Контракт

До отправления поезда осталось чуть меньше минуты. Ледяной дождь, напоминавший осколки стекла, рассыпался со звоном о металлическую крышу крохотного вокзала. Проводники в серых костюмах стали медленно возвращаться по вагонам. В небе блеснула молния, словно дав команду составу начать движение. Огромный механический монстр чуть качнулся, заскрипев рельсами.

 Двери вокзала распахнулись. Черная фигура стремительно выбежала из здания и пулей летела к поезду, который медленно стал скользить по рельсам. Холодные капли били ему в лицо, пытаясь ослепить, сбить с пути, но он не смел остановиться. Адреналин в крови закипал, и у него открылось второе дыхание.

 Черная фигура совершила звериный рывок и запрыгнула на ходу в движущийся вагон. Проводница, женщина в возрасте, взвизгнула, а затем принялась осыпать пассажира оскорблениями. Но тот лишь достал свой паспорт из барсетки, которую он так жадно сжимал в руках, прижимая к груди:

— Вы вообще с ума сошли, молодой человек? – не унималась разъяренная проводница, — Вас ничего не смущает?

— Смущает, — Ответил Гриша, — Я не успел покурить на перроне.

 Это оказалось слишком просто. Как в фильмах: Купить билет и запрыгнуть в поезд. Просто потому что. Осталось только наблюдать, как этот город тает во мраке ночи. Его больше не существует, он исчезнет завтра утром, вместе со всеми его воспоминаниями.

 Гриша бессильно рухнул на свою нижнюю полку в плацкарте, не разжимая пальцев на черной барсетке. Она обжигала его кожу, впивалась шипами, но он не смел ее отпустить. Четыреста двенадцать тысяч. Цифра, которая отпечаталась в его мозгах, как клеймо. Он заплатил куда большую сумму, чтобы оказаться здесь. Но почему они все еще кажутся такими липкими?

— Прости меня, мамочка, — он слегка поглаживал барсетку, словно котенка,— Ты сама говорила, что это на черный день. Вот он и настал – самый черный из всех возможных…

 Вагон слегка покачивало, словно пытаясь усыпить всех пассажиров. Размеренный стук колес сливался с тихим гулом и стуком капель дождя по стеклу. Где-то в глубине вагона горел свет. Запахло бич-пакетом. В животе Гриши заурчало. Чувство тошноты не отпускало его весь день. Но не от голода, не от укачивания, а от странного металлического вкуса на языке.

— Сынок, ты чего не ложишься? – Женский голос в темноте заставил его вздрогнуть. По спине пробежали мурашки.

 На полке напротив понялась незнакомая женщина, прикрываясь белым пододеяльником. Она тепло улыбнулась Грише и спросила:

— Небось, голодный? Давай угощу тебя…

— Спасибо, не надо. – сухо пробросил Григорий, — Я уже ложусь спать.

 Гриша перевернулся лицом к стене, положив под голову все ту же черную барсетку.

— И правильно. Высыпайся, сынок. Скоро приедем…

— Не надо!... – Объемный бас разрезал тишину вагона, и тут же сорвался на полуслове. И вновь повисло молчание.

— Я тебя чем-то обидела? – с жалостью спросила женщина.

 Но ей не ответили. Ком, подступивший Грише к горлу, не позволил издать и звука. Он сжал веки так сильно, чтобы ни одна слезинка не смела вытечь из глаз. К черту.

 Больше не существует ничего, что сзади. Только то, что ждет его на рассвете. И все будет хорошо. Но почему тогда так ноет в груди? Наверно, невралгия.

Все закончилось на рассвете. Быстрый поезд дрогнул, пошатнулся и замер на месте, едва не скинув уснувшего Гришу с полки.

 Рыжее небо накрыло шумный вокзал. Как только двери вагонов распахнулись, из них посыпались сотни людей. Но Гриша, ступив на подножку, замер. Втянув полную грудь воздуха, он внезапно опьянел. Он ожидал запах асфальта, машинных выхлопов… Но первое, что он чувствует – сладковатый дух свежей выпечки из круглосуточной кафетерии и металлическую свежесть после дождя.

— Чего встал? Шевелись! – толчок в спину выпихнул Гришу из вагона. Ступив на брусчатку, он пошатнулся. Земля под ногами оказалась такой крепкой.

 Сжимая барсетку, он на мгновение прикрыл глаза, чтобы послушать этот вокзал. Под шум колес поезда, рупор над его головой четко проговаривал: «Скорый поезд Москва-Адлер отправляется с третьего пути…». Сотни людей вокруг не переставали все время что-то обсуждать. Вслушиваясь в их разговоры, Гриша улавливал неизвестные ему слова на других языках.

 Каждый его шаг был словно ритуалом. Он ощущал масштаб гранитных плит под его ногами, отполированных миллионами шагов. Они не давили, они несли его, давали опору. Колени еще тряслись, но с каждым следующим шагом Григорий становился все увереннее.

 В гигантском, идеально прозрачном витринном стекле вокзала он видит свое отражение, наложенное на бегущие строки табло с пребывающими поездами. Перемешиваясь с красными буквами его лицо выглядело зловещим. Оно будто решило напомнить ему: От себя не убежишь. Не забывай, что ты натворил, ублюдок.

Он забежал в первый попавшийся магазин и с гордо поднятой головой попросил у продавщицы пачку сигарет. Его рука скользнула в барсетку, словно в пасть дикого зверя, откуда он достал фиолетовую купюру. Рука не дрожала, но пальцы были холодные.

— Сдачи не надо. 

Выходя из вокзала, его уши заложило от шума автомобилей. Огромная сталинская высотка на фоне потемневшего бардового неба вскружила ему голову. Гриша поднял голову, вдыхая этот город полной грудью, освобождая сердце от коварных цепей.

 Докуривая сигарету в переулке, он бегло просматривает объявления квартир в телефоне. Суммы быстро вернули его на землю. Тех денег, которые лежали у него в барсетке, хватит ему от силы месяца на два. Работу искать все-таки придется, и чем раньше, тем лучше. А так хотелось прочувствовать эти улицы получше…

 На глаза попадается объявление: размытые фото, беглое описание, но приятная цена. «Срочно сдам… Недорого… Только славянам…». Да еще и центр. Такое упускать нельзя.

 Пару секунд, и желтый автомобиль такси уже мчит по трассам. А на небе одна за другой загорались звезды. Наступает ночь…

                                              ***

Темнота. Темнота и холод. Мимолетно тут и там то и дело слышался топот. В полумраке мелькали еле заметные тени. Они танцевали на стенах, Взлетали до потолка и срывались обратно вниз.

 Это помещение не имело ни одного угла. Сплошная стена, будто дно глубокого колодца, взмывала вверх и заканчивалась огромным бетонным куполом.  Внутри расположились шесть массивных бирюзовых колонн. Словно змея, их окружила проржавевшая винтовая лестница, уходящая наверх, к третьему этажу. А где-то там было единственное крохотное прямоугольное окно, из которого виднелся сверкающий месяц.

 Колонны, словно стражники, окружали металлическую плиту, вмонтированную в гранитный пол. По ночам оттуда слышались всхлипы, скрежет и стоны. На металлической поверхности образовалась лужа густой жидкости, имеющей терпкий запах.

 Помещение было мертвенно пустым. Ни одной живой души. Но если присмотреться, то можно заметить, как снова и снова среди колонн, среди ступеней мелькают тени. Они летают между ними, стучат по металлу и звонко смеются. Топот и треск отлетают от стен жутким эхом.  

 Круглое, погруженное во тьму помещение разрезала пополам белая полоса света. Словно трещина, она прошлась от гранитного пола по стене до одинокого окна на самом верху. Полоса расширялась все больше, заливая светом пустое пространство. По комнате эхом проносился металлический скрежет подъездной двери.

 — Код от подъезда – четыре шестерки. Ключ от домофона утащили прошлые жильцы. Новый делать я не собираюсь

Прихрамывая, в подъезд вошла худощавая старушка в старом сером сарафане и с большими красными очками на длинном остром носу. Принюхавшись, она сморщилась и еле слышно прошипела:

— Ешкин кот, опять гнилью воняет. Крыса сдохла где, что-ли…

Следом за старушкой вошел растрепанный парень в мятой черной футболке. Он остановился около двери и оглядел помещение. Нетипичная архитектура могла бы произвести на него достаточно приятное впечатление, если бы не куча граффити с перевернутыми звездами, надписями на неизвестном языке и прочей уличной символикой:

— Жутковато. – сказал он сам себе, а затем добавил чуть громче, — А у вас не осталось контактов прошлых жильцов? Может, они смогут вернуть ключ от домофона?

 Старушка усмехнулась:

— Мне кажется, с того света они мне не ответят. Эти душевно больные сектанты бросились в Москву-реку вместе с моими ключами. Их смокшие тела выловили, а мои ключи не нашли.

 Парень покосился на старушку. Она остановилась около лестницы и протянула ему руку:

 — Деньги вперед.

В полумраке он заметил этот жест. Костлявые пальцы готовились забрать все, что у него осталось.

 Он скрипнул зубами,  прижимая к себе черную барсетку. Что-то екнуло в груди. На секунду ему показалось, что эта дряхлая рука хочет выхватить все, что у него есть, и оставить погибать с пустыми руками. Он вытащил из сумки несколько огненно-рыжих купюр, обжигающих ему руки, и передал их старушке.

— Замечательно. –   На ее лице впервые за вечер блеснула улыбка.  Она продолжила свой маршрут, поднимаясь по лестнице.  

