Конфуз на званом вечере

Утро в небольшом домике, расположенном в Тихом тупике, последние три месяца начиналось всегда одинаково. Первым делом, проснувшись, я направлялась к туалетному столику, чтобы привести себя в порядок. Затем, не спеша, шла к ящику для писем, чтобы либо порадоваться отсутствию скандальных сенсаций, либо опечалиться от их обилия на новостных полосах, ведь это означает, что рабочий день может выдаться напряженным.

Конечно, с того момента, как я начала трудиться в должности помощника уполномоченного по особо важным делам, у жителей Тихого тупика появилась новая интересная тема для ежедневного обсуждения, но в целом жизнь на нашей улочке текла все также мирно и неторопливо. Но сегодня этот размеренный уклад нарушил неизвестный военный мобиль. Я так и замерла возле почтового ящика, с удивлением разглядывая знак в виде шаровой молнии на дверце мобиля, припаркованного у самого величественного здания в Тихом тупике – дома дядюшки Карла.

Через дорогу Элоиз Мало с неизменными спицами в руках жадно прильнула к окну. Встретившись со мной взглядом, старушка не смутилась, а лишь приветственно махнула и выразительно кивнула на мобиль. Я в ответ только пожала плечами.

Но долго оставаться в неведении я не собиралась. Гордо расправив плечи и поправив прическу, я с видом весьма важной персоны пошла в свой садик, чтобы через неприметную калитку оказаться на территории дома соседей.

Дверь в особняк была гостеприимно распахнута, а в холле валялись какие-то тюки.

– Госпожа Агата, – бросилась мне наперерез новая служанка тетушки, – простите, но сейчас у господина Гренье гости. Не могли бы вы отложить свой визит?

– Нет, – коротко улыбнулась я. Девушка симпатий во мне не вызывала, также, как и ее предшественница. Где только тетка находит такие экземпляры?

Я с грустью должна признать, что общение с хамом не самым лучшим образом влияет на благовоспитанных женщин. Но зато как упрощает жизнь. Хотелось бы сказать, что это осознание пропитано сожалением – но нет.

– Дорогая Агата! – раздался наигранно радостный голос Клары Гренье с лестницы, ведущей на второй этаж. Видя ее лучезарную улыбку, мне захотелось отшатнуться. – Что же ты так долго? – тетушка покачала головой. – Мой мальчик уже пару часов как приехал, а ты только сейчас соблаговолила заглянуть. Неужели теряешь хватку?

– У такого занятого человека, как я, не всегда есть свободная минутка, чтобы интересоваться жизнью соседей, – я виновато вздохнула. – Хотя, о чем это я. Откуда вам знать-то?

Служанка предпочла тихо улизнуть в боковой коридор, чтобы случайно яд, которым мы охотно одаривали друг друга, не попал на девушку.

После предыдущего случая с кларнетом тетушка Клара присмирела, но ненадолго. Точнее, она вела себя исключительно прилично только в присутствии мужа. А вот меня, как виновницу ее провала, назначенную тетушкой же, мадам Гренье не любила разве что больше собаки дядюшки. А он у нас с юмором и фантазией. Поэтому в доме в конце Тихого тупика обитают две Клары. Одна милая и общительная, а вторая — злая и старая.

Я тогда поинтересовалась у дядюшки, почему же он пожалел жену и не стал выдвигать против нее обвинения в соучастии, а, наоборот, попросил скрыть этот факт. На что Карл Гренье только усмехнулся и пространственно ответил о паре ботинок, которых хоть и жмут, но всю жизнь с ним. Тем более им обоим уже не столько лет, чтобы бросаться в авантюры в виде развода. А позволить себе жену-арестантку он просто не может по статусу. Но теперь за расходами тетушки он следит строго. У нее на руках и лишней монетки нет. Так что об играх на деньги Кларе пришлось забыть. А еще старую женщину нагло лишили последнего удовольствия – по состоянию здоровья строго запретили алкоголь. Даже пробку от вина нюхать нельзя. Вот и развлекается тетушка как может, в основном – за мой счет.

– Какой сегодня замечательный день, – она прижала ладони к груди и мечтательно закатила глаза. – Наш старшенький привез невесту. Она такая хорошенькая, скромная и вежливая. Да еще и при деньгах. Тебе с ней тоже надо познакомиться. Как-никак, ты родственница.

Вот последнее тетушка Клара буквально выплюнула. Смириться с тем, что ее муж привечает вдову брата, которая впоследствии еще и замуж вышла, Клара Гренье не могла.

У меня вообще интересный статус, будоражащий кумушек почище любой свежей сплетни. Я вдова и разведенка. Причем второй супруг оказался не просто мошенником, а членом целой шайки. Благодаря мне ее и накрыли. А теперь я еще и работаю с самим Полем Моранси. Завидный жених, но исключительно издалека. Чтецы – люди вообще не простые, а тут еще и характер не самый покладистый. Да и работа у него нервная. Недавно, к примеру, расследовали дело о пропаже одного важного послания. Причем исчезло письмо прямо из рабочего кабинета министра. Так его любовница, по совместительству секретарь, вешалась на Поля так активно, что отрывать ее пришлось Жаку и Жану дружно. Помощники уполномоченного по особо важным делам так старались, что вспотели, бедолаги. А я только подобрала выпавшее из декольте смелого платья дамочки письмо.

