Контракт с генералом

В мой личный кабинет на сайте «Центра создания семьи» спустя шесть лет пришло письмо с пометкой: «Пара найдена».

Я не могла поверить своим глазам. Шесть лет! Целых шесть лет мне не могли найти подходящую пару, а теперь на экране моего коммуникатора сияло сообщение о том, что моя совместимость с партнером составляет целых 99,9 процента.

Волнение переполняло меня, и, вскочив, я бросилась к маме на кухню, где она готовила обед. Мне было необходимо подтвердить реальность происходящего.

- Мама! – закричала я, распахивая двери. На экране визора крутился новый эпизод её любимого сериала.

- Что ты кричишь, тише! – обернулась она от духового шкафа. – Что случилось?

- Мама, мне пришло подтверждение из центра! Посмотри на сообщение. Совпадение в 99,9 процента!

Пересылая ей сообщение со своего устройства, я наблюдала, как она в полном недоумении смотрит на меня, не веря своим глазам.

Мы уже давно перестали надеяться на то, что мне когда-либо подберут пару. Сначала это не казалось серьёзной проблемой — я думала, что достаточно немного подождать, и всё наладится, мне найдут пару для создания семьи. Но время шло, а надежда таяла с каждым прожитым днём.

В нашем обществе отсутствие мужа или партнера на зачатие ребенка становилось настоящим испытанием. Я перебивалась с одной подработки на другую: то фасовщицей, то официанткой, то разнорабочей. Образование мне так и не удалось получить, а бюджетные места распределялись по социальным программам, где я не проходила, так как не имела партнёра, льготы же полагались только тем, кто уже создал пару. А на платное обучение у нашей семьи попросту не было средств.

Мама раньше работала научным сотрудником, но после перенесенной инфекции ей пришлось оставить эту должность из-за ухудшившегося состояния здоровья. Папа остался единственным добытчиком в нашей семье, а жить на одну зарплату учителя было, ой, как сложно.

Известие из «Центра создания семьи», сокращенно ЦСС, стало настоящим потрясением.

По обязательной правительственной программе молодые люди, достигшие совершеннолетия, подают свои данные в ЦСС для подбора пары на создание семьи и рождение детей. Мои друзья и знакомые уже обзавелись парами. Не всегда с первого раза, но почти все нашли свои половинки.

В ЦСС проводится регистрация данных и подбор согласно результатам анализов, которые идеально подходят для рождения ребёнка. Здесь заключается контракт сроком на три года, в течение которого пара встречается в центре для зачатия ребенка.

- Ох... – мама осела на стул, закрыв лицо руками. – Неужели это правда?

- Да, посмотри на письмо! – воскликнула я, садясь рядом с ней.

От волнения вскочила на ноги и начала кружить по кухне.

- Открой письмо и посмотри, что они написали. У меня перед глазами всё расплывается, – попросила я, не в силах сама что-либо прочитать.

- Да, да... сейчас всё прочитаю. Подожди минутку.

Мы обе не могли прийти в себя, внимая тексту письма и таблице с анализами, подтверждающими совместимость.

- Представляешь, 99,9 процентов? Это же невероятно! – восклицала я, не находя слов.

- Да. Надо позвонить папе и обрадовать его. Или нет, давай дождемся вечера, и мы ему сообщим. Не стоит беспокоить его на работе.

Немного успокоившись, мы всё же смогли осилить письмо.

В нём были указаны его генетические и биологические параметры: цвет глаз — серый, цвет волос — шатен. Описание здоровья с таблицей анализов свидетельствовало о богатырском здоровье.

Хм, в конце письма упоминалось место его жительства, работа и регион регистрации.

- Второй сектор! – взвизгнула мама. – Он из второго сектора? Не может быть!

От неожиданности я даже заглянула в документ, в поле «Профессия» было указано «военный».

Вся территория второго сектора была занята военными — потомками первых генетически измененных людей.  Контракты с ними заключались крайне редко и не желательно, они оставались элитарной кастой, в которую было невозможно пробиться. Все браки их мужчин заключались исключительно с их женщинами.

И что же это всё значит? Я подошла по генетическим параметрам к одному из них? Да быть такого не может!

Мы с мамой переглянулись, испытывая смешанные чувства. Это казалось чем-то невероятным, сродни вымыслу.

Мы вновь уставились на документ, подтверждающий, что он военный.

- Его имя и возраст не указаны, а моё стоит... – почти шёпотом произнесла я, вчитываясь в текст. – Странно. Почему?

- Возможно, у них не разглашается такая информация до заключения контракта? Как думаешь?

Я не знала, что думать, пока, что вся эта ситуация дико меня напрягала.

Военный – для меня сродни инопланетянину.

***

Мы живем в «Седьмом секторе», расположенном в районе Пахта, в небольшой, но уютной квартире в многоэтажном доме. Наше жилище размещено на оживленной и просторной улице, на краю города.

Папа получил её по квоте еще когда я в школу не ходила. На первом этаже была комната родителей и кухня совмещавшая в себе ещё и гостиную, на втором этаже была только моя комната и кабинет-библиотека. Сейчас уже  никто не читал бумажные книги, папа же их коллекционировал, он собирал их со всех блошиных рынков и распродаж где мог найти, достать их сейчас было сложной задачей. Так как место было немного, но в свою коллекцию он забирал только редкие экземпляры. Если бы было больше пространства, то думаю книг бы тоже было больше.

Мама же увлекалась цветами, вся кухня-гостиная была засажена ими как оранжерея, перебрались они и в наши комнаты с кабинетом.  Она бережно выращивала их с любовью и заботилась о них. Эти их увлечения передались и мне, с детства любила читать, обсуждая с папой героев, полюбившихся книг  и помогать маме в уходе за цветами в горшках.

— Ну, может, так же как и Нике ему не смогли подобрать пару из своих, и его данные были сопоставлены с общей базой, — заключил отец, когда мама сообщила ему новость. — Не могут же его данные просто так попасть в базу обычных людей?

Я стояла под дверью кухни и подслушивала их разговор, в щель можно было разглядеть их лица.

Отец вернулся поздно, а я так и не смогла уснуть, спустилась вниз и наткнулась на их разговор.

— Скорее всего, так и есть. Но всё равно, он же военный, и живет так далеко от нас, можно сказать, на другом конце земли, — опустив голову, говорила мама. — Если у них всё сложится, Ника уедет от нас.

— Она бы и так переехала, конечно, не так далеко. Но мы должны прежде всего думать о счастье дочери. Там такие перспективы, а здесь что? Прозябать на непостоянных подработках, жить на пособие от государства, будь оно не ладно, и не иметь никакого социального статуса. Скорее всего, у него простой чин. Без всяких регалий; какого-нибудь из высших чинов бы не отдали в мужья девчонке из простой семьи, живущей в седьмом секторе.

Социальный статус имел критическое значение в нашем обществе; для женщин это подразумевало наличие партнера или мужа. Если же такого не было, то её статус падал в самый низ иерархии.

Для мужчин же наличие второго фактора не имело обязательного значения, только наличие каких-либо способностей влияло на его статус.

— Да и вообще, может, они сговорятся, и здесь жить будут. В нашем секторе тоже военные служат. Кто знает, как сложится жизнь. - опустив голову, говорил папа.

Чувствую, что перспектива отпускать меня в чужой сектор не нравится ему. Да ещё и военный — мы о них почти ничего не знали, так, общие сведения и факты.

— Ну или вообще ничего не получится: повстречаются три года и разбегутся, — развел руками в стороны отец.

— Дорогой, 99 процентов совместимости — это автоматическое зачатие.

— Ну, да, ну, да. — Он чешет голову.

— А вдруг характерами не сойдутся? Вон они какие! На улице встретишь — на другую сторону перебегаешь от страха, не прибили бы...

— Всё может быть. Мы можем только надеяться на лучшее. Но создав пару, она наконец-то сможет пойти учиться, — пытался утешить её отец.

После ещё одних вздохов и обсуждений моего будущего, они собрались спать. Я осторожно отошла от двери и потихоньку прочь проскользнула к себе, поднимаясь по лестнице.

В письме содержалось приглашение подписать контракт о зачатии ребенка в ЦСС. Мне необходимо было подтвердить свое участие и посетить представительство, расположенное в моем секторе, в течение десяти дней. Однако, фактически, никто не спросил меня о желании участвовать в этом процессе, женщин формально приглашали в ЦСС для подписания документов, подразумевая их полное согласие. Если подходящая женщина находилась для мужчины, он единолично принимал решение о создании пары или же об отказе от неё.

Так и меня не спросили, а пригласили для подписания контракта и получения необходимых в дальнейшем рекомендаций. Это означало, что мужчина решил образовать со мной пару и готов к тому, чтобы я родила для него ребенка. Тем более, что такая редкая совместимость генов являлась настоящей удачей.

Несколько столетий назад человечество столкнулось с ужасными последствиями генной инженерии. Ученые, стремясь избавиться от наследственных болезней и улучшить человеческие способности до сверхсовершенного человека, начали изменять геном людей. Однако они забыли о важности естественного отбора и стабильности биологии. Массовые изменения привели к неожиданным мутациям и серьезным проблемам с репродуктивной функцией. Женщины, которые раньше могли легко забеременеть, начали сталкиваться с бесплодием. Врачи пытались найти решение, но дальнейшие вмешательство только ухудшало ситуацию. В итоге беременность стала настоящим чудом, а рождаемость стремительно падала.

В результате исследовательских работ было выяснено, что только уникальная совместимость геномов у партнеров предоставляет возможность зачатья здорового ребенка, способного продолжить род человеческий. Из-за этой критической ситуации правительство приняло решение взять под контроль процесс заключения союзов между мужчинами и женщинами для поддержания рождаемости населения Земли.

Первым этапом являлось выявление генетического кода будущих партнеров с совместимостью более 85 процентов, что давало гарантию успешного зачатия. Вторым же был процесс заключения контракта о зачатии ребенка, который предусматривал совместное проживание нескольких дней в месяц в ЦСС, где проходил контроль и соблюдение всех необходимых условий для зачатия. В-третьих, если зачатье происходило, заключался брак между будущими родителями.

Со временем стало ясно, что нахождение партнера с приемлемым процентом совместимости у большинства людей не превышал трех-пяти партнеров за всю жизнь. В редких случаях один или два, а то и вовсе партнера не находилось.

Это касалось и меня — мне не могли найти партнера.

Представительство находилось в моем секторе, но в другом районе, до которого можно было добраться только на экспресс-поезде, мчащемся по трассе, проходящей над Спорным обрывом. Я впервые ехала в этом поезде, и он оказался комфортным и свободным, в отличие от скоростных маршруток, куда зачастую забивалось порядка семидесяти человек. Для тех, кто не мог добраться самостоятельно, ЦСС предоставляло билеты туда и обратно. После подтверждения моего приезда были обговорены сроки и время моего визита, мне забронировали билеты. Так что моё первое путешествие происходило в соседний район.

По прибытии в представительство я была поражена размахом и величием данного учреждения. Здание выполнено в современном стиле с использованием передовых технологий и высококачественных материалов. Огромные стеклянные окна занимали почти всю фасадную часть, а многоуровневые платформы, заполненные зелеными насаждениями, создавали впечатление своеобразного вертикального сада.

Внутри царила атмосфера современных технологий и инноваций. Парящие световые панели освещали все помещения, создавая удивительную игру света и тени. Мебель и декор сочетали элементы хромированного металла, стекла и пластика.

По всему зданию были установлены интерактивные экраны, позволяющие получить доступ к информации о деятельности Центра создания семьи, провести виртуальную экскурсию и ознакомиться с внутренним укладом. Роботизированные помощники встречали посетителей и направляли их по нужным коридорам и лифтам. Я даже растерялась при входе, настолько основательно выглядело это учреждение. Внутри теснились люди, как рой пчел, передвигаясь по пространству между стойками и колоннами в огромном зале, в центре которого находился фонтан со статуей, давно утраченной цивилизации, древнегреческой богини Геры, символизирующей защиту женщин, хранительницу брака и материнства. Об этом нам рассказывали еще в школе.

В письме значилось подойти к стойке номер 15. Найдя её не сразу, я немного заблудилась среди людей и колонн.

Отстояв очередь, любезная девушка за стойкой, изучив мою ID-карту, отправила на мой коммуникатор информацию, попросив ознакомиться с ней в зале ожидания. Она выдала мне жетон, по которому должно прийти сообщение с номером кабинета, где меня ожидали для подписания контракта. Перейдя в зал ожидания, я принялась изучать данные. В информационном сообщении говорилось о том, что поскольку мы с моим партнером живем в разных секторах, при заключении контракта нам предоставят выбор, в каком секторе будут проходить встречи. Также будут взяты дополнительные анализы для определения благоприятных дней для зачатия — именно в эти дни и состоятся наши встречи.

Онемевшими руками я постукивала по подлокотникам кресла, на котором сидела. В зале также находилось много народу, они суетились и спешили по первому сигналу своих жетонов. Мой же жетон уже около двух часов молчал. Я успела выпить две чашки кофе из автомата, сходить в туалет и поправить макияж, чтобы выглядеть безупречно на подписании контракта, когда будет включена видеосвязь с моим будущим партнером. Мне хотелось произвести на него хорошее впечатление.

Мысли метались в голове, не позволяя успокоиться и собраться. Вот сейчас я увижу его — мужчину, который может стать отцом моих детей и моим мужем. Каков он? Эта мысль не давала мне покоя уже несколько дней. Я даже не знала его имени. В письме говорилось, что дополнительные данные будут объявлены перед подписанием.

Мое волнение достигло предела, когда наконец завибрировал жетон, и на экране всплыл номер кабинета. Я встала, поправила на себе желтое платье в мелкий белый цветочек на котором настояла моя мама, она говорила, что в нем я выгляжу женственно и изящно. Она не смогла поехать со мной, так как почти перестала выходить из дому из-за болезни, серьезно подорвавшей ее здоровье. Теперь каждая инфекция прилипала к ней при контакте с любым зараженным чем-либо человеком. Когда мы с папой болеем, мы изолируемся от нее, чтобы не навредить.