 Григорий пошел за ней следом. Спустя тринадцать металлических ступеней, тринадцать звонких стуков, они добрались до кольцевой платформы, которая служила лестничной площадкой второго этажа. Парень огляделся и насчитал  пять дверей, расположенных по кругу.

— А соседи здесь тихие?

  Ему в ответ за дверью, мимо которой он проходил, раздался женский крик. Неистовый вопль молил о помощи. Звук медленно приближался, пока не оборвался прямо перед дверью, а за ним последовал глухой удар. Парень отскочил в сторону. Старуха раздраженно оглянулась и фыркнула:

— Здесь живут культурные и образованные люди. Если мне кто-нибудь пожалуется на то, что ты шумишь, пулей вылетишь отсюда! 

  Гриша тревожно оглядел дверь. Старуха не обратила на шум никакого внимания. Она ничего не услышала? 

 Около третьей двери старушка остановилась. Достав из кармана связку ключей, она долго не могла подобрать нужный. Парень изучал оббитую кожей дверь, а точнее, странные царапины на ней. Как будто какой-то большой зверь пытался прорваться внутрь. Приглядевшись, он заметил такие же следы и на стенах.

— А, это…?

Не успел он возмутиться, как старушка открыла дверь и уже прошмыгнула в квартиру. Ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

 Странный запах сырости ударил в нос. Стены узкого коридора были слишком близки друг к другу. Низкий потолок почти давил на голову гостя. В полумраке было очень трудно разглядеть состояние тесной однушки, а лампочка, висящая на одном проводе, никак не хотела зажигаться.

— Перегорела. – Костлявые руки нервно дергали переключатель, — Ну, сам поменяешь, Гоша.

— Я Гриша. – буркнул тот, изучая пыльное зеркало, — Мне казалось, что квартира немного больше…

— А куда тебе больше? Здесь пятнадцать квадратов, на одного человека по горло. Если ты собрался водить сюда кого-то, можешь забирать свой чемоданчик и возвращаться на вокзал.

— Некого мне водить. И вообще… — Гриша пытался подобрать слова, — Может, мы с Вами договоримся, и Вы… чуток скинете цену?

Старуха выпучила на него свои помутневшие глаза, раскрыла свой беззубый рот и стала пронзительно хохотать. Ее смех напугал Гришу. Он был похож на скрип и лязг металла. Противный смех стал плавно переходить в тяжелый кашель. Старуха схватилась за сердце и пробормотала:

— Дешевле будет коробка в переулке. А это почти центр! Арбат под носом… Ну подумаешь, дом списан… не снесли же! Добро пожаловать в столицу, барин! – Бросив ключи на обувную полку, старушка устремилась к выходу, — Сам со всем разберешься. Я не экскурсовод. Деньги жду в начале месяца. Задержишь оплату – подам в суд. Копия твоего паспорта у меня имеется.

 Не дав Грише сказать ни слова, она исчезла за дверью, не попрощавшись.

 Выждав несколько секунд, Григорий подошел к двери и закрыл ее на ключ. Вооружившись фонариком, Гриша стал внимательнее рассматривать  побледневшие стены. Желтые обои местами стали слезать, а где-то и вовсе были ободраны. Помещение словно было заброшено уже как несколько лет.

  Крохотная комната все с теми же бледно-желтыми обоями казалась спичечным коробком. Узкое окно было завешано сероватым тюлем, местами прожженным сигаретами. За ним, на самом окне, висели коричневые жалюзи.  Луч света от фонаря упал на убогий разложенный диван, который не мог вернуться в исходное состояние. Один из подлокотников был вырван с корнем и стоял в углу комнаты. Напротив дивана стоял невысокий шкаф из темного дерева.  Вишенкой на торте стал крохотный белый столик с разорванной клеенкой, усыпанный крошками хлеба и упаковками от колбасы.

 Пошатываясь, Григорий лениво упал на диван, подняв облако пыли. Наконец-то он может остановиться. Наконец-то ему больше не придется бежать сломя голову. Он так долго пытался спрятаться, что теперь даже забыл, от чего именно. Но теперь это не так важно. Он лежит в своей квартире, не зная, откуда он пришел сюда, и куда он пойдет дальше.

 Смиренную тишину нагнетающей квартиры нарушил телефонный звонок. Яркий зеленый свет с экрана осветил серую квартиру. Гриша поднял трубку, и тут же послышался знакомый голос:

— Гриш, я приехала…

Яркий белый свет экрана телефона выхватил из темноты его уставшее лицо, на котором возникла теплая улыбка. Ничего не ответив, он бросил трубку и в спешке направился к выходу.

 Тусклый свет луны лениво падал на полуголые деревья. На улицах медленно сгущался туман. Подъездная дверь глухо захлопнулась. От ночной прохлады по его спине пробежали мурашки.  

 Четыре стены пятиэтажных домов будто ограждали этот кусочек земли от мира за ними. Здесь не было простора, не пахло деньгами и бензином. Этот двор ничем не отличался от любого другого в иных городах. От того, что был в детстве Гриши. Только стеклянные высотки выглядывали за панельками.

 Григорий смотрел куда-то вглубь, пытаясь не обращать внимания на головную боль и горечь во рту.

— Майя! – Гриша стал пробираться вглубь двора, к детской площадке, обходя деревья каштана, — Майя!

— Гриша! – донеслось откуда-то слева. Там, под желтоватым лучом уличного фонаря, на деревянной скамейке он заметил женский силуэт в розовом полушубке, — Гриша, я здесь!

Заметив девушку, Гриша тут же рванулся в ее сторону. Она вскочила с места и побежала навстречу, прямо в его объятия. Она повисла на его шее, целуя парня в щеки. Из-за маленького роста ее ноги еле касались земли. Прижав девушку к себе, он упал носом в ее желтоватые волосы, вдыхая ее сладкий запах, который только сильнее отправлял его в детство.

— Давно ждешь меня?

— Да я только приехала. Вызвала такси, как только ты мне скинул адрес. Я так соскучилась… Уже расположился?

Григорий поежился, от чего Майя залилась смехом. Парень почесал затылок и, с иронией, произнес:

— Не дворец на Рублевке, как у твоего отца, но жить можно.

— Я предлагала тебе пожить у нас, ты отказался. Ведь папа не против!

Гриша усмехнулся и произнес с ноткой издевки:

— Я так не могу сразу. И ты сама мне говорила, до свадьбы нельзя!

— Я говорила про другое, — Майя покраснела, — ну хорошо. Все равно недолго ждать осталось.

— А зачем нам ждать? – Его рука скользнула по спине девушки вниз, — Можем зайти и…

— Гриша! – Девушка испуганно отскочила от возлюбленного и отвернулась, — Я тебя просила…

— Прости. – Он стиснул зубы. У них никогда не было близости. Григорий часто заводил разговор на эту тему, когда она приезжала его навестить. Но Майя всегда уходила от ответа. А он никак не мог перестать смотреть на ее линии шеи, тонкие руки, изгиб ее спины… И сейчас, когда он был опьянен чувством свободы, ему как никогда хотелось владеть ею.

 В неловкой тишине они сели на скамейку. Тишину нарушила она:

— Папа хочет, чтобы твоя мама тоже приехала на свадьбу. Он давно ее не видел, и ему важно, чтобы она тоже присутствовала.

 Внезапно Гришу дернуло, будто по его телу прошел ток. Он слегка оттолкнул от себя девушку и внезапно вскочил на ноги:

— Посмотрим… Как получится… — Он прокашлялся, а затем резко изменился в лице, — Майя, Я знаю, что мы уже все решили… Но кое-что я все-таки упустил. Я не могу лишать тебя момента, о котором мечтает каждая девушка.

Григорий опустился на колено и достал из кармана джинсовки небольшое, самое обычное серебряное кольцо. Майя вскликнула, а ее глаза заблестели. Он неуверенно произнес:

— Майя, ты выйдешь за меня?

 Вытирая слезы, она кивнула головой. Осторожно взяв кольцо, она примерила его на палец и вновь кинулась ему на шею:

— Гриша, это так мило! Я согласна! – Опустившись на землю, она еще долго разглядывала кольцо. Григорий затаил дыхание, — Правда, оно немного большевато… И будто потертое… Ой, господи прости, какой позор! Гриша, забудь! Я согласна! Я сказала «да»!

  Майя радостно кричала, прыгая на месте, словно зайчик. Гриша наблюдал за тем, как  ее крики заставляют зажигаться окружающие их окна панелек. Кто-то кричал из них поздравления, а кто-то угрожал набить Грише морду, если он не успокоит свою дамочку.

 Но Григорий их не слушал, безразлично наблюдая за потускневшим кольцом на ее пальце. Как непросто было отмыть его от крови…

— Мужик, сворачивай этот цирк! Романтики хреновы! А то я сейчас спущусь и сверну шею обоим!

Но расправы в эту ночь не случится. По крайней мере, над ними.

По пульсирующим венам автострады текло автомобильное движение. Белые и красные огоньки фар смешивались в огромную светящуюся кровавую реку, которая бежала по улицам, между дворов и многоэтажек. Они бились в бешеном ритме, словно пульс после первой дозы.

Этот город дышал. Каждый слышал его тяжелый вдох и выдох. Миллионы огней покрывали его бетонные кости упругой кожей. Бурые трубы теплоэнергоцентрали выпускали огромные клубы дыма, словно вишневые сигареты «Чапман».

С высоты птичьего полета этот город был похож на обнаженную проститутку, лежащую где-то на зеленой простыне, медленно выдыхающую сладкий дым.

