Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

Потолок… первое что я увидела, стоило мне открыть глаза — это потолок. С деревянными, потрескавшимися балками с которых серыми, ажурными гирляндами свисали лохмы паутины. Осторожно скосив глаза в сторону, мой взгляд наткнулся на закопчённый бок котелка из которого свисала синяя тушка птицы, от которой уже попахивало.
— Что за… — недоговорила я, виски внезапно прострелила адская боль, и на невысказанный вопрос «Где я?» на меня обрушился поток воспоминаний.
Авария. Скрежет металла. Ослепляющий свет фар встречной машины. Визг тормозов. И боль, невыносимая боль, что сжигала меня изнутри. Последнее, что помню — сирена скорой и запах антисептика. А потом тьма.
— Очнулась, человечка? — раздался низкий, рокочущий голос, больше похожий на звериное рычание.
Я дёрнулась и тут же пожалела об этом — комната закружилась перед глазами, словно карусель, а к горлу волной подступила тошнота. Я зажмурилась, пытаясь справиться с головокружением. Спустя несколько мучительных секунд, когда мир, наконец, перестал вращаться, осторожно открыла глаза и сфокусировала взгляд. То, что я увидела, заставило меня чуть не закричать от ужаса.
Рядом со мной стояло огромное существо, лишь отдалённо напоминающее человека.
Массивная фигура с широченными плечами возвышалась надо мной как гранитная скала. Тёмно-зелёная кожа, испещрённая шрамами и странными узорами, которые казались то ли татуировками, то ли ритуальными метками. Глубоко посаженные жёлтые глаза с вертикальными зрачками — совсем как у рептилии — смотрели с нескрываемым презрением и какой-то хищной оценкой. Широкий нос больше походил на звериную морду, а из-под нижней губы угрожающе торчали два загнутых желтоватых клыка, явно способных разорвать плоть. Из-под кожаного нагрудника, украшенного металлическими заклёпками, выглядывали мускулистые руки с когтистыми пальцами. 
А волосы — если это можно было так назвать — были собраны в жёсткие чёрные косички, украшенные металлическими кольцами и чем-то, подозрительно напоминающим мелкие кости. И ещё от существа исходил тяжёлый запах дыма, ржавого железа и чего-то дикого, звериного.
Это... это же орк! Мысль пронзила меня как молния. Я в ужасе отпрянула, болезненно вжимаясь спиной в холодную каменную стену, и едва сдержала крик, готовый вырваться из горла. Настоящий орк, как из фэнтезийных фильмов, только в тысячу раз страшнее и реальнее!
— К-кто вы? — голос предательски дрожал и звучал странно — выше и мелодичнее, чем я привыкла. Даже мой собственный голос казался чужим. — Г-где я?
Орчиха — теперь я могла различить женские черты в этом чудовищном лице — презрительно оскалилась, показав целый ряд острых зубов.
— Я Горха, смотрительница. А ты — в общине Саргота, человечка. Единственный человек среди орков.
— О-орки? — нервный смех вырвался из моего горла помимо воли, пока я со страхом разглядывала зеленокожее существо. — Такого просто не может быть! Это какой-то розыгрыш? Маскарад? Я же в больнице после аварии, правда? Правда?
Последние слова прозвучали почти умоляюще. Хотелось цепляться за знакомую реальность, за понятный мир больниц и докторов.
Горха оскалилась ещё шире и прорычала что-то на непонятном мне гортанном языке — звуки напоминали рычание разъярённого хищника. Я тотчас вжалась в стену ещё сильнее, всерьёз опасаясь, что сейчас меня просто сожрут живьём. Но орчиха лишь с грохотом схватила с соседнего стола медный кувшин, наполнила глиняную кружку мутной жидкостью и грубо протянула мне.
— Пей. Быстрее придёшь в себя, человечка.
Я с опаской взяла кружку дрожащими руками, стараясь не касаться когтистых пальцев. Жидкость мутно-зелёного цвета пахла горькими травами и чем-то ещё — земляным, незнакомым. Казалось чистым безумием пить что-то, предложенное орком, но какой-то внутренний голос, словно чужой, нашёптывал, что это поможет. Нерешительно сделав маленький глоток, я поморщилась от едкой горечи, но сразу почувствовала, как туман в голове начал понемногу рассеиваться, а мысли становились яснее.
— Что это? — осторожно спросила, чувствуя, как первобытный страх слегка притупляется, уступая место любопытству.
— Отвар из лечебных трав. Помогает при отравлении, — пояснила Горха таким будничным тоном, словно говорила о погоде. — Ты Эмма, кухарка общины Саргота.
— Что?! — я чуть не поперхнулась горьким отваром. — Какая ещё Эмма? Меня зовут...
И тут я запнулась, словно споткнувшись о невидимую стену. Как меня зовут? Имя крутилось на самом кончике языка, но ускользало, словно мокрая рыба из рук. Я отчётливо помнила аварию, белые стены больницы, запах лекарств, но собственное имя... оно растворилось в тумане, как дым. Паника снова начала подниматься внутри меня холодной волной.
— Грибами врон отравилась, дурёха, — фыркнула Горха, её жёлтые глаза блеснули злорадством. — Неудивительно, что память отшибло. Вечно лодырничала в своей Академии, даже свойств растений не выучила.
— Академии? — простонав, я обхватила голову руками, чувствуя, что разум медленно, но верно съезжает с катушек. — О чём вы вообще говорите?
Горха обнажила клыки в подобии хищной усмешки, явно забавляясь моим растерянным состоянием. Но всё же неохотно, с видимой снисходительностью продолжила:
— Ты Эмма, маг-бытовик. Четыре года просидела в Академии, ничему толком не научилась. После выпуска все маги-бытовики обязаны отработать год на благо королевства. Сильные получают хорошие места при дворе или в богатых домах, слабые — такие, как ты — попадают к нам, на самую границу цивилизации. А ещё ты съела грибы врон — все знают, что они одурманивают разум и стирают память, а ты с дипломом Академии, слопала целую миску.
Я смотрела на неё широко раскрытыми глазами, не решаясь даже моргнуть. Она говорила с такой убеждённостью, таким знанием деталей, будто я действительно должна была помнить всё это до мельчайших подробностей. Но в моей голове была только авария и этот странный, чужой мир... Что, чёрт возьми, со мной происходит?
— И... что я должна здесь делать? — голос звучал чужим, надломленным. Я обхватила себя руками, внезапно ощутив озноб, словно кто-то открыл дверь в зимнюю вьюгу.
— Выполнять контракт, — пророкотала Горха. — Год обязательной службы кухаркой в нашей общине.
— А если я не хочу? — вопрос вырвался сам собой, хотя по выражению орчьих глаз я уже догадывалась об ответе.
— Выбора нет, человечка. Ты подписала магический контракт собственной кровью. Попытаешься сбежать — контракт высушит твою кровь и медленно выпьет жизнь. Да и куда ты пойдёшь? — она презрительно махнула огромной лапищей в сторону окна. — Ты слабая человечка, в диком лесу тебя сожрут звери или нападут разбойники, если раньше не умрёшь, не выполнив условия контракта.
— И что конкретно от меня требуется? — спросила я, судорожно сглотнув комок в горле и почувствовав, как потеют ладони.
— Готовить еду для воинов, живущих в общем доме, — прорычала Горха. — Для тех, у кого нет семей или чьи семьи остались далеко. Три раза в день, без выходных и праздников. С продуктами здесь туго — Сарготская община находится на самой границе с вражеским королевством, торговцы сюда не суются. Но зато никто особо не придирается к вкусу, — она оскалилась ещё шире, и я поёжилась.
— Это... и есть кухня?
— Да, — кивнула Горха, громыхнув украшениями в косичках. — А за кухней твоя комната. Удобно — встал и сразу на работу. Никаких отговорок. — У тебя есть два дня на подготовку, — пояснила Горха. — На третий день будешь готовить пробный ужин для совета старейшин. Если справишься — начнёшь кормить всю общину. 
— Всего два дня? — переспросила я, чувствуя панику. 
— Обычно новым кухаркам даётся только день, — проворчала Горха. — Но ты отравилась грибами, так что получаешь поблажку.
— Я... я даже не помню, как готовить, — пробормотала я и огляделась по сторонам, пытаясь осознать происходящее.
Помещение, которое предстояло считать моим рабочим местом, с трудом можно было назвать кухней. Скорее это походило на заброшенный сарай, наспех приспособленный для готовки. Стены из грубого серого камня покрывал толстый слой копоти и жира — наследие бесчисленных готовок. В нескольких местах виднелись тёмные пятна неопределённого происхождения, и я поспешно отвела взгляд.
Кроме уже знакомого мне грубо сколоченного дубового стола, изрезанного ножами до состояния поля боя, пары табуретов и старого сундука с железными набалдашниками, в кухне больше ничего не было. В углу у двери стояла почерневшая от времени бочка с водой — судя по зеленоватым разводам на её боках, воду меняли крайне редко. Рядом валялись мешки с чем-то, что в полумраке могло быть зерном или мукой.
Закопчённая печь зияла чёрной пастью в дальнем углу. Единственным источником освещения служили тлеющие в ней угли да крохотное окошко под потолком, затянутое промасленной бумагой. Красноватые отблески пламени метались по стенам, превращая кухню в подобие преисподней.
На полках валялась утварь — несколько глиняных мисок с трещинами, медный кувшин, покрытый зеленоватым налётом, пара ножей с зазубренными лезвиями. Всё покрывал толстый слой жира и копоти. Воздух был тяжёлым и удушающим — смесь дыма, прогорклого жира, затхлости и чего-то неприятно животного.
Земляной пол, утрамбованный до твёрдости камня, покрывал слой соломы и опилок. Кое-где чернели пятна — следы пролитых жидкостей, о природе которых я предпочитала не думать.
— А где... остальные люди? — спросила я, всё ещё надеясь, что не одна в этом кошмаре.
Горха смерила меня таким взглядом, что я съёжилась.
— Я же сказала, тупая человечка — ты ЕДИНСТВЕННЫЙ человек в общине. Все остальные — орки. Как я. Прими это быстрее, легче будет.
И тут до меня окончательно дошло. Я действительно в каком-то другом мире. В месте, где живут только орки — огромные, клыкастые, зеленокожие существа из кошмаров. И они утверждают, что я какая-то Эмма, выпускница Академии магии, которая должна готовить для целой общины этих монстров.
— Когда я должна... начать готовить? — с трудом выдавила я.
— Послезавтра, — Горха поднялась во весь свой устрашающий рост. Она была не меньше двух метров и, казалось, заполняла собой всю комнату. — Предыдущие кухарки не задерживались дольше трёх месяцев.
— Что с ними случилось? — осторожно спросила я, хотя уже догадывалась.
— Сбежали, — пожала широкими плечами Горха. — Предпочли смерть от нарушенного контракта, чем готовить для орков. Одна даже до леса успела добежать, прежде чем магия высушила её дотла. Нашли только мумию.
Я судорожно сглотнула, представив высохшие останки предыдущей кухарки. Перспектива не радовала.
— А почему здесь нет других людей? Почему именно орки?
— Орки Сарготы — лучшие воины, — в голосе Горхи прозвучала неприкрытая гордость. — Мы защищаем границы королевства от врагов. Людям здесь не место — слишком опасно, слишком суровые условия. Мы живём на краю королевства, — её глаза блеснули. — Но нам нужны особые силы для битв. А для этого нужна особая еда, которая поддерживает нашу боевую ярость. И готовить такую пищу могут только люди с каплей магии. Поэтому сюда и присылают слабых магов-бытовиков вроде тебя.
Она направилась к двери, громко топая тяжёлыми сапогами, но на пороге обернулась:
— Ужин обычно в шесть. Найдёшь общий зал — большая дверь в конце коридора. Не опаздывай. Воины не любят ждать. Особенно после тренировок. И тебе ничего не достанется.
Дверь захлопнулась, и я осталась одна. Грудь сдавило от ужаса, и я, наконец, дала волю слезам. Всё это казалось кошмарным сном, но ощущения были слишком реальными. Запах протухшей птицы, холодная каменная стена за спиной и горечь травяного отвара на языке.

