Контракт на невинность. Чужая невеста Императора Драконов

Марианна

Золотой солнечный лучик пощекотал мне нос, и я, громко ахнув, подскочила на постели – проспала! Святая Малесса, как же так?! Я ведь к этому утру целый год готовилась!

Слетев с кровати, кинулась к окну, взглянула на небо и с облегчением выдохнула – не так уж и проспала. Еще успею добраться до Зеркального леса и до полянки, где один раз в году распускается волшебный цветок семицвет.

Ободрившись, начала торопливо натягивать простое холщовое платье, взятое взаймы у Каси, моей горничной.  Надела кожаные сапожки, высотой до середины щиколотки, – в лесу обувь нужна крепкая, надежная. Вытащила из-под кровати с вечера приготовленную сумку с зачарованной коробушкой, куда можно семицвет сложить и не беспокоиться, что помнется. Там же и бутерброд лежал, который я у главной стряпухи выпросила – до леса и обратно путь неблизкий, наверняка успею проголодаться.

Собравшись, ухватилась за ручку на окне и осторожно потянула ее вверх – надо открыть, чтобы не заскрипела старая рама, а то перебужу половину замка, и прощай мой поход за семицветом.  Окно открылось без единого звука, и, помолившись святой Малессе, я перекинула ногу через подоконник, потянула к себе вторую, и тут…

- И куда это вы собрались, несси Марианна?!

Ну вот!

- Нянюшка, ты же знаешь, семицвет сегодня распускается! – я умоляюще сложила ладошки на груди. – Не соберу сегодня, еще год ждать придется. А через год я уже у мужа в замке жить буду, на севере. Там семицвет не растет, поэтому мне запас нужно сделать.

Нянюшка тяжело вздохнула и вдруг с жалостью пробормотала:

- Да уж, на севере ихнем ничего не растет, только мужики дикие родятся.

- Ня-янюшка, я знаю, что ты моего жениха не любишь, только не пойму за что? Вон какие подарки граф Ферсей мне привозит! Он добр со мной, ласков и смотрит на меня так, что мое сердечко дрожит, – любит он меня. К тому же он очень красивый.

- Красивый, кто же спорит, - согласилась нянюшка поморщившись. – Только с лица воду не пить, на душу надо смотреть, а у него она мутная.

- Нянюшка, ты о моем женихе говоришь, не забывайся! Побольше уважения, тем более я его люблю, - воскликнула я сердито и снова полезла через подоконник. – Прикрой меня, если вдруг матушка рано проснется. Я быстро в Зеркальный лес сбегаю и вернусь, никто не узнает. 

- Да уж постарайтесь – сегодня к обеду вашего жениха ждут, до свадьбы-то всего ничего осталось.

- Как?! Сегодня Росмус приедет?! – воскликнула я, уже лежа животом на подоконнике и нащупывая одной ногой глубокую выщербину в стене. – Матушка мне ничего не сказала вчера.

- Сюрприз вам хотели сделать, - буркнула старушка. – Только лучше бы все чин-чином сделали, как положено: официальный визит, прием и прочее.

- Так денег, наверное, нет на прием-то? – предположила я. – У батюшки дела совсем неважно последнее время идут.

- Совсем плохо идут. Потому и продали тебя, касаточку, графу этому, - прошептала нянюшка, наклонив голову и не глядя на меня. На душе на миг стало тревожно, но я поспешила отогнать неприятные мысли.

- Не вздумай Росмусу что-то плохое сказать! - сурово потребовала. – Все, я пошла, и не волнуйся за мою дальнейшую жизнь – вот увидишь, я буду счастлива с графом!

Придерживаясь за стебли старого плюща, оплетающего стену, нащупывая ногами ямки и выступы в старой кладке, я начала шустро спускаться.

- Смотрите, несси, не задерживайтесь в лесу своем, - прошептала нянюшка, по пояс свесившись из окна. – Одной ногой туда, другой обратно!

Спрыгнув на землю, я задрала голову и помахала няне рукой:

- Не беспокойся, моя старушка, я мигом!  Когда матушка проснется, уже буду дома.

Говоря это, я искренне верила, что так и будет – маршрут до леса был пройден мной сотни раз, каждая кочка на нем знакома, каждый поворот как родной. Поэтому еще раз махнула рукой тревожно глядящей на меня женщине, закинула сумку на плечо и мелкими перебежками двинулась к дальнему углу сада: там в заборе имелась заботливо замаскированная мной дыра наружу. 

Благополучно пролезла через нее и, улыбаясь солнышку и своему хорошему настроению, побежала по пустынной дороге к далекой бело-голубой полоске Зеркального леса.

Переставляя ноги по пыльной проселочной дороге, я думала о своей скорой свадьбе с графом. Еще размышляла о предстоящем переезде в его замок на севере – десять дней пути от родного замка. Далеко, конечно, но что делать: девушки вырастают и выпархивают из родительского гнезда. Начинают свое собственное вить, с мужем, с детками.

Тем более ко мне никто и не сватался из наших краев - мои белые волосы всех женихов отталкивали. У нас только черноволосые да темно-каштановые красавицы в цене, как моя младшая сестра Лаура. Вот к ней уже очередь на сватовство стоит, хотя она еще несовершеннолетняя. А ко мне нет… 

Так что, когда пришло письмо от графа Ферсея с брачным предложением, папенька и раздумывать не стал, сразу ответил согласием. Я тогда полдня рыдала: была уверена, что граф окажется стариком или уродом. Иначе зачем ему с такой белобрысой связываться? Но граф оказался настоящим красавцем: молодой, богато одетый, статный, а голос какой! Он очень мне понравился. 

И не только мне, как оказалось.  Лаура даже скандал устроила, мол, это ей такой жених должен достаться, а не мне, уродине. В тот раз сестра разозлилась и накричала на меня, словно это я виновата, что граф ко мне посватался, а не к ней. Обвинила в том, что я магию применила, чтобы приманить к себе такого жениха. Потом дулась и не разговаривала со мной почти неделю, пока матушка не устроила ей нагоняй. После этого сестрица вроде бы успокоилась. Но все равно я нет-нет да ловила ее злые взгляды, когда граф мне улыбался или комплименты говорил.

Да, жених у меня - на зависть многим, и я сама до сих пор не до конца верила, что это не сказка, что такой мужчина станет моим мужем. Чувствовала себя счастливой донельзя, почти на крыльях летала. И только необходимость так далеко уехать от родителей портила мое радужное настроение и заставляла заранее грустить.

Всадник догнал меня, когда я была на половине пути к лесу. Огромный черный конь поравнялся со мной и некоторое время шел рядом, а я даже не заметила – вся в думах о своем будущем счастье была. Так что, когда меня окликнул низкий, какой-то гортанный мужской голос, даже подпрыгнула от неожиданности и за сердце схватилась.

- Святая Малесса, что же вы так подкрадываетесь, господин хороший?! - проговорила, стараясь подражать простому говору, чтобы платью своему соответствовать и подозрений не вызвать. А то догадается кто-то, что я не служанка из замка, а хозяев дочка, мигом родителям доложат, что молодая госпожа в одиночку и пешком по дорогам шастает. Тогда меня неделю из комнаты не выпустят, на хлеб и воду в наказание посадят - у матушки по части хороших манер строго все.

- Прости, красавица, - улыбнулся мужчина и свесился с лошади в мою сторону. Совсем рядом со мной оказалось его лицо – смуглое, черноглазое, все в мелких шрамах, словно его посекло чем-то. Некрасивое лицо…

Я отошла на шажок назад, а мужчина белозубо улыбнулся и спросил:

- Откуда и куда идешь в одиночестве? Не боишься разбойникам попасться?

