Контракт на соблазнение

Ледяная Королева

Йону никогда еще не приходилось танцевать с настолько холодной женщиной. Его партнерша по танцу напоминала деревяшку: такая же жесткая, с ровной спиной и неподвижным лицом, выражающим смертную скуку. Эта скука оскорбляла Йона хуже самых пренебрежительных слов!

Йон совершенно справедливо считал себя опытным соблазнителем. Перед ним не смогла устоять ни одна женщина, на которую он когда-либо обращал свое благосклонное внимание! Ни одна ― кроме Ванессы.

Эта ледяная статуя, в глазах которой было не больше жизни, чем в дешевых зрачках-стекляшках игрушечных пупсов, проявляла хоть какие-то эмоции только в разговорах о многомиллиардных прибылях ― и при виде своего жениха. Причем если мысли о прибылях вызывали в ней эйфорию, близкую к оргазму, то при малейшем упоминании о женихе Ванесса морщила свой породистый носик так, будто его коснулось невыносимое амбре.

Тем не менее, вынудить ее хотя бы на миг задуматься о том, чтобы расторгнуть ненавистную помолвку, Йону так и не удалось. Брак, задуманный родителями Ванессы, сулил ее семейству новые контракты на миллионы кьятов, и она готова была идти к этим кьятам по головам, по растоптанным сердцам и сломанным жизням.

Поймав себя на излишне пафосных мыслях, Йон иронично усмехнулся: сам он был ничуть не лучше Ванессы, а может, даже и хуже, хотя не мог похвастаться такой же эмоциональной скупостью. Зато его работа иногда требовала от своего исполнителя предельного цинизма, и Йон без колебаний проявлял его. Не столько ради кьятов ― их у него было вдосталь ― сколько ради друга и напарницы.

Друг, бест Лейф Лундберг, на правах старшего партнера Йона владел агентством исполнения желаний «Волшебная палочка», а напарница, бест Реджина Райль, была для Йона не просто сотрудницей и верной помощницей, но еще и любимой ученицей, которой он когда-то на заре становления агентства преподавал в том числе науку страсти.

Вспомнив о Реджине, Йон мягко улыбнулся, отчего его красивое лицо сразу приобрело то магнетическое очарование, на которое велись все женщины. Вот и теперь, пока он ждал возвращения Ванессы из женской уборной и попивал ледяной крюшон, возле него остановились сразу три красотки.

― Скучаете, молодой человек? ― обратилась к нему самая смелая из них.

Она была одета в алое обтягивающее платье, практически не оставлявшее простора для фантазии, а на ее ногах красовались золотые модельные туфли на высоченных прозрачных шпильках, отчего казалось, что девушка постоянно ходит на носочках.

― Жду свою спутницу. К сожалению, ― с извиняющейся улыбкой развел руками Йон.

Хотя на самом деле ничуть не сожалел.

Вечер с Ванессой утомил его, выжал из него все соки. В таком состоянии ему хотелось не флирта, а тихого вечера с теплой понимающей партнершей, которой не нужно ничего доказывать, от которой можно не ждать подвоха, намеков на продолжение знакомства и прочих женских уловок.

― Если вдруг передумаешь, набери меня, красавчик! ― Смелая блондинка в алом ткнула в экран своего визофона, посылая Йону контакт.

Йон принял его и, чтобы скрасить впечатление от отказа, пошутил:

― Запишу вас, как прекрасную незнакомку в красном.

Блондинка польщенно улыбнулась, махнула ему ладошкой:

― Не скучай, красавчик! ― и пошла догонять подруг.

Йон вздохнул, отставил в сторону бокал с недопитым крюшоном, поправил ненавистный галстук-бабочку: в заведении, куда он пригласил Ванессу, надеясь впечатлить своими финансовыми возможностями, был принят самый консервативный и классический дресс-код из всех возможных.

Ванесса не впечатлилась. Она привыкла к такому стилю жизни и к окружению, которое вполне могло себе позволить ужинать в ресторанах на четвертом уровне. Вообще, с ней Йон потерпел поражение по всем направлениям. Если Джина так же опростоволосилась с женихом Ванессы, Густавам Варгом, то задание рискует оказаться проваленным.

― Йон. ― Ванесса возникла перед ним, словно из ниоткуда. Стряхнула с рукава невидимую пылинку. Поправила ремешок висящей на плече сумочки. Холодная. высокомерная. Пресыщенная стерва. ― Я бы хотела уйти. Вызовешь для меня левикапсулу?

― Разумеется, милая! ― Йон решил сделать последнюю попытку. ― Но вечер еще далек от завершения! Если тебе тут надоело, можем продолжить его где-нибудь в другом месте.

― Где, например? ― Ванесса задала этот вопрос настолько равнодушно, что было понятно: спрашивает она только для поддержания разговора, как того требуют правила хорошего тона.

И Йон, уже открывший было рот, чтобы спросить: «К тебе или ко мне?» вдруг понял: ни к нему, ни к ней. Он все равно не сможет. Его двадцать первый палец скукоживается от одного взгляда этой ледяной суки! А от прикосновения, скорее всего, впадет в кому.