По одной из пульсирующих трасс мчалось желтое такси. В салоне автомобиля царил полумрак. На пассажирском сидении вальяжно, раздвинув ноги, расположился мужчина, одетый в дорогой белый костюм. Мужчина смотрел в окно, желая как можно скорее добраться до места.  

Навигатор вел машину в пункт назначения – улица Винзаводная. Небольшая, некогда промышленная улочка, почти заброшенная, где не найдешь ни одного жилого дома. Идеальное место для того, чтобы в одном из переулков зародилось одно необыкновенное местечко.

Яркие желтые огоньки фонарных столбов и свет из окон быстро растворялись в темноте. Вскоре машина уже ехала по абсолютно мертвой улице. Спящий вечным сном кирпичный завод не подавал никаких признаков жизни. Его фасад почернел от смога и грязи. Во многих местах были выбиты окна. Повсюду валялся мусор и осколки стекла. Это место не вселяло никакого доверия и наводило ужас на каждого, кто посмеет пройти мимо.

Но это даже было на руку. Этот завод играл некую роль Цербера, который сторожит врата и не пропустит через них посторонних людей. Им и в голову не придет забираться сюда: Черт знает, из какого угла может выскочить маньяк с ножом. Даже полиция появляется здесь с опаской. Все сошлись во мнении, что это место проклято, и здесь царят свои законы.

И сторожил этот «Цербер» самые настоящие врата в Ад.

Автомобиль свернул в ближайший переулок. Очень скоро на горизонте мелькнул красный огонек. За ним – синий. Зеленый, желтый, белый, розовый… Вскоре эти огонечки стали собираться в неоновые вывески с различными надписями, коктейльными бокалами и силуэтами женщин.  

Таксист остановился напротив входной двери, над которой горела вывеска «Вавилон». Пассажир молча, не поблагодарив, вышел из машины и громко хлопнул дверью. Скрепя колесами, автомобиль тут же сорвался с места, чтобы как можно скорее покинуть эту часть города.

Человек в белом костюме оглядел улицу, полную различных заведений, затем неспешно вошел в одно из них. Молчаливые прохожие проводили его взглядом.

За дверью из черного дуба его ждала широкая железная лестница, ведущая вниз. На каждой ступеньке горели свечи. Белый воск стекал по металлу.  Чем глубже он спускался, тем громче слышалась музыка.

Плотная темная ткань преграждала ему путь, но спустя секунду шторы раскрыли две симпатичные девушки в черных платьях и пиджаках:

— Доброй ночи! Добро пожаловать в бар «Вавилон». – хором произнесли звонкоголосые девушки, — Вы бронировали место?

— Да. На фамилию Белов.

Одна из них достала из-за спины доску-планшет и пробежалась взглядом по списку на бумажном листе.  

— Да, вы есть в списке. Проходите.

— Ваше место за баром. – Подхватила вторая, — Вас проводить?

Мужчина молча оглядел девушек сверху вниз, как будто выбирал себе новую  пассию на вечер. Естественно, он выбрал бы обеих. Но мальки его не сильно интересовали, и он молча направился пробираться через толпу, чтобы начать охоту на большую рыбу.

                                              ***

Интерьер в просторном зале бара «Вавилон»  напоминал галерею. Антикварная мебель из красного дерева расположилась вдоль стен на черно-белом кафеле, словно фигуры на шахматной доске. Стены были расписаны различными фресками, а с потолка свисали винтажные люстры.

     За барной стойкой процессом руководили два бармена. Это был их личный мир, хоть и небольшой, но созданный для комфорта и отдыха. Двое мужчин в черных рубашках кружились с бокалами и смешивали в них самые разнообразные ингредиенты.

Один из них – Станислав - высокий и энергичный блондин. Он ловко крутил бутылками, разливая алкоголь по бокалам. С его лица никогда не слезала слегка придурковатая улыбка. Его новоиспеченный напарник Гриша был неплох, но во всем еще был немного «Не совсем»: не совсем высокий, не совсем энергичный, не совсем улыбчивый… Он как будто не дотягивал до идеала. На фоне Станислава он выглядел еще тускнее.

— Гриша, не спи, у нас сегодня полный зал. – Стас хлопнул напарника по плечу, пока пробегал мимо за очередной бутылкой.

Григорий казался достаточно уставшим, будто он не вылезал из этого бара всю эту неделю (и, кстати, его первую рабочую неделю). Его потускневший взгляд бессмысленно вглядывался вдаль, ожидая свет в конце тоннеля. Его тело словно стремилось к земле и желало растечься.

Собрав внимание, он увидел напротив стойки мужчину в белом костюме, пристально наблюдавшим за ним.

— Доброй ночи, что желаете заказать? – Гнусаво отчеканил Гриша, как только разглядел нового гостя.

— Мальчик, сделай мне для начала что послаще.

 Гриша лениво протянул гостю барную карту:

— Могу вам предложить коктейль «Лолита». Клубничный ликер, сливки… Состав настолько прост и кристально чист, что может показаться детским. – Заученный текст из меню звучал так сухо, что в горле пересыхало.

  Мужчина рассмеялся.

— Лолита, говоришь? Давай попробуем. Люблю молоденьких… — Белов усмехнулся, — Если ты понимаешь, о чем я.

   Бармен пропустил его шутку мимо ушей и молча приступил к приготовлению. Ему требовалось много времени, чтобы найти нужную бутылку на полках за его спиной. Движения его рук были рваными и неуверенными. Желая впечатлить гостей, как это делал Стас, он стал перекидывать из руки в руку шейкер, пока тот с грохотом не рухнул на пол. Неловко оглядывая гостей, Гриша словно желал убедиться, что это никто не увидел и сделать вид, будто бы ничего не произошло.

 Белов пристально наблюдал за всеми его действиями и разразился смехом еще больше.

—  Ты новенький здесь? Я знаю каждого бармена за этой стойкой, а тебя не припомню.

— Практически. – Пробросил бармен.

 Мужчина продолжал пристально наблюдать за парнем, словно проверяя свою теорию:

—  Ты не местный? Из регионов? – Ответа не последовало, но Белов догадался обо всем сам. Гриша заметил его ухмылку, от которой по спине прошлись мурашки, — Сюда, значит, выбрался. Столицу покорять. Бежать-то тяжело было?

 Гриша раздраженно поморщился от этих слов:

— Я не бежал. Я переехал. Работать.

— Ну да, ну да. Все мы тут «работаем». — Белов пытался зазвучать по-доброму, но нотка издевательства сохранялась, как горечь алкоголя в сладком коктейле.

Бармен никак не реагировал, только молча разливал напиток из шейкера в бокал на длинной ножке. Протянув коктейль клиенту, он выдавил из себя улыбку и уже хотел отойти от него как можно дальше, но Белов его остановил:

 —  Знаешь, я в твои годы тоже приехал сюда работать. Не по барам, конечно, я ж не идиот. – Он усмехнулся и сделал глоток розового коктейля, — Заниматься надо серьезными вещами,, если хочешь добиться чего-то. А то так и останешься выскочкой с вокзала.

  Григорий слушал его спиной, играя скулами. «Выскочка с вокзала» прозвучала громче, чем пощечина.

— Не все такие никчемные, как вы думаете.

— Не все. Только те, кому есть что терять. Как бы сказать… У тебя есть девушка?

— Есть. — пробросил Гриша,  Вскинув бровь. К чему этот вопрос?

 Белов довольно прищурился:

— Значит, вдвоем боретесь. Романтика! Снимаете койко-место в Любино, делите на двоих одну шаурму. Она смотрит на тебя по вечерам влюбленными глазами, а потом так же смотрит на новую сумочку. Из окна трамвая смотрит на новый Порш. А ты работаешь в поте лица, даже не смея смотреть на то, что хочешь ты. Потом засыпаешь с этим чувством, что не сможешь ей дать того… Чего она, может, и не просит, но заслуживает.

 Гриша замер около шкафа в полном недоумении. В какой момент диалог приобрел эти краски? Как же хотелось сказать ему пару грубостей, но стоит все-таки изобразить хорошего работника и просто уйти от диалога.

 Бармен уже принял решение уйти, как вдруг  Белов с размаху стукнул бокалом о гранитную столешницу. Стеклянный звон еле уцелевшей ножки заставил Гришу вздрогнуть.

— Ну а теперь скажи,  – Щелчком пальца Белов указал на пустой бокал, намекая на повтор. Он принципиально не собирался его отпускать, — как мужчина мужчине… Никогда не хотелось попробовать что-то другое? Нет, я, конечно, не предлагаю бросить любимую и все такое… Просто… Исполнить свои хотелки?

Этот вопрос казался таким пошлым, таким грязным, что у бармена скрутило живот. Таким же гадким казался ему и ответ:

— Нет. Я люблю ее. Как и она меня.

— «Люблю». Забавно, — Белов подался вперед. В его красном напыщенном лице появилось что-то звериное, — Ты Действительно веришь, что это навсегда? Действительно хочешь потратить время на этот сказочный бред из девчачьих книжек? Она же все равно уйдет от тебя к кому побогаче, к такому, как я, например…

 -- Закройте рот. – сорвалось с уст бармена. Он сам испугался тех слов, которые только что сказал. Но Белова это не оскорбило. Наоборот, его глаза внезапно загорелись по-новому.

Григорий напряженно протянул ему второй бокал «Лолиты». Белов продолжал изучать его. Его лицо сделалось таким, будто в его голову пришла гениальная мысль:

—  Вот скажи, Григорий… Ты разливаешь здесь свою «Лолиту». – Он задумчиво повертел бокалом, — Скорее всего, читал Набокова?

