Контракт Аделины

Я стояла напротив него, сжимая пальцами край стола. Он развалился в кресле, как король в зале суда. Только вместо короны — дорогой костюм. Вместо справедливости — очередной контракт с подлянкой.

— Я не поеду, — повторила я, стараясь не дрожать. — Четыре года я была в декрете. По твоей инициативе, между прочим. Ты сам сказал, что ребёнку нужна мать. А теперь — командировка?

Он поднял на меня взгляд. В нём не было ни тени прежней нежности. Только раздражение и усталость.

— И что? — отозвался сухо. — Ты решила, что можешь навечно остаться на моей шее? Что я буду работать, а ты сидеть дома, изображая жертву? Неужели думала, что фирма будет вечно ждать, пока ты вспомнишь, что ты юрист магического права?

— Я не изображаю. Я мать, и ты прекрасно знаешь, что у меня не было выбора. Ты сам…

— Да-да. Сам запретил тебе работать, надеясь, что ты будешь покладистой и послушной. — Он перебил. — А потом ты сама же всё разрушила. Узнала про ту девчонку и закатила истерику. Оставила всё. Ушла. А теперь чего ты хочешь? Чтобы я пожалел?

Я стиснула зубы.

— Я ушла, потому что ты мне изменял. И ты это знаешь.

— Я знаю, — бросил он резко. — И ты знаешь, что ты всё испортила. Мой отец надеялся, что мы останемся вместе. Что ты станешь частью семьи. Могла поступить, как умная жена и ничего не заметить. Но нет, тебе нужно было устроить сцену!

Он поднялся. Взял со стола папку и сунул её мне в руки.

— Теперь слушай внимательно. По контракту, если ты не открываешь филиал в новом регионе и не приводишь крупного клиента — ты теряешь долю. Это пункт шестнадцать, ты его подписывала. Или забыла?

 — Ты обещал…— Я почти сорвалась.

— Обещал, пока ты была моей женой. А теперь ты — просто бывшая. И если хочешь остаться хоть с чем-то, пора вспомнить, кем ты была раньше. Ведьма. Юристка. Не нянька на фрилансе.

— Ты не имеешь права.

— Не имею? — Его голос прозвучал мягко. Почти ласково. — А ты уверена, Аделина?

Он наклонился вперёд, пододвинул ко мне папку.

— Страница восемь. Раздел о расширении бизнеса. Ты подписывала. Добровольно.

— Это нечестно, — сказала я. — Контракт составлялся до всего этого, я тогда только закончила юридический! Ты прекрасно понимал, что подставляешь меня этими условиями! Я не могла выполнить их из-за тебя! 

— Твоя ошибка, — спокойно ответил он. — Не честно? Аделина, это юридическая компания, а не благотворительный фонд. Тут про выгоду, а не про чувства. Хочешь долю — заслужи. Хочешь свободы — поезжай. Не хочешь? Тогда забудь и про фирму, и про ребёнка.

Я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

Он медленно продолжил:

— Если не поедешь… я подам на лишение родительских прав. Суд учтёт, что ты не работаешь, не обеспечиваешь стабильности. И если ты надеешься получить акции ребенка — забудь. Думаешь, я позволю тебе с ними исчезнуть?

Он швырнул на стол бумаги.

— Ты же хотела быть свободной? — холодно добавил он. — Вот. Распишись. А потом — в командировку. Получишь свободу. И шанс. Кто знает, может, даже вернёшься с победой. А если нет… ну, никто не заставлял тебя быть слабой.

— А где тогда будет Эви, пока я буду… выполнять твои условия? — спросила я, и голос чуть дрогнул. — Ей всего четыре. Она без меня даже засыпает с трудом.

Он пожал плечами, как будто речь шла о чем-то несущественном.

— Отвезёшь её к моим родителям. Они по ней соскучились. Будет в порядке. А ты… ты завтра вылетаешь. Я уже всё организовал.

— Без моего согласия?

— Ты сама дала его, когда подписывала контракт. А теперь либо играй по правилам, либо сдавай карты.

На следующее утро я стояла у порога дома его родителей с чемоданом и дочкой на руках. Эви цеплялась за мою шею изо всех сил.

Я присела на корточки, обняв Эви, вдыхая запах её волос, как будто хотела сохранить его в памяти навсегда. Она уткнулась мне в шею и не отпускала.

— Мамочка, пожалуйста… я не хочу оставаться.

— Знаю, зайка… — прошептала я. — Но ты ведь знаешь, я ненадолго. Совсем ненадолго.

Она мотала головой, слёзы уже текли по щекам, и я чувствовала, как внутри меня всё ломается. Я не хотела этого. Ни одной секунды. Но выбора не было.

— Бабушка и дедушка очень скучали по тебе. Ты поиграешь с ними, хорошо? Будешь им помогать?

— Я хочу с тобой, — всхлипнула она, вцепляясь в мой рукав. — Я не могу без тебя…

Я заставила себя оторвать её руки. Поднялась и поцеловала в лоб.

— Будь храброй, Эви. Я вернусь, клянусь. И мы будем вместе. Навсегда.

Она стояла в дверях, пока я шла к машине. А потом побежала за мной. Мне пришлось сесть за руль, не оборачиваясь, потому что если бы я увидела её лицо — я бы не уехала.

Когда я добралась до портала, внутри уже было всё сухо. От эмоций осталась только пустота. Я вошла в каменное здание с эмблемой Переходного Служебного Союза — простые серые стены, стойка, два мага у приёмника.

— Добрый день, — сказала я, подходя. — На моё имя зарезервирован портал. Аделина Вэй. Пункт назначения — Террис, магический округ 4-B.

Один из магов поднял взгляд. Второй — сразу отвёл глаза. Первый перелистнул страницу в журнале, нашёл мою строчку… и переглянулся с напарником.

— Это точно вылет сегодня?

— Да, отправление сегодня, — ответила я. — Мой бывший… начальник организовал всё. Разрешение, документы, код перехода. Всё должно быть.

Они снова переглянулись. И почему-то это показалось мне... странным.

— Хорошо. Проходите в зал три. Сейчас портал откроется.

Я кивнула, на автомате проверяя, застегнут ли чемодан. Там было всё, что у меня осталось. Всё, кроме Эви.

Портал загудел. Тонкий световой круг засветился на полу.
— Готова? — спросил один из них, глядя на меня как-то… странно. Будто жалел. Неужели он знает, какой мой бывший муж кобель? Я не ответила. Просто шагнула внутрь.

Мгновение — и всё исчезло.

Шум, свет, ощущение пространства. Всё сорвалось в одно мгновенье.
Я приземлилась тяжело — воздух был сухим, обжигающим, словно я попала в огромную печь. Под ногами — песок. Бескрайний, белёсый, сверкающий на солнце.

Это точно не был Террис.
Я обернулась — портала не было.

— Что за… — прошептала я. По правилам перехода он должен оставаться еще как минимум час, на случай, если кто-то забыл документы или выключить утюг дома. Да или просто передумал!
А где-то очень, очень далеко эхом еще доносился успевший перейти на эту сторону звук. Это один из постэффектов портала. Иногда портала уже нет, а чужие голоса еще слышно.
— Ты что, с ума сошёл? Это же сектор Л-9! Туда никто не ходит!
— Я просто активировал по записи… Тут сказано, в любом случае отправить пассажира в сектор Л-9.

Они ругались. Но я уже не могла их слышать. Я осталась одна. В пустыне. В мире, которого не знала.

Какое-то время мне потребовалось, чтобы осознать весь абсурд произошедшего. Бывший решил не просто лишить меня всего, но и отправил в закрытый сектор повышенного риска. Ублюдок! 

Я рухнула на колени, вытирая пот со лба. Жара была дикая — сухая, обжигающая, будто солнце злилось лично на меня. Я расстегнула молнию чемодана, наугад нащупывая шляпу или хоть что-то полегче.

Вместо ткани — я нащупала локон.

— Мамочка! — раздалось радостно и совершенно неуместно. — Сюрприз!

Я замерла. Не веря. Подняла крышку.

— Эви?!

Девочка выскользнула из чемодана, с гордой улыбкой. Щёки красные, волосы взъерошены, но довольная — как будто не только что телепортировалась в адскую жаровню.

— Ты с ума сошла?! — выдохнула я, подхватывая её, оглядывая с головы до пят. — Как ты вообще… как?!

— Ну, помнишь, ты подарила мне перемещалку на прошлое Рождество? — Она достала крошечный блестящий камушек из кармана. — Я подумала, если положу его в чемодан, то окажусь там, где он окажется. А я так по тебе скучала!

Я смотрела на неё, и сердце уходило в пятки.

— Эви… — выдохнула я. — А где вторая часть артефакта? Та, что нужна, чтобы вернуться?

— А разве… — Она замолчала.
Взгляд стал круглым. Рот приоткрылся.

— Я… забыла.

