 

Растерянность и обида накрыли целиком. Дракон снова насмехался над ней, видел ее слабые места. Одно дело бить магией в огромного ящера, черного, чешуйчатого, полного опасной силы и могущества... И совсем другое — в того, кто выглядит как человек. Его ведь можно и убить, подумалось ей. Еще никогда она не убивала кого-то невиновного. Лишь один раз, сражаясь с разбойниками, положила их всех. Но это после того, как они пытались изнасиловать трех девушек у нее на глазах. 

Впрочем, эта опасная упругая сила и могущество ощущались и в человеке. Вторая ипостась дракона тоже дышала ими. И от этого просто сносило... Воздух становился густым от его присутствия. Каким-то насыщенным и как будто... сладким. Таким, что хотелось дышать им. И находиться рядом с этим сильным и уверенным в себе существом. 

«Еще чего не хватало, — подумала Асториан. — Не исключено, что теперь он будет пытаться соблазнить меня... Говорят, драконы весьма любвеобильны и обладают особой мужской харизмой». 

— Ты обманул меня, — как можно спокойнее сказала Асториан. 

— Я спас тебе жизнь. Еще немного, и тебя достали бы, — совершенно спокойно ответил дракон. 

И тут что-то внутри нее сломалось. Слезы неудержимо начали проситься на глаза. От унижения, растерянности и от того, что она проиграла по всем статьям. И что не может больше гневаться на дракона. И от того, что в чем-то он, вероятно, прав... 

— За это — спасибо, если это правда, — сдерживая чувства, сказала она. Кажется, в непроницаемом драконьем лице мелькнуло что-то странное, похожее на... сочувствие? Нет, это уже совсем унизительно, подумалось ей. Не хватало только, чтобы дракон «пожалел бедную девочку». 

Она расправила плечи. 

Этого не будет. Она не убежит в другой мир рыдать, как ребенок. Она примет тяжелый момент без слез. С достоинством выйдет отсюда. Пусть дракон видит, что она не сдалась. 

А уже потом, много после сядет где-нибудь у водопада и поплачет. Так, чтобы за струящейся водой самой не слышать своих рыданий. 

Асториан закусила губы, тряхнула головой... Кажется, вот там выход из пещеры, оттуда струится призрачный свет. И не оглядываясь, но зная, что дракон неотрывно смотрит на нее, и, может быть, усмехается, пошла к выходу. 

***

Асториан прошла по темному проходу. Все силы уходили на то, чтоб держать себя в руках. Но впереди брезжил свет, и это успокаивало, даже как-то расслабляло. 

Она сделала шаг из темноты и обессилено присела на камень у выхода. Не выдержала. Предательские слезы полились из глаз. Сначала пыталась унять их, потом отпустила себя. Все равно бесполезно. И зарыдала, уткнувшись лицом в руки. 

Она все провалила. Не распознала дракона, позволила ему насмехаться над собой. Не смогла попасть на планету, то есть... провалила задание. Какой из нее теперь Наблюдатель! Теперь отец будет беречь ее пуще прежнего. И уже точно никогда ничего не поручит. 

Она подняла глаза и кивнула самой себе. Нужно попытаться еще раз. Только как туда добраться? И как она донесет высшие законы до этих агрессивных четырехруких, если они только и знают, что воевать? 

Грустно. Тупик. Провал. 

Неожиданно послышался легкий шум. Как и уалеолеа, вероятно, дракон мог двигаться совершенно бесшумно, но специально шаркал ногами по песку. Он вышел из тени и присел на камешек рядом. 

— Меня зовут Аргоах, — сказал он и протянул Асториан неизвестно откуда взявшийся белый кружевной платок — утереть слезы. — Я не хотел обижать тебя, принцесса. 

Асториан приняла платок и растерянно вытерла лицо. А что теперь? Опозориться сильнее, чем сегодня, она просто не могла. Терять-то нечего.

— Но ты обманул меня! — искренне сказала она, посмотрев на смуглое лицо. Аргоах удивленно приподнял одну бровь. 

— Но я не солгал тебе, — вполне доброжелательно сказал он. — К тому же ты тоже меня обманула. Не сказала, что ты принцесса бессмертных уалеолеа, — то ли усмехнулся, то ли улыбнулся он уголком губ. 

— Так какая разница? — удивилась Асториан. — Важно, что я уалеолеа, Наблюдатель. 

— А я дракон. И какая разница, какой? — вновь улыбнулся Аргоах. — Не думаю, что Истинного дракона можно считать «ненастоящим». 

Асториан не смогла сдержать улыбки. Да, действительно. И совершенно точно. Более «настоящих» драконов и не придумаешь. Прародители всех драконов, первая раса ящеров, от которых пошли так называемые Настоящие драконы — разумные магические существа, мощные менталисты, но утратившие способность перемещаться в другие миры. 

— А как ты узнал, что я принцесса? Прочитал в моих мыслях, когда разрушил мою ментальную защиту? — спросила она. Да, пожалуй, гнев на дракона ушел совсем. Осталось лишь мерзкое ощущение неравенства... Ощущение, что он разговаривает с ней, как с ребенком. Хочет — пригреет, похвалит, а хочет — будет насмехаться. 

— К тому моменту я уже догадался, — с полуулыбкой ответил дракон. — Во-первых, мы знаем, как зовут принцессу Наблюдателей. Во-вторых, я сразу понял, что ты абсолютно неопытна в своих наблюдательских делах. А это значит, что тебя впервые выпустили на волю, — он понимающе усмехнулся. — Значит, принцесса, либо знатная дама. И, наконец, только тот, кого с самого детства боготворили, может быть так обворожительно самоуверен. 

— Спасибо за сомнительный комплимент! — рассмеялась Асториан. — Но почему ты согласился помочь мне? Что-то я не слышала, чтобы Истинные драконы соглашались стать средством передвижения для Наблюдателей! 

— Это было забавно, поэтому я согласился, — искренне ответил Аргоах. — Я не хотел обидеть тебя. Если бы не стычка в космосе, я бы помог тебе, и ты так и не узнала бы, что я не совсем тот, за кого себя выдаю. 

— А знаешь, — Асториан решила бить «противника» его же оружием – откровенностью вкупе с проницательностью. Тем более что сама неплохо им владела... По крайней мере, думала, что владеет, пока не встретила этого дракона. — Мне кажется, ты хотел, чтобы твоя тайна раскрылась. И хотел продолжить общение со мной. 

— Зачем мне это может быть нужно? — дракон посмотрел на нее с уважением и легким удивлением. 

— Так тебе интереснее, — пожала плечами Асториан. — Развлекаешься, играешь. У тебя что, нет сейчас работы? 

— Есть, — усмехнулся дракон. — Причем важнее, чем обычно. Поэтому мне нужно много думать, прежде чем приступить к делу. Чем я и занимался, когда меня потревожила маленькая уалеолеа. 

