Кома

Он брел по лесу третий час.

Наручные часы показывали начало второго, но солнце уже склонилось над горизонтом, отчего тени вытянулись, переплетаясь друг с другом и создавая предзакатный полумрак.

Больше всего он боялся остаться в этом лесу ночью один. Вроде и ничего страшного вокруг не было, но от самой мысли становилось не по себе.

Поэтому он, уже изрядно уставший, гнал прочь соблазнительное видение: сесть под деревом, прислониться к нему спиной и хоть пять минут посидеть, передохнуть.

Вперед, вперед, найти хоть кого-нибудь! Чтобы только не одному.

Все ниже солнце, все сумрачнее вокруг. Страх поднимается откуда-то из живота и подбирается к горлу. Еще чуть-чуть, и он начнет кричать – отчаянно, надрывно, отдавая последние силы. А там и до слез недалеко.

"Нет-нет. Плакать я не буду. Ни за что! Не девчонка".

 - Эй, парень! – раздался откуда-то сбоку окрик. – Ты что тут делаешь? Заблудился, что ли? – Зычный густой бас принадлежал крепкому странно одетому мужчине.

Первая мысль, метнувшаяся в голове: "С чужими нельзя разговаривать", сменилась озарением: "Люди, это же люди!"

Поколебавшись секунду, он кинулся навстречу вышедшим из лесу – десятку мужчин, с огромными топорами и пилами на плечах. У некоторых были еще небольшие топорики, заткнутые за пояс.

 - Дяденьки! Возьмите меня с собой! Я боюсь тут один!

 - Заплутал, не иначе. Чей это, не знаете? Может, из Косов? Странно он одет, - начали переговариваться мужчины.

 - Мальчик, ты кто, откуда? – выступил вперед самый высокий, кряжистый, с густой темной бородой.

 - Н-не знаю, - охватил он себя руками. Прохладно становится. А еще комары догнали: пока шел, не так приставали, а теперь приходилось то и дело хлопать себя по голым рукам и ногам.

 - А как звать тебя?

 - Кир, - неожиданно для себя ответил он.

 - А живешь где? – продолжал расспрашивать мужик.

 - Не помню. – И правда, в голове пусто-пусто. Только одно свербит: он забыл что-то важное, очень важное. Неспроста он оказался в лесу, ему что-то было очень нужно.

 - Странный он какой-то. А вдруг демон? – подозрительно просипел на ухо соседу рябой парень, самый молодой в группе. – Взять бы его и того, - провел он ребром ладони по горлу. – И святой водой окропить. У меня всегда с собой.

 - Сам ты демон, - отвесил ему затрещину мужчина с курчавой бородой и светло-голубыми глазами. – Не видишь что ли, заплутал мальчонка. Стал бы демон от комаров плясать.

 - Вот что, Кир, идем с нами. Переночуешь в деревне, а утром видно будет, - принял решение главный.

Ватага двинулась вперед, и Кир отчетливо слышал, как один из мужиков вполголоса сказал:

 - Слыхал я про таких. Потерянными их зовут. Откуда приходят - неизвестно. Они никогда ничего не помнят, так и маются. А ежли вспомнят, то сразу… - ткнул он мозолистым пальцем куда-то в небо.

 - Ежли вспомнят… а ежли нет? – отозвался другой.

 - Ихним братом княжеские посыльные ведают, - понизил голос первый. – Кажный раз, как подати собирают, так и энтих с собой увозят. Куда и зачем – никому не ведомо. Обратно уж никто не возвращается.

 - Ох, и здоров ты брехать, Сайя. Кто этих Потерянных встречал?

 - Я – брехать?! – взвился названный Сайей. – Да, ежли хочешь знать, у брата моей жены дочь за такого вышла. Даже имени своего не помнил, Анхелем нарекли. Перед свадьбой специально в храм возили. А то ж срам перед людьми: жених – и без имени. Только вы об ентом молчите, мужики, его от княжеских мытарей укрывают, свой, дескать. Девка-то шибко к нему душой прикипела, но то и немудрено – больно уж непохож он на наших парней. То песни странные петь начинает, спрашивают, о чем, он плечами пожимает, не помню, говорит. То в кузне околачивается, кузнецу голову морочит, о всяких неслыханных вещах пытает. А то, слышь-ка, рвался в замок поехать, да самого Князя на поединок вызвать. Ну да, женился, подуспокоился малость, других забот хватает…

Сайя все говорил и говорил, усталые мужики молча внимали ему, а Кир уже засыпал на ходу. Он встрепенулся, когда артель посреди деревни начала расходиться.

