Контракт со зверем. Особый ген

Люк в моей клетке из непробиваемого стекла отворился и по скользкому полу проехалась миска, ударившись о мою ногу. Швырнули еду как питомцу.

Мы для них не люди. Низший сорт. Пережиток прошлого.

Подняв глаза, наблюдаю их хождение по лаборатории, которую правильнее было назвать пыточной. Их нездоровые эксперименты, направленные на выявление наших особенностей.

Сейчас я вижу двоих. Белые халаты, вечно беспристрастные выражения лиц, расхаживали мимо наших камер с прозрачными стенами, чтобы им удобнее было за нами наблюдать.

Тесные, неприспособленные для долгого пребывания клетки, в которых не было даже коек и элементарных, базовых вещей, необходимых человеку. Тут все равно подолгу никто не задерживался.

Они что-то искали и регулярно разочаровывались.

Я не знала, сколько еще было людей. Со мной привезли еще троих. Краем глаза заметила, что камер было больше.

Плотное стекло не пропускало звуков, но и смысла в этом не было. Слышать чужие крики, если они звучали, означало раньше времени сойти с ума. А наши мучители между собой фактически не разговаривали. Они элита, люди нового поколения. Высший разум, родом из пробирки. У них не было чувств и я слышала о том, что они способны общаться мыслями. Похоже это было правдой.

Прижимаюсь к прохладному стеклу лбом, наблюдаю, изучаю их повадки. Среди них появилось новое лицо. Он пожалуй самый молодой, остановился рядом с моей камерой.

Ледяной и ничего не выражающий взгляд безразлично скользит по мне рентгеном.

Белая карточка интернала и серебряная одежда хм…он из совета десятерых. Он ни с кем не общается, во всяком случае вслух. Смотрит на стоящего рядом медика, тот кратко кивает. Похоже я интернала заинтересовала. Дела мои плохи.

Меня вытащили и усадили в кресло, тонкие иглы оборудования вонзаются в виски, дыхание обрывается, тошнота подступает к горлу.

О, оказывается интеллектуальная элита нашего проклятого социума сегодня в ударе. В соседнем кресле оказывается еще один несчастный. Заметив меня, он удивленно округляет глаза.

Да, мы знакомы.

Начнем с того, что я вообще не должна была оказаться в лаборатории. Они не похищают женщин. Если верить слухам, то периодически исчезали только мужчины. Но женщины, проживающие в городе, четко следовали комендантскому часу.

Парень в соседнем кресле взвыл от игл оборудования. Жаль, его болевой порог ниже, чем у меня. Хотя меня мутило все больше.

Молодой интернал вглядывался в монитор планшета, стоя рядом и я машинально сжимаю кулаки, ощутив как запястья сильнее стянули фиксаторы кресла. Расцарапать бы его белобрысую морду. Мое воображение рисует ну очень яркую картину как я бы сама с радостью поиздевалась над ним. Я же знаю прекрасно, что сейчас интернал разочаруется, не получив нужные данные и дальше меня отправят в утиль.

Похоже это произойдет скоро. Он поднимает на меня глаза. Смотрит долго, очень долго. Опускает взор к планшету и поворачивается к более низкому по чину интерналу. Они о чем-то телепатически переговариваются. Как же я вас ненавижу, ублюдки. От жажды справедливости мои глаза сужаются.

Рядом лязгнул металл и звук удара. Оборачиваюсь. Мой знакомый резко отталкивает от себя интернала и хватается за скальпель. Подскочив ко мне, коряво, но расстегивает на моей руке браслет. Дальше я справляюсь сама.

Лихорадочно освобождая вторую руку, нащупываю прикрепленные имплантаты к моим вискам. Рывком вырываю иголки. От резкости тошнота снова волной подступает к горлу. Прикусываю губу, подавляю как могу помутнение. Ноги дрожат, но я спрыгиваю с кушетки, швырнув поднос с инструментами в морду одного из них.

Мы с парнем прижимаемся спина к спине, стремясь обороняться. Нервно крутимся на месте, не давая интерналам к нам приблизиться. Из них кто-то объявил тревогу. Пронизывающий сигнал ударяет по ушам, и перепонки дребезжат от резкого звука.

Мой знакомый орет невнятные ругательства, швыряет стул в стекло первой попавшейся камеры. Поверхность стекла отзывается глухим стуком и все…ничего не происходит.

В лаборатории гаснет свет и загораются лампы красного цвета. Полная дезориентированность охватывает сознание.