 Гриша ничего не ответил. Это не помешало Белову продолжить:

— Еще и не образован, ясно. Хорошая книжка. Почти моя настольная. – Мужчина посмотрел на недоумевающего бармена и засмеялся, — И кто виноват? Девочка-нимфетка, щеголяющая в трусиках перед больным стариком? Или больной старик соблазнял сам себя, проецируя свою похоть на невинный объект? Хотел ли он это в действительности, или это желание пробуждал кто-то другой? Вопрос, конечно, для интеллектуалов. Нам, простым грешникам, ответ нужен практический. Чтобы знать, кого ненавидеть после грехопадения: себя или… ее?

 — Давайте закончим этот бессмысленный диалог. Мне нет никакого дела до ваших псевдо-философских идей.

 Бармен развернулся и стал отдаляться от мужчины, но обрывки фраз все еще доносились до него, и вынудили остановиться:

 — Очень жаль… — Белов задумчиво вглядывался в толпу, —  Твоя девушка, ее семья, весь этот город… Все будут жрать тебя по кусочку, а ты еще скажешь им «спасибо» за честь быть съеденным.

Слово «субординация» потеряла смысл в голове бармена:

 — Пусть лучше так, чем быть похабным циником  с больной фантазией.  

 Хитрая улыбка слезла с лица Белова. Он нахмурил брови:      

— Да, ты прав. Я и есть тот циник, в которого ты превратишься лет через десять. Если, конечно, хватит духу не сдохнуть в своей конуре с мыслью о «чистой любви». – Белов поднялся с места и снова оглядел зал, — А я пойду, выцеплю себе кого-нибудь…

 — Что ты можешь знать о чистой любви? Ты, чертов…

 Гриша не успел договорить, Белов развернулся и с размаху ударил того по лицу. Бармен завалился на барную стойку и взвыл от боли. По залу прошлись вздохи.

— Не забывай свое место, щенок. – Белов усмехнулся, — Что молчишь? Ты не договорил. Будешь показывать зубки? Конечно - нет.

Гриша приподнялся, сжимая кулаки. Он твердо решил, что ответит этой свинье, и плевать, что после такого его уволят. Все, чего он сейчас хотел – увидеть его разбитое окровавленное лицо. Бармен уже поднял кулак над головой, но вдруг почувствовал чью-то крепкую руку на своем плече и взвыл от боли. Обернувшись, он увидел Станислава:

— Сходи в подсобку за еще одной бутылкой грушевой водки. На баре закончилась. – Старший бармен улыбался, но из его глаз летели искры. Гриша прижал плечи к ушам и быстро удалился из зала. Белов молча проводил его взглядом.

Старший бармен вздохнул с облегчением. Хотелось бы воздержаться от конфликтов в этот и без того трудный день. Парень оглядел свое рабочее место.

 На самом краю барной стойки стоял пустой бокал. Над ним склонилась девушка с длинными темными кудрями и тонкими губками. Станислав поспешно подошел к ней:

— Дама желает повторить?

Девушка подняла на него свои большие кошачьи глаза безумно яркого голубого цвета, подведенные черными стрелками. На секунду Стас затаил дыхание, как только их увидел. Девушка улыбнулась:

— Да, не отказалась бы.

Под приглушенным светом ее кожа казалось бледной, словно она была целиком из жемчуга. Подчеркивало ее белизну бархатное черное платье, открывавшее ее острые плечи и слегка голубоватые ключицы.

Станислав быстро отправил грязный бокал на длинной ножке в раковину и развернулся к шкафу, чтобы достать нужные ему ингредиенты. Девушка наблюдала за каждым его движением. Краем глаза она продолжала следить за таинственным гостем в белом костюме.  Тонкие брови нахмурились. Кажется, она его знает…

Девушка убрала волнистые локоны за уши и осторожно раскрыла небольшой клатч, лежавший у нее на коленях. Внутри она нашла маленький мешочек с картами.  Незнакомка схватила двумя пальцами случайную карту и вытащила ее. В ее глазах родилась тревога.  Она смотрела на карту с изображением монстра. Крошечная надпись внизу гласила - дьявол.

***

Ближе к полуночи бар уже был полностью забит гостями. Они активно общались друг с другом, танцевали и, конечно же, пили огромное количество алкоголя. Желающих выпить становилось все больше и больше.

— Доброй ночи! – Послышалось за плотной шторой у входа, — Добро пожаловать в бар «Вавилон»! Вы бронировали место?

— Честно признаться, я ничего не бронировала… — томный голос ответил персоналу, — я и не хотела сюда приходить сегодня. Я так спонтанно приняла решение прийти сюда… Может быть, у вас будет одно свободное местечко?

— Извините, но все места заняты… — Ответила одна из девушек.

— Мы сами не ожидали такого наплыва гостей, — Подхватила ее напарница, — К тому же вечер пятницы…

На миг в холле наступила тишина. Ее тут же заполнила лирическая музыка, доносящаяся из зала. В такт ей раздался еле слышный всхлип.

— Простите… Просто… — женский голос задрожал, — Мне не стоило сюда приходить… Но я просто не могу оставаться дома одна.  Я подумала, что смогу как-нибудь… — Девушка всхлипнула и затаила дыхание, — Ладно, забудьте. Это глупость. Я сошла с ума и несу полный бред.  

 — Постойте! – Хором остановили гостью девушки.

— Простите нас, — продолжила одна из них, — Мы сейчас вам что-нибудь подберем… Проходите.

 Шторы раздвинулись в разные стороны, и в бар вошла чрезвычайно тонкая девушка в коротком черном платье, так нежно подчеркивающем ее самые сладкие изгибы тела. Белые волосы были собраны в неаккуратный пучок.  Ее стан со входа сковал взгляды всех лиц мужского пола.  

 Девушка бесшумно двигалась к бару, как паучиха к своей жертве. Неизвестный мужчина за баром, заметив ее, без разговоров уступил даме место.  

Станислав, заметив новоприбывшую, тут же подскочил к ней, расправив плечи:

— Доброй ночи! Вы у нас в первый раз? Позвольте предоставить вам наше меню и немного рассказать о концепции нашего бара…

  Ее рука потянулась к картонной барной карте. Гостья лениво прочитала все позиции в меню, затем выдохнула и промолвила:

— Мне нужно еще подумать, извините…

Она откинулась на спинку стула и уложила свои руки на плечи, словно обнимая саму себя. Станислав молча кивнул головой и отошел к другому клиенту.

 К тому времени за бар вернулся Гриша. Он глядел гостей – Белов все еще восседал на своем месте, как на троне, и смотрел прямо на него. Бармен отвел взгляд и сразу заметил скучающую девушку. Стоит занять себя работой:

— Здравствуйте. Я могу предложить вам один коктейль, — Бармен протянул руку к меню и указал пальцем на одну из позиций, — Этот коктейль…

Тонкая белая рука осторожно прикоснулась к его ладони и сжала. Ее губы дрогнули:

— Виктор…

 Ее кожа казалась неестественно бархатной. Гришу удивил этот факт больше, чем странное поведение гости. Он невольно провел пальцами по тыльной стороне ее ладони, словно желая убедиться в ее нежности.

— О нет, — девушка отпустила его, — простите меня! Я просто… Вы так похожи…

Опомнившись, Гриша дернул руку и прижал ее к груди. Потупив взгляд, он неловко оглядел стойку:

— Как выберите, можете позвать меня… Или моего коллегу.

 Она подняла свой взгляд на бармена. Гриша увидел ее большие бледно-голубоватые глаза, подчеркнутые стрелками.

— Да, извините… А я уже выбрала. – краем глаза пробежав по позициям в меню, она откинула его в сторону, — Можно мне то, чего нет?

Гриша усмехнулся, но вскоре понял по ее лицу, что она не шутит. Эта просьба сбила его с толку:

— Простите?

— В этом меню все такое… Предсказуемое. «Леди Пикфорд» это очередная интерпретация кровавой Мери, а «Изергиль» и вовсе пошлое подобие Негрони. – Ее губы растягиваются в улыбке, — А есть ли у вас что-то от себя? От фантазии?

— Я бармен, а не алхимик. Могу приготовить только то, что вы видите перед собой.

  Ее взгляд стал медленно прощупывать Гришу с ног до головы. Бармен будто ощущал ее касания на себе. От этого становилось неловко. Что-то не так с его формой? Пятно? Что такого интересного она там разглядывает?

 Невольно он сам стал изучать линии ее шеи, открытых плеч, глубокого декольте…

— А я так надеялась, что у здешних барменов хорошая фантазия… — Она вновь смотрела ему в глаза. Но теперь с язвительным прищуром. Гриша прокашлялся и стал натирать стойку тряпкой, пряча свой взгляд, — Странный бар. Давно тут работаешь?

— Не совсем… — Сухо ответил Гриша, — А вы ценительница?

 Прикрыв лицо тонкими пальцами, она издала смешок:

— Нет, просто уже бывала здесь. Но не припоминаю, что здесь были такие красавчики, как ты.

 О чем она? И как давно мы перешли на «Ты»? Могу ли я…

 Гриша настолько заигрался в уборщика, что чуть не сбил бокал сидящего рядом клиента. Бросив это дело, он развернулся к шкафу и теперь разговаривал спиной:

— Спасибо. Заказывать будете? А то у меня много клиентов.

— Я уже заказала. «То, чего нет».  

По спине пробежали мурашки. Убежать не получится. Гриша стал хватать первые попавшиеся бутылки и смешивать все в шейкере. Изредка он бросал взгляд на девушку, которая не могла от него оторваться. Гриша видел, как она покусывала губы и водила пальцами по стойке.  

