Контракт на невинность. Копия невесты для некроманта

Илана

- Суженый, ряженый, появись! – Рукой я выписываю в воздухе замысловатую загогулину и, задумавшись на мгновение, поворачиваюсь к подруге. – Верунчик, чего там дальше-то? Я опять забыла.

- Кем бы ни был ты, покажись! – Вера театрально закатывает глаза и только потом закрывает лицо ладонями. – Ланка, ну, сколько можно? Час уже мучаемся, а ты простую фразу запомнить не можешь.

- Ой, да все эти гадания сплошная ерунда. – Я отодвигаю подальше от себя небольшое круглое зеркало на подставке, опираюсь локтями о стол и подпираю кулаками скулы. – Можно подумать, какая-то стекляшка заранее знает, за кого я замуж выйду. И вообще, Вер, не Рождество же. За окном лето. Кто летом гадает?

- Бабушка говорила, гадать можно, когда угодно. А она между прочим, потомственная магичка у меня. Помнишь, я рассказывала?

- Ага, ага, – машу я головой и изо всех сил стараюсь не улыбнуться.

Забудешь тут, когда Верка об этом при каждой встрече талдычит. Напоминает.

А я… Вот не верю я во все эти сказки о волшебстве и колдунах абсолютно. В глупость человеческую верю, в наивность, в лень. В жадность ещё – в желание всё иметь, но ничего для этого не делать.

А вот в магию, в заклинания, в волшебные палочки всякие и прочую чушь – не верю.

И вряд ли что-то изменит моё мнение.

- Ладно. Слушай, Иланка, давай, чайку с тобой выпьем, – добродушно глядит на меня подружка. – А потом если захочешь, попробуем ещё раз погадать. Ну, а не захочешь, тогда разбежимся. А? Что скажешь?

- Ох… – И ведь знает, зараза, моё слабое место. Знает, чем меня, величайшую чаеманку в мире соблазнить. – А какой у тебя чай, Вер? Зелёный с жасмином есть?

Вообще-то, я могу спокойно попить у себя дома. В мягком кресле перед телевизором. И что немаловажно, никто не будет убеждать меня в существовании волшебства.

Тем более что разных сортов чая у меня целый шкафчик.

Но чёрт его знает, почему я так легко и быстро соглашаюсь.

- Ты ещё сомневаешься? У меня, Лана, чего только нет, – загадочно улыбается Верка. – И с жасмином, и с чабрецом, и с незабудками. Короче с разными травками.

Про травки это Верка, конечно, зря сказала…

- Ох, Верунчик, давай, наливай уже свой чай с травками, – машу рукой, окончательно поддаваясь на уговоры.

Я тихонько смеюсь.

То ли моя подружка по-настоящему возомнила себя ведьмой в седьмом колене. То ли просто тронулась слегка на почве веры в разную волшебную фигню.

Нет, я ничего не имею против увлечений. Да и Вера… она, в принципе, хорошая.

Иногда бывает.

Когда не пристаёт со своими сказками про потомственных ведьм.

Мы, конечно, не очень давно и не слишком близко знакомы. Верка появилась у нас в офисе чуть больше месяца назад.

Однажды утром директор просто привёз её с собой и объявил, что теперь она наш новый менеджер по рекламе.

Спорить и задавать вопросы тогда, ясное дело, никто не стал. А потом к ней как-то очень быстро все привыкли.

- Значит, тебе с жасмином? Правильно? – Пока я предаюсь воспоминаниям, Вера успевает дойти до ряда подвесных шкафчиков, открыть один из них и достать две стеклянные чашки.

- Да, если можно, – отвечаю я ей, уже начиная жалеть, что согласилась.

Но отказаться сейчас – значит, обидеть подругу из-за ерунды. Мне бы не хотелось ссориться с коллегами. Кто знает, вдруг однажды придётся обратиться за помощью.