А вот улыбка у него хорошая, искренняя такая, приятная. У Росмуса улыбка другая – сдержанная, холодноватая, мама про такие говорит «благородная». А этот во все зубы скалится, и выглядит это хоть и неблагородно, но… приятно, да.

- Какие разбойники, добрый господин? – удивилась я на вопрос. – У нас их давненько не видали. Как наш новый правитель на трон взошел, так и начали этих шельм выводить из лесов. Так что безопасно у нас тут.

- Ну я рад, если так, - серьезно кивнул мужчина и сел в седле ровно. – Куда путь держишь? Может подвезти тебя? Мигом домчу, конь у меня сильный.

- Нет, спасибо, мне всего-ничего осталось, ножками дойду. А вам доброго пути, господин, - пожелала строго и пошла вперед – пусть кому другому такие предложения делает!

Всадник еще некоторое время за мной ехал, смотрел мне в спину так, что я, даже не оглядываясь, его взгляд чувствовала. А потом пришпорил коня и умчался вперед, только рукой махнул на прощание.

Зеркальный лес встретил меня прохладой, сумеречным светом и тонким звоном, словно бокалы из драгоценного тиризского хрусталя позвякивают. Зеркальный лес, он такой, волшебный. И деревья, и звуки, и запахи здесь необычные, не как в других местах.

Я быстро добралась до нужной полянки и с облегчением выдохнула – семицветы только-только распускаться начали. Белоснежные головки приподнялись над густой зеленой травой и пахли так, что сердце замирало от удовольствия. Для того их и собирают, чтобы духи сделать, от которых голова у мужчин кружиться будет. Я каждый год запас семицвета делаю и помаленьку духи изготавливаю на продажу, помогаю семье финансово. 

Хоть я и не настоящая травница, но чем могу, тем и зарабатываю –  дела у батюшки идут плохо, денег постоянно не хватает. А духи из семицвета дорого стоят. И пусть Лаура фыркает на меня, обзывает торговкой, но и сама нет-нет да и выпросит капельку, когда на бал или прием к соседям собирается. Даю, конечно, мне не жалко, хотя матушка это не поощряет. Говорит, девушка должна мужчину чистотой и хорошими манерами привлекать, а не запахами развратными.

Я прошлась, стараясь не наступить ни на один цветок. Выбрала три и попросила у леса разрешения сорвать. Лес в ответ приятно зазвенел - разрешает. Через несколько минут цветки уже лежали в моей коробушке, а  я сидела на пенечке, вдыхала волшебный аромат и жевала свой бутерброд, вынутый из сумки.

Мыслями бродила… совсем не там, где должна. Хотела снова подумать про жениха, но перед глазами почему-то встал всадник, что недавно догнал меня на дороге.  Ругнув себя за неправильные мысли, я быстро доела хлеб, стряхнула в траву крошки - птичкам угощение - и встала. Пора домой, а то солнце уже высоко поднялось, скоро матушка проснется и наверняка ко мне в комнату зайдет.

Поклонилась лесу, предупредила, что не знаю, когда смогу еще раз прийти. Собралась уходить, но не успела: на полянку, глядя на меня страшными красными глазами, вышло жуткое чудовище. Потянуло носом воздух и пошло прямо на меня…

Всадник, повстречавшийся Марианне этим утром 


Марианна в замке родителей 

Застыв от ужаса, я смотрела на страшенного монстра: то ли оборотня, не сумевшего вернуть обратно человеческий облик; то ли человека, начавшего превращаться в зверя, да так и застрявшего на полпути.

Чудовище шло на полусогнутых задних конечностях. Длинное звериное тело с ног до головы покрыто косматой бурой шерстью. Полуволчья, полусобачья морда вместо лица и клыки в оскаленной пасти, длиной с мою ладонь, желтые, страшные. И глаза, жуткие, горящие красным и мертвым. На передних лапах, больше похожих на обросшие шерстью уродливые руки, четыре человеческих пальца с острыми когтями. Задние лапы лохматые, совершенно звериные.

«Тварь» - у нас так называли этого монстра, я много раз слышала, как о нем шептались слуги, описывали, как он выглядит. Год назад это чудовище стало появляться в окрестных лесах.  Убивало без разбору все, что попадалось живое: скотину ли, человека ли. Мало кому удалось спастись от его клыков и когтей.

Особенно любил он девушек молодых, невинных терзать. За год уже пятерых загрыз в соседних лесах, и все, как одна, красавицы были. Шептались, что у всех пятерых волосы как вороново крыло, фигуристые были девушки, в счастливых невестах ходили. В Дальнем лесу одну растерзал, двоих в Заречном, еще двоих в Межхолмье загрыз. Но, чтобы в волшебном Зеркальном лесу тварь появилась, о таком даже помыслить было невозможно.

Словно в ответ на мои мысли, лес зашумел, зазвенел сердито, на монстра сверху ветки тяжелые посыпались. Да только ему все равно, не заметил даже. На передние лапы припал и к прыжку приготовился…

Святая Малесса, укрой и убереги!

Сумка с коробушкой с семицветами выпала у меня из рук, и я начала пятиться, хотя понимала, что это глупо. От твари не убежишь, не скроешься, догонит в два счета. Только силы потеряешь и радость ему своим страхом доставишь.

А чудище то ли поиграть со мной решило, то ли еще что, но прыгать передумало. Втянуло носом воздух, облизнулось и медленно двинулось ко мне. Сделает шаг и облизнется. Еще шаг и воздух с шумом в себя потянет. Совсем близко уже. Идет, носом водит, слюной на землю капает. Я уже слышу, как от него мерзостью и засохшей кровью несет…

Неужели жизнь моя на этом и закончится?! Захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как чудовище прыгнет на меня, чтобы разорвать...

- Не бойся, красавица, — словно с неба прозвучал низкий, гортанный голос.

 Раздался тонкий свист тетивы и чудовище заревело от боли. Не веря своим глазам, я смотрела, как тварь катается по земле, как пытается выдернуть из волосатого плеча стрелу и бешено рычит от боли. Похоже, наконечник-то заговоренный, иначе с чего бы чудовищу так выть и корчиться от маленькой ранки в плече? 

Передо мной выросла широкая спина и загородила от монстра. Мужчина вынул из ножен меч, шагнул вперед и замахнулся. Но ударить не успел: тварь, завывая и припадая на одну лапу, кинулась прочь. Миг, и скрылась между деревьев, а лес запел тонко, словно с облегчением.

- Ну вот и все, — повернулся ко мне мужчина, возвращая меч в ножны. Внимательно оглядел меня, мягко спросил: – Испугалась?

Я только и смогла кивнуть, голос отказывался меня слушаться. Мужчина, легко ступая, сделал ко мне шаг, наклонился. И снова его лицо оказалось близко к моему, даже ближе, чем тогда на дороге…

- Спасибо вам, добрый господин. Вы мне жизнь спасли, — пролепетала я, опуская глаза – я чужая невеста, нельзя мне на этого мужчину так близко смотреть.

- Спасибо мало, — цокнул он несогласно. – С тебя поцелуй, красавица.

- Что?! – ахнула я, вскидывая глаза, и замерла, близко-близко глядя в чернющие, словно ночь в День Перелома года, глаза. – К-какой п-поцелуй?!

Вот такое чудище охотилось на Марианну

 – К-какой п-поцелуй?! 

Мужчина тихонько засмеялся. Теплыми пальцами обнял мой подбородок, потянул вверх, заставляя поднять лицо.

- Ты никогда не целовалась, маленькая красавица? – спросил хрипло. 

Большим пальцем медленно повел от уголка рта вверх по щеке. Коснулся виска и так же медленно пошел вниз. Стек по скуле, легко погладил чувствительную кожу под подбородком. И все это, не отрывая взгляда от моих враз пересохших губ.