Пустыня загудела где-то вдали. Жаркий ветер взметнул песок. А внутри меня вспыхнул страх. Настоящий животный страх. Мы застряли тут обе. 

Я натянула шляпу, спасаясь от беспощадного солнца, и мысленно поблагодарила себя за предусмотрительность. В чемодане с расширителем пространства — целая мини-аптечка, комплект одежды, еда, и даже магический крем от ожогов.

Я достала флакон, присела рядом с Эви и начала быстро наносить защиту на её кожу.

— Сиди тихо, зайка, — прошептала я. — Сейчас всё будет хорошо.

Она молча кивнула, но взгляд у неё уже был настороженный. И не зря.

На горизонте что-то шевельнулось. Не песок, не ветер. Что-то живое. Много чего-то живого.

Я резко поднялась и тут же собрала чемодан обратно, посадив сверху дочь.

— Держись крепко. Не двигайся. Поняла?

— Поняла… — шепнула Эви.

Я собрала всю свою силу, сжала пальцы в сложный узор и начала тянуться к собственной магии, которую не использовала уже так давно.

— Купол… защитный купол, — прошептала я, вызывая заклинание.

Но оно повело себя странно. Волна магии вспыхнула… а потом рассыпалась, будто что-то мешало. Или… кто-то.

Я стиснула зубы.

Второй раз — сильнее. Направленно. Всё, что во мне было.

Заклинание снова сорвалось. Энергия скользнула по пальцам, обожгла запястья — и снова распалась в пыль.

А они уже приближались. Чётко. Целенаправленно. Слева — двое. Справа — ещё трое. Огромные силуэты с тенью, искажённой жарой. Не звери. Не люди. Что-то посередине. И они чувствовали нас.

Давай, Аделина! Решай. Сейчас.

Я повернулась к Эви и прошептала:

— Прости, милая…

Я вызвала купол снова. Но в этот раз — только на неё. Небольшой, точный, локальный.

Магия сработала. На удивление легко. Как будто сама… приняла решение за меня.

Купол сомкнулся — плотный, непрозрачный, но безопасный. Эви исчезла внутри. Я больше её не видела. Но я знала, что она в безопасности.

А я… Я обернулась. Они были уже рядом. Я осталась одна.

Я не могла позволить себе панику. Не сейчас.

Вдох. Выдох.
Я вытянула руку вперёд и прошептала древние слова, которые помнила ещё со времён инициации:

— Lumen vocare… bastionem meum…

Мир дрогнул. Воздух передо мной вспыхнул — тонкая серебристая линия прорезала пространство. Из неё вылетел посох — мой, родовой. Слава богам, он может найти меня в любом из миров. Белое древко, гладкое, с едва заметными рунами, и сверкающий кристалл на конце. Посох белых ведьм.

Я перехватила его обеими руками и встала в боевую стойку.

— Я вас не боюсь, — выдохнула я. — Белые ведьмы не беззащитные!

Твари приближались. Песок шевелился у их ног. Они несли в себе тьму, злость, первобытное голодное зло. Я чувствовала, как они сжимают кольцо всё ближе. Одновременно. Координированно.

Я уже готовилась к удару, когда…

☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀☀

Приветствую, мои солнечные!

Нас с вами ждет увлекательная история одной очень сильно женщины, по совместительству ведьмы с юридическим образование. И пусть она пока еще не поняла, насколько она сильная, но ей непременно помогут это увидеть потрясающие мужчины, которые (возможно) изначально такими и не покажутся.

Здесь будет страсть. Магия. И немного (ладно, много) горячего. А ещё любовь, которую она не ждала и поиск себя настоящей. 

Огромное спасибо каждому, кто пишет комментарии, ставит звёздочки и поддерживает эту историю!

С любовью, страстью и шальной фантазией, Твоя Тина Солнечная ☀

Воздух рядом с треском разорвался. Буквально.

Из вспышки тени и пламени буквально вывалилась мужская фигура. 

Он двигался быстро — слишком быстро. Первая тварь даже не успела среагировать, прежде чем чёрное лезвие рассекло её надвое. Вторая взревела — и сразу получила удар в грудь.

Я застыла.

Его движения были хищными. Грациозными. Губительно красивыми.
Длинные тёмные волосы в беспорядке. Глаза — огонь и ночь. Он не человек. 

Он двигался с дикой, выверенной яростью, от которой захватывало дух. Но я — не зритель. Я ведьма. Пусть и давно не практиковала боевую магию, пусть и затянула себя в повседневность, но тело помнило тренировки.

Я перехватила посох крепче, сжала его так, будто это было продолжением моей воли.

— Ну нет. Я не девица в беде, — прошептала себе. — Я Аделина Вэй.

И в следующий миг вступила в бой.

Первая тварь, что приблизилась с фланга, получила вспышку света прямо в морду. Заклинание разорвало ей глаза, и она взвыла, отшатнувшись. Я развернулась, посох прошёл дугой, сбив с ног вторую.

— Lux obruat! — выкрикнула я, и поток чистой энергии вспыхнул из кристалла, отбросив сразу двоих. А внутри меня что-то возрадовалось.
Помню! Я всё помню!
Видимо, адреналин подстегнул память — и сработали рефлексы.

Мужчина бросил на меня короткий, внимательный взгляд. Уголок его губ дёрнулся — то ли в удивлении, то ли в уважении. Он кивнул — едва заметно, но этого было достаточно.

Мы сражались бок о бок, но твари не кончались.
Они выныривали из песка, приближались с новых сторон. Больше. Ближе. Агрессивнее.

Я чувствовала, как силы убывают. Поток магии уже не был таким ярким. Посох начал дрожать в руках. Мой союзник начал дышать тяжелее. В его движениях всё ещё была точность, но не было прежней легкости.

Он понимал. И я тоже. Мы проигрываем.

— Ты светлая ведьма? — резко бросил он, перехватывая удар когтя и разворачиваясь ко мне.

Я кивнула, запыхавшись:

— Да.

— Отлично, — произнёс он, и прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, резко притянул меня к себе и поцеловал.

Я ахнула — от неожиданности, от грубости, от жара его тела, внезапно оказавшегося слишком близко. Его рука сомкнулась на моей талии, вторая — на затылке, не давая вырваться. Но я и не могла бы, даже если бы захотела.

Его губы были шершавыми, будто обветренными, тёплыми и до невозможности жаркими. Прикосновение было странным — грубое, как вызов, и в то же время пугающе бережное, словно он боялся сломать во мне что-то важное.

Я хотела оттолкнуть его. Закричать. Застыть.

Но не успела. Моя магия среагировала раньше, чем я успела до конца осознать, что происходит..

Его тьма, необузданная, первобытная, горячая, как пламя, врезалась в мою светлую силу. Словно две стихии сошлись в смертельном столкновении и взорвались.

Я почувствовала, как его энергия проникает в меня, сталкиваясь с моей — чистой, ясной, светлой — и в тот же миг всё вокруг ослепительно вспыхнуло.

Мир исчез.

Из наших тел вырвался поток энергии, вспыхнув бело-золотым взрывом. Волна света пронеслась по пустыне, как удар бурей, сметая тварей, растворяя их в пыль.

А за ней — тёмный раскат, тяжёлый, глубокий, пробивающий песок и небо. И в следующее мгновение меня отшвырнуло. Моя спина врезалась в магическую поверхность купола. Я не могла дышать. Мысли метались. Сердце билось, как барабан перед бурей.

Ребёнок… Купол… 

Я скатилась по куполу и осталась лежать, вжимаясь спиной в его гладкую, чуть пульсирующую поверхность. Мир всё ещё звенел, словно внутри черепа звуки бились в гулкой пустоте. Я провела рукой по виску — пальцы окрасились в красное.

Кровь. Отлично. Просто отлично.

Тени дрогнули — он подошёл. Тот самый мужчина. Не спеша, сдержанно, словно не хотел испугать.

— Как ты? — голос низкий, с хрипотцой. Грозный, но не агрессивный.

— Лучше, чем могла бы, — выдавила я, сжимая посох.

Он протянул руку, осторожно, как будто проверял, позволю ли я.

— Не трогай, — прошептала я.

Он не отдёрнул ладонь, но и не настаивал.

— Ты не можешь стоять, — спокойно заметил он.

— Наблюдательный, — фыркнула я, попыталась опереться на колени и тут же снова осела, всё тело пронзило болью. — Блестяще.

Он опустился рядом на корточки.

— Ты одна из светлых. Значит, должна уметь исцеляться.

— Не умею. — Я смотрела прямо на него. — Я больше юристка, чем ведьма. Так вышло.

Он хмыкнул.

— Ты один из драгов? — спросила я. Слова сорвались раньше, чем я их обдумала.

Он приподнял бровь, усмехнулся краем губ.

— Боишься меня?

— Не решила еще.

— Логично, — кивнул он. — Ты сильно ударилась. Я могу помочь.