Верунчик достаёт с полки металлическую баночку из-под кофе, открывает и сыплет в одну из чашек несколько «катышков» – скрученных чайных листов.

- А ты не будешь, Вер? – интересуюсь я, наблюдая, как она убирает банку обратно.

- А я себе сейчас кофе сделаю. Чай не люблю. Он у меня только для гостей. – Она заливает «катышки» водой из чайника, тщательно размешивает ложечкой и несёт мне. – На вот, пей.

Аккуратно обхватываю чашку руками. К счастью, чай залит не кипятком.

Я успеваю отхлебнуть несколько глотков, пока Вера готовит себе кофе.

- Ну, что, давай, погадаем ещё раз? – Подруга вдруг поворачивается и смотрит на меня каким-то новым, незнакомым взглядом.

Вот же настырная! Неужели не ясно, что не верю я в магию? И в гадания тоже!

- А давай! – слетает с губ против моей воли.

И руки сами тянутся за зеркалом.

Придвигаю его ближе, склоняюсь над серебристым глянцем круга и выпаливаю на одном дыхании:

- Суженый, ряженый, появись! Кем бы ни был ты, покажись!

Секунда. Другая. Пятая…

Ничего не происходит.

- Вер, ну где этот суженый? Он чего, специально от меня прячется? – Мне кажется, я даже по-настоящему испытываю обиду. Впору надуть губы и сказать: бу-у.

Подруга таинственно молчит.

Однако стоит мне подумать о том, чтобы вновь отказаться от гадания, как плоская поверхность зеркала провисает вниз.

- Ох, ну, нифига себе спецэффекты! – успеваю я воскликнуть, прежде чем происходит нечто странное и необъяснимое.

Я словно вижу себя со стороны. Как будто в глубине зеркала показывают кинофильм с моим участием в главной роли.

И вот я – та я, которая находится по ту сторону зазеркалья – иду по коридору незнакомого дома.

По всему видно, что в нём живут люди совсем не бедные. И морально я уже почти готова, что сейчас мне навстречу выйдет если не дворецкий в расшитой ливрее, то уж точно какой-нибудь бритоголовый охранник с электрошокером.

Увы. Меня никто не встречает и не пытается остановить. Складывается впечатление, что все обитатели дома куда-то исчезли, либо просто игнорируют незваную гостью.

Никем не замеченная на носочках крадусь по дому.

В самом конце коридора вижу одинокую дверь. Не знаю, что скрывается за ней, но она манит и притягивает, будто магнитом.

Не в силах устоять перед этим притяжением, приближаюсь к двери. На мою удачу, она оказывается не заперта.

Упираюсь пальцами в дверь, легонько надавливаю и попадаю в помещение.

Илана

В нос в то же мгновение ударяет чуть сладковатый запах. Он кажется знакомым, но никак не могу сообразить откуда. Не то цветы, не то духи, не то какой-то сироп от кашля.

Морщусь, но всё равно захожу в комнату и прикрываю за собой дверь. Двигаюсь на всякий случай тихо-тихо.

На первый взгляд комната выглядит мрачно. Не темно, а именно мрачно. Всё находится в некотором запустении, словно сюда давно никто не заглядывает.

На небольшом туалетном столике, на комоде и перилах кресел лежит серый налёт – слой пыли.

Окно наглухо занавешено тёмно-коричневой портьерой из плотной ткани. Два полотнища такого же цвета закрывают два довольно больших выпуклых прямоугольника на стене справа и слева.

Разыгравшееся любопытство толкает на необдуманную глупость.

Я подхожу к тому полотнищу, что висит справа и легонько, чтобы не трусить пыль, приподнимаю один уголок. Под ним большое зеркало в резной золотистой оправе.

Ничего интересного.

Разворачиваюсь и иду к противоположной стене. Аккуратно зажимаю в кулак кусок ткани и медленно сдвигаю в сторону.

Полотнище, наброшенное на нечто прямоугольное, неожиданно соскальзывает и открывает картину.

