Кому верить?

Мир тождественный Земле, но развитие в нём происходит, избегая технического прогресса.

Назовём его сходно, Зеймля.

— Маркиза, то, что вы просите — невозможно, — уныло отбрыкивался потомок известнейшего своими тайнами профессора Натье.

— Вы идиот! Правильно вас выставили из академии! Мышь серая! Отдайте камень, и я уйду, — раздражённо выговаривала, не в силах сдержать неприязнь, дама почтенного возраста, носящая титул маркизы Орис.

— Леди, напрасно вы сердитесь…

— Мерзавец! Это наш родовой камень! Если бы ваш ушлый предок не потерял его, он до сих пор находился бы у меня, — шипела леди, возмущённая увиливанием прохвоста.

— Вот, — воздел указательный палец кверху низкорослый полноватый представитель Натье, — камень был потерян, а у меня другой камень, не ваш.

Женщина мечтала, её даже потряхивало от желания схватить за грудки́ прохиндея и трясти его пока… ну хотя бы пока не вытрясет камень, может пару раз для удовольствия пнуть его. Её невероятно раздражало умение толстячка выскальзывать в ответ на справедливые притязания, но мысли были недостойными положения и возраста леди, положения, и пришлось гнать их прочь. Этот ушлый хомяк слишком сильно разозлил достопочтенную даму, что непозволительно в нынешних обстоятельствах. Его дед тоже был тем ещё авантюристом, но толковым, умным, и главное — обаятельным. С этого Натье хоть бы камень обратно получить.

Кабы знать много лет назад, когда сдавала редкую вещь в аренду, что не получит его обратно! Профессор Натье, проведя очередной эксперимент с арендованным камнем, то ли умер, оправдывая официальную версию о своём исчезновении, то ли проходимец смылся в другой мир, исходя из личной версии маркизы.

Леди Орис, приняв величественную позу и прикрыв глаза, чтобы не выдавали бушующий в ней огонь, бросила короткую фразу:

— Вы жадный дурак. Больше денег предлагать не буду.

И покинула заваленный свитками, горшочками, глиняными сосудами, травами и всякой дрянью, сопутствующей действующему учёному-естествоиспытателю, небольшой дом. Махнув рукой поджидавшему её слуге, чтобы следовал за ней, она пошла пешком по улочке. Удалившись на три-четыре плотно прижатых друг к дружке дома, она услышала догоняющие её шаги. Довольно улыбнулась.

— Ваше сиятельство, подождите, прошу вас, — женщину догнал молодой ученик 'хомяка', который, скорее всего, клюнул на громкое имя Натье, но вскоре заслуженно разочаровался. Менять учителей в их обществе не принято, так что парню можно только посочувствовать… или помочь, если он окажется достаточно деятельным и полезным маркизе.

Леди Орис нехотя остановилась, демонстрируя, что юноша прерывает чрезвычайно увлекательную прогулку, но в силу своей воспитанности она готова выслушать, что ей скажут.

— Ваше сиятельство, я знаю, где камень, — выпалил молодой человек.

— Знаете, где находится мой камень? Что же вы стоите, принесите его! — повелела маркиза.

— Э, я не могу. К тому же это действительно не ваш камень, похожий, но не ваш, а я не вор.

Женщина недовольно поджала губы. Она прекрасно осознавала, какое производит впечатление. Сейчас для усиления эффекта недовольства повернёт голову, якобы размышляя, и словно что-то решив, двинется дальше, бросив парня.

Молодого человека маркиза выделила, когда он её провожал в кабинет Натье. Умный пытливый взгляд, честное лицо, явно приехал из деревни, где люди до сих пор верят соседям на слово. Вот и попался в ученичество к изворотливому дураку со знаменитой фамилией. Нужные мгновения прошли, и она сделав вид, что парень ей бесполезен, продолжила путь.

— Ваше сиятельство, камень заложен у ростовщика, у меня нет денег, чтобы выкупить его для вас — заторопился оправдаться парень.

'Святая простота! Как его ещё без штанов в нашем городе не оставили? '

— Веди к ростовщику, — велела леди и, показав жестом на движущуюся за ней бричку, пригласила прокатиться до места. Молодой человек стеснялся, его муки были очевидны для пожившей на свете маркизы, но облегчать ему оглашение условий, по которым он готов показать процентщика с нужным маркизе камнем, она не собиралась. Скучно.

— Ваше сиятельство, здесь, в конце улицы, — упавшим голосом назвал ученик адрес.

Дальше было совсем просто. Камень выкуплен. Ростовщик попытался юлить, указывая на то, что срок хранения ещё не вышел, но право же, куда ему тягаться со скучающей маркизой, которая отчаянно желала внуков, и получение необыкновенного камня было первой ступенькой к обзаведению ими.

На улице, перед тем как сесть в бричку, она кинула взгляд на ученика Натье. Парень так и не сумел потребовать себе ничего за бесценную услугу для маркизы. Она могла осыпать его деньгами, но материнское сердце, вырастившее подобного обалдуя, сжалилось и выдало только пару золотых. Не хотелось бы, чтобы это чудо побили из-за денег, ограбили и кинули где-нибудь в канаве. А так, если облапошат, то ему будет не так жалко две монетки потерять, чем мешочек золота.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — тихо поблагодарил юноша.

Она ласково провела тыльной частью кисти по его щеке.

'Надо же, ещё и вежливый'

— Как вас зовут? — поинтересовалась женщина.

— Мика, ваше сиятельство.

— Мика, — хмыкнула она, сущий ребёнок, — полным именем представляйтесь, если не хотите до старости пробегать Микой.

— Мика Идис, ученик господина Натье.

— На каких условиях заключали договор ученичества? — на всякий случай спросила маркиза, подозревая, что, скорее всего, Натье крепко окрутил парня и тому своими силами будет не развязаться с ним до смерти.

— Я помогаю ему в делах, убираюсь, готовлю еду и плачу золотой в месяц.

— Как интересно, — покивала головой дама, убеждаясь, что изгнанный из преподавателей Натье неплохо устроился, — письменно оформили или устно?

— Письменно, — обречённо ответил парень, уже давно поняв в какую трясину он попал с этим ученичеством, поддавшись привлекательности известной фамилии и щедрым обещаниям познать тайны мира.

Несомненно, маркиза могла мановением мизинца решить проблему юноши, но как же воспитательный момент? Сколько таких юнцов приезжает к ним в город с наивным мировоззрением, верой во всё и вся, чтобы через короткий срок превратиться в отвергнутых жизнью страдальцев, в злобных ворчунов или в обыкновенных угрюмых рабочих, прекращающих мечтать. А всего-то надо немного житейской практичности городского типа, да подвергать сомнению любые поступившие предложения по улучшению быта.

— Садитесь, — скомандовала леди, заранее коря себя за сострадание, ведь потеря времени отдаляет её от маленьких карапузиков, которые появятся у неё, если появится невестка в результате проведённого обряда, для которого уже добыт нужный камень-артефакт. Однако же, служители культа без конца зудят о необходимости свершения добрых дел, совершенно несправедливо намекая на излишнюю практичность и скаредность маркизы. Это всегда звучало для женщины обидно. Она помогала много, но по-своему, презирая раздачу денег у храмов и кормление нищих.

Во всём виноваты были её предки. Давным-давно в их род случайно затесалась иномирянка с технического мира Земля. Данные особи, попадающие в их мир либо случайно, либо путешествуя, нередки, но именно после попаданцев с технического мира появился запрет на их проживание здесь. Взяли да запретили — и больше о них никто ничего не слышал. Да-да, в самом гуманном, духовно возвышенном королевстве время от времени возникают такие решительные, суровые законы и главное соблюдаются.

В общем-то, те, кто понимает, что к чему, они помалкивают, не спрашивая, куда деваются попаданцы с Земли, если они всё же появились. Служители вроде милостивы, а люди-то пропадают…. Ну а те, кто не задумывается о делах в государственном масштабе, им и знать незачем о таком явлении как многомирье и двери в них.

— Осип, едем к нашему поверенному, — дала указание маркиза, и откинулась на спинку, морщась от боли в простреливающей пояснице. — Потом к лекарю на центральную.

Парень молчал. Он впервые ехал в мягко покачивающейся бричке, сидел близко с приятно пахнущей дамой и ощущал себя самым несчастным человеком. На глазах у учителя он выбежал вслед за маркизой, и вскоре сопоставив потерю камня с его отлучкой, господин Натье 'повесит ему на шею новую удавку'. Мика укорял себя, что раз не умеет шустрить, оказывая услуги, то лучше не браться, и страдал.

Тем временем транспорт, чинно прошелестев каучуковыми колёсами по улицам города, остановился. Осип, ловко соскочив со своего места, подал руку маркизе.

— Не отставайте от меня, господин Идис.

Леди Орис уверенным шагом вошла в контору 'Опус и сыновья', прошла по тёмному короткому коридору, остановилась в небольшом помещении, заставленном цветами, и заняла расположенное у стола кресло.

— Стойте рядом, — маркиза тихо подсказала Мике, что делать.

— О, наша любимая и бесценная ваше сиятельство! — воскликнул высокий лысоватый мужчина, поспешно выходя из кабинета.

— Господин Опус, у вас хорошее настроение, — констатировала маркиза, — а я к вам по делу.

— Весь во внимании, — улыбался управляющий, являющийся поверенным в делах маркизы по отстаиванию прав на что-либо.

У многих великосветских дам бывают самые разнообразные хобби и слабости. У её сиятельства была тяга к справедливости, весьма выборочная, зависящая от настроения, от погоды или даже от того, пообедала маркиза или натощак встретила 'вопиющее безобразие'. В любом случае, все тяжбы, затеваемые ею, поднимали шум, обсуждались повсеместно в кругу образованных людей, привлекали народ в контору, так что для 'Опус и сыновья' маркиза была сродни личному божеству.

— Господина Идиса, — начала излагать проблему леди, — повязал по рукам и ногам небезызвестный вам изгнанный и лишённый лицензии преподаватель Натье. Я хочу, чтобы под вашим руководством молодой человек отстоял свои права и наказал мошенника штрафом. Это раз. Далее, возьмите господина Идиса на… — маркиза задумалась, подсчитывая что-то в уме, — на четыре, максимум пять месяцев в ученики. Пусть он под вашим руководством пообтешется в городе и наберётся ума, чтобы не попадать более в подобные ситуации. Это два. И самое главное, оплатите от имени своей конторы обучение юноше в нашей академии за год. Это три.

Управляющий с любопытством посмотрел на стоящего возле кресла молодого парня и утвердительно кивнул. Сиятельнейшая снова восстанавливает справедливость, парню повезло.

— Всё сделаю, ваше сиятельство. Какую стипендию назначить господину Идису на время обучения в конторе?

Леди Орис, прикинув примерную стоимость жилья, сносную кормёжку, посчитала, что нечаянному подопечному хватит золотого в месяц. Не стоило баловать по мелочам неокрепший в житейских премудростях ум.

— Золотой в месяц и выбитый из Натье штраф можете оставить себе, — чётко подытожила разговор маркиза и поднялась уходить.

— Всё сделаю, за молодого господина не беспокойтесь. Счёт пришлю на следующей неделе.

Будущий бывший ученик не успевал следить за развивающимися событиями. Маркиза задержалась напротив него и, убедившись, что парень в не совсем адекватном состоянии, утешающе похлопала по его груди рукой и ободряюще сказала:

— Благодарю вас за услугу, господин Идис. Не теряйте время, начинайте учиться с сегодняшнего дня. У господина Опуса не только каждый час вашей работы-учёбы будет подсчитан, но и каждый мечтательный взгляд, вздох и клякса на бумаге. Первый год обучения в академии я вам, как вы слышали, оплачиваю, дальше вы сами сообразите, как быть.

Оставив парня в конторе, маркиза, удовлетворённая успешно прошедшим днём, села в бричку и покатила к лекарю, обдумывая план следующих действий. Ей необходимо было втянуть в затеваемую аферу по добыче внуков видящую.

Земля. Горькие события, слегка предшествующие суете маркизы в параллельном мире, дающие нам представления о сумятице, творившейся на душе будущей главной героини.

— Папа, мама, вот деньги за квартиру, − девушка протянула карточку, на которую была перечислена половина суммы за продажу однокомнатной квартиры, которую её родители вместе с родителями жениха купили вскладчину и подарили молодым три года назад.

— Поживёшь с нами, доча? А мы используем эти деньги на взнос для жилья твоему брату? − спросил отец.

— Да, − тихо ответила Ксения и пристроилась в уголке гостиной почитать, а скорее всего, снова окунуться в переживания.

У родителей была трёхкомнатная квартира. Одна спальня для папы с мамой, маленькая комната принадлежала брата, а разведённая Ксения заняла гостиную. Ей никто ничего не говорил, не надоедал. Всё было говорено три года назад. Теперь-то чего уж.

У всех в семье свои слабости. Мама, тихая, спокойная мечтательница, свободный художник, не принёсшая в бюджет семьи за все годы ни копейки. Отец, востребованный управленец, недурно зарабатывающий, но любитель выпить, за что его крупно штрафуют, если затянувшийся загул затрагивает работу. Брат на втором курсе университета. Умный парень, но так он погружен в компьютер, что до сих пор девственник и это грозит затянуться надолго.

А чем же в своей семье отличилась она? Ксения, как только исполнилось восемнадцать, сразу выскочила замуж за такого же восемнадцатилетнего жениха. У них была любовь с первого класса. Каждый из них готов был отстаивать своё счастье перед родителями, перед всем миром, не щадя живота своего. Как же они тогда были счастливы! Выстояли против всего мира, осуждающего столь ранний брак. А потом им сделали роскошный подарок: однокомнатную квартиру и двуспальный надувной матрац. Больше у родителей денег ни на что не хватило. Гости подарили подушки, посуду, постельное бельё и более у молодых ничего не было, пока кто-то из соседей не предложил старый кухонный стол. Тогда появилась первая мебель в их квартире. И все равно они были счастливы. Оба успешно поступили, куда хотели. Артём в железнодорожный институт, Ксения в университет культуры на факультет искусств. Это было три с лишним года назад. Сейчас она разведёнка с печальными глазами, измученная, уставшая, обессиленная. Отец сказал:

— Слава Богу, что с детьми подождали и университет не бросила.

