Конфетка для оборотня

— Скоро приедем? — спросила я впервые с момента нашего отъезда.

Долгая дорога успела утомить. Хоть периодически мы и совершали остановки, чтобы перекусить, да размять ноги, но всё тело уже затекло от неудобной позы. А любая поза способна стать неудобной, если сидеть в ней несколько часов подряд.

— Скоро, — ответили мне уверенно.

Что ж, хотелось бы верить. Пока же, оставалось считать ёлки. Картинка за окном несколько сменилась. Смешанные леса перешли в хвойные. Внезапно, мой взгляд выцепил нечто интересное и пугающее.

— Мама, т-т-там, кажется, в-в-волк, — постаралась я произнести спокойно, но зубы уже принялись отбивать дробь. Страх сковал сердце.

— Где? — спросила она будничным тоном, будто не расслышала.

— Я н-не шучу. Там, — ткнула я пальцем в пустоту в направлении, где мгновение назад увидела хищника. Но вот, он исчез, скрывшись за деревьями.

— Тебе показалось. И потом, в лесах водится разная живность. Лоси, например. Они как раз большая проблема. Твой дедушка рассказывал, как эти рогатые существа несутся, не глядя на препятствия. Ему чудом удалось уцелеть однажды, когда пара лосей выскочила на дорогу. Поэтому, доча, не отвлекай, — мягко велели мне заткнуться. Я и рада. Главное, доехать целыми и невредимыми. И вообще доехать.

Как дедушку угораздило поселиться так далеко! Хотя, это ведь мама вышла за папу и уехала, а дедуля, где жил, там и остался. Но теперь, наши жизни изменятся. Мы едем не просто погостить. Правда, он об этом не знает и очень сомневаюсь, что обрадуется.

Отношения в нашей семье складывались неважные. Когда-то мама нарушила запрет родителей и выскочила за отца без их благословения. С той поры прошло много лет. Я успела не только появиться на свет, но и вырасти. В прошлом месяце мы отметили моё совершеннолетие. Тихо. Скромно. И поздравлений от деда не поступило. Впрочем, как и за все мои восемнадцать лет. Некоторых людей не переделаешь.

Скверный ли характер или смертельная обида на дочь, но упрямый родственник не выходил на связь. Также поступала и мама. И чего удивляться? Они одной крови! Как говорится, яблоко от яблоньки. От осинки не родятся апельсинки — тоже верный вариант.

— Ничего не понимаю, — вздохнула родительница и съехала на обочину.

— Мы потерялись? — догадалась я. Последний указатель был «дцать» минут назад.

— Мы найдёмся, — ответили мне.

— Навигатор? — бросила я подсказку.

— Не смеши мои носки! Здесь бесполезно. Сейчас. Я подумаю. Слишком долго была за рулём и, вероятно, пропустила поворот. — потёрла мама переносицу.

Она никогда не теряла бодрости духа. На ней в нашем доме всё держалось. Нет, я конечно помогала, чем могла, но… В нашей жизни произошли некоторые события, которые подкосили обеих.

Вообще-то сейчас я должна была получать высшее образование, а не ехать на другой край географии. Но обстоятельства сложились неблагоприятным образом. Придётся отсидеться год прежде, чем попытать удачу снова.

Стук по стеклу выдернул из размышлений о том, о сём. Я зажмурилась, представив, как волк скребётся своей огромной лапищей с длинными когтями. Всего на мгновение дала волю фантазии, а потом выдохнула и повернулась на источник звука.

Мужчина лет сорока ожидал, когда мама опустит стекло. Она медлила. Я вцепилась в её руку и тогда родительница будто очнулась и вспомнила, что мы вообще-то куда-то ехали. До того, как потерялись.

— Может, лучше не надо? — тихонько обратилась я к ней, — Вдруг он маньяк какой?