— Нет! — резко, почти панически.

Он нахмурился.

Купол. Он слишком близко к куполу.

Я сжала посох сильнее. Если он попытается пробиться через барьер… если навредит Эви…

Он всё ещё смотрел на меня, но теперь — напряжённо. Взгляд скользнул в сторону купола.

— Кто там?

Я не ответила. Слишком быстро. Слишком резко.

— Это не твоё дело, — выдохнула.

Он прищурился.

— Если ты умрёшь, — тихо сказал он, — купол падёт. Даже если не сразу — магия не вечна. И тогда то, что ты так прячешь, останется без защиты.

Мой живот сжался. Он прав. И именно этого я боялась.

— Я могу помочь, — добавил он.

Я напряглась. В памяти всплыло: драги — тёмные маги. Их сила — мощь и разрушение. Но среди легенд было и то, что они умеют исцелять. Настоящее исцеление. Только вот…
Я ни разу не слышала, чтобы они действительно помогали.
Драги были не менее опасны, чем те твари, что на нас напали.
Иногда — и хуже. А еще они заработали славу подлых созданий.

Он чуть дёрнул плечом и сжал предплечье, будто испытал боль.

— Что с рукой? — спросила я.

— Неважно, — ответил он коротко.

Молчание повисло между нами.

— Слушай, — наконец сказал он, — если бы я хотел тебя убить, я бы уже сделал это. Или просто подождал. Сейчас ты едва дышишь. И если не позволишь мне помочь — умрёшь. Это факт, не угроза.

Я колебалась. Долго.

— Хорошо, — прошептала. — Только… Не важно… Ты прав. 

Он медленно протянул руку, опустился рядом и, не отрывая взгляда от моих глаз, провёл ладонью по моей голове.

Тепло. Тьма. Спокойствие. Ничего больше я почувствовать не успела. Сознание растворилось.

Зэйлор

Она отключилась — резко, беззвучно, как будто оборвалась струна.

Я успел подхватить. Лёгкая. Гораздо легче, чем должна быть ведьма с таким боевым напором. Свет от неё больше не бил — ни вспышки, ни жжения. Только слабое тепло, пульсирующее где-то под кожей. Хмыкнул.

— Интересно, ведьмочка, сколько в тебе ещё сюрпризов?

Я щёлкнул пальцами, и в воздухе заколыхалась полупрозрачная прослойка — моя магия создала ложемент, мягкий, упругий, не касавшийся земли. Я бережно опустил её туда, не отводя взгляда от лица.

Затем отдёрнул рукав.

На внутренней стороне предплечья, будто выжженное светом, сияло клеймо истинности. Белое, как и моя ведьма.

Я замер, до последнего надеялся, что это что угодно, но не метка.
— Нет, серьёзно?

Судьба решила сыграть со мной в свои грязные игры. Маленькая, отчаянная, светлая ведьма. Моя истинная пара.

Кто бы мог подумать.

Я вновь посмотрел на неё. Упрямый изгиб губ, тонкие брови, длинные ресницы. Красивая, да. Но это не объясняло ничего. Я не искал пару. И уж точно не среди светлых ведьм.

Хмуро глянул на кровь на её виске. Магия слабо шевельнулась в пальцах, когда я коснулся её головы. Исцеление. Ненавижу это чувство. Слишком чуждое мне. Но я умею. Мы, драги, умеем многое, о чём лучше не знать.

Не зря она мне не доверяет. Мы не те, кому стоит верить. Даже тёмные ведьмы сторонятся нас. Их называют опасными? Да пусть посмотрят на нас. Мы — то, чем пугают их детей.

Воплощение зла, — как любят говорить светлые.

И всё же… она не ощущалась врагом. Ни с первого взгляда. Ни сейчас.

Когда я почувствовал всплеск магии в пустоши, мог уйти. Должен был. Это не наша зона ответственности. Но не смог.

От неё шёл другой импульс. Не страх. Не мольба.
Отчаянная решимость. Та, что пронзает кости. Такая сильная эмоция, что мне захотелось увидеть ее обладателя. Увидел… Хм. Может и надо было уйти, но теперь уже точно не выйдет. Как ты попала сюда, блондиночка? 

Да уж, истинно светлая… До кончиков волос. 

И этот купол…
Я снова посмотрел на светящийся полусферический барьер.

Почему она не укрыла себя? Почему купол — вокруг рюкзака? Или… кого-то?

Что ты прячешь, ведьмочка?

Я медленно провёл ладонью над её лбом, позволяя магии проникнуть под кожу. Тепло пошло волной — исцеляющей, глубокой.
Ссадины исчезли. Синяки — растворились. Кровь больше не сочилась.

Она дышала ровно. Магия откликалась — не сопротивлялась. Это было... странно. Необычно легко.

Истинная. Даже моя тьма не пугала её свет.

Я поднялся и подошёл к куполу.
Он всё ещё светился — плотный, устойчивый. Настоящая защита.

Что ты там спрятала, ведьмочка?

Я протянул руку. Пальцы коснулись поверхности — и меня ударило.

Не так, как раньше. Не в гневной волне света, а словно... отталкивание. Предупреждение. Купол узнал метку. Признал меня, как связанного с ведьмой. Но всё равно — не пропустил.

Я отдёрнул ладонь.
Чувствовалась колоссальная сила. Она вложила в этот барьер всю себя. Ты защищаешь кого-то или что-то ценой собственной жизни?

— Не трогай… — раздалось за спиной.

Я обернулся.

Она поднялась на локтях, бледная, но в сознании. Глаза — ясные. Взгляд — острый, как лезвие.

— Не трогай, — повторила она тише, но твёрже.

Я поднял руки, отступая на шаг.

— То, что ты прячешь под купалом, — вытащи, — сказал я, глядя на неё серьёзно. — Эти твари скоро вернутся. Второй раз мы их не остановим. Надо уходить.

— Так уходи, — парировала она резко.

Я опешил. Логично, конечно. Кто я ей вообще?

На её коже не появилось моей метки. У светлых и правда всё просто: поцелуй — и судьба. А тьме нужно больше. Интимнее. Глубже. Настоящая связь.

— Не могу оставить девушку в беде, — сказал я, не моргнув.

— Ты точно драг? — подозрительно прищурилась она.

— Не сомневайся.

— Тогда какое тебе дело до светлой ведьмы?

Она была права. Никакого. Точнее, было бы никакого. Но теперь…
Эта голубоглазка — моя личная насмешка судьбы. А значит — никто не тронет её, пока я жив.

— Считай, мне скучно, — усмехнулся я.

— Я похожа на клоуна?

— Агрессивная… — протянул я, прищуриваясь. — Точно белая?

Она фыркнула.

— Не знаю, кто тебя обидел, детка…

— Я тебе не доверяю— вздохнула она.

— И правильно. — Я кивнул. — Но я не планирую тебе вредить. Считай, что у меня сегодня день бескорыстной помощи ведьмам. Снимай купол, и я отведу тебя в безопасное место.

Она уставилась на меня, как на придурка. И, надо признать, была чертовски права.

— Я похожа на дуру?

И снова права… И что мне с ней делать? Утащить силой? Можно. Но этот купол… Похоже, без него она не уйдёт.

— Хочешь, я тебе клятву принесу? — ляпнул я уже от отчаяния.

Она удивлённо приподняла брови:

— Ты принесёшь мне клятву?

И вот тут я сам завис. Клятву. Ведьме. Светлой. Прекрасно, Зэйлор. Ты станешь настоящим позорищем. 

С другой стороны… она же моя истинная. Я ей не только клятву принесу — я бы ей весь грёбаный мир отдал, если это поможет.

Скорее бы снять с неё эти тряпки и попробовать на вкус… Говорят секс, с истинной это совсем другое. Не сравнить ни с чем.

— Если это поможет нам убраться отсюда, — хмыкнул я.

— Хорошо, — неожиданно согласилась она.— Дай клятву.

Я вздохнул.
— Ты же юрист. Конечно, будет клятва.

— Именно. Поэтому формулируй внимательно, — холодно отозвалась она. — Клянёшься, что не навредишь мне. Ни прямо, ни косвенно.

— Косвенно? — Я вскинул бровь. — Ты хочешь, чтобы я отвечал ещё и за намерения случайных людей, стихий и звёзд?

— Я хочу, чтобы ты не причинил вреда мне. И… всему, что мне дорого.

Я ощутил, как внутри кольнуло. Я медленно протянул руку вперёд, позволяя магии окутать пальцы.

— Я, Зэйлор из рода Т’арг, клянусь своей силой и тенью: не причиню вреда ведьме, стоящей передо мной — ни прямо, ни косвенно. Ни ей, ни тому, что она считает истинно ценным.

Она кивнула.

— Принято.