― Живой театр? ― предложил Йон.

Ванесса сделала вид, что не услышала.

― Дендрарий? ― Она едва заметно повела головой.

― Кальян бар? ― уже ни на что, кроме скорого прощания, не надеясь, произнес Йон.

За неделю ухаживаний он перепробовал все самые труднодоступные и дорогие развлечения для высших каст и исчерпал свою фантазию до самого донышка.

― Левикапсулу, ― даже не моргнув, ровно произнесла Ванесса.

И он, стараясь скрыть облегчение, повел ее к выходу на внутреннее транспортное кольцо. Дождался, когда прибудет двухместный кар-такси, управляемый искусственным интеллектом, простился и обессиленно прислонился к стеклянной стене, наблюдая, как уносятся в ночь габаритные огни кара.

А когда они отдалились настолько, что стали неотличимы от других огней погрузившегося во тьму города, перевел взгляд на транспортное кольцо и дальше. Туда, где за гравирельсом, по которому скользили, будто бусинки по нитям, левикапсулы, зиял темный провал, похожий на портал в жерло вулкана ― темное, но подсвеченное красным излучением бурлящей внизу лавы.

Вместо лавы на нижних уровнях в похожих, словно близнецы, полисах Ноа, представлявших собой замкнутые кольца, состоящие из сотни пятидесятиэтажных круглых башен, кипела жизнь ― не слишком богатая, совершенно не рафинированная, но зато простая и понятная.

Бест Йон Ривер был одним из немногих представителей своей касты, кто часто появлялся там, внизу. В молодости ― из чувства протеста и банального любопытства. С тех пор, как стал совладельцем и ведущим специалистом агентства «Волшебная палочка» ― по работе.

Иногда Йону хотелось спуститься туда, на самое дно цивилизации, и поселиться там навсегда. Затеряться среди миллионов простодушных работяг с наивными лицами и загорелыми мозолистыми ладонями.

Впрочем, ему, с его яркой и совершенной внешностью, почти неотличимой от внешности крассов ― представителей высшей касты, затеряться среди работяг не грозило. Он бы выделялся в толпе, как пион среди полевых лютиков. Да и от искусственного интеллекта, к которому с рождения и до смерти был подключен каждый обитатель мегаполиса посредством чипа, вживляемого в лучевой отросток левой руки, укрыться было невозможно.

Отбросив глупые мысли о бренности жизни вообще, и собственной ― в частности, Йон вызвал левикапсулу теперь уже для себя. Вспомнил, что уже завтра Ванесса и Густав объявят о своей помолвке. «Это провал, Йон. Это полный провал!» ― потер виски, которые сдавило болью. И почти вздрогнул, услышав сигнал своего визофона.

«Джина!» ― обрадовался, увидев, от кого поступил вызов. Провел пальцем по экрану, принимая его. Напарница была единственным человеком, с которым он был в состоянии общаться всегда. Даже в такой паршивый вечер, как этот.

Стриптиз-бар "Шпилька"

Джина сидела в ВИП-кабинке, одна из стен которой была прозрачна лишь изнутри: чтобы посетители могли видеть сцену с девицами, отплясывающими канискан ― танец взбрыкивающих лошадок. Девушка водила пальчиком с наманикюренным и покрытым темно-вишневым лаком ноготком по краешку бокала и периодически бросала томные многообещающие взгляды на сидящего напротив нее толстячка.

А сидел напротив нее Густав Варг ― двадцатичетырехлетний наследник крупной IT-компании. Юный гений, разработавший инновационные алгоритмы для верификации подлинности генерируемых рандомайзерами криптоключей, богатый жених и, по совместительству, ― тихий псих с очень своеобразными сексуальными пристрастиями.

― Я хотел бы стать твоим верным псом, ― облизнув и без того влажные лоснящиеся губы, произнес Густав, раздевая девушку взглядом.

― Место хорошего пса ― у ног хозяйки, ― низким, чарующе-бархатистым голосом проворковала Джина и качнула красной лаковой туфелькой, которая только чудом удерживалась на пальчиках ее стройной ножки.

― А ты… не против?.. ― Густав соскользнул с обтянутого натуральной кожей диванчика на пол, встал на четвереньки и двинулся вокруг столика к стулу, на котором сидела Джина.

Джи внутренне вздрогнула: подыгрывая парню, она не ожидала, что он тут же решит воплотить в жизнь свои темные фантазии. Но внешне ее изумление никак не проявилось. Она лишь немного изменила позу: развернулась на вращающемся стуле боком к столу, выпрямила перекрещенные до этого ноги ― так, чтобы Густав мог добраться до ее ступней.

Парень не заставил себя долго ждать. Подполз, улегся на живот, уткнулся носом в красный глянец новых туфелек, лизнул носок одной, потом ― второй.

― Песик хороший? ― просительно глянул вверх, вывалил язык и задышал, запыхтел, изображая частое собачье дыхание.

― Хороший, ― согласилась Джина.

Подумала, наклонилась и принялась почесывать Густава за ухом и по затылку.

Твердые наращённые ноготки оставляли на чуть потной шее молодого человека бледно-розовые полоски.