Болезнь, вызванная вирусом, до сих пор не изучена врачами. Мама заразилась им в лаборатории, где она работала, по халатности главного специалиста. В итоге, ей не удалось полностью выздороветь, хотя с тех пор прошло уже несколько лет. Нам советовали обратиться в систему правосудия, но главврач замял ситуацию, подделав результаты экспертизы и обвинив во всем маму. Из-за этого она не получает никаких льгот и социальных выплат.

Подходя к кабинету, я напоминала себе, зачем я здесь и для чего все это делаю. Да, ради своей семьи. Мама заслуживает лучшей жизни, и, получив образование и устроившись на работу, я смогу помогать своим родителям. Даже если у меня ничего не сложится с партнером, я смогу по льготной программе получить специальность учителя, как мой папа. Я давно определилась со своими предпочтениями, любя всем сердцем книги, я мечтала передавать знания детям, прививая им любовь к чтению так, как когда-то мой папа привил её мне.

Как говорится, без бумажки ты букашка. Без образования к детям не подпустят ни под каким предлогом. Разве что пойти на работу уборщицей в школу, хотя и ей я периодически подрабатывала.

Войдя в кабинет, я ощутила приятное чувство простора: кабинет был оформлен в строгом, но стильном минималистичном дизайне. Светлые стены, темный паркетный пол и огромное окно, через которое на меня падали солнечные лучи зимнего дня, создавали атмосферу уверенности. Я повторила про себя как мантру, что все будет хорошо, и подошла к единственному столу, за которым сидел приятный мужчина в деловом сером костюме.

— Мисс Николь Блум? — вставая со своего кресла, он протянул мне руку. — Меня зовут Эндрю Болл. Приятно с вами познакомиться.

— Да, мне тоже очень приятно с вами познакомиться, мистер Болл, — ответила я, пожимая его крепкую руку.

— Перед включением видеосвязи я хотел бы обсудить с вами ряд вопросов, которые необходимо уладить до подписания контракта.

— Да, конечно, буду рада обсудить детали контракта, — согласилась я.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Сев в кресло, я смотрела, как он нервно поправляет свой галстук.

— Итак, мисс Блум. Вы прибыли сюда для заключения контракта с подобранной вам парой. Однако вашим партнером оказался военный, и с этой кастой связано множество вопросов, один из которых касается того, что обычно они принимают свою пару на своей территории. Во втором секторе.

Я сглотнула, и внутри у меня нахлынула волна паники. Оказаться одной на чужой территории было для меня настоящим страхом.

— Как вы относитесь к этому обстоятельству? — спросил он, нервно поправляя галстук.

— Я даже не знаю, — ответила я, взглянув ему в глаза. — Разве он не может приехать сюда?

— В этом как раз и заключается проблема, мисс Блум. Он из древнего и влиятельного рода. Так сказать, потомственный военный, занимающий высокий пост в своей фракции.

Я не могла отвести от него глаз.

Высокий пост? Какой именно? Какое-то значимое звание, возможно, офицер, а не простой солдат? О, господи. Я совершенно не разбиралась в их рангах и званиях. Считала, что он просто солдат.

Перед тем как отправиться сюда, я попыталась собрать информацию о их касте, но все факты, которые мне удалось найти в открытом доступе, были размытыми и непонятными. Офицеры — это совершенно другая лига, они все генетически измененные солдаты с выдающимися способностями. Именно к их совершенству стремились ученые, внедряя свои эксперименты в общество. Их сила и мощь превосходили силы простых людей.

— Оу, — протянула я, чувствуя, как голова начинает кружиться.

Меня словно затянуло в водоворот. Я покачнулась, облокотившись одной рукой на стол.

Подняв взгляд, я заметила, что на кармане форменного пиджака мистера Болла висел бейдж с именем и должностью: Главный консультант отдела заключения контрактов о зачатии, Эндрю Болл. Сфокусировавшись на этой информации, я понемногу начала приходить в себя. Надо собраться, чтобы не растеряться сейчас — в любом случае я должна принять всё. У меня нет выбора. Мне нужны все привилегии, положенные по контракту.

— А разве генетически мы можем друг другу подходить?

— Как и его предки, ваши тоже подвергались генетическим изменениям. Видимо, в вашем роду они проявились именно в вас. Хотя вы не обладаете никакими преимуществами перед другими обычными людьми, у вас нет способностей к наукам, как у ученых, ни сверхсилы, как у военных, ни лидерских данных, как у политиков. Все эти данные перепроверялись не один раз, прежде чем подтвердили их отсутствие. Но, тем не менее, вы идеально подходите одному из них.

Он замолчал, а я пыталась переварить полученную информацию. Я и так не готова связываться с военным, а тут еще и он — не самый простой, а офицер.

— Тем более, что последняя такая пара была выявлена пятьдесят лет назад.

Да, уж. Нечего сказать.

— А кто он? — немного успокоившись, наконец, смогла выдавить из себя. — Вы можете мне это сказать?

— Да, конечно, для этого я вас и вызвал, чтобы обсудить всё заранее.

Он замолчал и начал изучать что-то на электронной панели стола. Из нее появился прозрачный экран с фотографией и данными мужчины.

На фото на меня смотрел офицер с загорелой кожей и темными коротко стриженными волосами. Его лицо отличалось строгими чертами, выражающими решимость и настойчивость. Взгляд офицера был хмурым, устремленным вперед, полным сосредоточенности и внутренней силы.

Он был красив, я бы даже сказала, очень красив, хоть и выглядел грозно. На него хотелось смотреть. Его взгляд пронизывал до глубины души, затрагивая что-то внутри.

— Доминик Моррис, 39 лет. Командующий войсками космического флота Земли, военный генерал. Под его командованием организация и координация миссии по колонизации новых поселений на Сатурне, — зачитал информацию с экрана мистер Болл. Меня снова мелко затрясло.

— Мистер Болл, как такое могло случиться, что наши генетические данные были сопоставлены? — прервала я его перечисление дальнейших заслуг генерала.

Покосившись на меня, мужчина прокашлялся.

— Кхе-кхе, — произнес он протяжно, — это сложный вопрос, мисс Блум. В результате слияния баз данных... — замявшись, он продолжил. — При каких обстоятельствах это произошло, мне не докладывали.

Я поморщилась и опустила голову. Не хотела, чтобы он видел моё замешательство и панику.

Да, я испугалась. Из таких, как генерал и я, пары никогда не создавались. Социальная пропасть между нами была уж слишком велика.

— На данный момент генерал находится в гуманитарной миссии. Он подтвердил своё согласие на подписание контракта. Связь будет осуществляться непосредственно с ним. Он на этом настоял лично.

— Понятно, — пробормотала я.

— Сейчас я отправлю сообщение с подтверждением о вашем прибытии. На зашифрованную спецсвязь. Нам выделено крайне мало времени, вы готовы?

— Да-а, — неуверенно протянула я.

— Ну и хорошо, — пожал плечами, он начал печатать сообщение.

— Подождите, — облокотившись обеими руками на стол, остановила я его. — А почему у него до сих пор нет пары?

— Кхм, этот вопрос мне тоже не известен. Знаю только, что он до сих пор холост и детей у него нет. — Он покрутил стилус в руке и внимательно посмотрел на меня. — Вы же понимаете, что вам крупно повезло? Такие кандидаты в партнеры, как генерал Моррис, на дороге не валяются. И то, что генерал одобрил союз с вами, уже о многом говорит.

— Да, я понимаю. — Я запаниковала, вытирая капли пота со лба, и попыталась улыбнуться мистеру Боллу, чтобы быстрее сменить тему разговора.

— Хорошо. Тогда давайте начнём видеосвязь с вашим будущим партнером.

— Давайте начнем. – пожала я плечами.

Мужчина начал переключать какие-то кнопки на панели, а я старалась собраться и подготовиться к знакомству.

Мысли кружились вокруг Доминика Морриса, он сейчас находится в космосе, далеко от Земли.

Первоначально колонизировав Марс и обогатившись его ресурсами, каста военных и ученых объединились и начали покорять остальную солнечную систему, исследуя новые планеты и звезды. Они создали колонии на Луне, Меркурии и других планетах, где добывали ресурсы и проводили научные исследования.

На данный момент лидирующим и стратегически важным направлением являлся Сатурн.

Во время своих путешествий они сталкивались с различными опасностями и препятствиями, такими как космические бури и метеоритные дожди. Но военные были готовы к этим вызовам и использовали передовые технологии для защиты и выживания.

Космические миссии всегда возглавлялись военной кастой, и они несли за них ответственность. Они построили мощные космические корабли, способные путешествовать на огромные расстояния и исследовать планеты. Также они создали новые технологии, которые помогали им выживать и процветать в космосе.

Всю эту информацию ежедневно выдавали по новостям. Я всегда слушала её в пол уха и сейчас думала, что, возможно, стоило внимательнее слушать и запоминать. Даже имя Доминик Моррис мне казалось знакомым.

— Так, мисс Блум, сигнал прошел, ждём.

Через несколько долгих минут по прозрачному экрану перед нами пошла рябь, искажая его. На экране появилось лицо мужчины, рассекаемое искажением волн.

Я затаила дыхание, мужчина сидел в кресле пилота, в черном военном костюме, идеально сидевшем на его мощной фигуре. Даже через экран было видно, насколько он был огромным и грозным. Он всё так же хмурился, как и на фото, но это определенно был он — генерал Доминик Моррис.

Он смотрел прямо в экран, моё дыхание сбилось, и я как будто остолбенела, внимая каждому движению его губ.

Разговор начал мистер Болл.

— Кхм-кхм. Генерал Моррис, здравствуйте, меня зовут Эндрю Болл, рад с вами познакомиться. Перед вами мисс Николь Блум.

Генерал перевел взгляд на панель, расположенную внизу экрана.

— Я рад нашему знакомству, мистер Болл, — произнес он уверенно и громко. Его голос был глубоким и выразительным. — К сожалению, я не могу вас видеть. Нашу связь сейчас налаживают специалисты.

Он вернул взгляд обратно на экран.

— Рад нашему знакомству, мисс Блум. Скоро я смогу увидеть вас. Жаль, что у нас мало времени для нашего первого разговора, спецканал, который нам открыли для общения, закроется в течение десяти минут.

Я сглотнула и обрадовалась тому, что он сейчас меня не видит. Я старалась собрать свои мысли, чтобы наконец-то открыть рот и ответить.

— Да, кхм-кхм, — посетил меня неожиданный кашель. — Конечно, я тоже рада нашему знакомству, мистер Моррис.

— Можно просто Доминик или Ник. Но, думаю, мы ещё это обсудим.

— Да, конечно, — снова мямлила я.

Он принял более расслабленное положение в кресле, откинув голову на спинку.

— Тогда мы можем обсудить несколько вопросов, касающихся подписания контракта, или будем ждать наладки видеосвязи? — обратился мистер Болл, скорее к генералу, чем ко мне.

— Давайте обсудим, — сказал генерал, пожимая плечами.

— От вас не поступило никаких пожеланий касаемо того, на какой территории будут проходить встречи. Эти данные необходимо вписать в контракт.

Генерал перевел взгляд на экран, за которым ему передали планшет. Он быстрым взглядом пробежался по нему и недовольно покачнул головой, вернув его обратно.

— Мисс Блум проживает в седьмом секторе. Думаю, лучше будет встретиться там, для её удобства.

Лицо консультанта покраснело, он не смотрел на меня.

— Ну, где там моя невестка? — за креслом генерала появился еще один такой же высокий и широкоплечий гигант. — Дай хоть посмотреть.

— Да иди ты! Самому бы что-то увидеть. — Генерал приблизился к экрану и начал нажимать кнопки на панели управления. — Видеосвязь не работает, ничего не видно.

— Облом, конечно. Хотелось бы посмотреть.

— Нечего тебе там смотреть! Иди, куда шёл! — с грозным выражением пророкотал мужчина.

Мужчина за спиной генерала хмыкнул и тоже стал что-то нажимать на панели. Он был похож на генерала, такой же огромный с короткими темными волосами. Они определенно были схожи, может быть, братья, да и меня он назвал «невесткой».

— Смотри, у нас что-то с видеокартой!

— Да, я это и так уже понял.

— Да но она, по идее, как раз нас видит и слышит. Понимаешь?

— И что? — не понимал генерал, и я, в общем-то, тоже не понимала.

— Так улыбнись же! Не отпугивай мою невестку своей хмурой рожей.! — подмигнул мне с экрана мужчина.

Усмехнувшись, генерал наклонил голову и устало потер лоб.

— Подпись-то работает?

— Не знаю.

— Ну так попробуй, а то прервут вас еще!

— Вы внесли дополнения, мистер Болл? — уточнил генерал.

— Да, данные внесены.

Генерал достал стилус из нагрудного кармана и размашистой подписью расписался на панели. Затем он поднес большой палец к панели и оставил свой отпечаток.

На экране моего монитора отобразилась его подпись и отпечаток пальца.

— Итак, мисс Блум, теперь ваша очередь. Расписывайтесь, — произнес мистер Болл.

Он подал мне стилус. Беря его в руки, я застыла. Ну вот и всё, время пришло, моё сердце, кажется, тоже замерло и перестало биться. Я расписалась на планшете и, касаясь ещё раз пальцем, оставила свой отпечаток.

Смотрела на экран, где генерал застыл, как статуя.

Связь прервалась так быстро, что я не успела даже попрощаться.

— Поздравляю вас, мисс Блум. Мы всё успели, контракт вступил в силу.

На обратном пути домой я с интересом разглядывала пейзаж за окном, в то время как в голове по кругу прокручивались события сегодняшнего дня. Информация, словно на гребне волны, нарастала, и казалось, будто моя голова взорвется от переполняющих меня эмоций.