Как только последние слова слетели с губ, магия внутри меня взвилась — жгучая, плотная, древняя.
Она прошлась по венам, вписалась в кости, ударила в сердце и замерла там — как печать.
Клятва принята. Вот и всё. Связал себя. Добровольно.

Я подошёл ближе, чуть наклонившись к ней.

— Я выполнил свою часть. Теперь снимай купол, юристочка. Пока я не начал жалеть, что тебя спас.

Она посмотрела в мои глаза. Спокойно. Ровно.
Потом вытянула руку и коснулась воздуха.

Купол дрогнул. Слабо загудел, растворяясь.
Свет разошёлся в стороны, оставив за собой тень… и что-то, что я пока не видел.

Когда свет рассеялся, я наконец увидел, что она прятала.

На чемодане, словно на троне, сидела… девочка. Маленькая.
На вид — хрупкая, с тёмными, немного взлохмаченными волосами и круглыми глазами, голубыми, как у ведьмы.
Она смотрела на меня снизу вверх, не моргая. И не испугалась. Просто… наблюдала.

Я застыл. В прямом смысле. В голове — ни одной мысли.
Ребёнок?

Перевёл взгляд на свою ведьму — а она уже стояла на коленях, прижимая девочку к себе, гладя по спине, шепча что-то успокаивающее.

Сколько ей лет? Пять? Три? Полтора?
Без понятия. Я никогда не разбирался в детях. Это точно не моя специализация.
Слишком хрупкие. Слишком… дети.

Но она была настоящая. Живая. Тёплая. И ведьма — моя ведьма — смотрела на неё с такой нежностью, с такой безусловной защитой, что вопросов больше не оставалось.

Это её ребёнок.

Я вдохнул медленно.
 Вот дерьмо. Вот это я вляпался.

Шок постепенно отпустил, хотя внутри всё ещё звенело.
Я просто стоял и смотрел, пока девочка, удобно устроившись на руках у своей матери, вдруг повернулась ко мне:

— Мам, а кто этот дядя?

Голос звонкий. Чистый. Как будто я — обычный прохожий, а не тёмный маг, способный разнести половину этой пустоши.

— Эви, это наш друг, — спокойно сказала ведьма.

Друг. Внутри меня всё перевернулось.

Друг?  Это… смешно.  Ведьма назвала драга другом.
Мир такой шутки ещё не слышал. Демоны на совете бы закашлялись кровью от хохота.

— Я Эви, — заявила малышка, глядя мне прямо в глаза. — А как тебя зовут?

Я приоткрыл рот, собираясь ответить, но ведьма опередила меня:

— Солнышко, не приставай к дяде.

— Но мама, дядя же твой друг!

— Зэйлор, — сказал я, прерывая этот спектакль. Лучше уж пусть знает мое имя, чем слушать, как меня называют “дядей” и “другом” в одном предложении.

— А я Эви! — радостно повторила девочка. — А моего папу ты тоже знаешь?

Пауза. Тишина. Ветер прошёлся по песку. Я медленно перевёл взгляд на свою ведьму.  Лицо спокойное, как у ледяной статуи. Но глаза — колючие.

Папа.
То есть… у моей истинной есть муж?
Ну да. Логично. Если есть ребёнок, должен быть и отец этого создания.

Моё положение стремительно становилось… неприятным.  Очень.

Я продолжал смотреть на неё. На ведьму. На… свою, черт побери, ведьму.
А потом — на девочку, которая с детской непосредственностью разрушала мой хрупкий внутренний баланс.

— А где же ваш папа? — спросил я ровно, стараясь не вкладывать в голос ни намёка, ни интереса.

Она чуть дёрнулась, но тут же собралась. Губы плотно сжались. Как интересно. В раю не спокойно?

— Это вас не касается, — холодно ответила она.

Вот и всё.

Я стиснул зубы. Внутри что-то коротко вспыхнуло — злость. Не потому что она не ответила. А потому что это больно точно поставило границу.

Ты мне не враг, но и не больше. Не друг. Не союзник. Не… пара.

Хорошо.
Сначала — безопасность. Потом будем разбираться, кого из нас судьба решила обмануть.

— Мы уходим, — отрезал я. — Здесь долго не задерживаются. И ты это знаешь.

Она посмотрела на меня. Секунду. Другую. А потом… кивнула. Без споров. Без фраз “сама справлюсь”. Просто — кивнула.

Наконец-то.

— Возьми её на руки, — сказал я спокойно, но без обсуждений. — Долго на ногах она не продержится.

Ведьма кивнула и подняла девочку. Та, словно почувствовав перемену, тут же прижалась к матери.

Я наклонился, поднял её чемодан — тяжёлый, полный.
Светлые ведьмы, конечно, готовятся к командировкам основательно.

Поднялся, посмотрел на неё.
— Сейчас может быть немного… странно. Не дергайся.

Она нахмурилась, но ничего не сказала. Я сделал шаг ближе и обнял её за талию.
Она вздрогнула — то ли от неожиданности, то ли от контакта. Но не отстранилась.

Прикосновение оказалось неожиданно приятным. Тепло её тела импульсом пробежало по коже, как живой ток.

На запястье едва заметно заныло — метка отозвалась. И от этого становилось… ещё хуже. Или лучше. Я пока не решил.

— Держись, — выдохнул я, и в следующую секунду сдвинул нас сквозь ткань пространства.

Мир распался. Всё вокруг стало серым, искажённым, как старая зеркальная ртуть. Шаг — и пустошь исчезла за спиной.

Мы вышли из перехода в тишину моего дома. Родные каменные стены, полумрак, тепло от магического очага — надёжное укрытие. Безопасность.

Но я не спешил отпускать её из объятий.

Она стояла спокойно, держа ребёнка на руках, и медленно оглядывалась по сторонам, вбирая обстановку, детали, воздух. А я — вбирал её.

Пальцы едва заметно скользнули по её талии — неосознанно, почти лениво. Моя. И не моя. Одновременно.

Как странно.
Как… необычно.

— Ух ты-ы-ы! — протянула малышка, оглядываясь по сторонам с таким восторгом, будто я не в логово драга их привёл, а в королевский дворец с единорогами.

Я медленно отпустил её мать. Хоть и не хотелось. Тепло от её тела ещё не рассеялось, пальцы помнили каждый изгиб.

Опустил чемодан на пол.

Эви, не теряя ни секунды, прыгнула с маминых рук и тут же унеслась в соседнюю комнату — маленький вихрь в слишком большом мире.

А я… Я смотрел на неё. На свою ведьму.

Теперь, когда она больше не пряталась за куполом, не бежала, не отбивалась — я мог разглядеть её по-настоящему.

Вот ты и у меня дома, ведьмочка.

Я не сводил с неё взгляда.
Голубоглазая. Хрупкая. Блондинка. Совсем не та, кого представляешь, когда слышишь "ведьма". Но в её глазах — больше магии, чем во всём моём доме.

Глубокие, чистые, слишком светлые — и полные тревоги глаза.
Она держалась прямо, гордо, сдержанно… но я видел, как сжаты её пальцы, как дёргается уголок губ, как скользит взгляд по моим стенам, будто проверяет: здесь можно дышать — или нет.

Красивая. Безусловно. Не слащаво — а по-настоящему. Живая, острая, упрямая.

И у неё были губы… Такие губы, которые хочется целовать. Не просто в порыве страсти — а жадно, жёстко, долго. Чтобы запомнила. Чтобы забыла всех до меня.

Проклятье.
Как она вообще оказалась в пустоши? И где, мать его, её муженёк? Если он есть… если он знал, куда её отправляет… если он хоть как-то связан с тем, что она чуть не погибла…

Я бы с радостью вырвал ему сердце. Медленно. С чувством. С наслаждением.

Потому что такие, как она, не должны стоять в крови и песке, обнимая ребёнка, и притворяться, что справляются.

Она не должна была быть здесь. Но она здесь.

И теперь… Теперь она под моей защитой. И пусть только кто-то попытается приблизиться.

— Как тебя зовут? — спросил я тихо, не сводя с неё взгляда.

Она вздрогнула — едва заметно, словно вынырнула из собственных мыслей.
Подняла на меня глаза, всё ещё настороженные, но уже не такие пустые, как раньше.
— Аделина, — произнесла она. Голос тихий, но твёрдый. Красивое имя. Под стать моей ведьме.

Аделина.
 Моё новое проклятье.

— Мама! Тут так классно! — радостно выкрикнула девочка, выскочив из комнаты.
— Дядя Зэй, а мы теперь будем жить у тебя?

Дядя Зэй?
— Можешь… не называть меня дядей? — не выдержал я.

Малышка замерла, нахмурилась, потом посмотрела на мать:
— А как тогда?
— Просто по имени. Ладно? — я постарался звучать ровно.
— Ладно, — легко согласилась она. — А мороженое мне можно?

Я тихо выдохнул и провёл ладонью по лицу.
Это происходит. По-настоящему.
Моя ведьма, её ребёнок… в моём доме. И никакого чёткого плана.