Юный гений издал тихое довольное поскуливание и завалился на бок, не выпуская, впрочем, из пухлой ладони изящную женскую ступню. Заработал языком ― быстро, словно лакал воду, оставляя на глянце влажные следы слюны, которой, похоже, было так же много, как у бордоского дога.

Джина не мешала парню: это было не в ее интересах. Она продолжала почесывать его затылок, периодически повторяя:

― Хороший песик, хороший.

Густав сопел все громче ― теперь уже не пытаясь что-то там изобразить. Парень просто возбудился. Сам того не замечая, одной ладонью потянулся вниз, к ширинке свободных брюк. Проследив взглядом за его рукой, Джи обнаружила там, ниже выпирающего из-под брючного ремня животика, выпуклость внушительных размеров.

«А достоинство-то у нашего толстяка вполне достойное!» ― мысленно отметила она. Густав со стоном сжал это самое достоинство, принялся наглаживать его прямо через ткань. Глаза его закатились, осоловели, лицо стало бессмысленным.

Парень быстро и целеустремленно приближался к разрядке. Но этого допускать не стоило: желание объекта должно оставаться неудовлетворенным до тех пор, пока он не сделает решительный шаг и не разорвет предыдущие отношения.

Джина чуть слышно вздохнула: Густава ей было немного жаль. Он ведь неплохой ― талантливый, безобидный ― и совсем не виноват, что удовольствие от секса способен получить только вот таким странным образом. Вздохнула, но ногу все же убрала. И почесывать «песика» перестала.

Густав тут же остановился, открыл подернутые поволокой сладострастия глаза:

― Хозяйка бросает своего песика?

― Джина песику не хозяйка, ― делая вид, что ей очень грустно от этого факта, покачала головой Джи. ― Песик собирается жениться на другой...

Густав вновь улегся на живот, хотя ему явно мешал и кругленький живот, и возбужденный пенис. С несчастным видом потянулся снова к обмусоленным туфелькам ― у него было лицо ребенка, у которого отобрали любимую игрушку и поставили так, чтобы он эту игрушку видел, но не мог достать.

― Густав будет хорошим песиком, он скажет, что не хочет жениться, что он уже нашел себе настоящую хозяйку, ― залепетал он.

— Вот когда Джина станет песику настоящей хозяйкой ― она позволит ему лизать себя везде, где он захочет, ― пообещала она. ― А сейчас Джина пойдет домой и будет ждать новостей. Хороший песик не будет расстраивать Джину и все сделает быстро, да?

― Да, да, да… Густав поцелует ножку Джины еще один разочек?

Джина решила, что парня не помешает поощрить, и позволила ему еще пару раз лизнуть свои туфли. Потом встала и решительно направилась к выходу.

― Я буду ждать новостей, Густав, ― напомнила она строго и вышла из ВИП-кабинки.

Официант, дежуривший неподалеку, тут же бросился к дверям, но Джина задержала его:

― Дайте клиенту пару минут. Ему нужно привести себя в порядок.

Официант понятливо кивнул и отступил. Джи, закинув на плечо ремешок сумочки ― красной, лаковой ― в цвет испорченным туфелькам, с независимым видом зашагала прочь.

Она шла к выходу и чувствовала скользкую влагу у себя между бедер. Странные игры Густава неожиданно возбудили ее. Одно из проклятий эмпата ― невозможность закрыться от эмоций человека, с которым общаешься, и не ощутить что-то подобное самому.

Джи была эмпатом и впитывала чувства парня, как губка. Одиночество. Непонятость. Желание кому-то принадлежать. И ― вишенкой на коктейле ― сексуальный голод.

Теперь такой голод испытывала и сама Джина. Впрочем, она знала, кто ей поможет решить эту проблему.

― Йон? ― набрала она на визофоне номер своего напарника. ― У тебя вечер сегодня свободен?

В объятиях идеального мужчины

Сосредоточив взгляд на экране визофона, Реджина не смотрела, куда идет, и не успела затормозить, когда у нее на пути возникло препятствие. Прямо перед Джиной стояла живая двухметровая стена, состоящая из каменных мышц. Джи не сумела остановиться вовремя и всем телом врезалась в эту стену.

Стена чуть шевельнулась, обхватила потерявшую равновесие девушку руками, не давая ей упасть. Визофону повезло меньше: он выскользнул из пальцев Джины, с негромким стуком упал на мягкую ковровую дорожку.

― Простите… ― Джи начала поднимать взгляд на мужчину, в чьи плечи, обтянутые плотной тканью дорогого костюма, вцепилась непроизвольно.

Увидела его лицо ― и онемела. Сердце подскочило к горлу и запульсировало там, мешая говорить и даже дышать. Джину держал в объятиях красс. Идеальный мужчина. Один из Высшей Касты. Видно было, что он еще довольно молод. Совершенные черты его лица чуть смягчились тенью улыбки:

― Куда же вы так спешите? Работаете здесь?