— Я тебя умоляю! Все маньяки знают, что матери в гневе страшны. Так что они предпочитают с нами не связываться. Успокойся, доча. Обычный мужчина, заметивший, что девочкам нужна помощь. И как любезно с его стороны — не проехать мимо, — сказала мама как можно увереннее, но улыбка выдала её с головой. Нервничает.

— А тебя не смущает тот факт, что машины его в зоне видимости не наблюдается? — указала я на очевидную брешь в её предположении.

— Темнеет. Если мы не хотим провести ночь посреди леса, в окружении диких хищников, лучше всё же открыть окно. Кажется, ты говорила, что видела волка? — дёрнула бровью мама, призывая к разумности.

— Ладно. Но, думаю, стоит предупредить его, что у нас в багажнике бита и по крайней мере одна из нас сумеет ею воспользоваться, — проворчала я и с той стороны рассмеялись. Громко. Раскатисто. И вообще не преободряюще.

— Весомый аргумент, девочка! — пробасил мужчина, обращаясь ко мне, — Спешу заверить, я не маньяк. Но оставаться посреди дороги всё же не безопасно. Ночь наступает. В этих местах темнеет быстро.

— Мы ищем Дубки, — без лишних расшаркиваний сообщила мама.

— Что ж, вы на верном пути. Впервые в этих местах?

— Нет. Не впервые, — не стала она вдаваться в подробности.

— Раньше я вас не видел, — с намёком произнёс мужчина. Разведывает? Пытается разузнать, ждёт ли нас кто и станет ли искать? Чего ради ему вот так смотреть и улыбаться? Не нравится он мне. Ох, не нравится!

— Мы к дедушке едем! — бойко выпалила я, — Он с собаками искать станет, коль не доберёмся в самое ближайшее время.

— Милана, — мягко осадила родительница.

— Тогда, пожалуй, вам не стоит задерживаться, чтобы дедушка не волновался. Как его звать?

— А вам какое дело? — снова посчитала я подозрительным его нездоровый к нашим персонам интерес.

— Милана! — шикнула мама, недовольная моим недружелюбным поведением, — А вы пешим ходом? Вас подбросить?

— А вот за это спасибо!

Нет, ну нормально? Я нас спасти пытаюсь, а она… Ничему эту женщину жизнь не учит. 

Незнакомец поспешил представиться. И это ужасно, ведь теперь мы не только видели его, но и знаем имя! Дмитрий Николаевич Клоков. Замечательно! Просто чудесно! К чему нам эта информация? Но мама сочла, что ей очень приятно с ним познакомиться. Я же замолчала и недобро косилась в сторону неугодного мне пассажира. Впрочем, недолго. Очень скоро мы оказались уже не в лесной зоне, что не могло не радовать.

— Спасибо вам большое за кампанию! — от души благодарила мама, — Без вас мы бы…

— Точно также доехали, — закончила я за неё, — Как прекрасно ехали до того.

— Милана… — недовольный взгляд должен был подействовать на меня, но я извиняться не собиралась.

— Простите, обычно она очень вежлива. Сегодня что-то пошло не так, — как показалось, моё поведение смутило родительницу. Ох, ничего себе! Надеюсь, у меня глюки, и она не запала на маньяка?

— Защитная реакция на незнакомого… — сделал мужчина паузу, но продолжил: — человека.

— Вы правы. Что ж, ещё раз спасибо.

— Ещё увидимся. До встречи, Лариса и Милана, — не забыл он упомянуть моё имя.

— И вам не хворать, — хотела я фыркнуть, но удержалась.

Мама выдавила неловкую улыбку, Клоков же, высадившись, проводил нашу машину взглядом. В салоне повисла тишина, но я прямо считала секунды до того, как меня отчитают. Десять, девять, восемь…

— Я понимаю. Мы многое пережили. Но это не значит, что нужно хамить старшим! Постарайся вести себя сдержаннее. По крайней мере с дедушкой. Он человек непростой и подобного не потерпит, — посыпались нравоучения, — Советую говорить с ним исключительно уважительно.