За прошедшие три месяца работы я успела в полной мере оценить всю прелесть званых вечеров и прочих условно увеселительных мероприятий. Раньше я позволяла себе наслаждаться общением, пусть и сохраняя немного чопорный вид, а сейчас моя задача состоит в том, чтобы болтаться на локте Поля Моранси в качестве отпугивающего элемента, держа при этом невозмутимое выражение лица. Флоран, племянник и еще один помощник уполномоченного, больше всех радовался, что теперь ему не нужно ходить за начальником, как приклеенным, и бдеть за неприкосновенностью свободы чтеца от матримониальных планов потенциальных тещ. Точнее, радовалась невеста Флорана, а тот иногда с тоской следил за нами из стайки ее подружек.

Столовой в доме дядюшки Карла пользовались редко, обычно используя небольшую, но уютную комнату рядом с кухней. Здесь же стол предпочитали накрывать только по особым случаям.

Несмотря на утро и теплую погоду, во всех канделябрах были зажженные свечи. Хрустальная люстра, играющая отблесками света, без малейшего стеснения кричала о своей баснословной цене. Вот, рассматривая сверкающую громадину, я и вспомнила, почему не люблю столовую. Взгляд против воли сам прилипал к ней, напрочь отбивая аппетит.

За величественным столом царила странная атмосфера. Дядюшка, не обращая ни на кого внимания, таскал куски из своей тарелки и кидал их под стол. Оттуда раздавались радостные урчащие звуки. Я неодобрительно поджала губы. Хорошо еще, что Клара, которая собака, у нас активная и любит бегать, а то давно бы превратилась в пухлую тумбочку. Тетушка скользнула на свое место по правую руку от мужа. Скользнула – это я, конечно, польстила ее возрасту и комплекции. Стол вздрогнул, когда она протиснулась на стул. Далее сидел старший сын четы Гренье – Ролан. Как опытный и закаленный вояка, он спокойно разделывался с завтраком, не отвлекаясь на какие-либо раздражающие элементы. И делал это с такой скоростью, словно у нас на пороге стоит отряд кочевников, который только и ждет окончания трапезы, чтобы объявить о своем нападении.

Рядом с ним расположилась весьма миловидная девушка. Судя по робким взглядам на главу семейства, это и была обещанная скромная невеста. Миндалевидный разрез глаз, черные блестящие волосы и белоснежная кожа выдавали в ней чистокровную дирханку. Небольшая, но очень деятельная страна как раз граничит с нашей в месте службы Ролана Гренье. Не самый плохой выбор, если посмотреть на противоположную сторону стола.

Место слева рядом с дядюшкой пустовало. Я скромно предположила, что оставили его именно для меня.

Моим соседом оказался мужчина, очень похожий на невесту. Я бы назвала его братом, если бы все жители Дирхана не были бы в моем виденье на одно лицо. Он окинул меня придирчивым взглядом, промокнул губы салфеткой и скупо улыбнулся. Только вот глаза его остались холодными и проницательными. Сразу видно открытого и душевного человека.

А последняя дамочка мне не понравилась с первого взгляда. Безвкусно выбеленные волосы, больше похожие на стог сена, были уложены в слишком замысловатую для утра прическу. Да и наряд дамочки больше подошел бы для бала, нежели для визита в дом будущих родственников. Интересно, а она так и путешествовала в броском макияже и дорогих украшениях? Меня она предпочла не замечать ровно до слов Карла Гренье.

– Агата, – проворчал дядюшка, – я уже хотел за тобой послать. Позавтракай с нами, пока твой сатрап не явился.

– Ну что вы наговариваете на господина Моранси, – мило улыбнулась я, устраиваясь на стуле, – никакой он не сатрап. Просто тиран и самодур.

– Да-да, – дядюшка нетерпеливо махнул рукой. – Ешь давай. А то похудела. Кто ж тебя замуж такую возьмет?

– А вы уверены, что мне туда нужно? – со смехом спросила я. – Два раза уже сходила.

Ролан оперативно закончил уничтожать завтрак и, отложив приборы, коротко кивнул мне. Нас даже сложно назвать хорошими знакомыми, поскольку пересчитать слов, которыми мы обменялись за все время нашего общения, не так уж и трудно. Старший сын просто не самый разговорчивый человек, в отличие от младшего. Вот тот может без умолку болтать о своих раскопках, черепках, монетах, камнях.

– Невеста, – обозначил кивком головы дядюшка. Представил, так сказать.

– Здравствуйте, – пролепетало нежное создание и залилось румянцем.

Содержательная беседа выходила на новый уровень, поэтому я решила представиться сама:

– Агата Гренье. Соседка.

– Чин Лао, – еще больше порозовела девушка. – А вы… – она нахмурилась, – сестра?

– Просто родственница, – протянула я, наслаждаясь гаммой эмоций на лице тетушки. Как ей хотелось вставить свои замечания, но супруг все еще сидел рядом. – Не кровная.

– О, – заинтересовался мужчина, сидящий по левую руку от меня, – вы жена младшего брата Ролана? Кстати, я – Дан Лао.

Я кивнула, обозначая подобие вежливости. Но вместо меня слово решил взять сам старший сын.

– Она вдова моего дяди.