Джи не смогла ответить, только просипела что-то неразборчивое, отдаленно похожее на согласие. Незнакомцу этого оказалось достаточно. Он наверняка знал, какое впечатление производит на женщин ― любых женщин ― от двенадцати и до двухсот лет. То, что Джина впала в прострацию, оказавшись так близко к нему, его не удивило.

― Раз вы тут работаете, значит, умеете танцевать канискан? ― Красс улыбнулся еще немножко шире. С лукавством, словно заигрывая.

Глупое тело Реджины отозвалось на эту улыбку так, словно кто-то прошелся легкой щекоткой по всем его эрогенным точкам. Она едва не застонала. Непроизвольно прильнула еще плотнее к широкой груди, одновременно упиваясь исходящим от мужчины пряным ароматом. Желание, которое лишь слегка тело в ней после встречи с Густавом, превратилось в ревущий огненный смерч.

Джи снова что-то промычала и тряхнула головой в утвердительном кивке. Танцевать канискан она и правда умела, пусть никогда и не работала здесь, в этом кабаре на четвертом уровне.

― В таком случае, я надеюсь, что вы дадите мне пару уроков. Понимаю, что это женский танец, но некоторые элементы могли бы украсить собой… ― Красс продолжал что-то говорить, но его слова доходили до Джины словно через слой ваты. — Вот, если надумаете дать мне пару уроков ― звоните.

Джи и сама не поняла, как в ее руках оказалась и черная визитка с тиснеными золотыми буквами, и ее собственный визофон, который незнакомец успел поднять и вернуть хозяйке.

Только когда красс, прислонив свою немногословную собеседницу к стене, скрылся за одной из дверей, Джина сумела перевести дыхание и осознать, что произошло. А когда осознала ― бросилась к выходу почти бегом: становиться жертвой красса, его покорной игрушкой, девушке совершенно не хотелось.

«Позвонить? Крассу? Никогда!» ― поклялась Джина мысленно. Любая другая на ее месте позвонила бы уже завтра: крассы всегда были щедры к женщинам, с которыми расставались. Но Джина знала, что за свою щедрость крассы назначают слишком высокую цену, отнимая у случайных партнерш способность любить и получать удовольствие от секса с мужчинами всех остальных каст.

― Йон! ― Уже стоя на станции и дожидаясь левикапсулы, Джи снова набрала номер напарника.

― Детка? Ты где? ― голос мужчины вибрировал незнакомым Джине напряжением, которое она легко считала, даже не видя напарника. ― Ты уже освободилась?

― Да, я на сегодня закончила. И, знаешь, не прочь провести с тобой не только вечер, но и ночь.

― Правда? Я хотел предложить тебе то же самое! ― Йон не скрывал охвативших его радости и облегчения. ― Едем на служебную квартиру? Или сначала посидим где-нибудь?

― Только если тебе это необходимо. Я уже насиделась, ― устало отозвалась Джина.

Ей хотелось поскорее скинуть с ног утратившие блеск глянцевые туфли на высокой тонкой шпильке, избавиться от стягивающей голову завивки, закрепленной силиконовым лаком, и от яркого макияжа, который делал ее похожей на знаменитую кинодиву прошлого, которую сейчас помнили только благодаря ее песенке «Пу-пи-ду» и взлетевшему подолу платья.

Сама Джина любила короткое темное каре, неброский дневной мейкап и брючные костюмы в стиле кежуал. Такой имидж делал ее совсем юной и невинной настолько, что никому бы и в голову не пришло, что за этой милой внешностью скрывается профессиональная соблазнительница и разлучница.

― Нет, я тоже хочу уединения, текилы и ― тебя, ― вернул девушку в реальность Йон.

― Еду, ― коротко сообщила она.

― Жду, ― тоже не тратя лишних слов, отозвался напарник.

Джина ткнула в сенсорный экран плоского визофона, вызывая транспорт, закинула визофон в не менее плоский клатч, извлекла из клатча пачку влажных салфеток для снятия макияжа, и нырнула в теплое темное нутро двухместной левикапсулы.

Благодаря щедрости заказчика, пожелавшего расстроить свадьбу Густава Варга и Ванессы Ферреры, Джи могла позволить себе такую поездку: не спускаясь на второй-третий уровни и не пытаясь втиснуться в переполненные многоместные левикапсулы, которые останавливались у каждой второй башни Города-15.

Здесь, на четвертом уровне, движения почти не было, а редкие частные либо общественные левикапсулы на два или четыре места развивали огромную скорость. Благодаря этому у нужной башни Джина оказалась меньше, чем через полчаса. Спустилась на внешнем пневмолифте на третий уровень, прошла в здание, встала на ленту закольцованной бегущей дорожки, которая быстро донесла ее до нужных дверей.

Стоило войти в прихожую, как туда же заглянул Йон. Мужчина был облачен только в пушистое банное полотенце, скрывающее его от пояса до колен. По гладкой груди напарника стекали капельки воды.

― Джи! Ты пришла! ― раскрыл он объятия.

― А ты уже и душ принял? ― Реджина с удовольствием прижалась к красивому мускулистому торсу, слизнула с солоноватой кожи капельку влаги.

Йон сжал руки на талии подруги чуть крепче:

― Что сначала: текила или джакузи?