- Ох, чёрт! – ругаюсь я и испуганно отскакиваю назад.

С картины, заключённой точно в такую же оправу, как зеркало, на меня смотрит молодая женщина в свадебном платье. Тёмно-русые волосы собраны в причёску и переплетены тонкой серебряной цепочкой с редко посаженными на неё зелёными камушками.

В её ушах висят длинные серьги, а на шее красуется ожерелье с камнями точно такого же цвета.

И всё было бы ничего. Но её лицо… было моим лицом.

Если бы не цвет волос этой женщины, изображённой на картине, я поверила бы, что вижу собственный портрет.

- Кристина. Любимая… – раздаётся над ухом шёпот, и горячее дыхание, опаляя кожу, ползёт вниз по шее. – Я знал, что однажды ты вернёшься ко мне.

Я вздрагиваю, в приступе паники шарахнувшись прочь и налетев на стену. Больно ударяюсь плечом и цежу ругательство сквозь стиснутые зубы.

Сильные мужские руки ловят меня и заключают в плотное кольцо объятий.

- Тише. Успокойся, моя девочка. – Стальные тиски сжимают меня так крепко, что я всерьёз начинаю опасаться, не раздавит ли меня этот сумасшедший.

- Да вы с ума сошли! Я не ваша девочка! Я вообще впервые вас вижу, – пытаюсь выбраться из плена чужих рук. Но всё, что удаётся, это повернуться и упереться лицом в грудь незнакомца. – Отпустите сейчас же!

От него одуряюще пахнет. Сильным, терпким мужским ароматом с тонкой ноткой чего-то хвойного.

- Понимаю, Кристина, ты напугана, – нашёптывает он мне. – Я обещаю, никогда больше не сделаю тебе больно. Только вернись…

Поднимаю голову и напарываюсь на его взгляд. Взгляд безумца, готового на что угодно, но только не на то, чтобы отпустить.

- Кристина?! – Паника накрывает сознание окончательно. – Нет-нет. Вы меня с кем-то спутали. Я Илана.

- Какая глупость! – раздражённо бросает мужчина. – Ты можешь притворяться кем угодно. Только то, как ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе, не позволит спутать тебя ни с кем другим.

- Да вы маньяк! – пытаюсь отпихнуть его. Всё бесполезно. Сильные мужские руки лишь крепче сжимают, чтобы удержать.

До меня вдруг доходит весь ужас ситуации, в которой я оказываюсь.

Одна в чужом доме, да ещё и в жарких объятиях маньяка, хранящего в комнате мой портрет и убеждённого, что я какая-то Кристина!

- Ты просто забыла, как мы любили друг друга, Кристина, – вновь заводит мужчина свою шарманку. – Давай, я напомню тебе.

Я даже возразить ничего не успеваю, когда этот одержимый толкает меня, заставляя упереться спиной в стену. Затем обхватывает ладонями моё лицо и, склоняясь, тянется к губам.

Он накрывает их своими губами и прикусывает совсем легонько. Почти нежно.

И это так… приятно и необычно. Впервые со мной.

Чуть кружится голова, слабеют ноги, и плывут перед глазами и комната, и лицо мужчины.

А потом вдруг всё меняется.

Поцелуй становится болезненно-жгучим. Мужчина раздвигает мои губы языком и яростно врывается в рот.

Задыхаюсь, цепляюсь за одежду хозяина дома и моментально трезвею.

Делаю первое, что приходит в тот миг на ум.

Ударяю мужчину коленом в пах.

И как только он, скорчившись от боли, с шипением и нецензурной бранью выпускает меня из плена своих рук, я бегу прочь…

Резкий толчок как будто подбрасывает меня, выталкивая из серебристой глубины.

Я испуганно вздрагиваю, и зеркало, что держу в руках, падает на пол. По блестящей поверхности тотчас расползается паутина трещин.