— Может, мне вообще не разговаривать, чтоб уж наверняка? Ты этого дядьку видела впервые в жизни! С чего так любезничать? Он мог и психом оказаться!

— Вот именно. Думаешь, умно вызывать огонь на себя? Столь откровенное хамство было необходимо? — снова за своё мама и её причитания я бы слушала дальше, если б перед нами не вырос пожилой мужчина. Ей пришлось дать по тормозам и обе мы чуть не поседели.

— Права купила что ли? — напустился на неё едва не сбитый, — Кто вас, баб, за руль пускает!

— Мужчина, а вы тоже не смотрите, куда идёте! — выкрикнула я в ответ, заметив в какой ступор впала мама. Она сжимала руль до белых костяшек и клянусь, я слышала, как громко билось её сердце. — Темнота, хоть глаз выколи!

— Милана, не надо, — как-то глухо произнесла родительница.

— Да, брось! Твоей вины нет. Тут вообще никаких знаков и фонарей не сыщешь, — всплеснула я руками.

— Это кто у нас там такой языкастый? — раздалось вовсе недружелюбное.

— Ну и местечко! — выдохнула я разочарованно. Что-то не пахнет здесь переменами в лучшую сторону.

— Выходи, я припаркуюсь, — приказала мама. Я решила не спорить, уже чуть не поругались из-за пустяка.

Конечно, существовала вероятность, что этот дед прикопается, но я вышла из машины. И чтоб наверняка не вступить с ним в диалог, застыла словно каменное изваяние. Вот только пострадавший и не думал уходить. Стоял как вкопанный.

— Чего она здесь свою колымагу ставит? Нет, ну ты посмотри, в край обнаглели! Это моя земля! Мой дом, видишь? — Ткнул он пальцем в пустоту, — Я тут живу и никому не позволяю парковаться на своей территории, — бухтел старик. Для пущей зловещести ему не хватало разве что клюки. Но он вполне бодро держался на ногах.

— Дед, ну чего ты развозникался? — не выдержала я. Знаю, мама станет вежливо объясняться и всё такое… Потом и извинится тридцать три раза, — Где здесь написано, что земля твоя? Знака никакого о запрете парковки тоже нет.

— Ты глянь, чего это делается! — запорхал он руками, словно птица крыльями, — Я тебе покажу знак, сопля зелёная!

— Кто? Я?!

— Здравствуй, папа, — прервала наши разборки мама, и пожилой мужчина переключился уже на неё. Ну обалдеть! Он ещё и мой дед, как оказалось. А я уже успела ему не понравиться…

Могло ли случиться приветствие прохладнее того, которое я наблюдала? Они не виделись долгих девятнадцать лет, но стояли словно чужие. Оба молчали. Дед оглядел маму с ног до головы, а потом переключился на меня.

Наверное, я бы вставила едкий комментарий, но проглотила язык, заметив, как нервничала мама. Вряд ли она переживала, что ночевать нам придётся на улице, а точнее, в машине. А я да. Моя спина ныла как у древней старухи после нашей продолжительной поездки. И я с трудом представляла, как придётся снова скрючиться в неудобной позе. Но вместе с тем и становиться незваным гостем в чужом доме — тоже так себе удовольствие. Что бы я выбрала из двух зол?

— Идёмте, — раздалось глуховатое. Вот такое поступило своеобразное приглашение! — Нечего тут ворон считать!

— А мы пока ни одной и не насчитали, — шёпотом отозвалась я. Не думала, что дед услышит. Он уже довольно стар и со слухом, наверняка, беда. Как мне казалось. Но кто не ошибается?

— Цыц! — прикрикнул пожилой мужчина, давая понять, всё он прекрасно слышал.

— Давай, Милана, — чуть подтолкнула в спину мама, — Не усугубляй.

Я топала по направлению к чужому дому. В мыслях повторилось сказанное.