Да, за этим молодожёны следили. Единственным условием оказываемой родителями финансовой поддержки было подождать с детьми и закончить учёбу.

Первые полгода у молодых прошли в эйфории от совместной жизни. Они поддерживали друг друга, заботились, сочувствовали себе, когда приходилось выбирать — купить мясо или конфеты. Ведь первый год учёбы непрост, денег мало, а заботы уже взрослые. Поддерживать порядок в квартире, оплачивать счета, бегать по магазинам, готовить. Всё было непривычным, новым, но в то же время интересным.

В какой момент неустроенный быт стал раздражать? Ксеня сидела и думала, когда, где та черта, после которой всё пошло не так.

Может тогда, когда она пораньше освободилась из универа и приехала встретить Тёмку с пар? Он был в компании, обрадовался, представил её всем, гордо заявляя, что она его жена.

Во время замужества у Ксении изменилась фигура и многое из дорогой одежды, купленной заботливыми родителями, стало малО. Она отметила тогда, что девочки из компании скривились на её новую дешёвую футболку и неизвестной фирмы джинсы. А вот парням она понравилась. Ксения была красива.

Ей с детства пророчили большое будущее на эстраде, в киноиндустрии. Её внешность уникальна. Черты лица правильны, изысканны. Многие говорили, что готовы часами на неё любоваться. Но были и такие, кому она не нравилась. Говорили, что её лицо словно из ушедших эпох. Несовременно, слишком аристократично, одухотворённо, не типично, не модно, и вообще… 'Вообще' Ксения понимала, как раздражитель. Мужчины при ней никогда не ругались, не плевались, вели себя зажато, боясь опозориться плоскими шутками, неразумным словом. В детстве Ксюша выучилась мастерски ругаться матом, чтобы не думали, что она дева, сошедшая с картины, но вышло только хуже.

Компания у Тёмки подобралась неплохая, весёлая. Только мужа расстраивало, что выглядит он совсем не на уровне, а в его институте все одевались хорошо. Остро переживая за супруга, Ксения нашла себе подработку. Ей учёба давалась легче, значит, ей и быть ей добытчиком. А потом как-то девчонки из компании Артёма, случайно встретив её на улице, узнали и посмеялись, приписывая ей ветвистые рога. Ксения уже работала и чувствовала себя взрослей этих девочек, ревнующих её к своим парням, которых она и видела-то мельком. Она отнеслась к чужой зависти снисходительно.

Её муж привлекательный, умный, интересный, она понимает, что он не может не нравиться. За ней тоже многие пытаются ухаживать, поэтому вопрос доверия в семье очень важен. А встреченные ею девчонки совсем по-детски колючи, остры, злы. Всё пройдёт — повзрослеют, станут умнее, мягче, думала тогда Ксения, да и спустя время мнения не поменяла.

Учёба, работа, дом, нехватка денег. Взгляды родителей, 'мы предупреждали, мы говорили, брак должен быть на всю жизнь, а не… '. И снова по кругу.

Вспомнился неприятный инцидент, произошедший у них в квартире, когда они были уже на втором курсе. Артём пригласил всю компанию домой, попить пива и решить какую-то архи важную заданную задачу. Ксения вернулась поздно, после работы заскочив в магазин и затарившись на неделю, а дома столько гостей. Её встретили громогласным голодным приветствием. Конечно, она всех накормила. А потом Тёмкин друг, Стас, кажется, зажал её в углу и полез целоваться. Она оттолкнула, подоспел муж, завязалась драка. А Стас, перед тем как уйти, хлопнув дверью, сказал гадость.

— Вы все уроды! − окидывая презрительным взглядом своих же друзей произнёс он. − Пришли, обожрали нищую семью, где зарабатывает только она, − и уже в дверях кинул фразу — Подумаешь, полапал, так я бы денег оставил.

Тишина была ему ответом. Ксении было ужасно стыдно. Она услышала только, что выглядит убожеством, которому можно заплатить за некоторые плотские радости. В её учебном заведении к внешнему виду относились философски, но видимо зря она упустила из внимания свой гардероб. Цепляли Артёма, теперь и ей досталось. Конечно, Стаса, скорее всего, она больше не увидит, но это не значит, что другие не могут разделять его мнения. Пришлось в ущерб учёбе увеличить рабочие часы в строительной фирме. Работа не тяжёлая, блатная, но требующая внимательности, благожелательности и культурных навыков общения с посетителями.

Ксения перелистнула следующую страничку в книге и в воспоминаниях.

Как было бы просто указать на конкретное событие, из-за которого пошёл разлад в семье. Артём жалел устававшую Ксению, расстраивался, что не сможет как она учиться и работать; уверял, что любит; клялся, что девицы звонят ему только по делу, что их открытые насмешки необоснованны.

На работе коллеги Ксении, интересующиеся её личной жизнью, понемногу капали ей на мозг, что она безмозглая доверчивая дура. Жалели, удивлялись, что такая красавица — и так себя изматывает. Ксению раздражали подобные аргументы. Люди сами не понимают, как должна вести себя красавица! Что они ей все время тычут её внешностью! И всё же замужество сделалось тягучим, серым, раскрашиваясь только в день зарплаты.

Сколько так тянулось? Наперекор всем, желая доказать, что шаг замужества был серьёзным. Год, два? Зачем, кому это надо было? Какая глупость быть зависимой от чужого мнения! Даже отец с мамой давно прекратили свои нотации по поводу 'брак должен быть на всю жизнь'.

А потом Артём ударил Ксению. Залепил пощёчину, да так, что выбил зуб. Она сама виновата, устроила безобразный скандал, но ведь не без причины. Тёме через ноутбук позвонили девочки и, прыгая перед экраном в бикини, насмехались над благоверной. Благоверная стояла у дверей кухни и видела, как муж отвечает улыбкой злым шуткам. Вот тогда она и обвинила его во вранье, в трусости, в том, что не может признаться в изменах, что сидит на её шее.

Всё вывалила, всё, что накопилось, всё, на что тыкали посторонние, и он ответил. Звонко, хлёстко, больно. Никто никогда не бил Ксению, даже отец с залитыми алкоголем глазами, подчас ничего не соображающий, никогда не поднимал руку. Для неё эта пощёчина была шоком, а зуб на ладошке часто потом снился по ночам.

Следующая страничка её бестолковой жизни.

Ксения тогда ушла. Свекровь дала денег на новый зуб. Девушка продолжала учиться, работать, а теперь ещё и бегала к зубному. Родители молчали. Ксения сама принимала решение подать на развод или простить мужа. Она решила разойтись. Сложностей не было. Квартиру продали и деньги поделили. Ксения вернула родителям их вложение. Всё просто, только последний разговор с Тёмой заставлял вспоминать прошедшее, ворошить его и искать ошибки.

— Ксюха, простишь ли ты меня? Я не только за то, что ударил… я прошу прощения, за всё.

Ксеня в пустой квартире, подготовленной для продажи, стояла, прижимая к боку сумочку и теребя кончик ремня.

— Надо было давно расстаться. Ты сильная, впряглась и потянула, а я…. Все гуляли, все свободные, развлекались, жизнь кипела… Я ведь всё понимал: что слаб, что гулял, пока ты работала… Мне хотелось быть как все, наслаждаться молодостью со всеми, но для этого приходилось врать тебе, чувствовать себя подлецом, трусом, обманщиком. Теперь я понимаю, что мы поторопились тогда с браком. Ксюша, я ведь любил тебя, а теперь только раздражаюсь, видя, как ты разгружаешь сумки с продуктами, что ложишься позже меня из-за домашних хлопот, встаёшь раньше, чтобы приготовить нам завтрак. Ты для меня как вечный укор. Мне стыдно за себя.

Ксения молчала, не зная, что сказать, как выразить свою боль…, впрочем, теперь если она расскажет, как ей больно, Артём, наверное, будет раздражён, что из-за неё он снова плохой.

— Знаешь Ксюш, запомни на будущее: если тебе изменяют, то не надо верить оправданиям, уходи сразу, чтобы не превращать свою жизнь в долгоиграющий кошмар.

Выпалил своё мужское откровение и ушёл. А Ксения ещё долго стояла. Верить, не верить. Как же не верить, если любишь, а он клялся? Все эти девочки, открытым текстом сдававшие его. Разве можно было им верить? На работе люди, знавшие о Ксении совсем мало, тоже нелицеприятно отзывались о её муже, подозревая его в гулянках. Им что ли надо было верить?

Так и не поняв ни тогда, ни сейчас, в какой момент она должна была принять волевое решение о разводе, Ксения уснула в кресле.

Попав снова под крыло родителям, она оставила работу и посвятила себя последнему году обучения в университете. Её печальный образ вдохновлял многих сокурсников, делая её востребованной в профессии. Её приглашали петь, участвовать в студенческих постановках, нарасхват рисовали, даже в рекламу затянули засветиться. Прошлое отпускало неохотно, мучая рассуждениями и осмысливанием, но всё же наконец-то студенческая жизнь захватила и её, на последнем году обучения, но всё же захватила.

Зеймля. Маркиза Орис действует согласно своему плану.

— Дорогая, как поживает твой проект по узакониванию правил проезда транспорта? − спрашивал великолепно сложенный мужчина, раскачиваясь в кресле-качалке, держа в руках тонкий новостной свиток, где в ироничной форме повествовали о грядущих правилах дорожного движения.

Самый красивый аристократ королевства Метрополиса на протяжении более ста пятидесяти лет, в данное время покрытый сединой, с сеточкой морщин вокруг глаз, но не теряющий своё звание до сих пор, несмотря на преклонный возраст. Хотя всё чаще отдавали предпочтение в этом звании его сыну, который был почти так же хорош собой, умел себя подать, понравиться, заинтересовать беседой любого собеседника.

— Всё хорошо, дорогой, − отозвалась маркиза Орис, − уже обсуждаем непосредственно правила и подбираем место для открытия школы возниц. Осталось заявить о второй части проекта, в которой не соблюдающих правила извозчиков будут штрафовать.

— Милая, не слишком ли ты строга к городским кучерам? Тебе всего лишь не уступили дорогу, а ты их всех трясёшь уже полгода! − насмешливо поинтересовался элегантнейший супруг.

— Ты опять!? Тому идиоту всего лишь надо было заблаговременно придвинуться к краю дороги, и мы разъехались бы. Не нужно упрекать меня в снобизме. Мой кучер держался края, если бы так поступил другой, то не случилось бы столкновения, и у твоей жены не болела бы сейчас поясница. Лекарь сказал, что теперь каждый год придётся поддерживать меня сеансами укрепления спины.

— Но солнышко моё, это был королевский кучер, он имел право ехать по середине, − пытался возражать маркиз.

— Что?! Ты на чьей вообще стороне?! − взвилась леди от подобных высказываний.

— Я всегда на твоей, любимая, − пошёл на попятный супруг, − просто мне тебя жалко. Ты так измучилась с этим проектом. Его величество видит в нём некое противостояние и ущемление своей власти.

— Ах, ты про это, − отмахнулась маркиза. — С королём мы уже договорились. Мне пришлось пойти на компромисс ради своего проекта. На транспорт его величества будут установлены громогласные рожки и на крышу прикреплены флажки с его цветами, чтобы издалека видно было кто едет. Будем уступать ему дорогу, словно глупому неразумному дитятку. Пусть ездит посередине дороги, пусть не тормозит на поворотах и давит горожан, наматывая кишки на колёса, ведь его величеству всё можно!

— Софи, ты опять? Мало тебя сажали? Как ты могла додуматься украсить королевский транспорт флажками и дудками? Он же не скоморох! Ты знаешь, что во дворце уже взяли специальную служанку, чтобы она ухаживала за тобой, пока ты отсиживаешь заключение, − обеспокоенно оглядываясь, прошипел маркиз. − Сколько можно, ты уже не в том возрасте, дорогая, чтобы бунтовать. Оставь это молодым.

— Андрэ, ты зануда, − бросила леди Орис и спешно скрылась по своим делам.

Во дворе, бодренько вскочив в бричку, маркиза скомандовала:

— Осип, едем к видящей, той, что живёт на окраине, да поглядывай, чтобы не было за нами слежки. У маркиза проснулось педагогическое настроение, а это нам совсем ни к чему!

Кучер кивнул и залихватски свистнув, рванул вперёд, радуясь поводу показать скорость, знание улиц города и тайных местечек, используя проезды, в которых можно оторваться от любопытных глаз мужа хозяйки.

Маркиз Орис только покачал головой на активизировавшуюся в последнее время супругу. Было желание рвануть за ней, посмотреть, куда она несётся с утра пораньше, но опыт прожитых лет подсказывал, что снова окажется в дураках. Поэтому он решил заранее подготовить петицию королю с прошением простить его неразумную благоверную, которая в силу возраста… нет, про возраст он упоминать не будет. Король может обидеться, супруга тоже, да и он ещё поскрипит на этом свете годков двадцать. Значит надо давить на научную теорию, получившую в последнее время известность и одобрение. 'Мозг человека не бесконечен в плане складывания в него информации. В какой-то момент он заполняется, и новое вытесняет старое'. У маркизы в данном случае вытесняются вбитые с детства инстинкты самосохранения, что послужит оправданием её поступков.