Гости дружно посмотрели на Карла, затем также синхронно перевели взгляд на меня. Я на это только чуть приподняла одну бровь, продолжая манерно пилить тост. Знакомство – это бесспорно хорошо, но позавтракать действительно не мешало бы. Конфетами, которыми нас с Люсиль активно одаривают, сыт не будешь. А если и будешь, то ни в одно платье не влезешь. Секретарша сладкую взятку тут же раздает вечно голодным сотрудникам управления, а когда меня Моранси поймал на этом деле – вкатил выговор. В следующий раз пообещал урезать зарплату в счет лечения зубов пострадавших следователей. Теперь единственным, кто безнаказанно мог угостить меня конфетой, был старик Эмон Флавьен. Только я с опаской стала относиться к такому подношению, после того как узнала историю милого с виду соседа, а в прошлом лучшего взломщика сейфов. Уж больно добрый дедушка не любил Поля Моранси, а когда я официально стала помощницей уполномоченного по особо важным делам, то и на меня Флавьен стал смотреть с укором. А конфетки-то он сам готовит, мало ли какая начинка в них окажется.

В общем, я ела, а гости смотрели. Спасибо совместным обедам и ужинам с начальником, я к такому привыкла. Это только первый месяц чувствуешь себя, словно ты рыбка в аквариуме, которой посыпали крошек и теперь пристально наблюдают за поглощением, на второй  становится уже безразлично. Даже если вы обычный, ничем не примечательный человек, который решил заглянуть в ресторацию, всегда найдется парочка кумушек, охотно обсуждающих вас. А при моем семейном статусе к повышенному вниманию привыкла я давно. Но все равно, когда на мне скрестились взгляды гостей, стало немножко неуютно. А все из-за Клары, которая собака. Чавкала она, а смущалась я.

– Понятно, – протянула раздражающе писклявым голосом девушка. Если присмотреться, то черты дирханки она старательно замазала косметикой. Но ее это не спасало. – Наверное, богатая вдова, да?

– Сюин, – с показательным укором одернул ее Дан. – Разве можно быть такой невежливой? Агата, это Сюин Лао. Младшая в нашем семействе. Поэтому немного балованная.

Я с удивлением посмотрела на сестер. А кажется, что наоборот, младшая – это невеста. Наверное, из-за свежести и невинности Чин. Перебор с косметикой и вызывающий вид сыграли против Сюин. Хотя, чем старше становишься, тем отчетливее понимаешь – не в толстом слое пудры счастье.

– Все нормально, – не моргнув и глазом, соврала я. Любая уважающая себя дама должна уметь врать в мелочах как заправский политикан. – На размер своего счета я не жалуюсь, но от первого мужа мне достался лишь домик.

– А от второго? – живо полюбопытствовала Сюин.

Румянец невесты медленно перетекал в пятна гнева. Брат же показательно небрежно вертел в руках вилку, притворяясь совершенно незаинтересованным в ответе. Но я-то заметила, как оживился его взгляд, когда я упомянула свой счет в банке. А семейка-то милая, как я погляжу. Или просто решили пристроить всех родственников, чтобы на свадьбу лишний раз не тратиться.

– Только головная боль и участие в расследовании, – холодно ответила я. Не самая любимая тема для завтрака, так и изжогу заработать можно.

– И все? – по-детски расстроилась сестренка.

– Мне хватило, – еще суше заметила я.

За столом повисла неловкая пауза. Точнее, неловко было всем, кроме Сюин. Та с деловым видом принялась ковыряться в омлете.

– Кхм, – решил спасти ситуацию Дан, – а кем вы, Агата, работаете?

Младшая недовольно скривилась и пискляво влезла:

– Модисткой какой-нибудь, наверное.

Я так и не поняла, почему знакомимся мы с невестой Ролана, а допрашивают меня, но ответить не успела, потому что явился тиран и самодур в одном лице. И, как обычно, в своей любимой хамоватой манере.

Сначала в столовую вбежала служанка и только открыла рот, чтобы объявить о снизошедшей благодати, озарившей скромное жилище Карла Гренье, как девушку некультурно сдвинули в сторону тростью.

– Мадам Агата, – проворчал Поль Моранси, – почему я должен бегать и искать вас?

– А почему ей позавтракать в кругу семьи спокойно нельзя? – в тон ему отозвался дядюшка. – Совсем загонял девочку.

Девочка скромно улыбнулась и опустила взгляд в тарелку. Но, конечно же, уполномоченный моим спектаклем не впечатлился и хрипло рассмеялся:

– Я тут не при чем, это все преступники. Не желают нехорошие люди совершать свои злодеяния строго по рабочему графику. Но сегодня нас ждет Ставленник. У него какой-то срочный вопрос.

– Оу, – оживилась тетушка и стала похожа на Клару, которая собака, в ожидании угощения. Я даже бросила на дядюшку неодобрительный взгляд. Зачем ему дома две одинаковые Клары? – Может, передадите Ставленнику приглашение на званый вечер к нам? – она невинно похлопала ресницами. – Времени не так и много, скоро Ролан обратно на границу вернется. А невесту надо показать все-таки. Завтра и планируем его организовать.

Новость вызвала оживление разве что у младшей сестрицы. Я же мысленно скривилась. Хуже званых ужинов только званый вечер в исполнении Клары Гренье, потому что дядюшка их жуть как не любит.

Я вульгарно фыркнула, но исключительно про себя. Ронять авторитет потенциальной свекрови прямо с первых минут общения с семейством невесты не стоит. Она и сама с этим справится. Но так хвалиться знакомством со Ставленником… Хотя Клара Гренье прекрасно знает, что он не ходит по таким сомнительным мероприятиям. По должности не положено, во избежание всяких двусмысленных ситуаций. А то мало ли кто с ним о чем будет в уголке шушукаться. Таким заниматься полагается только в рабочем кабинете.