«Не усугубляй».

Серьёзно? После всего? Мы оказались выброшенными на обочину жизни. Вынуждены приехать в замшелые Дубки и всё потому, что из-за отца у нас очень серьёзные проблемы. А если уж совсем на чистоту, то он всегда умел создавать проблемы. Но разгребать их приходилось другим…

Стоит ли удивляться, что в доме не очень-то гостеприимного деда вообще не пахло уютом? По пути нас облаял пёс больше похожий на собаку Баскервиллей, нежели на милого Тузика. Эта зверюга чуть не оттяпала мне кеду вместе с ногой, пока не услышала от своего хозяина:

— Фу!

Тут уж псине пришлось смириться с тем, что сожрать нас ей пока не разрешили. И на том спасибо. Но на будущее учту. Добровольно приближаться к дикой зверюге в мои планы не входит. Впрочем, ещё недавно я не представляла, что окажусь в каких-то дубках и познакомлюсь с дедом, которому было чихать на моё существование целых восемнадцать лет.

— Невоспитанную покормила, али голодная она у тебя? — прозвучало очень даже конкретно. Сомнений, что речь обо мне, не возникало.

— Спасибо, я не голодна, — кашлянув ответила я за себя самостоятельно.

— А тебя никто и не спрашивал! — тут же буркнул дед.

— Пап, давай всё завтра. Милана — хорошая девочка, просто устала, — заступилась за меня мама.

— Ладно. Идите спать. Завтра поговорим. Постельное бельё найдёшь? Там же, куда Зинаида Потаповна всегда складывала, — не дожидаясь отклика, хозяин дома шаркающей походкой отправился дальше по коридору и скрылся в одной из комнат.

— Пойдём, — кивнула мама и на сей раз я вообще не спорила.

Она точно знала, где найти то самое бельё. Я получила свой комплект и заняла одну из свободных комнат. Сразу же осмотрела её на предмет наличия ещё какого-нибудь не Тузика. Но никого не обнаружила, что не могло не радовать.

Как это бывает в домах пожилых людей, вещи тоже казались не первой молодости. Кровать вообще раритет. Да и комод. Но на удивление чисто. Возможно, он и живёт не один. Из рассказов мамы я знала точно, что бабушки не стало ещё до моего рождения. Её и звали как раз Зинаидой Потаповной. Дед явно не нарушал традиций и привычек бывшей хозяйки дома, складывая вещи туда, где раньше хранила она.

С радостью обнаружив удобства не во дворе и личную ванну, я смыла с себя дорожную пыль. Фен конечно же здесь не водился, а наш ещё надо откопать в одном из чемоданов. На этот подвиг я не решилась, потому размотала тюрбан, едва просушив свою шевелюру и позволила волосам сохнуть естественным способом.

От нечего делать я пялилась в окно. Улицы темны, освещения, считай, нет. Что за место такое! Неужели городские власти не способны обеспечить жителям Дубков маломальские условия для нормальной жизни? Но вот что-то мелькнуло жёлтым вдалеке. Два огонька двигались, приближаясь. Сердце принялось стучать, будто вот-вот выпрыгнет из груди, и я отпрянула от окна.

Казалось бы, я в доме, значит, в безопасности. Никто сюда не сунется. Уж точно никакие волки. Но страх не отпускал. При всей усталости, сна ни в одном глазу. Я жутко захотела пить и решила добрести до кухни. Надеюсь, не пересекусь с дедом в ночи. Но где надежды и где реальность?

Стараясь не врезаться ни во что и не топать, я почти добралась до цели, но тут раздался скрип. Близко-близко. И я вскрикнула! Запоздало плюхнула ладонь на губы, но меня уже рассекретили. И честно говоря, я даже порадовалась, что это всего лишь дед…

— Чего орёшь?

— От неожиданности.

— А шастаешь чего?

— П-п-пить захотелось, — опустив голову призналась я.