― Один шот ― и в воду, ― решила Джи.

― Давай, помогу тебе раздеться, ― собрался опуститься перед ней на колени Йон с явным намерением схватиться за туфли.

Джина поспешно отступила и, не наклоняясь, сбросила одну туфельку за другой так, чтобы они отлетели подальше в угол.

― Не тронь их, Йон, ― предупредила поспешно. ― Густав облизал их от носка до пят.

― Ого! ― Напарник мгновенно выпрямился, брезгливо глянул на дорогую коллекционную пару обуви. — Значит, слухи о том, что твой подопечный имеет особенные пристрастия, оказались правдивы?

― Угу. Давай не будем сейчас об этом. ― Джи повесила клатч на крючок для верхней одежды, на ходу расстегивая пуговки блузки, двинулась в глубь квартиры.

Йон поспешил за ней. Догнал, запечатлел на обнажившемся плечике нежный поцелуй и прошел к барной стойке, чтобы наполнить пару пятидесятиграммовых стопочек кактусовой водкой.

Вскоре к нему присоединилась Джи. Она накинула прямо на голое тело тонкий шелковый халат-кимоно, едва прикрывающий ее круглые упругие ягодицы, и повесила на шею банное полотенце: горячая ванна с бурлящими пузырьками звала и манила ее. Но, чтобы хорошенько расслабиться, девушке необходимо было немного выпить.

― Я так понимаю, ты своих целей добилась? ― подавая напарнице шот, поинтересовался Йон.

― Думаю, да. Завтра узнаем наверняка.

— Значит, пока поднимать тосты за очередное завершенное дело рано… ― Йон утратил разом половину своего оптимизма.

Теперь Джина уже не сомневалась, что друга что-то беспокоит, но расспрашивать не спешила: знала, что расскажет сам, как только будет готов.

― Я оставила Густава неудовлетворенным и настроенным как можно скорее разорвать помолвку, ― Джи забрала из рук Йона рюмку и тут же опрокинула ее в рот.

По горлу побежал огонь, в нос ударил острый пряный аромат текилы.

Йон мгновенно выжал на тыльную сторону ладони капельку сока лайма, присыпал ее солью и поднес руку к лицу напарницы. Джи с удовольствием провела языком по столь изысканно поданной закуске, ощутив одновременно бархатистость кожи и сложный рельеф упругих выступающих вен.

Йон в этот момент закрыл глаза, втянул носом воздух, схватился свободной рукой за край барной стойки. На его лице проступило удовольствие с оттенком облегчения ― словно до этого момента он сомневался, что подруга согласится прикасаться к его руке. Джина снова сделала вид, что ничего не заметила. Со стуком опустила стеклянную стопку на стойку и, ухватив Йона за руку, потянула его в ванную:

― Идем скорее! Джакузи уже заждалась меня. А я ― ее.

Йон охотно пошел следом.

Джакузи

Скинув кимоно, Джина скользнула в теплую воду, от которой шел слабый аромат хвои: Йон отлично знал, что именно нравится его напарнице, и заранее позаботился о том, чтобы растворить небольшую бомбочку из ароматизированной морской соли.

Девушка отрегулировала компрессор так, чтобы из отверстий в дне и стенках джакузи вырывались воздушные пузырьки величиной с фасолину, улеглась, опираясь головой на скругленный край мини-бассейна.

― Помассировать тебе шею и плечи? ― предложил Йон.

― Да, спасибо. ― Джи подтянулась повыше.

Воспользовавшись разрешением, мужчина уселся на широкий бортик, опустил ноги в воду ― по обе стороны от плеч девушки, навис над ее головой всем телом и принялся растирать и разминать её мышцы.

Джи некоторое время просто наслаждалась его сильными и уверенными движениями, чувствуя, как расслабляется каждая жилка в ее теле. А когда напряжение окончательно покинуло ее, она обхватила ладошками свои собственные груди и начала ласкать их ― медленно, чувственно ― то покачивая белые полушария круговыми движениями, то слегка сжимая их и сладко постанывая, то играя с мгновенно напрягшимися сосками.

Руки Йона продолжали массировать ее шею и плечи, но движения мужчины становились все более неровными, пальцы начинали подрагивать. Джи знала, что Йон, как почти любой мужчина, мгновенно возбуждается, наблюдая за ласкающей себя девушкой. Так что, поглаживая свою грудь, она доставляла удовольствие и себе, и напарнику. Он держался из последних сил, напряженно сопел, но, когда Джи медленно развела ноги и скользнула одной рукой вниз ― он сорвался:

― Все! Ты своего добилась, детка. Думал, дотерплю до спальни, но ты явно решила поторопить меня!

Он чуть отодвинулся, чтобы перекинуть через голову Джины одну ногу, а потом спрыгнул в воду, вытянулся, пристроился поверх ее тела, опираясь на руки, и поймал губы подруги своим ртом.

Реджина поощрительно хмыкнула и с удовольствием ответила на поцелуй, одновременно чувствуя, как уже готовый к боевым действиям, твердый и горячий двадцать первый палец Йона раздвигает ее нежную плоть между бедер, устраивается в ложбинке промежности и начинает плавно скользить в ней, разжигая в лоне огонь, который сам же должен будет и погасить.