— Давай, ты не будешь называться меня «малюткой», «маленькой» и прочее? — предложила Асториан. 

— Тебе не нравится? — удивился дракон, и Асториан опять почувствовала себя совсем крошечной рядом с мудрым и сильным существом... Нет, не существом — с мужчиной... Голова резко закружилась, казалось, сейчас она подастся вперед, чтобы прижаться к нему, ощутить твердое горячее тело. 

Асториан мотнула головой, чтобы отбросить наваждение. 

— Перестань, а?! — сказала она дракону. — Теперь ты хочешь соблазнить меня своей драконьей магией? Это тоже развлекает? 

Он рассмеялся, но ощущение не растаяло. Неужели у этого чувства другая природа, подумалось Асториан. Хотя нужно признаться, дракон во второй ипостаси был красив. Из тех, от кого у женщин подгибаются колени и учащается дыхание. Да и в первой тоже хорош — просто по-другому! 

— Если я соберусь соблазнить женщину, — ответил Аргоах, — то, думаю, обойдусь без магии. Скажи, Асториан, что ты собираешься делать дальше? 

— А ты не догадываешься? — усмехнулась она. — Как-нибудь правдой или не правдой проберусь на ту планету. Может быть, найду другого дракона... И постараюсь донести высшие законы. Хоть, если честно, понятия не имею, как именно это сделать... 

— А как бы ты это сделала, если бы не ваша привычка падать, как камень на голову, с ультиматумом о высшем порядке? — спросил дракон. 

Асториан улыбнулась:

— Я думала об этом. Я бы навела магический морок, приняла их облик. Пожила бы среди них, узнала традиции и верования. А потом явилась бы им в образе их божества с вестью о новых законах... 

— Очень хорошо, — доброжелательно и без всякой насмешки улыбнулся дракон. — Так и поступим. Мы пройдем по мирам — только на этот раз поведу я. У Истинных Драконов есть пути, не известные вам. Примем их облик, узнаем их верования и обычаи... А дальше явимся с небес, возвещая новый закон молодой космической расе! — он слегка усмехнулся, потом серьезно добавил. — Я помогу тебе. 

— Но... Вы же не любите Наблюдателей... Хочешь еще развлечься? 

— Допустим, — усмехнулся Аргоах. 

— Думаешь, меня это устраивает? 

— Принцесса, не отказывайся, когда Истинный Дракон предлагает тебе помощь! — со смехом сказал он. — Обещаю, развлечение будет обоюдным!

— Ладно, — на сердце вдруг стало легко, даже радостно. Пусть этот дракон жуткий насмешник, но если он взялся помогать — можно быть уверенной в успехе. Вместо грусти появилось чувство надежности, твердой, непоколебимой опоры. — Спасибо, Аргоах! Я принимаю твою помощь... 

Несколько мгновений они молчали. 

— И все же почему ...? — искоса глянув на него, спросила наконец Асториан. 

— Сколько тебе лет, принцесса? — спросил он в ответ. 

— Двести наших коралианских, — ответила она, подумав, что дракон явно пересек тысячелетний рубеж,  она для него и верно девочка... 

— А мне двадцать тысяч, — спокойно и серьезно сказал он. Асториан на мгновение задохнулась. Уалеолеа, достигшие такого возраста, обычно уходили в другую вселенную, чтобы развеять тоску, сменить ландшафты, обрести новый смысл жизни... А этот дракон все еще здесь и не выглядит таким уж тоскующим. К тому же накопление опыта у этих рас происходит по-другому, не как у бессмертных. Они мудреют иначе... — И за последние тысячелетия я не видел ничего интереснее тебя, — закончил Аргоах. 

Это что, еще один сомнительный комплимент,  — подумала Асториан. Но, видимо, такова уж драконья вежливость. В общем, лучше принять сомнительное признание, а не обижаться. 

______________

Протуберанцы  — это гигантские фонтаны раскаленного солнечного вещества, которые удерживаются притяжением звезды. Иногда они вылетают за пределы фотосферы Солнца и устремляются во все стороны, в том числе в сторону Земли. Такое явление часто называют магнитной или солнечной бурей. 

Когда она проснулась, Рональд опять был рядом. Голова отчаянно кружилась, но в целом Карина не могла пожаловаться на какое-то серьезное недомогание. А первое, что увидела, был его высокий силуэт — со скрещенными на груди руками он стоял у окна и смотрел в сад. Как же это знакомо... В голове встали картины, как сильные мира сего, жившие в Белом Замке, вот так размышляли. Смотрели в сад и не видели его красоты, думали о  судьбах Вселенной... Память Ки’Айли подбросила и картинки с Рональдом, стоящим так, и с невысоким длинноволосым Древним, удивительно похожим на изображения уалеолеа. Эл’Троун, Правитель Древних, сыгравший в жизни Ки’Айли не последнюю роль, вспомнилось ей. 

Рональд то ли услышал, то ли почувствовал, что она проснулась. Не бросился к ней, просто обернулся и посмотрел своей пламенеющей изнутри черной бездной. Наверное, в его личном космосе сейчас взрываются сверхновые и рождаются звезды, появляются галактики и отчаянно кружатся пульсары, подумалось ей... И если смотреть долго — она тоже увидит их, как это нередко бывало в минуты их близости, когда она ощущала себя единой не только со своим антео, но и со всем миром, со всей Вселенной.

...Когда вспыхивали и гасли звезды, рождались и гибли миры... А души расширялись до размеров Вселенной и сжимались в точку, танцевали и взлетали — в бесконечном единстве бытия, доступном, только когда они вместе...

— Мы дома? — с улыбкой спросила Карина, потянулась и села на кровати. Она соврала бы, сказав, что это место ей не знакомо. Здесь они с Рон’Альдом жили когда-то... в мирные годы и долгие сто лет войны, что она предсказывала будущее и сходила с ума от страшных картин гибели всего, что им дорого. 

Белые стены, ничего лишнего. Красиво и строго. Легкая лепнина вдоль потолка, широкие окна с трепещущими шторами. Старинная мебель на резных деревянных ножках. Все та же — за полторы тысячи лет с деревом куарри ничего не случилось. Только вот тут на стене, она точно помнила, раньше были две картины... Драконы над штормовым морем и ее лицо — тот первый портрет Ки’Айли, что написал когда-то Рон’Альд.  Что ж, теперь они на Тайвани. Если задержатся здесь, нужно перенести сюда. 

— Дома, да, — кивнул Рон’Альд, подошел, сел рядом. Скользнул рукой на ее затылок и поцеловал, бережно, но уже не так легко, как в ее первое пробуждение на космическом корабле. 

— Я взял небольшой тайм-аут, пока ты не проснешься. Мне тоже нужно было отдохнуть и собраться с мыслями, — полуулыбнулся он. 

— Собрался? Что будем делать? — деловито поинтересовалась Карина и попробовала слезть с кровати. Отвратительная слабость. Легкий приступ тошноты накатил сразу и заставил внутренне поморщиться. Твердые руки мягко опустили ее обратно. 