Сначала мне было чрезвычайно трудно принять тот факт, что мой партнер принадлежит к касте военных, а узнать, что он оказался генералом, стало настоящим испытанием для моего сознания. Однако, к концу поездки я смогла утешить себя мыслью, что, возможно, мистер Болл прав: это действительно удача для такой, как я, девушки, которой не удавалось найти партнера на протяжении шести лет.

Когда я вернулась домой и рассказала обо всем родителям, я стала заново обретать уверенность в себе. Я не боялась переезда в другой сектор, скорее, радовалась, что мы оба живем на Земле. Несколько моих школьных подруг были вынуждены перебираться в колонии и жить на других планетах, когда им находили их пару, а мне всего лишь необходимо будет переехать в другой сектор — и только в том случае, если забеременею. Так что это было вполне приемлемо, хоть и подразумевало военный сектор.

Однако мне до безумия было страшно, я до безумия боялась встречаться с ним. Я боялась близости с этим мужчиной. На уроках полового воспитания, проводимых в школах, нас учили, что первый половой акт должен случиться только после подбора пары, и в нашем обществе считалось аморальным вступать в какие-либо отношения, кроме официально зарегистрированных. В то же время были и те, кто не придавал значения этому строгому правилу и находил обходные пути. Некоторые молодые люди рисковали нарушать закон, чтобы насладиться запретными плодами любви, что, хотя и было не редкостью, не оставляло их безнаказанными. Такие нарушители подвергались общественным работам и Осуждению со стороны общества.

Мы с мамой сидели на кухне, наслаждаясь чаем с печеньем, в то время как папа отдыхал у себя в комнате.

— Все же не понимаю, он, значит, не увидев тебя, заключил с тобой контракт? — спросила мама, когда мы закончили ужин и готовились ко сну.

— Да, — ответила я, дуя на чашку чая. — Наверняка ему была предоставлена такая же информация обо мне, как и мне о нем.

Фотографии на самом деле передавали живые образы, их графика была потрясающей, на них были словно живые люди.

— И для чего мы тогда тебя так наряжали? Ты была необычайно хороша в своем платье.

Платье казалось мне обычным еще до поездки, но после визита в центр, где я увидела таких красивых и ухоженных девушек в стильной одежде, оно стало выглядеть уж слишком простым, а я в нем — обыкновенной простушкой. Но обижать маму мне не хотелось.

Тем более я ни разу не расстроилась из-за того, что он не увидел меня по видеосвязи. Мне было достаточно того, что я смогла увидеть его.

— Хотя у него, похоже, и выбора-то не было. В его возрасте действительно сложно найти подходящую женщину для создания семьи и рождения детей. Видимо, он брал то, что есть, — сказала мама, угощая себя еще одной печенькой.

Меня вдруг охватило чувство обиды за себя. Как будто я была виновата в том, что у него не осталось другого выбора, и что я была его последним шансом. Взять то, что осталось, и, видимо, пожертвовать своим выбором в пользу обычной женщины из низшей касты людей.

За последние шесть лет под давлением общества я стала внутренне уязвимой. Да и сегодняшний день был насыщен волнениями и переживаниями, что к вечеру я полностью вымоталась. Я понимала, что мама не хотела меня обидеть, но ее слова все равно задевали.

Допив чай и прибрав на кухне, я пошла спать. Казалось, что этот день никогда не закончится. На удивление, я быстро уснула и проспала до утра.

Во сне я видела его таким, каким он был в своем кресле — властным, хмурым и серьезным.

***

Перед уходом мистер Болл выдал мне направление на сдачу анализов, которые я решила пройти в тот же день. Меня предупредили, что результаты будут готовы в течение дня, и информация поступит мне сразу же, как только будет решен вопрос о сроках встреч.

Сообщение пришло через два дня: нам предоставили апартаменты на три дня в представительстве ЦСС в седьмом секторе. Встреча с согласия генерала была назначена через пятнадцать дней, к тому моменту он успеет вернуться на Землю.

Все оставшееся время я готовилась к Дню Х. Я испытывала смешанные чувства перед своим первым разом. С одной стороны, я была сильно взволнована и нервничала, ведь это будет впервые, когда я буду в такой близости с мужчиной.

С другой стороны, внутри меня бушевало желание и сильное волнение. Я мечтала о том, чтобы попробовать все прелести интимной близости и насладиться этим опытом. В голове рисовались картины, как генерал будет ласкать меня, целовать и проникать в меня, они вызывали у меня трепет и волнение.

Я одновременно испытывала восторг и страх, а также внутри меня возрастала паника, что не смогу удовлетворить партнера и не буду достаточно опытной, чтобы доставить ему удовольствие. Я не была уж совсем невинной девушкой, я знала, как всё происходит, иногда могла доставить себе удовольствие, но это случалось лишь несколько раз. Обычно мне не удавалось это.

Опыт подруг, некоторые из которых в подробностях делились своим богатым опытом, говорили мне, что в первую ночь ничего романтичного не произойдет. Поэтому я перестала возлагать большие надежды.

Тем не менее, те самые подруги посоветовали мне пройти несколько косметических и эстетических процедур. После них моя кожа стала особенно нежной, цвет лица приобрел сияние, тело стало более упругим, а волосы на нем исчезли, как по волшебству. Они заверили, что это надолго.

От ЦСС мне провели трёхчасовое наставление, как должна вести себя девушка на первой встрече с мужчиной. Мама также давала свои советы, но в основном просто говорила, что всё будет хорошо. Папа не вмешивался, за это я ему была благодарна.

Когда наступил День Х, я оказалась измотанной своими переживаниями, мне хотелось, чтобы всё это уже произошло и поскорее закончилось. Я шла к апартаментам, в которых нас разместили, как на расстрел, желая лишь о помиловании.

Но его не предполагалось.

Открыв дверь, я ощутила резкий озноб. До этого момента меня переполняло волнение, но ясность ума оставалась со мной — я знала, зачем и куда направляюсь. Однако, переступив порог, меня охватила глубокая тревога, и холодная волна окутала меня с головы до ног.

Услышав скрип двери, мужчина, стоявший у окна и глядевший в сгущающиеся сумерки, медленно повернул ко мне голову, встретив мой взгляд. Его прищуренные, проницательные глаза, казалось, видели меня насквозь.

Военная выправка была выражена во всем его облике. Высокий, широкоплечий красавец со смуглой кожей, он стоял, уверенно расставив ноги, руки держа за спиной.

Господи, какой же он огромный.

По его неподвижному, непроницаемому взгляду было трудно понять, о чем он думает. Он выглядел решительно и уверенно.

Стоя на пороге, я не знала, как поступить дальше. Что делать? Нужно ли что-то сказать или лучше молчать? Не в силах преодолеть собственную нерешительность, я сжала край кофты, не отрывая от него взгляда.

- Входи, — первым нарушил молчание он.

- Даа… — протянула я, медленно заходя в комнату и закрывая за собой дверь. Я зашла в комнату.

Он кивнул мне на стол, стоявший у окна, и, пройдя к нему, отодвинул для меня стул.

- Присаживайся, — указывая взглядом на стул, сказал он.

Поставив сумку с вещами на пол рядом с дверью, я осторожно подошла к столу и села, стараясь не смотреть на него во все глаза от шока, рядом со мной он казался еще больше и крупнее, чем со стороны. Избегая касаться рук генерала, все еще лежащих на спинке стула, я уселась на край.

Заметив мою реакцию, он хмыкнул.

- Приятно познакомиться с тобой, Николь, — сказал он, садясь напротив меня.

- Да, мне тоже очень приятно познакомиться с вами.

- Как ты добралась до центра? — начал он разговор.

- Хорошо. Как прошел ваш полет? — я все-таки решилась на него посмотреть. Да так лучше, когда он сидит подальше от меня, а не нависает надо мной. Сердце стучало с такой силой, что казалось, было готово вырваться из груди.

- Приемлемо, — сухо ответил он, поморщившись. — Думаю, мы можем говорить с тобой на «ты». Не против, Николь?

- Не против, можно просто Ники, мне так привычнее, — выдавила я из себя.

- Хорошо, так и буду. Я заказал нам еды, надеюсь, ты любишь птицу. Кроме домашней курицы и овощей в сегодняшнем меню ничего не было.

Я кивнула. На столе стояла бутылка с темной жидкостью. Его рука потянулась к ней.

- Сейчас доставят, — разливая по нашим бокалам темную жидкость, произнес он.

Он посмотрел на вибрирующий коммуникатор на своем запястье и вывел прозрачный экран. Написав что-то, он задумчиво перевел взгляд на меня.

Потянувшись к своему бокалу, я подозрительно принюхалась к его аромату. Он, сидя напротив, с интересом наблюдал за мной.

- Давай выпьем за знакомство, и ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты», — уверенно произнес он, твердо и спокойно. Я, потянувшись своим бокалом к его, с осторожностью пригубила темную жидкость.

В горле запершило, жидкость оказалась терпкой и вяжущей.

- Что это? — прокашлявшись, спросила я.

- Это вино. Я решил, что нам нужно немного расслабиться, чтобы сделать атмосферу более приятной и убрать напряжение. — Ник отвернулся. — Тебе не нравится?

- Впервые его пробую. Не думала, что на вкус оно такое… — как же описать этот вкус и странное вяжущее ощущение после. — Кислое. В книгах его описывают совсем по-другому.

- Если тебе не нравится вино, можем заказать что-то на твой вкус. Что ты предпочитаешь? Сок, воду?

- Воду, пожалуйста.

- Сейчас доставят.

Вино считалось запредельной роскошью, его стоимость была баснословной, и только действительно богатые люди могли позволить себе этот напиток. Виноград был почти полностью истреблен несколько столетий назад, и грибок, поразивший его, так и не смогли окончательно вывести. Поэтому теперь его выращивали на крохотном клочке земли в удаленной островной системе пятого сектора, и он тщательно охранялся государством от вредителей.

Коммутатор на его запястье вновь издал звук.

- Прости, мне нужно ответить.

Пока он общался по своему устройству, я внимательно разглядывала его.

Он был крупным, ухоженным мужчиной с выразительными чертами лица, чуть пухлые губы придавали ему особую чувственность, а его лицо было чисто выбрито. Коротко стриженные темные волосы аккуратно уложены, а на лице играла легкая улыбка.

Мужчина, держа бокал в руках, время от времени смотрел грозным взглядом на экран своего коммуникатора и отвечал. Говорил он четкими короткими фразами, отдавая приказы подчиненным с легкостью и уверенностью. Он выглядел притягательно и уверенно.

Он посмотрел на меня своими серыми глазами, и мурашки пробежали по моей спине. От его пронзительного взгляда мне захотелось сбежать подальше отсюда.

Пока он разговаривал и переписывался, встроенная панель в стене рядом со входом издала сигнал о доставке.

Засомневавшись, я встала и подошла к ней. В ячейке стоял поднос с блюдами, закрытыми крышками, и бутылки с водой и соком.

Не успела я поднять поднос, как за спиной ощутила, как огромная фигура нависла надо мной. Он не касался меня, но я чувствовала его дыхание на своих волосах, от этого у меня сердце пропустило один удар, а дыхание сбилось. Я подняла голову и встретила его взгляд, он стоял так близко, и его глаза горели, словно два уголька.

Это длилось считанные секунды, но внутри меня словно что-то щелкнуло и перевернулось. Сердце забилось с новой силой, так мощно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Испугавшись, что он тоже может его услышать, я сглотнула и отстранилась от него, он тоже отошел на шаг назад, позволив мне проскользнуть мимо.

- Сам отнесу, — хрипло сказал Ник, взял поднос в руки и понес к столу.

Он передвигался беззвучно, я даже не слышала, как он подошел ко мне сзади, и сейчас он шел легким, почти неслышным шагом. Удивительно, как такой крупный мужчина мог двигаться так тихо.

Я по пятам шла за ним, пытаясь выровнять дыхание. Потрогала щеки и ощутила, насколько они горячие. Я пылала от смущения и неловкости.

- Я сам всё сделаю, а ты пока можешь привести себя в порядок, умыться и помыть руки с дороги.- произнес он.

И правда, стоило умыться и привести себя в порядок перед едой. Покраснев еще сильнее, я повернулась в поисках двери в ванну.

- Справа, — направил он меня.

- Угу, — буркнула я и направилась в указанном направлении.

Открыв дверь, я оказалась в спальне.

- Ох, — не этого я ожидала. Спальня оказалась просторной, выполненной в светлых тонах, с большой кроватью в центре.

В дверь постучали, и я обернулась. На пороге возник Ник с моей сумкой в руках.

- Я подумал, что тебе может что-то понадобиться, — сказал он, ставя мою сумку у двери. — Ванна за той дверью.

Указал мне направление и, облокачиваясь плечом к дверному косяку, рассматривал меня, сложив могучие руки на груди. Его глаза скользнули по мне, в них горело восхищение, когда он обводил каждый изгиб моей фигуры, словно ему нравилось то, что он видит. Я чувствовала, как его взгляд проникает глубже в мою душу, разжигая внутри меня странные и непривычные чувства.

- Ладно, не торопись, — сказал он, оттолкнувшись от косяка и развернувшись вышел, прикрыв за собой дверь.

Я застыла, как изваяние, пока он не ушел.

И что это было? Уф…

Обойдя кровать, на которую не хотелось даже смотреть, но её размеры притягивали взгляд, я зашла в ванну.

Спальня и ванна были выполнены в светлых тонах, с теплым светом, создающим атмосферу уюта и тепла.

Умывшись и немного прийдя в себя, я посмотрела на себя в зеркало.

Обычная девушка из седьмого сектора с синими глазами и светлыми волосами, такая же, как все. Может, немного в бедрах бы стоило похудеть, но это уже придирки. Ничего выдающегося во мне не было, как бы внимательно я себя ни рассматривала.

Симпатичная, да, конечно, но не более. Приятная внешность, но не красавица.

А он смотрел так, как будто не курочку хочет съесть, а меня. На меня так еще никто и никогда не смотрел. Его взгляд прожигал, смущал и завораживал.

Я заставила себя выйти из ванны, уговаривая и напоминая себе, что так надо и это правильно. Но нет, я не ощущала правильности происходящего. Мне не хватало времени, чтобы узнать и понять себя и его.

