Колючка для мерзавца, или сводные в академии драконов

— Сегодня вечером бал, — без приветствия роняет отец, выдвигая стул и садясь завтракать во главе стола. — На нём я представлю тебя советнику Хунфриту. Позже он станет твоим мужем.

Я едва не захлёбываюсь кофе, который по неосторожности пила во время столь шикарной новости. Промокнув губы салфеткой, медленно поворачиваюсь и выразительно смотрю на отца.

— С какого перепугу?

Он не снисходит до ответа. Чопорно перекладывая на свою тарелку пару тостов и блины с творогом, которые ещё и сиропом поливает так аккуратно, что не пачкает длинные рукава костюма.

— Ты издеваешься? — опускаю подбородок. — Какая в пекло женитьба?! Кто этот Хрен-фрин-как-его-там?!

— Очень уважаемый человек и твой будущий муж, — отец укалывает меня взглядом. — У меня нет времени на истерики, да и результата они не принесут. Заканчивай.

— Ну уж нет, — бросаю на стол салфетку. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Собираешься миловаться здесь со своей новой бабой, а от ставшей ненужной дочери можно избавиться, просто сплавив её замуж?! И года не прошло, как мама умерла, а ты, я смотрю, вообще не унываешь!

— Сандра, — предупреждающе опускает подбородок отец. — Тебе лучше закрыть рот, если не хочешь, чтобы я вымыл его с мылом.

— Слишком поздно, папуля, — едко улыбаюсь. — Ты опоздал с воспитательным процессом.

— Значит твоя мать ничему тебя не научила, — он фактически выплёвывает эти слова. — Слишком многое позволяла, вот ты и выросла такой бестолочью. У неё была всего одна задача в жизни — следить за нашим единственным ребёнком, но она и с ней не справилась. Хотя чего я ожидал?

— Не смей так о ней говорить, — я резко встаю. — Ты ничего не знаешь ни о ней, ни обо мне. Я вообще не понимаю, как ты нашёл время в своём графике, чтобы зайти домой и поспособствовать моему появлению на свет. Знаешь, я всю жизнь надеялась, что мама тебе изменила и моим отцом окажется кто-нибудь получше!

— Кассандра!

Я победно вскидываю подбородок. Если лорд Эверт обращается ко мне полным именем, значит, я точно его выбесила.

Он и правда ничего не знает. И ему всегда было плевать на всех, кроме себя. Цветы с похорон не успели завянуть, а он уже объявил, что нашёл другую женщину.

Чего ждал, спрашивается? Что я обрадуюсь и признаю её матерью? Угу. Бегу и падаю! Как в детстве, блин! Ничего не изменилось!

У меня тогда была собака. Однажды она потерялась, и мы с мамой обошли половину Серифеана, пытаясь её найти, а потом узнали, что она попала под колёса экипажа. Отец тем же вечером принёс мне нового щенка, чтобы «не ревела».

Бесчувственный сухарь. Вообще не понимаю, как он с людьми умудряется сходиться. 

— Что? Скажешь не так? — наклоняю голову к плечу. — Сам женись на этом советнике, а меня оставь в покое.

— Ты сделаешь то, что я сказал, Кассандра. — Нравится тебе или нет, это вопрос решённый. А теперь успокоилась и села за стол.

Я натягиваю на лицо улыбку и, развернувшись, покидаю столовую с высоко поднятой головой. Уже в коридоре чувствую, что сердце стучит в горле, а щёки горят, как будто заявление отца отвесили не тяжёлых пощёчин.

Ненавижу его!

Врываюсь в свою комнату и застаю там служанок, раскладывающих на постели новые платья. Очевидно, для бала, на котором я, естественно, должна блистать.

Пф, было бы для кого! Если вспомнить папиных знакомых-советников, там либо стариканы, либо уроды, успевшие отрастить завидное брюхо у жирной кормушки власти. Я бы понадеялась, конечно, что мой потенциальный жених тоже пропадал на работе восемь дней в неделю, но рисковать не собираюсь.

Отец просто хочет избавиться от неудобной дочери. На что я вообще надеялась?

— Госпожа, — кланяются слуги. — Ваш батюшка заказал. Давайте примерим?

— Все вон, — рычу я сквозь зубы.

— Но… Госпожа. Нужно начинать подготовку. Ещё же купать вас, волосы укладывать, красить…

— Я сказала, пошли вон!

Горло царапает отчаяние, так что голос звучит истерично. Мне не стоило повышать его, служанки же ни в чём не виноваты, но сдерживать себя сил не остаётся. Девушки мигом вылетают в коридор, а я захлопываю за ними дверь и, прижавшись к ней спиной, запираю её.

Меня предал последний близкий человек. Просто вышвыривает отсюда как надоевшего зверя. За что? Хотя ясно за что. Я мешаю ему, не одобряю отношений с новой женщиной, а теперь, когда он решил притащить её сюда, я точно помешаю.

Хочется что-нибудь разбить, сломать или порвать. Взгляд останавливается на платьях. Все светлые, с тонким кружевом, камешками. На одном даже пёрышки есть, у другого юбка из невесомой будто дымка ткани, сложенной красивыми волнами.

Меня сейчас стошнит от умиления. Это будет какой-то пробник невесты или он меня на своём советнике прямо сегодня женит?

Если честно, я уже ничему не удивлюсь. Как же бесит.

Становится трудно дышать. Глаза режет от слёз, в груди жжёт тянущая боль. Рана, оставшаяся после ухода мамы, никак не заживает. А теперь, когда отец, который, вроде как, должен был меня защищать, просто скидывает с себя ответственность, её края рвутся ещё сильнее. Я не знаю, что делать, это с ума сводит.

Бездействие убивает. Не выдержав, я вскакиваю, сгребаю все роскошные наряды. Тащу к камину, путаюсь в многочисленных складках, но всё же запихиваю их внутрь и сажусь на колени, потирая ладони. Затем зажмуриваюсь и пытаюсь выловить в себе поток магии, но злость мешает сосредоточиться.

Силу я ощутила не так давно. Естественно, отцу было плевать, так что нормального учителя мне не искали. В тех книгах, что я смогла достать, говорилось про очищение разума и полное спокойствие. Легко такое написать, если тебя не укладывает в постель не пойми к кому родной отец!