— Тебе рано вставать. Пока что постельный режим, — сказал он серьезно. 

— Геар атакуют, ты собираешься... не знаю, что собираешься, но, наверняка, собираешься что-то! И хочешь, чтобы я, Предсказательница Древних, отлеживалась в постели?! — рассмеялась Карина. Но, опустившись обратно на подушку, ощутила  облегчение. Пока еще каждое движение давалось с трудом. 

— Да, хочу. К тому же в ближайшее время для тебя не будет никакого дела. Приходи в себя, сейчас будет завтрак. Понимаешь... В тебе сейчас две жизни.... Все кипит, ты просто этого не замечаешь, потому что кипит внутри. А на поверхности лишь круги, легкая рябь, которая тебя не тревожит. Да и физически... кровь Древнего меняет твой организм. Восстанавливает разрушенное, перестраивает работу некоторых органов. Собственно говоря, от этого и умирали реципиенты нашей крови — она начинает перестраивать организм под себя. И пока все это кипение не уляжется, я тебя не выпущу из постели. 

— Ну спасибо, посадил меня в башню под замок! — рассмеялась Карина. — Друзей-то ко мне пустишь? 

— Конечно, — улыбнулся он. — Даже молодых Древних пущу. Причем всех — если будут себя хорошо вести, — усмехнулся он. — Хотя, не уважай я твое милосердие, и этот горячечный петух близко бы не подошел к тебе. 

Внутри у Карины похолодело... Господи! Как она доверяла Рональду! Всегда, до обвинения в гибели Земли. И Ки’Айли, и Кариной она была готова положить свое сердце ему на ладони. И верить, что он сохранит его лучше, чем она сама. Была готова принять и его сердце, взять в руки, как величайшую драгоценность, и хранить тысячелетия, миллионы лет... 

Но была одна маленькая деталь из прошлого, о которой она не хотела ему говорить. Просто боялась за Артура... Она всегда знала, что бархатный космос может превратиться в холодную ледяную бездну, острую и карающую. Он ведь не она. Он не будет искать парню оправданий, рассудит как есть и покарает, не просто отшлепав, как мальчишку, а так, что тот умрет или изменится навсегда. 

Но с новым ударом сердца она успокоилась. Рональд не читал ее разум. Не проникал в закоулки памяти, которые она хотела оставить закрытыми навсегда. И если бы он что-то узнал, то общение с ней было бы Артуру заказано. 

Карина внутренне содрогнулась. 

— Что с тобой? — внимательно глядя на нее, спросил Рональд. 

— Да, знаешь... Тревожно все... 

— Мы еще поговорим о том, что ты скрываешь, — мягко улыбнулся он, не отпуская ее внимательным взглядом. — Потом... И да, у меня есть для тебя новость, весьма хорошая. 

— Какая же? — лукаво блеснув глазами спросила Карина, выдохнув тревогу. 

Потом. Не сейчас. Потом она придумает, как обойти этот момент. 

— Тебе теперь никуда от меня не деться, — так же лукаво ответил он. — Геар не самая большая опасность, мы уже справились с ними однажды. Но сейчас все очень серьезно, — и лукавство сползло с его лица, голос тоже стал серьезным. — Пожалуй, только я могу что-то противопоставить этому Дракону. Поэтому ты теперь почти все время будешь со мной. Разумеется, сможешь проводить время на свое усмотрение, когда я на Коралии и в окресностях, отслеживаю твой ментальный сигнал и могу в любой момент быстро прийти к тебе по мирам. В остальных случаях, куда бы я ни отправился — ты отправишься со мной. Так риск для тебя будет меньше, чем оставаться одной, когда по Вселенной бродит могущественный и опасный мироходец, знающий, что ты мое слабое место. Разве что в самое пекло битв я тебя не возьму. 

— Ну что ж... — улыбнулась Карина. Вообще-то новость и верно была хорошая. Одновременно в животе заурчало от голода, и ей стало смешно. — Я всегда знала, что единственное безопасное место во Вселенной — рядом с тобой. 

— И еще, Карина, — что-то пискнуло у него в инфоблоке, он подошел к двери, открыл ее, и из коридора вплыл небольшой столик на силовой подушке с завтраком на двоих, — посмотри, Кольцо драконов снова у тебя. — Карина взглянула на правую руку: да, черное кольцо привычно облегало ее безымянный палец. — Но его при желании можно с тебя снять. Поэтому я установлю полную телепатическую защиту. Очень мощную. Когда немного придешь в себя. Для этого нужно, чтобы ты полностью открыла мне свой разум... 

Внутри у Карины опять похолодело. Никуда не денешься, это неизбежно... И она не может отказаться, ведь это важно не только для нее. Сейчас на кону благополучие всего мира, а может быть, и всей Вселенной. 

— Я понимаю, что даже с самым близким человеком мы не всегда хотим этого, — угадав ее мысли, сказал Рональд, — и не корю тебя за сомнения. Но сейчас это  необходимо. 

— Я понимаю, — кивнула Карина. И внутренне поблагодарила Бога хотя бы за отсрочку. 

***

В последующие сутки Рональд работал с Брайтоном и Кеурро. Карина не имела понятия, что они делают, но общая картина была известна ей еще по другой жизни. Они  перестраивали систему защиты, организовывали силовое поле вокруг союзных планет. Время от времени Рональд появлялся, проверял ее самочувствие и исчезал снова. А она усмехалась про себя. Снова, как когда-то, Древние стали похожи на огромный маховик, раскрутившийся и способный снести горы. 

А к ней пришли друзья: все пятеро, и трое новых землян, ради которых она рисковала жизнью. Эти ребята были постарше, серьезнее, с седыми прядями в волосах и собранными лицами. Видя их живыми, она благодарила Бога за то, что сделала. Пусть не она вытащила их из-под земли, но все же ее поступок помог спасти их. 

— Вот скажи, почему тебе вечно достается самое интересное? — спросил Дух. — Нельзя было позвать нас? 

— Ты же сам знаешь, что было нельзя, — усмехнулась Карина. — Не было времени.

А про себя подумала, что, даже будь время, она не позволила бы друзьям так рисковать своими жизнями, как рискнула сама. 

— Карина, все благодаря тебе, — спокойно сказал Кирилл. Парни побрили бороды, и теперь было хорошо видно их осунувшиеся бледные лица, как и у Маши.

«И как у меня самой», — подумала Карина. 

— Спасибо. Это подвиг, пусть со стороны твой поступок выглядит отчаянным и неразумным. 

Карина кивала и с наслаждением смотрела на новых знакомых. Видеть в живых еще троих было невероятным, невыразимым счастьем. Словно бабочка, у нее в груди билось ощущение: она прожила свою жизнь не зря. И, наверное, так и есть. Это не вторая жизни Ки’Айли-Карины, а третья. Первая Карина погибла, спасая ребят, умерла на руках у своего антео. И воскресла третья, та, что и Карина и Ки’Айли в одном лице. 