Дал бы нам кто-нибудь еще времени, чуть больше, совсем чуть-чуть.

Но всё было прописано в контракте. Четко черным по белому были изложены сухим печатным текстом, и я со всем согласилась, подписав его.

Я вышла из спальни, направившись к столу.

Он сам накрыл на стол, расставив тарелки и приборы, выставив блюда с едой. Налил нам в стаканы воды и сел за стол.

- Ника, чего ты так боишься? - спросил он, когда мы уже поужинали и перебрались на диван.

За едой мы почти не разговаривали. Он пытался меня разговорить, но я отмалчивалась.

- Ты так нервничаешь, потому что я принадлежу к касте военных?

Он пододвинулся ко мне ближе, нежно взяв меня за руку, поглаживая ладонь с внутренней стороны.

- Я переживаю, что всё делаю неправильно, - произнесла я, не в силах скрыть свои сомнения.

- Не переживай, я ничем не отличаюсь от других мужчин, - хмыкнул он с легкой усмешкой, - ну, может, чуть крупнее.

Он потянулся за бокалом вина, который прихватил с собой, и, подвинувшись еще ближе, так что наши бедра соприкоснулись, подтолкнул мою руку с бокалом вверх.

- Выпей немного, всё не так страшно, как ты себе это представляешь. Я не обижу тебя, - поцеловав мою ладонь, проговорил он низким голосом. - обещаю.

От его поцелуя мурашки забегали по моей руке, вызывая приятные ощущения. Он подул на то место, которое поцеловал, и осторожно растер его пальцами, и волна тепла пробежала по моей руке.

- Распусти волосы, - прошептал он, облизывая губы.

Неловко одной рукой я принялась за волосы, в то время как другая по-прежнему крепко держала бокал с вином.

Уйдя в свои мысли, я не сразу осознала, что он от меня хочет. Но, спохватившись, я постаралась выполнить его просьбу как можно быстрее.

Уголок его губ плавно потянулся вверх, глаза сверкнули, и он забрал у меня бокал. Мои волосы, освободившись, каскадом рассыпались на плечи и спину.

- У тебя такие красивые волосы, русые с золотым отливом, - произнес он, пропуская сквозь пальцы мои локоны.

В этот момент он оказался совсем близко, его лицо приблизилось к моему, и губы мягко прижались к моим.

Он нежно провёл своим языком по моим губам.

А его дыхание коснулось моих губ.

Поцелуй был нежным, он посасывал мою нижнюю губу, плавно переходя к верхней.

От переполняющих меня чувств глаза сами закрылись. Это было невероятно приятно, его ласковые касания и поглаживание моих волос.

Перехватив мой затылок рукой, он прижался ещё сильнее к губам.

Из-за его действий у меня перехватило дыхание, и, распахнув рот, я дала возможность его языку проскользнуть внутрь.

Он исследовал мой рот, обхватывая мой язык и закручивая его. Поцелуй становился всё более жарким и глубоким.

Его напор такой сильный, что мне казалось, я вот-вот упаду.

Вцепившись в его плечи такие твердые, как из стали.

Его рука медленно скользнула по моей спине.

Всё, что сейчас происходит, вызывает настолько приятные ощущения.

Что я вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, но он не даёт. Держит крепко.

Уверенно, водя руками по моей спине, поглаживая талию и надавливая переходит к животу.

Поцелуй углубляется, и он осторожно укладывает меня на спину. Я вздрогнула, когда холодная обивка дивана коснулась моей кожи. Его рука оказалась под кофтой, и, поглаживая, достигла груди. Его большие, сильные ладони были шершавыми, от чего ощущения становились еще более острыми.

Он нависал надо мной, как огромная глыба. Наше дыхание стало прерывистым.

- Расслабься, - произнес он, отрываясь от моих губ, низким хриплым голосом. - Всё хорошо.

Целует мою щеку, спускается ниже легкими поцелуями к шее, подхватывает меня под бедра, юбка расходится обнажая мои ноги, позволяя ему удобно разместиться между моих ног.

Я, охаю, держась за его плечи. Дышу. Вдох, воздух наконец-то поступает в мои лёгкие. Такое ощущение, что всё это время я не дышала.

Всё происходит так быстро, что я не успеваю за происходящим.

Мой мир закружился в водовороте чувств, и сознание рассыпалось на части. Неужели такое возможно лишь от поцелуя?

Ощущения были настолько яркими, что моё тело дрожит от этих приятных ощущений.

Никогда ещё не испытывала ничего подобного.

А между бедер он упирается чем-то твёрдым, постепенно напирая, начиная тереться об меня, сквозь ткань его форменных брюк и моих трусиков, это ощущается остро и крайне чувствительно.

- Ох. - из губ вырывается тихий всхлип.

Поцелуй становился горячее и настойчивее.

Он взял мою руку в свою и поместил её между нами.

Я ощутила его твердость под своей рукой.

Я распахнула глаза.

- Чувствуешь, как я тебя хочу? - прошептал он, а моё сознание стало постепенно проясняться, приходя к осознанию смысла его слов. - Пойдём в ванну?

- В ванну? - вскочила я, отрываясь от него. - Вместе? - пропищала разом осипшим голосом.

Он погладил мое бедро и посмотрел мне в глаза.

- Можно и вместе, если ты не против.

- Нет, нет. Давай не вместе. Точнее, раздельно. По очереди, - выдала я на одном дыхании, словно автоматная очередь.

Столько слов я не произносила за весь вечер.

Краснею.

Он вновь хмыкает и, с хитрой улыбкой, тянет меня к спальне.

Прежде чем отпустить, он коснулся моей щеки, слегка дотронувшись до моих губ коротким, обжигающим поцелуем.

Медленно подталкивает меня к двери.

Я застываю за ней, переживая те ощущения, которые только что пережила.

— Я готова, — произнесла она, когда, не найдя её в спальне, я направился искать её в гостиную.

Её спина была прямая, а решительный взгляд, устремленный в мою сторону, ясно говорил: «Я готова!»

— К чему ты готова? — спросил я, с недоумением, наблюдая за ней.

— Ну как к чему? К этому … ну … самому, — ответила она, не глядя на меня, а куда-то в бок. Да и тело её стало немного косить.

Так-с, и что здесь произошло, пока меня не было?

Я подошел ближе и присел перед ней на корточки. Она смотрит на меня своими огромными глазами и гладит по голове.

— Ик… - выдает и начинает заваливаться на спину. Я пытаюсь её придержать, но она не даёт. – я сама, не думайте, что я не смогу. Я смогу.

Она попыталась встать, задела что-то на полу, и это что-то оказалось бутылкой из-под вина, похоже, уже пустой.

Я столбенею. Да, когда она успела её выпить то?

Я был в ванной не более десяти минут, ну, может, двадцать. Командира отчитывал, за понесенный убыток в запасах, он так красиво всё расписал, что я ему за его красивые невинные глаза трое суток на гауптвахте впаял.

Высечь бы его, да вроде как у нас такие меры пресечения отменены. А я бы ввёл, чтобы не повадно было.

Тем временем Ника уже дошла до двери спальни, повернулась ко мне, держась за косяк двери, видимо, для поддержки.

— Вы идёте? — говорит томным, пьяным голосом.

Её тоже стоит высечь, но жён у нас если и пороли, то только в доисторические времена.

Поднялся с корточек, кручу бутылку в руках. И что делать дальше?

Завела то она меня не слабо, а сейчас так изящно соскочила.

Что творится у этой девочки в голове, неизвестно.

Начинаю злиться.

Узнал бы кто из учёных, наверняка, обхохотались бы. Я их на дух не переношу. Учат всех, а сами из своих лабораторий не высовываются.

Сейчас они, возможно, кусают себе локти. Как собаки на сене, ей богу. Ни себе, ни другим не отдадут. Не просто так военных не скрещивают с простыми людьми. Мы генетически модифицированные, можно сказать, что уже и вовсе другой вид человека, переработанный и усовершенствованный. Простые люди нам не подходят как вид. А мне тем более, с моими особенностями и способностями. Но эта девочка удивительным образом подошла мне на сто процентов. Одну десятую процента можно не засчитывать, никто и никогда не может поручиться на сто процентов. Этот децл учёные берут себе как гарантию на ошибку.

Ха, и ещё раз ха.

Сколько лет мне искали пару. Две попытки до неё провалились. Совпадение у нас были мизерные, до пятидесяти процентов не дотягивали, но это лучшее, что было. С одной я три года промучился в ожидании, с другой два.

Расторг со второй контракт, не стал больше тратить время. Мне как раз Нику тогда сопоставили.

Не поверил. Думал, что подсовывают под меня обычную человеческую девчонку. А, нет, вон как получилось. Информация до меня дошла окольными путями, не напрямую.

Три года ожиданий. Разрешения не давали. Бился, как об стену. Всё без толку.

Дед, все связи поднял.

И вот спустя три года мы здесь. Вдвоём.

А она, мать её, напилась. Замечательно.

Алекса убить мало, за его советы «Возьми с собой вина, расслабитесь и всё пройдёт как по маслу. А то запугаешь бедную девочку своим хмурым, неотесанным видом».

Пошло всё по одному месту, а не по маслу. Она, наверное, с первого же глотка захмелела.

Встряхиваю головой, приводя мысли в порядок.

Захожу за ней в спальню, а она уже снимает свой халат. Совсем довести решила, с тех пор как четыре месяца назад впервые её вживую увидел, думал только о ней.

Подхожу к ней ближе, а она поворачивается и стоит только в трусиках, халат падает к ногам. Кулаки сжимаются, челюсть сводит.

Да за что мне это?

— Не замерзнешь? — уточняю я, она отрицательно качает головой. Злюсь.

Так-с, генерал, взял себя в руки. Сжимаю челюсть, поднимаю халат, который она скинула на пол. Одеваю его на неё, стараясь не смотреть на её грудь. А там определённо есть на что посмотреть.

Она смотрит на меня непонимающе и хлопает своими длинными ресницами.

— Ты же хорошая девочка? Да, Ника? — говорю я, произнося каждое слово медленно, стараясь не выдать злость.

Она улыбается и кивает.

— Тогда мы тебя сейчас оденем в халат, и ты ляжешь спать. — Если она сейчас буянить начнёт, я не знаю, что буду делать. Пусть хоть в халате буянит.

Успокаиваю себя, что у нас ещё есть три дня. Два уже получается.

Я думал, эти три дня не выпущу её из кровати. А она вот что устроила.

Она послушно укуталась в халат и села на кровать, поджав под себя ноги.

— А мы целоваться будем перед сном? — спрашивает она и смотрит на меня своими пьяными глазами.

— Тебе понравилось со мной целоваться?

— Да, очень, — облизывает она губы.

Нет, я не святой. Скорее грешник, но не спать же с пьяной женщиной.

Сажусь рядом с ней на кровать.

— Ну, давай, целуй, — разрешаю я, интересно же, что она дальше будет делать.

Она начинает хмуриться и тихо что-то говорить.

Вскидывает резко голову и тянется губами к моим.

Не дотягивается, забирается ко мне на колени и начинает елозить.

Это ты зря делаешь, девочка. Ой, как зря.

Я же сейчас не выдержу. Но сижу и терплю. Она наконец-то дотягивается до моих губ и начинает неловко целовать.

Не отрываясь от её губ, усаживаю её поудобней.

Пьяненькая совсем. Целуется как неопытная школьница. Даже язык не проникает в мой рот.

А в её я уже был, и там было ой как сладко.

Хочется больше. Так-с, стоп.

Пусть целует и спит уже, наконец, и даст мне остаться наедине с собой и своими проблемами.

Она отстраняется от меня и смотрит такими пьяными, но такими честными глазами. Вот с такими же глазами мне сегодня капитан отчитывался.

— Я поцеловала, теперь вы.

— А, у нас с тобой значит поочередная система? — смотрю ей в глаза, а у самого в груди черти пляшут. Но злость на неё постепенно уходит.

— Хм… — щурит глаза на меня Ника. — Да, наверное… Точно, да. Поочередная.

Ну не отчитывать же её в самом то деле. И за что? За нарушение дисциплинарного режима. Да на гауптвахту посадить.

Да, генерал, совсем ты одичал на своей службе.

Вон девчонку до чего довёл, целую бутылку одна выпила.

Набросился на неё, как изголодавшийся пещерный человек.

Не удивительно, что она так реагировала на меня весь вечер. Глаз с неё не спускал.

А она сидела, сжавшись, как пружина, и от любого шороха вздрагивала.

О военных у обычных людей представление как о чудовищах.

Вот и запуганная вся приехала.

Я особо обычными людьми никогда не интересовался. Принеси-подай, большего от них и не дождёшься. Слабые, безвольные, ума ни на грош. Что с них взять то?

Их учёные и политики держат под своим крылом. К себе поближе прибрали и распоряжаются как рабсилой.

Но по ней-то сразу видно, что хорошая девочка, правильная. Наверняка, книжки о любви там читает, в церковь ходит или ещё что из правильного делает.

Алекс утверждал, что обычные человеческие женщины любят мужчин из военной касты, и готовы сразу перейти к делу, без особых разговора.

Меня они никогда не интересовали. Слишком слабые, выносливости никакой. Предпочитаю опытных и выносливых женщин, с ними комфортнее, и удовольствие больше получаешь. Лучше наших женщин нет, так я считал.

А у неё опыта почти нет. Ну было, может, один-два мужика. Да и то, видимо, никудышных.

Вон, целоваться толком не умеет, и соблазнение тоже страдает.

А после вина, похоже, храбрости набралась и полезла целоваться.

Ладно, справимся с этим. Главное, вроде, девчонка-то неплохая. Только очень нервная и меня боится.

Просыпаюсь от давления на грудь.

Что-то тяжелое придавило меня к кровати.

Голова раскалывается.

Пытаюсь приподнять её, но ничего не выходит.