Лорд Орис встал, перешёл к столу, чтобы записать умную мысль, пока она не забылась из-за хлопот текущего дня. Он понимал, что самое длительное заключение для его жены не составит долее пары недель, и обращаться с ней будут по-королевски, но в том-то и дело, что 'по-королевски'. Маркиз ревновал Софи к королю. Слишком подозрительно хорошели и веселели во время отбывания наказания заключённая и король, и годы им обоим были не помехой.

Супруга же, не подозревая, что в этот раз маркиз замыслил дать совершить ей 'злодеяние' и предполагал активизироваться лишь на защите, беспокойно оглядывалась, не видя преследующий её экипаж лорда. Даже дала указание покружить немного по улицам, чтобы обнаружить слежку. Но никакой замотанной в чёрное фигуры, чем поразил её в прошлый раз супруг, ни переодетого рабочего в модных маркизьих ботиночках, ни булочника с рядом идущим кучером, несущим ему тяжелый лоток с кренделями. В общем, никого подозрительного, и это было очень подозрительно. Леди встревожилась настолько, что захотелось отложить предстоящую акцию, но маячившие в перспективе славные малыши-внуки подгоняли и стимулировали её к действиям.

— Осип, жди меня чуть в стороне, лучше даже в конце улицы, во-избежание… − маркиза неопределённо помахала ручкой, но кучер у неё опытный и понятие о маскировке имел.

— Да миледи. Дудка у вас? − серьёзно спрашивал Осип.

Женщина полезла рукой в карман и достала маленькую деревянную дудочку, предъявила её и, получив удовлетворительный кивок, заторопилась в 'Информационный вещательный салон Кассандры'

Дудочку её заставлял носить с собой не только Осип, но и муж, сын, начальник королевской стражи, король, лекарь… в общем многие. В случае опасности она должна была дудеть как можно сильнее, так чтобы 'от усердия пучились глаза', на этом особо настаивал сын, любящий пошутить. Не то чтобы на неё кто-то покушался, но бывало, что в пылу разборок во имя справедливости ей надевали горшок на голову, обсыпали мукой с червяками, запальчиво хватали за грудкИ или яростно вцеплялись в волосы. Что поделать, народ у них вспыльчивый, но к счастью отходчивый. Дудочка должна была спасти Софи от новых покушений на достоинство знатной дамы.

В салоне было приятно прохладно и навязчиво пахло сосной. Дурацкая мода на всё северное. Северяне вылезли из своих сугробов и начали наступление на своих более южных соседей, присоединяя их территории к себе. Уже лет десять присоединяют, где мечом, где посулами, образовывая 'Новую Империю'. До Метрополиса далеко, но мода на северян в этом году дошла и до него. В простых тавернах и изысканных ресторанах пропагандировали питательную кухню а-ля Север. Горожанки украсили верхнюю одежду меховыми воротниками и манжетами, а некоторые дамы даже запрягают собак и ездят, уверяя, что так принято в 'Новой Империи'. Повсюду ощущались новые запахи с говорящими северными названиями, вошли в моду украшения из блёклых цветов, причёски… в общем, все словно с ума посходили.

Маркиза почесала засвербевший от хвойных запахов нос и приступила к переговорам со встретившей её хозяйкой.

— Скажите, ваш дар распространяется на другие миры?

Не особо молодая женщина, одетая в хламиду, соответственно дремучим представления многих людей о вещуньях, с удивлением посмотрела на посетительницу. Узнала.

— Да, посмотреть можно, но это очень утомительно и сложно, − начала набивать себе цену хозяйка салона.

— Прекрасно, замечательно! А что насчёт технической Земли? − бравурным тоном спросила маркиза, в противовес усталой, утомлённой наисложнейшими и наиважнейшими делами собеседнице.

— Нет. Запрещено, − отшатнулась провидица, выйдя из состояния 'девы не от мира сего'.

— Ну что вы так пугаетесь. Не для всех же запреты, − мягко пожурила маркиза.

— У вас есть разрешение? − удивилась хозяйка салона, переходя в деловое состояние хваткой и сообразительной особы.

Леди Орис махнула рукой.

— Что вы, голубушка, в таких делах лишних ушей не надо. Вы да я!

— Простите, но я не могу, − уверенно отказала госпожа Кассандра.

— Да-да, я понимаю, правила, долг, − вроде как одобрила слова видящей маркиза, но не преминула добавить, − а помните, какой прогноз вы дали на официальный запрос от города моему сыну по поводу рытья туннеля для дополнительной подачи воды в город? Ведь он тогда взялся реализовывать этот проект.

Госпожа Кассандра смутилась и попыталась оправдаться.

— Ну вы же знаете, вероятностей много, я сказала, что видела, − поначалу с неловкостью, но всё же ощущая свою правоту, ответила видящая.

— Угу-угу, − постучала пальцами по столу маркиза, − вы тогда перепутали право с лево и убедили всех, что проект будет удачен.

— Разве я ошиблась? Туннель для воды пробит успешно, − немного агрессивно отреагировала хозяйка.

— Конечно, сначала мой сын вложил деньги в разработку туннеля и учитывая ваши поправки, упёрся в гигантский камень! Как вы должны помнить, проект свернули. Зато потом, приезжают никому неизвестные негоцианты и размораживают работы, используя первоначальные чертежи — и пожалуйста. Соседняя возвышенность, оказывается, состоит сплошь из известняка, и работа окончена в кратчайшие сроки, а город вынужден выплатить негоциантам приличную сумму за выкуп права использовать этот туннель в своих нуждах. Вот интересно, кто же дал подсказку о выгодном вложении денег торговцам? Вы не знаете?

— Ваши намеки беспочвенны.

— Я решила поднять этот вопрос на общественном обсуждении. Вам не кажется, что городу слишком дорого обошлась ваша ошибка?

— Общественная палата уже запретила мне заниматься своей работой в центре города. Видите, меня итак наказали, − всплакнув и достав платочек для промокания слёз, отреагировала Кассандра.

— С вас не высчитали убытки, которые понесла моя семья, − жестко отреагировала на слёзы маркиза. − Но не будем мелочиться.

— Не будем, − подняв красивые тёмные глаза, подтвердила видящая.

— Вспомним другой случай, когда вы увидели в своём шаре, что затеваемый моим сыном морской поход будет необычайно успешен и принесёт несметные богатства.

Госпожа Кассандра сжалась.

Снаряжение нескольких кораблей тогда оплатила семья Орис. Были открыты новые земли, незнакомые народы, растения, животные, но поход едва окупился. Только капитан Кауч, привёзший в качестве подарка саженец дерева гевеи, отдал его своему знакомому и совершил выгодную сделку. Сок дерева оказался очень ценен в разных направлениях — и вот уже несколько лет является основным сырьём, ввозимым из-за моря-океана. Так что вроде бы видящая была права, когда увидела выгоду в снаряжении экспедиции, но не для Орисов.

— Припоминаются мне и другие случаи вашей вычурной иносказательности. Мне думается, что вы предвзяты к нашей семье и используете свои способности во вред нам, и доказать это не составит труда.

— Нет, прошу вас, нет! Я всегда говорю, что вижу, без обмана, но будущее изменчиво, точек поворота великое множество, неверно сформулированный вопрос также вызывает отклонения, − залепетала женщина.

Госпожа видящая не зря боялась обвинения в предвзятости. Наказание за использование своей способности, развиваемой десятилетиями, в целях обмана, введения в заблуждение, каралось строго. При малейших подозрениях в умысле: ослепляли, но оставляли разрешение на продолжение работы, или могли ещё вырвать язык, тогда право на работу забирали вовсе. Профессия 'смотреть в хрустальный шар и видеть настоящее в далёких землях или зреть будущее' очень ценилась государством, дорого оплачивалась, но и требовала точности. У госпожи Кассандры был патент на 90 % -ю точность видения. В случае с Орис можно было вложить её неудачи в оставшиеся 10%, если бы денежные потери семьи не были так велики и не оставляли беспокоящее послевкусие от складывающейся провальной закономерности.

— Ну что ж, последний раз смотрю в ваши прекрасные глазки! — съязвила посетительница. − Скоро вы будете видеть только в своих видениях.

Маркиза поднялась и собралась уходить.

— Да, буду настаивать, чтобы вас ещё и языка лишили, чтобы вы больше никого не вводили в заблуждение своими прогнозами. Думаю, это многих ваших бывших клиентов порадует.

— Постойте, не уходите, − бросилась Кассандра из-за стола, чтобы перекрыть дорогу маркизе, − пожалуйста, не надо.

— Прозорливая вы моя, я милостыню не подаю. Хоть бы для себя верно знаки истолковали, − фыркнула леди Орис и жестом руки потребовала освободить себе путь.

— Я сделаю, что вы просите…

— Извините, вспомнив все ваши промахи, я передумала иметь с вами дело.

— Никто лучше меня не пробьётся сквозь миры! − в отчаянии крикнула видящая.

— Ну не знаю, линия провидиц из рода Пифий весьма талантлива и более сговорчива, − заколебалась маркиза.

— Они без разрешения не будут работать, − Кассандра отчаянно выбивала себе возможность исправить прошлые оплошности.

Леди Орис тяжело вздохнула и вернулась туда, где только что сидела. Хозяйка салона, почуяв, что неминуемой расплаты не будет, успокоилась и, выпив воды, приготовилась к работе. Страшный для себя вариант событий она только что избежала, далее её ждали мелкие неприятности, но с этим она справится, лишь бы непредсказуемая маркиза не взбрыкнула снова.

— Что бы вы хотели посмотреть в техническом мире, ваше сиятельство, − совсем уже по-деловому спросила видящая.

— Мне нужно выбрать девушку на Земле.

— Нет, − вскрикнула Кассандра.

— Вы сегодня слишком эмоциональны! С вашей работой нужны нервы покрепче. Что 'нет'? Не хотите смотреть, выбирать, искать?

— Мой дар не работает с попаданцами из технических миров. Всё время сбоит.

— А вас уже просили поработать? − склонившись к столику, с любопытством спросила маркиза.

— Это секретная информация, на мне стоит блок.

— Всё так серьёзно? Как жаль, − расстроилась леди.

— Ничего, это не больно, только говорить нельзя, − ответила Кассандра, решив, что ей выказывают сочувствие.

— Вот как, − думая о своём, произнесла посетительница.

Маркизе было жаль попадающих к ним случайно людей, которые исчезали без следа, но поделать леди ничего не могла. А вот чтобы её личная попаданка не очутилась у служителей, она будет соблюдать все мыслимые предосторожности. Для этого у неё заготовлен камушек с начерченной на нём спиралью, и с его помощью она установит блок молчания на видящую, а после вообще сотрёт память Кассандре о своих визитах. Других свидетелей в своём архиважном деле она не планировала иметь вообще.

Навыки гипноза у маркизы остались с юности. Тогда ей было интересно уметь оказывать влияние на людей. Но научившись, она быстро успокоилась и забросила своеобразную практику, пока о её достижениях не прослышали люди в определённых кругах и не устроили бы на работу в пользу государства. Коварных замыслов она не имела, злой не была, подчинялись ей по праву рождения, так что не было смысла воздействовать на людей?

Провидиц же она не любила. Была бы её воля, она бы всех видящих убрала из их королевства! Это же бич какой-то! Пудрят мозги жителям так, что те своим умом вообще жить разучились. Она бы эту Кассандру давно привлекла за вред, учинённый её семье, но подозрение, а сегодняшняя фраза подтвердила его, что дар провидицы сбоит при работе с попаданцами из технических миров, не даёт возможности воздать по справедливости гадалке, не раскрывая своих семейных тайн.

Все знают, что прапра… бабка маркизы была попаданкой с той самой Земли. Техническим миром её тогда не называли, но кое-что новое прапра… бабка привнесла в их быт. Та первая женщина, попавшая в их род, была красива, образованна, умна. Она умело слагала песни, оды, изысканно одевалась, владела искусством любви, выглядела нежно, женственно. Следующая попаданка досталась их семье спустя несколько сотен лет. Она была не так красива, как её далекая предшественница, но обладала практичностью, целеустремлённостью, деловой хваткой. Вот именно с ней род нынешней маркизы разбогател и погрузился в изучение механизма прохода между мирами. Для своего внука ухватистая попаданка решительно выбрала невесту с Земли, не взирая на появившуюся в то время истерию по поводу недопустимости развития их Зеймли в техническом направлении.

Провидицы тогда словно с цепи сорвались, надрываясь в вещательных выступлениях о конце света, если их мир продолжит потворствовать техническому прогрессу. Служители провели подробное расследование истерии, и все технические новинки прапрабабки взяли под свой контроль, который не выпустили до сих пор. Однако титулованной родственнице чинимые помехи преградой не стали, только призвали к осторожности и скрытности. И вот в роду снова целенаправленно выбранная попаданка. Бабушка непосредственно маркизы Орис. Бойкая, сметливая, практичная и жадная до знаний фрейлина какой-то правительницы. То ли Екатерины, то ли Елизаветы, этого маркиза не помнила. На лицо был факт, что в их роду до сих пор рождались здоровые, красивые, умные дети, в то время как после случившегося пару веков назад мора, унесшего жизни практически всех вельможных дев, так и не восстановилась исконная аристократия.

Пояснения.

Раз в четыре года все девы и молодые женщины собираются вместе праздновать набегающий лишний день. Для небогатых семейств, имеющих титул − это прекрасный повод показать свету своих дочерей, поэтому для торжества действительно собирались со всего королевства вельможные девы и женщины. Что за болезнь распространилась на одном из этих праздников — неизвестно, но мужчины, поболев, выздоровели, а женщины сгорели в считанные дни. Беда не коснулась простых слоёв населения, во всяком случае, не до смертельных исходов.