В распахнутую дверь вбегает охрана, они все словно на одно лицо. Знакомый делает истеричный выпад, нанеся удар противнику и бросается бежать, пока мои ноги немеют, не давая моему телу сдвинуться с места.

В творящемся хаосе разум окончательно теряется. Мой взгляд случайно сталкивается с глазами интернала. Того что был молодым. Он, как и его соплеменники, спокойно и беспрестанно наблюдает за мной. Я почувствую себя зверьком, которому дали возможность насладиться мгновением свободы и теперь все. Конец.

Охватившая меня паника смешивается с лютой злобой к этим монстрам, возомнивших себя богами. Срабатывает внутренний щелчок и скальпель в моей руке, блеснув холодным металлом, пронесся в сторону интернала с белой карточкой.

Запястье обожигает болью от сильной хватки. Он выворачивает мою руку, прижав кисть к лопаткам. Суставы мгновенно немеют и ладонь разжимается. Скальпель со звоном падает на пол. Дыхание интернала опаляет моюю щеку.

- Чертов ублюдок, гори в аду, - рычу я.

Он не отвечает.

Краем глаза ловлю отлетающий колпачок от шприца, дергаюсь.

Он держит крепко. Отпустив мою руку, сжимает пятерней шею, наклоняя на бок голову.

Черт.

Не болезненный, но ощутимый укол и по венам разбегается прохладная усыпляющая жидкость. Слабость мгновенно окутывает, превращая сознание в темную дыру.

- Субъект женского пола, IQ ниже среднего, зафиксируй. Потенциал 97 процентов, - низкий голос терзал мое пробуждающееся сознание.

Открыть глаза было сложнее, чем подняться в гору с тяжелым рюкзаком, веки не слушаются и тяжелеют, тело трясет и виски горят.

С трудом приподнимая ресницы, я пыталась сфокусироваться на плывущей и двоящейся картинке.

Высокая фигура, серебристый цвет. Он один. Не похоже, что я снова в лаборатории. Во всяком случае то, что попадается мне на глаза не выглядит как медицинское оборудование, остальную часть помещения не вижу. Хотя судя по стяжкам на руках, я опять к чему-то привязана. Моя голова тоже.

Ледяной взгляд жестоких глаз резко освежил в моей памяти последние события, взбодрил и картинка перед глазами сфокусировалась. Он заметил что я проснулась. Не выпуская из рук планшета, включает лампу и по моим векам бьет яркий свет.

Он снова фиксирует непонятные мне показания, отмечает мою реакцию на освещение и прочие непонятные мне детали.

«Что тебе от меня надо?» крутится на языке, но я молчу. К черту его и так понятно, что ничего хорошего.

- Субъект, зачем ты выдавала себя за представителя мужского пола? - слышу я и теряюсь. Не сразу понимаю, что интернал обращается ко мне. Они с нами не разговаривают, - субъект, отвечай на вопрос.

- У меня есть имя, - пытаюсь огрызнуться, преодолевая сухость во рту, - и я не выдавала себя за мужчину.

- Одежда, - коротко бросает он, обрисовав мой внешний вид в момент, когда меня поймали.

Немногословные идиоты. Я невольно истерично усмехаюсь. Какое же у них о нас стереотипное мнение, а еще считают себя высшей кастой. Как вообще они смогли получить столько власти с таким узким мышлением.

Мои размышления прерываются от болезненного разряда тока, прошедшего по моему телу. Каждую мышцу и суставы сводит. Болезненные судороги обрываются быстро, но каждая моя клеточка продолжает сжиматься в ужасе и ожидании наказания. Ничего не понимая, я уставилась на него.

Безразлично приподняв бровь, он постучал себя пальцем по затылку.

- Черт! - я сжимаю кулаки и в напряженные запястья вонзаются тугие крепления. Он имплантировал в меня чип. Ублюдок! Чипы ставили заключенным, контролируя их перемещения и наказывая за провинности и попытки бунтов.

- Субъект, я жду ответа, - напоминает интернал, будь он проклят.

- Нечего рассказывать, - слышу свой хриплый голос, хватая ртом воздух, - мне просто нравится такая одежда, - ловлю себя на мысли идиотизма диалога. Неужели интерналы свободные штаны и толстовку считают чисто мужской одеждой?

- Нравится выглядеть как мужчина?

- Нет. Просто удобно, - я прищуриваюсь от света, заметив как в его руке мелькнуло нечто похожее на пульт. Спешу добавить, - в городе вечером так безопаснее, вот и все.