Извернувшись, я поднимаю голову и вижу, что крепко прижата спиной к груди генерала, а его рука уверенно обхватывает мою грудь. Замерла, стараюсь не двигаться, даже не дышать. Осознание ужаса происходящего медленно охватывает меня. Мы с ним вдвоём в постели, и он прижимает меня к себе.

Сглатываю.

Начинаю собирать остатки воспоминаний.

Ужин, поцелуй… да, поцелуй, с него всё и началось. Генерал отправил меня в ванную, моюсь и уступаю ему ванну. Меня охватывает паника, мечусь по комнате, думая только о том, как сбежать отсюда и никогда больше не возвращаться. Ужас, который он вызывает, нарастает с каждой минутой. В панике я иду в гостиную, хватаю бутылку вина и, не задумываясь, начинаю пить прямо из горла.

Во вкусе уже не ощущаю первоначального неприятия, а к середине бутылки оно начинает мне даже нравиться.

Чувствую, как уверенностью наполняюсь.

Мамочка моя, что же я натворила? Контракт нарушила. И как теперь быть? В нём чётко прописано, чем мы должны заниматься ночью. Процессом зачатия ребёнка. Да, так прямо и написано.

А я… лишь просила целоваться перед сном.

Может, не совсем я и нарушила контракт? Это ведь он отказался, да?

- Проснулась? – хриплым со сна голосом спрашивает генерал.

- Даа, - отвечаю, не узнавая собственный голос.

Он такой огромный, занимает половину кровати. Поворачивается на спину тянется, и я замечаю, что он только в трусах. Нервно и быстро перевожу взгляд на себя. Фу, в халате. Но память восстанавливает мелькнувший момент его голого тела.

Сглатываю.

- Как спалось? – приподнимается, упирая локти в кровать, и смотрит прямо на меня.

Что делать? Извиниться? Да, с этого лучше начать.

- Я вчера… вино крепкое… – Господи, да выдави же ты уже из себя хоть что-то. Но рядом с ним мой язык немеет и превращается в кашу.

- Да я так и понял, – хмыкает он, ловко встаёт с кровати. Как кровать выдерживает его, удивительно.

Направляется в ванную. Когда за ним закрывается дверь, я вскакиваю с кровати. Но тут же понимаю, что это была ошибка, меня придавливает назад боль в голове.

Продолжаю лежать в постели, чувствуя нарастающую тревогу. Как же стыдно, как жалко себя. Меня никто не поймёт – ни мама, ни папа, ни подруги. Подруги, особенно, ещё и тапками закидают. Рита, после того, как я рассказала, с кем заключила контракт, не поверила, полезла в сеть искать информацию о генерале. Мы долго сидели, пытаясь накопать хоть что-то более интересное, но те данные, которые мне предоставили в ЦСС, были более детальными и информативными, чем в открытых источниках.

Но и факта, что он генерал, хватало для их горящих глаз и непрекращающихся разговоров. Мы вспоминали истории о девушках, которые встречались с военными, пересказывая из уст в уста истории кратковременных романов с ними. Они были горячими и неутомыми. Отношения между ними были короткими, но страстными, военные не рассматривали простых девушек для отношений, но любили затаскивать их в постель.

Все эти истории касались простых солдат, а тут генерал целый стоит.

Да, он стоял и смотрел на меня, в руке держал бластер с лекарством.

Я изумлённо уставилась на него, ведь он по-прежнему не одет, его тело словно высечено из камня, каждый мускул напряжён и четко очерчен. Широкие плечи, массивные бицепсы, упругий живот – всё это создавало впечатление силы. Каждое движение было плавным и уверенным, словно он всегда готов к действию. Кожа, покрытая загаром, сверкала на солнце, проникающем в окна. Это тело было идеальным воплощением мужественности и физической мощи.

Я приподнимаюсь, морщусь от боли, приспускаю халат с плеча, он наклоняется и вкалывает мне укол обезболивающего.

Набирает в стакан воду из гейзера в панели расположенной рядом с кроватью.

Передает мне стакан.

Смотрю на него, замерев, ожидая, что он скажет.

- Полежи ещё, препарат подействует, сходим в медчасть, сдадим показатели организма первого дня пребывания и спустимся на территорию комплекса на завтрак, – говорит он, смотря на меня непроницаемым взглядом.

- Спасибо. – он пожимает плечами и уходит в гостиную, оставляя дверь открытой.

Он не стал меня ругать, отчитывать и требовать исполнения условий контракта прямо сейчас. А просто вышел.

А ведь он имеет все права на зачатие ребёнка. Вчера в этой постели мы не выполнили наши обязательства, и всё это по моей вине.

Закрываю глаза и ложусь.

Что же я наделала? Сжимаю голову в руках и начинаю раскачиваться из стороны в сторону.

Все утверждают, что мне крупно повезло, шесть лет не было шанса на образование пары, а вчера от паники я готова была сбежать и отказаться от всего.

«Ника, возьми себя в руки», — говорю я себе мысленно.

Расторгать контракт и ехать обратно домой не имеет смысла. Я так долго этого ждала. А что ждёт дома? Опостылевшая работа в соцслужбе, куда отправляют без разбора. За эти шесть лет, вместо того чтобы учиться и набираться знаний, я работала тем, кем придётся. Хорошо, если официанткой в дорогих фешенебельных ресторанах, где требуются простые люди, а не роботы, как в обычных местах. Богачи любят, чтобы им угождали и исполняли любой каприз. Сборщицей на складах или фасовщицей тоже ничего, хоть и вставать в три часа утра и работать до конца смены, не разгибая спины, а потом возвращаться домой без сил. Бывали и варианты похуже, например, очистка сточных труб от человеческих отходов, если в них не могли попасть роботы-чистильщики.

Да никто не даст мне расторгнуть контракт. Три года. На это время мы вместе.

Надо взять себя в руки.

Попытаться наладить контакт с генералом, первым делом начать с извинений. Может мне даже удастся набраться смелости и первой пойти на контакт. Судя по вчерашнему поцелую, он точно не против.

Вспоминаю тот поцелуй, и меня накрывает тёплая волна. Он был таким горячим и жадным в тот момент. Возможно, близость мне тоже понравится? Но вдруг вспоминаю, с чего началась моя паника. Зачем он тогда дал мне себя потрогать, да ещё и там? Я была не готова… Я испугалась и запаниковала. И вот что вышло.

Обезболивающее начинает действовать.

Перекатываюсь на край кровати и осторожно поднимаюсь.

По апартаментам он ходит в белых боксерах.

Разглядываю его. Сегодня, от чего-то, я уже не так стесняюсь, как вчера. Может, завтра смогу с ним говорить?

Ага, а после завтра мы месяц не увидимся – замечательно, отличный план. Мысленно аплодирую себе.

Иду в ванную, привожу себя в порядок, надеваю брюки и кофту. На ноги туфли опасаюсь надеть, после вчерашнего это небезопасно, но надо – без каблуков рядом с ним я буду совсем крошечной.

Пока я одевалась, он тоже успел собраться, снова в черную форму без нашивок, пьёт воду и смотрит спортивную передачу. Военная каста отличалась не только победами на поле боя или в космосе. Они также забирали все кубки на спортивных соревнованиях. За ними не зря закрепилась слава сильнейших представителей человеческого рода нашей системы.

Помявшись у двери, я решаюсь окликнуть его.

- Кхе-кхе… Доминик, я готова.

Он поднимает на меня глаза, смотрит своими холодными серыми глазами, от его взгляда пробирает дрожь.

- Идём, – говорит он, встаёт и выключает панель. Всё это делает плавными, уверенными движениями, за ним приятно наблюдать. Он приковывает к себе внимание, просто находясь рядом.

Выходим, дверь за нами плавно закрывается, уходит внутрь стены.

Путь до медчасти преодолеваем быстро. Он идёт широким, уверенным шагом, периодически оглядываясь на меня, мельтешившей у него за спиной. Встречающиеся на пути простые люди, видя генерала, опускают взгляд и стараются быстрее проскользнуть мимо.

Нас быстро обследуют, проводя сканирующим устройством по запястью, снимают с нас слепки информационного поля, из которых впоследствии составят полный отчёт о состоянии наших организмов.

- Куда хочешь пойти? – спрашивает он после обследования, пока мы ждём лифта.

- Не знаю. А куда можно?

- В информационном письме указано, что на территории два кафе, предоставляющие завтраки, и ресторан, – отправив мне с коммуникатора информационное письмо. Смотрю, а там вся информация о комплексе, расположенном на территории ЦСС. Мне его отправляли для ознакомления в первый мой визит. Надо было, конечно, самой догадаться заглянуть в него, но я открыла его в первый день и закрыла, лишь переслав маме, она впечатлилась.

- Куда идём? – видимо, выбор предоставлен мне. Из двух кафе я выбираю то, в котором сегодня подают вафли с кленовым сиропом.

По пути в кафе проходим мимо информационного стенда с развлекательными программами на сегодня. Я останавливаюсь у афиши нового фильма с моим любимым актёром.

- Давай пойдем на этот фильм? – сдерживая радость, забываю с кем стою рядом, от того что этот фильм в ЦСС показывают на неделю раньше премьеры.

Ник, внимательно смотрит на афишу фильма про храброго мореплавателя в эпоху, когда люди бороздили морские просторы на кораблях.

Сейчас моря и океаны полностью изучены, из их глубин восстановлены многие тайны планеты. Например, исследования показали наличие ещё нескольких континентов, скрытых в океане. Один успешно подняли и иссушили современными технологиями, поддерживая его над уровнем воды, теперь там располагаются два сектора, где возможно жить. Другие континенты всё ещё изучают специалисты.

- Хочешь пойти на этот фильм? – с каким-то пренебрежением в голосе говорит он.

- Зря вы так, в нём снимается отличный актерский состав, – не задумываясь, говорю я.

- Кто, например? – хмыкает он.

- Например, Александр Николсон. Отличный актер, у него тьма поклонников.

- Угу, отличный актер. Ты, я так понимаю, одна из его поклонниц?

Стою в растерянности. Но если не себя, то любимого актёра я могу отстоять.

- Да, он мне нравится, – говорю твёрдо, глядя ему в глаза.

- Хм… и что тебе в нём так нравится?

- У него много поклонников, я не одна, кому нравится его талант.

- Смазливая внешность, ты хочешь сказать, – усмехается он.

- Вы из этих, да?

- Из кого? – не понимает он.

- Из тех, кто его презирает, да? Он же из ваших, из военных. Говорят, его за это у вас не уважают, презирают за то, что он стал известным актёром, а не пошёл учиться в военную академию, – обличающим тоном говорю я, смотря на него в упор.

- Не пошёл учиться, говоришь? – задумчиво произносит он.

- Значит, из этих, – пыхчу я.

- Да, мне-то что, главное, что при деле, – примирительно отвечает он.

И только тогда я осознаю, каким тоном говорила с ним. Несколько раз моргаю, пытаясь прийти в себя.

Он усмехается и продолжает наш путь в кафе.

Я перевожу дух.

Что я творю? Протираю лицо рукой, стирая капельки пота с него. Прошибло от испуга.

Бегу за ним.

Он оглядывается на меня и останавливается.

- Ника, иди рядом со мной. Мне не удобно каждый раз смотреть, не потерялась ли ты, – говорит он, снисходительно глядя на меня.

- Я не потеряюсь. – с обидой в голосе говорю я.

- Я в этом не уверен, - хмыкает он и берет меня за руку.

- Я не успеваю за вами на каблуках, – нахожу я оправдание своему поведению.

Он хмурится.

- Хорошо, идём, – начинает идти медленнее.

В кафе садимся у дальнего столика возле окна, рядом с нами почти никого нет. Занято всего несколько столиков.

В меню нахожу комплексные завтраки на сегодня, выбираю вафли с кленовым сиропом. Генерал заказывает яичницу с овощами и чёрный кофе.

Пока ждём завтраки, он копается в своём коммуникаторе. Мне приходит несколько сообщений от подруги и одно от мамы.

- Ника, – привлекает моё внимание Доминик.

Я поднимаю на него глаза.

- Думаю, нам надо с тобой поговорить, – говорит он, задумчиво потирая подбородок.

— О чём? — спрашиваю я, уже догадываясь, что он хочет сказать.

Поправляет форменную куртку и внимательно рассматривает меня, прищурившись.

— Так-с, судя по всему, я не с того начал наше знакомство, раз моему обществу ты предпочла одна выпить бутылку вина, — произносит он, облокотившись на стол локтями. — Скажу честно о простых людях мне известно немного, я никогда особо не интересовался вами. На территории второго сектора проживает очень малый процент населения из вас.

Он замолкает, проводя пальцем по поверхности стола, будто собирая невидимую пыль.

— Скажем так, я к вам не привык, — деликатно продолжает он. — По службе, конечно, сталкивался, но весьма редко. В основном моё окружение составляют военные, учёные и политики.

Собравшись с мыслями, я сосредоточенно слушаю его, боясь упустить что-то важное. Его голос звучит уверенно, но мягче, чем обычно, как будто он пытается снизить давление на меня.

— О таких, как я, тебе известно и того меньше, думаю, в основном только слухи и домыслы из неофициальных источников. — продолжает он, изучая меня своими стальными глазами, как будто раскладывает мою сущность по атомам, пытаясь что-то для себя понять.

- Я хочу понять, что тебя беспокоит? — проводит ладонью по волосам. — У нас не так уж много времени на зачатие ребёнка. Конечно, надеяться, что ты забеременеешь с первой попытки, было бы глупо. Но и терять время не стоит, всегда есть шан …

Понимаю куда он ведёт разговор, мне становится мучительно стыдно, и я чувствую необходимость оправдаться перед ним.

— Я понимаю, но это мой первый контракт, и всё стало происходить так быстро … - прерываю его взволнованно. — Я испугалась и… и всё вышло само собой.

Опускаю глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд, я слышу, как он прокашлялся и продолжил.