Не знаю, сколько я так просидела, обхватив колени руками и уткнувшись лицом в грязную ткань платья. Слезы давно закончились, оставив на щеках солёные дорожки, в горле неприятно першило от рыданий, но тугой ком в груди, наконец, начал понемногу рассасываться. 
Постепенно я начала замечать звуки вокруг. Где-то далеко слышались тяжёлые шаги, грубые голоса орков, лязг металла — наверное, тренировка или смена караула. Из печи доносилось мерное потрескивание углей, а ветер за окном тихо завывал в щелях между камнями, принося с собой запах дыма и чего-то холодного, осеннего.
«Грибы врон?» — мысленно повторила я слова Горхи, пытаясь зацепиться за хоть что-то понятное в этом безумии. И вдруг словно в ответ на мои мысли, в голове всплыли странные обрывки воспоминаний... явно мне не принадлежавших.
...Бледно-рыжие шляпки на тонких ножках, растущие у замшелых корней старых дубов, покрытых изумрудным мхом... Просторная аудитория с высокими сводчатыми потолками, где седовласый маг в тёмно-синей мантии читает лекцию сонным студентам: «Грибы врон смертельно опасны для орков — вызывают мгновенную остановку сердца, но для людей лишь провоцируют долгий сон и временную потерю памяти, в зависимости от съеденного количества. Каждому бытовику необходимо знать базовые свойства ядовитых растений...».. Скучающая девушка с тёмными волосами, рассеяно рисующая в потрёпанной тетради цветочки и завитушки вместо конспектирования урока, мечтающая о чём-то далёком и прекрасном... Раздражённый мужской голос, эхом отдающийся в небольшой комнате с выцветшими обоями: «На учёбу мы всё потратили, Эмма! Последние сбережения семьи! Теперь хоть отработай контракт и не позорь наше имя!»
Я резко вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь избавиться от чужих образов, которые ощущались слишком реальными, слишком детальными. Это определённо не мои воспоминания! Это... воспоминания той самой Эммы, в чьём теле я, видимо, каким-то невероятным образом оказалась.
Ноги подкашивались, но я заставила себя подняться, придерживаясь за холодную каменную стену. Нужно было что-то делать, двигаться, иначе безумие грозило поглотить меня окончательно. Неуверенными шагами я пересекла кухню и подошла к маленькому мутному зеркалу в потемневшей металлической оправе, висевшему на стене рядом с полками. Стекло было таким старым и грязным, покрытым пятнами и разводами, что отражение казалось размытым, словно я смотрела сквозь мутную воду пруда.
На меня смотрело совершенно чужое лицо. Впалые щеки, подчёркивающие острые скулы, чуть раскосые серо-зелёные глаза с длинными тёмными ресницами, аккуратный курносый нос, слегка припухшие от слёз губы. Тёмно-каштановые волосы были заплетены в растрёпанную косу, из которой выбивались непослушные пряди, обрамляя худое лицо. Молодая девушка, не старше двадцати, хрупкая как тростинка на ветру, с кожей цвета слоновой кости и тонкими запястьями, на которых проступали синеватые вены.
— Эмма, — осторожно прошептала я, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие реальности. Имя показалось странным на языке, но одновременно... знакомым, родным.
— Эмма, — повторила я имя. И тело неожиданно отозвалось на звук собственного имени лёгким покалыванием, словно признавая его своим. Кровь потекла быстрее, а в груди шевельнулось что-то тепло и как будто живое. Я провела дрожащими пальцами по щеке, и девушка в зеркале точно повторила движение.
Закрыв глаза, я глубоко вдохнула затхлый воздух кухни, пропитанный запахами дыма, старого жира и каких-то незнакомых специй, и попыталась сосредоточиться, позволить чужим воспоминаниям всплыть на поверхность сознания. Фрагменты мелькали в голове, как кадры в испорченном кинопроекторе: высокие каменные стены Академии, увитые плющом и диким виноградом... скучные уроки травоведения, где она — Эмма — мечтательно смотрела в окно на пролетающих птиц... наивные мечты о богатом муже из знатной семьи, который избавит от нужды и подарит красивую жизнь... равнодушные лица учителей, разочарованно качающих седыми головами над её неудачными попытками колдовства... горечь осознания собственной бездарности... страх перед отработкой в далёком поселении орков, о котором нашёптывались старшекурсницы, рассказывая ужасные истории...
И ещё — глубокая, всепоглощающая скука. Эмма была из тех, кто плыл по течению жизни, не прикладывая особых усилий, не стремясь к знаниям или достижениям. Она мечтала о лёгкой, красивой жизни, полной развлечений и комфорта, но получила суровую реальность границы королевства.
Когда я снова открыла глаза, на лице было меньше слёз, а в груди — больше решимости. Если уж мне суждено находиться здесь, в этом теле, в этом мире, то нужно действовать. Стоять и рыдать — роскошь, которую я не могла себе позволить.
Следующий час я потратила на тщательное исследование кухни и прилегающих кладовых, стараясь запомнить, где что лежит. Методично просмотрела запасы специй в глиняных горшочках — большинство названий мне ничего не говорили, но некоторые вызывали смутные воспоминания из лекций Академии. Перебрала крупы в мешках: овсяная, ячменная, какая-то тёмная, почти чёрная, которую я не могла идентифицировать. Осмотрела немногочисленную кухонную утварь, проверила остроту ножей, оценила вместимость котлов.
В одном из ящиков старого комода обнаружила потрёпанную поваренную книгу в кожаном переплёте. Обложка, потемневшая от времени и копоти, гласила выцветшими золотыми буквами: «Сытные блюда для сильного воина». Страницы были пожелтевшими, в пятнах от различных жидкостей, но текст читался.
Перелистывая хрупкие страницы, я наткнулась на несколько странных рецептов, названия которых заставили меня нахмуриться: «Рагу из корня воли», «Похлёбка боевой ярости», «Настой ночного видения», «Мясо в соусе из крови дракона»... Звучало фантастически, но судя по подробным инструкциям и списку ингредиентов, еда здесь действительно имела магические свойства.
В этот момент мне на глаза попалась узкая закладка из пергамента с пометками почерком, который показался знакомым — тонкие, аккуратные буквы, характерные завитки. Когда я сосредоточилась на них, в памяти всплыло воспоминание: это был почерк самой Эммы, её записи и комментарии к рецептам.
Сосредоточившись на ощущении узнавания, я снова попыталась погрузиться в чужую память...
...Просторный класс в башне Академии, где седобородый профессор Алрик объясняет тонкости магической кулинарии: «Орки нуждаются в специальных питательных веществах для поддержания их естественной силы и выносливости. Особенно ценятся корни растений, насыщенные магией земли, и мясо диких животных, содержащее первозданную энергию жизни. Без правильного питания орки теряют не только боевой дух, но и физическую мощь, становятся вялыми и агрессивными. Искусство боевой кулинарии — это искусство поддержания баланса между силой и разумом...». Эмма, старательно записывающая каждое слово, хотя понимающая из лекции лишь половину...
Я моргнула, возвращаясь в реальность кухни. Так вот почему ремесло кухарки настолько важно для орков! Я не просто готовлю обычную пищу — я создаю магические блюда, которые поддерживают их боевой дух и физическое здоровье. Без правильного питания эти могучие воины могут превратиться в обычных дикарей…
От глубоких размышлений меня отвлёк громкий звук открывающейся двери — древесина скрипнула на петлях, а железные задвижки лязгнули. Я вздрогнула всем телом и быстро обернулась, инстинктивно отступив к стене.
В дверях стоял исполинский орк — не меньше двух с половиной метров в высоту, с невероятно широкими плечами и руками толщиной с моё бедро. Его мускулистое тело было покрыто сетью шрамов и сложных татуировок, которые казались почти чёрными на тёмно-зелёной коже. Одет он был в кожаную броню с металлическими пластинами, а за спиной виднелась рукоять двуручного меча. Глаза светились странным янтарным светом, как у ночного хищника.
— Так ты новая кухарка, — прогрохотал он низким басом, окидывая меня долгим оценивающим взглядом, словно покупатель на рынке рабов. — Маленькая. Хрупкая. Слабая.
Каждое слово он произносил с нескрываемым сомнением. Я невольно отступила ещё на шаг, чувствуя, как дико колотится сердце от первобытного страха перед хищником.
— Я... Эмма, — пискнула я тонким голосом, стараясь не выдать охвативший меня ужас.
— Знаю, — рыкнул орк, и его массивные клыки угрожающе блеснули в красноватом свете очага. — Я Гром, капитан стражи Сарготы. Пришёл предупредить: через три дня у нас будут важные гости из столицы. Королевская инспекция. Надеюсь, ты к тому времени научишься готовить как следует, а то предыдущая кухарка чуть не отравила половину гарнизона своими помоями.
Я часто закивала, не доверяя своему голосу, который мог предательски дрогнуть.
— Орки Сарготы — лучшие воины королевства, — продолжил Гром, и в его голосе, гремящем как горный обвал, прозвучала неприкрытая гордость. — Мы держим самый опасный участок границы. Нам нужна особая пища — сытная, питательная, с правильными специями и травами. С магией, что поддерживает нашу природную силу и боевую ярость. Поняла, человечка?
— Поняла, — тихо ответила я, сжав в кулаки дрожащие руки.
— Хорошо, — он развернулся к выходу, но вдруг остановился и посмотрел на меня через плечо. — И ещё кое-что, человечка. Не вздумай сбежать, как твои предшественницы. Я лично прослежу, чтобы ты честно выполнила свой контракт. Год службы — и ты свободна. Попытаешься улизнуть раньше срока — очень пожалеешь.
В его словах не было пустых угроз — только холодная уверенность хищника, который никогда не упускает добычу.
С этими словами он ушёл, оставив меня наедине с паникой, которая разрасталась внутри как ледяной ком. Королевская инспекция через три дня? Я даже не знаю, как правильно сварить простую кашу, не говоря уже о сложных магических блюдах для элитных орков-воинов!
Я прислонилась к шершавой каменной стене, чувствуя, как подкашиваются ноги, а в голове кружатся тревожные мысли. Но спустя долгую минуту глубоко вздохнула и заставила себя выпрямиться. Выбора у меня всё равно нет. Я в чужом теле, в чужом мире, среди существ, которые вызывают у меня первобытный ужас. И всё же я должна справиться — ради собственного выживания.
Решительно взяв потрёпанную поваренную книгу, я вернулась к столу и снова погрузилась в изучение рецептов. Если мне суждено провести здесь целый год, то нужно научиться выполнять свою работу не просто хорошо, а превосходно. Слишком много зависит от того, смогу ли я оправдать доверие — или хотя бы не разочаровать ожидания этих устрашающих воинов.