- Н-нет, никогда, — шепнула я севшим голосом. 

От пальцев мужчины шли странные волны, отдающиеся в моем теле дрожью. Щекам сделалось жарко, грудь наполнило непонятное томление.

- Это сладко, моя маленькая невинная красавица, – мужские пальцы скользнули вниз по шее, прочертили дорожку по краю ворота платья и пошли вверх. Обогнули ухо, коснулись волос и снова легли на подбородок. – Хотела бы попробовать?

- Н-не знаю… - только и смогла произнести. 

Мужчина усмехнулся, наклонился и горячие твердые губы прижались к моим. Я замерла, не в силах сделать ни единого движения. Сердце бешено заколотилось, а по телу пробежала такая приятная дрожь, что я, кажется, тихонько застонала.

- Да, поцелуй сладок, моя красавица, — выдохнул мужчина и снова припал к моим губам. 

Я должна была остановить его, но почему-то не сделала этого...

Мужчина целовал меня неспешно, мягко лаская мои губы. Крепкие руки обняли меня за талию, притягивая ближе к мужской груди. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание, щекочущее мне шею. Это был первый поцелуй в моей жизни, и я вдруг задрожала от незнакомых, сладких ощущений. 

- Ты очень вкусная, мой белоснежный цветочек, — губы мужчины на миг оторвались от моих, прошептали: – Расслабься… Доверься мне, я не сделаю ничего плохого…

Словно завороженная его словами я несмело приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй. Прикосновения дарили удовольствие, заставляли растворяться в его прикосновениях. Время словно замерло, и весь мир сузился до размеров наших тесных объятий. Я знала, что поступаю плохо, что обязана оттолкнуть незнакомца, но продолжала прижиматься к нему.

Нежность его поцелуя завораживала, удовольствие томной негой текло по венам. Сердце чувствовало торопливое биение мужского сердца: мне казалось, оно стучит в унисон с моим. 

Когда мужчина, наконец, отпустил меня, я едва могла перевести дыхание. Щеки пылали, губы горели, а тело сделалось мягким и податливым, словно желе из душистой малины, что готовят на праздник середины лета.

- Поедешь со мной, красавица? Я не обижу, нарядов тебе куплю, в доме красивом поселю… – прошептал мужчина, снова притягивая меня к своей груди. И тут меня словно крапивой обожгло – что же я творю! Я ведь невеста, почти жена, а в лесу непотребствами с чужаком занимаюсь!

Подняла руки, уперлась ладонями в каменную грудь незнакомца и с силой толкнула. Не ожидавший этого, мужчина разжал объятия, а я отпрыгнула назад и зашипела дикой кошкой:

- Вы что такое говорите, господин хороший! Что за срам предлагаете! Я честная девушка, и у меня есть жених!

- Жени-их… - насмешливо протянул мужчина, прожигая меня своими черными глазищами. – Что же он тебя в такие места, где тварь дикая бродит, одну отпустил? Не будь у меня дел в этом лесу, остались бы от его невесты рожки да ножки. Или трус и слабак он, боится невесту свою до леса проводить?

- Да вы... да вы… - под его язвительным взглядом я начала задыхаться от обиды на его слова и запоздалого стыда за свое поведение. Еще от возмущения, что он графа слабаком назвал.

Прерывающимся голосом выкрикнула:

- Мой жених не слабак, он просто не знал, что я сюда пошла! И вообще, он еще не приехал!

- Так не знал или не приехал? – мужчина приподнял смоляную бровь и рассмеялся. – Пока не поздно, соглашайся на мое предложение, красавица.

Мужчина сделал шаг, поймал меня за талию и крепко притиснул к своей груди. Прямо перед моим лицом оказались его плотно сжатые губы и черные, как самый страшный грех, глаза. Наклонился и неспешно провел губами по моей щеке, от подбородка до виска. И снова по моему телу побежала томительная дрожь, заставив щеки запылать от непозволительного удовольствия и стыда.

Мужчина с шумом втянул в себя воздух у моего виска и жарко шепнул на ухо:

- Ты ведь не любишь его, этого своего жениха. Твое тело говорит мне об этом...

 Ты ведь не любишь его, этого своего жениха, - произнес мужчина, мне показалось, презрительно.

- Люблю! Отпустите меня! – вскричала я. 

Да как он смеет такое говорить! Начала выворачиваться из крепких объятий. Подняла руку и со всей силы ударила и не думающего отпускать меня мужчину. Звук пощечины громом разнесся по лесу, запутался в ветвях деревьев, и наступила звенящая тишина.

- А у тебя тяжелая рука, красавица, – обманчиво спокойно произнес мужчина. По его покрытой темной щетиной щеке растекался след от моей ладони. 

Я стояла ни жива ни мертва, в ужасе глядя на алое пятно на мужском лице – что же я творю?! Сначала сама позволила ему непотребства совершать, а потом драться начала, словно и впрямь крестьянская дочка. Что он обо мне подумает? Как я теперь графу в глаза смотреть буду, после того, что тут вытворяла с чужим мужчиной? Что матушке скажу, как оправдываться буду, если она о чем-нибудь догадается?

А этот мужчина – кто он такой, откуда здесь, в Зеркальном лесу, взялся? Волшебный лес чужаков не любит: чтобы в него зайти, нужно заслужить разрешение. Не иначе маг, и сильный, раз сюда прошел и с тварью в два счета справился. 

- Простите господин, но только вы сами виноваты! – вскричала я, чуть не плача от досады, стыда и страха. Наклонилась, схватила свою сумку с коробушкой с семицветами и кинулась было бежать. Да только больше пяти шагов сделать не успела. Мужская рука поймала меня, сильные пальцы стиснули запястье.

- Не спеши, красавица, — прозвучало сурово, и снова передо мной черные глаза, только теперь в них горело жаркое и злое пламя. – Как тебя зовут, кто твои родители?

- Сирота, у тетки живу, — принялась я врать, моля святую Малессу простить мне ложь. Дернула руку, пытаясь вырваться из железной хватки.

- Имя тетки? – рявкнул мужчина и перехватил меня еще крепче.

- Риласка, — выпалила я первое пришедшее на ум имя. – Отпустите, господин хороший! Мне домой надо!

- Как тебя зовут? – мужчина и не подумал отпустить мое запястье, только пальцы чуть расслабил.

- Ма… Мари..я. Мария меня зовут, — выкрикнула зажмурившись. Да сколько он меня допрашивать-то будет? И когда отпустит? Мне бежать пора, матушка вот-вот проснется. Она хоть и выходит из спальни только к завтраку, но вдруг сегодня пораньше встанет, к приезду графа готовиться будет…

- Пустите, господин. Мне домой надо, — попросила жалобно.

Мужчина ответил не сразу. Снова притянул меня к себе, прижал на миг к груди и шепнул куда-то в макушку, обжигая кожу жарким дыханием.

- Отпущу. Только до дома тебя довезу – одна не пойдешь, тварь где-то рядом ходит.

- Не надо! – переполошилась я. – Меня тетка заругает, если увидит! И жених у меня…

- Ну да, как я мог забыть про жениха твоего, — хмыкнул мужчина и вдруг снова поцеловал меня. Легко, будто ветерок коснулся, и сладко, словно по губам капля меда растеклась.

Я замерла, не понимая, что со мной происходит, почему меня так волнуют его прикосновения. А он выпрямился и, глядя мне в глаза, нагло ухмыльнулся:

- Сладенькая…

- Да что же вы творите, словно я девка какая гулящая! Да вы... вы хуже той твари, что чуть не сожрала меня! Хоть бы мне никогда  больше  не видеть вас! – выкрикнула я.