— Возможно, для тебя я действую слишком быстро, форсируя события, — он нервно постукивает пальцем по столу. – но и меня ты тоже должна понять, в нашей системе подбором пар для создания семьи и рождения детей занимается каста учёных. Они контролируют рождаемость на планете, и только с их разрешения образуются браки. Через них проходят сбор данных, сопоставление пар и заключение контрактов. Это мощный рычаг влияния на военных. Пожалуй, самый мощный. В нашем случае этот рычаг давит на меня, а я не люблю, когда кто-либо оказывает давление на мои решения. – его голос становится жестким.

Он снова начинает постукивать по столу, погружаясь в размышления.

В этот момент нас прерывает робот-носильщик, доставивший наш заказ. Он ставит блюда на стол и отъезжает.

Генерал задумчиво отворачивается к окну. От солнечных бликов из окна его загорелая кожа особенно ярко выделяется на фоне чёрной формы.

Его слова пугают меня, но сам генерал завораживает, мне хочется смотреть на него, не отрываясь.

— А почему нас вообще сопоставили? – всё таки решаюсь задать интересующий меня вопрос.

Он пожимает плечами и разводит руки в стороны.

- Такое иногда случается, но очень редко. Наш случай уникален, даже тем, что наши данные из разных баз, были по ошибки слиты в одну и система автоматически сопоставила нас.

Он хмыкает и переводит взгляд на мою тарелку. Кивком головы указывает на неё.

— Ешь, остынет.

Есть не хочется, и, задумчиво нарезая вафли на кусочки, я понимаю, что для него это не рядовое событие, а важное и ответственное решение, от которого многое зависит.

Я была слишком погружена в собственные переживания, чтобы задуматься о его ситуации. Теперь его слова заставляют осознать, что всё, что происходит с нами, действительно важно для него.

Возможно, от его участливого тона, который совсем не ожидаешь услышать от такого сурового на вид генерала, мне стало чуточку легче. Или, может, потому что, упрекнув его у афиши с новым фильмом, я выплеснула свои эмоции. Не знаю. Возможно, всё это вместе сыграло свою роль.

Он говорил уверенно, обосновывая свои действия и поступки, а я чувствовала, как его убеждения начинают действовать на меня мягко и ненавязчиво.

Не замечаю, как съедаю всю порцию и задумчиво смотрю на него.

- Наверняка были и другие совпадения с вами, почему вы выбрали именно меня? - эта мысль всплывает неожиданно, и я озвучиваю её, не успев подумать.

Он перестаёт есть и поднимает на меня свой пристальный взгляд.

Ледяные глаза блеснули. Исчезающий перед ним страх начинает заново разрастаться во мне.

— Нет. Других совпадений не было, — смотрит на меня, не мигая. — Почему ты спросила?

Пожимаю плечами.

— Просто, — опускаю глаза. — Не знаю, пришло в голову.

Он быстро доедает завтрак и продолжает с серьёзным выражением лица пить кофе, задумчиво глядя в окно. Уходить не торопится.

- Так значит тебе нравятся фильмы с этим актером? — нарушает он молчание.

Сглатываю. Как неловко, что он вспомнил об этом.

— Ну, он хороший актер, а его принижают у вас в касте. – нервно тереблю ворот кофты.

— Пф… никто его не принижает. Он живёт своей жизнью. Если ты не заметила, в среде искусства много талантливых людей из касты военных.

— Угу. Их тоже не принижают? — В сети много информации, в основном слухов, но на чём-то они основаны, что военные пренебрежительно относятся к тем, кто, по их мнению, занимается не тем, чем положено им по статусу.

— Нет, конечно. С чего бы нам это делать? Каждый выбирает свой путь сам, — смотрит на меня с ухмылкой. — Что вам рассказывали об образовании системы каст на Земле?

Задумываюсь. Ну, что там рассказывали? Общеизвестные факты.

— Хм, изначальное деление произошло уже после образования единого государства Земли. Точнее, нет, они происходили почти параллельно. Естественным отбором.

— Правильно, а по какому делению?

— После искусственного изменения генного кода в организме человека. Люди с определёнными способностями автоматически вступали в свою группу, — повторяю заученную в школе информацию истории Земли.

— А после каких событий это произошло?

— Хм, после поразившего всю Землю вируса и для его истребления учёные начали проводить исследования на обычных людях, изменяя их генетический код.

— Вот смотри, — протягивает руку через стол и берёт мою руку в свою. — В каждом из нас заложен свой уникальный код. Генетически его можно изменить и усовершенствовать, чем и воспользовались учёные, когда на Земле разразился вирус. Но не у всех это сработало, кто-то эволюционировал полностью, кто-то частично, а у кого-то и вовсе не оказалось никаких изменений.

Он делает паузу, задумчиво поглаживая мою ладонь.

- Людей с совершенным генетическим кодом стали называть военными, и они образовали свою кастовую систему. Те, у кого он прижился частично, разбились на две другие известные нам касты - политики и ученые. Простые же люди, у которых не произошло никаких изменений, но которые выжили, так и остались простыми людьми без дополнительных способностей.

— А почему учёные сейчас не могут искусственно изменить себе генный код и стать такими же, как военные?

— Хм... — вырвался у него краткий смешок. — Это действительно интересный вопрос. После перенесённого вируса человечество лишилось возможности прогрессировать в генах. Можно сказать, что был установлен некий стоп-сигнал, препятствующий искусственному изменению генного кода. Все попытки, оказались безрезультатными. Возможно, пройдут ещё несколько тысяч лет, прежде чем это снова станет возможным. Пока же единственным способом поддерживать свой ген в неизменном виде или усовершенствовать его является скрещивание идеально подходящих пар.

— Нам говорят, что это нужно исключительно для рождения здоровых детей.

— И это, конечно, тоже, — ответил он с лёгкой усмешкой. – Мы совпадаем на сто процентов. Это само по себе уже уникально. Ребёнок, рожденный от нас, будет обладать чистыми и совершенными генами, он унаследует всё лучшее из нашего генетического наследия, а может и усовершенствует его.

«Скорее уж от ваших ген он возьмёт всё лучшее», — промелькнуло у меня в голове, но осмелиться произнести это вслух я не решилась.

— Не забывай, что у каждого человека свои уникальные способности и таланты. Военные сами по себе уже совершенны и это научно доказано и обосновано. И мы самостоятельно определяем свой жизненный путь, и никого не принуждаем следовать чужим путям. Нам это не нужно. Если тот актёр решил посвятить жизнь выбранной им стезе, никто его за это осуждать не будет. — Он улыбается и мягко смотрит мне в глаза. — Так, с чего нам презирать актёра, который заработал славу и популярность у всего населения Земли?

Я смутилась от его слов. Такого самомнения я еще не встречала, но самое обидное, что оно оправдано.

— Так писали на форумах и были статьи о том, что ему не сладко приходится в касте военных.

— Нет, у него всё хорошо, не переживай. Женат, трое детей. Никто его не обижает. – констатировал он как факт.

— Ого, — ошарашенно восклицаю я. — Трое детей?

- Ну, видимо он счастлив в браке. – с ухмылкой говорит он, не выпуская мою руку из своей.

— Он же ненамного старше меня! Когда он успел? – столбенею я от свалившихся на меня подробностей.

— В этом году ему исполняется тридцать.

Я с прищуром смотрю на него.

— Так вы не антифанат, а поклонник, да? — восклицаю я.

— Не сказал бы, но так сложились обстоятельства, что кое-что знаю о нём, — загадочно отвечает он, приподнимая меня с кресла и подталкивая к выходу. — Только это секрет, вся информация о нём засекречена и стерта из открытых источников.

— Почему? — с разочарованием произношу я, осознавая, что не смогу поделиться этим ни с кем.

— Он из весьма влиятельной семьи военных и предпочитает не разглашать о себе больше, чем это возможно.

Подталкивая меня вперёд, говорит он.

- Куда мы идем? - смотрю на наши переплетённые руки, которые выглядят так естественно, несмотря на то что моя рука утонула в его.

— Ты хотела посмотреть фильм с ним, идём смотреть.

«Я понимаю, но это мой первый контракт, и всё стало происходить так быстро… я испугалась и… и всё вышло само собой».

В этот момент что-то щелкает у меня в голове. Интуитивно ощущаю, что я упустил, что-то важное. Но что?

Тщетно. Я истощён постоянными нагрузками и переработками. Нервы на пределе, я измотан до предела, за три года истощил себя подчистую. Не раз отправлял всё к чёрту. Не выдерживал, но потом брал себя в руки и продолжал бороться.

Учёные отказались дать разрешение на подписание контракта. Разные касты, мать их, не допускаются к скрещиванию. Это может привести к мутации генов, именно так они утверждали. Однако наши специалисты уже некоторое время подозревают их в обмане. Они не верят им, ведут собственные исследования, но какой в этом толк, если нет подходящих испытуемых?

Если то, что они подозревают, верно, то нас пытаются извести, не находя нам подходящих пар для продления рода. Касту военных стирают с лица земли.

Заигравшиеся в роль богов учёные полностью утратили ориентиры. Уже сейчас несколько сотен офицеров высшего эшелона власти не могут найти себе пару, а что говорить о простых солдатах и гражданских? Да, это происходило и раньше, но не в таких масштабах. Теперь же нас уверяют, что ген военных изживает себя, и мы не можем найти себе пару из своих.

Но утечка данных из их баз предоставила нам шанс.

Никто и подумать не мог, что мы совместимы с простыми людьми. Так бывало раньше, но такие случаи заканчивались мутацией плода. Так нас уверяли, но теперь есть основания считать, что нас вводили в заблуждение. Обманывали, как детей, ей-богу.

Дитрих слил информацию, не напрямую, но как мог. Я знаю, что это он. Молчит, ничего не говорит. Он из касты учёных, защищает своих и сам не сознаётся.

Да, к чёрту всё это. Не время для размышлений. Нужно наладить контакт с Никой. А времени осталось ничтожно мало. Хоть на стену лезь.

С двумя предыдущими девушками, с которыми были подписаны контракты, всё было как-то проще. Они сами проявляли активность, соблазняли и зазывали. В общем-то, как и со всеми остальными женщинами. А с ней всё иначе: не идёт на контакт хоть ты тресни.

С утра я старался вести себя более внимательно, чтобы на этот раз не испугать. Обезболивающее вколол, воды принёс. Ничего не спрашивал, не осуждал, а хотелось. Ох, как хотелось.

Особенно когда видел её взгляды, брошенные на простых людей, проходящих мимо нас.

Мы шли по коридорам центра, а простые люди шарахались от меня в стороны и старались проскользнуть незаметно. Это меня раздражало.

Выводило из себя и то, что она семенила где-то сзади, и то, что бросала на них весьма ощутимые, понимающие взгляды. Как будто сама хотела так же по стеночки куда-то смыться от меня.

Ну, что, я зверь какой-то, ей-богу?

Ничего не понимаю в ней, другие женщины военные понятны. А она даже не смотрит в мою сторону. Не нравлюсь ей, что ли?

Ещё такого не было.

Я, конечно, не самовлюблённый в себя идиот, но знаю, что из себя представляю. Женщинам всегда нравился. Сами прыгали в постель, могли и без приглашения туда заявиться.

Так меня это вскипятило и по нервам бомбануло, что я использовал свои способности, снял с неё немного страха перед собой. Никогда не воздействовал на близких, но тут не выдержал, внушил доверие и успокоил на подсознательном уровне. Немного совсем, но ей хватило.

Вон как Нейта защищала. Страстно, мне понравилось, такой бы ей настрой в постели, цены бы не было. Ух.

За завтраком она, кажется, расслабилась, стала спокойнее. Вопросы задавала. Правильные вопросы.

«Наверняка там были и другие совпадения с вами, почему вы выбрали меня?»

Хороший вопрос, но он не по адресу.

Совпадения были у неё, а не у меня. Не столь значительные, конечно, как наши, но всё же. И это бесит.

Она кому-то ещё подходит. Грр. Аж в груди всё сжимается.

Я не единственный для неё, а она для меня — да.

Даже думать об этом тошно.

Так-с, собрался генерал и взял себя в руки.

В кинотеатре пусто. Неудивительно, все детей делают, а не фильмы смотрят.

А мы… ну, а что мы? Ничего, сидим, фильм смотрим.

А руки сами тянутся к ней — потрогать, погладить, сжать её покрепче. Хочется ощутить всю её, раздвинуть стройные ножки в стороны и войти в неё так, чтобы до вскриков, до стонов…

Диван ещё этот, такой мягкий и удобный, можем прям здесь.

Пододвигаюсь ближе, она пока сосредоточена на сюжете, не замечает. Ну смотри, смотри.

Красивая, влечёт меня к ней, не хило так влечёт.

Обнимаю за плечи, отвлекая от фильма, ей это не нравится.

Утыкаюсь в её шею, вкусно, ею пахнет. Целую и прокладываю дорожку из поцелуев к губам, тут тоже вкусно и на вкус как кленовый сироп. Расслабляется. Нежная такая, хрупкая.

Ей действительно нравится целоваться, настороженность исчезает, она начинает возбуждаться, даёт себя трогать, крепче обнимать и без всякого влияния на подсознание. Ещё вчера это заметил.

На экране разворачиваются события, герои живут своей жизнью, а мы — своей.

Перетягиваю её к себе на колени, снимаю с неё туфли. Дергается, когда я пытаюсь размять её ступни. Не даётся. Целую, отвлекаю на поцелуй. Даёт себя погладить, сжать ягодицы. Ух.

Горячо. Хочу ещё, сильнее. Хочу быть в ней.

Скрипнула дверь, она вскинулась и соскочила с меня.

Не хочу прекращать, хочу продолжать целовать её, тянусь к ней, но мелькающее лицо Нейта на экране сбивает весь настрой.

Понимаю, надо заканчивать, а то прямо тут накинусь и не отпущу.

Сижу со стояком, маюсь. Фильм смотреть не хочется. Перебираю в памяти наш разговор в кафе. Вспоминаю, что меня так насторожило в нём.

Она сказала, что это её первый контракт и вспыхнула, покраснела вся, щёчки зарумянились.

Эта сцена зацепилась в моей памяти, как тревожный красный флажок.