— Ну пошли. Говорила, что неголодная. Врала небось? — ворчал хозяин дома и шёл впереди, а я за ним гуськом.

— Нет. Но сейчас стресс бы заела, — созналась я чистосердечно.

— Стресс… Тьфу ты! Всё у вас, молодёжи, стресс… Вот в моё время…

И дед завёл шарманку про его время. Пришлось мне заткнуться и выслушать, что в его понимании достойно называться тем словом, которое я употребила. И жуть жутчайшая показалась детским лепетом по сравнению. Вот это сказочка на ночь. Спасибо тебе, добрый старец, я теперь во век не усну!

— Ты ешь давай, — вручили мне бутер. Кусок в горло не лез, но сама попросила, самой и жевать. И запивать. Чаем. Нет ничего круче ночного дожора, однако не после животрепещущих историй.

— А тебе одному здесь жить не страшно? В большом доме. Тут, наверное, и привидения есть.

— Какие ещё привидения? — нахмурился мой собеседник.

— Ну так бабушка-то того… И её неупокоенный дух может бродить, скрипеть, ухать…

— Знаешь что, займи как рот бутербродом и не неси чушь! Зинаида Потаповна святой женщиной была. Не стала бы она бродить, как ты выражаешься, скрипеть и ухать, — даже с неким сожалением выдал дед.

— Ты любил её?

— Конечно! Кто ж женится без любви-то?

— Ну да. Это потом любовь куда-то девается. И к детям тоже. И к внукам, — пробубнила я и представила, как меня сейчас взашей из дома погонят. Но нет, старик поднялся, тихо пожелал доброй ночи и ушёл. Спорить не стал, как и обвинять гостью во всех смертных грехах.

За окном снова показались горящие жёлтым фонарики. Довольно близко. И пусть тут как бы город, но лес близко. А в лесу водятся разные звери. И волки в их числе. Голодные. Готовые впиться клыками в добычу. Пёсель на улице молчал, хотя чья-то тень прошмыгнула по двору.

— Тузик, ты это… охраняй нас давай, — прошептала я дрогнувшим голосом, погасила свет и умчалась в комнату, сверкая пятками. А там как в детстве спряталась под одеяло, надеясь, быстро вырубиться до утра.

Утро бодрым не бывает, если человек никак не мог уснуть до середины ночи. Я вытащила себя из постели и совершив все процедуры по приведению себя в порядок, выглянула в окно. При свете дня всё выглядело уже не таким мрачным. За оградой, крутился какой-то парень и пару раз прицельно глянул в окно. Я юркнула за штору и больше не решалась посмотреть, чего там происходит, да какие психи рядом околачиваются.

— Милана, спишь? — робкий голос мамы донёсся из-за двери.

— Нет.

— Тогда выходи на завтрак, — позвала она и я очень даже «за» пойти не только похомячить, но и расспросить местного жителя про странные Дубки.

Чайник свистел, оповещая о своём кипении. Дед сидел хмурым за столом, на котором уже стояла тарелка с блинами. И чего он дуется, когда скорее полагается дуться нам? Ну да ладно. Мы из не очень обидчивых. Хотя… Целых восемнадцать лет ему было абсолютно чихать на моё существование и осадочек, как говорится, остался.

— Давайте, пока горяченькие.

— Дед, а чего там за мутные личности по твоему участку шастают? Ты так рьяно охранял парковочное место от ближайших родственников, но позволяешь всяким бродить и в окна таращиться. Может, тебя грабануть планируют? — стащила я треугольник и прям огорчилась, что придётся есть со сметаной, а не с любимым малиновым вареньем. Я по сладкому тащусь!

— Тю! Да кому я сдался! У меня и выносить нечего. Одна рухлядь, — удивился он моему предположению.

— И Туз твой так себе охранник. Вот вчера кто-то бродил по двору, а он и не тявкнул, — нажаловалась я на псину.