Осматриваюсь и понимаю, что по-прежнему сижу за столом в кухне у подруги. А передо мной стоит остывший, покрытый белёсой плёнкой чай с жасмином.

- Ой, прости, пожалуйста, Верочка. Я… Я тебе новое зеркало подарю. Просто, понимаешь, такая чертовщина привиделась, – бормочу я оправдания и чувствую, как пылают щёки. Ужасно стыдно. – Вер, ну, их в пень, эти гадания. Пойду я лучше к себе домой, пока всё у тебя тут не переколотила.

Вскакиваю из-за стола и спешу в коридор к входной двери.

- Ланка, ну, ты хоть видела его? Как он тебе?

Я сжимаю в руке дверную ручку и впадаю в ступор.

Нет, ни за что, никогда и никому не расскажу о том, что видела.

И кого видела.

- Кто, Вер? – стараясь сохранять спокойствие, переспрашиваю я у подруги.

- Что значит, «кто»? Суженый твой, конечно, – кричит Вера из кухни.

- Я никого не увидела. И все эти гадания – сплошная ерунда, – вру я, не моргнув и глазом. – Прости, Верка, но мне, правда, пора.

Рванув ручку двери на себя, выбегаю в подъезд. И, чувствуя, как меня начинает колотить дрожь, несусь вниз по ступеням. С девятого этажа на первый. Напрочь позабыв о том, что человечество давно изобрело лифт…

Кастор

И снова странное чувство овладевает Кастором. Он ощущает присутствие в доме постороннего человека.

Почему именно сейчас, когда он собирается заняться делами?

Неужели Вероника присылает ему на смотрины ещё одну девушку? Очередную пустоголовую, страшную пигалицу.

На полдороги к рабочему кабинету Кастор сворачивает в коридор, ведущий к лестнице на третий этаж.

Его безудержно тянет туда, в единственную комнату в конце длинного коридора. Давно запертую по причине, о которой он так бесконечно долго и безуспешно старается забыть.

Забыть навсегда.

Ноги сами несут его вверх по лестнице. А может, это он только пытается найти оправдание своему поступку?

Кастор останавливается перед дверью комнаты, протягивает руку к дверной ручке, но открыть решается не сразу.

Как давно он не заходит сюда, чтобы не бередить раны, которые и так не желают затягиваться?

Неужели целых два года? Два года, за которые он успевает проклясть всё на свете, но так и не может забыть.

Два года с того дня, когда его возлюбленная Кристина умирает на его руках. По его вине.

От этих воспоминаний невозможно избавиться. С этими воспоминаниями невыносимо жить. Снова и снова. День за днём. Месяц за месяцем.

Он сжимает хрупкое, нежное тело в объятиях и чувствует, как сердце любимой замедляет бег.

Чувствует и ничего не может сделать.

Или всё-таки может?

Кастор бережно укладывает Кристину на пол и склоняется над её уже бездыханным телом. Он вытягивает руки над своей возлюбленной и шепчет слова заклинания.

В центре его ладоней образуются два тёмных вихря, внутри которых мелькают вспышки молний. И обжигающие разряды тянутся в кончики пальцев, а оттуда дождём падают на тело любимой.

Разряд!

Дикая боль пронзает Кастора насквозь, и подбрасывает тело Кристины.

Ещё разряд!

И в глазах чернеет. Попытки оживить любимую отнимают слишком много магии.

И ещё один разряд! Последний!

Силы покидают Кастора.

Тело Кристины, висящее в воздухе, вытягивается в струну и падает на пол. Так и оставшись бездыханным.

Кастор склоняется над любимой и касается её ещё тёплых губ в последний раз.

Он отдал бы всё, что имеет, чтобы эти губы вновь ответили на его поцелуй.

Увы, с того света не возвращаются. Ничто не может изменить законы этого глупого, жестокого мира.