Ролан кивнул дядюшке и встал. Одернул военную форму, щелкнул каблуками начищенных по уставу сапог и вытянулся в струнку, чтобы рапортовать:

– Рад видеть вас в здравии, господин уполномоченный по особо важным делам!

У меня аж глаз от неожиданности почти дернулся, а Поль на приветствие только небрежно махнул рукой.

– Не порти аппетит, – недовольно проворчал Карл Гренье на сына. – Мы тут все как одна семья. Нечего выслуживаться.

– Правда? – оживилась Сюин и принялась активно стряхивать несуществующие крошки с такой же несуществующей груди.

– Конечно, – растянул губы в тонкой улыбке дядюшка. – Да, Агата?

В последнее время у меня складывалось стойкое впечатление, что Карл Гренье определился с моим следующим замужеством, причем не спрашивая на это согласие ни у меня, ни у Поля. Радовало одно, на Моранси никто не мог повлиять против его воли. Только мой начальник тот еще провокатор.

– Естественно, – не менее тонко улыбнулся мужчина в ответ. – Мадам Агата, Ставленнику не пристало ждать простых служащих.

Это он себе польстил, конечно. Если мой дар ретроманта можно еще назвать ничтожным, то чтецы, особенно уровня Поля Моранси, уникальны. Но, зная прекрасно его характер и милую манеру обращения с людьми, я поспешила закончить завтракать и встать. Не хочу, чтобы меня принялись подгонять тростью.

Вместе со мной подскочила и сестричка невесты, дабы согнуться в подобострастном поклоне. Только то, что нормально выглядит в Дирхане, у нас смотрится глупо и нелепо.

– Про званый вечер не забудьте, – в любимой манере снова проворчал дядюшка нам в спины.

Визиты в кабинет Ставленника я, откровенно говоря, не люблю. Они всегда проходят по одному сценарию. Сначала меня пристально изучают поверх сдвинутых на кончик носа очков очень цепким и внимательным взглядом, от которого появляется желание пойти поискать монашескую рясу. Затем интересуются, не обижает ли меня Моранси, как будто я всерьез могу на него пожаловаться. Сетуют о том, что я снова похудела, хотя по количеству наших визитов сюда я уже бы ушла в минус по весу. И в конце отправляют в приемную пить чай со сладостями.

Первые два визита откровенно удивляла загадочность этого ритуала. Зачем меня вообще брать с собой, если все дела они обсуждают за закрытыми дверьми? Но хитрость хода раскрыл мне Флоран. Оказывается, эти интриганы меня используют как пугало. При мне секретарь Ставленника не рискнет поддаться искушению приникнуть ухом к замку, чтобы проникнуть в тайны бесед двух самых влиятельных людей в городе. Я аккуратно поинтересовалась у Моранси, а не смущает ли Ставленника держать рядом такого ненадежного человека? На что уполномоченный только криво усмехнулся и заметил, что чем выше должность, тем больше простора для паранойи.

Обычно из кабинета Ставленника Поль выходил с легкой задумчивостью на лице, иногда пренебрежительно кривил губы, а сегодня я впервые увидела, как он растерянно трет лоб. Но накинуться на начальника с вульгарным любопытством мне помешало воспитание и свидетели. Пришлось терпеть до мобиля.

– У нас два дела, – мрачным тоном палача объявил Моранси, стоило мне только устроиться на сиденье. – Но я не хочу браться ни за одно из них.

Это раньше я думала, будто работа уполномоченного по особо важным делам сплошь состоит из раскрытия громких преступлений, но суровая действительность быстро разбила все мои иллюзии. Важными оказались люди, а не дела. Нет, за три месяца нам даже перепал один маньяк, но в целом было скорее весело, чем страшно.

– Все настолько плохо? – спросила я с сочувствием, достойным преданной жены.

– Во-первых, пропала невеста Ноэля Эрлье, – Поль старался держать себя в руках, но пока в них находился только руль, который скрипел от нежного сжатия. Я даже с опаской покосилась на якобы спокойный профиль Моранси. А вот экспрессия в голосе выдавала его желание свернуть кому-нибудь шею. – Во-вторых, Ставленнику прислали корсет.

– Что, простите? – я удивленно хлопнула ресницами.

– Корсет. Женский. Вульгарный. Красный, – отчеканил уполномоченный по особо важным делам.

– Зачем? – еще больше удивилась я. Вопрос бесспорно глупый, но удержаться от него не получилось. Не каждый день шестидесятилетний мужчина получает такие сюрпризы.

Теперь настала очередь Морнаси коситься на меня с подозрением:

– Мадам Агата, иногда мне кажется, что вы просто любите надо мной издеваться. А иногда вовсе и не кажется. А еще в подарке имелась записка. В ней Ставленника обозвали игривой кошечкой и пообещали наказать.

– Да это явно какая-то ошибка, – отмахнулась я от проблемы. – Или отправитель напутал, или лавка, в которой подарок приобретали.

– Даже сам Ставленник это прекрасно понимает, – криво усмехнулся Моранси. – Но что делать с фактической угрозой наказания? А еще подрыв репутации. Посылку доставили не домой, а прямо в ратушу. Секретарь, как и положено, расписался за получение и отдал подарок на проверку безопасникам. Вы же в курсе закона о взятках? Вот они и должны оценить стоимость подношения, чтобы дать добро. Так что, мадам Агата, в отделе безопасности сегодня было очень весело.

– Господин Поль, – я чопорным движением расправила подол платья, – а уточните, пожалуйста, корсет вульгарен для вас или для меня?