— И все же, я тебя, дуру бестолковую — да-да, именно так и хотел тебе  сказать, — улыбнулся Карасев своей фирменной широкой улыбкой, — готов прибить собственными руками! — и с опаской стрельнул глазами на троих спасенных, которым не нравилась никакая критика в адрес Карины. — Как, ну вот как, скажи, пожалуйста, мы жили бы без тебя! 

— Потише ты про прибить! — рассмеялся Дух. — Теперь со всеми «прибить» придется иметь дело с Рональдом! А это, я тебе скажу, серьезно!.. В общем, все хорошо, что хорошо кончается, — закончил Дух тоном председателя собрания, как это нередко бывало раньше, когда они обсуждали побег с Тайвани и тому подобное. — Но теперь у нас другая проблема... На повестке дня какие-то геар и мужик, как две капли воды похожий на Рональда... 

— Он не похожий, — возразила Карина, поерзала на кровати, и Анька с Карасевым наперегонки кинулись поправлять ей подушку. — Просто он Истинный дракон, может принимать любой облик. 

— Чего? — удивленно переспросил Дух. — Дракон? 

А трое новоспасенных переглянулась. 

— Тут что, и такие водятся? — удивился Кирилл. — Я говорил, — он обернулся к Сергею с Машей, — что мы попали в «Звездные войны». Но, похоже нет — скорее в сказку... 

— Да, мы тоже раньше так думали! — махнул рукой Дух. — А потом оказалось, что у них тут смесь. Карина вон и на драконе каталась, и у эльфов в отпуске была... По блату. И все это реально, никуда не денешься. Так что за дракон-перевертыш-то, Карина Александровна? 

— А я, между прочим, пересказывала вам легенды, — улыбнулась Карина и кратко повторила друзьям все, что знала об Истинных драконах. 

— Выходит, один из них так и жил в нашей Вселенной? — поразился Ванька. — Это ж сколько тысяч лет он где-то шлялся? 

— Ну смотри... — Карина задумалась. Вообще-то это было непросто. Все же голова иногда кружилась, а мысли перекрывались неожиданно приходящими картинками. Что-то из прошлого, что-то... наверное, из будущего? Об этом Карина друзьям не говорила, пожалуй, сообщать, что она на самом деле Предсказательница Древних, рановато. Но Рональд только поощрял разговоры с друзьями, сказал, что это отвлечет поверхностные слои ее разума, а внутренние смогут адаптироваться к новой «двойной» жизни и постепенно сольют ее в одну. 

Ведь то, что она помнила как Ки’Айли, пока что было не совсем «ее». Она точно знала, что переживала это. Ощущения, звуки, образы были яркими и сильными. Но все же это была как будто другая, альтернативная жизнь, которую видишь словно во сне. Она еще не могла полностью признать, что все это произошло именно с ней. 

— Ну смотри, — повторила она. Считать у Карины всегда получалось не здорово, особенно временные интервалы. Впрочем, это и не потребовалось, она вспомнила более простой вариант: — Рональд рассказывал, что, согласно хроникам уалеолеа, Истинные драконы ушли из нашей Вселенной... 

— Что значит ушли из нашей Вселенной? — изумленно переспросил Сергей. — Про миры мы уже слышали — что эти Древние по ним шляются как не фиг делать. Но Вселенные-то?

— Короче, их тоже много, — остановил его Дух. — Дай болящей договорить! 

— Сам ты болящий! — рассмеялась Карина. — Причем неизлечимо — ты землянин, а это диагноз! Так вот, Истинные драконы ушли из нашей Вселенной где-то пятьдесят тысяч коралийских лет назад. Если умножить на один и четыре, — она посмотрела на Кирилла с Сергеем и Машей и подумала, что им еще непривычно коралийское времяисчисление, — то получим наши земные годы... 

— Семьдесят тысяч это, — заявил Ванька. Он прекрасно считал и без помощи инфоблока. — И плюс этот дракон ведь еще жил сколько-то, до того как его собратья ушли... Значит, ему вообще сто лет в обед. 

— Скорее, сто тысяч, — заметила Карина.

— А сколько вообще они живут? — удивилась Маша. 

— Примерно как Древние, — ответила Карина. — Слушайте, я точно не знаю. Никто не знает... Возможности тела Древних от пятидесяти тысяч коралийских лет. У Истинных как-то так же должно быть... Вот, кстати, знаете. Может, потому что ему сто лет в обед, он и сошел с ума. 

— В общем, я все это к чему, — сказал Дух, когда она замолчала, — если мы хотим, чтоб с этим миром все было хорошо, то нужно придумать, что делать с Драконом и геар. Рональд с Брайтоном в одной команде — это хорошо, конечно. И Артур с Кеурро — парни не промах. Но предсказание-то было про нас! 

А вот про предсказание трое новых землян уже знали, поэтому не удивились.

— Остается надеяться, на нас оно тоже распространяется, — сказал Кирилл. 

— Подожди ты, Дух, — улыбнулась Игорю Карина. — Хрен нас допустят до этой войны... Но в любом случае, узнаем детали — тогда и будем думать. Сегодня вечером все здесь соберутся, вас тоже позовут, тогда и узнаем информацию из первых рук. 

— А ты откуда знаешь? — изумился Дух. — Рональд сборище назначил и обещал нас позвать? 

— Да нет... Ну, знаю и все, — улыбнулась Карина. — Я, понимаешь, кое-что понимаю в будущем... 

И замолчала. Друзья еще узнают о ее прежней жизни, она обязательно расскажет. Но пока не стоит. Пусть она еще какое-то время останется для них просто Кариной. 

***

Но, конечно, друзья старались не утомлять ее. Вероятно, получили инструкцию от Рональда. А его инструкции соблюдались «от и до». Казалось, на Коралию вернулся ее истинный правитель. Тот, кого слушаются беспрекословно. И кому так же беспрекословно верят. 

После землян Карину навестили дети-Древние — все, кроме Артура и Мередита. По словам Изабеллы, Рональд по полной загрузил их работой, но этих двух братьев больше всего. Вернее, все распоряжения исходили от Брайтона, но детишки-Древние знали, кто отдает их на самом деле.

А потом, видимо, выкроив минуту и получив разрешение, пришел Артур. 

Карина как раз хотела поспать, но инфоблок просигналил, что у двери стоит он. В груди пробежала тревога. Они ведь еще не говорили, с тех пор как она отчаянно бросилась спасать землян. И теперь она опять с Рональдом, как пройдет встреча с дважды бывшим парнем... 

Артур вошел, встал рядом. Лицо собранное и грустное. 

— Я пришел говорить не о том, что ты с другим мужчиной, — с грустной улыбкой сказал он. — Просто скажи, как ты себя чувствуешь? 