Мира, в котором жизнь, смерть и любовь не подвластны даже самой мощной магии…

Взмахом головы Кастор отгоняет прочь воспоминания, терзающие его душу, и рывком открывает дверь.

Сердце едва не выскакивает из груди.

В комнате, когда-то принадлежавшей Кристине, перед её портретом стоит девушка.

Она стоит к Кастору спиной, разглядывая картину, и он не может видеть её лицо. Но это и не нужно.

Кастор делает шаг, другой, приближаясь вплотную, и в ноздри проникает сладковатый аромат – запах любимых духов Кристины.

- Я знал, что однажды ты вернёшься ко мне. – Он наклоняется к девушке.

И всё то, что он так долго старается умертвить в своей душе, в сердце и в теле, воскресает.

Неужели тогда, два года назад он всё же смог сохранить жизнь любимой?

В таком случае, почему она не помнит его? Почему называет себя другим именем?

Её близость толкает на безумие.

Кастор прижимает девушку к стене, и между их соприкоснувшимися телами проходит одна на двоих волна дрожи.

И поцелуй, соединяющий их дыхания, так же сладок, как два года назад.

Перед глазами вспыхивают сотни ярких искр. И внезапная боль в паху заставляет согнуться пополам и забыть обо всём на свете.

Проклятье! Нет, эта змея точно не Кристина!

Его милая, робкая, нежная девочка не то, что ударить, она и слова-то поперёк сказать никогда не могла.

К тому моменту, когда боль утихает, и к Кастору возвращается способность разогнуться и желание наказать дерзкую девицу, в комнате он стоит уже один.

Кем бы ни была девушка, как две капли воды похожая на Кристину, её в доме больше нет. Только лёгкий шлейф чуть сладковатых духов напоминает Кастору о том, что всё взаправду.

Что ж! Если он не ошибается, здесь не обошлось без Вероники. А значит, эта девушка, Илана – одна из тех, кого молодая магичка регулярно поставляет ему для развлечений.

Если это так, он найдёт и вернёт девушку, чего бы ему это ни стоило.

Он научит её не бояться. Научит любить и получать удовольствие от его поцелуев.

Он научит её быть для него Кристиной…

Кастор

Он возник из ниоткуда прямо посреди кухни, застав Веронику в неоднозначной позе.

- Кхе-кхе, – громко прокашливается Кастор в кулак. Не столько из-за учтивости, сколько из-за нежелания разговаривать с чьей-то торчащей кверху задницей.

Магичка резко выпрямляется и, схватившись за сердце, а вернее за левую грудь, поворачивается.

- Тьфу ты, напугал, демон.

Она подходит к столу и кладёт на него покрытое трещинами круглое зеркало.

- Демонов не существует, Вера. Они живут разве что внутри нас. Но будь я демоном, – уголок губ Кастора приподнимается вверх в ехидной ухмылке, – задрал бы твою юбку и пристроился сзади, пока ты стояла раком.

- Ну, и что тебе мешает сделать это сейчас? – Вероника кокетливо хлопает ресницами и призывно виляет задом.

Кастор скользит по её телу взглядом от кончиков пальцев на ногах до самой макушки и морщится:

- Небритые ноги и груди размером с два прыща. Ну, и ещё дело, которое привело к тебе. Оно сейчас важнее.

- Ты невыносимый хам, Кастор. – Вероника садится на стул, склоняется над зеркалом и делает магические пасы руками. – Но я готова выслушать, какое дело привело тебя ко мне.

Трещины, расходящиеся от центра, как лучи от солнца, постепенно начинают срастаться и исчезать с поверхности.

- Меня интересует девушка, которую я недавно встретил. – Кастор небрежным взмахом руки выбрасывает в воздух над столом небольшое облако. В его сердцевине появляется лицо Иланы. – Знаешь её?

- Иланку? – Магичка удивлённо смотрит на него. – Конечно, знаю. Во-первых, мы работаем вместе. А во-вторых, это вообще-то благодаря мне ты её увидел. Я напоила её своим фирменным зельем, чтобы вызвать зеркального двойника. Что, понравилась тебе девчонка?