– В доме терпимости его бы посчитали срамным, – резко бросил уполномоченный по особо важным делам. Складывалось впечатление, что ему нанесли личное оскорбление таким подарком. Мелькнула мысль выразить сочувствие мужчине в связи с тяжелыми рабочими обстоятельствами, но хам оперативно напомнил мне, почему к нему нельзя испытывать добрых чувств: – Вообще, затрудняюсь с ответом. Фасончик, конечно, определенно не мой. Хотите сами полюбоваться на покрой? Вдруг на будущее пригодится.

– Спасибо, обойдусь, – сухо бросила я в ответ. – Поверю вам на слово, как эксперту. Если корсет совсем неприличный, значит, индивидуальной работы. И на нем должна быть бирка швейной лавки. Приличные дамы очень любят хвастаться неприличным перед подругами, а это бесплатная реклама.

– Конечно, она была. Я уже послал Жака в мастерскую, – снисходительным тоном самодовольного человека небрежно бросил Моранси.

Я с ноткой зависти покосилась на трость, заботливо уложенную между сиденьями. А точнее, зависть вызывал ее набалдашник. Только недавно мне удалось узнать секрет оперативной связи чтеца со своими подчиненными. Уполномоченный по особо важным делам – это не только следователь, но и подопытный. Например, сейчас на него возложена почетная миссия проверки необычного способа связи. Камень в набалдашнике трости Моранси на самом деле хитрый механизм, который передает короткие сообщения в виде мыслеобразов, а Жан и Жак принимают послания на специальные медальоны. Такая связь односторонняя, и ответа не предполагает. Да и спорить с начальством чревато. Но как это у ученых бывает, продумано все, да не все. Найти пару «отправляющий-принимающий» весьма и весьма затруднительно. Нужно, чтобы совпало очень много факторов для того, чтобы воспользоваться подобной связью. Именно так в команду к Полю Моранси и попали исполнительные, но не самые умные амбалы. Впрочем, ученые клятвенно заверяют, что спустя каких-то пять-десять лет связь будет доступна для всех. В общем, врут, как обычно.

– А если корсет прислали Ставленнику по ошибке? – я задумчиво прикусила губу. – Все равно придется человека наказать?

– Это смотря какая ошибка, – Поль так сосредоточенно вглядывался вперед, что казалось, будто он специально выискивает нерадивого пешехода, который рискнет перебежать дорогу, чтобы проехаться по нему. – Самый плохой вариант – корсет предназначался его жене от любовника. Кто еще будет женщину в возрасте, когда любая глупость тут же обзывается маразмом, называть игривой кошечкой.

– И почему же это самый плохой вариант? – поинтересовалась я. Хотя, наверное, зря. Моранси тот еще шовинист, и не скрывает этого. Даже, наоборот, гордится.

– Ставленник не имеет право носить рога, – мрачно пояснил уполномоченный.

– Что за глупость, – беспечно отмахнулась я. – Любой мужчина в наш продвинутый век волен носить что угодно, в том числе, и рога.

– Мадам Агата, я с каждым днем все больше желаю проверить те курсы, которые вы посещаете, – на меня очень строго взглянули. – Вас определенно там учат чему-то не тому.

– Вы несправедливы, – я горделиво задрала нос. – Хотите, вам узор какой-нибудь на платочке вышью?

– Зная вас, мадам, предпочту воздержаться, – криво усмехнулся Моранси. – А рога у такого человека, как Ставленник – это подрыв авторитета власти. Мол, за женой уследить не смог, куда ему управлять целым городом? Не мне вам объяснять, что люди к чужой личной жизни имеют интерес куда больше, чем к своей.

Я на это только величественно кивнула. Вдова, разведенка и помощница Поля Моранси – уже давно перестала удивляться тем сплетням обо мне, что охотно разносят скучающие кумушки. Иногда они такое напридумывают, что я сама себе завидовать начинаю.

– Значит, ждем отчета Жака. А кто там пропал? – я снова краем глаза покосилась на уполномоченного. Между прочим, нельзя не отметить, что он хорош собой. Не зря за ним потенциальные тещи бегают, несмотря на риск нарваться на острый язык уполномоченного. Но потом, они также табуном начинают бегать от него.

– Невеста Ноэля Эрлье, – брезгливо поморщился Моранси. – Некая Катрин Лароз.

– Кто? – нахмурилась я. Не то чтобы я знала наперечет всех незамужних девиц нашего города, но благодаря работе по обереганию матримониальной неприкосновенности уполномоченного мне пришлось запомнить большую часть имен. Мной не только секретаря Ставленника пугают, но и наивным девицам как оберег показывают.

– Не местная, – мотнул головой Моранси. – Эрлье ее в горной деревушке отыскал и привез. Сирота. Бесприданница. То есть, как вы понимаете, наш крупный промышленник для такой, как она – огромная удача.

Я про себя усмехнулась. Не буду топтаться своими новыми красивыми туфельками по искренней вере Моранси в меркантильность всех людей. Меня, главное, в этом не обвиняет, и ладно.

– А подробности пропажи есть?

– Три дня назад вышла в лавку за булавками и больше не вернулась, – уполномоченный дернул уголком губ. – При себе имела только несколько монет. Так что смело можем обыскивать морги. Жан уже был послан.