— Давай же! — сжимаю зубы. — Я хочу ого… Горгулья срань!

С пальцев срываются красно-оранжевые искры, и я едва успеваю направить их в камин. Парочка всё же падает на каменную плиту и моё платье, но это не страшно. Зато юбки тут же вспыхивают алым, я едва успеваю отскочить.

Поднимаюсь, отряхивая одежду. На светлой ткани видно тёмные пятна, ну да ладно. Зато горит!

Распускаю шнуровку на корсете и иду к шкафу. Вытаскиваю мужскую одежду, в которой иногда выбираюсь погулять, сумку, несколько сменных рубашек. Затем обхожу комнату, прикидывая, какие вещи могу взять, а какие придётся оставить. Вычищаю шкатулку с украшениями и вешаю на шею кулон мамы.

Затем переплетаю волосы и, накинув на голову капюшон, иду к балкону. С него можно перебраться на покатую крышу, которую поддерживает стена, сильно заросшая виноградом. Легко спускаюсь в сад, а оттуда к западной калитке, которой редко пользуются.

Мне везёт проделать весь этот путь, не попавшись никому на глаза. Но, покинув территорию дома и оказавшись по другую сторону забора, я замираю, держась за прутья калитки. Выбраться-то я выбралась, а дальше что?

Горло будто солью засыпали. Наверно, где-то в глубине души, настолько глубоко, что не признаюсь в это даже себе, я надеялась, что меня остановят. Отец нагонит, схватит за локоть и уведёт назад. Скажет, что был не прав и всё такое. Естественно, я буду орать как обезумевшая и вырываться, но это хотя бы будет значить, что… ему не плевать.

А сейчас плевать.

Отчаяние сменяется гневом. Я отталкиваюсь от прутьев и отступаю, глядя на до моего детства исподлобья. Даже жалко, что я не решилась спалить его вместе с платьями. Может знала бы, что меня попытаются остановить, рискнула бы. Так нет, можно уйти средь бела дня, и всем будет плевать.

В пекло.

Едва я отворачиваюсь от калитки и делаю первый шаг в неизвестность, за спиной раздаётся незнакомый мужской голос с приятными рычащими нотками.

— Так-так-так. Кто такая и что делаешь у поместья лорда Эверта?

Я изображаю, что не расслышала, и ускоряю шаг, но в следующую секунду кто-то хватает меня за локоть.

— Не так быстро, малышка, — усмехается незнакомец. — Если продолжишь вести себя как воровка, только что обчистившая дом, мы поговорим в менее приятной обстановке.

Я оборачиваюсь и упираюсь взглядом в широкую грудь, облачённую в тёмную военную форму. Приходится задирать голову, чтобы рассмотреть его.

Первое, на что я обращаю внимание — яркие зелёные глаза. Острые скулы и широкий подбородок делают его лицо немного грубым, но мужественным. Волосы у него длинные и будто… выгоревшие. Корни тёмные, а концы практически белые, будто пепел.

Плечистый страж… это ж надо было именно ему попасться… Не удивительно, что он прицепился. Я сейчас выгляжу в лучшем случае как наёмница, но точно не как леди.

— Ничего я не крала, — пытаюсь оправдаться. — Просто хотела… на дом посмотреть!

— Да ну? — зеленоглазый вскидывает бровь.

Дёргаю рукой, пытаясь стряхнуть его пальцы. Страж вцепляется крепче, а после моей попытки помочь свободной рукой, мягко, но настойчиво тянет меня в сторону. Охнув, я оказываюсь прижата к забору, а этот наглый мерзавец упирает ручищи по бокам от меня. Неприятное ощущение, быть пойманной в ловушку…

Незнакомец наклоняется вперёд. Если я захочу, то смогу цапнуть его за нос, настолько близко его лицо.

Первой мыслью, конечно же, было заорать о том, что я дочь советника и он за такое, вообще-то, головы лишиться может. Вот только, если я сейчас закричу, то гарантированно привлеку внимание и попадусь на глаза отцу. А значит мой маленький побег обречён.

Нужно как-то отделаться от этого хама.

— Что вы себе позволяете?! Сейчас же отойдите! Я приличная девушка!

Упираюсь в его грудь, но с тем же успехом могла бы передвинуть наш дом. Мерзавец наклоняет голову и ухмыляется:

— О, так ты, оказывается, приличная девушка? А сразу и не скажешь. Очень уж вызывающе смотрится на тебе эти прекрасные брюки. Позволяют… детально полюбоваться всеми округлостями.

Щёки обжигает жаром, но, как со мной часто бывает, я предпочитаю защищаться контратакой. Хмыкнув, касаюсь пальцем его кожи в области не застёгнутой до конца рубашки и веду вдоль края ткани, чиркнув ногтем под ямочкой между ключицами.

— А что, я пропустила объявление указа, в котором только мужчинам разрешено показывать округлости?

Незнакомец смеётся. Просто и открыто. Мне нравится и его улыбка и то, что удалось вызвать в нём веселье. Да и смех приятный, заразительный. Приходится прилагать усилия, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Малышка у нас с перчинкой, да?

— Нет никаких «нас», — снова толкаю его в грудь, и он отступает, давая мне чуть больше личного пространства. — Я спешу. Прощайте.

Делаю пару торопливых шагов, но меня снова ловят, улица совершает кувырок, и я оказываюсь на плече этого придурка.

— Эй! Немедленно поставь меня на место!

Колочу его по спине изо всех сил, но этому придурку хоть бы что.

— Что здесь происходит?

Мою просьбу тут же выполняют. Мерзавец, будто куклу ставит меня перед собой и обрушивает на плечи тяжесть своих ручищ. Напротив нас отец, сложивший руки на груди и недовольно хмурящий брови.

Ловлю себя на мысли, что быть схваченной незнакомцем воспринимается куда менее опасным, чем ситуация сейчас, что, конечно, ненормально.

— Вот, поймал ценительницу архитектуры, — ухмыляется над головой страж.

— Сандра, во что ты одета? — кривится лорд Эверт. — И почему не готовишься к балу?

— Что? — удивляются над моей головой, но мы с отцом не обращаем на него внимания.

— Потому что я на него не пойду, — огрызаюсь я, складывая руки на груди. — А ты что тут делаешь? Неужели искать вышел?