Отпихнула его и побежала прочь, не разбирая дороги и не слушая, что он кричит мне вслед. Выскочила из леса и понеслась вперед, будто за мной волки бешеные гнались.

За первым же поворотом свернула в кусты. Дождалась когда мимо прогрохотал копытами огромный черный конь со знакомым всадником на спине. Затем спустилась в овраг, что тянулся почти до самого замка, и, хлюпая сапожками, пошла по сырому, глинистому дну. Ну и пусть я вернусь домой с промокшими ногами и заляпанным грязью подолом. Все равно лучше, чем еще раз встретиться с этим… даже не знаю, как его назвать!

До замка я добралась мокрая до самых подмышек, грязная и зареванная. Шла, вспоминала все, что в Зеркальном лесу произошло, ругала то себя, то мерзавца с его поцелуями, и лила слезы.

Только когда впереди показался забор замка, приказала себе успокоиться – все осталось там, в Зеркальном лесу: и тварь, едва меня не разорвавшая, и мужчина сначала спасший, а потом обошедшийся как с блудницей какой-нибудь. И воспоминания о том, как я позволяла себе бесстыдно принимать его поцелуи, как растекалась от них сладкой патокой, тоже навсегда остались в лесу. 

Сейчас я доберусь до своей комнаты, велю нянюшке выкинуть платье, вымоюсь, и снова стану госпожой Марианной из замка Дархил. И никогда, никогда не буду вспоминать о своем позорном поведении и о мужчине, с которым так себя вела!

- Святая Всематерь! – воскликнула нянюшка, когда я грязная, мокрая, с зареванным лицом, перелезла через подоконник в комнату. Вскочила с кровати, где сидела, в беспокойстве дожидаясь меня, кинулась навстречу: - Деточка моя, да что же с вами приключилось?! Неужто лиходей какой обидел?!

- Все в порядке, никто меня не тронул, — просипела я. 

Засунула сумку с семицветами под кровать – потом в мастерскую свою отнесу. Стянула с себя противно липнущее к телу платье, затем сапожки. Кинула все на пол и велела нянюшке:

- Унеси это, чтобы никто не увидел, и сожги!

- Лучше пока спрячу одежу вашу в комнате, позже унесу. А вы бегите быстро в купальню и в воду ныряйте - я уже ванну налила и нагрела. Да живее, не ровен час, матушка ваша пожалует и увидит вас в таком виде!

- Давайте, голубушка моя, помогу помыться, — предложила нянюшка, когда я уже сидела в горячей, исходящей паром ванне. 

Взяла ковшик и принялась поливать меня.

- А вы пока рассказывайте, какая беда приключилась, что вы пичужкой встрепанной домой прибежали? – потребовала взволнованно.

- Ох, нянюшка, такое приключилось, что не знаю, как и сказать, — начала я, закрыв ладонями лицо.

- Уж как-нибудь да скажете, — проворчала старушка, намыливая мне голову. – Только поспешайте с рассказом, пока никто сюда не явился.

- Нянюшка, в Зеркальном лесу тварь появилась! Чуть не сожрала меня! – прошептала я и принялась выкладывать своей верной старушке все-все, что со мной приключилось. И про тварь, и про всадника, сначала догнавшего меня на дороге, а потом спасшего в лесу от чудовища. И даже про поцелуи его бесстыжие рассказала. Ничего не утаила, зная, что нянюшка скорее язык себе откусит, чем расскажет кому-то мои секреты.

- Ох, Святая Всематерь! – покачала головой старушка, когда я закончила. – Тварь эта поганая уже и в волшебный лес пробралась! Знать, растет ее сила…

- Растет… - я вздохнула. – Слышала, девушки, которых она прикончила, магичками были, не слишком мощными, но все пятеро силой обладали. 

Подняла глаза на хмурое нянюшкино лицо.

- Ты тоже думаешь, что тварь их силу выпивала?

- Что тут думать, так и есть. Потому и в Зеркальный лес тварь сумела пробраться, что магии набралась. 

Няня еще больше помрачнела. Отошла к лавке, где лежали полотенца, взяла самое широкое и вернулась ко мне.

- Вставайте, деточка, оботру вас.

Я поднялась из воды, а старушка принялась, как в детстве, вытирать меня мягкой тканью, бормоча:

- Боязно мне. Чует мое старое сердце, неспроста тварь в волшебном лесу появилась.

- Ты хочешь сказать, за какой-то магичкой пришла охотится? – ахнула я.

- Да много ли у нас магичек, которые в Зеркальный лес ходят? – старушка отбросила мокрое полотенце и подала мне платье. – За вами тварь приходила, госпожа Марианна, как есть за вами!

- Да ты что?! У меня же и магии почти нет, крохи какие-то! Я травница, да и то не настоящая, – прошептала я, помертвев от страха.

Нянюшка бросила на меня взгляд исподлобья. Покосилась на закрытую дверь в комнату, пожевала бледными губами и вдруг еле слышно прошептала:

- Есть у вас магия, деточка, есть. Только маменька ваша не велела… Приказала еще в младенчестве закупорить ее.

- Да ты шутишь? Какая у меня магия, и зачем ее закупоривать?! - оторопела я.

Ответить старушка не успела: дверь отворилась, и в комнату вошла матушка. Остановилась посередине, а я, как всегда, принялась с восхищением ее разглядывать. Даже про слова нянюшки о магии забыла!

Высокая, изящная, с идеальной осанкой и строгим лицом, она всегда казалась мне эталоном женщины. Синие глаза, шелковые волосы цвета ночи, нежная кожа - в ней все было прекрасно. Недаром графиня Розея Дархил считалась первой красавицей не только в наших краях, но, пожалуй, и во всем королевстве. Во всяком случае, батюшка именно так и говорил: «Моя жена - самая красивая женщина нашего королевства».

«Почему Лаура похожа на матушку, а я нет?» - мелькнула у меня завистливая мысль. Я тут же прогнала ее - не всем дано, нечего и завидовать! Сделала книксен:

- Доброй зари, матушка.

- Доброй зари, Марианна, — графиня неодобрительно оглядела мои мокрые волосы и раскрасневшиеся от горячей воды щеки. Чуть поморщилась – сама она никогда не краснела и считала румянец признаком крестьянской крови. – У меня для тебя сюрприз: с минуты на минуту прибудет твой жених, граф Ферсей.

- Я рада, — ответила я по привычке, хотя никакой радости не испытывала. Наоборот, стоило услышать имя жениха, как по телу пробежал неприятный холодок, а в памяти снова всплыли жгучие черные глаза, настойчивые губы и обнимающие меня крепкие руки. Еще голос, что-то жарко шепчущий…

- Не вздумай это сказать в присутствии посторонних, Марианна! – одернула меня матушка. – Когда речь заходит о мужчинах, даже о женихе, ты должна вести себя отстраненно, с достоинством, не проявляя никаких низменных эмоций. Ты не дворовая девка, радующаяся заигрываниям конюха или лакея. Ты дочь графа и будущая графиня, так что веди себя соответственно. Говорить, что ты рада можешь только лично жениху, и так, чтобы никто больше не услышал. Поняла меня?

- Да, матушка, — я снова присела, опустив глаза на кончики домашних туфель.

-  Тогда поспеши привести себя в порядок и спускайся в гостиную – мы должны встретить графа подобающим образом.

Матушка бросила внимательный взгляд на прибирающую мою кровать нянюшку и вышла, а я повернулась к старушке, шепотом спросила:

- Что ты сказала про мою магию?

Нянюшка, продолжая взбивать подушки, показала глазами на неплотно прикрытую дверь. Проговорила одними губами:

 -  Долгий это рассказ. Не время и не место, — и уже во весь голос велела: - Садитесь-ка к зеркалу, волосы вам высушу да причешу, госпожа Марианна.