— У тебя красивые руки… — Вздохнула она, -- Чистые. Это хорошо.

— Вы часто оцениваете руки барменов? – Он сделал особый акцент на слово «Вы». Он хотел подчеркнуть, что не собирается уходить за эту грань.

— Это я так. Про человека можно много чего сказать, взглянув на его руки…

 Когтистая ладонь, словно змея, выждала момент и схватила Гришу за запястье. Парень не стал сопротивляться. Сейчас страх уступил место интересу. Указательным пальцем она прошлась по линиям на ладони, затем стала подниматься выше и вести след по венам. Дыхание парня сбилось, внутри окатило жаром. От нее пахло вишней. На мгновение он захотел попробовать ее кожу на вкус…

— Вы странно разговаривайте. – Бармен одернул руку и в спешке принялся разливать в бокал напиток.

— Мне просто скучно.

 Гриша протянул бокал девушке. Это был идеальный момент, чтобы извиниться и уйти, но он этого не делал. Будто бы здесь не поставлена нужная точка их разговора. Девушка сделала глоток напитка, не отрывая от него глаз:

— Ты какой-то нервный. – Девушка бросила взгляд ровно на то место, где сейчас сидел Белов, -- Вы с ним повздорили? Почему он на тебя так злобно смотрит?

Гриша посмотрел туда же. Они встретились взглядами с Беловым, который теперь усмехался:

— Это не важно.

— Не обращай на него внимания, он так же жалок, как и все остальные. – Ее взгляд резко изменился. Она как будто смотрит прямо в его душу, — Не то, что ты, Гриша. Правда ведь?

 Гриша оцепенел. Теперь становилось действительно жутко. Она назвала его имя.

— Я… Я не знаю.

— Замечательный ответ. – легкая усмешка вновь вернулась на ее милое личико, — нам столько еще предстоит с тобой узнать, Гриша. Может быть, это мне суждено стать твоей закуской. Если меня не съест кто-то другой…

 Он впивался взглядом в движение ее груди. Теперь он это делал откровенно. С каждым вдохом она увеличивалась, а бледная кожа словно растягивалась, как резина. С его губ сорвалось еле слышное:

— Скажи хоть, как тебя…

— Белла. – Она поддалась чуть вперед, словно желая поцеловать бармена. Теперь он играет по ее правилам.

 — Прости… те… — Он неловко отвернулся и стал изображать активный поиск неизвестно чего, —  Я сейчас… Только вот мне надо…

Мямля что-то себе под нос, Гриша отправился на поиски. Белла молча наблюдала за барменом, прикусывая губу. Ее тоска превратилась в томное ожидание. И тут ее отвлек незнакомый голос:

— Почему такая красавица осталась одна в такой вечер?

Она оглянулась, удивленно хлопая ресницами. Рядом с ней оказался мужчина в белом костюме и смотрел прямо в глаза.

— Наверное, это наказание за мои грехи…

— У вас не может быть грехов, вы настоящий ангел! – Белов схватил ее ладонь и поцеловал, — С вашего позволения я сегодня обеспечу вам самый лучший райский отдых.

Довольный собой Белов улыбнулся, но гостья испуганно отвернулась от него. Тот скрипнул зубами.

— Вы действительно желаете угостить незнакомую девушку? А вдруг я занята?

— У вас нет молодого человека. Если он был, он находился бы здесь. А даже если есть – он вас больше не достоин, потому что посмел оставить свою даму в одиночестве.

Внезапно Белла развернулась и посмотрела мужчине прямо в глаза. Белов почувствовал, как горячая кровь, смешанная с алкоголем, стремительно текла по его венам.

— Давайте закончим этот диалог.

Эти слова ощущались точно так же, как пощечина. Она вновь развернулась, будто желая уйти. Белов жадно прикусил губу. Эту крепость не так уж легко захватить. Это-то его и заводило:

 — Я не хотел вас ничем обидеть, мадам. Просто я обеспокоен… Ваши глаза, они не сверкают от радости, а только от слез. Мне это приносит жуткую боль. Позвольте мне хотя бы попытаться вам помочь. Если же вы откажете, я вас больше не побеспокою, но…

— Нет, постойте! – Белла резко повернулась и схватила его за руку. Белов чуть ли не рухнул на пол, теряя равновесие. Он просто не успевал следить за переменчивостью ее настроения, — Не оставляйте меня одну, пожалуйста! 

— Оставить женщину в одиночестве просто противозаконно! За такое должны сажать в тюрьму. Дорогая, будь уверенна, этой ночью ты одна не останешься. — Он приложил свою огромную потную ладонь к ее щеке.

 Краем глаза мужчина увидел, как в противоположной стороне барной стойки шел Гриша с бокалом коктейля. Они встретились взглядом. Белов подмигнул ему, как бы говоря «смотри и учись, салага». Бармен заметил сидящую рядом блондинку. Он сорвался с места, расплескав содержимое бокала в своей руке. Белов не стал терять времени, схватил Беллу за запястье и потащил вглубь веселящейся толпы. Та, на удивление, оказалась покладистой.

Парочка ворвалась в центр зала, где правила музыка. Белла стала медленно изгибаться, словно в ритуальном танце. Белов улыбнулся во все зубы. Эта улыбка заразила невинную девушку.  

— А потом? Потом ты меня не оставишь? – Она двигалась к нему все ближе. Белов еле сдерживал себя, чтобы не напрыгнуть на нее прямо здесь.

— Потом – будет видно. Не будем загадывать. – Он приобнял ее за талию, — Посмотри на меня, моя пташка, я хочу увидеть твои глаза. 

 Белла захлопала пышными ресницами, заглянув в его красные пьяные глаза. В эту секунду между ними словно натянулась невидимая леска, не позволяющая им отвести взгляд.

— Ну как тебе? Нравится? – облизнув губы, она протянула руку в сторону и выхватила чей-то бокал из толпы.  Белла легким движением пригубила содержимое. Горький вкус крепкого алкоголя мгновенно согрел горло и вскружил голову.

— Дама любит покрепче? – Белов взял бокал из ее руки и высушил его до дна, не отрывая взгляда от новой пассии.

Белла закусила губу. Ее дыхание участилось. Внезапно в помещении стало очень жарко. Белов почувствовал, как леска в его зрачках стала тянуть к ее лицу.

 Она схватила его за голову и притянула к себе. Через секунду их губы соприкоснулись. Белов почувствовал вкус горечи. Белла пустила в атаку свой язык через его губы. В порыве страсти она стала прикусывать их, оттягивать, а затем снова впиваться клыками. Белов сжимал ее ягодицы, с трудом сдерживая безумное желание владеть ею. С небес на землю его вернул новый укус девушки, который оказался больнее прежних. Он отстранился и прижал ладонь ко рту.

— Какая ты горячая… Скажи хоть, как тебя зовут?

Девушка слизала с губ красные капли.

— Белла.

Белов уже открыл рот, чтобы представиться в ответ, но в этот момент Белла вновь накидывается на него с новым горячим поцелуем.   

Он чувствовал, как в его теле что-то загорелось. Неизвестный жар зародился у него в животе, заполонил грудь и ударил в голову. На лбу проступили капли пота. Мысли затуманились, он не мог думать ни о чем, кроме как о ее теле.

— Ты тоже это чувствуешь? – ее руки скользили по его телу. Белла вцепилась в его грудь и тянула к себе, — Я не могу больше себя сдерживать. Здесь слишком жарко… Я хочу, чтобы ты меня раздел…

Его огромные трясущиеся ладони взяли девушку за грудь.  Его дыхание участилось. По телу побежали мурашки. Белов потерял момент, когда все вышло из-под его контроля, но это ему даже нравилось.

 Не отрывая взгляда от мужчины, Белла взялась за лямки платья и стала оттягивать их вниз. Белая грудь медленно стала выскальзывать из ткани, пока полностью не обнажилась. Белов слегка смутился, оглядывая толпу людей вокруг, но Беллу уже ничего не смущала. Схватив мужчину за затылок, она опустила его голову к своей обнаженной груди. Белов прихватил ее за талию и резко поднял на руки, прижимая к себе. Оторвавшись от пола, Белла взвизгнула, а затем обхватила мужчину ногами. Под белыми брюками она чувствовала его любовь,  и это ее ужасно заводило. Из ее рта вырывался стон, который смешивался с музыкой.

— Пойдем за мной… — Белла спрыгнула на пол и потянула его за собой, — Пойдем скорее…

Словно заколдованный, он пошел за ней. Он не понимал, что происходит вокруг и куда именно они идут. Он видел только ее. В голове не осталось ни одной мысли. Она заполнила собой все пространство, словно из бара пропали все гости. Словно из его жизни пропали все люди, которых он знал, и осталась она одна.  

 На полпути Белов резко обернулся. Окружавшие его люди в красном свете неоновых ламп смазались и потеряли свою форму, словно на размытой фотографии. Они стали растворяться в одно алое бархатное полотно. Но на этом полотне горела светом еще одна фигура, которая вглядывалась в его душу и тянула к нему свои руки. Белов не смог ответить на этот жест, его руки уже были связаны. Вскоре стан из чистого света растворился вместе со всеми, оставив после себя только мрак.

 В густой толпе пьяных тел, укрытых полумраком, с редкими прорезями желтоватого света, Григорий четко видел их фигуры. Белов, его пьяная, вялая походка, открытая пасть, оскал кафельных зубов. Он смеялся, и его противный хохот будто бы заглушал музыку. Толстой потной ладонью он  впился в ее локоть, как стервятник когтями впивается в свою добычу.