Графы, бароны, герцоги теперь для продолжения рода брали крепких, выносливых крестьянок, которые рожали сильных сыновей, но девочки у них получались похожими на них. Скуластые, с широкой костью, ядрёные, чересчур крепкотелые. Им не на арфе играть, а на сенокос в пору идти с шутками-прибаутками, да на волю песни петь, в речке купаться. Празднества, когда все девы Метрополиса собираются в одном месте, с тех пор отменили. В нескольких совсем обедневших родах остались девы старой аристократии, но разве они в силах восстановить утерянную красоту целого пласта королевства? Пытались сватать иноземных девушек с хорошей родословной, но найдёшь ли себе невест в таком количестве, что требуется, не раздувая войны? Все искали выход как могли.

Орисы устроили набег на юг-восток, где жители считались отсталыми и привезли себе полонянок. Именно им они обязаны непревзойденной красотой. Маркиза же, в девичестве будучи Атис, родилась тонкокостной, с выразительными глазами, нежным овалом и т. Д и т. П. Благодаря землянкам. Сейчас, будучи уже в преклонном возрасте, она собиралась сделать то же самое, что когда-то сделала для своего сына её бабушка. Главное, всё проделать скрытно, тайно и умело. В крайнем случае, девушку можно будет выдать за иномирянку из магических миров.

— Госпожа Кассандра, я ведь не прошу вас смотреть возможные линии будущего, меня интересует настоящее и некоторый отбор по звёздам.

— Ну если так, то можно попробовать. Расклад нужных дев вам уже сделали?

— Да, читайте, − маркиза подвинула листок с параметрами.

— Довольно обширный список получается, хорошо бы сузить его, − слабо возразила хозяйка салона.

— Сузим территориально. Берите тех, кто из России, − внучке попаданки захотелось, чтобы её невестка была из тех же мест, что и бабушка. Тогда иномирянка сможет без проблем прочитать дневник, который бабуля вела на своём языке.

Кассандра прикрыла глаза, погрузилась в себя.

— Вы знаете, что территория России слишком огромна, − не выходя из транса, пробормотала она, − давайте конкретнее.

— Э-э, − замялась маркиза. Названия городов она не знала, но быстро сообразив, подскочила к карте их мира и, приглядевшись, очертила пальцем область примерно тех мест, о которых рассказывала бабушка.

Видящая, приоткрыв глаза, отметила зону поисков и слегка кивнув, ушла в себя.

— Нам подходит несколько сот девушек, точнее сейчас сказать не могу.

— Так много? − удивилась леди Орис.

— Там такая плотность населения, что просто дух захватывает, − пожаловалась видящая − и, по-моему, они там все ненормальные, зачем вы хотите с ней общаться?

— Общаться? − маркиза встала, вытащила кулончик, и плавно раскачивая его, смотрела на хозяйку салона, − общаться, − мягко повторяла она слово − мы с вами будем общаться. Общение, это прекрасно, лишнее забывается, всё хорошо. Мы плодотворно пообщались, до новых встреч.

Кулончик исчез, Кассандра очнулась, улыбнулась.

— А, леди Орис, как ваши дела? Вы что-то хотели?

— Дорогая моя, я зайду через пару дней в это же время, запишите меня.

— Да-да, конечно, − заторопилась хозяйка салона, радуясь, что леди не стала к ней цепляться из-за прошлых неудачных предсказаний её сыну. Прямо невезение с ним какое-то.

Её сиятельство покинуло салон в хорошем и беспокойном настроении. Несколько сот девушек на выбор, можно ли было гадать о такой удаче и как не ошибиться с одной единственной для сына? Слишком большая ответственность! Ах, если бы Арман умел держать язык за зубами, то можно было бы привлечь его в отбор невесты, но над ним слишком довлеют непосредственность и открытость.

Леди хотелось бы довериться сыну, но она очень мягко выразилась о его непосредственности. Арман был душой общества, весёлым фантазёром, 'душа нараспашку', его любили все, везде, но завистники отзывались о нём как о болтуне, позёре, шуте и неудачнике, имея в виду его проекты, которые не принесли лично ему никакой пользы. И надо бы честно признать, что приятели, как и враги могли быть правыми.

Глава, в которой всё сходится к единому.

Ксения блестяще закончила учёбу. Получила несколько предложений на работу, правда не совсем по профессии. Она мечтала сама быть организатором, режиссёром, художественным руководителем, а звали сыграть несколько маленьких ролей в комедиях Мольера, считая её внешность очень подходящей. Предлагали петь по вечерам в новой группе, где репертуар состоял в основном из баллад разных веков. Интересным стало предложение попробовать себя на работе в салоне картин, где требовалось самой подбирать работы для выставок. Ну и конечно, оставались детские театральные кружки, дома культуры в пригородах, но это хотелось бы освоить с возрастом, а сейчас душа требовала праздника, фейерверка, красок, ярких впечатлений. Не зная, как утихомирить в себе бунт, Ксюша купила билет в Александринский театр на балет, поставленный на новой сцене. Быть может, искусство поможет ей понять, что выбрать для себя.

Билетов практически не было, как в старые добрые времена, и всё же, через два дня она сидела в бельэтаже в красивом платье, с причёской, лёгким макияжем, ловя на себе восхищённые взгляды окружающих. Как всегда, её внешность многих не оставила равнодушными. Ею любовались женщины и мужчины. Ещё бы сверстники так же тепло воспринимали бы её. Злословие сверстниц, что ей из-за внешности всё легко даётся, и мнение некоторых ребят, что её тип красоты какой-то бабушкин, очень обижали. Но, наверное, это пройдёт со временем, успокаивала она себя, вновь думая не о будущем, а о не сложившемся прошлом.

После балета не было желания сразу ехать домой, а захотелось прогуляться по красиво украшенному Невскому проспекту. Душа просила небольшого неопасного приключения. Может с кем-нибудь познакомиться, чем чёрт не шутит, вдруг удастся завязать какие-то отношения и забыть предыдущую неудачу в личной жизни.

Примерно в то же время, когда Ксения наслаждалась балетом, маркиза Орис вновь осчастливила своим визитом видящую Кассандру. Поскольку минувших договорённостей хозяйка салона не помнила, то леди любезно разбередила прошлые неудачные видения, касающиеся проектов её сына, и не постеснялась заново рассказать о своих планах по поводу ослепления и отрезания языка. Добившись от Кассандры желаемого сотрудничества, подготовившаяся маркиза терпеливо сидела и пялилась в шар, просматривая девушек, подходящих по звёздам её мальчику. Впечатления от девиц были ужасными. Короткие волосы, явно указующие на их преступную деятельность. Развратные облегающие одежды, у некоторых с дырками на видных местах. Такую нищету не перевоспитаешь, думала маркиза.

Были девушки, которые удовлетворяли требованиям к одежде, к длине волос, но полное, рыхлое тело никак не могло её устроить. Ей нужна была порода. Девчонки одна за другой мелькали у неё перед глазами. Одна черноглазенькая приглянулась маркизе, но она вовремя заметила, что та ведьма. Девушка сидела, запершись у себя в конуре, и выдыхала дым! Леди Орис даже бросило в жар от того, какую оплошность она чуть не совершила.

Может и правы были служители, когда отказались от технического пути, запрещая большинство изобретений, а то ведь с ума можно сойти, глядя на современную Землю. Даже демократичности и либеральности взглядов маркизы не хватало, чтобы оправдать увиденное.

И вот когда она уже совсем отчаялась, леди заметила неспешно прогуливающуюся девушку. Очень жаль, что объект передвигается пешком, значит, не так знатна, к тому же без сопровождающего, но это только облегчало задуманное леди Орис. Она немного понаблюдала за девушкой. Отметила, что многие на неё оглядываются и догадалась, что такие как она обычно не ходят пешком! Это что-то вроде демарша со стороны юной особы! Значит она всё-таки из знатных. Что ж, достаточно взглянуть на её внешность, чтобы сомнения отпали.

— Госпожа Кассандра, не выпускайте из поля зрения эту девушку и прочтите, пожалуйста, что здесь написано, а то я плохо вижу.

— Да, миледи, здесь написано…

— Просто вслух, слово в слово.

— Грань миров сотрись, дверь у ног выбранной появись… считалочка какая-то ваше сиятельство, − видящая, подняв глаза, моментально отметила появившийся светящийся камень силы, чрезвычайно довольный вид маркизы, которая в шар видела, как пространство перед девушкой исказилось, и она шагнула туда, куда надо зеймлянке.

— Кассандра, посмотри на меня, − вкрадчиво произнесла леди, доставая кулон − посмотри…

Ксения наслаждалась тёплым летним вечером. Она проехала до Невского на автобусе и теперь шла в общем потоке людей. Идти надо было всё время прямо, никуда не сворачивая. Красивые здания, роскошные витрины магазинов, радующая глаз перспектива Невского — и вдруг впереди дороги не было, как будто Ксюша случайно закрутилась и пошла вбок. Удивившись, она свернула в сторону, недоумевая, как умудрилась сбиться с прямого пути. Прохожие, наблюдавшие за девушкой чисто из эстетических чувств, тоже удивились. Нарядно одетая девушка всё время шла прямо, и неожиданно свернула, направляясь прямо в стену дома и исчезла в ней… в нём… да вообще просто исчезла! Такое событие, а они даже не успели заснять на мобильник, так всё быстро произошло.

А Ксения, совершив переход из одного мира в другой, всё продолжала идти прогуливающимся шагом и терялась в догадках, как она попала на незнакомую улицу в старо-европейском стиле и откуда эта улочка с низенькими домами вообще здесь взялась?

Окружающих было немного, но они с почтением уступали дорогу прелестной аристократке, которая словно из благополучных прошлых веков снизошла до них. Прогулка девушки длилась недолго, ровно до тех пор, пока её не затянул в карету кучер. Видимо посланный семьёй, чтобы юница не гуляла одна, решили прохожие. У них конечно безопасно, но такая красота без присмотра оставаться не должна!

Осип, а подхватившим и впихнувшим в карету землянку был он, сразу, как только захлопнул дверь, сел на своё место и не спеша двинулся в загородное поместье маркизы. Девушка, испугавшись, попыталась открыть карету и выскочить, но спокойный голос иностранки остановил её.

— Вам очень повезло, что я проезжала мимо и увидела, как вы выходите из ниоткуда. Если бы это попало на глаза служителям, то больше вас никто не увидел бы живой, впрочем, как и мёртвой.

Речь женщины звучала странно, немного неправильно и как будто она учила язык по старинным книгам. Но в основном было понятно всё.

— Кто вы? О чём вы? Зачем это похищение? − напуганная Ксения сама не знала, что хотела спросить, ей важно было лишь оказаться снова на Невском проспекте.

Видя состояние девушки, маркиза не торопилась, и плавно повторяя вопросы, так же медленно отвечала, пытаясь привыкнуть к новому звучанию языка бабушки.

— Вас интересует кто я? Я леди Орис. Вы удовлетворены?

Ксения хлопала глазами и была очаровательна в своей беззащитности.

— Я не знаю. Вы леди? Почему леди? Что происходит? − продолжала жалобно спрашивать Ксюша.

— Леди, потому что у меня титул маркизы, − терпеливо объясняла женщина, подбирая простые слова, − а вы я вижу, не готовы слушать о важном, раз задаёте вопросы, о которых можно и после поговорить.

— А что важно? Отпустите меня, − попросила девушка.

— Милая, да разве я вас держу? Я вас спасаю! Вы ручку дёргаете не в ту сторону, нажмите её не вниз, а вверх — и дверца откроется, только я вас ждать не буду, − обижено закончила маркиза.

Ксения тут же воспользовалась советом леди, и дверца приоткрылась. Перед глазами замелькала мостовая, но скорость была не большой, можно было и спрыгнуть.

— Сказать Осипу, чтобы остановился? − совсем уж неприветливо спросила сидящая напротив женщина.

— Да, − сразу кивнула Ксения.

— Что ж, я думала иномирянки умнее животных, − досадливо и презрительно бросила леди, тут же дёрнув колокольчик.

— Осип, остановись. Леди сойдёт здесь. Мы на какой улице сейчас? − спросила маркиза кучера на языке девушки, зная, что тот в юности бегал у леди Атис на побегушках и выучил её родной язык. К тому же с ним был заранее обговорён некий сценарий поведения.

— Не самый благополучный квартал миледи, тем более уже вечереет, − пробубнил недовольный задержкой кучер, зорко поглядывая по сторонам и держа кнут наготове.

— Ну что ж дорогая, сходите быстрее, пока я из-за вас не влипла в неприятности. Думаю, здесь вы работу себе найдёте сегодня же, − не удержавшись съязвила маркиза, всем своим видом давая понять, какого рода будет работа.

Ксению бросило в жар при словах 'иномирянка' и 'животное', теперь же наоборот, кровь отхлынула от головы, и мертвенная бледность расплылась по лицу.

— Можно мне остаться? − робко спросила она, совсем растерявшись.

— Осип, едем дальше, − громко сказала маркиза кучеру и добавила для девушки − ручку дёрните вниз до щелчка, чтобы снаружи к нам никто из ушлых не заскочил.

Ксюша сделала, как попросила женщина, и молча уставилась на сварливую незнакомку.

— Что же, я вижу, вы готовы слушать ответы на свои вопросы. Итак, повторю, я леди Орис. Вы вышедшая из ниоткуда приличная молодая девушка. У нас такое редко, но случается. Вас называют иномирянами. Пока всё понятно?

— Не знаю. Вы хотите сказать, что я перешла из одного мира в другой?

— Абсолютно верно.

— Но как?

— Сложно сказать, как вы ходите. Просто появляетесь, − пожав плечами, искренне врала маркиза, надеясь когда-нибудь заслужить прощение.

— Значит я в другом мире?

— А вы из какого? − решила, что не лишне будет задавать вопросы девушке, чтобы она включалась в мыслительный процесс, а то у неё излишне шокированный вид.

— Я с Земли.

— О, сейчас вы на Зеймле. Если у вас магический мир, то вам ничего не грозит, и моя помощь не нужна.