— Вообще-то, я вышел встречать свою невесту, — отец поднимает взгляд на стоящего за моей спиной мерзавца. — И её сына, с которым, как я вижу, вы уже познакомились. Здравствуй, Фергус.

— Что? — вырывается у меня.

Фергус тут же выпускает меня из рук. С его лица исчезает веселье, теперь он смотрит на меня озадачено, а в конце и вовсе хмурит брови, будто только что узнал, что касался прокажённой.

Очень хорошо его понимаю, мне теперь тоже хочется помыться! Сжимаю зубы и с вызовом смотрю в ответ, пока меня опять не хватают за локоть, в этот раз отец.

— Живо в дом, Кассандра! Я же сказал, что у меня нет времени на эти глупости. В таком виде ты Марлу встречать не будешь. Как тебе вообще мозгов хватило на улице показаться? Специально меня позоришь?

Я сжимаю кулаки, и ногти больно впиваются в ладони. Ну что за человек, а? Устраивать скандал с выговором посреди улицы! Ещё и перед этим… Да уж… хуже быть уже не может.

Сжав зубы, я вырываю руку и иду к воротам, до которых меня успел дотащить мерзкий кандидат на место сводного. Ну а что делать? Не побегу же я от них.

Придётся признать, побег провалился.

— Госпожа, слава богам с вами всё в порядке! — я даже холл пройти не успеваю, а на меня уже набрасываются горничные. — Идёмте, скорее.

Позволяю увести себя. Они ещё не знают, что я сожгла платья, а значит не знают и о том, что можно не спешить, ведь отец не выпустит меня к потенциальному жениху «не при параде».

Но, когда меня приводят в комнату, я замечаю подозрительную коробку, появившуюся на кровати.

— Это ещё что? — фыркаю я.

— Лорд Эверт догадывался, что вы не обрадуетесь новости, поэтому приказал держать одно из платьев в качестве запасного, — кланяется служанка.

— Всего одно?

— Леди Эверт, благоразумно ли сердить отца?

— Я не поняла. Кто-то слышал, что я совета спрашиваю или что? — я оглядываюсь и все тут же роняют взгляды на пол.

— Вовсе нет, госпожа. Пойдёмте в ванную, пожалуйста. Сегодня нужно многое сделать и нас накажут, если не успеем…

Как бы я ни была зла, подставлять ни в чём не повинных людей я не могу. Скрипя зубами, терплю, пока они стаскивают с меня одежду. Готова спорить, отец приказал отправить её вслед за сожжёнными платьями.

Следующие несколько часов протекают скучно. Меня моют, долго вычёсывают и укладывают волосы, красят глаза, а я думаю только о том, чтобы не расплакаться от бессилия.

Мысли то и дело возвращаются к мерзавцу. Вот прям сердцем чую, если мы с этим гадом породнимся, всё закончится дракой. В всяком случае я точно второй раз не сдержусь.

Раз за разом отсекаю эти мысли. Сознание должно быть ясным, подобно зеркальной глади воды. Всё мирское неважно. Важен лишь внутренний поток.

Платье оказывается даже краше предыдущих. Белое, с россыпью прозрачных, будто капли дождя камешков. Кажется, придётся признать, что отец пусть немного, но знает меня.

Чем ближе вечер, тем сильнее болит моя голова. Хоть и сижу на пуфике, а ощущение, будто… не знаю, ползамка убрала. Эта усталость затапливает ярость и окунает в липкую и скользкую апатию. Поэтому, когда от моего лица убирают кисточки, мне уже почти всё равно.

Почти.

— Ну как вам, госпожа? — спрашивают девушки.

Смотрю в отражение и едва себя узнаю. Кто бы ни стоял по ту сторону зеркала, это не я. Бледная из-за пудры, с большими глазами и ярко подведёнными губами. Видимо, выбрали то, что привлекательнее для успешной сделки.

Вот только я не товар. И сегодня они в этом убедятся.

Раз отец решил меня продать, пусть попытается. В его адекватность я уже не верю, посмотри, насколько бесстрашными окажутся те, кому меня предложили.

— Всё прекрасно, — сдержанно отвечаю я и потираю ладони друг о друга.

Служанки радуются и принимаются за уборку косметических принадлежностей и не замечают сорвавшуюся с пальцев искру.

Так… Нужно подумать, куда эффектнее применить мои скромные успехи в искусстве магии.

Спускаюсь в бальный зал поместья. Мы редко устраиваем приёмы, так мне непривычно видеть работающими абсолютно все светильники, включая огромную люстру, камни которой стоят, как целая деревня где-нибудь в провинции Аниона.

На расписанном под ночное небо полукруглом потолке мерцают будто настоящие звёзды. Позолоченная лепнина ловит блики свечей. А вдоль белых стен расставлены круглые столы, застеленные скатертями и украшенные цветами.

Не будь в заявленной программе вечера моей помолвки, я бы наверно даже восхитилось тем, как всё успели собрать за один день. Впрочем, мы в столице, тут и не такое могут.

Гостей тоже хватает. Большая часть общается, сидя за столами и играя в карты, некоторые танцуют.

Я спешу сбежать с лестницы, и уйти к стене, чтобы не привлекать внимания. Итак, что я могу здесь натворить?

Если я спалю причёску какой-нибудь жутко знатной даме, это будет слишком мелочно. Лучше уж женишку что-нибудь испортить, чтоб на собственной шкуре осознал, что ко мне правильнее не приближаться.

Замечаю отца в компании худой женщины в бледно-голубом платье. Судя по позам, это и есть его новая пассия.

Ужас. Я, конечно, понимаю, что после мамы ему вряд ли удалось бы найти кого-то хоть отдалённо настолько же привлекательного, но чтоб… Эту женщину иначе как мышь не назовёшь!

— Смотрю, ты опять крадёшься по углам будто воришка.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Мерзавец стоит у стены с бокалом, в котором позвякивают цветы из карамели. Он всё в той же форме, будто намеренно игнорирует строго торжественный стиль остальных гостей.

— Отвали, а?

— Твой женишок ещё не приехал, — кривится мерзавец и отпивает. — А даже если и приехал бы, чего толку прятаться? Думаешь, от судьбы сбежишь?