Время текло незаметно, пока я углублялась в изучение потрёпанной поваренной книги. Каждая страница открывала новые тайны кулинарного искусства этого мира. Рецепты завораживали своей необычностью — здесь было столько ингредиентов, о которых я никогда не слышала, но которые отчего-то казались знакомыми благодаря воспоминаниям Эммы.
«Корень воли — усиливает решимость и боевой дух воина», «лунная трава — обостряет зрение в темноте», «кровь дракона — на самом деле сок редкого растения, повышает выносливость»... Некоторые названия вызывали смутные образы из лекций в Академии, но большинство оставались загадкой, которую предстояло разгадать.
Я перелистывала пожелтевшие страницы, покрытые пятнами от различных жидкостей, пытаясь запомнить хотя бы основные принципы. В углах страниц виднелись пометки тонким почерком — видимо, предыдущие кухарки оставляли свои комментарии. «Слишком горько», «орки остались недовольны», «добавить больше соли» — эти записи рассказывали целые истории неудач и редких побед.
Постепенно дневной свет в крохотном окошке потускнел, окрашиваясь в медово-красные тона заходящего солнца. Угли в печи тлели тише, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены, которые теперь казались не такими мрачными. Я была настолько поглощена чтением, что и не заметила, как день подошёл к концу.
Внезапно тишину нарушил нарастающий шум за дверью — тяжёлые, гулкие шаги, грубые голоса, переходящие в рычание, и громкий, раскатистый смех, от которого, казалось, задрожали стены. Звуки становились всё ближе и громче, превращаясь в настоящую какофонию. Я невольно съёжилась, вспомнив слова Горхи о том, что ужин у орков начинается в шесть вечера.
Должно быть, воины возвращались с дневных тренировок и направлялись в общий зал. Судя по шуму, их было немало — не меньше двух десятков, а может, и больше. Я слышала, как тяжело распахнулись двери зала, как заскрипели лавки под весом массивных тел, как зазвенела металлическая посуда.
Кто им сегодня готовил ужин, я понятия не имела. Возможно, они обходились остатками пищи, заготовленной ещё при предыдущей кухарке, или готовили сами — хотя трудно было представить этих громадных воинов, колдующих над кастрюлями. Выяснять это, да и вообще показываться в общем зале среди голодных орков после тяжёлого дня, мне было пока слишком страшно.
Лучше отсидеться здесь, в относительной безопасности кухни, и дождаться, когда пир закончится и всё утихнет. К тому же мне нужно было время, чтобы хотя бы приблизительно понять, что и как здесь готовить.
Спать, как ни странно, после всего происходящего за день, мне тоже не хотелось. Тело было утомлено эмоциональными потрясениями, но разум оставался слишком взбудораженным, переполненным новой информацией, чужими воспоминаниями и тревожными мыслями о предстоящих днях. Вместо попыток заснуть я решила ещё раз осмотреть своё будущее рабочее место.
Отложив книгу, я обвела кухню оценивающим взглядом, прикидывая масштаб предстоящей уборки. То, что я видела, привело меня в ужас. Толстый слой копоти покрывал не только стены, но и потолочные балки. Жирные пятна на рабочих поверхностях въелись так глубоко, что казались частью древесины. В углах скопились остатки протухшей пищи, от которых исходил кислый, неприятный запах. Паутина свисала с потолка серыми лохмотьями, а на полу под ногами хрустели какие-то крошки и осколки.
Даже посуда в корзинах была покрыта толстым слоем засохшей грязи. Ножи затупились и покрылись ржавчиной, деревянные ложки потрескались и почернели. Медный кувшин зеленел от окиси, а на краях глиняных мисок росла какая-то подозрительная плесень.
— Проклятье… в такой грязище готовить пищу — это прямая дорога в лазарет, если не на кладбище, — с отчаянием пробормотала, ногой откинув от себя скелет какого-то мелкого зверька. — Да тут нужна генеральная уборка! И это займёт не один день, а времени у меня всего ничего — послезавтра я уже должна буду готовить для целой общины голодных орков.
Я опустилась на табурет и уткнулась лицом в ладони, чувствуя, как подступает новая волна паники. Как я справлюсь со всем этим? Как смогу приготовить что-то съедобное в такой обстановке?
— Ладно… словами делу не поможешь, — сердито проворчала, рывком поднимаясь с колченого табурета, — Начну с малого, надо собрать весь мусор с пола, потом отмыть столы, вычистить печь... — недоговорила я, старая метла, прислонённая к стене рядом с очагом, вдруг дрогнула. Сначала едва заметно — лёгкое покачивание, которое можно было списать на сквозняк. Но потом она определённо шевельнулась.
— Эээ, — промямлила я, с опаской поглядывая на тотчас замершую метлу. Показалось? Но метла снова дрогнула, затем медленно, будто нерешительно, оторвалась от стены и начала неуклюже подметать пол, собирая мусор именно так, как я только что планировала — начиная с ближайшего угла.
— Что за чертовщина... — выдохнула я, отпрыгивая назад, больно ударившись спиной о край стола.
Метла тут же замерла, словно испугавшись моего болезненного вскрика, и безжизненно упала на пол. Я же протёрла глаза, подумав, что мне привиделось от усталости и стресса. Но мусор на полу был явно сметён в аккуратную кучку именно там, где работала метла.
Осторожно приблизившись к метле, которая теперь лежала на полу совершенно обычным предметом. Я наклонилась, подняла метлу и поставила её обратно к стене, гадая, не померещилось ли мне всё это.
Затем, закрыв глаза, я снова сосредоточилась на плане уборки. Мысленно представила, что нужно закончить подметание пола, особенно тщательно вычистить углы, где скопился самый застарелый мусор...
Когда я осторожно открыла глаза, метла снова стояла вертикально и методично подметала пол, в точности следуя тому плану, который я держала в уме. На этот раз она двигалась увереннее, словно привыкла к своей необычной работе.
Я же стояла, раскрыв рот от изумления, наблюдая за этим невероятным зрелищем.
— Остановись, — прошептала дрожащим голосом.
Метла послушно замерла. 
Я мысленно представила, как метла сметает с потолка паутину, и та снова принялась за работу, в точности выполняя то, о чем я подумала.
От невероятного зрелища мои ноги подкосились, и я тяжело опустилась на ближайший табурет. Это действительно была магия! Настоящее, безусловное колдовство! Но не обычная магия заклинаний и формул, которую изучали в Академии. Это было что-то более тонкое — магия намерений, планов и мысленных образов.
Может быть, дело в том, что я из другого мира? Возможно, моя душа, пришедшая из мира без магии, каким-то образом лучше чувствует суть магических процессов, не отвлекаясь на сложные ритуалы и формулировки? Или это особенность именно магии бытовиков, которую Эмма просто не умела правильно ощущать?
Я глубоко вдохнула, украдкой поглядывая на ползающую под потолком метлу, и попыталась мысленно составить план генеральной уборки. Представила, как тряпки моют столы, как щётки чистят печь, как посуда сама отмывается... 
Неожиданно почувствовав, как слегка щекочущее, тёплое ощущение растекается по моему телу, заполняя пространство вокруг, касаясь предметов невидимыми нитями. А в воздух медленно поднимались и кружились тряпки, щётки и швабры, словно участвуя в каком-то мистическом танце. Старое ведро покачивалось у стены, готовое присоединиться к этому представлению. Даже несколько деревянных ложек подрагивали в корзине.
— Убирайте, — неуверенно приказала я, сама не веря в происходящее и ожидая, что всё это окажется сложной галлюцинацией.
Но вместо этого началось настоящее волшебство! Тряпки ринулись к столам и принялись энергично оттирать жирные пятна, въевшиеся в дерево за годы готовки. Щётки устремились к закопчённой печи и начали старательно счищать слои сажи. Швабры заплясали по полу, отмывая камни от грязи. Ведро само наполнилось водой из бочки и принялось помогать в уборке, то поливая особо грязные места, то подставляя себя под стекающую грязную воду.
А я стояла посреди этого удивительного, почти сказочного представления, едва дыша от восхищения и ужаса одновременно. 
Кухня на глазах преображалась. Столы начали сверкать чистотой, печь освободилась от вековой копоти, обнажив красивую красноватую кладку, стены заблестели, словно их только что вымыли с мылом. Даже воздух стал чище — исчез затхлый запах, его сменил свежий аромат чистоты с лёгкими нотками трав.
Однако через несколько минут я вдруг почувствовала, как силы начинают покидать меня. Голова слегка закружилась, в висках застучало, а в теле появилась приятная, но ощутимая усталость, словно я несколько часов занималась тяжёлым физическим трудом.
— Хватит, — прошептала, и все предметы мягко, словно перья, опустились на свои места.
Тряпки аккуратно сложились в углу, щётки выстроились у печи, швабры встали к стене. Посуда расставилась по полкам, сверкая чистотой. Даже ведро почтительно заняло своё место у двери.
Я тяжело опустилась на табурет, хватая ртом воздух и пытаясь осмыслить произошедшее. Руки слегка дрожали от усталости, но в груди пылало чувство невероятного триумфа. То, на что у меня ушёл бы целый день тяжёлого труда, а может, и два, магия выполнила за несколько минут. Это открывало совершенно новые возможности!
Но что это означает для моего положения здесь? Если орки заметят, что я вдруг стала гораздо сильнее в колдовстве, они неизбежно начнут задавать неудобные вопросы. А что, если они каким-то образом догадаются, что я не настоящая Эмма? Что со мной тогда сделают эти устрашающие, но необходимые королевству воины?
Нет, определённо лучше держать эти новые способности в строжайшей тайне. Использовать их крайне осторожно и только тогда, когда никто не может увидеть. А на людях — притворяться такой же неумехой в магии, какой была настоящая Эмма.
Я поднялась со стула, чувствуя, как усталость волной накрывает тело. Взяв поваренную книгу, я направилась к узкой двери в углу кухни, которая, судя по словам Горхи, вела в мою комнату.
За дверью оказалось крохотное помещение с низким потолком, больше похожее на каморку. Узкая кровать у стены, маленький сундук для вещей, крючок для одежды на стене — и всё. Но после сегодняшних потрясений даже такое убогое жилище казалось гаванью спокойствия.
Завтра будет трудный день. Но впервые с момента пробуждения в этом чужом мире я почувствовала что-то похожее на надежду, смешанную с предвкушением.