— Туз кого надо не трогает. Он своих знает. Чужие не залезут. Чего это ты от каждого шороха трясёшься? — перешёл дед в наступление. Ох и не нравились ему мои вопросы!

— Скажешь, не надо? Странные ваши Дубки. О-о-о-очень странные! Страшно представить, чего тут у вас делается в канун дня всех святых! Но, надеюсь, мы настолько не задержимся, — задрала я нос кверху для пущей важности.

— Куда ж вы денетесь?

— Куда-нибудь. Ну может ещё заедем лет через восемнадцать, — ляпнула я и прикончила блин, а мама побелела.

— Милана! — прикрикнули на меня, — Она шутит. Не обращай внимания, — попыталась уладить родительница.

— Непохоже на шутку. Девочка явно из породы языкастых. Что думает, то и говорит.

— Милан, извинись. Некрасиво ведёшь себя. Неправильно, — запричитала мама, причём искренне верила, что я начну рассыпаться в извинениях.

— Не вижу повода.

— Милана!

— Я восемнадцать лет как Милана! — взорвалась я.

— Знаешь что, иди-ка ты проветрись, пока не наговорила того, что мне потом разгребать! — выдала родительница, и я выпала в осадок.

— Тебе разгребать? Тебе? А из-за кого мы оказались здесь? Хочешь сказать только из-за меня? — психанула я окончательно.

Наверное, и впрямь лучше немного пройтись и остыть, иначе всё усложнится. Я быстро прихватила куртку, да поспешила на выход. Мама кричала что-то вслед, но я пропустила мимо ушей. Слишком сильно во мне бурлило негодование. Ещё и сладкого не дали с утра пораньше. Ну что за блины без варенья!

В такие моменты как этот, страх отступает. Мне уже неважно водятся ли в округе волки и что за ненормальный торчит у чужого дома с утра пораньше. Плевать на всё и на всех. Временно, конечно. Необходимо выпустить всё то, что накипело.

Если бы мама была другой. Если бы она не вела себя так, словно всем на свете должна. Отец… я никогда не понимала его. И как она влюбилась в него когда-то — тоже. Слишком разные. Слишком неподходящие. Да и он думал только о себе. А теперь нам приходится разгребать последствия их развода. Неудивительно, что разошлись.

Я любила маму. Все любят своих мам. Ну или почти все. И в общем и целом она у меня хорошая. Но мягкая. И ей бы рядом человека, который не станет пользоваться её добротой. Такого, что станет ценить, уважать и заботиться. Непохожего на отца.

Почему мы уехали? Потому что там его город. Его. В том смысле, что пришлось бы мириться с тем, как человек способен вести себя после разрыва. Слишком часто пересекались бы наши пути. И маме было бы больно. Поэтому я помогла ей. Как понимала. Как умела. Забрала документы из универа, едва поступив. В общем, так себе затея, но теперь мы здесь, в грёбанных Дубках. Расставались с прошлым. И расставание происходило болезненно.

Позже мне станет жутко стыдно за устроенную сцену. Но это потом. Сейчас я злилась на весь мир и себя тоже. Хотелось, чтобы кто-то сказал, что непременно всё будет хорошо. Ну или съесть вкусную конфету на худой конец…

Я шла вперёд и только вперёд, некто шёл позади. Ну чего ему понадобилось? Зачем преследует? А может, я ошибаюсь и нам просто по пути? Я решила проверить и перебежала дорогу. И он за мной. Хотя, надо отдать должное, перемещался сталкер очень и очень тихо.

Заприметив магазин, я собралась заставить парня отвалить. Но он удивил, заговорив до того, как я добралась до своей цели:

— Не бойся. Милана? Тебя ведь так зовут? Я не хотел напугать. Просто…

— Что? — резко развернулась я, пытаясь обескуражить предполагаемого противника.

— Давай знакомиться. Арс, — чуть склонил он голову набок.

— Слушай, Арс, или как там тебя… Мне не до знакомств. Ясно?