— Вот тебя только не спросила, — огрызаюсь я.

Мимо проходит слуга, предлагая напитки и я снимаю с его подноса бокал, в котором так же плавает беловато-розовый цветок. Лёгкий фруктовый вкус обволакивает и приятно пощипывает язык, оставляя мятный холодок.

— Зря вы приехали, — бросаю я. — Твоя мать ему не пара.

— Твой отец ей тоже, — парирует зеленоглазый. — Он слишком старый и мерзкий.

— На себя посмотри! Думаешь, я верю в сказки о том, что такие, как ты, людей защищают? Уверена, на твоих руках крови-то немало, — тут же вспыхиваю я, а потом оскаюсь.

Я что, бросилась защищать отца? Того, кто продать меня собрался?

Мерзавец только хмыкает.

— Твой отец — советник. Он разменивает куда больше людей, чем я могу убить за всю жизнь. Не интересовалась, почему он до сих пор на посту?

Закатываю глаза. Зачем я вообще разговариваю с тем, кто меня бесит?

Оглядываю зал. Может мне и делать ничего не нужно? Женишок сам смекнул, что ему счастья со мной не увидеть, вот и свалил куда подальше?

Гаргулья срань, так нечестно! Я уже настроилась пакостить!

Смотрю в сторону отца и вижу, как он украдкой целует мать мерзавца. О, боги… кажется, меня сейчас стошнит…

— А знаешь что, — мой вроде-как-сводный, вырастает над плечом. — Тут скука смертная. Пошли-ка, потанцуем.

— Чего? Эй, отстань!

Мерзавец меня не слушает. Отнимает бокал, опрокидывает в себя содержимое и ставит, схватив за руку, тащит меня в центр зала. По пути он успевает оставить на столе пустые бокалы. Выбора у меня как бы и нет…

Само собой, мы привлекаем всеобщее внимание. Разговоры стихают, многие уже выдохшиеся парочки спешат убраться с паркета, освобождая нам пространство. Отец с Марлой игнорируют, слишком занятые друг другом.

Ну конечно.

Очень хочется прям сейчас метнуть в них всполох магии. Заставить отойти друг от друга. Будто подростки, честное слово. И не стыдно вообще?

Замечаю, что это злит не только меня, но признавать, что мы с мерзавцем на одной стороне не хочу.

Музыканты оживляются, почувствовав ответственность за грядущее веселье. Ну или посмешище, посмотрим, как пойдёт. Эта мелодия нравится мне гораздо больше предыдущей заунывной. Плавная, но в тоже время мощная.

С усмешкой смотрю на незадачливого кавалера. У меня за плечами не один день практики в этом самом зале, а он что? В армии такому точно не учат.

Торжественные, немного угрожающие аккорды, падают на пол тяжело и грозно. Мерзавец безмятежно улыбается, выпрямляясь передо мной, и просит мою руку. Я успеваю отметить, что, возможно, я спешу с выводами и что-то он всё же умеет, а в следующий миг на мою талию ложится ладонь, притягивая ближе.

Танец начинается медленно. Вперёд-назад, шаг в сторону, плавное вращение и переход в начало. Вынуждена признать, что этот гад и правда неплох.

Не знаю точно, что мы делаем, но танец всё сильнее напоминает поединок. Каждый выпад – как смертельный удар, а поворот – ожидание атаки. Чего он пытается добиться этим? А я?

Корсет моего платья ловит блики свечей, а струящаяся и невесомая как тень юбка, лихо закручивается и путается в ногах ухмыляющегося мерзавца. Порхая по залу, я вижу, что отец, наконец, отлепился от новой пассии и наблюдает за нами, сузив глаза. Это жуть как радует, решаю себя не сдерживать.

Тягучее вступление рассыпалось в клавишных. Шаг, шаг. Шаг, шаг, поворот, шаг, шаг. Музыка обжигает не хуже пламени, заставляя двигаться, кружиться, и успевать при этом следить за Фергусом.

Он как раз ловит мою руку и дёргает на себя. Я не успеваю ничего предпринять, а его ладонь уже обвивает талию и увлекает за собой. Танец становится опасным. Не столько в плане здоровья, сколько… Я не знаю, как это объяснить.

Резко сменив направление, мерзавец шагает навстречу, а я вынужденно отшатываюсь. Он тут же ловит моё запястье и заставляет обернуться, взвинчивая невесомую юбку и снова прижимает к себе. Хмыкаю, опуская подбородок, и вот уже Фергус вынужден отступить.

Когда танец проводит нас близко к зрителям, я слышу восхищённый шёпот, гуляющий над головами. Отец выглядит злым, даже начинает о чём-то спорить с Марлой.

О, да!

Значит, всё правильно. А как тебе такое, папочка?

В следующую секунду музыка вскрикивает особенно ярко, и я резко закидываю ногу на бедро Фергуса.

Камни на платье искрится так, словно его сшили из тысячи лоскутков пламенного золота. Я отталкиваю Фергуса и кружусь огненным смерчем. В последний миг, на финальном аккорде каблук моих туфель скользит, я оступаюсь и падаю. Прямо в распахнутые руки мерзавца.

Все настолько поражены увиденным, что первым, кто решается аплодировать, оказывается невысокий мужичок с шикарной причёской, которую я назвала бы «озеро в лесу». Сперва он показался мне даже милым, а после я слышу:

— Потрясающе! Браво! Очень рад, что моя будущая жена так изумительно двигается, — даже знать не хочу, зачем он поигрывает бровями. — Как говорится, лучше увидеть товар в деле, в движении и это определённо очень выгодная сделка. Лорд Эверт, я готов забрать вашу дочь и объявить своей женой.

Я отталкиваю Фергуса и поправляю платье и причёску.

Не ради женишка, само собой, просто после танцев я лохматая и разгорячённая. Самое то знакомиться и оставить о себе плохое впечатление, но этот пузатик чему-то радуется.

Может видит во мне родственную душу? Сам он выглядит взмокшим, будто и впрямь торопился сюда. Лысина ловит отблески светильников, словно специально её полировал.

Потрясающе просто. Я в восторге (нет).

Бросаю раздражённый взгляд на отца, но тот и бровью не ведёт. Смотрит на меня спокойно будто так и надо. И это ранит ещё сильнее.