Я послушно села, а нянюшка тихо, словно для самой себя, добавила: 

- Причешу, и пойдете встречать жениха своего. Куда теперь деваться?  Может, оно и к лучшему, что увезет он вас на север свой, подальше от твари жуткой, - наклонилась и шепнула мне на ухо. - А про мужчину этого и поцелуи его забудьте, словно и не было их.

Вскоре одетая в нежное розовое платье, которое мне специально сшили для встреч с графом, я стояла вместе с родителями и сестрой на крыльце. 

Матушка в элегантном наряде и своих драгоценностях была, как всегда, прекрасна. Батюшка, затянутый в ставший ему мал бархатный камзол, выглядел взбудораженным предстоящей встречей с будущим зятем. Он постоянно крутил шеей и перекатывался с пяток на носки, похлопывая себя по полным бедрам.

Лаура покусывала пухлые губы, чтобы они стали ярче и лучше гармонировали с шоколадным оттенком ее платья, очень красивого, отделанного вышивкой с драгоценными камнями. На него ушел, наверное, весь доход от арендаторов за прошлый месяц. А на завтрашний прием будет другое, еще более роскошное, из фландрского шелка, украшенного драконьей бирюзой. Я невольно вздохнула – немудрено, что у нас вечно не хватает денег, сколько бы батюшка ни старался увеличить свои доходы.  При таких-то тратах…

Мы провели в ожидании уже добрых полчаса, а графа все не было и не было. Устав стоять, я незаметно для матушки прислонилась спиной к стене и закрыла глаза – хорошо, что жених задерживается. Так у меня есть еще немного времени, чтобы постараться забыть все, что произошло утром.

На меня снова накатил липкий страх – что, если граф приедет, глянет на меня и догадается, чем я в его отсутствие занималась? Тут же начала гнать от себя дурацкие мысли – не будет такого, с чего бы ему догадаться?! Если я сама себя ничем не выдам, то никто ничего и не узнает.  Права нянюшка, мне надо просто забыть о произошедшем: выкинуть незнакомца из головы и встретить графа как ни в чем не бывало...

А тот мужчина… Вряд ли мы с ним когда-нибудь еще встретимся. Для него я несуществующая Мария, племянница несуществующей Риласки. Он просто проезжий путник и наверняка уже давно покинул наши земли. Даже если он вдруг вздумает встретиться с Марией, то долго будет ее разыскивать и не найдет. По приметам меня тоже не сыскать: светловолосых, как я, девушек в наших краях не так уж и мало. Зеленоглазые тоже встречаются. У одного мельника Васиры аж три дочки – беляночки. И одна из них, Микела, как и я, - зеленоглазка.

- Едут! Едут! Граф Ферсей подъезжает! – раздались крики бегущих к крыльцу мальчишек, которых послали за ворота следить, когда же покажутся гости.

Я тут же отлепилась от стены и выпрямила спину. Скромно сложила руки на животе и потупила взгляд – не приму скромный вид, достанется от матушки.

- Все готовы встретить графа? Марианна? – в ту же секунду она повернулась и бросила на меня строгий взгляд.

- Да, конечно. 

Не поднимая глаз, я сделала книксен. Стиснула пальцы, чтобы они не дрожали, и подняла взгляд на ворота, куда как раз заезжала кавалькада мужчин. Все высокие, мощные, с чеканными лицами. Тяжелые доспехи сверкали под утренним солнцем, крупные, статные кони торжественно цокали копытами. Впереди на прекрасном коне, таком же иссиня-черном, как волосы его хозяина, ехал мой жених. Он хмурился и, мне казалось, смотрел прямо на меня. 

«Святая Малесса, убереги!» - взмолилась я про себя. Появилось дурацкое желание подобрать юбки и с визгом убежать с крыльца, подальше от пристального, мрачного взгляда жениха. 

Лошадь графа остановилась напротив крыльца, и он, неловко держа правую руку, спустился на землю. 

- Дорогой граф! – навстречу ему тут же выдвинулся батюшка. – Рады приветствовать вас, дорогой зять! Как дорога? Мы вас пораньше ждали.

- Непредвиденная задержка, - граф неспешно поднялся на крыльцо, холодно велел: – Распорядитесь накормить моих людей. И лошадям  дать лучшего сена!

-   У нас все сено отборное, - пробормотал батюшка смутившись.

- Вашим людям будет накрыт стол в малой столовой, граф. А вас просим присоединиться к нашему семейному завтраку, - объявила матушка.

- Будем очень рады вам, граф!  - промолвила нежным голосом Лаура и потупила глаза.

- Благодарю вас, прелестные дамы, - граф чуть заметно раздвинул уголки губ в улыбке. 

Поцеловал руки матушке и Лауре, повернулся ко мне. Встал почти вплотную, наклонился и, коснувшись моей щеки влажным дыханием, спросил:

- Ну а ты, моя маленькая невестушка, что скажешь своему жениху? Рада встрече?

С трудом подавив желание отшатнуться, я быстро присела в реверансе:

- Ваше присутствие в нашем доме - честь, граф.

- Ну что же, если этим ты хочешь сказать, что рада мне, то я обрадую тебя еще больше, - неспешно, очень хозяйским движением граф взял меня за руку. Сжал в своей прохладной ладони мои дрожащие пальцы и пристально глядя в глаза произнес: 

- Я решил, что мы сыграем свадьбу раньше намеченной даты, дорогая Марианна. Не хочу ждать целый месяц. Поженимся, например … через неделю, - повернулся к батюшке: - Что скажете, граф Дархил? Вы согласны?

- За неделю мы не успеем подготовиться к свадьбе! – вместо мужа ответила матушка.

- Через неделю! Всего неделя, и она станет вашей женой, граф?! – это возмущенно взвизгнула Лаура.

- Эх, не терпится молодым! – захохотал батюшка и хлопнул графа по плечу, заставив того болезненно поморщиться. – Я согласен!

- Ну а вы, дорогая Марианна, согласны? – граф снова пристально посмотрел мне в глаза

- Как решат родители, - произнесла я ровным голосом, именно так, как учила матушка.

Опустила глаза и беззвучно зашептала: «Спасибо, спасибо, святая Малесса, уберегла, граф ничего не заметил, не заподозрил!».

И немного визуала
Матушка марианны, графиня Розея Дархил

Сестрица Лаура Дархил

- Нянюшка! Ты слышала, граф хочет перенести свадьбу?! – воскликнула я, забегая в свою спальню. 

С разбега кинулась на кровать, легла на спину и уставилась в потолок невидящими глазами. На душе было муторно, тревожно, хотя, казалось бы, не от чего. Наоборот, радоваться надо, что совсем скоро замуж выйду.

- Слышала, как не слышать, — вздохнула нянюшка. – Я же рядом с вами была, касаточка моя, прямо за дверью стояла. И что это ему так подгорать стало, северянину этому, что решил свадьбу поторопить?

- Не знаю… Но когда он подъехал к крыльцу, мне стало казаться, что он все-все знает про мое сегодняшнее утро!

Я сложила на груди руки со стиснутыми в кулаки пальцами, посмотрела на старушку с мольбой:

- Раз ты там была и все видела... Скажи, это мне померещилось? Ну, что взгляд у графа особенный? Он ведь  не отменил свадьбу, ни словом не упрекнул меня ни в чем… Значит, и не подозревает ни о чем, правда? И мама! Как хорошо, что мама не догадалась. Я бы не пережила, если бы она узнала, как ее дочь безобразничала.

- Фью-ю, безобразничала! Скажете тоже, госпожа Марианна! Безобразничать – это если с ребенком от одного мужчины в животе  замуж за другого выходить, — вдруг возмущенно расфыркалась старушка. 