- Похоже мой ответ его удовлетворил. Он опускает руку, делает пометки в планшете.

- Где я?

Он оставляет мой вопрос без ответа, поднял на меня глаза. Сколько цинизма и чувства собственного превосходства, аж зубы сводит.

- Что от меня надо?

- Субъект, вопросы задаю я.

- Так ты же ничего не спрашиваешь, - отзываюсь я и замечаю как мышцы его лица дернулись. Неприметно, но мне не кажется. Значит вывести интегралов на эмоции можно.

Поток мыслей гаснет и по телу снова бежит ток. Суставы сводит.

- Хватит, - вскрикиваю я, захлебываясь болезненными ощущениями. Как только поток разряда прекращается, нервно бормочу, - я молчу. Все. Обещаю, никаких вопросов.

Он отключает лампу и в моих зрачках скачут солнечные зайчики. Интернал опускается на кушетку, на которой я лежу. Смерив меня взглядом, от которого тело наполняется свинцом, он наконец заговорил:

- Тест показал у тебя высокий процент творческого потенциала. Довольно странно для субъекта с низким IQ, - интернал делает паузу, в очередной раз обращает взор к планшету. Похоже его озадачила полученная информация.

- Я планирую исследовать твои способности, - заявляет интернал бесстрастным голосом, сместив с экрана на меня такой же безразличный взгляд, словно говорит машина, а нет тот, в чьих венах течет кровь, - я рассчитываю на сотрудничество. Можешь отказать, это усложнит процесс получения данных, но они будут получены. Но тебе будет хуже.

Вот как. Он сразу обозначает мне свои приоритеты. Для меня же все звучит образно. Чтобы лишний раз его не злить, шевелю пальцами правой кисти, изображая поднятую руку. Хлопаю ресницами в подобии кивка головы. Интернал лениво интересуется:

- Хочешь что-то уточнить?

- Да, а если соглашусь…насколько мне будет не хуже?

Светлая бровь на бесстрастном лице изгибается и в глазах-льдинках я вижу свое отражение.

- Твое пребывание здесь будет менее болезненным и более комфортным, - поднявшись с кушетки сообщает он.

Я наблюдаю за его перемещениями, насколько позволяет мое положение, скованное ремнями. Холодок бежит по спине, от увиденного в его руках шприца со склянкой. От его приближения мои нервы трещат по швам и пульс сходит с ума.

- Это глюкоза с витаминной эссенцией, - отложив склянку, интернал пальцами больно сжимает мою руку ниже локтя.

Спокойнее не становится. Неприятный укол, вызывающий тошнотворное помутнение и новую волну внутренней непокорности. Я не хочу идти на поводу событий и не хочу подчиняться. Он колет мне витамины, значит мое здоровье на данный момент ему важно. Так что ему нужно?

- Что вам нужно? - этот вопрос с придыханием срывается с губ. Не замечаю как учтиво обращаюсь к нему на «вы». У кого власть, тот и устанавливает условия, - вы сказали, что вам нужно от меня сотрудничество. В чем оно будет заключаться?

Он бросает в мою сторону презрительный взгляд, и каждый сустав сковывает льдом. Выкинув использованный шприц он снимает резиновые перчатки.

- Я не говорил, что мне нужно от тебя сотрудничество. Мне оно просто облегчит работу. В остальном мне безразлично.

Жестко и ничего не понятно. Мои мысли метаются в голове и сводятся к одному - я все-таки ему нужна. Иначе он бы не заговорил со мной. Где я вообще? Косо изучаю каждый угол взглядом и замечаю несколько интересных моментов. Они привлекают внимание и дают понять, это жилое помещение с небольшим кабинетом - лабораторией. Оборудования мало, много признаков комфорта. И за стеклянной перегородкой вырисовывается коридор, ведущий явно в жилую часть. Видно только кусок, но я не ошибаюсь. Так зачем я здесь? Почему? Я возвращаюсь к событиям в лаборатории до и четко вспоминаю как два интернала склонились над планшетом. Бинго. Прикрываю веки и морально расслабляюсь. Стараюсь ограничить поток воздуха в легкие и замедлить пульс. Чувствую, работает. В следующее мгновение интернал уже рядом и проверяет мое сердцебиение. Слышу как быстро хватает с одной из полок стеллажа еще одну склянку.

Для него я оживаю, прежде чем мне опять что-то вколют.