Утро началось с оглушительного грохота. Я подпрыгнула на кровати, ещё не до конца понимая, где нахожусь. Секунда паники, вспышка воспоминаний: авария, паутина на потолке, орки, магия...
— Живо вставай, человечка! — прорычал знакомый голос, от которого у меня мурашки побежали по коже. — Солнце уже высоко!
Горха грохотала массивными кулачищами в дверь с таким усердием, будто собиралась вышибить её. Я торопливо поднялась, пытаясь пригладить растрёпанные волосы.
— Я уже встала! — крикнула я, морщась от боли в затёкших мышцах. Тело Эммы, в котором я теперь обитала, явно не было приучено к жёсткой кровати.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла внушительная фигура орчихи. В утреннем свете, льющемся из крохотного окошка, она выглядела ещё более устрашающе, чем вчера.
— Я привела тебе помощников, — проворчала Горха, оглядывая меня с нескрываемым презрением. — Гром приказал дать тебе подсобников. Сказал, что одна ты не справишься с питанием для всей общины. Знакомься — Грок и Зуба. Будут таскать воду и дрова. Других полезных дел у них всё равно нет.
Из-за её широкой спины показались два молодых орка. Они были заметно меньше Горхи, но всё равно возвышались над моим хрупким человеческим телом как башни. У одного кожа была темнее, с синеватым оттенком, а клыки короче. У второго — светло-зелёная кожа и глаза совсем как у змеи. Оба смотрели на меня с нескрываемым любопытством, как на диковинную зверушку.
— Спасибо, — выдавила я, пытаясь не показывать страха. — Я... очень признательна.
Горха фыркнула, явно не впечатлённая моей вежливостью.
— Приступай к осмотру кухни. Разберись со всем, что есть в кладовых. Завтра придёт обоз с припасами, нужно знать, чего не хватает. А послезавтра — твоё первое испытание.
С этими словами она развернулась и вышла, тяжело топая по полу. Молодые орки остались, переминаясь с ноги на ногу и разглядывая меня.
— Ты правда маг? — спросил тот, что с синеватой кожей. Его голос был неожиданно высоким для такого крупного существа.
— Я... — я замялась, вспоминая, что мне вроде бы полагалось быть магом-бытовиком. — Да, выпускница Академии.
— А можешь колдовать? — с детским восторгом спросил второй.
Я на мгновение задумалась. С одной стороны, я решила скрывать свои истинные способности. С другой — эти двое казались простодушными и не особо опасными, да и та же Эмма должна, хоть что-то уметь, иначе ее бы не приняли в Академию. И наверное, возможно, небольшая демонстрация обычной академической магии поможет завоевать их расположение, не выдав при этом настоящего масштаба моих способностей.
Сосредоточившись на знакомом ощущении тепла, струящегося от сердца к кончикам пальцев, я направила совсем небольшую часть силы на стоящую в углу кружку. Та медленно поднялась в воздух и осторожно подплыла ко мне — простейшее заклинание левитации, которое изучают в первый год Академии.
Орки восторженно ахнули, а на их грубых лицах отразилось неподдельное удивление.
— Ух! — воскликнул зеленокожий. — А предыдущая кухарка вообще ничего не умела!
— Проклятье, — мысленно выругалась, покосившись на орков. Кажется, я все же перестаралась, хотя их назначили моими помощниками и так или иначе они увидят мою силу.
— Меня зовут Эмма, — представилась я, стараясь говорить уверенно, и даже, попыталась приветливо улыбнуться. — А вы... Грок и Зуба, верно? Кто из вас кто?
— Я Грок, — важно произнёс синекожий. — А это Зуба. Мы братья.
— Братья? — удивилась я, не находя между ними особого сходства.
— Да, — кивнул Зуба. — Из одной семьи, родились в один год.
Я решила не углубляться в особенности семейных отношений орков. Вместо этого предложила им помочь мне с осмотром кухни и кладовых. Они с энтузиазмом согласились, и мы отправились туда вместе.
И, конечно же, в первом же помещении — кухни, которая сияла чистотой и порядком — результат моих вчерашних магических усилий. Грок и Зуба были так впечатлены, что потрясенно воскликнули:
— Ты это одна всё вычистила? Предыдущая кухарка даже за неделю не смогла привести это место в порядок.
— У меня есть некоторые... таланты. — Ушла от ответа, торопливо направляясь в следующее помещение.
Следующие несколько часов мы провели, осматривая кладовые и кухонную утварь. Молодые орки таскали тяжёлые мешки, передвигали бочки, рассказывая мне, что и где хранится. Постепенно я составила представление о том, какие продукты имеются в моём распоряжении.
Ситуация была не радужной. Мешок муки, начавший отсыревать в углу. Несколько вязанок вяленого мяса, свисающих с потолочных балок. Пара бочонков с солёной рыбой. Немного крупы, луковиц и кореньев. И целый шкаф с разнообразными травами и специями, назначение которых мне было неизвестно.
— Это всё? — спросила я, ощущая лёгкую панику. — А овощи? Фрукты? Свежее мясо?
— Свежее мясо бывает после охоты, — пояснил Зуба. — А овощи... их привозят в обозе. Но они быстро портятся.
— А как же огороды? Разве община не выращивает ничего сама?
Орки переглянулись с таким видом, словно я сказала нечто оскорбительное.
— Орки не копаются в земле, — с лёгким возмущением произнёс Грок. — Мы воины. Мы защищаем границы, охотимся, сражаемся. А не выращиваем... капусту.
Он произнёс последнее слово так, будто это было ругательство. Я поняла, что задела их гордость.
— Прости, — поспешила я извиниться. — Я просто пытаюсь понять, как здесь всё устроено.
— Всё привозят из королевства, — смягчился Зуба. — Торговые обозы приходят раз в две недели. Мы охраняем границы — королевство снабжает нас всем необходимым.
Я кивнула, мысленно составляя план. Очевидно, что нужно научиться готовить с минимумом ингредиентов и максимально эффективно использовать то, что есть в наличии. А ещё — ничего не испортить до прихода следующего обоза.
— И здесь готовили предыдущие кухарки? — спросила я, осматривая большую печь.
— Да. Но у них всё время подгорало или не проваривалось.
— И вкус был ужасный, — добавил Зуба скривившись. — Старейшины говорили, что еда не питает боевой дух.
Я вспомнила свои вчерашние открытия о магических свойствах пищи для орков. Похоже, дело не только в умении готовить, но и в добавлении какой-то магической составляющей.
— А есть еще книги с рецептами? — попросила я, решив изучить вопрос глубже. — Вчера я нашла одну поваренную книгу в комоде, но наверняка есть и другие?
Орки провели меня в небольшую комнатку рядом с кухней, где на полках хранилось несколько потрёпанных томов. «Питание воина», «Кухня боевого духа», «Тайные травы силы» — такие названия носили эти книги. Они оказались гораздо более подробными, чем та, что я изучала вчера.
— Это всё приказал сохранить капитан Гром, — пояснил Грок. — После того как сбежала третья кухарка. Сказал, что книги нужно держать отдельно от кухни, чтобы не испортились от пара и копоти.
Я взяла первую книгу и начала листать. Странные символы, схемы, рисунки неизвестных мне растений... И всё же, каким-то образом, я понимала написанное. Это были остатки знаний Эммы, всплывающие в моём сознании.
«Для поддержания боевого духа орков необходимо особое соотношение ингредиентов... вода из горных источников, настоянная на корне силы... мясо животных, убитых не позднее трёх дней назад... определённые травы, собранные в полнолуние...»
Я закрыла книгу, чувствуя, как голова идёт кругом от обилия информации. Всё оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Приготовление пищи для орков было настоящей наукой, требующей не только кулинарных навыков, но и знания магии, ботаники, анатомии.
— Мне нужно всё это изучить, — пробормотала я, складывая книги стопкой.
— Ты справишься, — неожиданно поддержал меня Зуба. — Ты не такая пугливая, как предыдущие.
— Ага, и в обморок не падает, — добавил Горг.
— Пойдёмте, — предложила я. — Посмотрим, что ещё есть на этой кухне.
Но едва мы вернулись на кухню, как мой желудок предательски заурчал. Я вдруг осознала, что со вчерашнего дня практически ничего не ела — только пила горький травяной отвар, который дала Горха. А сейчас, когда первоначальный шок и паника немного отступили, организм напомнил о своих потребностях.
Из общего зала доносился характерный шум завтракающих орков — грохот посуды, громкие голоса, звяканье металла. Идея присоединиться к ним за общим столом показалась мне крайне непривлекательной. Слишком много внимания, слишком много любопытных взглядов, да и не факт, что местная еда окажется мне по вкусу.
Я осмотрела доступные продукты и остановила выбор на простейшем варианте — каше с мясом. Взяла несколько кусков вяленого мяса из связки, висевшей под потолком, горсть знакомой на вид крупы из мешка и щепотку соли.
— Грок, не поможешь мне разобраться с печью? — попросила я, с опаской поглядывая на закопчённое чрево очага. — Сама я точно не справлюсь.
— Конечно! — радостно отозвался синекожий орк и принялся объяснять, как подкладывать дрова, как регулировать тягу, куда ставить котелок, чтобы жар распределялся равномерно. Его инструкции были на удивление толковыми и подробными.
Пока Грок колдовал с огнём, я нарезала вяленое мясо на небольшие кусочки. Оно было жёстким, как кожа, и явно требовало долгой варки, чтобы стать съедобным. Сложив куски в чугунный котелок, я залила их водой из бочки и поставила на огонь.
Орки наблюдали за каждым моим движением с таким вниманием, словно я совершала какой-то сложный ритуал. Это немного нервировало, но в то же время было забавно.
Мясо начало медленно размягчаться в кипящей воде, но я понимала, что на это потребуется не меньше часа, а есть хотелось уже сейчас. Осторожно оглядевшись и убедившись, что орки отвлеклись на обсуждение какой-то тренировки, я незаметно направила струйку магии в котелок.
Знакомое тёплое покалывание разлилось по пальцам, и варево в котелке забурлило активнее. Время словно ускорилось — жёсткие волокна мяса размягчались на глазах, бульон становился насыщенным и ароматным. И через несколько минут, вместо положенного часа, мясо было готово.
— Быстро же ты управляешься, — удивился Зуба, принюхиваясь к аппетитному запаху.
— Опыт, — туманно ответила я, засыпая в котелок крупу.
Пока каша варилась (я снова незаметно ускорила процесс магией), я изучила имеющиеся специи. Большинство названий мне ничего не говорили, но некоторые травы показались знакомыми. Сушёная петрушка, что-то похожее на тмин, душистый перец... Я добавила щепотку каждой специи, надеясь на лучшее.
Когда незатейливое блюдо было готово, я разложила его по глиняным мискам, стараясь не обращать внимания на то, как орки сглатывают слюну и подозрительно принюхиваются к каше.
Устроившись на табурете со своей порцией, я принялась есть, мысленно удивляясь, насколько вкусно и сытно получилось. Мясо стало мягким и нежным, крупа хорошо разварилась, а специи добавили приятный аромат. Простая еда, но приготовленная с душой и... небольшой долей магии.
Орки тоже принялись за трапезу с энтузиазмом, который был одновременно лестным и слегка пугающим. Они уплетали кашу так, словно неделю ничего не ели, время от времени бросая на меня благодарные взгляды.
— Вкусно! — прогрохотал Грок, не отрываясь от миски. — Намного лучше, чем готовили раньше!
— Ага, — согласился Зуба, старательно вылизывая ложку. — И запах хороший. Не воняет гарью, как обычно.
Эти простодушные комплименты заставил меня невольно улыбнуться. Несмотря на свой пугающий вид, молодые орки казались довольно дружелюбными. А ещё они явно были не такими опасными, как Горха или Гром…
После скромного завтрака мы провели ещё несколько часов, изучая прилегающих к кухне помещений. Я обнаружила кладовку с солью, погреб для хранения скоропортящихся продуктов, маленький ледник, заполненный колотым льдом, который, по словам Грока, привозили с горных вершин.
К полудню я уже составила примерное представление о том, что имеется в моём распоряжении и чего не хватает. Картина была неутешительной: запасов едва хватало на неделю, особенно учитывая аппетиты орков, а обоз должен был прийти только завтра. И это при условии, что я не испорчу ничего при приготовлении.
— Послезавтра пробный ужин, — напомнил мне Грок, когда мы закончили осмотр. — Горха сказала, будешь готовить для старейшин.
— Послезавтра?! — я в панике уставилась на орка. — Но я ещё ничего не знаю! Я даже не...
— Не волнуйся, — перебил меня Зуба. — Это просто проверка. Если справишься, будешь готовить для всей общины.
— А если не справлюсь? — мой голос предательски дрогнул.
Орки переглянулись с некоторым смущением.
— Тогда... не знаем, — честно признался Грок. — Предыдущие кухарки проходили первую проверку, работали несколько месяцев, но потом всё равно сбегали. До конца контракта недотягивал никто.
Эта информация не добавила мне уверенности. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что, если я не смогу приготовить еду, достойную орков? Что со мной сделают? Отправят обратно в королевство? Но я даже не знаю, каково оно, это королевство. И кто я в нём...
Остаток дня я провела за изучением книг. Молодые орки ушли по своим делам, и я осталась одна в маленькой комнатке при кухне. Страница за страницей, я поглощала знания о питании орков, о травах и специях, о способах приготовления, усиливающих магические свойства пищи.
Многое оставалось непонятным — термины, названия растений, магические формулы. Но память Эммы иногда приходила на помощь, подбрасывая обрывки воспоминаний из лекций в Академии.
«...корень аконита усиливает выносливость, но ядовит в больших количествах... листья дримиса снимают усталость... семена горного василька обостряют зрение в темноте...»
К вечеру глаза болели от напряжения, а в голове был настоящий сумбур. Я отложила книги и решила пройтись, чтобы проветрить голову.
Было ужасно страшно покидать кухню, ставшей мне пусть, и ненадежным убежищем. Но не сидеть же весь год в этом темном помещении, и я, глубоко вздохнув, как ныряльщик перед прыжком, потянула на себя дверь и решительно переступила порог, впервые увидев общину орков.