— Нет, у нас нет магии, − всё ещё борясь с реакцией тела на события, произнесла Ксюша. Она теперь ужасно потела и дрожала.

— Значит технический мир, − задумчиво произнесла маркиза, − всё очень плохо. Мир, катящийся в пропасть! Знайте же, что как только кто из ваших у нас появляется, так сразу исчезает в подвалах служителей. Надеюсь, никакая видящая вас не зафиксировала, иначе...

Девушка, даже не заметив, подтянула коленки к себе и, сжавшись в комочек, забилась в угол, скрываемый темнотой.

— Не стоит хоронить себя раньше времени, − бодренько отреагировала маркиза, − я, к вашему сведению, влиятельная особа, и не собираюсь сдавать вас служителям, если только вы сами будете осторожны. Мир у нас интересный, вы поживёте у меня, освоитесь и решите, как дальше жить.

— А вернуться назад я смогу? − спросила девушка.

— Видите ли, шанс есть, − не стала разочаровывать леди иномирянку, − но как только вы кому-нибудь скажете, куда вам надо, так вас сразу отправят в застенки. Можете, конечно, положить жизнь на алтарь науки и прорваться в магический мир или устроить охоту на магов, но где гарантия, что там вы не станете рабой, и вам захотят помочь?

— Значит, шанс есть? − всё-таки уточнила землянка.

— Есть, − улыбнулась женщина, − вас там ждут? Семья, дети, смертельно больные родственники?

— Ой, нет, что вы! Я не замужем, уже побыла и хватит! Родители и брат будут беспокоиться, а так никого.

— Ну что ж, сейчас вы все равно ничего не можете изменить, если только по-глупому сгинуть. А вы знаете, мои предки тоже были с Земли, − улыбаясь, поделилась информацией маркиза, пытаясь подбодрить девушку.

— Правда? Но как? − оживилась попаданка.

— Не знаю, просто — 'раз' — и перешли из одного мира в другой. Между прочим, они были незаурядными женщинами и оставили неизгладимый след в истории.

— И что же, им удавалось скрывать, что они с Земли?

— Тогда ещё не было запрета. Вот когда земляне начали придумывать всё больше и больше технических новинок, тогда наши видящие спрогнозировали крах вашей Земле. Нашим служителям стало страшно, и с тех пор вето на ваш мир и табу на изобретения в техническом плане у нас узаконено.

— Но как же вы тогда развиваетесь? − с искренним сочувствием спросила девушка.

— Да уж развиваемся, живём не хуже вас, а может даже лучше, − не удержалась от замечания маркиза, успевшая увидеть кусочки бытовой жизни, пока разглядывала подходящих девчонок.

Карета мерно покачивалась, везя своих пассажирок к уютному маленькому поместью. По уму Ксении надо бы было расспрашивать рядом сидящую даму о новом мире, о том, что её ждёт, но на смену волнениям пришло опустошение. Переход в новый мир она не осознала, а вот то, что её подхватили и запихали в чужой транспорт, это её напугало сильно и только сейчас потихоньку начало отпускать.

Маркизе хотелось бы поскорее обучить, ввести в новую жизнь свою будущую невестку, ведь без элементарных знаний той грозило разоблачение, но она также ясно видела, что девушка не боец, как её незабвенная бабуля, а создание нежное, возможно глуповатое, поэтому нужно осторожненько, по чуть-чуть вливать в её голову всё необходимое для безопасной жизни.

Так они в молчании и приехали в загородный дом. Устроились там на ночь и встретились только с утра за завтраком.

Знакомство с окружающей действительностью.

Ксения думала, что не уснёт, но чистенькая комната, от которой веяло спокойствием и скукой, оказалась тем, что нужно было в данный момент землянке. Утром она проснулась отдохнувшей, с хорошим настроением. Воспользовалась приготовленным кувшином с водой для приведения себя в порядок. Улыбнулась дачным удобствам и решила, что может вчера ей показалось, что она в другом мире. А что с ней произошло? Да что бы не произошло, никто её не неволит, значит выкрутится.

Не встретив никого в доме, девушка вышла на террасу и увидела там маркизу, сидящую в кресле и читающую новости.

— А, вы уже проснулись, присаживайтесь, позавтракайте, − жестом женщина указала на небольшой стол, прикрытый лёгкой тканью.

Ксения аккуратно сложила салфетку со стола и с удовольствием разглядывала, что ей предлагалось на завтрак. Корзинка с румяными булочками, чайник с изящной чашечкой, ломтики лимонов, мёд, сухофрукты, орешки, вафельки. Получался сладкий завтрак. В принципе её всё устраивало, но она чаще предпочитала есть мясные бутерброды, чем сладкие булочки.

— Вы не присоединитесь ко мне? − спросила девушка скорее из вежливости, так как чашка была всё же одна.

— Нет, благодарю, я уже позавтракала.

Наслаждаясь тишиной, летающими птичками, спокойствием, Ксюша поела и не знала, как поступить дальше. Вроде надо бы всё прибрать за собой, но куда? Приметив её замешательство, маркиза предложила:

— Прогуляемся, дадим возможность Матильде прибрать здесь и заняться приготовлением обеда.

Не имея ничего против, девушка кивнула, и обе дамы удалились в немного запущенный сад. На взгляд Ксении они смотрелись глупо. Они обе прогуливались в красивых дорогих лёгких платьях по извилистым садовым дорожкам, словно по Елисейским полям. Девушке было нечего надеть, кроме предложенного, но зачем же вырядилась маркиза, было не понятно.

Стоит отметить, что мода на Зеймле была очень простой. Если сравнивать с Землёй, то в зависимости от провинции можно было увидеть одежду конца 19 века и начала 20 века. Никаких корсетов, которые даже не прижились в этом мире, никакого обилия нижних юбок. Впрочем, это и понятно. Бабушка Софи определила, что Метрополис занимает территорию европейских государств на Земле, а владения семьи Атис, как и Орис, расположены на землях под названием Италья или как-то похоже. У них жарко, им предпочтительны в одежде воздушные ткани, лёгкого кроя фасоны. Даже в самые суровые времена на их земле женщины не носили платье длиной в пол. Сейчас же длина установилась от 'чуть выше щиколотки' до 'на ладонь ниже колена'. Девушки из простых слоёв носили блузы с глубокими вырезами, что не умаляло их чести, аристократки ценили свой цвет кожи и закрывались по шею, а то и воротник стоечкой предпочитали. Шляпы всегда были широкополы. Менялся материал, разнилось украшение поверх полей, но форма оставалась неизменна. В солнечную пору без шляпы невозможно было встретить ни единого жителя южной части Метрополиса.

Для работающих в полях женщин предпочтительнее были свободные штаны и удлинённая блуза. Опять же, это было связано с жарой, некоторой полнотой, и решало проблему в виде натирания внутренней поверхности бёдер друг о друга. Аристократки в области ношения штанов были обделены. Они больше одевали не то, что удобно, а то, что красиво и может подчеркнуть их изысканность. И в последнее время, чем крупнее рождалась девица, тем больше родственники пытались её закутать, чтобы никто точно не спутал её стати с крестьянскими дочерьми.

Ксения пока ничего о моде не знала и, не увидев на маркизе платья старинного покроя с утягивающим талию корсетом, почему-то совсем засомневалась в том, что находится в другом мире. Немного растерянная, она решила предоставить инициативу в общении гостеприимной леди, чем та и воспользовалась.

— Дорогая, вы мне не назвали своего имени, − начала с главного хозяйка дома.

Девушка хотела соврать, ведь не всем стоит называть своё имя, она об этом читала, но надо было подумать заранее, чтобы быть убедительной, и она всё же рискнула.

— Ксения Эдуардовна Кантемир.

— О, прелестно. Моё имя Софи Орис, урожденная Атис. Какой у вас титул? − стараясь не спугнуть, мягко и дружелюбно продолжила общение леди.

— У нас в стране нет титулов. Их сто лет назад упразднили.

— О, как же вы живёте? Кто кому подчиняется, кто хозяйничает? − неподдельно удивилась маркиза.

— Всё зависит от способностей, желания и умений. Государство дало всем равные возможности учиться, а дальше уже все сами себе выбирают путь.

Маркиза задумалась.

— Очень интересно. У вас нашлись бы последователи среди молодёжи, но опыт прожитых лет подсказывает мне, что не может быть всё так радужно и справедливо.

— Ну, конечно, − помялась девушка − везде случаются некрасивости. У кого есть обеспеченные родители, тому легче.

— Ксения Эдуардовна, могу я вас попросить нигде, ни при каких обстоятельствах не говорить о том, что вы с Земли и соответственно не рассказывать о ней. Это будет смертельно опасно для вас и окончится неприятностями для меня.

— Э-э, да. Можете обращаться ко мне просто Ксения, это будет менее официально.

— Дорогая, тогда я для вас просто леди Софи. Расскажите немного о себе, чтобы я смогла вам помочь.

— Леди Софи, может, сначала вы мне расскажете, где я? − вежливо попросила землянка.

— О, вы уже готовы воспринимать информацию? Это замечательно! Конечно, я всё расскажу! Наш мир похож на ваш во всём. Во всяком случае, раньше был похож, когда одна из землянок попала к нам и поведала о своём. Иногда делятся знаниями и маги, которые повсюду путешествуют. Они тоже довольно много общего находили в наших мирах. Схожая территория, одинаковая растительность, животные, люди. Но развиваемся мы по-разному. Я слышала, что на территории равной нашему Метрополису и на его же месте у вас располагаются десятки королевств. Рассказывают, что верят у вас, кто во что горазд, из-за чего вы часто воюете. У нас же войны случаются намного реже.

— Но бывают? − уловив паузу в плавно текущей речи женщины, уточнила Ксюша.

— Бывают. Сейчас северяне расширяют свои владения за счёт ближайших соседей. Я слышала, что у них несколько лет подряд были суровые зимы! Говорят, что лёд даже летом не отпустил воду, и они голодали. Их представители у многих правителей просили помощи, но то ли помощь запоздала, то ли её было слишком мало — они пошли войной. Сначала захватывали, вымещали свои обиды, а после стали больше посулами брать и свои намерения подкрепляли силой. В общем, северяне строят свою Империю. Но это далеко, к нам касательства не имеет. Вы потом обо всём сможете почитать в книгах, когда выучите язык.

— А какой у вас язык? − тут же поинтересовалась девушка.

— Всеобщий или на нашем universalis.

— Универсальный? Мне знакомо это слово! Ну надо же! А почему всеобщий? У вас нет других языков или он признан международным?

— Международный? Да, пожалуй, − улыбнулась маркиза. − Надеюсь, вам не составит труда выучить его.

Ксения кивнула. Двумя языками она владела на уровне разговорного, благодаря школе и универу, и никаких особых проблем, кроме собственной лени, в их изучении у неё не возникало. Леди Орис решила ещё раз обратить внимание собеседницы на необходимость проявлять осторожность.

— Ксения, я и несколько моих людей знакомы с вашим языком, но никто не должен знать, что вы говорите на нём. Ни случайно, ни в порыве злости, ни в бреду, − женщина с тревогой всматривалась в лицо девушки. − Я повторю вам, ни при каких обстоятельствах не признавайтесь, что вы с Земли. Даже если вам будет угрожать смертельная опасность, не признавайтесь. Умереть можно по-разному. Король за любой неразумный поступок, даже за преступление, может вас пощадить, оговорив какие-то условия, но со служителями вы не найдёте общего языка. Никому, никогда не доверяйте свою тайну! Вы не знаете реалий нашего мира и не сможете даже понять, почему ваш друг, которому вы доверились, вдруг бежит донести на вас, и будет чувствовать себя при этом честным человеком.

Девушка во все глаза смотрела на нахмурившуюся маркизу и, кажется, на этот раз действительно поняла серьёзность своей тайны. А женщина за предоставленное время общения собиралась ещё не один раз подчеркнуть опасность — до тех пор, пока запрет не будет сниться иномирянке. Выдержав небольшую паузу, она продолжила общение.

— Ну что вам рассказать, даже не знаю. Спрашивайте, я отвечу.

— Как мне вернуться на Землю? Если спрашивать об этом нельзя, как найти литературу?

— Милая, для этого придётся поначалу обжиться у нас. Вы согласны?

Девушка кивнула.

— Выучить язык, письмо, предъявить обществу себя как леди и только тогда у вас появится разрешение посещать библиотеку. Так что давайте думать… маленькими шажками. Язык будете учить здесь, общаясь со мной. Я вас буду скрывать до тех пор, пока вы не сможете бегло говорить. Так что многое будет зависеть от вас.

— Нельзя ли меня выдать за иностранку?

— Нет никаких гарантий, что ваши поклонники не захотят отправиться в дальний путь к вымышленным родителям за разрешением на брак.

— Какие поклонники?

— Вы очень привлекательны для нас. Я вам после расскажу о трагедии, постигшей наше королевство, и вы поймёте, почему ваша внешность высоко ценится у нас? Да к тому же я не представляю, к какой народности вас причислить. Северяне в большей своей части светловолосы. Русины тоже светлые и тип лица у них другой. Вы похожи на наших северных аристократок. У них можно встретить такой коричневый цвет волос, коричневые глаза. Простите, не помню, как на вашем языке сказать точнее.

— Скажите что-нибудь на родном языке?

— Vivĕre est cogitāre.

— Теперь я уверена, что наши миры перекликались. Слова похожи на итальянский или… латынь! Это латынь. А как переводится то, что вы сказали?

— Жить — значит мыслить. Давайте мы с вами начнём с простых слов. Например, с приветствия.