― Мм… твой пожарный, как всегда, горяч… ― заметила Джи мимоходом, едва губы Йона покинули ее уста и заскользили вниз ― тронули подбородок, пробежались по выгнутой шее, обожгли ямочку между ключиц и, наконец, впились в более чувствительный левый сосок.

Йон Ривер знал сотни ласк и виртуозно владел всеми. Фактически, не считая первого безрадостного опыта, он был первым и пока единственным мужчиной Реджины, ее секс-инструктором.

***

Когда Джи только пришла в агентство исполнения желаний «Волшебная палочка» на должность младшего менеджера, бест* Ривер сразу же взял молодую неопытную сотрудницу под опеку, очаровал дружелюбием и харизмой. Реджина и не заметила, как Йон стал ее близким другом ― настолько близким, что доверить ему можно было абсолютно все!

А затем в один прекрасный день в агентство явился клиент и заявил, что желает, чтобы его дочь разлучили с парнем, который ей не подходит и ее обманывает. И тогда хозяин агентства, бест Лейф Лундберг, позвал их двоих к себе в кабинет.

― Я заметил, что вы спелись, сработались и, похоже, понимаете друг друга с полуслова, ― начал он издалека.

— Это плохо? ― приподнял тогда красивую, прямую, как стрела, бровь Йон.

Джина предпочла промолчать: работой она дорожила, босса знала мало и рисковать местом, вступая в пререкания с начальством, не желала.

— Это может оказаться полезно ― при условии, что мы возьмемся за один… необычный заказ, ― неожиданно покладисто принялся объяснять сотрудникам задачу бест Лундберг.

― А вот с этого места поподробней, ― заинтересовался Йон.

И они с Джиной узнали подробности.

― Мы должны взяться за заказ! ― С горячностью заявила Реджина, узнав, что парень обманывает девчонку, дочку клиента, и изменяет ей с каждой, кто позовет в койку.

Джи слишком хорошо помнила, какую она пережила боль, столкнувшись с предательством парня, ставшего ее первой любовью. Ей, Джине, можно сказать, повезло: она потеряла только девственность. А могла бы оказаться замужем за неподходящим человеком, да еще и с ребенком на руках!..

― Мы беремся, ― увидев блеск в глазах подруги, согласился Йон. ― Я готов вписаться в эту авантюру. Ради тебя, Джи!

В тот же вечер они впервые сняли служебную квартиру и приступили к разработке плана.

― Твоя задача, Джи, сделать так, чтобы жених нашей подопечной потерял от тебя голову и ради возможности быть с тобой бросил ее. А я постараюсь поддержать и утешить девчонку. Стану ее другом и поклонником.

― Но как я смогу?.. ― засомневалась Джина.

― Я научу тебя, детка. Доверься мне: я сделаю тебя настоящей соблазнительницей! ― пообещал Йон, и свое обещание сдержал.

Правда, в процессе обучения из друга и коллеги бест Ривер как-то незаметно превратился не только в напарника, но и в любовника Реджины ― а как иначе смог бы он преподать наивной и неопытной девчонке науку страсти?..

Спальня

Теперь, спустя пять лет, Джина была уверена в своих силах, и время от времени из озорства проверяла и оттачивала их на напарнике. Она как никто другой знала все его пристрастия и чувствительные местечки, а эмпатический дар помогал ей улавливать малейшие изменения в настроении друга и его невысказанные желания.

Вот и сейчас, засмеявшись в ответ на слова Йона, девушка быстро промыла шампунем волосы, просушила их полотенцем и выбралась из джакузи:

― В спальню ― так в спальню. Мне уже не терпится подержаться за твой брандспойт!

Джи игриво пробежалась пальцами по дорожке темных волосков, начинающейся от пупка мужчины и спускающейся вниз, приласкала на миг головку его «дружка», заставив мужчину в очередной раз застонать. Потом взяла Йона за руку и уверенно повела за собой.

По дороге они притормозили у барной стойки, чтобы прихватить с собой бутылку текилы, соль и разрезанный на четыре части ― чтобы удобнее было выдавливать сок ― лайм.

Постель в спальне служебной квартиры имела размеры, которые напоминали девушке поле для гольфа, и была застелена зеленым, как трава, шелковым бельем.

― Давай, детка, прямо сейчас по стопочке, чтобы потом не отвлекаться, ― предложил Йон.

― Наливай! ― Джина, по-прежнему обнаженная, присела на край кровати и взяла в руки рюмочки. ― Мне первой!

― Конечно, тебе! Догадываешься, откуда я буду пить текилу? ― подмигнул ей напарник.

― Не может быть! Она же холодная!

― И ты откажешь мне в таком удовольствии? ― словно бы не поверил он.

Это была одна из любимых фишек друга и любовника Джины: если рядом с ним находилась обнаженная красотка ― он предпочитал пить с ее тела, а не из посуды.

«Напитки, соприкоснувшись с кожей женщины, приобретают совершенно новый вкус и аромат, ― утверждал Йон. ― Они раскрываются на теплом женском теле, как изысканный парфюм».