Увиденное впечатляло и пугало одновременно. Несколько десятков каменных и деревянных строений, расположенных полукругом у подножия горы, встретили меня суровой картиной пограничной крепости. Высокий частокол из заострённых брёвен окружал поселение, а на углах возвышались массивные сторожевые башни, из которых торчали стволы баллист. В одной из башен я заметила тёмные пятна на камне, видимо, следы недавнего обстрела.

Между строениями были проложены узкие дорожки из утрамбованной земли, по которым можно было быстро перебраться от одного укреплённого дома к другому. Воздух звенел от ударов молотов — орки-кузнецы без устали ковали оружие и чинили доспехи. Под навесами сушились шкуры убитых чудовищ, источая резкий запах дубильных веществ.

Орки занимались повседневными делами с какой-то особой напряжённостью. Одни несли охапки дров, постоянно оглядываясь на лес, другие чистили оружие, проверяя каждый доспех на наличие трещин, третьи тащили тушу какого-то лесного зверя с когтистыми лапами размером с мою голову. Даже женщины-орчихи, не менее внушительные на вид, чем Горха, носили при себе боевые топоры.

Они бросали на меня любопытные, а иногда и недружелюбные взгляды. Было ясно, что человек здесь — не просто редкость, но и обуза, которую приходится терпеть по приказу из столицы.

Я дошла до края поселения и увидела тренировочную площадку, где несколько орков сражались на деревянных мечах. Земля под их ногами была утоптана до твёрдости камня и покрыта старыми пятнами крови — видимо, тренировки здесь проходили нешуточные. Среди бойцов я узнала Грома, капитана стражи. Его движения были быстрыми и точными, несмотря на внушительные размеры. Он легко парировал удары сразу двух противников и наносил свои собственные с молниеносной скоростью.

— Впечатляет, правда? — раздался голос позади меня.

Я обернулась и увидела пожилого орка с седой бородой, заплетённой в косички, украшенные костяными амулетами. Его кожа была бледнее, чем у других, почти салатового цвета, а глаза — ярко-оранжевыми, как угли. На левой руке у него не хватало двух пальцев — старая боевая травма.

— Да, — честно ответила я. — Никогда не видела такой... смертоносной ловкости.

— Орки Сарготы — лучшие воины королевства, — с суровой гордостью произнёс старик. — Мы защищаем границы от тварей, что бродят в Диком Лесу, и от набегов Железного королевства. Только на прошлой неделе отбили атаку стаи теневых волков. Потеряли троих бойцов.

Он указал на свежие могильные холмики за частоколом, отмеченные воткнутыми в землю мечами.

Я невольно поёжилась. Смерть здесь была не абстракцией, а ежедневной реальностью.

— Ты новая кухарка, да? Эмма? — Он внимательно посмотрел на меня своими необычными глазами.

— Да, — кивнула я, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. — А вы...?

— Торг, старейшина общины, — представился он. — Я отвечаю за связь с королевством и за распределение ресурсов. А ещё за то, чтобы наши воины оставались сильными.

Я поклонилась, понимая, что передо мной очень важная персона.

— Рада познакомиться, старейшина.

— Послезавтра будешь готовить для Совета, — без предисловий сказал Торг. — Традиционную Похлёбку Железной Воли. Нам нужно проверить, сможешь ли ты поддерживать боевой дух наших воинов.

При упоминании названия блюда в памяти Эммы всплыли обрывки лекций из Академии. Это был один из самых сложных рецептов боевой кулинарии!

— Я... я постараюсь, — пробормотала я, чувствуя, как к горлу подступает паника.

— Постарайся очень хорошо, — серьёзно кивнул Торг. — Орки Сарготы нуждаются в особой пище. Без неё наша сила слабеет, реакция замедляется, а границы становятся уязвимыми. А враги не дремлют.

Он помолчал, глядя на тренирующихся воинов, где Гром только что одним ударом отправил противника в нокаут.

— Последние месяцы были особенно тяжёлыми. Твари из Дикого Леса становятся всё агрессивнее — кто-то или что-то подстрекает их к нападениям. А армия Железного королевства всё ближе подбирается к нашим границам. Наши разведчики сообщают о движении войск. Король рассчитывает на нас. А мы рассчитываем на тебя.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня стоять с колотящимся сердцем. Только сейчас я начала понимать, что моя роль — это не просто готовка еды. От меня зависели жизни людей.

Я вернулась на кухню с тяжёлыми мыслями. Предстояло приготовить блюдо, от которого зависела боеготовность целой общины элитных воинов. И у меня был всего день на подготовку.

В кладовой я ещё раз тщательно осмотрела имеющиеся запасы. Похлёбка Железной Воли требовала особых ингредиентов, и я молилась, чтобы они здесь были.

Открыв потрёпанную поваренную книгу на нужной странице, я стала изучать рецепт:

«Похлёбка Железной Воли — древнее блюдо орочьих воинов. Готовится только в полнолуние или при острой необходимости. Основа — корень горной силы, вываренный в бульоне из костей горного зверя не менее шести часов. Обязательные добавки: соль слёз дракона (три щепотки), кровь мага (семь капель), мясо, убитое не позднее захода солнца. Варить, непрерывно помешивая, вкладывая намерение силы в каждое движение ложки».

Моё сердце упало. Шесть часов варки! Но тут я вспомнила о своих магических способностях. В прошлый раз я легко ускорила приготовление простой каши. Возможно, я смогу сократить время и для этого сложного рецепта?

После получаса поисков я, наконец, нашла нужные ингредиенты. Корень горной силы — сухие, скрученные корешки странной формы, пахнущие железом и грозой. Соль слёз дракона — переливающиеся кристаллы в маленькой стеклянной ёмкости. А вот кровь мага... Я вздрогнула, поняв, что имеется в виду моя собственная.

Решившись на эксперимент, я взяла большой котелок, налила воды, добавила кости из последних остатков дичи, надеюсь, этот зверь был когда-то горным, измельчённый корень и поставила на огонь. Согласно рецепту, это должно было вариться шесть мучительных часов.

Но я сосредоточилась на знакомом теперь ощущении тепла, исходящего от сердца. Однако на этот раз я была осторожнее — в рецепте ясно говорилось о важности медленного вываривания для извлечения магических свойств корня. И вместо резкого ускорения я аккуратно направила поток силы в котелок, мысленно представляя, как время сжимается вдвое.

Варево забурлило активнее, но не так бешено, как в прошлый раз. А затем я вдруг чувствовала, как корень горной силы медленно отдаёт свою сущность бульону, окрашивая его в глубокий красно-коричневый цвет.

Пока основа готовилась, я продолжила изучать остальную часть рецепта. Особенно меня заинтересовал раздел о правильном вкладывании намерений:

«Маг-бытовик должен помешивать похлёбку только деревянной ложкой из дуба, срубленного в полнолуние. С каждым движением следует вкладывать мысли о силе, стойкости, непоколебимости духа. Эмоции мага передаются пище и усиливают её воздействие».

Это объясняло, почему предыдущие кухарки терпели неудачи! Без искреннего желания помочь воинам, без понимания важности своей роли, они не могли создать действительно эффективную боевую пищу.

Через три часа вместо положенных шести основа была готова. Бульон приобрёл насыщенный тёмный цвет и пах железом и чем-то диким, первобытным. Теперь нужно было добавить остальные ингредиенты.

Я добавила куски свежего мяса — к счастью, орки принесли тушу убитого утром лесного оленя. Засыпала щепотки переливающейся соли слёз дракона, от которой похлёбка начала слегка светиться изнутри.

И наконец, самая страшная часть — кровь мага. Я взяла острый нож, глубоко вдохнула и быстро укололась в палец. Семь алых капель упали в кипящую похлёбку, и она вспыхнула ярким золотым светом, а затем снова потемнела.

Взяв дубовую ложку, я начала медленно помешивать варево по часовой стрелке, как указывал рецепт. С каждым движением я мысленно вкладывала намерения силы, храбрости, стойкости. Представляла орков-воинов, защищающих границы, их мужество перед лицом опасности.

Магия текла через мои руки в похлёбку, и та начала меняться на глазах. Цвет стал более насыщенным, запах — более интенсивным. В воздухе появилось едва ощутимое покалывание, словно перед грозой.

Когда я, наконец, закончила, в котелке булькала жидкость, больше похожая на жидкий металл, чем на обычную пищу. От неё исходила аура силы, которую я чувствовала даже не касаясь.

Я не рискнула пробовать её сама — кто знает, как подействует на обычного человека пища, созданная специально для орочьих воинов? Магическая энергия в ней была настолько концентрированной, что могла навредить своему организму.

Аккуратно накрыв котелок крышкой и поставив его в прохладное место, я решила дождаться утра и показать результат Гроку и Зубе. Они смогут оценить качество и подсказать, что нужно исправить.

Когда я легла спать в своей маленькой комнатке при кухне, тело ныло от магического истощения, но душа была полна странного удовлетворения. Я создала что-то важное, что-то настоящее.