Ему не просто всё равно, что меня собирается забрать толстый, неприятный мужичок, он сам меня ему продать собрался. Это всё его идея, а меня даже не спрашивают…

С усилием выдыхаю. В принципе, чего я ожидала? Что такой сухарь станет чутким? Или вообще рассмеётся и скажет, что разыграл меня.

Почему-то я жду, что Фергус хмыкает и уйдёт куда-нибудь. Что ему мои проблемы? Но тот спокойно стоит рядом и рассматривает опоздавшего гостя с тем же презрением. Мне хочется злиться на него, всё же именно этот мерзавец помешал мне сбежать, но за неимением других союзников я согласна и на этого. Совсем уж одной против всех стоять трудно.

— Такие яркие рыжие волосы, — не унимается мужик, имя которого я благополучно забыла. — Ты была бы очень ярким цветком императорских садов.

— Цветник — пережиток прошлого, — возражает Фергус. — Или вы ссылаетесь к нему, потому что скучаете по тем временам, советник Хунфрит?

Так вот как его зовут. Я даже пытаться запоминать не буду.

— Вовсе нет, — услужливо кивает советник. — Я лишь отметил красоту и изящество своей невесты. И то, как мне повезло.

Фергус кривится.

Я ещё раз окидываю взглядом «женишка». Он даже издали не покажется добрым, отличительная черта советников, которые остались со времён старой власти. Наверняка ему очень лестно, что отец пришёл к нему с потрясающим предложением.

Мне было четырнадцать, когда девушкам с необычной внешностью перестали ставить метки в храмах драконьих богов. Теперь такие, как я, не обречены оказаться в императорском гареме, но, боюсь, меньше проблем от этого не станет. Особенно, когда Хунфрит выдаёт:

— Я готов заплатить за неё два сундука золота.

Потрясающе. Времена изменились, но традиции остались. Я ему корова? Или лошадь?

Отец, ты настолько меня ненавидишь, что готов продать будто животное? Ещё и заработать с этого?

— Она девушка, родившаяся и выросшая в Сердце Серифеана, — возражает лорд Эверт. — Думаешь я отдам дочь по цене девчонки из провинции?

— Твоя правда, — смеётся Хунфрит. — Но я должен был попытаться сбить цену.

Обалдеть… Он ещё и торгуется! Собирается заработать больше на моём несчастье!

Если раньше я не ждала от своего отца любви и ласки, то теперь снизу постучали. Этот человек вообще меня за семью не принимает. Я бы подумала, что он просто бесчувственный, так нет, вон как обнимает свою новую женщину, а та жмётся к его боку, глупо хлопая ресницами и молча наблюдая за всем этим кошмаром.

Обвожу взглядом толпу. Многих из них я знаю с детства, некоторые дамы дружили с моей мамой, но все они лишь молчаливые свидетели этого кошмара. Кто-то смотрит с сочувствием, но по большей части всем безразлично. Происходящее — драматичное представление, не более.

Как же это меня бесит!

Чувствую, как в крови разгорается огонь. Воздух вкруг меня приходит в движение и слегка подрагивает, как бывает в знойный летний день. Пальцы морозит, а в груди, наоборот, распускается большой огненный цветок, для которого мои злость и обида становятся лучшими удобрениями.

Кто-то зовёт меня по имени, но я не узнаю голоса из-за грохота пульса в ушах. Вдоль позвоночника проносится покалывающая волна мурашек. Я чувствую, как в груди под ямочкой между ключицами собирается сила, но не могу, да и не сильно хочу её сдерживать.

Чей-то голос совсем рядом. Меня хватают за руку, и я теряю концентрацию, а в следующую секунду слышится металлическое звяканье.

Огромная люстра, которая стоит как целый посёлок, не меньше, срывается с цепи и летит вниз. Прямо на блестящую макушку советника Хунфрита.

Меня будто вытягивают из воды. Секунду назад пространство было вязким, а мысли приглушённый. Время тянется медленно и неспешно.

Теперь всё с точностью до наоборот. Звуки обрушиваются на меня так, что ушам становится больно.

Грохот, звон, визг и крики. Что случилось?

Я осознаю себя прижатой к груди Фергуса. Мерзавец стоит полубоком, правая рука вытянута. Проследив за направлением, я вижу рухнувшую на паркет люстру, осколки которой разлетелись во все стороны и, кажется, кого-то ранили.

О, боги, там же… там стоял советник. Что с ним… Он погиб?

— Какого хрена происходит?! — визгливый, очень похожий на поросячий голос проносится над общим шумом.

Присмотревшись, я вижу тяжело поднимающегося на ноги Хунфрита. Он же был прямо под люстрой. Кошусь на Фергуса. Неужели… оттолкнул советника? Не могу понять, я рада или разочарована.

— Кассандра, что это ещё такое?! — к нам сбегает отец. — Это ты сделала?

— Я… не знаю.

— Она-она! — верещит советник, обходя несостоявшееся орудие убийства и направляясь к нам. — Я видел, как у неё глаза светились! Эверт, какого хрена, я тебя спрашиваю?! Ты уверял меня, что твоя дочь владеет лишь крупицами магии! Собирался продать мне кота в мешке, ещё и цену задрал?!

Я опускаю голову. Неужели это я сделала? Уронила люстру, которая висела тут целую вечность… Я даже не поняла…

Похоже, всё же моих рук дело. Иначе откуда такая слабость? Мне плевать на то, что за меня развернулись настоящие торги. Хочется присесть где-то и, чтоб не трогали меня лет сто.

— Прекратите сейчас же, — в приятном голосе Фергуса отчётливо слышатся какие-то звериные нотки. — Вы что, основу основ не знаете? Само собой, у неё есть магия, как и у всех остальных анионцев, это отпечаток магического потенциала.

— Наверняка от магии можно избавиться, — отец сегодня просто кладезь «гениальных» идей. — Фергус, есть какие-то способы лишить её магии? Девушке её положения это ни к чему.

Я вздрагиваю и смотрю на него, не веря своим ушам. Мерзавец хмыкает и отвечает.

— Без сомнения, лорд. Вы бы ещё спросили, есть ли способ лишить вас обеих ног или рук.

— Фергус! — я только сейчас замечаю, что к нам приблизилась ещё и его мать. — Следи за языком. Мы в приличном обществе, здесь твои сравнения совершенно неуместны.