- Так что вам надо? - открываю глаза и вру, - я готова сотрудничать. Что делать?

Нет не готова. К черту интернала и его эксперименты. Они когда-нибудь добьют остатки людей в попытках перестроить мир под себя. Однако этот интернал одобрительно расслабляется, видно по лицу. А я для себя отмечаю, что эмоции у них все-таки есть. Слишком слабые для нас, почти пустые, но есть. Он точно не ожидал мое согласие и уточняет. Я подтверждаю:

- Да я готова к сотрудничеству.

Я ему не верю. Им вообще нельзя доверять. Но хочешь выжить, умей расставлять приоритеты и ждать…

Принцип охоты мародеров. Мне приходилось быть и в этой роли, прежде чем я забралась в город и попалась.

Интернал что-то фиксирует, опять щупает мои запястья. Конечно он не забыл надеть новые перчатки. И прикасание резины к коже не дает мне отвлечься.

- Я буду каждый день фиксировать данные. Тебе надо выполнять задачи, которые я дам, - сообщает он.

- Какого плана задачи?

- Ничего сложного, - сухо и образно отвечает.

Он освободил мои руки. И буквально сразу демонстрирует пульт.

- Без глупостей, - предупреждая, указывает на стол рядом, - присаживайся, субъект.

Ноги дрожат и все тело затекло, но я нахожу силы слезть с проклятой кушетки, дойти и сесть на отвратительно неудобный стул. Опять изматывающий свет лампы в лицо и резкая тень упавшая на скулы интернала.

- Начнем, - опустив на столешницу планшет, он разворачивает его ко мне. На экране тест, - пока вопросы, ответь на них, - он протягивает мне стилус.

Пробежавшись глазами по тесту, понимаю, это просто анкета. Где жила, как долго? Увлечения? Снова вопросы про увлечения и снова. Очень много акцента на личностные вкусы.

Я поднимаю на него взор. Сталкиваюсь с голубыми, как льдинки, радужками. Его светлая бровь изгибается. Он ждет. Выжидает как хищник. Даже в такой мелочи интернал показывает себя и я отмечаю, что боюсь. Очень боюсь. Он пока ничего не делает, но мне страшно во многом от безумных мыслей, что плодятся в моей голове и неопределенности.

Эти вопросы почти один в один копируют анкеты из старых девчачьих журналов, которые я однажды нашла на чердаке дома здания опустевшего города. Кажется анкета называлась «определи свой тип личности».

- Что дают эти вопросы? - стиснув зубы спрашиваю я.

- Кажется мы договорились, что вопросы задаешь не ты, - его лицо с чеканными скулами каменеет. Взгляд холодеет. Недоволен.

- Я хочу понять, - настаиваю и ладонь по инерции сжимает стилус.

- От тебя требуются только ответы. Судя по тому как он наклоняет голову на бок, в нем что-то вскипает.

- Для чего этот тест, - я настаиваю, - вам сложно ответить?

Он скользит по мне взором. Одна секунда, вторая и его рука неторопливо поднимает пульт. Я вскрикиваю раньше, чем он активирует разряд тока в качестве наказания и ладонь впивается до хруста в стилус, я вскакиваю и наношу удар, швыряя со стола планшет. Он не ожидал. Едва успел увернуться, но я попадаю ему в плечо и бью наотмашь. Потом бегу. Бегу по коридору, оказываюсь в гостиной.

Я была права, это дом. Может квартира, но точно жилое помещение. Взгляд падает на несколько предметов и вывод формируется сам собой - этот ублюдок притащил меня к себе.

Истеричный смех срывается с губ. Я кручусь на месте в попытках абстрагироваться. Чертовы дома интерналов, в них нет даже окон. Идеальная каста подобно пещерным жителям, закрылись в своих каменных минималистичных лофтах, построенных в каменных джунглях. Я бегу дальше. Вернувшись в коридор натыкаюсь на некое подобие вентиляции. Я выберусь, наверное, должна.

Руки тянутся к решетке. Трясу ее, пытаюсь сорвать. В голове все плывет и содрогается. Пальцы дрожат, а у меня ничего не выходит. На стену передо мной падает тень. Оборачиваюсь, вжавшись в бетон моей новой тюрьмы. Он медленно вытаскивает стилус из своего плеча и болезненный ток по нарастающей наполняя каждую мою клеточку, отключает мое сознание.