Уточнить интригующие моменты кем и куда, я не успела, поскольку мечты Поля Моранси начали неожиданно сбываться. Нам под колеса в буквальном смысле выпал пьяный оборванец. Уполномоченный по особо важным делам быстренько вспомнил, что не только Ставленник не имеет права влипать в сомнительные истории, и вывернул руль в сторону. Не знаю, визжала я или выругалась так, что покраснели уши у Моранси. Впервые за тридцать пять лет жизни сознание решило отдохнуть и не шокировать хозяйку. Нет, в обморок я не упала, а просто крепко зажмурилась и словно под воду нырнула.

Тормоза мобиля противно взвизгнули, нас снова мотануло в сторону, и я почувствовала, как мужская рука сжалась на моем плече, вжимая в сиденье. Наверное, стоит возмутиться, ведь точно останется синяк. Это если обойдется без серьезных переломов. Или поблагодарить?

Замерло все так же неожиданно, как и началось. Мобиль дернулся и замер. Защитный ремень больно впился в другое плечо. Хорошо, что в моде сейчас закрытые платья. Не хотелось бы щедро одарить всех новой волной сплетен о моей скромной, но невоспитанной персоне.

– Мадам Агата! – настойчиво пробился свозь шум в ушах голос Поля Моранси. Меня еще и встряхнуть попробовали. Но ремень стойко выдержал испытание, заставляя поморщиться от неприятных ощущений.

– Я в порядке, – нагло соврала, не открывая глаз. – А мы уже приехали?

– Конечно, – нервно хохотнул уполномоченный. – Повезло, что других мобилей на дороге не было. Можно сказать, отделались испугом.

Я осторожно приоткрыла один глаз. Лицо мужчины казалось подозрительно расслабленным, будто Моранси просто вышел подышать свежим воздухом, а не чудом избежал смерти.

– Мы его задавили, да? – шепотом спросила у водителя, судорожно пытаясь сообразить, что в такой ситуации следует делать воспитанной даме. На ум пришло только обмахать потерпевшего платочком. Хоть и не поможет, но совесть будет довольна.

Мое плечо наконец отпустили. Мелкая дрожь прошлась по телу, запоздало реагируя на аварию.

– Нет, – коротко бросил Моранси, – даже не зацепили. Для выпивохи он хорошо и быстро бегает. До дома Эрлье осталось два перекрестка. Наверно, вы желаете прогуляться?

От такой заботы я растерялась. Как-то обычно моего согласия не спрашивают, а всего лишь ставят перед фактом. В такой ситуации и не знаешь что подозревать: то ли у себя сотрясение мозга, то ли у начальника потрясение всего организма.

– Странно это все, – пробормотал себе под нос уполномоченный по особо важным делам, задумчиво разглядывая пустую дорогу и тротуар. – Я слышал, что появился новый вид жуликов. Они специально под мобили бросаются, чтобы потом компенсацию стребовать. Но где тогда жертва?

– Вас опознала и решила не связываться, – сладким голосом пропела я. – Чтеца развести на деньги – это еще умудриться надо.

– Обойдемся без лести, – Моранси нетерпеливо махнул тростью. – Я знаю, что и так неотразим.

– Ничего подобного я не говорила, – поспешила сбить корону самоуверенности с начальника. – Нас ожидает несчастный жених. Давайте поторопимся.

Дверь нам открыл грузный мужчина. Лично с Ноэлем Эрлье я знакома не была, но дядюшка иногда принимал его у себя. Спутать хозяина с прислугой не мог даже слепой. Мужчина благоухал дорогим парфюмом так, словно только что вышел из ванной комнаты. Непростая судьба крупного промышленника наложила отпечаток на его объемный кошелек и живот. С Моранси он поздоровался нарочито небрежно, а вот меня удостоили брезгливым взглядом.

– То есть, – Эрлье продемонстрировал мне свои объемные тылы, полностью отвернувшись, – вы хотите сказать, что одна женщина будет искать другую?

– Морги не переживут визиты мадам Агаты, – привычно криво усмехнулся Моранси. – Во-первых, искать буду я. Во-вторых, эта дама точно не потеряется.

Промышленник о чем-то задумался на минуту, и теперь смотрел на меня более благосклонно:

– А, так вы та самая Агата Гренье. – От постановки фразы я только удивленно хлопнула ресницами. – Как дела у вашего дядюшки?

– Все хорошо, – с неизменной вежливостью пропела я. – Здоровье не в пример молодым. Вот старший сын невесту из Дирхана на смотрины привез. Званый вечер по этому поводу устраивают.

– Карл Гренье молодец, – с недовольной интонацией буркнул Ноэль Эрлье, словно невесту для сына дядюшка добыл в ратных боях. – Налаживает торговые отношения. А я вот не рискнул бы с чужестранками связываться. Мало ли что у них на уме. Я вот специально отбирал…

– А теперь она пропала, – многозначительным тоном протянул Моранси. – Кажется, что-то в отборе пошло не так. Итак, расскажите нам, когда именно пропала девушка. Желательно со всеми подробностями.

– Да какие там подробности, – махнул рукой промышленник. – Я весь день в трудах. Ухожу из дома рано, прихожу поздно. Так что ничем помочь не могу.

– Хм, – уполномоченный задумчиво поиграл тростью, ловя набалдашником солнечные блики, – тогда как вы узнали, что ваша невеста ушла за булавками, и с собой у нее не было денег?

– Я ее приучил записки оставлять, если из дома планирует выйти, – не без гордости заявила эта мечта всех наивных простушек. – А деньги… так я много на расходы никогда не давал. А зачем? У меня во всех лавках счета. Не стоит вводить женщину в искушение. Они такие слабые до трат.