 Но Белла была невозмутима. Ее хрупкий стан медленно проплывал через толпу вместе с Беловым. Гриша видел ее открытые плечи и обнаженную спину с фарфоровой кожей. Линия позвоночника спускалась в глубину платья, к изгибу поясницы. Белла будто специально выбрала столь откровенный ракурс, чтобы привлечь внимание сонного бармена. Самое ужасное, что у нее это получилось. Он хотел ее коснуться. Попробовать ее кожу на вкус. Схватить за тонкую талию и сжимать, как это делает Белов…

 От этой мысли во рту возникла горечь. Перед глазами Григория возникали картины, как этот напыженный бармалей трогает ее своими грязными лапами. Как он сдавливает ее, и Белла, словно гипсовая статуя, покрывается трещинами и рассыпается. Его разрывало от обиды к такой судьбе. Или же, от того, что он хотел быть на месте Белова?

 Он снова поднял взгляд в ее сторону. Внезапно весь мир вокруг стал белым шумом. Одно движение, уничтожившее все вокруг. Резкое, грубое движение головы, опрокинувшейся через плечо, словно ее шея надломилась, как ветка дерева. По ее лицу стекали белые волосы, обнажая безумный взгляд, направленный прямо на Гришу. В ее глазах читался не крик о помощи, а что-то пошлое, вызывающее. Она его проверяла.

 Григорий отвернулся. Стал переставлять бутылки, натирать бокалы. В голове он стал повторять рецептуру коктейлей, последовательность их приготовления, все, что угодно, лишь бы вытеснить мысли об этих двоих. Но линии ее фигуры будто отпечатались на его зрачках. Даже когда он закрывал глаза, Гриша все равно видел ее взгляд.

 Тряпка с глухим шлепком упала в раковину. Решение пришло не из головы, а из желудка – спазмом тошноты. Он не знал, что он собирается сделать, но знал – ничем хорошим это не кончится.

— Гриша! – Стас  окликнул его, когда тот вышел из-за барной стойки, — Ты куда? У нас полный зал!

—  Покурить.  

— Ты с ума сошел? Нашел время! – Но музыка быстро заглушила все его слова, и через секунду Григорий растворился в толпе.

Станислав проводил его взглядом, агрессивно натирая барную стойку тряпкой. Внезапно он обратил внимание на свободное место на самом краю, где стоял пустой бокал на ножке, а под ним лежала купюра. Не уходя в глубокие раздумья, кто здесь сидел и сколько должен был, Стас схватил купюру и сунул в кассу.

***

 Десятки тел пьяных гостей слились в одну огромную кишащую массу с сотнями рук и ног. Григорий пытался пролезть через них, все время извиняясь и уклоняясь от резких движений их кривых конечностей.

 Длинные пальцы превращались в ветви деревьев, а извивающиеся тела – в стволы деревьев. Желтый свет одинокой лампы имитировал свечение месяца. Григорий пробирался через этот лес, как в страшном сне.

С большим трудом бармен добрался до коричневой двери. Музыка осталась где-то позади. Гриша замер, не решаясь сделать следующий шаг. Он прислушивался к звукам: тихий гул вентиляции, низкий металлический вздох.

 Дрожащей рукой он приоткрыл дверь и оглядел три кабинки. Тусклый свет лампы освещал три открытые дверцы. Ни звука более.

 Григорий вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

— Белла?... – Шепнул он еле слышно себе под нос. Ответа не последовало. Лишь мерцающая лампа тихо скрипела, освещая черно-белую плитку с бордовыми линиями в щелях. Запах хлорки смешивался с чем-то сладковато-металлическим. До жути знакомый запах.

Медленно, почти на носочках, Гриша проходил мимо кабинок, прислушиваясь. Никого нет. Неужели они уже ушли? Неужели все уже произошло? Они же не могли просто исчезнуть…

 Под ногами раздался хлипок. Ботинок бармена наступил на что-то липкое. Гриша опустил взгляд и затаил дыхание. Обеими ногами он стоял в темной луже. Она растекалась из темноты и текла в щелях между кафелем. Его источник – крайняя кабина.

 Мир под ногами стал медленно рассыпаться. Его сознание отказывалось принимать мысли, которые лезли в голову. На спине проступил холодный пот. Голова отключилось, но тело стало двигаться само.

Гриша двинулся к кабинке, как во сне. Гул вентиляции превратился в рев и скрежет металла. Свет медленно мерк, и перед глазами мелькала только синева. Рука медленно потянулась к дверце и толкнула ее кончиком пальцев.

 Сначала показалась рука. Манжета бордовой рубашки была расстегнута. Пальцы впивались в плитку, будто пытаясь удержать ускользающую жизнь. Луч света плавно обнажал плечо, разорванную грудь, и остановилось на его лице.

 Тело Белова забилось в угол. Опрокинутая голова была вывернута в неестественном положении. Его широко открытые глаза смотрели в потолок с выражением не ужаса, а глубокого, обидного недоумения. Его грудь еще пульсировала, выпуская из глубокой раны поток темной жидкости, окрасившей весь его костюм в красный цвет.

 Григорий попятился назад. Воздух из его легких вырвался тихим, сдавленным стоном. Он прижал ладонь ко рту, останавливая рвотный позыв. Разум стал закипать, подавать сигналы тревоги, кричать изнутри «Беги! Беги отсюда подальше! Ты так уже делал, ты знаешь, что нужно!» Но тело будто отказало. Его сковало ледяным параличом.

 Все звуки пропали. Тишина, до звона в ушах. Кровь под его ногами пульсировала, и он это чувствовал. Она была еще горячей. Очень горячей. Она обжигала ступни, словно раскаленные угли. Руки парня пытались схватиться хоть за что-то, бессмысленно дергаясь в разные стороны. В конце концов они схватились за волосы парня, словно пытаясь их вырвать.

 Гриша продолжал смотреть в лицо Белову. Ему казалось. Что он сейчас встанет на ноги и снова откроет свою чертову пасть и начнет хохотать. Затем выдаст очередную чушь о том, какая жизнь сложная штука, и снова пойдет пить коктейли. Но он не двигался, только продолжал смотреть на потолок, будто презирая бармена. Грише хотелось подойти к нему и плюнуть в лицо, пнуть ногой, открутить голову. Даже своей смертью этот свин умудрился вывести его из себя. Но он не мог. Потому что даже трупом Белов оставался выше его. Это не могло не бесить.

 Наконец-то к Грише вернулись силы, чтобы сделать вдох полной грудью и завопить во все горло. Это был не страх, не отчаяние. Это чистая ненависть. Злоба в чистейшем проявлении. И ее услышали все.

***

Мертвые темные улицы Винзаводной могли бы стать идеальным съемочным павильоном для фильма про пост-апокалипсис. Голые ветви деревьев скребли своими когтями кирпичные стены зданий.  Бардовые листья, обмякшие после дождя, напоминали лужи крови. Возможно, именно так будет выглядеть мир в судный день.

Внезапно улицы залили синий и красный цвета. Следом друг за другом ехало несколько машин: скорая помощь и две полиции. Свет залезал в битые окна, пробуждая всех спящих в здании демонов. Сейчас они разгневаются, выйдут наружу и уничтожат весь город. Им это не составляло большого труда, но они предпочли отсиживаться по своим углам, пока кто-то не решится разворотить их осиный рой.

Пока снаружи поднимался шум, Белов оставался лежать на холодном кафеле в темном помещении. Его положение дел все еще было достаточно плачевным: планы на вечер не осуществились, время потрачено зря, ну и, конечно же – он умер. Насколько же это глупо – вот так вот взять и умереть вне своего расписания. Без каких-либо предупреждений. Если бы ему сообщили об этом заранее, он бы, конечно же, подготовился получше: попрощался с семьей, с друзьями, решил вопрос с наследством и подготовил себе в этом баре комфортный для него гроб. А то выходит как-то глупо – такой уважаемый человек, как Белов, лежит около унитаза в каком-то заведении на окраине города. Неприлично.  Это хорошо, что его уже нашли. Страшно представить, как бы ему тут было, если бы ему пришлось лежать здесь несколько часов, в холодном и темном помещении, наблюдая за миром с высоты его ботинка.  

Дверь открылась, и по белому кафелю скользнула полоса света. В дверном проеме возникла женщина в белом халате. Она язвительно улыбнулась и достала фотоаппарат. Забавно, даже после смерти он не остается без женского внимания.

***

 Когда Григорий очнулся, шум и пьянство сменились мертвой тишиной. В помещении горел главный свет – яркий, освещающий каждый угол. На полу выделялись цветные пятна от разлитых напитков и следы людей, убегавших отсюда. В дальнем углу стояла директор бара Элеонора Павловна и, кусая ногти, разговаривала с мужчиной в черной кожанке. Он записывал каждое ее слово в блокнот, изредка кивая. Григорий наблюдал за ними из бара, не  отрываясь. До него доносились обрывки фраз:

— …Значит, труп обнаружил он. Скажите, он давно у вас работает? Можете ли вы предоставить его характеристику?

— Он работает у нас вторую неделю… Я мало что могу сказать про него… Вроде как приезжий, в городе недавно…

 В какой-то момент Элеонора повернула голову на Гришу. Сердце ушло в пятки. Мужчина заметил юношу и уверенным шагом направился к нему.

 Он был коротко стрижен, а на лице виднелась щетина. Под густыми бровями на него смотрели уставшие впавшие карие глаза. Вскоре он подошел к бару и вновь раскрыл свой блокнот:

— Сержант полиции Константин Ковалев. – представился мужчина твердым басом, — Могу задать вам несколько вопросов?