Под моим шокированным взглядом сердито покрутила головой с уложенными короной седыми волосами и незнакомым мне строгим голосом произнесла:

 – А вы просто пташка невинная, вот что я вам скажу, госпожа Марианна! Всегда о себе думаете хуже, чем надобно. Вините себя за проступки, которые и проступками-то не назвать. Зато в других ничего дурного не замечаете. Плохо это, такой беззубой быть да во всех добро видеть, можно сильно обжечься.

- Ты о чем говоришь, нянюшка? Неужели кто-то так замуж может выйти, как ты говоришь? А мужчина этот… ну, которого обманули. Неужели даже не догадался, что это не… не его ребенок?  - я была в такой оторопи, что даже не обратила внимания на нянюшкины упреки в мой адрес.

- Тюфяк он, этот мужчина. Но оно и к лучшему, что он такой мягкотелый, все, как надо, обернулось, — буркнула няня, отводя глаза. – Добрый он и любит ее…

- Да кто и кого любит, не понимаю?! 

- Ох, болтаю я, сама не знаю что! – вдруг запричитала старушка, всплеснув руками. – Это я из времен моей молодости историю вспомнила. Не обращайте внимания, госпожа Марианна, вам эти вещи знать еще рано, не положено. Лучше перескажите, что на завтраке было? Как он себя показал, граф ваш?

Я села на кровати и вздохнула:

- Сидел со мной рядом. Все время смотрел на меня, иногда улыбался или спрашивал что-нибудь. Когда завтрак закончился, то стул мне отодвинул и подал левую руку. Правая у него повреждена, похоже, он ее все время неловко держал. Даже бокал с вином брал левой рукой.

Я замолчала, не зная, что еще рассказать, а няня покачала головой удрученно:

- Да уж, смотрю, не бьется ваше сердечко с ним рядом быстрее обычного, не трепещет от его улыбок. Ну оно и к лучшему, что голову не потеряете ни от какой там любви.

- Я его люблю, ты ошибаешься, нянюшка! - поправила я старушку строго. Покосилась на дверь и шепотом попросила: - Давай не будем про графа. Объясни лучше, что ты про мою магию говорила?

Няня тоже покосилась на дверь и отрицательно покачала головой. Почти беззвучно произнесла:

- Потом, деточка, когда совсем одни будем. Может даже, когда к жениху своему поедете, по дороге и расскажу. Вы ведь возьмете с собой в мужнин дом старую нянюшку?

- Конечно возьму, куда я без тебя! Ты ведь мне как родная, ни одного дня своей жизни без тебя не помню, – уверенно ответила я.

- Так и не было у вас ни одного дня без меня, голубушка моя. Как родились вы, так меня к вам и приставили. На руки дали и велели беречь пуще глаза. Я и берегла, как умела, — растроганно произнесла нянюшка и смахнула со щеки слезинку. – Ладно, побегу я, матушка ваша велела к ней подойти, как с вами закончу. Сказала задание какое-то даст.

Повинуясь внезапному порыву, я подскочила с кровати и крепко обняла пожилую женщину.

- Ты лучшая нянюшка на свете, и я очень-очень тебя люблю, — прошептала, прижимаясь губами к ее мягкой, пахнущей лавандой морщинистой щеке. - Как освободишься, приходи, поможешь мне выбрать наряд на ужин, — бросила ей легкомысленно.

Снова запрыгнула на кровать. Зарылась в подушки, даже не подозревая, что в следующий раз увижу свою нянюшку очень нескоро.

Остаток дня я провела в мастерской, обрабатывала и консервировала семицветы, чтобы на целый год, а то и два сохранить. Не знаю, конечно, нужны будут  на севере мои духи кому-то или нет. И разрешит ли муж мне этим делом заниматься?

Но, может, успею до свадьбы побольше благовоний сделать и отнести мэтру Годфри, через которого с покупателями связываюсь. Оставлю у него, он продаст, а выручку батюшке отнесет. Жаль только, времени у меня мало до свадьбы, всего неделя, много сделать не смогу.

По сердцу снова побежал холодок, и тоскливое предчувствие сжало горло. Казалось, вот-вот что-то нехорошее случится. Только я никак не могла понять, что именно…

На обеде никого, кроме матушки и нас с Лаурой не было. Граф вместе с батюшкой отправился осматривать земли, которые мне в приданное отходят: несколько пашен, лес за речкой и луг, что лежал как раз между замком и Зеркальным лесом. Непонятно только, как граф собирается этим управлять, если земли здесь, а он будет на севере жить? Или через батюшку в доверительное управление отдаст?

Да, хорошее у меня приданное, щедрое. Лаура, когда узнала, сколько земли, монет, сундуков с тканями, посудой и бельем я заберу в дом мужа, такой крик подняла! Чуть не воровкой меня называла, обвиняя, что я хитростью у батюшки все это выцарапала. Дескать, на самом деле половина из моего приданного по праву ей должна принадлежать.

Батюшка на эти вопли даже растерялся, не знал, что и сказать – младшая дочка у него любимица, и ее несправедливые обвинения ему особенно больно по сердцу ударили. Пока матушка на Лауру не прикрикнула, так и стоял по всему дому шум и слезы.

Вот и сейчас, на мой вопрос, почему на обеде нет батюшки и Росмуса, Лаура оскалила беленькие зубки и прошипела в мою сторону:

- Поехали осматривать МОИ земли, которые ты у меня украла!

- Лаура! – одернула ее матушка, и сестра замолчала. Но продолжала весь обед дуться и смотреть на меня с возмущением, словно я, и правда, что-то у нее отобрала.

Аппетит под такими взглядами пропал подчистую. Я вяло поковырялась в тарелке и, когда с десертами было покончено, спросила у матушки разрешения выйти из-за стола. Попрощалась и быстро сбежала обратно в мастерскую, где провозилась с духами до вечера. 

Только перед самым ужином спохватилась и вернулась к себе, чтобы поменять рабочее платье на чистое. Зато за день успела изготовить большую партию товара – с его продажи можно будет несколько месяцев безбедно прожить. Если не транжирить на пустяки, конечно.

В комнате меня поджидала матушкина вторая горничная Лекка, вредная, никогда не улыбающаяся женщина с неприятным взглядом.

- А где нянюшка? – весело спросила я. Это размер суммы, которую выручу за сегодняшнюю работу так поднял мне настроение, что я даже про свою непонятную тоску и дурные предчувствия забыла!

- Госпожа отправила ее с поручением. Я буду вам помогать, пока к мужу не уедете, — ответила женщина равнодушно. Поторопила, брезгливо оглядывая мой заляпанный маслом и экстрактами трав подол: - Снимайте скорее свое платье, госпожа. Как можно было так испачкаться, вы ведь благородная дама, будущая графиня!

- Я духи делала, а это, знаешь ли, не с пяльцами в гостиной сидеть. То там брызнет, то тут капнет, вот и пятна на платье, — объяснила я, стараясь говорить спокойно, хотя очень хотелось прикрикнуть на нахалку. Но нет, не дело это на прислугу голос повышать, даже если она ведет себя не так, как положено.

- Разве это нормально, чтобы дочка благородного графа такими вещами занималась? Вы словно простолюдинка какая-то, госпожа Марианна, — вдруг нагло заявила горничная. 

Я даже перестала платье с себя стаскивать. Уставилась на нее и возмущенно произнесла:

- Ты свое жалование получаешь именно из этих простолюдинских денег, Лекка. И чтобы тебе неповадно было язык распускать, я попрошу батюшку больше тебе из моих заработков не платить. Жди, пока арендаторы плату внесут. Только, боюсь, тогда ты свое жалование раз в год видеть будешь.