Пока она смотрит фильм, вбиваю запрос в коммуникатор о простых людях их особенностях, культуре, чем живут в общем. На экране всплывает известная мне информация: они неприхотливы, трудолюбивы, часто болеют, слабые, безвольные, слабо развитые умственные способности и т.д.

Ну это всё и так ясно, что же ещё? Углубляюсь в информацию, пишут, что у них нередко наблюдаются заболевания отдельных органов, а также склонность к различным инфекциям и вирусам. У Ники состояние здоровья в порядке — медкарта подтверждает, что все показатели находятся в норме.

Делаю вывод, что в отличие от военных, которые никогда не болеют, простые люди подвержены недугам по любому поводу и без.

Может, у неё что-то болит, но она не говорит?

Нет, вряд ли.

Так дальше, что пишут? Уже в закрытые источники захожу.

Ничего интересного.

Так, а тут, что у нас…

Повышенная секретность. Моего кода доступа для просмотра недостаточно.

Набираю дядин. Хм, подошёл. И что тут у нас?

Ага, даже так. Столетие назад в организм простых людей начали вживлять чипы, чтобы не делали детей в обход стандартной системы контрактов. После подписания контракта, чип выводится из организма.

И здесь учёные постарались, оказывается, у простых людей возможна беременность и с минимальными показателями совместимости, но крайне редко и крайне нежелательно. Так как есть опасение развития мутаций. Как-то уж слишком это всё знакомо и схоже с тем, что и военным за правду выдают.

Ладно, надо разбираться.

Информации, способной прояснить мою ситуацию, здесь нет.

Снова просматриваю открытые сети, и вдруг мой взгляд цепляет фраза:

«Ценности: до первого контракта хранят невинность для соблюдения норм и порядков системы».

Да, слышал о таком явлении, но не придавал этому значения. Это всё мифы, вон чипы вживляют, чтобы не плодились. А тут на тебе — невинность хранят.

Смотрю на Нику, да ладно, быть такого не может. В двадцать четыре года и девочка ещё. Пфф. Не верю.

Продолжаю читать дальше. Останавливаюсь.

Хотя это бы многое объяснило… нет, быть такого не может.

Мы ещё в школе начали изучать все прелести противоположного пола. А что, зря, что ли, нас природа сделала совершенными?

Ну, не совсем природа, конечно. Но всё же.

Так, читаю дальше.

Не могу читать. Осознание бьёт наотмашь.

Сижу как в воду опущенный. Всякое о себе мог думать, но полным кретином ощутил себя лишь сейчас.

Ещё бы, вон простые люди в коридорах шарахались, шли, а ей в постель предложили лечь с военным генералом, да ещё и сразу без прелюдий, так сказать, по контракту.

Сцепив руки на затылке, слегка покачиваюсь.

Ника осторожно касается моего плеча.

- Что-то случилось? – испуганно спрашивает она, я перевожу на неё взгляд.

Так-с, кажется, нас ждёт ещё один разговор.

Ника смотрит на меня испуганным взглядом.

Беру её за руку и облокачиваюсь на спинку дивана.

— Ничего, всё хорошо, из штаба рапортуют, — уверенно вру я.

— Всё так серьёзно? – участливо спрашивает, волнуется. – Мы можем вернуться в апартаменты, не обязательно досматривать фильм.

— Нет, всё нормально, смотри, — отвечаю, продолжая углубляться в изучение информации.

Периодически смотрю на неё, присматриваюсь.

Поднимаю контракт и предоставленную о ней информацию. Да, это первый контракт, и никаких упоминаний о невинности нет. Но этого могли и не указывать, подразумевая её первым контрактом.

В моей касте подобного не было, даже близко. Зачем себя ограничивать в чем-то? Что-то темнят учёные.

Я отправляю нашим специалистам информацию из засекреченных источников с повышенным уровнем секретности.

Фильм близится к завершению, и я замечаю, как Ника взволнована и восторженно реагирует на происходящее на экране — её глаза сверкают от эмоций. Похоже, это действительно стоящий фильм, но я не успел его толком увидеть — то смотрел на неё, то искал данные в коммуникаторе, а после приходил в себя.

Ошарашила она меня, конечно, ничего не скажешь. Никогда не стремился к этому, да и не имел подобного опыта с другими, но приятно знать, что я буду у неё первым.

Надо, конечно, спросить для точности. Но теперь я уже и так в этом уверен. Сам от этих мыслей стал успокаиваться, до этого я словно ходил по раскаленным углям.

Всё у нас наладится, главное — успокоить её и создать правильный настрой. В любом случае, девочка она взрослая, контракт подписала, знала, куда едет. Если бы у нас был шанс на сближение, ей было бы легче привыкнуть ко мне, но времени катастрофически не хватает.

Сейчас каждый час на счету. Дядя, по сути, рисковал своими погонами из-за меня, погонами маршала, так, на секундочку. Дед землю рыл в поисках решения вопроса, всех на уши поставил. Брата из-за его несговорчивости внесли в списки не рекомендуемых лиц в киноиндустрии — чудо, что этот фильм всё-таки вышел в прокат. Второй брат, как и я, взял на себя множество миссий, чтобы заручиться поддержкой некоторых членов высшего совета военных, которые всё ещё сомневались, что мы с простыми людьми можем быть совместимы. Я же поверил, у меня не было иного выхода, как верить. Как и всем остальным, кому не нашли подходящей пары — поверили и перешли на мою сторону. И военная верхушка начала шевелиться, растревоженная волной протестов и недовольства среди солдат и офицеров.

И вот я здесь, но веду себя с ней так, словно медведь в посудной лавке. Надо постараться не разбить и не обидеть, хрупкая она совсем.

На экране пошли титры. Медленно надевает туфли, которые так и остались лежать на полу.

Смотрит на меня в нерешительности. На лице тревога, но теперь я понимаю, почему. Девочка, не всё так страшно, как ты себе там рисуешь в своей хорошенькой головке. Решим мы этот вопрос, не переживай.

— Пошли, — помогаю ей встать с дивана. — Ты не проголодалась?

— Вроде нет. Только завтракали недавно.

— Тогда пойдем в апартаменты или прогуляемся по саду, обсудим фильм? — предлагаю, оставляя выбор за ней.

— Наверное, в сад, там сейчас должно быть красиво, — опускает она глаза. — Как вы думаете?

— Я думаю, там можно отлично провести время, — беру её за руку. — Но, Ника, мы договорились обращаться друг к другу на «ты».

— Да, точно, договорились, — тихо отзывается она.

— Прекрасно, не забывай об этом.

Веду к выходу, а у самого крамольные мысли в голове блуждают: может, ещё немного страха снять, пока гуляем? Не хорошо это, конечно, но в решении нашего вопроса даже на пользу пойдёт.

Пока идём к саду, нахожу всё больше аргументов в пользу этого решения. Во-первых, ей самой нервничать вредно, люди и так склонны к частым заболеваниям, а от нервов может развиться всё что угодно. Во-вторых, она быстрее пойдёт на контакт. В-третьих, пора уже действовать.

Идёт, спотыкается, ей, конечно, сейчас самое то в саду гулять на её-то каблуках. Хм, и зачем надела? Ходить на них толком не может, а туда же. Никогда не понимал, зачем мучить себя. Ладно, это её выбор, пусть носит, если это ей так нравится.

В саду — настоящая красота: свежий воздух, зелёные растения и яркие цветы. Ника, кажется, наслаждается, и это радует.

— Понравился фильм? – спрашиваю у неё.

— Да, очень! — восклицает и тут же краснеет. — Александр Николсон бесподобен. Жаль, что снимается так редко. Но вы… хм, ты же говоришь, что у него трое детей. Наверное, ему сложно всё успевать.

— Трое детей — не шутка. Я сам рос в семье с двумя братьями. Трое — это настоящая задача, — говорю, рассматривая цветок розы в отдельном розарии. Мы уже достаточно далеко отдалились от входа, и людей поблизости почти не осталось.

— Да? Ты старший? — с лёгкой заминкой спрашивает она.

— Да, в семье ещё двое младших братьев, дед и дядя. У самого младшего есть жена и дети. Вот и вся семья.

— А родители? — неуверенно интересуется она.

— Родители умерли, когда мне было двенадцать, Алексу семь, а мелкому Нейту только два.

— Мне жаль. Тяжело, наверное, жить без родителей, — грустно произносит она.

— Да нет, мы всегда были на попечении у деда. Родители не очень-то и заботились о нас. Свалили всю ответственность и были таковы.

Немного всё же снизил давление её страха и неуверенности.

— У дяди так и не вышло создать семью, вся ответственность по продолжению рода легла на мать, но ей это, по сути, не было нужно — она строила военную карьеру. Отец постоянно находился в командировках, строил новые поселения в колониях на других планетах.

Постепенно начинаю делиться информацией о своей семье. Не стоит ей знать, что дядя — маршал, а дед — бывший главнокомандующий армии Земли, вышедший в отставку. Не к чему ей сейчас это знать, если она так шарахается от простого генерала, что будет, если она узнает о них? В обморок грохнется, ей-богу.

Ну а вишенкой на торте станет Нейт под псевдонимом Александр Николсон — её кумир, как я понимаю. Да, такие вот дела.

Брат взял не самый удачный псевдоним, на мой взгляд. Говорит, что ничего лучше не смог придумать, когда заполнял анкету в агентстве. Совместил имена двух старших братьев, агенту это понравилось, и он решил оставить.

Александр — полное имя Алекса, а моё он из Ника расширил. Молодец, чего уж.

— Твой отец — преподаватель?

— Да, он преподает литературу детям в школе. Я тоже хочу стать педагогом, — смущается она, но продолжает. — Он у меня замечательный, любит детей.

Она замолкает, фокусируясь на маленьком камешке, который толкает носком туфельки.

- А мама чем занимается? – прерываю неловкое молчание, она стушевалась из-за вопроса.

— Мама? Она раньше работала в лаборатории, занималась составлением отчётов и внедрением результатов исследований. Училась хорошо, прошла отбор на должность младшего сотрудника.

— Ты сказала «раньше», а сейчас чем занимается?

— Сейчас… сейчас она домохозяйка, — вздыхает она, продолжая пихать камушек. — Заразилась экспериментальным вирусом, когда проводились исследования на новых лекарствах. Теперь по состоянию здоровья не может выходить из дома. Если подхватит какую-нибудь болезнь, может не пережить.

- Понятно, – видно было, что ей непросто об этом говорить. Эта информация была в её деле, но я решил задать вопросы о семье, чтобы разговорить. — Почему ты не продолжила учёбу?

Она смотрит на меня с недоумением.

— А как? Без образования пары нет возможности получить льготы на обучение, — говорит и краснеет. – Я хотела, но одной зарплаты отца на колледж не хватит.

Затихает и смотрит на землю, ища ещё какой-нибудь камешек, тот она успешно запустила в розы.

— То есть без официальной пары у простых людей нет возможности получить высшее образование? – с нескрываемым удивлением говорю я.

— Нет, нельзя. Ты не знал?

— Нет, не знал. У военных нет такого деления.

Когда изучал информацию о ней, решил, что не хочет продолжать учиться. Ну что возьмёшь с простых людей? А им оказывается и не получить его без пары, об этом даже и мысли не было.

- Военные получают образование независимо от подписания контракта.

- Ну, ещё бы, – закатывает она глаза. — Военным, вообще, живётся проще.

Она вздрагивает, испуганно смотрит на мою реакцию после своих слов.

— Хм, возможно и так.

Нет, я не разозлился на её выпад, скорее это встряхнуло меня. Мы совершенно из разных миров, что мне дано по праву рождения, ей надо добиваться.

Но он меня позабавил тем, что она и так может реагировать.

— Ты не устала в своих туфлях? – глазами указываю вниз на её персональное орудие пыток.

— Немного, но я бы хотела дойти до того цветника с бругмансиями, — смущённо отводит взгляд.

— Ну, пойдём, если не устала.

— А ты знал, что их нельзя употреблять внутрь? Они ядовиты не только само соцветие, но и стебель с листьями.

Подходим к дереву, высаженному в горшке, с огромными цветами.

Она без остановки начинает рассказывать о цветах вокруг нас, делясь интересными фактами о них.

После часа прогулки по саду усаживаю её на лавочку.

— Почему ты хочешь стать педагогом? — не могу скрыть своё удивление, да и, пожалуй, восхищение её познаниями. – Ты же так увлечена ботаникой?

— Хм, ну так этим же учёные занимаются. Простым людям не пробиться в научные институты, и в их колледж не попасть. А цветы — это так простое увлечение. Мама ими увлекается, у нас весь дом ими уставлен, и мне это передалось. Педагог — это всегда кусок хлеба на столе, — она замолкает и отворачивает взгляд. — Так папа говорит, да и я люблю литературу, у нас в библиотеке целая коллекция уникальных книг собрана. И детям же кто-то должен преподавать, не все любят шум и гам, который они создают, а мне нравится приходить к папе в школу, мне там приятно находится.

— Ты любишь детей? – это вопрос был важен для меня. Насмотрелся я на свою мать — военная выправка и строгий нравоучительный взгляд, ей бы солдатами в казармах командовать, а не детей воспитывать. Мы ей были не нужны, скорее мешали, но долг заставлял её нас родить.

— Конечно, как их можно не любить? Они же всё чувствуют. Вот как ты к ним относишься, так и они будут, так папа говорит. Он своих учеников любит, хочет дать им как можно больше.

В военных введён усиленный ген продолжения рода, мы на инстинктивном уровне обязаны его продолжить. Но не у всех развит родительский инстинкт. Сейчас ещё не ясно, но надеюсь Ника им обладает.

Хорошо с ней, когда она спокойна и не боится. Сам успокаиваюсь. Да, ещё стесняется, но не так, как прежде. Теперь это в большей степени привычка, но скоро и это пройдет. Понемногу снимаю с неё тревогу, чтобы она этого не заметила.

Чувствую, что смогу с ней ужиться, и эта мысль греет, от неё становится тепло на душе.