— Вполне терпимо, — улыбнулась Карина, и напряжение ушло, выдохнулось. Было лишь жалко его. В голубых глазах стояла боль. Холодная, решительная, и, вероятно, становящаяся ему привычной. 

...А ведь ему еще предстоит пройти путь, что прошел Рональд... подумалось Карине. Путь через боль. И стать настоящим Хранителем. Потому что именно в Артуре она всегда видела это. В нем тоже была эта искра, та, что горела в Рональде. Искра истинного Хранителя. Просто им не становятся от рождения. Искра должна разгореться, а разгорается она, лишь переплавившись в боли, проигрышах судьбы, испытаниях. 

— Прости меня, что не поверил тебе про бункер. Не догадался, что ты полетишь туда, — серьезно сказал он. — Ты была права. И вообще прости за все, что я делал, с тех пор как узнал о Рональде. 

Карина кивнула:

— Да, с тобой было бы легче. Но так или иначе... — она указала ему на одно из кресел, что стояли вокруг кровати после посещения друзей. Он сел. — Знаешь, Артур, все не так просто. Ты коришь себя... Но все мы совершаем ошибки. И со временем может выясниться, что ты просто должен был ее совершить. Иначе не произошло бы нечто важное. Последовательность событий, приводящая к чему-то очень нужному для нас, а может быть, даже для миров и Вселенной, была бы нарушена. Поэтому не кори себя. Мы лишь игроки, и играем каждый, как можем... 

— Игроки, — усмехнулся Артур с горечью, но Карина заметила, что его взгляд словно просветлел. Он пришел за прощением, поняла она. И увидеть ее. Может быть, в последний раз, подумалось ей. Ведь скоро Рональд узнает все закоулки ее памяти. — Ты этому у него научилась... 

— Не совсем у него, Артур, — доверительно понизила голос Карина. Покатала во рту слова, что собиралась сказать, и решилась. — У меня есть и свои знания... Своя память. Свои выводы... 

— О чем ты? 

— Артур, послушай... Вы ведь на Коралии всегда верили в прошлые жизни. Что душа рождается много раз... Я знаю, что некоторые коралийцы помнят их, а некоторые другие — специально вспоминают. Я считала, что это выдумки, игры сознания, которое подбрасывает интереснее картинки. Но... Понимаешь, я теперь помню, кто я. 

— Кем ты была? — совершенно серьезно спросил Артур. И вдруг в его лице появилось смятение, и он горячо спросил. — Ты та девушка с портрета? Предсказательница?

— Откуда ты знаешь? — изумилась Карина. Откуда он может знать о портрете, он ведь не был на Тайвани! 

— Видел портрет в галерее Древних, — ответил Артур. — И я тогда что-то почувствовал, но не понял. У нее выражение лица как у тебя. Глаза зеленые, но смотрят точно так же. Ты смотришь из ее глаз. 

А, другой портрет, успокоилась Карина. Конечно, еще ведь есть галерея Древних... 

— Да, — кивнула Карина. — Меня звали Ки’Айли из Рода Энио. 

Карина помолчала, собравшись с силами и мыслями. Страшно. Почему-то озвучить это было страшно. 

— И, послушай, Артур... У тебя ведь тоже были другие жизни. Мне кажется, мы с тобой встречались раньше... У нас всегда была какая-то связь, с самого начала. Как будто мы знакомы много сотен лет. 

— И кем был я? — очень горько усмехнулся Артур. — Я нисколько не сомневаюсь, что это так. Это все объясняет. 

— Я не знаю точно, — ответила Карина. — И, мне кажется, не стоит рубить с плеча, говорить тебе свои домыслы... Просто я подумала, может быть, ты тоже что-то ощущаешь. И догадаешься... Может быть, тебе снова сходить в галерею Древних? 

— Я схожу, как выдастся свободная минутка, — ответил Артур. И снова усмехнулся: — Этот твой Древний — как машина. У него все рассчитано. И минуты отдыха для каждого — тоже. Выздоравливай, Карина. Я рад, что он тебя спас,  — Артур поднялся и направился к двери. Приоткрыл ее и уже на пороге обернулся. В глазах снова стояла бездонная горечь. И на мгновение Карине показалось, что они округлились, как раньше, и снова стали серыми, а не голубыми... — Знаешь, я думаю, я тот мужчина с портрета, слева от тебя, — спокойно и серьезно сказал он. — И очень больно, если это так.

И вышел. 

***

— Как здорово! Аргоах, это потрясающе! Давай левее... — огромный черный, но невидимый для местных дракон несся в воздухе, проскальзывая между овальными, квадратными и круглыми летающими конструкциями, наполнявшими пространство над городом. Разворачивался боком и пролетал под огромными мостами, между высоких круглых домов... Это был восторг, безудержная радость! Даже полет в космосе не вызывал таких чувств. 

Уже три дня они жили на планете четырехруких, Эстиарне. В первый день выучили язык — Аргоах читал его в разуме местных и передавал образы  Асториан. А еще два дня катались по трем континентам планеты, изучали культуру, обычаи, особенно религию. Пару раз, отводя всем глаза, постояли на правительственных заседаниях. Все это было невероятно интересно! Асториан сама выдумывала, куда им отправиться дальше и что делать, и обычно дракон принимал ее план. 

Время от времени она думала, что Аргоах ходит с ней, как отец с ребенком, развлекает и учит во время игры. Но с ним было слишком хорошо и интересно, чтобы возмутиться этому. Вот и удобному щиту невидимости научил ее он. 

— Вот здесь, давай приземляться! — сказала она, мысленно указав дракону на небольшую полянку на краю города. Здесь было пустынно и можно было спокойно поменять обличье. Дракон плавно снизился, а Асториан с сожалением вздохнула. Летать на драконе ей нравилось теперь больше всего на свете. Просто немыслимо прекрасные ощущения! И сейчас она с восторгом впитывала последние секунды полета, когда, расправив огромные, как пелена ночи, крылья, Аргоах по кругу спускался вниз, и ее плавно покачивало, как на волнах. 

На земле она придержала купол невидимости еще несколько секунд, чтобы дракон сменил ипостась. Несколько мгновений полюбовалась его основной второй ипостасью. И отпустила купол. С сожалением, потому что на месте смуглого и красивого мужчины перед ней снова стоял крупный, полноватый четырехрукий и шестипалый гуманоид, с длинными серыми волосами на затылке, огромным лбом, нависающим над глазами, и  тремя отверстиями ноздрей вместо нормального носа. Впрочем, сама она принимала почти такой же облик — местная четырехрукая женщина, чуть пониже спутника, с коричневым волосами. И что самое неприятное — с двумя парами весьма пышных грудей. У местных жительниц были именно такие. А вся одежда для женщин предполагала спереди две выпуклости, чтобы с удобством устроить оба бюста. 

Они изображали пожилую пару местных, путешествующую из города в город, с материка на материк. А на вопросы, где их другие жены и мужья — здесь были приняты браки по две-три разнополые пары, вчетвером или вшестером — отвечали, что другие двое из их семьи, к сожалению, умерли. 