Утренний свет едва пробивался сквозь промасленную бумагу окошка, когда я окончательно поняла — спать больше не получится. Всю ночь меня мучили кошмары о провале, о разъярённых орках, требующих моей головы за испорченную еду, о том, как меня выгоняют из общины в Дикий Лес на растерзание неведомым тварям.
Я поднялась с жёсткой койки, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашних волнений, и осторожно приоткрыла дверь между комнатой и кухней. Котелок всё ещё стоял там, где я его оставила, накрытый тяжёлой крышкой. От него по-прежнему исходил странный металлический запах, а воздух вокруг слегка мерцал, словно от жара.
— Проклятье, — пробормотала я, подходя к плите. — Что я наделала?
Похлёбка Железной Воли должна была вариться шесть часов — это я помнила из рецепта. Но я, используя свою магию, завершила процесс всего за три. Теоретически блюдо должно было быть готово, но я понятия не имела, правильно ли оно получилось. А если нет? Если вместо укрепляющего боевой дух средства я создала яд?
Эта мысль заставила меня похолодеть. В книге ясно говорилось о важности соблюдения времени варки для правильного извлечения магических свойств корня горной силы. Что, если ускорение процесса исказило их? Что, если...
Громкий стук в дверь прервал мои панические размышления. Я вздрогнула, чуть не уронив крышку котелка.
— Эмма! — раздался знакомый голос Грока. — Ты уже проснулась? Мы пришли помогать с завтраком!
— Минутку! — крикнула я, торопливо накрывая котелок крышкой и отодвигая его в самый дальний угол плиты.
Дверь распахнулась, и в кухню ввалились Грок и Зуба, как всегда полные энергии и готовности к работе. Но едва переступив порог, оба замерли, принюхиваясь.
— Что это за запах? — спросил Грок, сморщив широкий нос. — Пахнет... странно.
— Железом, — добавил Зуба, оглядываясь по сторонам. — И грозой. И ещё чем-то...
Я нервно сглотнула, пытаясь придумать убедительное объяснение.
— Я... экспериментировала с новым рецептом, — неуверенно сказала я. — Для завтрашнего ужина. Хотела заранее проверить, как получается.
Оба орка переглянулись с интересом. Зуба сделал шаг в сторону плиты, где стоял злополучный котелок.
— А можно посмотреть? — спросил он с детским любопытством.
— Нет! — слишком резко воскликнула я, заставив обоих орков удивлённо уставиться на меня. — То есть... оно ещё не готово. Нужно дать настояться.
Но Грок уже направился к плите, ведомый любопытством. Его массивная фигура заслонила свет от очага, когда он наклонился над котелком.
— Определённо что-то необычное, — пробормотал он, осторожно приподнимая край крышки. — Пар какой-то... тяжёлый.
Я металась рядом, не зная, как остановить их, не вызвав ещё больших подозрений.
— Ребята, правда, лучше не стоит...
— Ого! — воскликнул Зуба, заглядывая через плечо брата. — Это же настоящая Похлёбка Железной Воли! Я узнаю цвет. Дедушка рассказывал, как они варили её перед Великой Битвой с теневыми тварями.
Он протянул руку к котелку, но Грок его остановил.
— Осторожно, брат. 
Но Зуба уже был слишком заинтригован. Его глаза горели от любопытства, а юношеское нетерпение взяло верх над осторожностью.
— Всего капельку попробую, — пробормотал он, быстро макнув палец в тёмную жидкость и сунув его в рот прежде, чем кто-то успел остановить.
Эффект был мгновенным.
Зуба замер на секунду, его глаза расширились до размера блюдец, а затем он издал звук, который можно было описать только как вопль ошпаренного кота.
— АААААААРГХ! — проорал он, широко разинув пасть и высунув язык. — ГОРИТ! ВСЁГОРИТ!
И тут началось представление, которое я запомню до конца жизни. Молодой орк заметался по кухне как безумный, размахивая руками и продолжая вопить. Во рту у него определённо что-то происходило нехорошее — язык высунут, из глаз текут слёзы, а сам он издаёт булькающие звуки, словно пытается потушить пожар внутри себя.
— Вода! — простонал он, бросаясь к бочке с водой. — Молока! Снега! Чего угодно!
Но в панике он промахнулся мимо ковша и, не рассчитав размах своих длинных рук, снёс с полки сразу три глиняные миски. Грохот битой посуды отозвался эхом в каменных стенах.
— Зуба! — закричал Грок, бросившись к брату. — Что с тобой?
Но Зуба уже несся в другую сторону, всё ещё воя и размахивая руками. На этот раз его жертвой стал стол. Массивное орочье тело, движущееся в панике, смело всё на своём пути. Морковь, лук и картофель разлетелись по полу, а деревянный поднос с грохотом упал, добавив к какофонии ещё один звук.
— Помогите! — завопил Зуба, продолжая носиться по кухне. — Я умираю! Язык плавится!
А я стояла посреди этого хаоса, охваченная ужасом. Вот оно. Я отравила молодого орка. Сейчас он умрёт в страшных мучениях, а меня... меня разорвут на куски остальные.
Грохот в кухне был такой силы, что привлёк внимание всей общины. Тяжёлые шаги в коридоре возвещали о приближении кого-то очень крупного и очень недовольного.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник Гром — капитан стражи, во всём своём устрашающем великолепии. Его огромная фигура заполнила дверной проём, а глаза метали молнии.
— Что здесь происходит?! — прогремел он голосом, от которого дрожали стены. — Этот грохот слышен на всю общину!
Его взгляд упал на Зубу, который всё ещё носился по кухне, теперь уже пытаясь засунуть всю голову в бочку с водой.
— Объясните немедленно! — рявкнул Гром, обводя нас всех грозным взглядом.
Я разинула рот, пытаясь что-то сказать, но из горла не выходило ни звука. Язык словно прилип к нёбу от ужаса. Как объяснить капитану стражи, что я, возможно, отравила одного из его подчинённых самодельным зельем?
Но Грок, оказавшийся сообразительнее, чем я думала, просто указал дрожащей рукой на котелок в углу плиты.
Гром проследил направление его пальца и сделал несколько шагов к плите. Его ноздри раздулись, когда он принюхался к исходящему от котелка запаху.
— Это... — он замер, и выражение его лица изменилось от ярости к удивлению. — Это Похлёбка Железной Воли?
Он повернулся ко мне, и в его янтарных глазах я увидела не гнев, а что-то близкое к почтению.
— Ты... ты действительно приготовила Похлёбку Железной Воли? — переспросил он, словно не веря собственным словам.
Я судорожно кивнула, всё ещё не в силах произнести ни слова.
Гром снова понюхал воздух над котелком, и его брови удивлённо поползли вверх.
— Пахнет правильно, — пробормотал он. — Даже слишком правильно. Давно не чувствовал такой концентрации силы.
К этому моменту Зуба, наконец, вынул голову из бочки и стоял, тяжело дыша и всё ещё время от времени сплёвывая.
— Забористая штука, — просипел он, вытирая слёзы. — Как будто молнию проглотил.
— Значит, всё правильно, — пробормотал капитан и, к моему ужасу, потянулся к висящему у плиты половнику.
— Нет! — наконец нашла я голос. — Капитан, не надо! Я не уверена...
Но было поздно. Гром уже зачерпнул большую порцию тёмной жидкости и поднёс половник к губам.
И время словно замедлилось. Я видела, как тёмная похлёбка исчезает в его огромной пасти, как работают мышцы его горла, проглатывая зелье. И я уже мысленно готовилась к худшему.
Гром проглотил и на мгновение замер. Его глаза прикрылись, а на лице отразилось выражение глубокой концентрации, словно он прислушивался к тому, что происходит внутри его тела.
Затем он громко крякнул — звук, напоминающий раскат грома в горах, — и слегка передёрнулся всем массивным телом.
— Ух! — выдохнул он, открывая глаза. — Вот это да!
Я зажмурилась, ожидая взрыва ярости, проклятий, обвинений в попытке отравления. Но вместо этого услышала что-то совершенно неожиданное.
— Крепкая похлёбка, — произнёс Гром с неподдельным уважением в голосе. — Давно не пробовал ничего настолько... мощного.
Я осторожно приоткрыла один глаз, не веря услышанному.
Гром стоял, слегка покачиваясь, и его глаза светились тем же неестественным блеском, что и у Зубы. Но в отличие от молодого орка, он выглядел не ошарашенным, а... довольным.
— Чувствую, как сила предков просыпается в крови, — продолжил он, сжимая и разжимая кулаки, а в его взгляде читалось искреннее восхищение. — Разве в Академии учат готовить боевые зелья такой силы?
Я открыла рот, чтобы ответить, но Гром уже двигался дальше. Подхватив тяжёлый котелок одной рукой, словно он ничего не весил, он направился к двери.
— Эй, воины! — заорал он, выходя во двор. — Кто собирается на вылазку к дальней заставе, подходите сюда! У нас тут есть кое-что особенное!
Я метнулась к окну, с ужасом наблюдая за развитием событий. Во дворе общины уже собиралась группа орков-воинов в полном боевом снаряжении. Массивные фигуры в кожаной броне, усеянной металлическими пластинами, с оружием за спинами и щитами на руках. Они собирались в какой-то поход, и теперь Гром предлагал им мою экспериментальную похлёбку.
— Что это, капитан? — спросил один из воинов, принюхавшись к содержимому котелка.
— Похлёбка Железной Воли, — гордо объявил Гром. — Свежеприготовленная нашей новой кухаркой. Кто хочет почувствовать силу предков в своих жилах?
И началось нечто невероятное. Орки по очереди зачерпывали похлёбку своими походными кружками и пили, и с каждым глотком их поведение менялось разительным образом.
Сначала они морщились от непривычного вкуса — как и Зуба, некоторые даже сплёвывали и требовали воды. Но уже через несколько секунд их лица начинали светиться изнутри каким-то диким восторгом.
Один массивный орк с седеющей бородой отставил кружку и начал мурлыкать — да, именно мурлыкать, как огромный кот, получивший миску сливок. Его глаза полузакрылись от наслаждения, а в горле раздавалось низкое урчание удовольствия.
— О, предки, — простонал он. — Я чувствую их. Чувствую силу всех, кто сражался до нас.
Другой воин, попробовав похлёбку, внезапно подпрыгнул на месте, как молодой орчонок. Его тяжёлая броня звякнула от резкого движения.
— Сиоы хоть отбавляй! — воскликнул он, начиная подпрыгивать ещё активнее. — Кажется, могу снести гору голыми руками!
Третий воин после глотка похлёбки начал энергично размахивать руками, проверяя силу и скорость движений. Его мечи свистели в воздухе, рассекая невидимых противников.
— Ух ты, — бормотал он, нанося удар за ударом. — Никогда не чувствовал себя таким... живым.
И так продолжалось со всеми. Серьёзные, суровые воины превращались в восторженных детей, переполненных энергией и силой. Некоторые начинали спонтанные спарринги друг с другом, проверяя новоприобретённые ощущения. Другие просто стояли с блаженным выражением лиц, наслаждаясь чувством мощи, пульсирующей в их венах.
— Ну что, братья, — заревел Гром, допивая остатки похлёбки из котелка, — готовы к вылазке?
Ответный рёв одобрения был такой силы, что птицы на километр вокруг, наверное, попадали в обморок.
Воины начали строиться в колонну, и я с изумлением наблюдала, как они двигаются. Их шаги стали пружинистыми, почти танцующими. Тяжёлые доспехи больше не казались им обузой — они носили их легко, словно вторую кожу. А их лица... их лица светились предвкушением битвы и уверенностью в собственной силе.
— До встречи, капитан! — крикнул один из воинов Грому. — Благодари кухарку от нас! Такой силы мы не чувствовали со времён молодости!
— Передам! — отозвался Гром.
А я ошарашенно смотрела, как группа воинов быстрым шагом направляется к воротам общины. Их движения были полны энергии и грации, совершенно несоответствующие их массивным фигурам в тяжёлых доспехах. Они не шли — они почти плыли.
Когда последний воин скрылся за воротами, я, наконец, отошла от окна и обессиленно опустилась на табурет. Ноги подкашивались, руки дрожали, а в голове был полный сумбур.
Что только что произошло? Мой эксперимент с ускорением варки не только не провалился — он превзошёл все ожидания. Похлёбка Железной Воли получилась не просто съедобной, а невероятно эффективной. Настолько эффективной, что превратила группу серьёзных воинов в восторженных детей, переполненных боевым духом.
Грок и Зуба вошли в кухню, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного. Зуба, хотя и выглядел потрёпанным после своего «дегустационного» опыта, светился от гордости.
— Эмма, — торжественно произнёс он, — это было потрясающе!
— Да, — согласился Грок, с уважением глядя на меня. — Никогда не видел, чтобы воины так реагировали на боевую пищу. Они были как... как...
— Как молодые орчата, получившие первый боевой топор, — закончил Зуба.
Я слабо улыбнулась, всё ещё не до конца веря в то, что всё обошлось.
— Значит, получилось хорошо? — неуверенно спросила я.
— Хорошо? — переспросил Грок с недоумением. — Эмма, это было великолепно! Такого эффекта от боевой пищи я не видел за всю свою жизнь!
— И запах! — добавил Зуба, принюхиваясь к остаточным ароматам в воздухе. — Пахло настоящей силой. Силой предков.
Постепенно до меня начало доходить, что случилось нечто важное. Не просто удачный эксперимент, а, возможно, прорыв. Моя способность ускорять магические процессы не испортила рецепт — она его улучшила. Сделала концентрированнее, мощнее, эффективнее.
— Кажется, — тихо сказала я, больше себе, чем оркам, — сегодня меня не сожрут.
Грок и Зуба рассмеялись — низким, рокочущим смехом, который показался мне самой прекрасной музыкой на свете.
— Не сожрут? — переспросил Грок. — Эмма, после сегодняшнего тебя скорее на руках носить будут!
— Да, — кивнул Зуба. — А теперь не могли бы мы... — он робко посмотрел на пустой котелок, — не могли бы мы помочь тебе приготовить завтрак? Я почему-то очень проголодался.
Глядя на их ожидание лица, я не смогла сдержать смеха. Да, сегодня определённо был удачный день. Пока что.