— Отчего же? Твоему жениху можно говорить о насилии, а мне нет?

— Он о магии.

— Это одно и то же. Даже хуже.

— Мне всё равно, лучше или хуже! — возмущается советник. — Ни я, ни кто-либо другой в Серифеане никогда не возьмёт девку, которая может устроить нечто подобное! — он раздражённо взмахивает рукой в сторону упавшей люстры. — Пока ты не запечатаешь её, будешь нянчиться с ней до конца жизни.

Мне бы радоваться такому заявлению, но что-то после сегодняшнего у меня не осталось желания оставаться с отцом под одной крышей. Нужно придумать, как выбраться и обрести самостоятельность. Вот только есть проблемка.

Я не почувствовала, как воздействовала на люстру. Раньше мне требовалось мысленное усилие, чтобы создать искры, но теперь…

А ведь это и правда может повториться. И рядом не окажется мерзавца, который оттолкнёт и не даст мне кого-нибудь убить. Нужно как-то брать мою силу под контроль, но как?

— Прежде чем пытаться устроить судьбу дочери, вам следовало дать ей возможность закончить магическую академию.

Из толпы гостей появляется ещё один мужчина. Тоже военный, судя по форме, но цвета белые.

— Генерал, — отец, его женщина и советник склоняются в почтительном поклоне, гости, Фергус ограничивается кивком.

— Обучение в академии — дорогое удовольствие, — начинает отец. — Я не уверен, что…

— Дороже жизни вашей дочери? Ведь в случае запечатывания она никогда не сможет вернуться к обычной жизни и будет лишь тенью себя прежней.

— Отдавай, — взмахивает руками Хунфрит, затем извлекает из кармана платочек и вытирает лысину.

— Если отдам, сделка в силе? — уточняет отец.

— В силе, — хмыкает советник. — В конце концов, это справедливо. И для цветника девушек сперва обучали в академии. Будет правильно позволить цветочку набрать бутон покрупнее.

Хорошо, что я ничего не ела этим вечером. Потому что меня сейчас стошнило бы.

— Если вы сейчас не закроете рот, — опускает подбородок Фергус.

— Хватит, — обрывает его генерал.

— Ему говори, — огрызается мерзавец. — Сколько боролись с этим мерзким определением!

— Прошло не так много времени, — пожимает плечами Хунфрит. — Не успел привыкнуть.

— Вы советник, а значит обязаны в первую очередь следить за языком. Если это слишком сложно, можно избавить вас от бремени.

— Нет-нет, что вы, генерал. Я буду внимательнее, вам больше не придётся беспокоиться на мой счёт.

— Не думаю, что академия — хорошая идея, — возражает отец. — Нет гарантий, что Кассандра не ввяжется в какую-нибудь историю. Она проблемная.

Чего, блин?!

Это я проблемная? Не отец, который продаёт меня будто скотину первому, кто готов заплатить четыре сундука золотом?!

— Так Фергус за ней присмотрит, — вмешивается Марла, глядя на сына сузив глаза. — Как раз наладят отношения. Как сводные брат и сестра.

Я давлюсь воздухом. Чего блин?! Она говорит так, будто это уже решённый вопрос!

Вечер закончился сумбурно. После падения люстры меня увели в комнату, кое-как раздели, и я повалилась на кровать без задних, так сказать, ног. Снилась бессмысленная ерунда, которую адекватным людям даже не перескажешь, так что когда утро врывается в комнату раздражающе яркими лучами солнца, я ещё не подозреваю, насколько плохи мои дела.

Меня будят служанки, уверяя, что если я не проснусь сейчас и не начну собираться, то рискую остаться голодной. Плохо представляю, как я могу остаться голодной в своём доме, но как-то, видимо, могу. Когда же они начинают выгребать из шкафов мои вещи, начинаю понимать, что что-то здесь не то.

— Эй, что происходит?! — кое-как отлепляю себя от подушки. — Куда вы меня собираете?

— Лорд Эверт приказал всё подготовить. Вы же сегодня отправляетесь в академию магии! Леди вам так повезло!

Я только глазами хлопаю. Куда я отправляюсь?

События минувшего вечера догоняют неприятным послевкусием. Вспоминаю пухлое лицо Хунфрита, танец с мерзавцем, упавшую люстру. Из-за меня, надо же…

— Так, допустим, а… прямо сейчас? — уточняю я. — Мы же только вчера об это говорили.

— Конечно, леди Кассандра. Учебный год уже начался, вам следует поторопиться, чтобы не слишком отставать от сверстников.

Мда.

Ладно, в академию я и сама не прочь поехать. Сила мне точно пригодится, а перспектива оказаться запечатанной совсем не радует. В чём мерзавец был прав, так это в том, что для мага лишиться магии всё равно что утратить волю к жизни. Даже я, та, кто едва способна осмысленно создать магические искры, уже не вижу себя без этого. Лучше уж действительно, ноги или руки лишиться, с магией я смогу приспособиться к подобному, а вот без самой магии уже вряд ли…

Привожу себя в порядок и завтракаю практически на бегу. Прощаться с отцом, я думаю, смысла нет, не хочу видеть радость по случаю моего отъезда.

Вот что за человек, а? Родной дочери предпочёл женщину, которых можно как перчатки менять. И ведь я не то чтобы была сильно против его отношений. Для здоровья там… Короткие связи, о которых мне даже знать незачем — вот идеальный вариант! Но не новая жена.

Хорошо, что уезжаю. Вчера хотела бежать, не зная наверняка, куда, а теперь конечный пункт весьма конкретный, а для меня ещё и интересный. Если выучусь, то мне ни отец, ни советник указами не станут, только они этого пока не знают. Вот пусть и не узнают. Неужели правда думают, что я смиренно вернусь полная сил и сразу пойду замуж? Ха!

Выбегаю на улицу и радуюсь, что во дворе готовый экипаж. Надеюсь, мой, а не кого-то из задержавшихся вчера гостей. Вещи уже должны были занести, так что можно смело отправляться.

Запрыгиваю на ступеньки чуть резче, чем следовало, отчего каблук проскальзывает и я, вскрикнув, падаю.

Перед глазами успевает пронестись вся недолгая жизнь, прежде чем я приземляюсь в чьи-то руки.