Наполнив одну стопку, он подал ее Джине, а сам тут же нанес на тыльную сторону ладони лаймовый сок и соль. Джи с удовольствием выпила текилы, томительно-медленно провела языком по руке напарника и тут же переключилась на другую часть его тела, так удачно оказавшуюся прямо у нее перед лицом.

Когда губы девушки сомкнулись вокруг возбужденного, подрагивающего «брандспойта», Йон охнул и невольно качнулся вперед. Страсть толкала его туда, в горячую влажную глубину ее рта. Джи была готова к этому: она открыла рот еще шире и постаралась заглотить пульсирующий ствол как можно дальше.

Несколько минут они оба наслаждались процессом. Джина упивалась своей властью дарить мужчине удовольствие, от которого у него подпрыгивало сердце, сбивалось дыхание и подгибались колени. Йон ловил ни с чем несравнимый кайф от мысли, что подруга не просто ласкает его ртом, но еще и сама возбуждается от этого ― редкое явление, свойственное только людям с сильной эмпатией: заводиться оттого, что твои ласки заводят партнера.

Но в какой-то момент Йон почувствовал, что опасно приблизился к пределу, и остановил Джину:

― Теперь твоя очередь, детка. Ложись! ― Он толкнул ее на кровать и с радостью убедился, что она без возражений упала на спину, распласталась по зеленому шелку, который в сумраке казался почти черным.

Йон опустился на колени перед постелью, выжал прямо на гладкий, лишенный растительности лобок подруги пару капель сока и присыпал их солью. Емкостью для текилы оказался пупок Джины.

Она слегка поежилась, когда ледяная влага соприкоснулась с ее разгоряченной после ванны кожей. Впрочем, ощущение было по-своему пикантным и возбуждающим, особенно если учесть, что уже в следующее мгновение на смену уколу холода пришел жар: Йон присосался к впадинке пупка губами, пощекотал ее языком, глотнул с сытой, довольной улыбкой и перешел к другому лакомству, которое дожидалось его у входа в лоно подруги.

Сняв кончиком языка с холмика все до единой крупинки соли, он двинулся вниз, в ту самую укромную ложбинку между бедер, где прячется заветный источник женского удовлетворения. Этой плотной чувствительной горошинке Йон уделил максимум своего внимания и ласкал его до тех пор, пока Джи не выгнулась дугой, приподнимая бедра, и не заплакала от избытка остро-сладких ощущений. По ее телу прокатились судороги ― раз, другой, а ее тесная вагина сжала спазмами разрядки пальцы Йона.

— Вот так, крошка Джи, умница! Ты сделала это! ― удовлетворенно объявил Ривер. ― Теперь можем продолжить со мной. Я ведь тоже заслуживаю того, чтобы получить удовольствие сполна?

― Еще как заслуживаешь, Йон, ― подтвердила Джи, плавно, словно пушинка, опускаясь с седьмого неба, куда вознес ее своими ласками усердный напарник.

― Тогда повернись на живот и подними попку, ― попросил Ривер. ― Сегодня я хочу побыть властным самцом, а не миссионером.

Джи в ответ хохотнула ― слова Йона показались ей забавными. Но просьбу выполнила: встала на четвереньки, потом опустилась грудью на простыню, прогнулась в пояснице. Напарник тут же пристроился к ней сзади, несколько раз провел своим двадцать первым пальцем по ее влажному лону, а потом двинулся вглубь ― быстро, но плавно.

Джи тихонько застонала: пусть она уже получила разрядку, но это точно была не последняя разрядка, которую подарит ей друг в эту ночь. Йон задвигался сам, придерживая девушку за бедра, начал направлять ее движения. Джина охотно откликнулась, подхватила желанный ритм. Чем сильнее и быстрее становились движения мужчины, тем ближе подступала вторая разрядка, и в какой-то неуловимый миг она настала ― не такая острая, но зато более глубокая и мощная.

Реджина вцепилась в белье, застонала, чувствуя, как сжимаются и пульсируют ее внутренние мышцы. Она была уверена, что вот сейчас и Йон взорвется, зарычит, достигая собственного пика, но этого не произошло.

Ривер всегда был выносливым и ненасытным любовником, так что Джи почти не удивилась, когда поняла, что он все еще не кончил. Она позволила ему продолжать двигаться внутри себя, через пару минут поймала третью, уже не такую мощную волну оргазма, и поняла, что начинает уставать.

Сосредоточив внимание на дыхании Йона и его движениях, поняла, что и он начинает выдыхаться. Впервые она столкнулась с тем, чтобы ее напарник испытывал проблемы с разрядкой.

― Ты все еще не разрядил свою обойму, Йон? ― позвала она.

Ответом ей стал очередной мужской стон и выдавленное сквозь зубы признание:

― Не могу… мне словно чего-то все время не хватает...

И тогда Джи сделала то, о чем раньше только читала, но чего ни разу не пыталась применить на практике. Она просунула одну руку между своих бедер, наощупь отыскала напряженные, сжавшиеся яички Йона, и взялась кончиками пальцев поглаживать их нижнюю часть и то, что находится за ними.