Тут я удержала ехидный смешок с огромным трудом. Редкостный благодетель выискался. Хотя, несмотря на воспитание, у меня напрашивалось совсем другое слово.

– Я бы хотел увидеть записку, – Моранси привычно проигнорировал мое невербальное мнение. – Вы уверены, что ее написала именно ваша невеста?

– Конечно, – пожал плечами толстяк. – А кто еще? Она у меня не особо грамотная. Пишет немного коряво. Так что спутать сложно. А записка… так нет ее.

– Как это? – удивился уполномоченный. – Пропала?

– Скажете тоже, – фыркнул промышленник. – Просто я думаю об окружающей среде. Ну и об экономии. Бумага нынче дорогая. – Я тактично подумал, что пара медных монет прямо разорят этого скупердяя. – У меня доска для заметок на кухне висит. Она на ней мелом и писала.

Моранси чуть заметно поморщился. Слова, написанные мелом, всегда будут немного отличаться от тех, которые человек выведет самописным пером на бумаге. Особенно, если он неграмотный. Да и послание за три дня должно было осыпаться. Поэтому смысла в графической экспертизе нет.

Кстати, Моранси человек не только слова, но и действия. Шутки про мою любовь к детективным романам он сам и пресек, выкинув все книги из моего дома. Иногда даже самому умному мужчине позволительно быть наивным глупцом. У дядюшки шикарная библиотека. Там можно найти книги по любой тематике. В общем, Поль Моранси думает, что он отличный тактик, но я-то стратегом получше буду. Вдова и разведенка – это бесценный опыт существования в мире мужчин.

– А есть ли какая-нибудь дорогая для невесты вещь, которую она часто носила с собой? – решила закончить неприятный визит как можно быстрее я.

– Понятия не имею, – раздраженно бросил любящий жених. – Из деревни я ее забрал с одним кулем одежды. И все. Кроме трех платьев, у нее приданого и не было. Только я их приказал выкинуть и купил новые. Они слишком потрепанные и невзрачные.

– Украшения? – мрачно спросила я, уже заранее догадываясь об ответе.

– Я пока ничего не дарил, – промышленник взглянул на меня высокомерно. – Дорогие подарки заслуживает только жена. Невеста вроде как на испытательном сроке. А если расстанемся, получается, выкинутые на ветер деньги.

– А кольцо? – Моранси стукнул тростью по раскрытой ладони. – На помолвку вы должны были подарить ей хотя бы кольцо. Мы можем попробовать поискать его в ломбардах и у ростовщиков.

– Обычное медное, – без капли раскаяния сказал Эрлье. – Нормальное она бы получила после свадьбы. Как уже говорил, я не вкладываю деньги в ненадежные проекты. Но его тут нет, я сразу проверил ее шкатулки.

– А больше из дома ничего не пропало? – уполномоченный окинул придирчивым взглядом гостиную.

Даже по интерьеру было отчетливо видно, что хозяин жуткий скупердяй. Ничего лишнего, и никакой дорогой обивки мебели. Парочка картин, приобретенных явно у художника, что называется, “с улицы”. Вазы без каких-либо претензий на дорогой материал. Цветы и те ненастоящие, чтобы не тратиться на воду и не покупать новые.

– Я все ценное храню в сейфе, – гордо заявил промышленник. – Конечно, я проверил – все на своих местах. И пропала-то эта дура неудачно. Я в кои-то веки решил организовать прием. Лет десять этого не делал. А тут собрался потратиться. Свадьба, все же это серьезно – раз в жизни. Два раза вкладываться в такие мероприятия я не собираюсь. Мне что, самому заниматься подготовкой? Да есть ли теперь смысл? Вдруг она умерла? Это мне сначала новую искать надо.

– Ваша доброта трогает меня до глубины души, – все же не удержалась я. – Редко найдешь такого заботливого жениха. – Эрлье сначала важно раздулся, но после ироничного хмыка Моранси подозрительно прищурился. – А что касаемо подготовки… неужели у вас слуги настолько некомпетентные?

– Слуги? – неприятно удивился промышленник. – Зачем они, если есть невеста. Для чего, по-вашему, нужна в принципе жена? Не пылинки же с нее сдувать.

Мы с Моранси быстро переглянулись. Так себе дилемма: искать несчастную невесту или отпустить на волю счастливую свободную девушку.

Я с трудом растянула губы в совершенно неискренней улыбке. Судя по озадаченно поднятым бровям Моранси, начальник слегка в шоке от моей несдержанности.

– Все же нам нужна вещь, которую часто трогала пропавшая, – сухим тоном напомнила я о цели визита. – С нее можно считать события, предшествующие исчезновению.

 Ноэль Эрлье подобрался, если так можно назвать попытку втянуть живот, подался вперед и хищно блеснул маленьким глазками:

– Ретромант? У вас есть ретромант.

У меня возникло совершенно иррациональное желание соврать. Причем с самым невинным видом. А еще снять с Моранси фрак и завернуться в него. Мое скромное платье почему-то резко стало очень неприличным.

Но я, не моргнув и глазом, небрежно склонила голову, приветствуя, чем и вызвала небывалую печаль у промышленника.

– Женщина? – уточнил Эрлье таким обиженным тоном, что мне захотелось ему отсыпать несколько монет в виде подати. На паперти промышленнику равных не было бы.

– В аренду не сдается, – поспешил внести ясность уполномоченный. – Слишком уж дорогой сотрудник мадам Агата. А обдирать налогоплательщиков Ставленник не позволяет.