— Мда. Кажется присматривать за тобой будет сложнее, чем я думал, — хмыкает над ухо приятный мужской голос.

Я резко оборачиваюсь и встречаюсь с ярко-зелёными глазами Фергуса. Понимаю, что его ручищи лежат на моей талии, отчего по спине проносится волна колючих мурашек.

Проклятье! Он слишком близко!

— Немедленно отпусти! — возмущаюсь я, вырываясь из его рук. — Чего надо? Если попрощаться пришёл, можешь не утруждаться! Я в компании не нуждаюсь, иди дальше спи!

— Ага, бегу, — ухмыляется он, протягивая мне руку. — Забыла, что мне поручено присматривать за тобой, чтоб не натворила дел в академии?

— Пф, расслабься, не нянька не нужна. Тем более такая, как ты.

— А какую хочешь? — заинтересованно поднимает бровь Фергус. — Давай обсудим по дороге. Всё равно нам ехать далеко, сестричка.

Нет, ну он точно нарывается.

— Ещё раз так меня назовёшь, я тебе…

— Что? — ржёт сводный самоубийца. — Люстры кончились, ты выбрала эффектное, но не самое распространённое орудие убийства. Расслабься, котёнок, сможешь показать, чего стоишь, в магическом поединке года через два.

Разозлившись, я отбрасываю его руку и забираюсь в экипаж. Фергус хмыкает и поднимается следом. Садимся друг напротив друга. Я складываю руки на груди и отворачиваюсь. Мерзавец стучит по стене, позволяя карете трогать, откидывается на спинку и прислоняется затылком к стене. Поза расслабленная, широко разводит колени, ладони лежат на сидении. Пусть только сунется на мою половину, рожу расцарапаю, альфа недоделанный. Бесит.

— Ещё раз назовёшь меня котёнком… — нахожу повод продолжить ссору.

— Боги... Сестрой нельзя, котёнком тоже. Как тебя величать тогда? Жабкой? Врединой?

— Меня зовут Кассандра. 

— Надо же, как официально, — снова ухмыляется он. — А знаешь что, ты Колючка. Идеально подходит.

— А ты муд…

— Мудрый и очень интересный собеседник? — перебивает он с почти очаровательной улыбкой.

— Нет, — хмыкаю я и морщусь. — Чего пристал ко мне, а? Мне не нужна компания. Тем более твоя. Мне хватает проблем и без недоумков, которые лезут не в своё дело. Мой отец просто взял и продал меня какому-то жирному извращенцу! Проклятье, — я взмахиваю рукой. — Кому я рассказываю? Что ты вообще можешь в это понимать?

— Достаточно много, — он наклоняет голову к плечу. — Думаешь, одна такая? Никто больше не сталкивался с подобной проблемой? Как же. Вот только в отличие от них ты избалованная вредная колючка, считающая себя центром вселенной.

— Неправда! — вспыхиваю я.

— Правда. Я знаю тебя два дня, и уже успел сложить мнение, что ты как капризный ребёнок, который пытается привлечь внимание отца. Именно поэтому устраивала побег и скандалила на балу.

Я поджимаю губы. Всё совсем не так! Или всё же…

— Можно подумать, — я ухмыляюсь, — ты намного лучше. Сам-то. Вытащил меня танцевать просто чтобы выбесить наших родителей, так же скандалил, когда пришёл советник.

Фергус сужает глаза. Я попала прямо в точку, и мы оба это знаем. Вот только он признавать не хочет не меньше моего.

Наше сходство раздражает.

— Переводишь стрелки, как по-взрослому, — хмыкает мерзавец. — Может мне попросить взять курс не в академию, а к детскому городку? Там куда уместнее споры в духе «сам дурак». Куплю тебе воздушный шарик и мороженое, чтоб не хныкала.

Я уже собираюсь ответить ему лучшей из моих многоэтажных ругательных конструкций, как карету подбрасывает и я чувствую, будто мир растягивается.

Мы что, успели доехать до портала? Так быстро?!

Я совершенно не успеваю подготовиться, да даже схватиться за что-нибудь, поэтому лечу прямо на Фергуса. Испуганно распахиваю глаза, понимая, что мы сейчас расшибёмся носами, а то может быть и…

Чувствую, как его руки смыкаются на моей спине, а губы обжигает чужим выдохом.

Фергус

Успеваю поймать колючку за миг до незапланированного поцелуя. Нет уж, это будет совсем лишнее. И точно не укладывается в мои планы. Сближаться с дочерью ублюдка, которого не погнали из Серифеана только потому, что нужны были лояльные к нынешней власти советники, чтобы не пришлось обучать новых и терять доходы в и без того непростых условиях. Тем не менее его проступки это не перекрывает.

— Эй, колючка, держи себя в руках, — ухмыляюсь ей в губы. — Ты же из приличной семьи, а так бросаешься. Мне, конечно, говорили, что я хорош собой, но не думал, что настолько неотразим.

— Да иди ты в гаргулью задницу! — возмущается она, упираясь ладошками в мою грудь. — Извращенец! Ты что себе позволяешь!

Всё же она очаровательна, когда злится. Глаза сияют праведным гневом, волосы небрежно взлохмачены.

Мне хочется сказать, что она очень красивая, когда злится, но обойдётся. И вообще, лучше держаться от неё подальше.

— Но ведь это ты на меня бросилась, — смеюсь я. — А мы, вообще-то, брат и сестра, пусть и сводные.

— Да я знать тебя мерзавца не желаю! И не брат ты мне совсем!

— Почему же? А, погоди, тебе нужен законный повод на меня бросаться? Так понравился, что не готова соглашаться на родство со мной? Не бойся, нам это не помешает.

Боги, что я несу?

Колючка вспыхивает, становясь одним тоном со своими волосами, потом распахивает дверцу экипажа и выскакивает на улицу.

— Эй, — я спешу следом. — Хочешь сделать вид, что ты знаешь, куда идти?

Благо мы уже катимся по внутреннему двору академии магии, а не находимся в пространстве между мирами. Вылетела бы, размазало бы, бестолочь эту.

Замок из белого камня ловит витражными стёклами солнечные лучи. У студентов сейчас занятия, так что эту нелепую сцену они смогут наблюдать, только отвлекаясь от лекций, что не может меня не радовать.