 - Пошли-ка ко мне, - потянул его за собой тот мужик, что с курчавой бородой. – Э, да ты озяб совсем. Давай, перебирай ногами-то быстрее.

 - Дрон, куда ты его? Своих не хватает? – спросил главный. – А то давай ко мне.

 - Ничо, одним ртом больше, одним меньше. Моему Ганьке веселее будет, сплошные девки, житья парню не дают.

Кира привели в какое-то темное дымное помещение, где на полу вповалку спало не меньше шести детей. Деловитая женщина, которую дядя Дрон назвал своей женой Марой, взглянула на мальчика, всплеснула руками и начала собирать им на стол. Киру досталась грубая деревянная ложка, которой предлагалось черпать из глубокого глиняного горшка подозрительную похлебку. Он с отвращением хотел, было, отказаться, но тут его желудок громко заурчал, и он понял, что зверски проголодался. В тепле все тело зудело от комариных укусов, и Кир больше чесался, чем ел. Вместо хлеба были пироги с капустой, из какого-то сероватого теста, на которые он раньше бы и не взглянул, а сейчас жадно откусывал большими кусками, одновременно почесываясь тут и там.

 - Ох, горюшко, - заметила его мучения Мара. – Иди, намажу.

Женщина буквально содрала с него нехитрую одежду – футболку и шорты. Вытащила откуда-то глиняную плошку с резко пахнущим содержимым и начала натирать его:

 - Да чего тебе стесняться, у меня самой вон, Ганька, чуть постарше тебя будет, что я, голых пацанят не видала? Дрон, ты глянь-ка, какой он белый, будто княжич какой. Ногти не сгрызены – острижены, и волосы тоже аккуратные, да ровные. Откуда же ты взялся, как бишь тебя зовут?

 - Кир, - потупился он под внимательными взглядами дяди Дрона и тети Мары. Он решил, что будет их звать именно так. – А откуда взялся, не помню. В лесу очутился, что раньше было – не знаю.

 - И бельишко – ой, странное. Скидывай все, сейчас другое дам.

Кира переодели в какую-то длинную рубаху, штаны он, стыдливо переступая голыми ногами, выпросил сам.

 - Тетя Мара, я теперь с вами буду жить? – шмыгнул он носом, когда его укладывали на лавке, куда поверх тюфяка даже постелили грубую простынь. Хозяйские дети по летнему времени спали на соломе на полу.

 - Несчастная деточка. – Женщина, не удержавшись, погладила его по голове. – Поживешь у нас, потом, глядишь, и вспомнишь о себе. А то, может, искать будут. Мать-то, небось, с ума сходит.

 - Мама! – Вдруг сверкнуло в голове Кира видение: он с мамой в машине, движущейся в потоке других таких же по шоссе. Машина! Шоссе! – такие знакомые и незнакомые слова.

Утром он оказался в компании пяти девчонок разного возраста, среди которых ужом бегал, сверкая голыми пятками, пацан ростом чуть повыше Кира.

Дядя Дрон уже собирался на работу – вместе с артелью древорубов он готовил лес по княжескому велению. Подозвав Ганьку, он поманил к себе и Кира:

 - Вот что, через пару часов после нас пойдете на новую деляну – хворост собирать. Возьмите веревки, увязывайте хорошенько. Сколько сможете, с собой заберете, остальное в схрон волоките.

Кир так и прижился в деревне.

Все свое время он проводил вместе с Ганькой: делал ту работу, что поручал им дядя Дрон, ходил гулять и искать приключений.

Они много разговаривали. Кир все не мог успокоиться и совладать с мыслью, что его ждет какое-то важное дело. А потому приставал к Ганьке с расспросами.

Надо сказать, что тот оказался просто неистощимым кладезем мальчишечьих знаний, но об окружающем мире мало что мог сообщить. Все сведения, полученные от него, сводились к следующему: они живут в княжестве Кома, правит им великий и могучий Князь Брайан Дэсс, но о нем в народе мало что известно, кроме того, что он Владыка Неба и Земли, всесилен, всемогущ, и взрослые только и думают, как уплатят ему следующие подати.

Киру эти сведения ничего не дали, а между тем давящее чувство того, что отпущенное ему время уходит, становилось все сильнее. Днем еще ничего, за мальчишечьими заботами и тревога отходила на задний план. Но вечером и ночью наваливались мысли.

Он пытался собрать воедино те краткие вспышки прозрения, что постоянно случались с ним: слова, образы, ощущения. То ему казалось, что он вот прямо сейчас должен засесть за стол с книгой в руках, и если этого не сделает, то завтра непременно случится какая-то неприятность.