Леди Орис начала обучение своей предполагаемой невестки. Она с удовольствием осталась бы жить в загородном доме, но конспирация не позволяла ей подвергать опасности свой секрет. Поэтому, загрузив девушку детскими книжками, чистыми свитками для записей и заданиями, она приезжала лишь на пару часов пообщаться. Через неделю супруг маркизы заподозрил её в грандиозной афере и не выпускал из поля своего зрения. Не смотря на теплейшие отношения со своим мужем, невестку 'сдавать' она не собиралась. Андрэ был замечательным, но из него можно было вытащить любую тайну, сумев обвести 'вокруг пальца'. Ради задуманного будущего пришлось изворачиваться, ведь по легенде Ксения должна была предстать дальней родственницей со стороны жены, но пока девушка не выучит язык, будет слишком много ненужных вопросов.

— Софи, ты готова? Я сегодня еду с тобой. Я соскучился, и если ты не сидишь дома, то твоими делами мы займёмся вместе.

— Красавчик, ну какие дела? Портнихи, ремонт загородного дома… всё скучные мелочи, − попыталась леди отмахнуться супруга, придавая голосу унылую утомлённость.

Маркиз ухмыльнулся. Раз Софи назвала его 'красавчиком', значит точно надо ехать.

— Милая, мне с тобой никогда не скучно! К тому же мне тоже пора кое-что заказать у портного. Рубашки теперь шьют по новой моде, как у северян. Ты знала, что низ рубахи они не заправляют, а носят навыпуск? Не хотелось бы упустить новшество. Да и за городом я давно не был, надо посмотреть, может имеет смысл старый дом вообще перестроить?

Женщина вздохнула. Андрэ не выпустит её из поля зрения. Когда он хотел тайно получать информацию о её затеях, тогда она с удовольствием водила его за нос, но когда муж, изображая ленивость, прицеплялся к ней как пиявка, то уже ничего нельзя было поделать.

Столько лет вместе, многое пережили, немало сорились, но Андрэ был всегда на её стороне. Всегда. Маркиза представляла своего супруга в виде огромной скалы, он же представлял её — в виде ветра. Ей муж казался тугодумом, тяжёлым на подъём, слишком основательным и любящим постоянство. Ему жена виделась чересчур увлекающейся особой, переменчивой, не вникающей в самую суть проблем. Он не умалял достоинства жены. Считал её умной, образованной, но немного мудрости ей не повредило бы, ведь делать выводы из своих ошибок его жена не успевала, так как увлекалась новыми проектами, делами и проблемами. И всё же, пара их была гармонична. Софи давно научилась чувствовать, когда мужу лучше уступить, согласиться с ним. Поэтому сейчас она, состроив сострадательно-жалостливое вкупе с милосердием выражение лица, приступила к рассказу о «несчастной девочке-родственнице».

— Ох, такая история! Такая печаль! − горестно воскликнула она.

И в течение следующего получаса маркиз Орис выслушивал путанную родословную своей супруги, где фигурировали также воспитанницы и незаконнорожденные, но позже признанные членами семьи только для того, чтобы понять, что неучтённая родственница в нынешнем реестре вполне могла появиться из ниоткуда. Да что там, целый табун сородичей мог неожиданно выплыть в многоветвистом древе рода жены.

— Софи, я только одного не понял, почему «бедную девочку» не привезти сюда, раз ты взялась её курировать?

— Видишь ли, Ксения так долго жила одна, что немного пугается общества. Ты же знаешь, как у нас многолюдно, как теряются приезжие и позорятся идиотским выражением лица. Я не хочу, чтобы над моей родственницей посмеивались и злословили, поэтому хочу дать ей время адаптироваться.

— Солнышко, но в тиши и уединении она тем более не привыкнет к ритму нашего города, − совершенно справедливо возразил маркиз. − Быть может общение со мной ей пойдёт на пользу?

Леди Орис в ответ очень хотелось закатить скандал, обвинить мужа хоть в чём-либо за его настойчивость и въедливость. Можно было бы начать с невнимания к ней и закончить мужской тиранией, но тогда он либо запрёт её в доме, либо наоборот привяжется, демонстрируя своё участие в её личной жизни. Поэтому маркиза продолжала мягко отбиваться, вызывая всё большее подозрение.

— Любимый, незачем девушке испытывать такое потрясение в виде общения с совершенной мужской красотой, − возражала супруга.

— Привыкнет к идеалу, и не будет смущаться при общении с другими, − уже отложив дела, натягивал красивый камзол супруг.

— А если она в тебя влюбится? − угрожающе вопрошала маркиза.

— Не волнуйся, дорогая, я сумею перевести эту любовь в отеческое русло, − усмехался, глядя на нервничающую жену, лорд Орис.

— С годами ты становишься бесчувственным! Каково будет мне наблюдать твои махинации по обольщению?! − всё-таки Софи решила свести дело к ругани.

Мгновенно растеряв всю апатичность, супруг скользнул к ней и прижал к стенке, не оставляя никакого простора. Далее, зная, как она не любит, когда её трогают за лицо, он всё же приподнял рукой ей голову, держа за подбородок, поглаживая большим пальцем овал лица, и не повышая голоса приказал:

— Рассказывай немедленно, что затеяла!

Маркиза, не ожидавшая столь быстрой перемены в настроении супруга, растерялась и тоже пошла напролом. Глаза её наполнились слезами, она всхлипнула и моргнула, давая возможность выкатиться слезинке.

— Софи, − требовательно и угрожающе чуть ли не прорычал супруг.

'Ах так! ' с каким-то безрассудным отчаянием подумала маркиза.

'Она тут старается! Из кожи вон лезет ради будущих внуков, а на неё рычат! Всю жизнь он ей крылья подрезает! Всю жизнь не даёт развернуться. Капает на мозги, бубнит, опасается, учит, ворчит, предостерегает! '

И она разрыдалась. Сначала из глаз хлынул поток слёз, а как только ей дали чуть свободы, она подключила платок и, подвывая, словно раненный зверёк, горько и от души ревела.

Не ожидая такого, Андрэ после нескольких неудачных попыток всё-таки обнял женщину и, вырвав из её рук платок, вытирая ей слёзы и вздыхая, спрашивал.

— Сонечка, расскажи мне, что ты затеяла? Ты случаем ни в кого не влюбилась?

Софи на мгновение, прекратив трогательно вздрагивать, бросила полный укора и негодования взгляд на мужа и продолжила ещё сильнее выть белугой.

— Лапочка моя, пообещай, что ничего противозаконного ты не делаешь, − продолжал прощупывать почву деятельности маркиз.

Леди только на секунду задумалась о том, насколько противозаконным можно считать её поступок, и с чьей точки зрения он будет таковым, ведь лично она не считает… В общем, заминки хватило, чтобы муж возмущённо взревел.

— Софи!

Весь день в результате был посвящён выяснениям отношений. Леди Орис вертелась, как уж на горячей сковородке, пытаясь скрыть правду. Пришлось покаяться, что она подобрала невесту сыну и валить всё на звёзды, позоря себя наивной доверчивостью к гороскопам. В конце концов лорд Орис, подослав человечка в загородный дом, убедился, что там действительно гостит молодая привлекательная девушка, более-менее успокоился и принял решение, что несмотря ни на какие гороскопы, не будет настаивать на браке сына, если девушка ему не понравится, как бы Софи не истерила.

Леди Орис, получив некоторую свободу от мужа, с энтузиазмом продолжила и усилила обучение Ксении. Чем дольше она общалась с девушкой, тем больше уважала её. Конечно, Ксения по меркам маркизы была немного доверчива, но пока ей это было только на руку. Землянка в своём мире получила отличное образование. Она могла украсить собой самое взыскательное общество прошлого, а уж о теперешнем нечего было и говорить. Разучивая танцы, её протеже демонстрировала хорошую гибкость, пластичность. Когда она пела, то маркиза полностью попадала под очарование песни. В отличие от бабушки леди Орис, землянка не обладала ярко выраженным пробивным характером, но в девушке был стержень. Спокойная, мягкая, податливая, нежная, но если изменить условия, то маркиза не сомневалась — проявится другой характер. Обе женщины учились друг у дружки. Софи стала спокойней, уступчивей. Ксения приобрела в общении нотки ироничности, не спешила сразу раскрываться всей душой перед приятными незнакомыми людьми.

Через полгода никто не заподозрил бы землянку в том, что она не местная. Ксения не только набрала необходимый для общения достаточный словарный запас, она уже думала на универсальном языке, неплохо переиначивала известные ей песни на латынь, и в её речи не было никакого акцента.

  Официальное представление Ксении как родственницы леди Орис по линии Атис и начало новой жизни землянки.

  Ксения с удовольствием общалась и училась у маркизы, но она не могла не волноваться о будущем. Софи без проблем предоставляла ей комфортное существование, необходимый минимум нарядов, но у Ксюши на руках не было ни копейки. Она пыталась заговорить с женщиной на тему своего дальнейшего обеспечения, но та упорно игнорировала возможность самостоятельного заработка для девушки и настаивала на своём участии в содержании Ксюши. За заботу вроде нужно было бы поблагодарить, но ощущение зависимости очень не нравилось гостье. Приходилось старательно учиться и ждать, когда она станет более свободной и сможет без помощи Софи сориентироваться в жизни.

  — Ксюша, − воскликнула как-то после длительного отсутствия маркиза Орис, − я вписала тебя в книгу служителей! Отныне кто бы не захотел проверить, откуда ты родом, наткнётся на эту запись. Ты теперь праправнучка принятой в семью воспитанницы моей прапрабабушки —  Ксения Кантемир Атис. Земли у тебя нет, но титул есть. Ты баронесса. Всё помнишь, как обращаются к вельможам? Ты теперь Ваша милость.

  — Да, конечно, − закивала улыбающаяся Ксения, захваченная жизнерадостными эмоциями Софи.

  — Ну что ж, пора переезжать в город! − обрадовала девушку маркиза.

  У леди Орис это был самый шаткий момент в её плане сводничества. Подопечную могли приметить в городе другие аристократы, увлечься ею и увести из-под носа. Но приходилось рисковать. Ксения рвалась к самостоятельности. Она рассказывала о жизни на Земле, и Софи понимала, что всё детство и юность там были подчинены обучению и подготовке к самостоятельности и будущей независимости. Земляне не надеялись на род, на наследство, каждый был сам за себя. Хорошо ли это, удавалось ли юному поколению удачно реализоваться, оставалось спорным вопросом, но как только Софи намекала 'а нужна ли тебе вся эта самостоятельность', так Ксюша сразу ощетинивалась иголками. Маркиза отчётливо поняла, перекрывать весьма иллюзорную свободу, о которой грезит гостья, никак нельзя.

  День суматошных сборов — и вот уже две леди торжественно въезжают в особняк Орисов. Ксюшу встречает импозантный мужчина благороднейшей внешности. Целует ручку, приветливо улыбается, а она поначалу чувствует себя неловко, стесняется, но вскоре включается в игру и ведёт себя как аристократка в сотом поколении. Сразу становится легче, удаётся шутить, благосклонно смотреть на восхищённую прислугу, пожелания по благоустройству себя любимой срываются с её уст без ложной скромности. И только вечером в постели она выдыхает и сбрасывает с себя роль леди.

  Не то чтобы без включения своих актёрских способностей Ксения опозорилась бы за столом и чавкала, как хрюша. Или не смогла бы поддержать беседу о своих впечатлениях об особняке или о городе, но она, интеллигентная девушка из небогатой семьи, не смогла бы уверенно давать указания горничной, стеснялась бы прислуживающих за обедом людей, ловящих каждый жест хозяев.

Она уже в загородном доме убедилась на примере Матильды, что если сразу не поставить себя как леди, то обслуживающий персонал сядет на шею, и останется только надеяться на порядочность слуг. Матильда, следящая за домом и готовящая там, была хорошей женщиной, но почувствовав слабину в Ксении, взяла её под своё крыло, подминая девушку под свои понятия 'что лучше для молодой девочки'. В результате Ксения вынуждена была есть восемь раз в день, чтобы не обижать добрую Матильду,  нагуливала себе румянец вместо того, чтобы больше заниматься, читать, пока была возможность. Расположение и покровительство Мати настолько достало девушку, что она находилась на грани нервного срыва от такой заботы, и прекратить сложившиеся отношения можно было, либо серьёзно и навсегда обидев женщину, либо терпеть. Больше Ксения заводить дружеско-приятельские отношения с подчинёнными не хотела. Взаимоуважения и чётких требований вполне достаточно для того, чтобы облегчить общение друг с другом.

  На следующий день в гости к Орисам приехал их сын, проживающий последнее время во дворце. Арман снова был загружен работой государственного значения. Он задумал модернизировать армию, несмотря на то, что ни одного дня не служил и был исключительно штатским аристократом. К делу он подошёл со свойственной ему ответственностью. По всей границе он разослал своих людей, затрачивая на это немало собственных средств, чтобы узнать на местах: кому что требуется, и кто какие хитрости использует в своём деле. Сейчас же он получал сведения и пытался их обработать, систематизировать. Его величество поддержал инициативу, которая обошлась ему всего лишь в пачку верительных писем для делегатов, и готов был выслушать план модернизации, а может даже и проспонсировать усовершенствования. Но штабные военные словно с цепи сорвались, критикуя графа Ориса (прим. авт. сын маркиза будет носить титул графа) за его дурацкую деятельность.

  Всю эту интереснейшую информацию о сыне Софии Ксения почерпнула, слушая беседующее о делах благородное семейство.

  Сын четы Орисов и протеже Софи понравились друг другу с первого взгляда. Оба невероятно хороши собой, одного поля ягоды, как сказал бы сторонний наблюдатель. Девушка, уже зная о запретах на технические новшества и цензуру на них у служителей, понимала, что модернизацией вообще чего-либо заниматься в этом мире очень сложно, но Арман сумел провести новаторство так, что никто ничего не понял.