Да, облик был неприятный, но все здесь было так интересно! Они узнали много нового. Например, что пола у эстиарнцев не было вообще до достижения совершеннолетия. Оно наступало в двадцать пять местных лет. До этого возраста они не были гермафродитами, у них просто не было никаких половых признаков. К совершеннолетию гуманоид должен был решить, какой пол он хочет иметь. Тогда ему предлагалось в течение года пропить один из двух видов старинного отвара — теперь это были таблетки или инъекции — и вскоре в его теле развивались те или иные половые признаки. Впоследствии поменять пол было нельзя, поэтому принимать решение старались осознанно. Если же эстиарнец не мог определиться, то он просто пересекал двадцатипятилетний рубеж, и у него развивались признаки одного из полов случайным образом. А от чего зависит этот случай, объяснить не могли, несмотря на блестящие достижения в генетике. 

Но куда важнее были другие факты — религиозного характера, а также мифы и легенды. Так, оказалось, что эстиарнцы атаковали черного дракона в космосе вовсе «не со зла», как выразилась Асториан, узнав правду. Их легенды гласили, что в конце времен в мир вернутся демонические существа, внешне похожие на драконов, и принесут апокалипсис. И пилоты кораблей всего лишь пытались защитить свой мир от разрушителей... Шли в бой с отчаянной смелостью, будучи уверенными, что древние легенды ожили, и их планете пришел конец. «Отлично, — прокомментировал Аргоах. — Они еще долго будут в страхе от нашего первого явления. И лучше воспримут твои законы, когда мы явимся как вестники нового порядка. Будут думать, что высшие светлые силы заступились за них, дают второй шанс и новые законы». «Замечательно! — восхитилась Асториан. — Видишь, даже наша драка с ними оказалась полезной!». 

Прежде чем войти в город, Асториан уже привычно взяла своего спутника под руку. Вообще она предлагала ему изображать отца с дочерью... Но Аргоах говорил, что так ему будет неинтересно. Асториан взяла это на заметку, но согласилась. 

 В отличие от Асториан, накидывавшей на себя магическую иллюзию, Истинный дракон по-настоящему превращался в местного. Но внутри он оставался драконом. И сквозь чужой, неприятный облик она ощущала горящее тепло дракона. Это было... приятно. И очень надежно. За прошедшие дни его горячий локоть, которого она касалась во время прогулок, стал казаться самым надежным на свете. Это тепло давало чувство защищенности, уверенности. 

А второй парой рук местные обычно обнимали друг друга за талию. Вторая рука Асториан была совсем иллюзорной и ничего не чувствовала... Но горячая ладонь дракона время от времени придерживала ее талию. И Асториан слегка смущалась, ощущая, как ее дыхание учащается. 

...Так совсем надежно. Слишком. И сладко... Как бы он ни выглядел — касался он как дракон. 

— Замечательный купол! — сказала она, когда они направились в город. — Жаль, что его нельзя применять в космосе! 

— Да, у иной магии есть ограничения, — усмехнулся Аргоах. И положил вторую левую руку ей на талию. На этот раз я не буду смущена, подумала Асториан. Пора привыкнуть за эти дни. Это всего лишь маскировка... 

— А ты не боишься, что зря научил меня этому? — рассмеялась Асториан. Кое-что вдруг пришло ей в голову. 

— Не боюсь, — улыбнулся дракон. 

— Ну а вдруг, я стану невидимой для тебя и убью исподтишка, чтобы отомстить за тот розыгрыш? 

— Ты этого не сделаешь, — спокойно ответил Аргоах. — Ты Наблюдатель. Вы придерживаетесь принципов справедливости и порядка. А я уж точно не заслужил смерть за ту игру. 

— Да, я ведь и тогда не хотела тебя убивать, — задумчиво ответила Асториан. И сама почти не замечая, погладила его руку ниже локтя. — Только так, наказать, — улыбнулась она. — Скажи, Аргоах, за что все же вы так нас не любите? 

Ей стало немного грустно. Да, ее народ всегда придерживается принципов справедливости, гуманизма, порядка... И учит этому других. Но ведь не только драконы испытывают предубеждение перед уалеолеа. Многие другие знающие народы — тоже. 

Дракон ответил совершенно серьезно. 

— Вы навязываете всем свои законы, насильно, не спрашивая, хотят ли живые существа принимать их. И караете за невыполнение. 

—  Это не наши законы, а высшие законы Вселенной! Учить им и следить за их исполнением — задача Наблюдателей, высшая цель, наше служение Вселенной! — возмутилась Асториан. 

— Высшие законы Вселенной, — спокойно продолжил Аргоах, словно не замечая ее возмущения, — работают сами по себе. И тот, кто нарушает их, получает возмездие без вашего вмешательства —. А вы навязываете другим то, что и так работает... 

— Можно подумать, вы делаете нечто другое! Ваш баланс тоже устанавливается сам по себе — рано или поздно, — парировала Асториан. — Пусть ценой гибели миров, но он установится. 

— Не совсем так, — мягко улыбнулся Аргоах, и Асториан ощутила ответное поглаживание по руке. Только в его случае оно явно не было случайным. — Иногда и Вселенные гибнут... 

— Но это лишь легенды! — парировала Асториан. — Никто из нас не может знать это точно! 

— Ну почему же, — уголком губ улыбнулся Аргоах. На некрасивом лице гуманоида это выглядело, как зловещая усмешка, но Асториан уже привыкла. — В Большом Кольце Событий я однажды видел, как гасла Вселенная. Признаюсь, ничего  более зловещего и трагичного не наблюдал за всю жизнь. К тому же, нередко я вижу в Кольце колебания Вселенной, и они могут привести к гибели, если ничего с ними не делать. 

— Ах да, вы ведь видите Кольцо... — вспомнила Асториан. Действительно, Истинные драконы лишены дара видеть будущее, но могут выходить в надпространство и созерцать Кольцо Событий. Среди уалеолеа было лишь двое, способных на это. У каждой расы — свой дар. 

Ей стало немного тревожно. Получается, даже целая Вселенная может погибнуть, и дракон это видел. Да и в нашей Вселенной не всегда все  благополучно. Иной раз она видела в будущем проблемы и испытания для миров, и даже Вселенной, но они были локальными, не пугали так сильно. Но как страшно, должно быть, смотреть на Кольцо и заметить в будущем неотвратимую «раскачку», губительную для всего живого... 

— Когда это будет? — спросила она решительно. 

— Не сейчас, много позже, — спокойно ответил дракон. И продолжил, словно хотел отвлечь ее от невеселых размышлений: — Но в целом ты права. Обычно баланс во Вселенной восстанавливается сам. Вопрос лишь, какой ценой. Поэтому в основном мы просто минимизируем потери. Восстанавливаем баланс, раньше чем он вернется сам ценой гибели планет и миров... 