Аделина что-то тихо сказала дочери, но та была явно в восторге.
Вся ситуация казалась ей приключением.

— Займите две спальни, — сказал я, глядя на Аделину. — Отдохните. Переоденьтесь. Вернитесь потом сюда. Я не разбираюсь в детях, но, насколько знаю, их нужно кормить. И тебя… тоже, полагаю.

Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась:
— А зачем нам две спальни?

Я на секунду потерял дар речи. Вопрос прозвучал просто. Почти невинно.
Но её глаза — слишком ясные, слишком умные — смотрели прямо в душу.
И что мне ответить? Что трахать ее в одной комнате с ребенком как-то странно? Демоны, да кто мне вообще даст? У нее же муж! 

Я сглотнул и ответил:

— Чтобы вам было комфортно. И чтобы я… мог разобраться с этим всем.

Она ничего не сказала. Но её взгляд… Он задержался на мне дольше, чем следовало.

К счастью, она ушла с ребёнком. И я наконец выдохнул.

На мгновение показалось, что дом снова мой. Что всё под контролем. Я даже потянулся было за бутылкой — но остановился.
Чёрт. Ребёнок.
Они вообще могут находиться рядом с алкоголем? Или у них там какие-то сверхчувствительные рецепторы — вдохнул пары и всё, готов?

Я открыл холодильник. Классика. Стейки. Овощи. Пара бутылок вина. Универсальный мужской набор холостяка.

Что из этого ест трёхлетка? Или сколько ей там?
Овощи? Стейк прожарки «сильно прожарено»? Или они всё ещё питаются кашами? Я надеюсь, моя ведьма уже не кормит грудью? Дьявол! У меня мозг закипел за две минуты.
— Ну уж нет. Пусть ведьма сама решает, чем кормить свою мелкую.

Закрыл холодильник.
— Ресторан.
Вот и решение. Я отведу их куда-нибудь. Там и поедят. И я, может, приду в себя.
Потому что, похоже, в мою жизнь только что вселилась буря. С голубыми глазами. И с дочерью.

Через какое-то время моя женщина вернулась. И выглядела… сногсшибательно.

Я провалился. На несколько секунд — полностью, безнадёжно. Глаза скользнули по её наряду — и застряли.
Чёрт. Это надо было так одеться, чтобы я захотел не выпускать её вообще никуда. Показать всем? Нет уж.
Зэйлор, соберись. Ты взрослый драг. Почти помогло.

Я перевёл взгляд на ребёнка. Отпустило. Немного. Хотя…

— Хм, — хмуро протянул я. — Это платье? Или…
Эви была явно довольна, но выглядела как мини-взрыв цветочного магазина. Платье, лосины, какая-то кофта, и всё это под поясом.

— Эви не должна была ехать со мной, — сказала Аделина, перехватив мой взгляд.
Поджала губы. Тон… резкий. Нервный. Подозрения тут же вернулись.

Значит, её хотели убрать, а ребёнка — оставить. Очень удобно. Особенно для мужа.
Я мысленно уже выбирал, что откручу тому кретину первым. Она будет вдовой.
Зато моей.

— У тебя нет вещей для девочки? — догадался я.
Она лишь пожала плечами.

Я кинул взгляд в пространство, пытаясь построить маршрут: ресторан — магазин.
И… завис. Я знал, где купить самое откровенное бельё в этом городе,
но не имел ни малейшего понятия, где одевают недоросликов.

— Ладно, — буркнул я. — Найдём магазин. Где есть что-то для таких мелких.

— Хорошо. Надеюсь, у вас принимают…

— У нас принимают всё, — усмехнулся я. — Особенно мои карточки. Пошли.

— Ты не можешь платить за нас, — насторожилась она.

— Почему?

— Ну, это… как минимум странно.

— Странно, — хмыкнул я, — это когда тебя отправляют в командировку в наш сектор.
А платёж — это просто элемент этикета.
Я указал на дверь. — Вперёд, юристочка.

Она сжала губы… Но пошла.

Аделина

Я вышла из дома Зэйлора, сжимая в одной руке ладошку Эви, а в другой — здравый смысл, который стремительно начинал терять форму.

Драги не бывают добрыми. Они — легенда о зле. Они — история, которой пугают детей. Они — враги светлых, к которым я, между прочим, принадлежу. Пусть и юрист, а не маг первой линии.

Но он... Он приютил нас. Исцелил меня. Потащил на себе мой чемодан.
А теперь вот ведёт в магазин за одеждой для моей дочки — и судя по всему, собирается за всё заплатить.

С чего бы? Какая ему с этого выгода?
Я знаю, как работают сделки. Как работают люди. Как работают… драги.
Но ничего не сходилось.

Зэйлор шёл чуть впереди, на шаг — не ближе, не дальше. Уверенно, почти царственно. Галантно, чёрт бы его побрал.
И от этого было только тревожнее.

— Мама, ты видела? — Эви едва не подпрыгивала рядом. — Там крыша едет! Смотри, она прям ползёт!

Я отвлеклась от мрачных мыслей и огляделась.
Город.
Нет — мегаполис. Потрясающий, шумный, яркий до ряби в глазах.

Башни, уходящие в небо, сквозные дороги, по которым скользили платформы без колёс. Над головами пролетали светящиеся дроны, а экраны на стенах зданий переливались голограммами. Где-то вдалеке играл уличный оркестр — живой или механический, было не понять, но музыка лилась чисто.

Воздух пах специями, техникой и чем-то... хищным.
Я невольно сжала пальцы Эви крепче.

— Мам, а мы тут теперь живём?
— Не знаю, солнышко, — выдохнула я, продолжая оглядываться. — Пока мы с тобой в небольшом путешествии. 

Да, я была под впечатлением. Как бы я ни боялась, как бы ни сомневалась — невозможно было отрицать: город восхищал.

Он был совершенно другим. Опасным. Свободным.
Всё здесь дышало мощью, скоростью, властью. Как и тот, кто сейчас шёл впереди, не оборачиваясь, но зная, что мы идём за ним.

Что ты задумал, Зэйлор?
И почему у меня такое чувство, что ты собираешься нам помочь — по-настоящему?

— Залезайте, — сказал он, указывая на обтекаемую серебристую капсулу с прозрачным верхом. Она зависала в воздухе в паре сантиметров над землёй и выглядела так, будто могла разогнаться до скорости света за пару секунд.

Я приподняла бровь.

— Это… транспорт?

— Нет, это грозовой кит, — хмыкнул Зэйлор. — Конечно транспорт. Бортовая система адаптирована под воздух, климат и автоматическую навигацию, но я поведу сам.

— Ты сам поведёшь? — спросила я, наблюдая, как он устраивается за штурвалом.
— Доверяешь мне меньше, чем автоматике? — ответил он, не оборачиваясь, но в голосе скользнула усмешка.

Я промолчала. Не потому что не было, что сказать, — просто не знала, что именно хочу сказать.

Он всё же обернулся, посмотрел на меня поверх плеча — взгляд ленивый, тёмный, с намёком на хищную усмешку.

— Моя ведьма умеет делать выводы. Приятно.

— Я не твоя ведьма, — вспыхнула я. 

— Я образно, — легко ответил он.

Я вздохнула и подняла Эви, чтобы посадить её внутрь. Капсула не имела видимых дверей — лишь мягкая вспышка света, и проём раскрылся, пропуская нас внутрь.

— Ух ты! — выдохнула дочка, едва оказавшись в кресле. — Мама, смотри, тут светятся кнопки! А это что?! А это можно нажать?!

— Нет, — сказала я твёрдо.

Но она уже сияла, как лампочка, вертя головой во все стороны. Кресла автоматически подстроились под наши фигуры, мягко обхватывая, словно удерживая в невесомости. Я только уселась, как Зэйлор занял место водителя — впереди, в центре панели.

Без всяких ключей или команд кабина ожила. Экран вспыхнул символами, прозрачная крыша затонировалась. Транспорт плавно поднялся в воздух.

— Пристегнитесь, — спокойно бросил он. — Сейчас будет немного… быстро.

— Это как "немного"? — начала я, но не успела закончить.

Машина рванула вперёд, и город распахнулся перед нами как светящийся калейдоскоп. Эви визжала от восторга, смеясь и прижимаясь к стеклу, пока мы мчались между башнями, над мостами, под переливающимися туннелями света.

А я молчала.
Смотрела на спину Зэйлора, на его уверенные движения, на то, как легко он управлялся с этой техно-махиной.

“Моя ведьма” —  это что вообще такое? Может у драгов такая манера общения?

Он припарковал транспорт на одной из верхних платформ — открытая парковка напоминала парящий мост, соединяющий гигантские здания. В воздухе витал запах жареного и пряного, мерцали вывески, над головой гудели рекламные дроны.

Я вышла следом, крепче прижав к себе Эви. Моя девочка вертела головой во все стороны, глаза у неё сияли.