Сейчас, конечно, ещё рано об этом говорить, но учиться ей предстоит удалённо, не получится у неё посещать лекции в колледже. Мой дом — это космический корабль, отправляющийся на исследовательские и гуманитарные миссии в колонии, которые могут длиться несколько лет.

Или мне придется бросить всё к чертям, или ей придётся привыкнуть к новой жизни со мной.

Ладно, надо сначала ребёнка сделать, чтобы получить разрешение на брак.

— Ника, ты говорила, что это твой первый контракт, — аккуратно подбираю слова, в лоб же такие вопросы не задашь. — Кхм, а опыт с мужчинами у тебя какой-нибудь был?

Краснеет как алый цвет и опускает голову.

— Ну так первый же контракт… какой опыт может быть, – совсем тихо произносит она, не поднимая взгляда.

— Понятно, — хлопаю по ноге и встаю. — Пошли поедим, ты, наверное, уже проголодалась.

Его близость уже не вызывала страха, лишь слегка настораживала. В саду, окружённом моими любимыми растениями, мне показалось, что тревога полностью исчезла. Этот сад был исключительно для пар, прибывших в ЦСС по контракту, людей вокруг было немного, и генерал не выделялся на их фоне. Казалось, что это его естественная среда обитания, а не кресло на космическом корабле, в котором я увидела его впервые на видеосвязи в день подписания контракта.

Сад находился под огромным стеклянным куполом, внутри которого располагались несколько ярусов с круговой лестницей по центру. Растения, собранные со всех уголков Земли, удивляли разнообразием, и почти все из них я видела только на картинках — а теперь они были так близко.

Он ни на мгновение не оставлял меня без внимания: то возьмёт мою руку в свою, то обнимет за плечи. Но всё это было по-другому, чем вчера или в кинотеатре — без излишнего напора, а с какой-то нежностью и заботой, пробуждающей во мне трепет. Ощущения от его прикосновений были приятными. Его руки не давили, а бережно укутывали в тёплых волнах.

Когда мы вернулись в номер, генерал, извинившись и сказав, что ему необходимо поработать, занял стол у окна и взял в руки свой планшет. Я же поспешила в спальню и осторожно пыталась снять неудобные туфли. Ноги саднило, и от жесткой кожи оставались красные следы с кровоподтеками на обеих ступнях. Охнув от боли, я с трудом стягивала туфли с опухших ног. В ванной не обнаружив аптечки, я вернулась к своей сумке, надеясь найти хоть что-то полезное. Но среди своих вещей лишь наткнулась на обезболивающие капсулы.

После того как промыла ранки, я натянула носки и вышла в гостиную. Генерал по-прежнему не отвлекался от своего планшета, но заметив меня, включил панель на стене. Мне оставалось лишь переключать каналы и подсматривать за ним, но при этом я чувствовала себя спокойно, находясь рядом с ним. Пока он работал и не обращал на меня внимания, я могла его рассматривать, наблюдать за его руками, ловко печатающими что-то, прислушиваться к его голосу, когда он переговаривался с кем-то, отдавал приказы, и внимательно изучать его мимику и эмоции.

Сумерки стали опускаться, когда генерал оторвался от работы и пошёл в душ. Он вышел в домашних штанах и майке, с полотенцем на плечах, его волосы блестели от влаги.

— На ужин пойдем в ресторан или закажем доставку? — спросил он, садясь рядом со мной на диван.

— Не знаю, можно сходить в ресторан, — ответила я, хотя есть мне совсем не хотелось.

— Угу, — прокручивая планшет в руках, произнёс он. — Тогда иди собирайся.

Быстро приняв душ и приведя себя в порядок, я попыталась хоть как-то облегчить состояние своих ног. Когда я нечаянно отодрала корочку с одной из ран, охнув, зажала рот рукой, сдерживая шипение от жгучей боли. Дверь открылась, и на пороге появился генерала.

— Тц… — протянул он. — И зачем было так мучиться?

Подняв голову, я встретила его взгляд. Он стоял, скрестив руки на могучей груди едва помещаясь в дверном проема.

— Садись на кровать, — бросил он, проходя в ванну.

Вернувшись с аптечкой, он сел на корточки передо мной и бережно осмотрел каждую из ран, аккуратно оттягивая ткань носка. Подняв мои ноги к себе на колени, он медленно взглянул мне в глаза.

Я сглотнула, сердце казалось, бьется где-то в области горла. От того, что я оказалась с ним в такой позе, мне хотелось провалиться под землю, но я не знала уже от чего: от смущения или же от ощущения его близости. Ощущение свободы и лёгкости, не покидавшее меня с самого сада, нарастало в ресторане, а сейчас меня подхватили какие-то другие чувства. Мне хотелось дотронуться до него, ощутить тепло его кожи.

Я протянула руку и коснулась его щеки, провела пальцами по губам, потянулась своими к его губам. Но, словно ошпаренная, тут же отскочила от него. Это странное желание вернуло меня в реальность. Я находилась под каким-то наваждением.

Отстранившись от него, я испытывала стеснение и чувствовала, как мои щеки заливаются краской. От своих действий я испытала стыд и раскаяние. Никогда ещё я не желала с такой жаждой прикоснуться к чьим-либо губам, а тут я позабыла обо всем, и сама потянулась к нему. Не зная, что со мной происходит, я попыталась вытянуть свои ноги из его захвата, но он не отпустил. Ухмылка и блеск в его глазах говорили о том, что он всё понял.

— Сейчас я обработаю ранки обезболивающей мазью, будет немного щипать, — произнёс он, проведя рукой по моей икре, доведя до колена остановился, вздохнул и потянулся к аптечке.

В этот момент я забыла, как дышать. Он обрабатывал мои ноги, стараясь причинить как можно меньше боли.

— Почему сама не воспользовалась лекарством?

— Не нашла его в ванной, — смущённо ответила я.

— А у меня почему не спросила?

— Не хотела отвлекать.

— Ясно, мазь быстро подействует, не переживай, – сказал он, но не спешил отпускать мои ноги. Наоборот, его руки продолжали поглаживать их и подниматься выше.

Они медленно скользили по моим ногам, бедрам и доходили до талии. При этом он сам приближался, и его голова оказалась на уровне моего живота. От его прерывистого дыхания моё собственное сбивалось.

Его рука продолжала свой путь, забираясь под мою кофту, а его щека прижималась к моему животу.

— Давай попробуем? — произнес он хриплым, сжатым голосом. — Обещаю, если не понравится, я остановлюсь.

От его слов меня пробрала дрожь, но не от страха — это было что-то иное, я не знала ещё этих ощущений. Как будто именно этого я и ждала от него, мне необходимо было услышать эти слова понимания от него.

Я затаила дыхание, привыкая к этим новым ощущениям. Вместо ответа я провела ладонью по его всё ещё влажным волосам, ощущая жар его кожи через ткань одежды. Он понял и судорожно вздохнул, прижав лоб к моему животу и поцеловал его через кофту.

— Всё будет хорошо, не переживай, — всё еще прижимаясь к моему животу, прошептал он.

Он отстранился и приподнялся, его руки всё ещё были на моей талии они потянули вверх мою кофту. Он не отводил своих горящих глаз от моих, и я послушно позволила ему освободить меня от неё, завороженная переливом серебра в его глазах.

— Свет... надо выключить свет и закрыть шторы, — прерывисто вздохнула я, когда он медленно нависал надо мной, собираясь опустить меня на кровать.

Он сглотнул, но услышал мою просьбу.

— Выключить свет, закрыть шторы, — произнёс он, отдав команду для внутренней системы апартаментов.

Свет погас сразу, а шторы медленно закрывались, отделяя нас от всего мира.

Его руки потянулись к моим брюкам, ловко освобождая меня от них. Он начал снимать свою одежду, и в темноте не было видно его обнаженного тела, лишь смутно вырисовывалось очертание его мощной фигуры. Я отползла к подушкам, и прохлада их поверхности обдала мою кожу.

Я почувствовала, как кровать прогнулась под его тяжестью. Облокотившись на одну руку, он навис надо мной, а его теплая ладонь нежно скользнула по моему животу. Обхватив мою талию, он притянул меня к себе, и его губы обожгли мои горячим дыханием. По всему телу пробежали мурашки, и я зажмурилась от контрастных ощущений, прохлады постели и жара его тела.

Сначала его ладони лишь касаются меня — нежно, осторожно, словно он боится испугать. Но с каждым мгновением его прикосновения становятся все более уверенными. Я закрываю глаза и погружаюсь в ощущения, позволяя ему исследовать меня.

Твердыми уверенными движениями пальцев он сжимает мои соски через тонкую ткань лифчика, и от этого я невольно вздрагиваю, ощущая, как внутри меня что-то разгорается. Я не могу сдержать тихий вздох, вырывающийся из меня, когда его руки продолжают поглаживать моё тело. Он словно настраивает меня под себя, заставляя забыть обо всем, кроме этого момента. В какой-то момент лифчик начинает мешать, и я не замечаю, как остаюсь без него.

Его губы продолжают исследовать мой рот, он не прекращает меня целовать, углубляя поцелуй. Руки спускаются ниже, и, пробравшись между моих ног, он вызывает у меня дрожь.

Он не спешит, позволяя мне привыкнуть к новым ощущениям, возбуждая так, что внизу живота нарастает напряжение. Я прерывисто дышу, чувствую, как его ласки пробуждают во мне неведомые ранее чувства. Я провела ладонью по его плечу, давая понять, что готова продолжать. Хотя он, возможно, уже это понял, моё тело само отзывалось на его прикосновения, прижимаясь к нему сильнее.

Его пальцы пробрались под ткань трусиков и начали нежно ласкать меня. Стало хорошо, очень хорошо от его ритмичных движений между моих складочек. Я дернулась, когда он ввел палец в меня, но его рука крепко обхватила мои бедра, не давая вырваться из его рук.

Я всхлипываю ему в рот. Он облизывает мои губы и продолжает глубже вводить в меня палец, не прекращая давления на клитор, отчего мои бедра сами начинают поддаваться ему навстречу. Я распахиваю глаза, когда его второй палец входит в меня, по инерции сильнее сжимая ноги.

Встречаю его взгляд — он стал тяжелым, испытывающим.

Я прерывисто дышу, уже не пытаясь отстраниться, а привыкаю к нарастающему давлению его пальцев. Он впитывает мои стоны своим ртом, углубляя поцелуй, языком повторяя движения пальцев, растягивая меня.

Мелкими поцелуями он спускается ниже, обводя языком напрягшиеся соски, втягивая их в рот и прикусывая. Приподнимает мои бедра, быстрыми стремительными движениями стягивает с меня трусики и скользит языком вниз, обводя пупок, целуя живот и устремляясь ниже.

Его дыхание опаляет жаром моё лоно, а губы затягивают его, языком проходя по моим складочкам. Яркие вспышки пробегают по мне. Я замираю, а он не останавливается, крепко сжимая мои бедра, продолжает языком и губами ласкать меня.

Наконец он находит ту самую точку, от которой моё тело начинает крутить, спина выгибается, а ноги сжимают его.

— Ааа… — полустон, полувсхлип вырывается из моего горла.

Не давая мне и, мгновения прийти в себя, он усаживается между моих ног, подхватывает под бедра и разводит их в стороны, крепко держит не позволяя отстраниться, нависая надо мной.

— Шшш… расслабься, — шепчет он хриплым от возбуждения голосом. — Ты вся мокрая и уже не такая узкая, как была.

Он раздвигает мои складочки и проводит по ним своей пульсирующей твердой плотью. Такой большой и не выносимо горячей.

Одно движение и он начинает входить в меня, облокачиваясь на одну руку, наклоняется ближе, целует коротким поцелуем в губы и проникает глубже. Судорожно цепляюсь за его плечи, от раздирающего давления внизу я пытаюсь отстраниться, но не получается — он крепко держит меня за бедра, упираясь головой в подушку, не давая двигаться.

Я ощущаю его вес на себе и стальные мышцы, пытаюсь выползти из-под него, но поздно, чувствую резкое давление внизу и толчок, разрывающий меня изнутри острой болью.

Он замирает и не двигается. Целует в губы страстно.

— Всё… всё… шшш… ты справилась, — прерывисто дышит мне в губы. — Тише, не дергайся, будет больнее. Потерпи, сейчас всё пройдёт.

Успокаивая, он гладит меня по голове, по щекам текут слёзы, он прерывисто мелкими поцелуями утирает их, целует в губы и, как будто выпивая всю боль, втягивает её в себя.

Я затихаю, боясь пошевелиться, его пальцы проникают между нами, начинают стимулировать чувствительный бугорок.

Он весь натянут, как струна, вены на шее напряжены, челюсть сведена и сжата, по лбу бежит капля пота. Не отводит от меня своего тяжелого потемневшего взгляда, вчитывается в мои ощущения, не торопится, и когда понимает, что боль немного утихла, начинает первые движения во мне.

Из его груди вырывается судорожный стон, постепенно он начинает двигаться быстрее, движения становятся острее и глубже. Его твердость в каждом движении, давит и нарастает во мне, пытаясь разорвать меня изнутри.

Я охаю от глубины его проникновения, хватаюсь руками за его плечи, он прерывается, подхватывает меня под бедра меняя наклон проникновения, от его интенсивных движений внизу что-то нарастает и начинает волнами накатывать.

— Черт, какая же ты узкая, — стонет он мне куда-то в район шеи. — Как же хорошо.

Он ускоряется, усиливая пульсирующее давление на клитор.

На меня накатывают спазмы, по всему телу пробегает дрожь, спина выгибается дугой, наслаждение накрывает меня волной, и я позволяю ему растечься по всему телу, судорожно впуская в себя воздух.

Он начинает сильнее вбиваться в меня, чувствуя мою разрядку, его член начинает пульсировать во мне, несколько особо глубоких толчков и быстрыми ритмичными движениями он изливается в меня, крепко впиваясь в мои ягодицы с силой сжимая их руками.

Ошеломленная новыми ощущениями, я крепко обнимаю его, утыкаясь в его грудь.