— Вот и мы предупреждаем или наказываем за преступления, прежде чем сам механизм накажет куда жестче, — с наигранным ворчанием ответила Асториан. — Тоже минимизируем потери. А тогда... — кое-что ей вдруг пришло в голову, и в душе все расправилось. Она нашла общее, то самое, что позволяло смириться с пренебрежением дракона к «высшим законам». Асториан рассмеялась и продолжила весело: — Смотри, Аргоах, ведь основной принцип гуманизма, нравственности, добра — это сохранение жизни, существование, развитие... Получается, и вы, и мы, минимизируя потери, сохраняем жизнь, спасаем ее от гибели. И вы, и мы — делаем одно дело! 

— Я рад, что ты нашла то, что нас объединяет, — мягко улыбнулся дракон. 

— Но что может быть важнее этого?! — возмутилась Асториан, видя, что ее рассуждения не вызвали у него глубокого отклика. 

— Целостность Вселенной. Сам факт ее существования, для чего все и должно быть в балансе, — спокойно ответил дракон. — Ведь если не будет Вселенной, то и всех живых существ, за чье благополучие ты радеешь, тоже не будет. Продолжение существования — смысл в этом, ты права. Но существование системы высшего порядка важнее, чем всех подсистем... 

— Ух! Сложно говоришь! — рассмеялась Асториан, чтобы не расстроиться, что он снова ее переигрывает — теперь на словах. Чувства подсказывали: дракон прав. Но гордость Наблюдателей и уважение к законам, привитые с детства, не хотели сдаваться. Ее ранили слова дракона. — Я, знаешь, не сильна в логике, мне бы как-то ближе к жизни! 

— Принцесса, жизнь каждого обитателя этой планеты важна для него самого, для его близких. Но разве не важнее существование самой планеты? Уничтожить ее — и погибнут все жители. Ты со мной согласишься. И если обитатель станет опасным для страны, в которой он живет, его нужно обезвредить, а если это невозможно — уничтожить. Если страна станет опасной для всей планеты — то же самое. Если планета станет опасной для соседей вокруг... 

— Закон запрещает уничтожение целых планет! — возмутилась Асториан, отняла руку и шагнула в сторону. Несколько местных оглянулись на них, услышав ее возмущенный голос. На их лицах появилась понимающая усмешка — наверное, принцесса и дракон казались им ссорящейся парой. 

— И это тоже способствует нашей антипатии к вам, — спокойно продолжил Аргоах. — Этот и другие ваши законы сужают наши возможности. Вы придираетесь к нам, делаете нашу работу более сложной. Приходится искать более витиеватые ходы для восстановления баланса... 

— Ты невыносим, дракон! — Асториан не знала, что ей делать, плакать или смеяться. «Договориться» с драконом по морально-нравственным вопросам не получалось. И часть ее души просто корчилась от возмущения. — А что, не будь нас, вы бы уничтожали системы низшего порядка одну за другой ради сохранения систем высшего? 

— Нет, — дракон опять мягко улыбнулся, подошел, взял ее под руку. И бурные эмоции вдруг улеглись. 

Удивительно, но его физическое присутствие давало надежное спокойствие. Должно быть, в его объятиях горячая нега и темный глубокий покой... 

Асториан тряхнула головой. Это что еще такое! Не исключено, что он все же применяет свою тайную драконью магию, которой она не знает. 

— Принцесса, Истинные драконы тоже стараются действовать самым гуманным из возможных способов, — продолжил дракон. — Но иногда такого способа может не быть, и тогда ваши ограничения мешают нам и ставят под удар баланс во Вселенной. И, поверь, в такой ситуации большинство из нас предпочтет нарушить ваше правило и сохранить баланс, даже если ему и быть потом казненным... 

Асториан задумалась. А они и верно «борются» за баланс во Вселенной, так же как мы — за закон и порядок. Ведь любой из уалеолеа готов умереть ради своих идеалов. 

— Аргоах, — почти ласково сказала она и снова, как совсем недавно, погладила его руку. — Давай просто будем надеяться, что таких случаев не будет... 

Дракон внимательно посмотрел на нее, и серые глаза гуманоида на мгновение превратились в темно-янтарные, со зрачком в виде песочных часов. Он ничего не ответил, лишь вгляделся в ее лицо. Потом вдруг спросил:

— Устала? 

А Асториан внезапно осознала, что и верно очень устала. Они исследовали этот мир без отдыха, она не спала около пяти суток. Это многовато для уалеолеа.

— Пожалуй, да. Пойдем в гостиницу, — улыбнулась она в ответ. — Это вы отсыпаетесь раза два за месяц в драконьей ипостаси. А мы спим. Пусть не как люди, каждую ночь, но раз в несколько суток нам нужно... 

— Нет, тогда никаких гостиниц, — словно обжигая ее лицо взглядом, ответил дракон. И Асториан смутилась. 

Неожиданно на них вновь опустился покров невидимости, созданный Аргоахом. Он поводил руками, чтоб развеять ее иллюзию, и облик женщины-гуманоида стал расплываться, разлетелся в стороны. Дракон словно раздвигал руками струи водопада, чтобы увидеть за ними ее реальное обличье. Сам тоже принял человеческую ипостась. 

— Что ты делаешь? — удивилась Асториан. Сердце громко забилось от удивления и смущения. 

— Всего лишь хочу, чтоб принцесса хорошо выспалась, — слегка усмехнулся он. Одним движением подхватил ее на руки и поменял мир. 

***

Дракон долго нес ее, быстро меняя миры. Но теперь она ему доверяла, лишь сердце билось сильнее от смущения и летящей радости. Его забота была волшебной, невероятно приятной! Как сказка среди белого дня, или песня, вдруг родившаяся в сердце. 

В конце концов они оказались в огромном гроте, но здесь все было не так, как в первом. На огромных террасах вдоль стен стояла изысканная мебель: где-то столовая, где-то спальня, где-то кухня... Террасы соединялись друг с другом изящными мостиками, не менее красивыми, чем в садах уалеолеа, и легкими винтовыми лестницами. К удивлению Асториан, здесь были и жители — обычные люди, вроде коралианцев, высокие, с белой кожей. Они ходили по по лестницам и мостикам, останавливались на террасах-комнатах, в общем, занимались своими делами. Но при виде Аргоаха, возникшего в центре грота, все как один останавливались и кланялись как хозяину. 

— А, это твой грот-дворец в человеческой ипостаси! — догадалась Асториан и поудобнее обняла его плечи. Вероятно, спускать ее с рук он так и не собирался. Грот был поменьше первого, в основной ипостаси здесь было бы тесновато, а местные жители  вели себя как его слуги. 

— Да, принцесса, — усмехнулся он. — И сюда ближе, чем до Коралии. А тебе нужен отдых. 

— Спасибо! — благодарно улыбнулась Асториан и заметила, что янтарные глаза полыхнули. Их лица сейчас были так близко... От этого смущение усиливалось, сколько бы  она ни убеждала себя, что дракон всего лишь хочет ей помочь. 