Вероника щурится так, будто в уме уже перебирает все варианты вознаграждений, что может потребовать в качестве оплаты.

- Сгодится на первое время, – стараясь казаться равнодушным, лениво бросает Кастор. – Если решу, что цена за твою услугу приемлема.

Он замолкает и, глядя, как алчно блестят глаза магички, ждёт ответа.

Ждать приходится недолго.

- Научи готовить любовный напиток так, чтобы заставить мужчину жениться на мне, – выпаливает Вероника на одном дыхании.

Судя по скорости, с которой магичка называет цену, несложно догадаться, она всё рассчитала.

Кастор готов поручиться за это собственной головой.

Вероника знает о Кристине и о том, насколько невероятно похожа на неё Илана. Именно поэтому она решает показать ему девушку. В надежде, что он захочет заполучить её, готовый заплатить любую цену.

Только вот готов ли он?

Магия не может заставить полюбить. И любовный напиток лишь привяжет двоих друг к другу, но не вызовет чувств. И когда действие его завершится, для того, кто подвергся заклятию, всё может закончиться плачевно.

Кастор знает это не понаслышке. Он мог убедиться на личном опыте. Два года назад.

Так готов ли он забыть об этом ради возможности заполучить ту, что так напоминает ему прежнюю любовь?

- Нет, Вера, я не стану учить тебя, – качает он головой. – Но я дам тебе столько зелья, сколько пожелаешь. С единственным условием! Ты будешь применять его лишь для себя и никогда не станешь продавать.

- Я согласна! – Магичка едва не бросается от радости Кастору на шею, но он останавливает её предупреждающим жестом.

Хватает одного взмаха руки, и на столе материализуется пузатый флакон с розовой жидкостью внутри. И ещё свёрнутая вдвое бумажка.

- Только учти, мне нужна сама девушка, а не её двойник, – на всякий случай предупреждает Кастор. – В записке, что лежит рядом с напитком, указаны адрес и дата. Приведёшь мне Илану и получишь в награду ещё кое-что. Но если обманешь или раскроешь рот…

- А как я могу проверить, что не обманешь ты? – Вероника упирает руки в боки и смотрит на Кастора с вызовом.

Он делает в сторону магички всего один шаг и, упираясь ладонями в крышку стола по бокам от неё, отвечает тихо и отрывисто:

- Никак. Я Кастор Эрх Даррен. Мне верят на слово!

Щелчок пальцев…

И Кастор переносится к себе домой, точно зная, что Вероника не осмелится обмануть.

Жаль, он не увидит вытянутого лица магички, когда она, наконец-то, сообразит, что всё это время вела беседу всего лишь с двойником.

Ведь маги, живущие по ту сторону портала, не могут перемещаться в мир, где в магию давно уже никто не верит.

Илана

- Соглашайся Лана, там будет так весело! – кривляюсь я, мимикой и тоном копируя подругу в тот момент, когда она зовёт меня на вечеринку.

Да уж, весело, ничего не скажешь. Особенно если учесть, что я ночью чёрт знает, где. Вокруг чёрт знает кто вытворяет, чёрт знает что. И все сплошь невменяемые.

Как? Ну, вот как у неё постоянно получается уговаривать меня? Я не понимаю. Серьёзно!

Каким чудом я позволила Верке притащить себя на вечеринку в коттедж её лучшего друга?

- О, боги! Ну, на кой, я дала уговорить себя?! – повторяю я терзающие меня мысли теперь уже вслух. – А ведь могла сидеть сейчас дома перед телевизором, завернувшись в плед, и… И где, в конце концов, в этом чёртовом коттедже сортир?

Я уже, наверное, целую вечность бегаю по этажам чужого трёхэтажного особняка в поисках туалетной комнаты. Но такое впечатление, что уборных здесь попросту нет.