Отвернулась от недовольно скривившейся нахалки и велела:

- Покинь комнату, мне твои услуги не нужны. Если нянюшка занята, сама оденусь.

Когда Лекка, громко хлопнув дверью, ушла, я без сил опустилась на кровать – что это я так разбушевалась? Ведь давно привыкла, что никому в замке моя работа не нравится: матушка считает ее низменной, Лаура презирает меня за торговлю, слуги посмеиваются… Только батюшка всегда радуется и благодарит, когда я ему мешочек с монетами приношу. 

С платьем для ужина я кое-как сумела справиться, благо крючки и петельки на нем магические и сами по команде затягиваются-застегиваются. Прическу соорудить тоже было несложно: просто собрала волосы наверх, заколола шпильками и выпустила к лицу один волнистый локон. В довершение нанесла капельку своих духов на запястье. Конечно, совсем крошечную, чтобы матушка не учуяла и не отправила меня  смывать с себя "развратный"запах.

За пять минут до ужина я вышла из комнаты и пошла к столовой. Про себя гадала, с каким же поручением и куда матушка могла отправить мою нянюшку? Неужели помоложе слуг в доме нет, что пришлось старушку куда-то посылать на ночь глядя? Или из-за приезда графа и его людей все слуги нагружены работой?

Решив сократить путь, я свернула от своей двери направо в узкий боковой коридорчик. В дальнем его конце начиналась винтовая лестница, выводящая сразу к дверям столовой. Удобно, не надо долго спускаться по широкой, со множеством поворотов центральной лестнице, а потом через половину первого этажа идти к дверям парадной столовой.

В коридорчик, по которому я шла, выходило несколько запертых комнат. Раньше в них селили гостей, но в последние годы они пустовали. Горничные изредка делали там уборку, но в основном комнаты стояли запертыми. Перед приездом моего жениха их тоже не стали открывать. Решили, что свиту графа поселят на нижнем этаже, а сам он будет жить рядом с покоями хозяев.

Поэтому, обнаружив, что дверь в одну из комнат слегка приоткрыта, я остановилась. Почему-то торопливо забилось сердце, и снова к горлу подкатила тревога. Не зная, зачем это делаю, я взялась за ручку и потянула дверь на себя.

В комнате царил полумрак: плотные шторы закрывали окна, не давая закатным солнечным лучам проникнуть внутрь. 

Я замерла на пороге, не решаясь идти дальше и давая глазам привыкнуть к полутьме. И тут в глубине комнаты раздался странный звук, скорее, стон, и еще чье-то тяжелое дыхание, перемежающееся низким рычанием и ритмичным скрипом. Потом только долгий скрип, снова рычание и громкий женский стон.

Святая Малесса, неужели там над кем-то издеваются!  Неслышно ступая, я вернулась в коридор и бесшумно сняла со стены подсвечник для магических свечей. Стараясь унять колотящееся сердце, на цыпочках вернулась в комнату. Сделала еще несколько осторожных шагов и застыла, глядя на открывшееся мне зрелище…

На широкой кровати среди скомканных простыней сжимали друг друга в объятиях два тела, мужское и женское. Иссиня-черные волосы мужчины закрывали лицо женщины, а своим мускулистым телом он, казалось, хотел раздавить ее. Мужчина двигался медленно и ритмично, под скрип кровати и стоны, которые издавала женщина. Полумрак скрывал ее лицо. Я различала только белую ногу, согнутым коленом обнимавшую обнаженное мужское бедро, полную грудь под смуглой мужской ладонью и белокурые волосы, разметавшиеся по подушке. 

Внезапно мужское тело задвигалось быстрее, жестче, а женские стоны стали громче, жалобнее. Дыхание обоих потяжелело и из груди мужчины вырвался низкий, гортанный рык. Еще несколько движений обнаженного мускулистого тела, и женщина, вскрикнув, забилась под придавившей ее тушей.

«Что же я стою! Она ведь сейчас умрет!» - опомнилась я и, шагнув к кровати, с силой опустила на темноволосую мужскую макушку канделябр.

- Отпусти ее, мерзавец! – закричала, на всякий случай отскакивая от кровати.

Мужчина сдавленно зарычал, но продолжил двигаться, словно не почувствовал моего удара. Раз, другой, третий... бесконечно долго продолжал вонзаться своим телом в затихшую под ним женщину и вдруг низко застонал. Мускулистое тело несколько раз дернулось и обмякло.

– Отпусти бедняжку и убирайся! Я сейчас позову на помощь! – проговорила я дрожащим голосом. Подняла свое оружие, готовясь снова ударить, и в ужасе застыла, глядя, как с кровати поднимается… мой жених.

- Г-граф Ф-ферсей! – пролепетала я и начала отступать от надвигающегося на меня обнаженного мужчины. Лицо его было искажено жуткой гримасой, из-под иссиня-черных волос по виску бежала тонкая красная дорожка. Сейчас он был совершенно не похож на себя, обходительного, вежливого и всегда бесстрастного. На меня шел какой-то монстр: голый, с влажно поблескивающей на плечах кожей, с покрытой густой бурой шерстью грудью, горящими красным глазами и оскаленными в жестокой ухмылке зубами.

- Не подходите! – я еще выше подняла канделябр и начала отступать.

- Так, значит, моя маленькая девственница-невеста решила подсмотреть за взрослыми играми? – граф еще сильнее оскалился и вдруг метнулся ко мне.

В ужасе, что сейчас он со мной начнет делать то же самое, что с лежащей на кровати женщиной, я размахнулась и бросила канделябр ему в лицо. Отпрыгнула к двери и рванула прочь из комнаты, от страха не соображая, куда бегу. Метнулась в одну сторону, потом развернулась и понеслась в другую. Снова повернула и помчалась обратно...

Опомнилась только, когда чуть не сбила поднявшуюся по лестнице матушку.

 - Что происходит, Марианна?! Почему ты в таком виде?! – холодный голос графини мигом привел меня в чувство.

Несколько раз втянув воздух в легкие, я сделала книксен:

- Доброго заката, матушка.

- Доброго. Я не слышу ответа на свой вопрос, Марианна. Почему ты несешься сломя голову, забыв о манерах? Что с твоей прической, что за румянец на лице? Ты похожа на прачку, убегающую от пьяного мужа, а не на дочь графа. Мне стыдно за тебя!

Я прижала ладони к горящим щекам, словно надеясь этим движением остудить их. Надо рассказать маме, что я только что видела, но рот у меня почему-то онемел.

- Простите, матушка, — пролепетала, с трудом ворочая языком. Подняла руки, пытаясь поправить прическу, и тут сзади раздался спокойный голос графа:

- Моя невеста увидела… мышь, госпожа Дархил. Да, удивительно, но мимо нее пробежала большая и наглая мышь. Марианна так чувствительна, поэтому испугалась. Пока я расправлялся с хвостатой дрянью, малышка в ужасе помчалась прочь.

Говоря это, граф подошел совсем близко и встал рядом со мной. Лицо у него было совершенно спокойно, только на виске с моей стороны остался еле заметный след подсохшей крови. Да на лбу над левой бровью виднелась свежая ссадина. Я дернулась было, чтобы отодвинуться от него, но под ледяным взглядом матушки замерла и опустила глаза.

- Ты испугалась мыши, Марианна? – произнесла она недовольно и, не дожидаясь моего ответа, обратилась к графу: - Моя старшая дочь бывает импульсивна. Но вы же понимаете, граф, это  молодость. Уверена, под вашим присмотром она быстро избавится от этого недостатка.

- Не сомневаюсь и обещаю приложить для этого все усилия, — проговорил граф любезно.