— Мама, а это точно не сон?

— Не знаю, — честно ответила я, всё ещё не до конца веря, что это реальность.

Мы поднялись на прозрачном лифте. Эви с восторгом тараторила что-то про «стеклянную коробку», прижимаясь ко мне, а я смотрела вниз — и терялась. Под ногами раскинулся многоуровневый мегаполис: этажи, мосты, витрины, переходы — не торговый центр, а целый город. Город из стекла, магии и слишком дорогих удовольствий.

Толпы людей сновали мимо, одетые в ткани, которые будто сами двигались. От большинства исходила темная магия — тяжёлая, густая, плотная. Её было слишком много. Как если бы ты попала в комнату, где стены дышат, а воздух с привкусом грозы. Я ощущала её кожей — покалывание, давление, внутренний дискомфорт. Почти все здесь были темные. И их сила отзывалась во мне тревогой.

Зэйлор шёл впереди. Спокойный, уверенный. Он был частью этого мира, органичным и опасным. Я — как белое пятно на тёмном холсте.

— Что-то не так? — спросил он, не оборачиваясь, но я почувствовала, что его внимание полностью на мне.

— Всё в порядке, — соврала я. — Просто… непривычно.

— Привыкай, — хмыкнул он. — Ты под моей защитой. Тебя никто не тронет. И эту мелкую тоже.

Как будто от этого должно было стать легче. Хотя... возможно, отчасти так и было.

Лифт остановился, и мы вышли в галерею. Магазины растянулись по обе стороны, как бесконечный коридор соблазнов. Яркие, кричащие, манящие. Это было слишком. Слишком красиво. Слишком громко. Слишком... чуждо.

Эви ахнула от восторга:

— Мама, тут как в мультике! Мы всё-всё купим?

— Всё не получится, — слабо улыбнулась я, гладя её по волосам.

Зэйлор оглянулся и чуть склонил голову, уголки губ приподнялись:

— «Всё-всё» — нет. Начнем с одежды на мелкую, — кивнул на Эви. — Потом — еда. А там посмотрим.

Я кивнула. Внутри всё ещё сжималось от непонимания: он был слишком внимательным. Слишком спокойным. Слишком… правильным. Это совершенно не вязалось с тем, что я знала о драгах.

— Я, кстати, не знаю, где тут детские отделы, — признался Зэйлор, оглядывая бесконечные ряды витрин. — Что-нибудь из этого вообще похоже на магазин для мелких?

— А тут есть карта? Или навигатор какой-то? — уточнила я.

Он кивнул в сторону блестящей стойки с голографическим табло:

— Вон там.

Мы подошли. Я коснулась экрана, быстро вызвала меню и начала сортировать категории. Магазинов было сотни, но привычная структура помогла: одежда, возраст, рост, стиль. Я быстро отсеяла лишнее, пробежалась глазами по брендам — и выдохнула с облегчением.

— Вот эти два — нормальные. Мы брали у них пару вещей, когда ещё… — Я осеклась. — Короче, подойдут.

Он перегнулся через плечо, глянул на экран и кивнул.

— Один из них как раз рядом с моим магазином. Отлично. Идём.

Я вопросительно вскинула брови:

— С твоим магазином?

— Я имею в виду магазин мужской одежды. Вещи, костюмы… иногда приходится выглядеть прилично. Пошли.

Он шагнул вперёд, уверенно лавируя среди толпы, а я поспешила за ним, крепче прижав к себе Эви. Моя девочка смотрела по сторонам с таким восторгом, будто попала в волшебную страну. 

Магазин оказался стильным, с яркими витринами и куклами-манекенами в детских платьицах. Едва мы вошли, Эви сорвалась с рук и буквально влетела внутрь, будто включили турборежим.

— Ого, — хмыкнул Зэйлор, приподнимая бровь.

Я пожала плечами:

— Любит моя дочь шопинг. Генетика.

И понеслось. Эви хватала всё, что блестело, кружилось, звенело или было розовым. Она гребла платья, юбки, кофты, причитая:

— Вот это — точно моё! И это! И без этого я жить не могу!

Потом затолкала всё в примерочную и начала устраивать модный показ. Выходила в каждом наряде как на подиум, крутилась, сияла и снова убегала за следующим комплектом.

Зэйлор наблюдал с выражением лица, будто его отправили на межзвёздную конференцию по ношению бантиков.

— Ну... весело, — прокомментировал он. — Это надолго?

— Терпи, — усмехнулась я. — Детство — не вечное.

— Ага. И, судя по объёмам, обойдётся как маленькая война, — улыбнулся он.

— Я сама заплачу, — сказала я, вытаскивая платёжную карту.

Его лицо тут же изменилось. Хищный блеск погас, взгляд стал серьёзным, почти холодным.

— Так не пойдёт, — сказал он низко. — Пусть ты и светлая ведьма, но я мужчина. И не позволю женщине платить за свои тряпки. Или не совсем свои. Не важно.

Я замерла. Эви как раз вертелась в каком-то платье, рассыпая комплименты себе в отражении. Я нахмурилась.

— С чего такая щедрость? — спросила я. — Ты обычно всегда такой… любезный с ведьмами?

Он чуть наклонился ко мне, голос стал ниже, с опасной мягкостью:

— Если тебе не нравится, когда с тобой по-хорошему… могу предложить варианты. Например, отработать после ужина.

Я не сдержалась — пощёчина вышла звонкой. Он даже не моргнул.

— Вот именно, — усмехнулся, словно именно такой реакции и ждал. — Поэтому — просто подарок. И хватит искать подвох. Я не кусаюсь. Пока.

— Тут есть гостиницы? Мы с Эви остановимся в одной из них, — сказала я, стараясь прозвучать буднично.

Он замер, затем медленно повернулся ко мне. Взгляд стал опасно спокойным.

— Черта лысого. Знаешь, Аделина, ты начинаешь меня злить своим упорством выставить меня конченым ублюдком.

Я застыла. А потом вдруг накатила волна вины. Он ведь… не сделал мне ничего плохого. Наоборот. Спас мне жизнь. Приютил. Одевает моего ребенка. 

Чёрт. Я хамлю драгу за то, что он добр. Это уже почти анекдот.

— Ладно… Извини. Я не права.

— Так бы сразу, — хмыкнул он и вдруг улыбнулся. Как будто это не я только что дала ему пощёчину и отправила в список потенциальных врагов.

Он развернулся к Эви:

— Мелкая, выбери, что наденешь сейчас. Остальное я отправлю доставкой домой.

— Ко мне домой?! — глаза у дочери загорелись.

— Пока ко мне, но в твою комнату.

— Ура! — взвизгнула она и мгновенно вытащила из вороха платьев миленькое розовое с рюшами. — Вот это надену!

Спряталась за шторкой, а Зэй между тем махнул консультанту. Из подсобки выплыла высокая женщина с идеальной фигурой, ослепительной улыбкой и опасной уверенностью в движениях. Явно не просто консультант, а ходячая угроза самооценке.

— Чем могу помочь? — обратилась она, не сводя глаз с Зэйлора. Голос — почти мурлыканье.

Он даже не повёл бровью. Протянул ей карту и коротко бросил:

— Всё, что выбрано — упаковать. Адрес закреплен за картой. Пусть доставят как можно быстрее.

— Конечно, — она чуть склонилась вперёд, как бы невзначай демонстрируя декольте, и ушла оформлять платёж.

Я усмехнулась себе под нос. Судя по реакции драна, без шансов, дорогуша.

Зэй повернулся ко мне:

— Тебе тоже что-то прикупим?

— У меня всё есть, — ответила я сухо.

Он кивнул, как ни в чём не бывало, будто не услышал очередную попытку дистанцироваться.

— Тогда пошли поедим.

Вот и вся логика драг

Вёл я свою ведьму и розовую непоседу в один из своих любимых ресторанов. Ну как — любимый… там готовят нормально, не травят, и обслуживают быстро. Этого вполне достаточно.

А ведьма… упрямая. Даже пощёчину влепила. Но это ничего. Если бы не влепила, я бы, наверное, расстроился. А так — даже интересно. Шипит, но идёт. Насупилась. Пусть. Сейчас поест — подобреет. Уверен.

На входе хостес меня узнаёт с первой секунды. Глазки бегают, голос в сахаре. Заискивает, как обычно. Но когда замечает, что я не один… замирает.

Смотрю на неё с таким выражением, чтобы она вспомнила, где находится. Хватило. Глаза опустила, кивнула и принялась искать свободный столик.

— У нас есть детская комната, — пробует подать голос. — Малышка может...

Малышка. Прелестно. Даже не знал, что у них тут детская. Но моя женщина сразу напряглась.

— Есть ли столик с видом на эту комнату?

Хостес поджимает губки. Видно, что не хочет сажать нас туда. 

— Это может быть вам неудобно, — осторожно произносит она.