— Отвали от меня! — огрызается колючка, когда я хватаю её за локоть.

— Куда тебя, блин, понесло? Там мужской корпус. Решила сразу всех посмотреть? Так сильно замуж не хочешь?

Её глаза расширяются и Кассандра, замахнувшись, пытается дать мне пощёчину. Успеваю отступить на полшага и отклониться назад, так что её пальцы проносятся перед моим носом не задев.

— Не смей ко мне приближаться, — показывает зубки сводная и, резко обернувшись шлёпает в сторону другого корпуса.

К счастью, на его крыльце уже появляется распорядительница. Вот и славно, пусть она ей всё показывает. А я буду держаться подальше, как и собирался. Быть ей нянькой для дочки редкостного гада, замужеством с которым бредит моя мать. Да и дел других хватает!

Я ничего не имею против тех, кто изменил своё мнение относительно тех, кому не повезло обладать необычную внешность, но никогда полностью не верил в искренность такого переобувания. Прекрасно понимаю, что люди скажут что угодно, лишь бы сохранить свою шкуру.

Один только Хунфрит чего стоит. Тот, кто позволял себе рассуждать о прелестях цветника в светском обществе. Как будто это что-то нормальное. И одного из таких мать тащит нам в семью. Вот что я отказываюсь принимать. И девку эту она на меня вешает в надежде, что я отвлекусь на что-то и не буду ей мешать.

Пойду к Ризу. Он заварил эту кашу, пусть и снимает с меня ответственность за ненормальную.

Забегаю по лестницам и сворачиваю в административный коридор. Иронично, конечно. Сперва всё это досталось Алистару, потом Ризтерду. Как и генеральские титулы.

До сих пор не понимаю, какого хрена он тут сидит. Подозреваю, что не хочет ругаться с Алом, который только фыркает на то, что дела в Серифеане идут не так хорошо, как ему хочется. Я, собственно, здесь по той же причине.

Тенгер бывает до невозможности занудным. С ним одна только Инга и может справиться.

— Ризтерд, — вваливаюсь в приёмную и, не обращая внимания на вздрогнувшую секретаршу, иду прямо в его кабинет. — Ищи девчонке другую няньку, я с ней дел иметь не буду!

Беловолосый дракон поднимает взгляд от бумаг, не прекращая писать и, усмехнувшись, выдаёт короткое:

— Нет.

— В смысле нет? — я очень стараюсь держать себя в руках, но получается плохо.

Ризтерд дописывает, оставляет внизу документа размашистую подпись и откладывает бумагу в сторону.

— То и значит. За ней можешь присматривать только ты и никто больше. Я осмотрел упавшую люстру вчера. Знаешь, что с ней случилось? Расплавилась.

Я закатываю глаза.

— И ты не можешь найти другого мага, способного затушить огонь, который она создаст?

— Как ректор академии, я должен беспокоиться за жизнь и здоровье учеников, — лукаво улыбается он. — А значит, мне нужен лучший маг по терморегуляции, — ректор складывает домиком пальцы и наклоняет голову, позволяя волосам скатиться с плеча, и упасть ему на грудь. — Или есть причина, почему нет?

— Да. Я не хочу ей заниматься.

— Сам же понимаешь, что это несерьёзно? Ты злишься не на неё, а на её отца. Но она тут такая же жертва обстоятельств, как и ты.

— Вот только давай без нравоучений, — морщусь я. — Мне не нужны такие семейные связи.

Возможно, всё это и выглядит как ребячество, но лучше я буду так, чем…

Себе врать у меня не получится. Тот танец стал большо-о-ой ошибкой. Отчасти поэтому я не удивлён, что цепь люстры именно расплавилась. Было бы странно, если бы она повредилась каким-либо иным способом.

Впрочем, я это ещё на улице вчера почувствовал, просто осмыслил не сразу. Девчонка вспыхивает за мгновение. Яркая, эмоциональная. Какое удивительное совпадение для меня, а? Того, кому достался дар сдерживать пламя. 

Нет. Я даже мысли этой в голову не впущу. Сам себе на горло наступлю, но с Кассандрой связываться не стану.

Надеюсь, я ошибся.

— Ты же понимаешь, что если она что-то подожжёт, я всё равно тебя вызову, — усмехается Риз. — Так какая разница? Только в словах. Расслабься, боец. Я же не жениться тебя заставляю. Пока.

— Ты и не заставишь. Она моя сестра.

— Сводная.

— Издеваешься?

— Немного, — смеётся тот. — Кто бы мог подумать, что голубоглазая сводная так вскружит тебе голову, что ты предпочтёшь сбежать.

— У неё красноватые глаза, — возражаю я, выдерживаю паузу, а потом цыкаю. — Твою мать. Ты специально?

— Да.

— Так заметно?

— Для тех, кто плохо тебя знает, может и нет, но не для меня.

— Бред всё, — хмыкаю я. — Отпустит.

Ризтерд кивает с полуулыбкой, которую можно читать как «ага, так я тебе и поверил», но мне плевать. Выхожу в коридор и хмыкнув иду к лестнице, когда не на спину кто-то напрыгивает и, приобняв, закрывает ладошками глаза.

— Угадай кто, — шепчет на ухо томный женский голос, вызывая невольную улыбку. — Если угадаешь, получишь очень приятную… награду.

— Магистр Веспер, — ухмыляюсь я. — Уместно ли делать подобные намёки посреди коридора? Что если вас услышат наши ученики?

— Сам виноват. Уехал так надолго, оставил меня тут совсем одну, — она прихватывает мочку моего уха. — Я на сегодня всё. Как насчёт того, чтобы побыть вместе и ты расскажешь, что заставило тебя задержаться так надолго?

Я убираю её руки и оглядываюсь. Передо мной невысокая девушка с горящими желтоватыми глазами и длинными чёрными волосами, лежащими на плечах блестящим водопадом.

Тёмные. Не красные. Всё вроде правильно, но такое ощущение, что я допускаю ошибку. Нужно выбить эту дурь из головы.

— А знаешь, хорошая идея, — задерживаю взгляд на её губах. На миг перед глазами мелькает лицо колючки, но я моргаю, и наваждение уходит. — К тебе или ко мне?