В итоге, ничего внятного от жениха мы не добились. Даже малюсенького портрета невесты не нашлось.

Зато в мобиль я садилась без всякой опаски, потому что кипела от злости.

– Мечта, а не муж, – ехидно заметил Моранси. – Да, мадам Агата?

– Вы себе мужа ищите? – я удивленно округлила глаза. – Это, право, несколько неожиданно.

Вот тоже хочу завести себе трость, чтобы выразительно ей похлопывать по ладони.

На рабочем месте царила привычная атмосфера: Люсиль с видом последнего охранника бастиона сидела за столом с прямой спиной, бросая на посетителей кровожадные взгляды. Тройка следователей с бумагами в папках, нежно прижимаемых к груди, смотрели на нее с опаской, тихонько проклиная бюрократический ад. Если в деле фигурирует какая-то громкая фамилия, бедняги обязаны свериться с Моранси, не пересекаются ли дела обычных следователей с самим господином уполномоченным по особо важным делам. Сам Поль каждый раз плюется и жалуется, что тратит время на подобные глупости. А еще ругает систему образования и грозиться прикупить в отдел грамматические справочники. В общем, у него после таких визитов всегда портится настроение.

Люсиль бросила на меня жалобный взгляд, когда наша парочка вплыла в приемную. Точнее, я старательно пыталась не бежать за кем-то уж больно длинноногим. Трудно сохранять невозмутимый вид, когда щеки раскраснелись от быстрой ходьбы. Кстати, еще один плюс в пользу трости – ей можно случайно организовать отпуск начальству, как бы невзначай уронив под ноги. И вовсе не от злобы, а из сострадания – Моранси полезно отдыхать. Ну или мне от него тоже замечательно отдохнуть.

– Господа, – я со скупой улыбкой протянул руку, намекая, что папки лучше отдать мне раньше, чем до них доберется уполномоченный.

Меня обласкали благодарными взглядами и грянули дружно:

– Мадам Гренье.

Моранси поморщился и нетерпеливо бросил:

– Перекличку окончили, все свободны.

Увы, нас с Люсиль это не касалось. Надо заметить, что уполномоченный не всегда прибывает в скверном расположении духа, случаются и просветления. Правда, крайне редко.

Чудодейственное заклинание «Где Флоран?» явило еще одного помощника уполномоченного в кабинет быстрее, чем за вздох.

– Наш корсет действительно шили на заказ с требованием сделать его повульгарнее! – прямо с порога громогласно заявил Флоран, заставляя нас вздрогнуть.

– Зайди-ка, – поманил помощника тростью Моранси. Даже у меня возникло желание затащить парня за грудки в кабинет и захлопнуть за ним дверь, отрезая случайных слушателей. Дело о подкинутом корсете грозит перерасти из личной проблемы Ставленника в нашу общую угрозу для репутации. – Людская фантазия слишком обширна, чтобы питать ее такими слухами. – Если что, я скажу, будто это твой корсет. Понятно?

– Простите, – повинился Флоран с чуть вспыхнувшими ушами.

– Не переживайте, – поспешила вернуть относительный мир и покой в кабинет уполномоченного по особо важным делам. И дело вовсе не в альтруизме, страдать в итоге больше всех буду я. – Тут присутствуют минимум две женщины, которые могут носить указанный предмет одежды без порицания общества.

– Еще лучше, – вздохнул Моранси. – Мадам Агата, вы хотите, чтобы вас считали моей содержанкой?

– А вы думаете, будто не считают? – я иронично приподняла бровь. – Не все, конечно. Но вот, к примеру, позавчера приходила Кэрол Джус с дочерью. Помните, господин Поль?

– У которой косоглазие? – задумчиво нахмурил лоб уполномоченный.

– Это девица вам глазки строила, – насмешливо фыркнула я. – Так вот, после того, как вы отказались искать браслет, украденный в толпе воришкой, мадам изволила поинтересоваться, не накладно ли держать любовницу на работе?

– Да? – неприятно удивился Моранси. – Кажется, она сетовала на мое равнодушие и холодность. Хотя я не понимаю, почему должен жертвовать рабочим временем на поимку мелкого карманника, и тем самым отнимать насущный хлеб у стражи. Наоборот, я очень душевный человек – забочусь о тех, кто ниже по званию.

– Вы просто не поняли ее намека в вопросе разделения личного и рабочего времени, – широко улыбнулась я.

Поль Моранси нервным жестом повел плечами, сбрасывая лишнюю информацию:

– М-да, чем толще женщина, тем тоньше ее намеки. Мадам Агата, может, нам на вас табличку повесить?

– Думаете, поможет? – я аж скривилась от собственного скепсиса. – Люди на заборе одно слово прочитают и сразу целую историю додумывают. Мне с моим статусом можно просто по улице пройтись, чтобы собрать коллекцию сплетен. Зачем провоцировать окружающих на новые свершения?

– Кхм, – не выдержал Флоран, от нетерпения уже истоптавший новенький ковер в кабинете, – так по поводу корсета…

– Погоди, – отмахнулся Моранси, – мне сначала надо выпить чашечку…

– Кофе? – услужливо подсказала Люсиль.

– И кофе тоже, – обреченно посмотрел на потолок уполномоченный. – Чувствую, меня ждет непростой день.

– А нас? – скромно решил уточнить Флоран.

Я тихонько порадовалась наивности парня. Ему до уровня начальника еще лет десять расти.

– А вас и подавно, – припечатал Поль Моранси.