Часть комнат попросту закрыта на замок. А в тех, что открыты, обстановка минимальна настолько, будто хозяева появляются в них от случая к случаю.

Или может, я отстала от жизни, и у богатых сейчас снова модно иметь туалеты на улице и не тратиться на мебель?

С такими мыслями я попадаю в узкий аппендикс, отходящий от основного коридора на самом верхнем из этажей.

Открываю очередную, не знаю, какую по счёту дверь в очередную комнату. Уже даже в душе не надеясь, что это окажется уборная, и…

- О, да! Да, мой котик…

- Ох, твою ж… – Ругательство вырывается как-то само собой из-за представшей передо мной картины.

Моя подруга Вера без кофточки и лифчика возлежит на спине в кресле, тиская себя за соски. Её ноги при каждом вскрике конвульсивно дёргаются на плечах мужчины.

Кто он, я не знаю. Возможно, хозяин. А может, кто-то из гостей.

Я не вижу ни лица, ни головы мужчины, в принципе. Данная часть тела полностью скрыта пышной юбкой моей подруги.

Приглушённые причмокивания из-под юбки в унисон с томными постанываниями подруги разносятся по всей комнате.

Меня, словно невидимку, никто не слышит и не замечает.

Опомнившись, что фактически подглядываю за сексом двух посторонних людей, краснею до самых кончиков ушей.

Отпускаю дверь, закрывая руками пылающие от стыда щёки, отступаю назад и упираюсь спиной в преграду.

- Ну, что же ты, не робей, заходи, – звучит над ухом хриплый мужской шёпот. Сильные руки сжимают мои плечи. – А ещё лучше присоединяйся.

И прежде чем я успеваю издать хоть какой-то звук, меня буквально зашвыривают обратно в комнату.

Пролетаю по инерции некоторое расстояние и едва не напарываюсь на угол небольшого прямоугольного стола, стоящего между двумя креслами. На одном из которых, ни на что вокруг не обращая внимания, продолжают предаваться разврату моя подруга и её кавалер.

От синхронных стонов парочки и от мысли, что всё то же наверняка захотят проделать и со мной, бросает в жар, а затем, словно окатывает ледяной волной.

Чувствуя, как по спине стекают струйки холодного пота, резко разворачиваюсь и вижу перед собой незнакомого мужчину.

Он стоит напротив и смотрит на меня. Уголок губ чуть приподнят в издевательской усмешке. Красноречивый, похотливый взгляд вызывает желание забиться куда-нибудь подальше в уголок.

- Ты так и будешь стоять, как статуя? – Брови мужчины сдвигаются к переносице, а лоб прорезают глубокие морщины.

- Вы приняли меня за кого-то другого. – Ко мне неожиданно возвращается дар речи. И я пытаюсь объяснить ситуацию, пока не произошло непоправимое. – Это ошибка. Недоразумение. И мне уже пора домой.

Я бросаю взгляд на закрытую дверь, пытаясь прикинуть, успею ли сбежать, если толкну незнакомца и дам дёру прямо сейчас.

Мужчина перехватывает взгляд, делает шаг в мою сторону, больно хватает за руку и рычит недовольно:

- Не думаю, что ты попадёшь сегодня домой, – радостно сообщает мне незнакомец и тотчас грозно командует: – Раздевайся! Или, может, хочешь, чтобы я раздел тебя?

- Только попробуйте сделать хоть шаг! И клянусь, я… я… – Губы начинают дрожать, а сама я заикаюсь.

Ну, и что я могу сделать такого, чтобы «обезвредить» потенциального насильника? И пикнуть ведь не успею, как этот хам, глазеющий на меня и капающий на пол слюной, скрутит и разложит прямо на полу.

От одной только мысли об этом холодеют руки.

- Ну, и что же ты сделаешь? – усмехается мужчина, словно читая мои мысли.