Он так и не отпустил ее. Поднялся по винтовой лестнице на самый верх. Они оказались в небольшой пещерке, окутанной синеватым светом. Большая кровать с бордовым покрывалом, овальный столик, уставленный странными фруктами. Отдельный проход вел, вероятно, в висячий сад — из него доносился шум воды и ветра. 

Аргоах уложил ее на кровать и придвинул столик с фруктами. 

— Сейчас нагрею в саду пруд, чтобы можно было искупаться, — сказал он. — А скоро принесут настоящий ужин... 

— Хорошо, — с улыбкой ответила Асториан и зевнула. Кажется, она попала в сказку. 

Волшебный дракон принес ее в дивное место, каких она еще не видела ни в одном из миров. Тело расслабилось сразу, как только  он опустил ее на постель. 

Аргоах вышел, а она стянула камзол для путешествий и, прежде чем дракон вернулся, с наслаждением вытянулась на мягкой постели и... заснула. 

***

Когда Аргоах вернулся через пару минут, уалеолеа уже спала. 

Стройная, в облегающим синем брючном костюме и легких сапожках — заснула,  даже не успев скинуть их. А может быть, забыла. Он заметил, что, обладая такой же абсолютной памятью на факты, как драконы, она с легкостью могла забыть что-нибудь простое, бытовое. Может быть, сказывалось воспитание принцесс, которым не нужно было решать практические  вопросы. 

 Одну руку она отбросила в сторону, а другую подложила под щеку. А на лице было то выражение, что еще в самом начале чуть тронуло его душу — собранная решимость и возвышенная, тонкая доброта. Словно то и другое чередовалось в складке ее губ, в том, как сомкнуты веки, в разлетающихся бровях... 

Дракон улыбнулся краем губ, слегка разочарованно — ему хотелось отвести принцессу в сад, чтобы искупалась, побыла среди растений, фонтанчиков и водопадов, как ей нравится. 

Мысленно ему представился ее образ — высокая, обнаженная, со сказочными изгибами стройного тела, она со смехом крутится под струями водопада,  радуясь блестящим брызгам. Поднимает руки, ловит на них струи и закрывает глазазапрокидывая голову. Вода струится по тонкой шее, по груди — не слишком большой, но идеальной формы, по стройному, почти впалому животу с нежной кожей.  Он не видел ее обнаженной, это просто горячее драконье естество рисует картинки...

Нет, конечно, он дал бы ей возможность искупаться в одиночестве. Она ведь ему доверяет. «Никогда не верь дракону», — вспомнились ему слова  матери из далекого детства. Даже если ты сам дракон — не верь другому дракону. Что уж говорить о молоденькой наивной принцессе. Но раз уж она верит, нужно сделать так, чтобы верить было можно. Асториан слишком трогала его сердце, чтобы подводить это доверие. 

Аргоах тихонько подошел к девушке, чуть усиливая ее покой своей ментальной силой — чтобы не проснулась, и стянул с нее сапожки. Дальше он не пойдет, но спать в обуви не комфортно. На мгновение в его руке оказалась светлая, как будто светящаяся изнутри стопа, совершенно гладкая, нежная и мягкая, словно она никогда не ходила по земле. Пальцы тонкие, аккуратные, плотно прилегают друг к другу, а свод стопы нежный, как лепесток цветка. Нога принцессы казалась невыразимо красивой и трогательно-беззащитной. 

Аргоах легко погладил большим пальцем свод стопы, коснулся едва заметной жилки, просвечивающей через невесомую кожу. И аккуратно сложил ее ноги на кровати. Накинул на нее покрывало. 

Все утром: купания, разговоры о делах, завтрак... Пусть спит. Это ему еще дней четырнадцать постоянного бодрствования, до тех пор пока глубокий драконий разум не попросит отдыха. 

Когда принесли ужин, он поел в одиночестве. И сидел в кресле так, чтобы видеть светлые волосы, разметавшиеся по бордовой подушке, и молодое, дышавшее множеством разных чувств, но успокоившееся во сне, лицо. 

***

Когда ближе к вечеру вернулся Рональд, лежать Карина уже не могла. Вставала, ходила по комнате, сидела в кресле. И ложилась, только если возвращалось головокружение. Рональд посмотрел на нее и ничего не сказал. Оба понимали, что ее деятельной натуре нужно движение. 

— Сейчас закажу нам ужин, — улыбнулся Рональд и стал набирать что-то на инфоблоке.

— Подожди! — рассмеялась Карина, подошла, взяла его за руку и подвела к окну. В нежно-розовом небе набухали бордовые облака, они скручивались спиралью сверху, а на горизонте уже превратились в темные кровавые покрывала. — Будет гроза! — улыбнулась она. — Я хочу посмотреть! Тысячу лет не видела грозы на Коралии! 

— Боюсь, что больше, — усмехнулся Рональд и обнял ее плечи. — Тем более, что они бывают-то раз в сто лет. Скорее всего, это просто дождевые облака. Здесь не как на Земле, грозы — слишком редкое явление. И местные синоптики ничего такого не обещали. 

— Нет, —  улыбнулась Карина мягко. — Будет гроза. Я вижу в небе всполохи молний. Их много, словно вся планета объята грозовым фронтом...

В этот момент за садом Белого замка над поверхностью озера Тэйр, отражающей мрачное небо, беззвучно вспыхнул горизонт. И разветвленная, далекая молния прорезала бордовое великолепие штормовых туч. 

— Ты видишь снова и, как всегда, грозу, — задумчиво сказал Рональд. И неожиданно полностью заключил ее в объятия. Прижал ее голову к груди, словно закрывая от всего, что творилось вокруг. — Я бы предпочел, чтобы не видела. Мы бы справились и без предсказаний. Просто с большими потерями. 

—  Я не хочу потерь, — твердо сказала Карина и слегка отстранилась, прерывая бесконечный покой их близости. — И, да, закажи ужин на целый полк. Скоро сюда заявятся почти все наши фигуранты, — рассмеялась она. 

В этот момент инфоблок Рональда просигналил, что у двери стоит Брайтон и просит разрешения войти. 

— Что ж, ты права, Предсказательница! — рассмеялся Рональд. 

— Рон’Альд... — начал Брайтон, войдя в комнату. — Я хотел справиться о Каринином здоровье лично. И задать несколько вопросов тебе... Пока есть такая возможность. 

— Хорошо, — усмехнулся Рональд. — И чтобы не повторяться, позвони своим детям. Карина, позвони землянам. Пусть послушают все сразу. 

Карина присела в кресло, чтобы позвонить Духу, и в этот момент потемневший сад осветился еще одной серебристой молнией, а первый раскат грома взорвал вечернюю тишину. И мощные струи ливня зашуршали в открытом окне. 

— Гроза началась, — спокойно сказал Рональд. — Ты была права.