Ривер зашипел, снова ускорился, крикнул:

― Еще, Джи! ― и в тот же миг, когда она надавила на тонкую гладкую кожу позади мошонки, он задрожал и зарычал, выплескиваясь и освобождаясь.

― Не думал, что ты так умеешь, Джи, ― признался Йон через несколько мгновений, когда ему удалось восстановить сбитое дыхание. И тут же ревниво поинтересовался: ― Кто тебя научил?

― В меганете еще и не такое найти можно! ― захихикала довольная Джина: наконец-то ей удалось удивить своего наставника. ― Я прошла виртуальные курсы интимного массажа...

― Что ж, надо признать, ты всегда была прилежной ученицей. Ты золотко, детка! ― Он склонился и пробежался по позвоночнику Джины цепочкой поцелуев ― от поясницы до копчика. ― Не против, если я теперь прилягу?

Ночные откровения

Ночь ― самое подходящее время для откровений. Особенно когда лежишь в полумраке, в теплых объятиях человека, с которым только что занимался сексом ― расслабленный, удовлетворенный. В такие моменты многих мужчин тянет поговорить по душам.

Этому Реджину тоже научил Йон.

И сейчас она, пользуясь моментом, задала, словно невзначай, вопрос, ответ на который хотела узнать с того момента, как услышала вечером голос напарника по визофону.

― Ты сегодня словно не в себе, Йон, ― заметила она. ― И никогда раньше не задавал мне таких странных вопросов. Что с тобой происходит?

Ривер то ли сам попался в ловушку, ставить которую научил напарницу, то ли понимал, что делает, но все равно решил поделиться.

― Эта Ванесса ― настоящая ледяная сука, ― скривился он, как от зубной боли. ― Она способна кастрировать мужчину одним только взглядом. Когда она смотрит сквозь тебя свои бесцветным холодным взглядом ― чувствуешь себя пустым местом.

― Она на всех мужчин так смотрит?

― Пожалуй, да, ― Йон немного воспрянул духом. ― Я ни разу не замечал, чтобы кто-то из тех парней, с кем она при мне общалась, вызвал у нее хотя бы тень улыбки или какие-то другие признаки симпатии. А уж когда она открывает рот…

― ...То обливает собеседника тонной презрения и высокомерия? ― попыталась подсказать другу Джи, когда пауза затянулась.

― Хуже. Она просто начинает говорить совсем на другую тему ― так, словно не слышала ничего из того, что ты ей сказал. И ты стоишь и чувствуешь себя идиотом, который зачем-то распинался перед снежной бабой.

― И уж конечно, она не замечала всех тех безмолвных сигналов, которые ты посылал ей, чтобы вызвать в ней интерес к себе, как к мужчине.

― Она наверняка фригидная, ― еще больше скривился Йон. ― Допустим, я не в ее вкусе. Но ведь были и другие! И я видел, как они старались привлечь ее внимание. Все напрасно! Ей никто не нужен!

― Теперь я понимаю, почему ты выглядел таким озадаченным, когда мы встретились.

― Я и сейчас озадачен. Она заморозила меня, Джи, до самых костей! За неделю, которую я провел с ней, я вообще начал сомневаться в том, что способен нравиться девушкам и вызывать в них эротические переживания!

― Ну, теперь-то уже не сомневаешься? ― Реджина привстала на локте, дотянулась до лица Йона и чмокнула его в губы, еще раз напоминая другу о том, что между ними произошло всего несколько минут назад.

― Теперь я точно знаю, ― Йон улыбнулся чуть грустно, ― что по крайней мере одна женщина в этом мире видит во мне привлекательного мужчину.

― Ладно тебе скромничать. Я подозреваю, что список твоих побед не поместится даже в ежедневнике нашего босса!

― И ты совершенно однозначно уверена, что я ничуть не изменился? Что со мной по-прежнему все в порядке? ― продолжил допрашивать напарницу Йон.

― Ты в порядке, Ривер! И ничуть не утратил ни форму, ни навыки. Как был лучшим любовником и соблазнителем полиса-15, так им и остался! А представь, что было бы с бедным фетишистом Густавом, если бы он женился на Ванессе, как хотел его отец?

― Думаю, она быстро довела бы парня до беды…

― И вместо того, чтобы разрабатывать новые крутые программы, он надолго поселился бы в клинике для душевнобольных, ― договорила за друга Джина.

― Ладно. Я понял, что моя жертва была не напрасной. Давай спать, ― мужчина, наконец, заулыбался и завозился, укладываясь поудобнее, но так, чтобы по-прежнему не отпустить от себя подругу. ― И утром напомни мне эти слова еще раз.

― Про любовника? ― вытаращив в притворном удивлении глаза, уточнила Джи.

― Да. И не делай вид, будто ты не поняла, о чем я тебя просил.

Йон закрыл глаза, делая вид, что уже спит. Через пару минут он притворяться перестал ― уснул по-настоящему. Джина закинула руку за голову, нащупала на стене выключатель ночника, щелкнула им и, когда комната погрузилась во тьму, тоже уснула.