Он придумал новый способ работы в виде опроса и обработки полученных данных. Никто до него здесь не пытался решить насущную проблему при помощи мнения специалистов с разных мест. Об этом она и сказала, когда отец покачивал головой и сетовал, что сын ввязался в неблагодарное дело. Ксении захотелось поддержать молодого мужчину и, немного робея, боясь не подобрать нужных слов, она привела доводы об уже достигнутом успехе.

  — Но ведь даже если Арман не сумеет составить общий план усовершенствования, это не значит, что его работа никому не нужна! Он положил начало statistica (статистике)! Во-первых, сам подход к проблеме. Его можно применить в разных областях государства. Арман собрал информацию, обрабатывает её, обобщает, анализирует, структурирует и этого уже достаточно, чтобы наглядно показать картину происходящего, опираясь на цифры и факты.

  Великосветская семья замерла, вслушиваясь в эмоциональную речь гостьи.

  — Знаете, − не торопясь начал отвечать молодой граф, − вроде я ничего нового не придумал. Я лишь поступил так, как делает наше казначейство. Да и в самой армии начальству всегда известно, где и сколько воинов служит. Однако кое в чём вы правы. Я не уверен, что они сами могли бы так коротко и ясно описать то, что они делают, когда получают данные из разных мест. И уж точно названные организации не используют свои возможности в этом плане в полной мере. И я бы не отказался от помощи в анализе и стру-ту-ри-ва-нии собранных сведений.

  — Структурировании, − застеснявшись своего порыва, поправила Ксения, уже жалея, что выскочила со своей глупой защитой, много ли ей известно об их мире.

  Девушка отметила, что Арману она приятна. Его глаза вспыхнули радостью и любопытством, как только он её увидел. Симпатия укреплялась, когда мужчина наблюдал за её манерами, поведением, за тем, как она внимательно слушает, как волнуется и, наконец, Ксюшенька покорила своей речью в его защиту. Всё это новоиспечённая баронесса видела и втайне очаровывалась им. Её привлекало не красивое лицо графа, не хорошо сложенное тело, а то, как он умел себя подать.

  Красоту Ксения видела каждый день в зеркале и давно уже не радовалась ей. Одни проблемы и излишнее внимание! На все её поступки и дела всю жизнь смотрели через призму её внешности. А тут в мужчине полная гармония между внутренним и внешним, никакой стеснительности или, наоборот, излишнего самолюбования. Арман знал, что он необычайно хорош собой, нёс себя с потрясающим достоинством, и это было настолько естественно, уверенно и в то же время не оскорбительно, не раздражающе и не унизительно для других. Именно это покорило её.

  Ей хотелось так же не стесняться, не извиняться за то, чем одарила её природа. Не оправдываться, когда благодаря внешности она получила роль в комедии Мольера и выслушала немало упрёков, безуспешно пытаясь доказать, что именно из-за её типа лица ей же никогда не дадут играть в современных пьесах. Казалось, что любое действие в её жизни было обусловлено внешностью. Если у неё что-то получалось, то она слышала, как говорили: 'ну конечно, глазки построила и пожалуйста...'. Если ей отказывали в чём-либо, то опять же: 'милочка, а что вы хотели, думали, что смазливая мордашка откроет вам все дороги?' или 'вы же понимаете, что мы не можем взять вас на работу, нам нужна девушка ...попроще'. Это когда она искала себе подработку, а ей намекали, что она не работать будет, а хвостом вертеть.

  Каждый день, час, хорошее или плохое — всё упиралось в её необычайную красоту. И впервые она видела пример, как надо себя вести, как принять  и перерасти возникшие комплексы, возвыситься над ними и успокоиться. Поэтому она смотрела на Армана, не отрывая глаз, ловила каждый жест, слово. На его месте мог сидеть даже уродец с косыми глазами и трижды скрюченный, но если бы он вёл себя с таким же достоинством, мягкой уверенностью, то никто не заметил бы этого. Ксения впитывала поведение мужчины как губка, адаптируя его под себя, и восхищалась им.

  На следующий день граф Орис переехал жить к родителям в особняк после небольшого разговора с ними.

  — Мама, где вы отыскали такой бриллиант? − спрашивал он вечером, оставшись наедине с родителями.

  — Неважно где, мой мальчик, главное не упусти, − улыбнулась женщина довольная тем, как прошло знакомство.

  — Да уж, сын, не ожидал, что мать тебе такой подарок сделает. Не зевай, а то твои же приятели утащат баронессу из-под твоего носа, − потягивая вино, задумчиво поглядывая на супругу, произнёс маркиз. − Софи, теперь я понимаю, почему девочку скрывали. Надо бы выделить ей охрану, чтобы не украли. Зря ты её сюда привезла.

  — Андрэ, у нас цивилизованное общество, ты не сгущаешь ли краски?

  — Нет, мама, отец прав.

                                                                    ***

  Для Ксюши настала пора ухаживаний, трепетного волнения, торчания у зеркала для придания спущенному локону нужной формы завитости или распределения выверенных складочек на платье. Арман окружил девушку своей заботой, вниманием, искренним обожанием. Она же открывала для себя новый мир. Училась ценить себя без оглядки на других, раскрывалась, избавлялась от нажитой неловкости. Позволила себе показывать себя с лучших сторон, не стесняясь, что ранее позволяла себе только на сцене.

  Всё чаще по вечерам Ксюша брала в руки музыкальный инструмент и пела, очаровывая всю семью новыми мелодиями, не страшась завистливых комментариев или злых реплик. Всей семьёй они подбирали более удачные слова её наброскам новых песен.

  Временами молодые люди вместе пытались разобраться в огромном количестве донесений, продолжавших поступать от разосланных по дальним уголкам королевства делегатов графа. Сортировали информацию сначала по темам: питание, обустройство, обмундирование, условия жизни.... Потом снова делили на предложения, жалобы, констатацию фактов. Вопиющие факты о творимой несправедливости сразу посылались к королю и в ведомство военных.

  Ксения осознавала важность проделываемой ими работы и гордилась собой, но вдвоём перелопачивать горы докладных они могли годами. Поэтому вскоре дома появились помощники и незаметно слух о том, что у Орисов живёт прекраснейшая девушка, то ли родственница, то ли невеста графа, понёсся по городу, привлекая незваных гостей.

  Сама же Ксюша увлеклась новой, интересной, беззаботной жизнью. Словно прекрасная бабочка, она порхала по дому, вызывая доброжелательные улыбки хозяев. Свободного времени у неё практически не оставалось: то она переживала романтические отношения, то, поймав вдохновение, переводила земные песни на латынь, то часами сидела с Арманом, разбирая документы. Ксюша никогда не чувствовала себя так легко, как в доме Орисов и совершенно забыла о своём желании найти себе хоть какую работу и по копеечке собирать на свою независимость. Она даже в город не рвалась, но правда причиной этому было не отсутствие любопытства или её занятость, а жара. Лишь изредка она выползала в сад, находила тенёк, и с замирающим сердцем думала о том, что чёрная полоса в жизни закончилась.

  Несмотря на то, что прислуга объявляла всем визитёрам, что дом Орисов закрыт для посещений и передавала только записочки о встречах, всё же некоторым особам удалось пробиться. К Арману в гости пожаловали друзья и, застав предмет последних сплетен в саду, обменявшись понимающими взглядами, тут же бросились флиртовать.

  — Какой прелестный цветок мы нашли в розарии нашего друга, − воскликнул молодой черноволосый атлет, с неподдельным восхищением взирая на Ксению.

  — Пленительная Грация сразила и меня, дружище, − не отрывая глаз от девушки, произнёс товарищ.

  — Молва в кои-то веки не врёт, Никон, − подходя ближе и опускаясь на одно колено, полушутя, но вроде и всерьёз атлет обратился к немного растерявшейся девушке. − Назовите мне ваше имя, блистательная, чтоб знать название стрелы, поразившей меня в самое сердце.

  Ксения решила, что ребята больше дурачатся, чем действуют на полном серьёзе и, улыбаясь, тая смешинки в глазах, ответила.

  — Я поделюсь с вами тайной моего имени, сладкоголосые. Я леди Ксения Кантемир, баронесса Атис.

  — Ксения, значит чужестранка, − сразу подхватил инициативу разговора второй гость, − скажите, из каких земель вы к нам прибыли и надолго ли?

  Ответить девушка ничего не успела, так как из дома выскочил Арман, оповещённый слугами о прорвавшихся в сад гостях.

  — Никон, Хейм, неужели соскучились по мне?!

  — Арман, по городу идёт весть, что у Бога ты деву чудную похитил, − не отрывая глаз от Ксении, произнёс сладкоречивый Никон.

  — Как мог ты скрыть от нас красу такую, − вторил ему Хейм.

  — Пройдёмте в дом, друзья, рад видеть вас, − ответил приглашением молодой хозяин.

  — Только вместе с леди Ксенией. Ты уже достаточно насладился её вниманием, позволь и нашим очам порадовать себя красотой, − не отступал Хейм.

  — Да-да, Арман, тебя мы видели уже сколько раз, ты нам давно надоел, дай усладить своё чувство прекрасного.

  — Нас ждут вино и угощение, а Ксюшу позвала леди Орис, − всё ещё пытаясь быть приветливым, отталкивал от девушки своих приятелей хозяин.

  Ребята сразу услышали, как по-домашнему он назвал деву и как почти приказал ей уходить, называя свою мать не мамой, а леди Орис. Им было понятно ревностное отношение друга к ним, очевидно, что такое сокровище не стоит никому показывать, пока не женился, да и после лучше скрывать. И всё-таки девушка была чудо как хороша, возможно, из-за неё стоило пренебречь и дружбой во имя продолжения своего рода.

  Конечно, Ксения, услышав, что её зовёт леди Орис, сразу попрощалась и ушла, а друзья остались с Арманом, но с тех пор жизнь её усложнилась. Через какое-то время слуги стали шептаться, что за домом следят. Орисы усилили охрану, но вскоре одна из служанок пожаловалась, что её хотели подкупить, чтобы она вывела молодую баронессу из дому. Напряжение витало по особняку, а когда молодого графа стали задевать и втягивать в драчливые разборки его же друзья, стало понятно даже Ксюше, что добром всё это не кончится.

  Её никто ни в чём не упрекал, но настоятельно просили быть осторожной и никуда ради её же безопасности не выходить. Девушка снова начала внутренне зажиматься, чувствовать себя крайне неловко из-за причиняемых ею неудобств, и снова виновником всех её проблем была неординарная внешность. Хотелось бежать ото всех подальше, скрыться, спрятаться, быть всегда одной, но глупость своего неконтролируемого желания она прекрасно осознавала и пыталась стать незаметной хотя бы в доме, не замечая, как расстраивается из-за этого Арман.

  Лорд и леди Орисы прилагали все усилия, чтобы уберечь Ксению от чужих притязаний. Они тоже подвергались давлению со стороны, являясь опекунами девушки, но они в отличие от подопечной были готовы к этому. Предложения на брак поступали с завидной регулярностью, оставалось только дивиться, откуда такое количество аристократов прослышало об их родственнице. Они отказали временно в посещении своего дома не только мужчинам, но и женщинам. Оказываемое давление на семью можно было если не прекратить, то умерить, если бы Арман женился на Ксении, и она забеременела бы. Однико сын упёрся, опасаясь, что сейчас девушка слишком замкнулась и откажет ему, не давая больше шансов на ухаживания. Он видел, что с ней творилось неладное и она сильно переживала происходящее. Она перестала наряжаться и украшать себя. Его гостья больше не пела и вела себя тихо, словно тень.

  На семейном совете Орисы решили покинуть город и уехать в загородное поместье. Там, решили они, им будет легче держать оборону и противодействовать прессингу, защищаться от любопытства сторонних людей. Однако на выезде из города их кортеж остановил не  кто иной, как приятель Армана, Хейм.

  — Арман, − крикнул он, поскольку охрана не подпускала его подойти ближе, − я не буду нападать на тебя, словно преступник. Я вызываю тебя на битву за обладание прекрасной леди Кантемир Атис.

  — Вы с ума сошли, лорд Кессинг, − зло ответила леди Орис, − ничем иным как нападением нельзя назвать ваш вызов. Будьте уверены, Его величество не оставит без наказания ваше разбойничество.

  — Ваше сиятельство, я сожалею, что вы станете свидетелем, но дальше я вас не пропущу. Либо мы сражаемся с Арманом, либо я приказываю своим людям освободить леди Ксению.

  — О каком освобождении вы говорите! − выскочила из кареты Ксюша. − Это вы, и такие как вы превращаете мою жизнь в наказание! Из-за вас я ненавижу свою красоту! Ваша жадность, стремление схватить, обладать, изничтожает во мне тягу к жизни! Оставьте меня в покое! − выкрикивала девушка, срываясь в истерику, выплёскивая всё, что накопилось.

  Хейм нахмурился, ему было бы приятно получить любящую и расположенную к нему жену, но, в конце концов, когда дело идёт о потомстве и на кон поставлена многолетняя дружба вкупе с проблемами с законом, то женские слёзы не стоят дорого.

  — Арман, принимай решение. Я не хочу устраивать бойню, соглашайся на поединок.

  Лорд Орис старший оценивающе смотрел на людей, которых привёл с собой граф Кессинг. Шанс у его семьи выбраться из передряги был, но и риск всех потерять огромен. Положив руку на плечо сына, он вынужден был утверждающе кивнуть. Арман также склонялся к тому, что вызов принять придётся, иначе могут пострадать отец и мать. Однако сомнения и его желание избежать битвы были обоснованы. Хейм Кессинг был сильнее физически и опытнее во владении оружием. Шанс выйти победителем у Армана к сожалению минимален.

  Мужчины молча выбирали территорию, на которой произойдёт поединок, огородили её. Леди Орис, враз осунувшаяся и напряжённая, сидела прямо на земле, понимая, что ничего поделать не может. В данной ситуации слабым звеном оказались они с мужем. У сына был шанс, прикрываясь своими людьми, бежать вместе с Ксенией, но они с Андрэ сейчас стали помехой. Она должна была это предусмотреть. Теперь на её совести угроза сыну и поломанная судьба Ксении.