— Сажай туда, куда хочет Аделина, — отрезал я.

Моя ведьма смотрит на меня с благодарностью. И вот это — приятно.

Нас провели в дальний угол. И как только мы сели, я понял, почему девица нервничала.

Здесь всё выглядело… как ярмарка безумия. На стенах — мультяшные драконы, единороги, радуги. Какие-то лепестки, воздушные шары, голографические блёстки.

Ужас. Настоящая пытка для глаз.

Но недорослик в восторге. Завизжала, прижалась к маме, потом поскакала внутрь детской зоны — за стеклянную перегородку. И, слава всем демонам, мы теперь не слышим, как именно она играет вот с этим шумным чем-то.

Я перевожу взгляд на Аделину. Видно, что устала. Но упрямо уткнулась в меню. Лицо серьёзное, как будто решает судьбу мира.

Ладно. Пусть поест.

А потом… мы поговорим.

Я заказал всё как обычно — бездумно, по памяти. Горячее, закуски, что-то сладкое, крепкий напиток.
Аделина — серьёзно, вдумчиво. Для себя и ребёнка. Сок, немного еды. Видно, что старается думать на два фронта.

— Если устала, можем забрать с собой и поесть дома, — предложил я, откинувшись на спинку.

Она покачала головой.

— Нет. Нормально. Пусть поиграет. Не видела у тебя дома тонну игрушек.

— Это решаемо, — пожал я плечами.

Смотрит на меня. Взгляд недоверчивый, прищуренный. Но молчит. Сдерживается, чтобы не ляпнуть что-нибудь обидное. И хм, это уже прогресс.

— Расскажешь мне, как оказалась в Пустоши?

— Нет.

— Почему?

В ответ — усталый, почти обиженный взгляд. И снова тишина.

— Ты же понимаешь, что я мог убить тебя уже сотню раз? — уточнил я спокойно.

Она фыркает и отводит взгляд. Потягивает напиток через трубочку, явно сосредоточившись на ребёнке за стеклом.

Бесит. Всё приходится вытягивать клещами.

— Где твой муж? — спросил я, не выдержав. — Почему не просишь отвезти тебя в портальную?

И вот тут она среагировала. Глазки забегали. Заметно. Мимолётный спазм в уголках губ, как будто собиралась соврать, но передумала.

Хм. Интересно.

— Это из-за него ты тут? — спросил я тише, но твёрже.

Она молчит. Смотрит на стол. Как будто если не поднимет глаза, вопрос исчезнет. Но я драг, а не святой. Терпение — не мой конёк.

— Если это он… я так думаю, девочку он убивать не планировал, — добавил я, изучая её реакцию. От слова “убивать”, она едва заметно вздрогнула. Сама еще не до конца поняла, что ее отправили на смерть?

Она резко подняла на меня глаза. Ни злости, ни паники — только тишина. И молчание.

— Думаешь, не станет её искать?

Страх. Лёгкий, еле заметный, но я чувствую его всем нутром. Он скользнул по её глазам, как блик. И сразу спрятался за выученным безразличием. Но я уже видел.

Она снова молчит.
Упрямая. Закрытая. Но уставшая.
Я наклонился вперёд, чуть ближе. Ещё немного — и можно будет коснуться её губ.

— Аделина.
Пауза.
— Расскажи мне свою историю.
Мягко. Но настойчиво. Слишком настойчиво, чтобы проигнорировать.

Она не отвечает. Но я уже вижу — борется. С собой, со мной. Глаза бегают, пальцы сжимают край меню.

— Ты боишься, что я причиню вред? Или что не поверю?
Молчит.
— Я не святой, ведьма. Но я драг. И если кто-то пытался убить мою… хм… подопечную, я должен знать. 

Она тяжело выдыхает, и я понимаю — сейчас.

— Он... мой бывший муж, — наконец выдавливает она. — У нас общая юридическая фирма. Или я так думала… В общем, он поставил ультиматум: или я выполняю условия контракта, или он лишает меня прав на Эви.
Голос дрожит, но слова звучат чётко.
— Я думала, что еду в командировку, как раз с этой целью. Но оказалась в пустоши, как ты уже знаешь. Одна. А потом... — она сглотнула, — я нашла Эви у себя в чемодане. Моя непоседа воспользовалась порт-ключом, вместо того, чтобы остаться с бабушкой и дедушкой. 

Я медленно выпрямился.
Если бы остался в прежнем положении, то, скорее всего, ударил бы кулаком по столу. Или стене. Лучше бы по его лицу, если бы оно было рядом.

Развод. Отлично. Это действительно радует. Значит светлая моя на всех основаниях.
Но не сейчас.

Сейчас — ярость. Глухая, тяжёлая, такая, от которой внутри пульсирует магия и ее надо приструнить, чтобы не напугать мою ведьму.

Он пытался убить её. Мать своего ребенка. Буквально обрёк её на смерть.
Хладнокровно. Даже для драга перебор. 

— Значит, он отправил тебя в пустошь, — медленно произнёс я.
— Да, — тихо.
— А ребёнок должен был остаться с его семьёй или твоей?
— С его, — поджала она губы. — Но Эви… 

Я стиснул зубы. Этот подонок даже не подозревает, что она жива. И это… прекрасно.

— Значит, он не знает, что ты выбралась, — констатировал я.
— Думаю, это вопрос времени. Он может отследить Эви. Но ему потребуется время…

— Превосходно, — голос вышел хищным, холодным. — У нас есть фора.
Она приподняла бровь. Я встретил её взгляд.

— И время, — добавил я. — Чтобы ты пришла в себя.
 И чтобы я нашёл этого мерзавца. Но это тебе, моя голубоглазая, знать не надо. А потом… Потом он узнает, что бывает, когда драг мстит за свою женщину.

Аделина

После того, как я всё ему рассказала, стало… легче. Точнее, хуже. Намного хуже.

Потому что, пока слова жили только в моей голове, я ещё могла делать вид, что всё не так страшно. Что это просто совпадение. Просто неудача. Просто... ошибка.
Но теперь, когда я произнесла это вслух, оно стало реальностью.
Он действительно хотел меня убить. Спланировал всё. Оставил Эви в «надёжных руках» и отправил меня умирать.

Я опустила взгляд, сжав пальцы под столом, чтобы не дрожать. Но рядом сидел Зэйлор. И, как ни странно… казалось, он понимает. Не жалеет. Не сюсюкает. А именно — сочувствует. И это, как ни странно, подбодрило. Хоть чуть-чуть.

Потом принесли еду. Эви, сияющая, вбежала откуда-то, и села между нами.
Сразу заговорила. Про лифт, про платья, про стеклянные стены. Ела, болтала, смеялась, размахивала руками, захлёбывалась впечатлениями. Мы с Зэем почти не разговаривали. Только кивали и слушали её восторженное щебетание, словно это было самое важное на свете.

А потом, прямо посреди фразы о том, что в детской комнате был робот, который раздавал конфеты, она обмякла. Щёчка уткнулась в мою руку. Глазки закрылись.

— Она в порядке? — спросил Зэйлор.
— Просто уснула, — ответила я тихо. — Слишком много всего за один день.

Он хмыкнул.
— Тогда отнесём её домой.

Домой.
Он всё время говорит "домой", как будто это наш дом. Не его.
Наш.

И это… напрягает.

С чего вдруг он такой? Добрый. Спокойный. Терпеливый. Он драг. Темный. Их вся культура — про силу, доминирование, выгоду. Что он делает? Пытается втереться в доверие?
Ждёт, когда я расслаблюсь, а потом…

Я посмотрела на него, на его профиль в мягком свете. Нет. Всё равно непонятно. Словно… он сломанный. Не такой. Но не слабый. Просто другой.

И я не знала, что с этим делать.

Я потянулась, чтобы взять Эви на руки, но Зэйлор опередил меня.

— Я сам, — коротко сказал он, осторожно поднимая мою дочь, будто она была не ребёнком, а хрупкой фарфоровой куклой. Я не успела возразить. Да и сил не было.

Кажется, мы так и ушли, не расплатившись. Я на секунду обернулась, но хостес только улыбнулась и махнула рукой. Похоже, у него тут… открытый счёт.
Интересно. Кто он вообще такой?

Зэйлор устроил Эви на заднем сиденье своего транспорта.
Мягко, почти бережно.
И вёл машину так плавно, что она даже не шевельнулась во сне. Я сидела рядом, глядя вперёд, но мысли блуждали в сторону — слишком много всего за один день.

Когда мы вернулись, он снова взял дочь на руки. Я шагнула за ним в дом — и остановилась.

Коридор был завален пакетами. С десяток? Нет. Больше. Минимум полсотни. Покупки. Моя малышка успела знатно оторваться.