Гриша молча кивнул, опустив взгляд на пол. Его глаза пугали бармена. Он не хотел с ними сталкиваться.

— Мне сообщили, что вы обнаружили тело убитого, не так ли?

Григорий неуверенно кивнул.

— Как именно это произошло?

Гриша прокашлялся:

—  Я пошел в уборную, и он уже там лежал. А дальше… Я не помню.

— Странно, — Константин обернулся на Элеонору Павловну,— В вашем заведении отсутствует туалет для персонала? Почему вы пошли именно туда?

 Элеонора Павловна, стоящая за его спиной, тяжело вздохнула. Гриша притупил взгляд. Следователь активно делал заметки в блокноте левой рукой,  бросая косые взгляды на бармена. Затем продолжил:

— Хорошо… Были ли вы лично знакомы, или общались с гражданином Беловым до происшествия?

Григорий покачал головой. Окружавшие его взгляды сдавливали ему грудь, не позволяя сделать и вдоха.

Константин вскинул бровь. Гриша заметил это движение и шумно глотнул слюну.

— Странно, а по информации, которую я имею, за несколько минут до случившегося у вас произошла ссора. Не так ли? – молчание Григория говорило само за себя. Следователь с усмешкой сделал заметку, — О чем вы разговаривали?

Глаза Гриши забегали по бару. Каждый из присутствующих впивался в него взглядом:

— Ни о чем серьезном. Это была не ссора… Это…

— Он осуждал вас за то, что вы приезжий?

 Это был удар под дых. Сквозь звон в ушах доносились обрывки фраз «…Бежать наверно тяжело было…»

— Нет… То есть… Я просто сделал ему коктейль, ясно? – его голос стал жёстче, — И он ушел. Все.

  Костя хлопнул блокнотом перед носом бармена. Только что осмелевший Гриша вновь сгорбился, сжимая кулаки. Следователь сделал несколько шагов в глубину зала, будто осматриваясь. Все наблюдали за ним, не отрываясь. В воздухе висела тревога, все ждали , что он скажет дальше. Наконец, закончив размышления, Константин вновь бросил взгляд на Гришу и снова достал блокнот:

— Вы пошли за ним. Сгоряча, после ссоры. Что вы хотели с ним сделать, если бы он был жив?

Гриша притупил взгляд. А действительно: что бы он сделал, если бы застукал его в кабинке, насилующего несчастную девушку? Ушел? Нет. Гриша знал, на что он способен. Возможно, ему повезло, что Белов уже был мертв. Что же тогда с…

— Я… Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

 Рука Константина, сжимающая ручку, замерла. Стас слегка подался вперед.

— С кем? – вязко произнес следователь.

— С девушкой… С которой он разговаривал. Они не были знакомы… Он приставал к ней в зале, затем повел ее туда. Я видел, она была напугана.

— Благородно… — Константин усмехнулся. Его взгляд изменился, он стал более… Заинтересованным, — Имя? Как она выглядела?

Гриша почувствовал покалывание на правой ладони. Там, где она коснулась его своими тонкими ледяными пальцами. Ее изящные руки, обнимающие себя за оголенные плечи. Манящий профиль. Гриша вспоминал каждую деталь, собирая по кусочкам ее образ, словно боялся забыть, как она выглядит. Боялся забыть это имя, которое она оставила в его памяти, как самую незаметную деталь, самую важную улику в этом деле:

— Белла. У нее были белые волосы, большие синие глаза…  Она была худая, очень худая… И высокая… На ней было черное платье.

— Кажется, я помню ее, — Вмешался Стас, — Она пришла в бар как раз следом за этим мужчиной.

Константин свел брови:

— Почему вы до сих пор умалчивали об этом? Вы утверждаете, что именно она была вместе с гражданином Беловым во время происшествия… У нее были какие-то особые приметы? Шрамы или родинки?

 Гриша только лишь пожал плечами.

— Вы были знакомы?

Гриша чувствовал, как его распиливают взглядом минимум три человека в помещении. Воспоминания расплывались, оставляя только туман перед глазами. То ли запах спирта помутнил его сознание, то ли страх не давал вспомнить все.

— Мы с ней разговаривали точно так же, как и с Беловым. До сегодняшнего вечера я ее не знал.

— Как интересно, в туалет жертву уводит она, а находит ее уже другой… И все трое друг друга не знают.

— Сегодня в баре была полная загруженность, — наконец-то вмешалась Элеонора Павловна, — Сегодня мы работали только по брони. Можем обратиться к списку, где оставлены имена и контактные телефоны. Я уверенна, если что там мы  и найдем эту Беллу.

Следователь вздохнул, громко хлопнув блокнотом. Элеонора Павловна широким шагом направилась ко входу, где должен был лежать список гостей. Константин пошел за ней следом. Станислав похлопал Гришу по плечу и осторожно последовал за ними, и закрывал этот парад Гриша,  который горел желанием убежать в другую сторону. 

Белый лист бумаги лежал на небольшом черном трюмо при входе, как будто ожидая гостей. Константин взял его и стал читать список имен гостей. Элеонора Павловна подлезала ему под руку, желая лично убедиться в том, что там все в порядке.

— Гостей много, но никакой Беллы тут нет. – следователь слегка повернул голову, чтобы видеть Гришу боковым зрением, — Или вы просто водите нас за нос?

Элеонора бросила злобный взгляд на побледневшего Гришу. В диалог вновь ввязался Стас:

— Она могла забронировать место на любое понравившееся имя. Тем более, если убийство… — Он прокашлялся, — было запланированным, то ей точно нужно путать следы.

— Не исключаю такого варианта, — следователь еще раз бегло пробежался по списку, затем смял его и положил в карман, — Кто у вас встречает гостей?

Элеонора встрепенулась, оглядела зал и громко вскликнула:

— Девочки!

На ее зов тут же, нога в ногу, прибежали две девушки в черных пиджаках.

— Вы нас звали?

Константин вздохнул, и повернулся к девушкам. Но в моменте, когда он оборачивался, его взгляд на долю секунды зацепился за Гришу, и тот это заметил. Он почувствовал, словно в него выстрелили из пистолета, и его сердце остановилось.

— Представьтесь, пожалуйста. – следователь вновь достал блокнот.

Девушки одновременно улыбнулись своими кафельно-белыми зубами:

— Виктория.  – промурчала блондинка.

— Виктория. – подхватила брюнетка.

На крошечную долю секунды Константин сконфузился, выронил ручку, но тут же поймал и продолжил делать записи, как ни в чем не бывало.

— Скажите мне… Виктории, помните ли вы посетительницу в черном платье, с белыми волосами? Худую, высокую, и очень подавленную.

Девушки переглянулись, затем стали о чем то шептаться. Все молча наблюдали за ними, делая вид, что никто не слышит, о чем они говорят.

— Была. – Радостно заявила Виктория.

— Она не бронировала место, но она выглядела такой опечаленной… — Подхватила Виктория.

— Она даже заплакала. Мы решили ее пропустить…

— Вы пропустили человека без брони? – Элеонора Павловна яростно подлетела к девушкам. Виктории испуганно отпрыгнули, — Вы же знали, что у нас сегодня максимальная нагрузка, и решили впустить прохожих? Хотите, чтобы бар треснул?

— Вас действительно волнует посещаемость вашего бара, а не убийство в нем?

Виктории прижались друг к другу плечом к плечу. Сержант сморщил лоб, почесывая затылок карандашом.

— Я бы хотел посмотреть записи с камер видеонаблюдения, — обратился он к Элеоноре, — надеюсь, вы не возражаете?

Черные стеклянные шарики, словно глаза, виднелись в каждом углу бара. Они подмигивали своими красными зрачками. Они видят каждый шаг, каждое движение. Они наблюдают, не моргая, каждую секунду. Наверно, именно поэтому люди доверили им свою безопасность – камеры никогда не устанут наблюдать. Другой вопрос, а захотят ли они рассказать о том, что именно произошло? Можно ли заставить их замолчать, как людей?

В сером кабинете томно гудел вентилятор на потолке. Посреди комнаты стоял серый стол с компьютером, а вдоль стен расположились шкафы и полочки с различной декоративной ерундой и кубками за победы в сомнительных конкурсах. Помещение оказалось слишком тесным для четырех человек. Элеонора Павловна уселась за стол, а трое мужчин столпились вокруг него. Начальница судорожно клацала по клавишам. Стас нервно постукивал ногой по полу. Позеленевший Гриша места себе не находил. Сжимая челюсть, он не отрывал взгляда от следователя, который продолжал делать записи в своем блокноте, изредка поглядывая на него.

Звук из видеозаписи загудел. На экране появилось изображение тусклого цвета. Был виден бар с высоты потолка, весь зал и двух барменов, которые обслуживали гостей. Все внимательно наблюдали, как за барную стойку уселся гость в белом костюме. Через секунду к нему подошел Григорий. Мужчина в белом о чем-то заговорил, пока Гриша колдовал над стаканом. Вот уже его движения становятся более масштабными, он размахивает руками, бьет его по лицу, а затем и Гриша хочет дать отпор...

—  Вижу, вы даже подраться успели? Интересно… – Константин записывал все происходящее на мониторе в блокнот. Гриша не ответил ему, так как не смог открыть рта от напряжения.

Все затаили дыхание, когда в кадре возникла беловолосая девушка в черном платье. Она подошла к бару и осторожно села. Вот Станислав подал ей меню, но та помотала головой. Вот к девушке подошел и сам Гриша. Они о чем-то заговорили. Гриша отходит от нее к противоположной части бара.