Но прежде чем приступить к приготовлению завтрака, Грок и Зуба помогли мне убрать последствия утреннего хаоса — собрали осколки разбитой посуды, вытерли разлитую воду и сложили разбросанные овощи обратно в корзины. Несмотря на переполох, вызванный дегустацией похлёбки, завтрак никто не отменял.

— Что будем готовить? — спросил Грок, собрав последние куски разбитой миски. — Обычную кашу?

Я задумалась, разглядывая свои запасы. После утреннего успеха с боевым зельем мне хотелось поэкспериментировать дальше, но на этот раз быть осторожнее. К тому же готовить предстояло только для нас троих — до официального испытания мне не разрешалось кормить всю общину.

— Да, кашу, — кивнула я. — Но особенную. Для себя сделаю простую, а для вас — с добавками, которые помогут чувствовать себя бодрее весь день.

— Добавки? — заинтересовался Зуба. — Какие?

— Корень бодрости, листья утренней силы, семена ясности ума, — перечислила я, доставая небольшие мешочки с сушёными растениями. — Ничего сильного, просто чтобы весь день был лёгким.

И начала я с того, что поставила два котла на плиту. В первый налила воды для своей порции — небольшой, человеческой. Во второй — гораздо больше, рассчитывая на аппетиты орков и насыпала в каждый котёл крупу — овсяную смешанную с ячменной.

А теперь надо покрошить на мелкие кубики лук и морковь, — подумала я, посмотрев на овощи в миске. И ножи тотчас откликнулись на мою мысль, поднявшись в воздух с едва слышным звоном металла. Один нож завис над луковицей, другой — над морковью. А через секунду лук ложился аккуратными полупрозрачными кубиками, морковь — ярко-оранжевыми квадратиками одинакового размера.

— Смотри, Грок, — ошеломленно прошептал Зуба, ткнув брата локтем. — Ножи сами режут.

— Вижу, — так же тихо ответил Грок.

Я признаться тоже на миг зависла, наблюдая как овощи словно сами подкатывались под лезвия, поворачиваясь нужной стороной.

Пока ножи работали, я сосредоточилась на огне в печи. Пламя должно быть ровным, жар — равномерным, — подумала я. И огонь тут же послушно откликнулся, языки пламени потекли именно туда, куда нужно, обнимая дно котлов идеальным кольцом тепла. А дрова в очаге переместились сами, создавая оптимальную тягу.

— Даже огонь её слушается, — едва слышно пробормотал Зуба.

— Как в древних сказаниях о великих магах, — согласился Грок. — Помнишь, дедушка рассказывал про Кожезуба Пламенного? Говорил, что тот мог заставить огонь танцевать.

Когда овощи были готовы — идеальные кубики лежали на разделочной доске, — я поставила на соседнюю конфорку чугунную сковороду. Немного масла, средний огонь, — подумала я. И бутылочка с маслом наклонилась сама, отмерив точно необходимое количество золотистой жидкости. Масло зашипело, разогреваясь.

Обжарить лук с морковью до золотистого цвета, — мысленно скомандовала. И деревянная лопатка поднялась в воздух, а нарезанные овощи переместились с доски прямо в кипящее масло. Лопатка же принялась их помешивать неторопливыми, равномерными движениями.

Лук тем временем медленно становился прозрачным, наполняя кухню сладковатым ароматом. Морковь приобретала красивый карамельный оттенок, её природная сладость усиливалась от медленного томления в масле. Когда овощи достигли идеальной степени готовности — золотистые, мягкие, благоухающие, — лопатка подхватила всю поджарку и красивой дугой переместила её в кипящий котёл с кашей для орков.

Содержимое котла тут же окрасилось в аппетитный оранжевый цвет. Ложка в котле сейчас же сама начала размешивать кашу, равномерно распределяя поджарку. А от варева поднялся такой аромат, что орки невольно сглотнули слюну.

— Предки мои, — прошептал Зуба, — как же это пахнет!

Вторая ложка для моего котла, — подумала я, и действительно, ещё одна ложка поднялась в воздух и принялась помешивать мою простую кашу. Обе ложки двигались в унисон, создавая гипнотизирующий ритм. Когда огонь под большим котлом стал слишком активным, пламя само убавилось, словно чувствуя, что каша может пригореть.

— Эмма, — тихо спросил Грок, — а ты специально управляешь всем этим? Или оно само как-то...

— Само, — честно ответила я, наблюдая, как соль из солонки тонкой струйкой сыплется в мой котёл. — Просто думаю о том, что нужно сделать, а магия... откликается.

— Невероятно, — покачал головой Зуба. — Словно вся кухня стала частью тебя.

Всё действительно происходило естественно, без усилий с моей стороны. Магия текла сама, отзываясь на мои мысли и намерения, превращая готовку в завораживающий танец предметов и стихий. Каждая моя мысль о том, что нужно сделать, тут же воплощалась в действие.

Когда каша почти дошла до готовности, я взялась за магические добавки. Растёрла в ступке корень бодрости — сухие завитки превратились в мелкий порошок цвета старого золота. Тёплое покалывание в пальцах сообщило мне, что корень готов отдать свою силу.

— Корень бодрости, — проговорила я вслух, высыпая щепотку порошка в котёл для орков. — Чтобы силы хватило на весь день.

Каша слегка изменила цвет, приобретя нежный золотистый оттенок. От неё начал исходить аромат, напоминающий утреннюю свежесть после дождя, смешанную с запахом горных трав.

— Листья утренней силы, — продолжила я, добавляя щепотку сушёных листочков серебристо-зелёного цвета. — Для ясности мысли и энергичности.

Листья растворились в каше, словно морозные узоры на стекле. Ложка продолжала размешивать содержимое котла, и с каждым её движением каша становилась всё более... живой. Она не просто булькала — она пульсировала едва заметным ритмом, словно у неё появилось собственное сердцебиение.

— Семена ясности ума, — завершила я, высыпая последний компонент — крохотные чёрные зёрнышки, переливающиеся на свету. — Чтобы мысли были острыми, а решения — правильными.

Финальное добавление вызвало яркую вспышку золотистого света, исходящего изнутри каши. Свет был мягким, тёплым, но совершенно очевидным для всех присутствующих. Казалось, сама жизнь струилась из котла.

— Ого, — выдохнул Зуба. — Она светится!

— Как солнце сквозь утренний туман, — добавил Грок, не отрывая взгляда от котла.

— Готово, — объявила я, накрывая котёл крышкой, чтобы скрыть свечение.

Спустя пару минут мы расселись за столом — я со своей простой кашей, а Грок и Зуба с магически обогащённой. Разница была заметна сразу же. Моя каша была вкусной и сытной, но обычной. А вот после первых ложек своих порций орки преобразились.

— Ух! — воскликнул Зуба, и его глаза засветились изнутри тем же золотистым светом, что исходил от каши. — Такое ощущение, будто солнце взошло прямо в груди!

— И силы столько, — добавил Грок, вращая плечами. — Хочется бегать, прыгать, поднимать тяжести!

— И голова ясная, — согласился Зуба, потрясая головой, словно прогоняя остатки утренней сонливости. — Мысли стали чёткими, как звон клинка о клинок.

— Эмма, — сказал Грок, когда мы закончили трапезу, — может быть, покажем тебе общину? Ты немного видела, а за домами такие просторы и в лесу если приглядеться много живности.

— С радостью, — кивнула я.

— Покажем тебе всё самое интересное, — добавил Зуба, подпрыгивая на месте от избытка энергии. — Кузницу, мастерские, тренировочную площадку...

— И наш дом, — сказал Грок. — Познакомишься с нашими родителями...

Мы уже направлялись к двери, когда та внезапно распахнулась. А на пороге появился Гром в сопровождении орка-старейшины, с которым я уже успела познакомиться.

— Эмма, — произнёс Гром официальным тоном, — позволь представить тебе старейшину Торга, главу совета мудрых.

— Эмма из Академии, — заговорил старейшина Торг торжественным голосом, звучащим как раскаты грома в горах. — Мы пришли сообщить тебе важную весть.

— Эм… — растерянно протянула, почувствовав, как учащается пульс. А перед глазами промелькнуло несколько видов казни, одна страшней другой.

— Совет старейшин единогласно принял решение, — продолжил Торг. — После того, как ты приготовила Похлёбку Железной Воли такого качества, мы убедились в твоих способностях. Испытательный период сокращается.

Я моргнула, не сразу понимая, что он имеет в виду.

— То есть...?

— Завтра вечером ты будешь готовить ужин для всей общины, — объявил Гром. — Торжественный приём в честь прибывающего обоза.

— Спасибо…, наверное, — пробормотала я, натянуто улыбнувшись нависающей надо мной клыкастой горе.

— Грок, Зуба, — вдруг обратился к моим помощникам старейшина Торг, — оставьте нас. Нам нужно кое-что обсудить с Эммой наедине.

Братья тотчас обеспокоенно переглянулись между собой и помахав мне рукой, вышли из кухни. Когда дверь за ними закрылась, старейшина Торг кивком указал мне на табурет у стола.

— Садись, Эмма из… Академии. Нам действительно есть что обсудить.