  А Ксюшу колотило от неотвратимости приближающейся беды, от того, что все словно смирились с предстоящим убийством. Она видела, ощущала хищность в движениях Хейма и понимала, что Арман, светлый, весёлый, фонтанирующий идеями, не сможет противостоять воину. Может графу Кессингу и не доводилось 'пороха нюхать', но по сравнению с молодым Орисом он выглядел умелым и бывалым воином.

  'А кто будет следующим?', − кричало внутри Ксюши отчаяние.

  'Где должен будет поместить её Хейм, в каких подвалах она будет содержаться, чтобы никто другой не смог покуситься на неё?'

  Наверняка найдутся ещё 'освободители' и 'вырвут её из лап гнусного графа Кессинга'.

  'А если она будет уже беременна, ведь её берут на развод племенного потомства. Всему этому сумасшествию не будет конца'.

  Беспросветные мысли толкались в голове одна страшнее другой. Новый прекрасный мир вдруг оказался коварной ловушкой. Никто как Орисы не станет с ней церемониться. Её жизненный путь отныне будет щедро поливаться кровью!

 Всё смешалось в её голове. Прошлое, настоящее, действительное и надуманное, а серьёзные мужчины с оружием наяву, а не в кино, усугубляли внутреннее состояние. Под конец, заметив подавленную Софи, сидящую на земле, в голове Ксении билась только одна мысль. Ей помогли, приютили, обогрели, а она отплатит им смертью единственного сына.

  Поединок начался. Все смотрели только на сражающихся. Девушка, доведённая до отчаяния, усугубляющая и изрядно преувеличивающая в своих мыслях своё значение во всей этой трагедии, продвинулась в первые ряды насупленных зрителей и, словно неживая, ждала развязки. Она накрутила себя так, что ей казалось, что все беды в мире от неё.

Проявляя невиданную ранее для неё смелость и ловкость, она тихонько вытащила кинжал у рядом стоящего мужчины и замерла немым укором всем творимым несправедливостям.

  Громкий вздох, Арман получает ранение шпагой в плечо, теряет темп схватки, и следующая рана в бедро делает его неспособным сражаться дальше. Хейм Кессинг отступает и ищет взглядом девушку.

  Она близко, невероятно прекрасная и нереальная в своей бледности, с горящими решимостью глазами. Он протягивает ей руку, по-видимому, ожидая, что дева бросится к нему, признавая его самым сильным и лучшим отцом для своих детей, но натыкается на горькую ухмылку.

В это же время кто-то бросился помогать Арману, а Хейм отталкивает тех, кто мешает ему видеть Ксению. На его глазах распускался этот дивный цветок, из которого сейчас уходит жизнь. Шатающийся из-за пронзительной боли Арман хочет сражаться дальше. Кессинг скотина, неужели он не понимает, насколько хрупка желаемая им девушка?

   Некоторые следили за реакцией баронессы на исход поединка, чтобы потом рассказать родным, как оно всё было, а Ксюша без всякого пафоса, без объяснений, не прося к себе ничьего внимания, без слов, очень быстро подняла руку с ножом и ударила себя в сердце.

  Даже рядом стоящие мужчины ничего понять не успели. Стояла девушка и вдруг заваливается. Хейм Кессинг только дёрнулся в порыве помешать и сразу замер, настолько он был шокирован поступком, который его застал врасплох. Арман с отчаянным воплем 'Ксюша!' повис на руках державших его помощников. Почти сразу поляну оглушил безумный вой маркизы.

  Никто не бросился Ксении помогать. Широко раскрытые глаза и подрагивающее тело с ножом в груди ясно давало понять, что любая помощь уже неуместна и запоздала.

  Закрыв лицо руками, осунувшись, граф Кессинг произнёс короткое 'Прости' и резко развернувшись, покинул место сражения, уводя своих людей и освобождая дорогу.

  Все были подавлены. Арману оказали помощь и не знали, что делать дальше. Ксении помочь было нельзя, но она всё ещё была жива. Везти её куда-то в таком состоянии невозможно, выдернуть нож боялись, но и сидеть дальше ничего не делая, было странно. Девушка не умерла ни через пять минут, ни через десять.

  — За лекарем послали? − послышался вопрос лорда Ориса к своим людям.

  — Да, ваше сиятельство, сразу, как только дорогу освободили.

  Через два часа прибыл лекарь. Возле баронессы уже пытались обустроить приемлемые условия. Раз она не умерла в течение часа, значит, есть надежда! Прибывший лекарь сразу бросился к ней. Осмотрев её, он всех обругал и занялся непосредственно своим делом. Уже через полчаса его пациентку грузили со всей предосторожностью на носилки.

  — Впервые сталкиваюсь с такой немыслимой удачей, − мОя руки, отвечал на незаданные вслух вопросы лекарь. − Нож не задел никаких важных органов. Везде рядом, вплотную, но ничто не продырявлено.

  — Но она так выглядела... − возразил лорд Орис.

  — Во-первых, шок от поступка, ведь я правильно услышал, что она сама?

  Дождавшись кивка, доктор продолжил:

  — Во-вторых, тот же шок от боли и вида ножа в себе. Да и на вас на всех смотреть, думаю, ей не доставило удовольствия. В общем, надеюсь, заражения нам удалось избежать, пусть её бережно в носилках и несут, а я буду следовать за ней.

  (На всякий случай предупреждение от автора: никогда не повторять, то, что сделала героиня! Это исключительно художественно-литературный ход, не имеющий к правде жизни никакого отношения.)

  — А что у сына?

  — Сейчас посмотрим. Я видел, что перебинтован он довольно профессионально, но послежу, чтобы не было заражения.

  Со всеми предосторожностями раненых доставили за пару дней в загородное поместье. Ксения могла думать о Зеймле, как об отсталом мире, отмечая, что в нём нет электричества, машин, телефонов, в окна вставлены мутные стёкла, но если по удобствам Зеймлю можно было сравнивать с Землёй тридцатых-сороковых годов, безусловно, с некоторыми оговорками. То в остальном этот мир очень далеко ушёл вперёд. В большей степени это касалось медицинских практик. Продолжительность жизни здесь была почти в три раза дольше, чем могла представить себе Ксюша. Она не спрашивала, а леди Орис приказала намеренно избегать тем возраста. По их меркам девушка была ребёнком и требовать от неё продолжать род было преступлением, но... Об этом 'но' знала только маркиза. Землянке рождение детей в её возрасте ничем не повредило бы, наоборот, чем скорее она будет 'с животом', считала леди Орис, тем спокойнее будет её жизнь, да и лекарям беременность даст повод поработать с ней, чтобы увеличить её продолжительность жизни.

  Слух о трагедии, постигшей семью Орис, разнёсся по всему городу. Граф Кессинг на долгое время погрузился в алкоголический туман, пока его родственники отбивались от обвинений, а Ксения с Арманом получили возможность тихо и спокойно сидеть в загородном поместье, выздоравливать и набираться сил. Лекарь, давший клятву молчать о счастливой удаче девушки, каждый день работал с ними по восстановлению энерготоков.

   Помимо привычной для Ксении обработки раны, она с удивлением обнаружила, что к ней применяют технику наподобие земной остеопатии или китайской медицины. Доктор пытался объяснить, что и до ранения в ней были закрыты многие пути для движения энергии, говорил о том, что кровь её не поступала в полном мере в голову, да и к другим органам. Отсюда головокружения при резком наклоне, скачки в эмоциях, да и вообще налицо застарелый стресс, сильнейшее энергетическое истощение и... много, о чём говорил.

  На Земле не принято лечить неприятности, трагедии, а они, как  оказалось, оседают в теле чёрными разъедающими пятнами, угнетают, могут на время замереть, затаиться, чтобы в благоприятной обстановке усилить разрушение организма.

  Ксения в медицине была сведуща на уровне наклеивания пластыря на палец, к тому же во время сеансов и после на неё накатывал крепкий сон, поэтому объяснения лекаря не оседали в ней знаниями, но после его действий ей легче было даже дышать. Почему-то после целительской суеты вокруг неё, прошлое больше не виделось в чёрном свете, не наплывало на сознание грозовой тучей и не очерняло настоящее.

  'Какие её годы!', − теперь думала она.

'Это такие мелочи по сравнению с тем, что она попала в другой мир! Ей помогают, не бросили на произвол судьбы, за неё готовы сражаться и ей ли не знать, как всё неожиданно может измениться. Только смерть не изменишь, а всё остальное...'

  Ксения даже не совсем поняла, что думает теперь и настроена на жизнь так, будто ей снова семнадцать лет. Что сброшен негатив, вернулся весёлый оптимизм и снова кажется, что всё ей по плечу. А то, что было... многое улеглось приобретённым опытом, знаниями, осторожностью. А вот мысли о том, как она пробила грудь ножом, были наполнены теперь исключительной практичностью.

  'Не каждая сможет в себя вонзить кинжал', − решила Ксюша.

'Значит она сильная. А если она сильнее многих, то какого чёрта сдалась без боя? Почему решила разрубить 'гордиев узел' за счёт себя? Никогда больше, никогда она так не поступит!'

  И каждый день выздоровления напоминал ей о совершенной глупости болезненным нытьём в груди, каждая ночь, когда нельзя было поворачиваться набок, или любой чих, кашель, приносил резкую прошивающую боль в заживающей ране.

  Арман, как только появлялась возможность, перемещался в комнату к девушке и развлекал её разговорами, поддерживал ненавязчивыми ухаживаниями, или они погружались в работу, обкладываясь свитками с донесениями и разбирая их. Казалось, что между ними ничего не изменилось. Но вот Ксении позволили вставать, полностью помыться и даже рекомендовали как можно больше двигаться.

  С этих пор Арман пошёл в активное наступление. Он использовал любую возможность прижаться к девушке, поцеловать её, пусть не в губы, но выбирал не менее откровенные места. Шея, кисти рук, за ушком, щека, уголок рта. Дарил ей цветы, мог принести на тарелочке персик и, не давая ей притронуться руками, аккуратно скормить его ей, вытирая рот платочком. Засыпал её приятными мелочами. Шарфик, заколка, сумочка, румяна, поясок, шкатулка, перо... Фантазия в плане подарков у него была безгранична.

 Ксения замирала, не зная, как реагировать. Внимание ей было очень приятно, оно грело, оно рождало в ней желание жить счастливо, но в то же время, страшно было связывать себя узами брака. Прошлый опыт не прошёл для неё даром. Ей не хотелось спешить, она бы предпочла просто пожить с Арманом, присмотреться бы, но реалии на Зеймле складывались так, что необходимо было решать свою судьбу как можно быстрее. Ото всех накативших событий отчаянно хотелось вернуться домой, к родителям, но лелеять несбыточное желание, значило потакать своим страхам. Приходилось думать, убеждать себя, уговаривать и искать согласия внутри.

Мир, в который она попала, требовал поступков, не терпел полутонов, заставлял жить на полную катушку, не давал спрятаться и не ограничивался полумерами. Раз она не умерла, значит должна решаться и жить! Если она не воительница, значит ей придётся вступить в семью Орис и выполнить свой долг по укреплению рода.

Разве ей не нравится Арман? Неужели не замирает сердце, когда он ловит её, чтобы поцеловать?

Как сладок период ухаживаний, и как страшно довериться, раскрыться мужу и надеяться, что его отношение не изменится со временем. Ведь с ней уже такое было, она была уверена, что всю свою жизнь проживёт с одним человеком. Столько они с Артёмом прошли вместе, столько преодолели и тем больнее, что всё пошло наперекосяк, когда они добились своего.

'Как же боязно принимать решение, от которого зависит будущее', − мучилась Ксюша.

  'А может всё-таки рискнуть и попробовать самостоятельно пожить? Тогда она сможет на всё посмотреть со стороны?', − закрадывалась отчаянная, шальная, невообразимо решительная в своей смелости мысль, заставляя пренебречь благоразумием и окружающей девушку реальностью.

  — Ксюшенька, радость моя, ты согласна стать графиней Орис? − вырвав из мысленного круговорота, неожиданно спросил Арман.

  Девушка забыла, как дышать, она думала об этом без конца. Приводила доводы 'за' и 'против'. Рассказывала сама себе о том, что ей очень повезло, что знатный граф добивается её внимания и поступает с ней порядочно, честно. Хвалила Армана, радовалась предполагаемым родственникам, пугала себя окружающими злодеями и всё же... всё же... никак не могла разобраться в себе, откуда нежелание выходить замуж. Только ли страхи о прошлом неудачном замужестве её гложат? Нет, она понимает, что если она согласится — значит закроет себе путь домой!

А что дома? Не будет же она до старости сидеть с родителями?

И снова мысли бежали по кругу, но от неё требуют ответа. Арман может и подождёт, но она чувствует, что надо решать.

  — Арман, я...

  'Господи, я, наверное, дура, что вяло мнусь перед замечательным мужчиной, а не хватаю его', − последний раз отругала себя Ксения и уверенно закончила:

  — Я согласна.

  Молодой лорд счастливо улыбнулся, подхватил девушку на руки и прокружил её вокруг себя, а потом впервые поцеловал её, крепко, уверенно, по-хозяйски, и Ксения наконец смогла успокоиться, отдаваясь приятным ощущениям.

  Решение принято, озвучено и больше не будет никаких сомнений! Ксюша осознанно прошла важную веху в своей жизни и взяла на себя ответственность за выбор. Когда-то она, поддаваясь исключительно эмоциям, отстояла свой ранний брак. Сейчас же она гнала прочь чувства и пыталась умом просчитать свой путь, кропотливо взвешивая все обстоятельства, и кто знает, насколько она верно его выбрала, только время покажет.