Матушка чуть приподняла уголки губ, обозначив улыбку, и предложила:

- Думаю, нам стоит пройти в столовую – на ужин прибыли несколько семей наших соседей. Они хотят познакомиться с вами, граф, и порадоваться счастью, которое ожидает мою дочь в браке с таким достойным мужчиной.

Граф молча подал матушке левую руку и, когда она оперлась на нее, не оглядываясь, пошел в сторону парадной лестницы. Я осталась на месте, потому что ноги отказывались меня слушаться. Стояла и глядела им вслед: изящная, прекрасная, как фея ночи, женщина и высокий красивый мужчина в безукоризненно сидящем костюме. Интересно, как он смог так быстро одеться и успеть как ни в чем не бывало выйти в коридор? Наверное, применил магию…

Святая Малесса, о чем я думаю! О костюме! Надо ведь пойти в комнату и проверить, что там с бедняжкой, которую мучил граф, возможно ей требуется помощь.

Никуда пойти я не успела: дверь комнаты приоткрылась, и из нее в коридор выскользнула Стерша, одна из наших горничных. На ходу поправляя разлохматившиеся светлые волосы, пошла в мою сторону.

- Стерша… Это ты была с графом? – спросила я, вглядываясь в ее лицо. – Как ты себя чувствуешь? Граф сделал с тобой что-то плохое?

В ответ она глупо хихикнула и посмотрела на меня снисходительно.

- Что вы, госпожа Марианна! Наоборот… Я очень довольна, — сладко улыбнулась и потянулась, словно сытая кошка, выпятив вперед полную грудь. – Зря вы забеспокоились и драться начали, чуть не испортили нам с графом все удовольствие.

- Что?! Удовольствие?! – я изумленно уставилась на служанку. – Так ты… ты добровольно ему разрешила делать с собой что-то ужасное?

- Да какое ужасное, госпожа Марианна, скажете тоже! Вот выйдете замуж за графа, и вам тоже будет это "ужасное", — сладко пропела девушка и еще раз потянулась. – Давно мне так хорошо не было, спасибо вашей матушке, что послала меня в этой спальне прибраться. Я только начала тряпкой возить, а тут граф в комнату заглянул… Ну и…

-  Да вы не ревнуйте, госпожа Марианна, — добавила Стерша, взглянув на мое лицо. – Знатные господа завсегда с горничными кувыркаются, когда их жена не удовлетворяет. Или вот как у вас: пока вы невеста, граф к вам не может приблизиться. Но он же мужчина, ему надо…

- Что надо? – я никак не могла сообразить, о чем толкует служанка.

- Ну… любви, тела женского, ласки… Понимаете?

- Стерша, пошла отсюда! – рявкнули у меня за спиной. 

Служанку словно ветром сдуло, а передо мной появилось недовольное лицо матушкиной второй горничной:

- Госпожа Марианна, только вас и ждут на ужин. Опять вы свои плохие манеры показываете!

- Да, иду, — процедила я сквозь зубы и пошла к столовой. По пути так и эдак вертела в голове разговор со Стершей – что же там такое было, в той спальне? Она ведь стонала, жалобно так, словно ей больно! Но получается, если девушка с графом это делала добровольно, то я зря его канделябром огрела? По голове, потом по лицу еще...

Святая Малесса! Такой сумбур у меня в голове, и посоветоваться не с кем, нянюшку, как назло, куда-то услали… Ничего, после ужина, когда вернется, все ей расскажу и выспрошу, что там такое в комнате было. А то мне скоро замуж за графа выходить, а я вообще не поняла, о чем Стерша говорила. Но, судя по всему, это что-то важное для мужчин, и мне, как хорошей жене, надо это знать.

Однако и после ужина, который для меня прошел в страшном напряжении и неловкости под взглядами графа, нянюшка не пришла. Я сама разделась, расчесала волосы и надела ночную сорочку. Забралась под одеяло и только хотела поразмышлять над событиями дня, как глаза мои закрылись, и я заснула. Только и успела пообещать себе подумать обо всем завтра утром.

Но утром меня ждало такое известие, что лучше бы оно не наступало, это утро!

Утром меня разбудила противная матушкина горничная.

- Вставайте, госпожа Марианна, госпожа Розея велела вас пораньше разбудить, — произнесла очень громко и начала раздвигать шторы, запуская яркое солнце в комнату.

Я недовольно замычала, уворачиваясь от ослепившего меня луча, села, протирая глаза.

- Зачем так рано? – спросила зевая.

- Дел у вас много. Модистка на примерку сейчас приедет, наряд для храма привезет. К сапожнику надо сходить, примерить туфли и сапоги, которые в дорогу вам шьют. Седло новое должны прислать – вы же к храму верхом поедете. Или вы забыли, что свадьба у вас через неделю, госпожа Марианна? – ядовито-медовым голосом просюсюкала Лекка.

 - Не забыла, — ответила я мрачно. 

Как тут забудешь, если то сердце от страха перед будущим сжимается и тревога по нему змеей ползет, то, наоборот, радостно становится и  предвкушение зарождается, что впереди меня ждет счастье?!

Еще и сон сегодня такой странный видела! Будто стою я у алтаря в свадебном наряде, только за руку меня держит не граф Ферсей, а другой мужчина. Кто, я не поняла, лицо его не увидела. И храм вовсе не наш скромный, где я замуж выйти должна, а огромный, с потолком, теряющимся где-то высоко-высоко. Богато украшенный храм, с алтарем из драгоценного красного драконьего камня, редкости несусветной. 

Я о таком никогда не слышала и не видела, конечно. Даже когда мы год назад в столицу ездили и с матушкой в главный столичный храм заходили, то и в нем такой красоты и богатства не видели. Наверное, это мое воображение нарисовало и во сне выдало. Только вот тревожное чувство в душе  усилилось от такого сновидения.

- Ну коль не забыли, то вставайте, — Лекка протянула мне платье. – Вот это наденете, матушка ваша велела.

- С таким огромным вырезом? – удивилась я. – На завтрак такое не надевают, это вечернее платье.

- Госпожа велела вам это надеть, — упрямо повторила горничная.

- Тогда позови нянюшку, пусть поможет мне, — вздохнула я. Раз матушка велела, никуда не денешься, придется ключицами и половиной груди сверкать перед графом.

- Нет вашей няньки в замке, я вам до свадьбы прислуживать буду, — Лекка ухватилась за край одеяла и потянула его с меня. – Вставайте скорее, говорю вам.

- Как нет нянюшки в замке?! – ахнула я, вцепившись в одеяло с другого конца. Вытаращилась на женщину: - Где она и когда вернется?

- У госпожи спрашивайте, мое дело - маленькое: одеть вас и в гостиную привести, а не на вопросы отвечать! – отрезала горничная и с такой силой дернула одеяло, что оно выскользнуло из моих рук.

- Уходи, я сама оденусь, — велела я, все еще ошарашенная новостью о нянюшке. Куда и как надолго ее отправили? Ей же надо успеть вернуться до свадьбы, чтобы и в храм меня нарядить, и свои вещи собрать, чтобы со мной в дом мужа поехать. Да и про магию мою она так и не рассказала!

Я замерла и попробовала прислушаться к себе – неужели, и правда, есть у меня сила? Прячется где-то внутри, запечатанная, а я и не знаю об этом. Но если это так, то зачем со мной такое сотворили? Магия -  это же ценность, что дороже любого богатства! И кто это сделал? Нянюшка обмолвилась, что мама велела, но почему?!

А Лаура, ее тоже запечатали? Ведь если у одной сестры магия есть, то и вторая должна быть одаренной. Сколько вопросов, и спросить не у кого!

Немного визуала
Лекка, противная горничная графини 

Граф Ферсей, почему-то он представился мне таким