Когда он упомянул книги в первый раз, тетя Мара так удивленно посмотрела на него, что он даже испугался, что ляпнул что-то страшно неправильное и даже запретное, но она не ругалась, лишь покачала головой:

 - Да во всей деревне ты не сыщешь книг более, чем у тебя пальцев на одной руке. А уж ребенка к ним не подпустят и на версту.

То вспоминался ему большой дом, полный шумных детей и пронзительный, призывающий торопиться звонок.

То снился яркий прямоугольник, в котором сменяли друг друга цветные движущиеся картинки. Некоторым видениям он даже подобрал названия: машина, телевизор, школа.

Но чаще всего ему грезилось прекрасное женское лицо, то весело улыбающееся, то грустное или строгое. Он знал, что это – мама. В такие моменты ему хотелось забиться в темный уголок и плакать или бежать куда-то, туда, где ждет его мама. Он чувствовал себя покинутым и таким одиноким, что в груди разливалось чувство, названия которому он не знал.

 - Это тоска, мальчик. По матери ты скучаешь, вспомнил бы хоть ее имя, а так, где кого найдешь? - вздыхала тетя Мара.

Она всегда жалела его и никогда не била. Дядя Дрон, тот мог и стегнуть прутом или отвесить подзатыльник, как в тот раз, когда они с Ганькой вместо сбора хвороста заигрались в лесу и явились без всего уже затемно. Только Ганьке досталось пуще в десять раз.

Жизнь Кира в деревне закончилась с одним случаем.

Дядя Дрон взял их с Ганькой к старосте, который раздавал работу и записывал сделанное каждым в каких-то одному ему ведомых единицах. Артель древорубов мялась перед столом, на которой лежала огромная книга. Все знали, что вот тут и ведется подсчет заработка.

Староста долго кряхтел, чесал бороду, загибал пальцы и всем видом показывал напряженную работу мысли.

 - Девять, да по шесть за каждый, это выходит… выходит…

 - Пятьдесят четыре, - раздался голос Кира среди всеобщего напряженного сопения. Ему было душно, противно и жутко хотелось побегать на улице.

 - И верно, полста четыре, - просветлел ликом староста. – Это кто сказал?

Все дружно развернулись в сторону Кира, который под взглядами взрослых заалел ушами:

 - А чего такого-то, это ж таблица умножения? – сказал и сам усомнился. Какая таблица, какого умножения?

 - Вот и свойственник-то мой, ну Анхель, который из Потерянных, тоже так-то считает, как орехи щелкает, даже не задумываясь. Скажет, проверят – и верно! А откуда что – пожимает плечами, не помню, мол, - высказался Сайя, когда все вышли от старосты с кровно заработанными медяками.

Кира долго потом пытали, что он может сосчитать. Хотели на деньгах проверять, да передумали, набрали камушков и шишек и всей артелью древорубов только в затылках чесали: здоров считать малец.

Из-за этого умения дядя Дрон и решил взять Кира с собой на ярмарку, мол, подсобит при покупках, чтоб не надули. Ганька тоже выпросился с отцом – слишком тягостно было ему оставаться среди девок, которые на месте усидеть не могли – так ждали отца с гостинцами.

Ехал с ними до города и Сайя, у которого лошадь повредила копыто, а за припасами, коих в деревне было не достать, все равно надо было. Они с Дроном сговорились к обоюдной выгоде, что Дрон его везет туда-обратно, а в городе они поживут за так два дня у родственников жены Сайи. Так что тряслись в одной телеге.

Сайя, который поговорить был охотник, переменил десять тем и пообещал Киру показать своего свойственника Анхеля, вдруг у мальчишки шевельнется чего в памяти.

Ганька и Кир до города и поспать успели и еле дотерпели, когда же, наконец, будет город. Киру при этом слове представлялся шум, много людей и быстрых машин и разноцветные огни ночью. И тоска зеленая, когда мама брала его в поход по магазинам.

Это ТОГДА ему было нестерпимо скучно, сейчас-то он был готов все отдать, лишь бы оказаться рядом с мамой и терпеливо дожидаться ее около примерочной.

Телега ощутимо подпрыгнула на камне и видение тут же исчезло. Задремал. Может, как раз здесь, в городе, и найдется его мама? – шевельнулась робкая надежда.

Город разочаровал Кира так, что чуть слезы не брызнули.

Никаких высоких домов, никаких огней, хоть и приехали уже вечером. Совсем не тот город, что ему виделся. Та же деревня, только домов больше и далеко-далеко, на горе, возвышаются башни княжеского замка. Но туда они не собираются, наоборот, Дрон и Сайя тревожно оглянулись в ту сторону и поспешно отвернулись.