- Я заору так, что в доме полопают стёкла, а в ушах барабанные перепонки, – угрожаю я, неся первую пришедшую на ум чушь.

- Начинай, – согласно кивает потенциальный насильник. – Женские крики меня чертовски заводят.

Не зная, что делать, я набираю в лёгкие побольше воздуха и уже собираюсь закричать. Однако мужчина резко дёргает меня за руку, и я по инерции лечу прямо на него.

- Ах ты, гад! – брыкаюсь, пинаюсь, стараясь попасть туда, где этому уроду будет больнее всего.

Только ясное дело, не попадаю. Бессмысленно луплю ногами, а ему хоть бы что. Даже не кривится, сволочь.

- Верка, помоги! – Внезапно вспоминаю, что помимо нас с насильником в комнате присутствуют ещё два человека.

И одна из них вообще-то моя подруга. Хотя после сегодняшней вечеринки, пожалуй, список друзей придётся пересмотреть.

Слышит меня Вера или нет, я не знаю, но бросаться на помощь она точно не торопится. Знай себе, хрипит и стонет вместе со своим любовником.

Одним словом, надеяться я могу только на себя.

Ещё более яростно пытаюсь сопротивляться. Каким-то чудом мне удаётся дотянуться до лица потенциального насильника. И даже оцарапать ногтями щёку.

- Ах ты, дрянь! – Лицо мужчины багровеет от ярости.

Он хватает меня, и от одного его резкого движения платье на груди трещит по швам. Пуговички разлетаются в разные стороны и с характерным звуком катятся по полу.

- Помогите! – ору я, уже совершенно отчётливо понимая, надеяться на то, что меня отпустят наивно и глупо.

И Верка мне тоже не защитница. Возможно, она специально заманила меня в этот дом, на эту так называемую вечеринку.

Только с какой целью?

- Кто-нибудь, помоги… – Урод, разорвавший платье, зажимает мне ладонью рот выворачивает руку, крепко прижимая спиной к себе, и толкает на стол.

А дальше, когда я мысленно уже прощаюсь со своей девичьей честью, а возможно, и с жизнью, происходит нечто странное.

- Ах, ты, мразь! – раздаётся над ухом грозный рык, и кто-то оттаскивает от меня насильника.

Поворачиваюсь на глухой звук упавшего тела.

- Вот чёрт! – То, что я вижу, заставляет забыть и о насильнике, и обо всём остальном.

В другом конце комнаты возле стены полусидит, почёсывая плечо, несостоявшийся насильник.

А в шаге от меня стоит мужчина. Тот самый, из зазеркалья.

Он протягивает ко мне руку и едва ощутимым касанием дотрагивается до щеки. Проводит по ней двумя пальцами сверху вниз до самого подбородка.

- С тобой всё в порядке? – Мой непонятно откуда появившийся спаситель бросает мимолётный взгляд на разорванное платье. И на мгновение дольше приличного задерживается на груди.

Наверное, мне стоит сейчас удариться в панику или закатить истерику, но нет…

Вместо этого в мыслях проясняется. И я понимаю, что для кого как, а для меня поход на вечеринки можно считать оконченным.

На ближайшие лет этак десять, думаю, точно.

- Всё, хватит с меня веселья на сегодня! Кто бы ты ни был, верни меня домой. Сейчас же! – Топнув ногой, ударяю своего спасителя кулаком в грудь.

- И это твоя благодарность? – У него ни один мускул на лице не дёргается. Вот это я понимаю, выдержка. – Ладно, над твоей благодарностью поработаем чуть позже. Наедине!

- Что значит…

Закончить фразу я не успеваю. Мужчина делает взмах рукой, и комната расплывается перед моими глазами, закручиваясь в маленький торнадо.

- Какого чёрта? – Вопрос улетает в пустоту.

Комната, люди – всё вокруг исчезает, и остаётся один лишь вихрь.

И я в самом его эпицентре.