Бровь у Зэйлора приподнялась, но он лишь хмыкнул и перешагнул пакеты, неся Эви в спальню. Уложил её в кровать так, будто делал это не в первый раз. Накрыл пледом.
Задержался на мгновение, глядя на неё.
Потом повернулся ко мне.

Я ждала, что он что-то скажет. Что-то странное. Или, наоборот, слишком личное.

Но он только выдохнул и сказал:

— Отдыхай.

И вышел, оставив меня наедине со спящим ребенком. Я осталась рядом с Эви, несмотря на то, он настаивал на раздельных спальнях. Села на край кровати. Погладила по волосам. Она спала спокойно, сжала край пледа в кулачке.
Моя девочка.

Я должна была пойти во вторую спальню. Наверное. Но… не захотела. Я просто легла рядом, обняла её, вдохнула знакомый детский запах и закрыла глаза.

Я проснулась одна.

Это ощущение — пустоты — ударило сильнее любого звука.
Глаза распахнулись, сердце вздрогнуло. Я села в постели, обвела взглядом спальню — пусто.

Эви?

Я сорвалась с места и буквально выбежала в коридор.

— Эви?! — позвала хрипло, но в следующую секунду услышала её голос — звонкий, весёлый, совсем не напуганный.

И замерла на пороге кухни.

Картина была… сюрреалистической.

Моя дочь сидела на столешнице, болтая ногами в новом платье с блестящими пуговицами, и восторженно что-то рассказывала Зэйлору.
А он стоял у плиты. Готовил. Реально. Готовил.
На сковороде что-то шипело, рядом стояла миска с тестом, лопатка, масло — и драг, опаснейшее существо из всех, кого я знала, осторожно переворачивал блины.

— Нет, ты не так делаешь! — щебетала Эви. — Надо, чтобы с пузырьками! Мама так делает!

Он фыркнул.
Не зло. Почти… с усмешкой.

— И какие блины любит твоя мама?

Эви гордо заявила:

— Мама любит, когда я ем блины со сгущёнкой. А сама просто сидит и смотрит.

Я осталась в тени дверного проёма. Не решалась вмешиваться.

Зэйлор на секунду замер. Лопатка зависла в руке. Потом он качнул головой, едва заметно, и вернулся к блинам.

— Хорошая у тебя мама, — пробурчал он, не глядя.

— Самая лучшая! — отозвалась Эви с таким искренним восторгом, что у меня защипало в глазах.
И добавила уже тише, почти шёпотом:
— И папа тоже…

Я видела, как напряглась спина Зэйлора. Он снова застыл, а потом чуть склонил голову и выдохнул, возвращаясь к делу.

Я сделала шаг вперёд, и оба обернулись почти одновременно.

Эви вспыхнула улыбкой и воскликнула:

— Мама, мы сами готовим! Дядя Зэй уже почти научился!

— Просто Зэй! — явно не в первый раз, поправил мое чадо драг.

Зэйлор взглянул на меня с выражением обречённого терпения:

— Ребёнок отказался есть покупные блины. Сказала, что это не по-настоящему и мама так не делает. Так что, — он махнул в сторону сковороды, — это первый и последний раз. Серьёзно.

Он был в муке по локоть. На носу — капелька теста. На столе — полный творческий хаос.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Неужели это так страшно? — спросила я, подойдя ближе.

— Не страшно, — буркнул он. — Унизительно.

— Почему?

— Потому что меня учит блины печь... шестилетняя ведьма с бантом.

— Ей четыре, — поправила я, и он скосил на меня взгляд.

— Тем хуже. Эта мелкая ведьма командует мной с утра. И у неё, между прочим, весьма авторитарный стиль.

— Я всё слышу! — громко заявила Эви.

— Вот видишь, — кивнул он. — Даже шептаться нельзя.

Я рассмеялась. И уже собиралась что-то сказать — может, снова поддеть его или просто поблагодарить — но у него зазвонил коммуникатор.

Зэйлор коротко чертыхнулся, глянув на экран, и ответил:

— Да?

Голос на той стороне я не различала, но его лицо стремительно потемнело. Он выпрямился, черты стали резче, взгляд — сосредоточенным и холодным.

— Буду через десять, — бросил он сухо, закончил разговор и тут же щёлкнул пальцами.

Мука исчезла с его рук и одежды. Следы теста с носа и даже с поверхности исчезли, будто их никогда и не было. 

Он повернулся ко мне, вложил в руку лопатку, которую держал, и спокойно сказал:

— Доделайте сами. Я ненадолго.

— Куда ты?..

— Работа. Никуда не уходите. Ни ты, ни ребёнок.

И, не дожидаясь вопросов, развернулся и ушёл. Я осталась стоять посреди кухни с лопаткой в руке и блином на сковороде. Эви весело закивала:

— Ну давай, мама, ты же умеешь вкусные делать!

Я только вздохнула.

Мы с Эви завтракали вдвоем. Она болтала без умолку, с удовольствием намазывая сгущёнку на блин и периодически заглядывая в проход — вдруг Зэй появится.

— Мама, а когда папа приедет? — вдруг спросила она между двумя укусами.

Я чуть не поперхнулась.

— Не знаю, зайка, — тихо ответила я, и это было правдой. Не знала. И не хотела знать.

— Когда увижусь с ним, я обязательно расскажу, какой дядя Зэй замечательный, — серьёзно заявила она и кивнула, будто уже решила.

Я давлюсь блином. Буквально. Приходится глотнуть воды, чтобы восстановить дыхание.

— Хорошо, малышка, — всё, что смогла выдавить. Комментировать эту… перспективу я не готова.

После завтрака она, конечно же, требует заняться распаковкой всех доставленных коробок. Коридор был завален ими, будто переехал целый детский бутик.

— Надо всё разложить! — объявила она, взяла меня за руку и потащила к своей новой комнате.

Честно говоря, делать было всё равно нечего, и я — не знаю зачем — решила послушаться Зэйлора и не выходить без него. Возможно, дело было в интонации. Или в том, как он смотрел. Или в том, что он нас спас. В любом случае, остаться дома казалось разумным решением.

Мы открывали коробку за коробкой. Оказалось, что Эви каким-то образом протащила на кассу ещё с десяток игрушек. Может, сунула в корзину незаметно. Может, Зэй добавил — впрочем, неважно. Она заботливо расставляла их по комнате, создавая уютный хаос.

— Мама, мы же всё это заберём, когда домой поедем? — спросила она, аккуратно усаживая мягкого кота на подушку.

— Конечно, маленькая. Думаю, Зэйлор не будет против, — улыбнулась я.

— А при чём тут он? Это же моё, — отрезала она, даже не оборачиваясь.

Я едва сдержала смех. Вот так. Эта егоза далеко пойдёт. Хваткой она определённо в папочку. Даже если пока сама этого не знает.

Оставив Эви в её королевстве игрушек, я наконец-то выскользнула на кухню. Тут, мягко говоря, царил творческий беспорядок. Столешница была в муке, остатки теста цеплялись к ложке, на краю приютилась банка сгущёнки с ложкой, воткнутой в неё под наклоном.

Вздохнув, я закатала рукава и принялась наводить порядок. Пока убирала, машинально открыла холодильник — и на мгновение застыла.

Полки были заставлены продуктами. Свежими. Хорошими. Не только мясо, соусы и овощи, но и какие-то сыры, фрукты, яйца, даже детский йогурт и упаковка с наклейкой мультика.

Странно. Очень странно. Зачем демону столько еды? Тем более — разнообразной?

Стараясь не думать об этом слишком много, я приготовила обед. Для Эви — отдельно: тушёные овощи и кусочек филе. Для нас с ним — пасту с мясным соусом, который бы даже моя бабушка оценила.
Я как раз выключила плиту и проверяла, не пересох ли хлеб, как вдруг… зазвонил дверной звонок.

Я вздрогнула.

Зэйлор?

Нет. Он бы не стал звонить. Это ведь его дом. Сердце екнуло.
Я вытерла руки о полотенце, ещё раз проверила, что Эви занята игрушками, и направилась к двери — напряжённая, настороженная.

Я подошла к панели у двери и нажала на кнопку с изображением камеры.

Экран мигнул, и изображение стало чётким. На пороге стояла женщина. Красивая. Очень красивая. Брюнетка с идеально уложенными волосами, в облегающем платье цвета вина. На губах — алый блеск, на лице — нетерпение, граничащее с раздражением.

Я непроизвольно выпрямилась, будто эта картинка могла меня как-то задеть. Она выглядела так, будто ее тут ждали. И знала, что её пустят.

Не похоже, что она была опасна для меня. По крайней мере, внешне. Просто… женщина. Очень эффектная женщина. Может это его женщина? С чего я решила, что он холост? 

Я перевела взгляд на кнопку открытия. Может, не открывать?

Нет. Глупо. Она не выглядела опасной. Во всяком случае — физически. Хотя неприятный холодок по коже всё же пробежал.

Я нажала кнопку разблокировки двери. И сделала шаг назад.