Походу, их легенда начинает складываться. От этой мысли Элеонора вздохнула с облегчением. Они близки к разгадке. Сержант не смел и моргнуть, просматривая запись.

И тут все увидели то, от чего колени Григория затряслись, а сам парень чуть ли не рухнул на пол. Блондинка встает с места и спокойно уходит в сторону выхода. Ей понадобилось ровно двадцать шагов до черных штор, чтобы покинуть кадр. С Беловым она даже не пересекалась.

Сердце Гриши остановилось. Он готов был провалиться сквозь землю. С него текло семь потов. Все трое медленно повернули головы в его сторону. Как это могло произойти? Он же точно все видел. Она уходила вместе с ним туда.

Следующий кадр закапывал бармена еще глубже. На нем Белов направляется в сторону уборной, и через минуту Гриша следует за ним. Далее он уже вернется, чтобы сообщить о трупе.

— Теперь картина прояснилась. – Константин хлопнул блокнотом прямо перед носом Григория. Этот хлопок точно напоминал удар молотком от судьи, который собирается объявить смертный приговор.

Элеонора Павловна накрыла ладонями лицо. Станислав стремительно вышел из кабинета. Один только сержант смотрел на него в упор в надежде, что он сейчас сам раскается в содеянном.

—  Вы едете с нами в участок до выяснения обстоятельств. И поверьте, за вашу ложь вам уже прилетит срок.

— Нет, подождите, это какая-то ошибка! Все точно было не так!

— Мы все увидели, и этого вполне достаточно, чтобы задержать вас до выяснения обстоятельств. Вы дали ложное показание и оклеветали ни в чем не виновную девушку, и это вам сделало только хуже. Признайтесь сейчас. Или вы хотите прикинуться психически больным?

Григорий пытался что-то сказать в ответ, но его ребра сковало цепями. Он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха. Парень стал задыхаться. Перед глазами все поплыло. В какой-то момент он и сам поверил, что это он отравил Белова. Каким образом? Непонятно. Но то, что показывали камеры, было тому доказательством.

— Прошу проследовать вас за мной, мы отвезем вас в участок и…

— Товарищ сержант! – В дверном проеме вновь возникла девушка в белом халате. Ее мертвенно бледное лицо было похоже на голый череп, а костлявые руки держали пластиковый пакет, внутри которого виднелась окровавленная карточка, — Мне кажется, вам это пригодится.

Девушка передала следователю в руки найденную улику.  Гриша видел только его спину. Константин тяжело задышал, и его тело слегка трясло. Через некоторое время он развернулся к ним побледневшим лицом и дрожащим голосом обратился к Элеоноре:

— Мы сейчас же едем в участок. Ты и все твои призраки, немедленно.

Он схватил Гришу за запястье и потащил к выходу. В глазах парня потемнело. Все-таки поймали. Не убежал.

 Элеонора Павловна вылетела следом за ними. Следователь Стремительно разрезал пространство быстрыми шагами, а в его глазах читалась паника.

 Как только они подошли к выходу, из-за черных штор возникла женская фигура.

— Что здесь происходит? – Твердый голос Майи остановил Константина. Григорий с ужасом поднял глаза. Это действительно была она: Растрепанная, не накрашенная, в легкой весенней куртке. Пытаясь восстановить дыхание, она продолжила, — Почему моего жениха задерживают?

— А вы, простите, кто?

— На каком основании вы допрашиваете его без адвоката? – Она шла прямо на Константина, но тот оставался неподвижным. Он был выше ее на полторы головы, но это ее не останавливало, — Я уже вызвала нашего семейного юриста, он будет здесь через пять минут, а вы будете искать новое место работы!

— Ваш жених – главный подозреваемый в убийстве. До приезда вашего адвоката он будет доставлен в отдел для оформления.

Константин пытался обойти девушку, но та вновь перегородила ему путь.

— Тогда я попрошу у вас заключение судмедэкспертизы, где указано, что смерть была насильственной. У вас его еще нет? А что у вас есть? Показания, что они ругались? Это не основание для задержания как подозреваемого, а только для допроса как свидетеля.

 На лице Константина читалось восхищение. Следователь внешне казался невозмутимым, но Гриша чувствовал, как сживается рука на его запястье.

 Майя оставалась стоять с гордо поднятой головой. Она знала – эту партию она выиграла. Девушка выросла в хорошей семье. Она родилась в одном городе с Гришей и Стасом, а к ее совершеннолетию родители сделали все, чтобы вся семья смогла переехать в столицу и построить здесь свою юридическую компанию. А после смерти матери Майя почувствовала еще больший груз ответственности, и стала помогать отцу по работе. Эта девушка не пальцем делана.

Краем глаза Григорий заметил Стаса, который медленно двигался вдоль стенки к выходу. Это он позвонил Майе, чтобы она приехала. Скрепя зубами Гриша отводит взгляд в сторону, дабы показать, что даже в таком плачевном состоянии он может быть обижен. Уж лучше делать вид, что ты зол, чем показать красное от стыда лицо.

 В этот момент в кармане куртки следователя слышится вибрация. Константин достает телефон и отходит в сторону. Майя мгновенно бросается к Грише, крепко прижавшись к нему. Григорий остается неподвижным, прислушиваясь к обрывкам фраз следователя:

— Да, понял… Но… Да, хорошо… — Он развернулся на будущих молодожен, оскалив зубы, — Ваш отец, видимо, очень оперативный. Мне только что сообщили, что появились «новые обстоятельства», требующие проверки.  А теперь я прошу всех покинуть место преступления.

 Следователь отворачивается, давая понять, что разговор окончен.

 Майя хватает Гришу за локоть. На секунду Гриша подумал, что точно так же Белов схватил Беллу.

— Пошли. Тебе нужно отдохнуть. Обсудим все дома.

 Они первыми стремительно покидают бар. Гриша чувствовал, как его провожают взглядом. Его лицо побагровело пуще прежнего. Никогда еще он не чувствовал себя таким жалким и униженным. Все, что ему оставалось, это следовать за ней, как кукле за хозяйкой.

  Как только они прошли сквозь черные шторы, Гриша на мгновение обернулся. В щели между плотными тканями он замечает, что взгляд Константина все еще следует за ним. Но он смотрел на него не как следователь на преступника, а как ученый на зверька – с пугающим и изощренным интересом. От этого Гриша чувствовал себя только еще более оскорбленным.

                                                * * *

Вернувшись в кабинет, Элеонора Павловна бросила очки на стол и обессиленно рухнула в кресло. Распустив шишку ярко-рыжих волос, она бросила косой взгляд на гудящий в углу маленький холодильник. Это был ее своеобразный тревожный чемоданчик, или даже аптечка. Когда владеешь бизнесом – спасаешься всеми возможными способами.

 Элеонора оттолкнулась ногой от пола и подъехала к своему мини-бару, налила коньяк. Пить на рабочем месте строго запрещено, только сегодня это место преступления. Значит, ей можно все…

 Поднести к губам стакан она не успела. Тишину разрезал телефонный звонок. Хороший руководитель должен отвечать мгновенно, лишь бы не упустить выгодную возможность:

-- Кто это?

-- Здравствуй, Элеонора, -- Мяукающий голос в трубке был хладнокровно спокойным. Элеонора знала ту, которая разговаривает только так, -- Как поживает твой бизнес? Говорят, сегодня было жарко…

-- Что тебе нужно? – Взвизгнула женщина. К горлу подступил ком.

-- Не притворяйся дурочкой. Я знаю, что ты сделала. Это слишком халатное отношение к посетителям, такое бизнес не терпит… Понимаешь, о чем я?

-- Решила насмехаться надо мной? Я ничего не делала. – Она пыталась звучать как можно тверже. Начальство не должно позволять себе мягкотелость.

-- Что ты… Просто хотела убедиться, что ты в порядке. Не каждый день убивают партнеров по бизнесу, да?

-- Он был просто гость. Я несколько лет не имела с ним никаких дел.

-- Гость? Как грубо. Любишь ты лишать людей имен. Раньше был «инвестор», сегодня «гость»…

 Правое веко задрожало. Элеонора видела, как бледнеют ее руки. Пора заканчивать этот диалог:

-- Я не могу сейчас разговаривать, у меня много дел. Прощайте.

Бросив трубку в дальний угол комнаты, Элеонора схватилась за голову. Голова гудела, а в глазах поплыли синие пятна. Женщина схватилась за бутылку и сделала несколько глотков прямо с горла.

 Ничего. Все пройдет. Не достанут.

                                                * * *

 Сотрудники полиции один за другим покидали опустевший бар. В помещении звучала оглушительная тишина, которая скрипела мыслями по мозгам, будто вилкой по тарелке.

 Стоявший около барной стойки в гордом одиночестве, следователь Константин нервно вытирал пот со лба платком. В правой руке он держал одну из найденных на месте происшествия улик. Небольшую окровавленную картонку в пластиковом пакете, на которую никто даже не обратил должного внимания. «Скорее всего, это просто мусор, который случайно выронили. – сказала ему Магда, девушка в белом халате, — Она находилась  здесь, недалеко от бара, и на ней нет никаких отпечатков».

 Но Костя уже видел подобное. В прошлый раз ему сказали точно так же, и он был вынужден поверить. Но в этот раз все казалось куда серьезнее.

 Виной тому рогатый дьявол, смотрящий на него с маленькой картонки одной из карт таро. Кривой, шершавый кусок картона, такой неестественный.  Он смотрел на Костю и насмехался над ним. «Что ты будешь делать теперь?»