Я медленно опустилась на табурет, чувствуя, как возвращается тревога. Что-то в тоне старейшины подсказывало мне, что разговор будет не таким простым, как я надеялась.

Гром и Торг остались стоять, возвышаясь надо мной как две башни. Их лица были серьёзными, почти суровыми, и я поняла, что мирная часть нашей беседы закончилась.

— Итак, — медленно произнёс старейшина Торг, — поговорим о том, кто ты на самом деле.
#дружеская рекомендация
Дорогие читатели, приглашаю вас в увлекательную историю
Неудачно я попала! Муж-дракон ложно обвинил меня в измене и выслал во Вдовий предел. То есть мне предлагают коротать дни в раскаянии и молитве, пока он радуется жизни в столице? Как бы не так! Я современная женщина, а не его средневековая жена, и страдать в ссылке не намерена!
Сбегу, отремонтирую поместье и прекрасно заживу без всяких вредителей. И не нужен мне здесь муж! Я сказала, не нужен! Как бы быстрей его спровадить, пока он не узнал мою тайну?

— Я... я Эмма, — заикаясь произнесла я, судорожно сглатывая комок в горле. — Прибыла в общину отрабатывать учёбу в Академии, как все маги-бытовики, согласно контракту и требованиям королевства, я не...
— Довольно, — перебил меня старейшина Торг, подняв руку. — Надеюсь, ты не нарушила закон королевства и не беглая преступница?
Я, вытаращив глаза, отрицательно помотала головой, не доверяя собственному голосу.
— Отлично, — кивнул он с явным облегчением. — Остальные причины того, почему ты скрывала свою силу и сбежала на границу, мне неважны. У каждого свои секреты, свои причины искать уединения в таких далёких местах.
Гром стоял рядом, молча слушая разговор, но по его лицу было видно, что он полностью поддерживает слова старейшины.
— Давно к нам не отправляли таких сильных магов, — продолжил Торг, и в его голосе прозвучала нота печали. — Посчитай, лет двадцать уже. Лучшие остаются при дворе или в богатых домах. А к нам присылают слабых, неумелых, тех, кто едва закончил Академию.
Он тяжело вздохнул, оглядывая кухню, где ещё витал запах магической каши.
— Орки силу свою теряют, — признался он с горечью. — Малыши стали рождаться слабыми, не то что раньше. Охота стала труднее, враги смелее. Нам нужна настоящая боевая пища, приготовленная с истинным мастерством. А не жидкая похлёбка от испуганных девчонок, которые только и думают о том, как бы сбежать.
Я сидела, не решаясь даже дышать, пока старейшина продолжал свою речь.
— Так что если ты попала в беду — мы тебя не выдадим и тайну твою сохраним, — твёрдо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Уж кто-кто, а орки многое видят и знают, но хранят молчание. У нас на границе каждый имеет право на новое начало.
Гром одобрительно кивнул, подтверждая слова старейшины.
— Только ты уж отработай этот год честно, — добавил Торг. — А понравится у нас — будем рады, если останешься. Хороших кухарок здесь ценят больше, чем золото.
Я почувствовала, как с плеч словно свалился огромный камень. Они не собирались меня разоблачать или наказывать. Наоборот — предлагали защиту и понимание.
— И да, — улыбнулся старейшина, и эта улыбка сделала его грозное лицо почти добродушным, — без опасения ходи по общине. Отныне ты своя. Каждый орк в Сарготе будет знать, что ты под защитой Совета старейшин.
— Спасибо. Я... не знаю, что сказать. — хрипло прошептала я. Ошеломлённая, пытаясь осознать произошедшее. От облегчения к горлу подкатил комок, а глаза предательски увлажнились. Первый раз с момента появления в этом мире я почувствовала что-то похожее на безопасность.
— А ничего и не говори, — благодушно рыкнул Гром. — Дела важнее слов. Продолжай готовить так же хорошо — и все будут довольны.
Торг задумчиво посмотрел на меня, а затем направился к двери.
— Пойдём, — предложил старейшина. — Ты, кажется, общину нашу хотела посмотреть? Самое время для прогулки. А заодно покажу тебе, ради чего мы здесь живём и сражаемся.
Я поднялась с табурета, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от неожиданного поворота событий, и последовала за ним.
За пределами кухни община Саргота предстала передо мной во всей красе. То, что я видела вчера мельком, теперь открылось в деталях. Поселение было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Каменные и деревянные строения располагались аккуратными рядами, соединённые широкими дорожками из утрамбованной земли. Между домами зеленели небольшие садики, где росли неизвестные мне растения с толстыми мясистыми листьями.
— Лечебные травы, — пояснил Торг, заметив направление моего взгляда. — Растут только в горном климате. Очень помогают при ранениях.
Возле одного из домов я увидела группу маленьких орчат, игравших в салки. Они были намного меньше взрослых орков, но уже обладали характерными чертами — зеленоватой кожей, небольшими клыками и мускулистым телосложением. Один орчонок, не больше человеческого пятилетки, гонялся за остальными с таким азартом, что его рычание эхом отдавалось от стен домов.
— Наше будущее, — с гордостью сказал Торг. — Правда, рождается их всё меньше, и сил у них не то, что у нас было в детстве.
Орчата заметили нас и замерли, с любопытством разглядывая меня. Один из них, самый маленький с огромными жёлтыми глазами, осмелел и подбежал ближе.
— А ты новая кухарка? — пропищал он тонким голоском, совсем не подходящим к его грозному виду.
— Да, — улыбнулась я, приседая на корточки. — Меня зовут Эмма.
— А я Клык! — гордо объявил орчонок. — А ты правда умеешь варить волшебную еду? Мама говорила, что волшебная еда делает сильным!
— Умею, — подтвердила я. — А ты уже большой и сильный.
Клык радостно заулыбался, показав крохотные клыки, и убежал к друзьям, видимо, хвастаться знакомством с новой кухаркой.
А мы продолжили прогулку. Возле других домов орчихи занимались домашними делами — сушили бельё, чинили одежду, готовили что-то в больших котлах на открытом огне. Они поднимали головы при нашем приближении, одни кивали в знак приветствия, другие смотрели с откровенным любопытством.
— Не обращай внимания, — заметил Торг. — Они просто не привыкли, что кухарки задерживаются надолго. Последние три сбежали в первые месяцы.
Мы дошли до центральной площади, где стоял большой каменный дом с широкими окнами и массивными дубовыми дверями.
— Дом Совета, — пояснил Торг. — Здесь мы собираемся для обсуждения важных вопросов. А за ним — наша гордость.
Он провел меня за здание, и я увидела еще одну, но широкую тренировочную площадку. Несколько орков в лёгких доспехах отрабатывали боевые приёмы с деревянными мечами. Их движения были быстрыми и точными, а каждый удар — смертоносным. Земля под ногами была истоптана до твёрдости камня и покрыта старыми пятнами — свидетельствами бесчисленных тренировок.
— Каждый орк в Сарготе — воин, — с гордостью сказал Торг. — Мужчины, женщины, даже подростки. Мы охраняем самый опасный участок границы.
Как будто в подтверждение его слов, с дальней стороны площадки донёсся протяжный звук рога — низкий, гудящий звук, который заставил меня поёжиться.
— Сигнал о возвращении, — пояснил Торг. — Наши воины возвращаются с патруля.
И мы, конечно же, тотчас направились к главным воротам общины, где уже собиралась толпа орков. Ворота — массивные дубовые створки, усиленные железными полосами — медленно распахнулись.
И то, что я увидела, заставило меня ахнуть.
Группа орков-воинов входила в общину, но это были совсем не те орки, что утром пили мою похлёбку. Их доспехи были порваны, лица и руки покрыты ранами и ссадинами. Кровь — как собственная, так и какая-то другая, чёрная и вязкая — покрывала их оружие и одежду.
Но несмотря на потрёпанный вид, все они выглядели довольными. В их походке чувствовалась усталость, но и гордость победителей. Победителей, которые волокли за собой… то, что трудно было назвать животными.
Я невольно отступила на шаг, увидев этих тварей. Первая была размером с крупную лошадь, но походила скорее на гигантского паука с телом рептилии. Восемь мускулистых лап заканчивались когтями длиной с мой палец, а изо рта торчали клыки, которые могли проткнуть доспех насквозь. Тёмно-фиолетовая чешуя покрывала всё тело, а из множественных ран сочилась та самая чёрная жидкость, которую я видела на оружии орков.
Вторая тварь была ещё более отвратительной — нечто среднее между гигантским червем и многоножкой. Её тело было покрыто костяными наростами, а каждая часть тела имела по паре лап с разнокалиберными когтями. Голова — если это можно было назвать головой — представляла собой круглую пасть, усеянную рядами острых зубов.
Третья тварь была самой крупной. Нечто волкообразное, но размером с медведя, с шестью лапами и двумя хвостами, заканчивающимися костяными булавами. Её шерсть была матово-чёрной, но в некоторых местах светилась болезненным зеленоватым светом. Даже мёртвая, она источала зловоние, от которого хотелось зажать нос.
— Теневые твари из Дикого Леса, — мрачно пояснил Торг, видя моё потрясение. — Они всё чаще нападают на границы. Раньше такие стаи собирались только раз в год, в самые тёмные ночи. Теперь — каждую неделю.
Воины приближались, и я узнала среди них тех, кто утром пил мою похлёбку. Тот, что мурлыкал от удовольствия, теперь шёл с повязкой на левой руке, но улыбался во весь рот. Другой, который подпрыгивал от избытка энергии, нёс над головой как трофей отрубленную голову одной из тварей.
— Эмма! — крикнул он, увидев меня в толпе. — Твоя похлёбка дала нам такую силу, что мы смогли одолеть целую стаю!
— Да! — подхватил другой воин. — Обычно против такого количества тварей нам нужно было бы вдвое больше бойцов. А сегодня справились малыми силами!
Другие воины подтвердили его слова одобрительными рыками. Они смотрели на меня с таким уважением, словно я была не кухаркой, а полководцем, ведущим их к победе.
— Без твоей магической пищи, — сказал один из старых воинов, подходя ближе, — мы бы потеряли сегодня добрую половину отряда. А так — только лёгкие ранения.
— Теперь ты понимаешь, — тихо проговорил старейшина, — почему мы так ценим искусство боевой кухни.
— После их вылазки ночью будет потише, — сказал Гром, глядя на мёртвых тварей. — По крайней мере, несколько дней. Эти твари охотятся стаями, а мы уничтожили целую семейную группу.
А я стояла посреди толпы орков, всё ещё поражённая увиденным. Эти ужасные твари, кровь, раны... И ко мне постепенно приходило осознание того, насколько страшно и опасно здесь, на границе. И какую невероятно важную работу выполняют орки, защищая королевство от подобных кошмаров.
#дружеская рекомендация
Дорогие читатели, приглашаю вас в необычную и увлекательную историю попаданки в злодея

🏯Я оказалась в теле печально известной отравительницы Шао Шилинь — злодейки, от чьих рук умирали сильные мира сего. Чтобы выжить, мне придётся разобраться в ее прошлом, распутать сеть придворных заговоров… и выяснить, почему мой заклятый враг не торопится извести, а всё чаще смотрит так, будто он давно меня любил.
🪭Новая жизнь — старые грабли
🪭Любовь с побочными эффектами
🪭Моя ци сильнее твоих аргументов
🪭Вражда с элементами ухаживания
🪭Не убейте принца, госпожа