Моя рука дрожит, но твердо держу палец на баллончике краски. Повисший в воздухе химический запах забивает легкие. Кашляю. Мой шедевр почти готов. Это мое послание этому гребанному миру. Мой личный акт протеста, оставленный на стене их монолита. Я только что испортила святыню интерналов своим художеством.

Жужжание над моей головой. Натягиваю шапку на глаза, оборачиваюсь. Лицо освещает теплый свет дрона. Меня заметили, но я почти закончила. Остался последний штрих и очень мало краски. Сжимаю баллончик и трачу остатки на дрон. Выпускаю все содержимое и пыльная желтая дорожка, разлетаясь по воздуху, заливает коптеру камеру наблюдения.

Баллончик падает из моих рук, ударяется об асфальт. Я бегу, прошмыгиваю за забор и петляю. Почти врезаюсь в черный электрокар представителей правопорядка. Торможу и падаю на попу. Интерналы в форме правоохранителей тащат в машину парня. Он поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Саймон?

Выражение его лица вызывает у меня ступор и терпкий привкус дурного предчувствия с ужасающими догадками. Меня подхватывают под руки и я моментально прихожу в себя. Дергаюсь, защищаюсь, но меня все равно швыряют в машину вместе с Саймоном.

Мои глаза в ужасе распахиваются, сознание выбрасывает из зыбкого сна и по телу бежит колкая дрожь. Осматриваюсь. Тихое просторное помещение, минимализм во всем и висящий серебристый пиджак на стуле напротив меня. Значит интернал где-то рядом. Где он?

Слышу едва слышимые шаги. Он приближается и меня не покидает ощущение, что я нахожусь в вольере, а вокруг нарезает круги опасный хищник. Машинально дергаю связанные запястья за спиной. Ну спасибо хоть что на этот раз мне дали посидеть, а не отправили на кушетку.

Интернал садится на стул напротив, подается вперед, опустив локти на колени. Наши лица оказываются на одном уровне. Пустые и в тот же момент яркие голубые глаза скользят по моему лицу, будто желают сканировать мои мысли.

- Я наслышан про тупость людей, но ты, субъект, меня удивила. Видимо программа ошиблась. Нет в тебе потенциала, - заявляет сухо он.

Он лжет. Не думала, что они умеют. Слышала, интерналы не лгут. Отсутствие эмоций лишает их потребности в таком чудесном занятии как обман. Похоже это очередная неправда. Я до сих пор жива, значит молодой интернал из совета десятерых сейчас лжет ради своей выгоды.

- Ну так убей меня, в чем проблема? - говорю преодолевая чудовищную сухость во рту.

Холодные глаза едва заметно прищуриваются.

- Я потратил на тебя много времени, - изрекают его губы, как у всех интерналов имеющие твердую линию. Они и вправду во многом идеальны. Смотря на него, вопреки всей своей ненависти, признаю их внешнее совершенство.

Сглатываю, меня мучает жажда и растет ощущение, что я только что ела сухой песок. Он что-то спрашивает, я не понимаю. Погружаюсь в себя и это происходит бесконтрольно. Балансирую на грани реальности и бреда. Сознание дребезжит и белобрысое лицо интернала расплывается перед глазами.

Длинные пальцы опускаются на мой затылок, сжимают. Он поднимает мою голову. Чувствую, всматривается мне в лицо, касается век. Я вижу его слабо сквозь завесу ресниц. Меня мутит, но я почему-то ловлю себя на мысли, что у него удивительно теплые руки. Длинные пальцы пытаются привести меня в чувства. Он подносит к моим губам воду. Пью и немного прихожу в себя. Исподлобья смотрю на него.

- Хочу знать…- еле ворочаю немеющим языком и у меня не получается озвучить до конца свой вопрос.

Интернал опускается на корточки, его рука проносится рядом с моим лицом, касается затылка, там где установлен имплант. Какое-то время он молчит. Затянувшаяся пауза давит на мое измученное сознание.

- Ты не можешь получить то, что хочешь так просто…верно? - сквозь стиснутые зубы обращаюсь к нему.

Вижу как плотно сжимаются и вытягиваются в прямую линию губы интернала. На идеальной переносице образовывается морщина от сдвинутых бровей.

- Я права, не можешь, - продолжаю злить его. И во мне вновь загорается угасший внутренний огонек. Отвратительное самочувствие ненадолго отступает, - я хочу знать, - повторяю ему.

Он наклоняет голову на бок и наконец заговаривает:

- Не думай, что ты особенная и тем более равная мне. Ты лишь одна из многих, у кого обнаружен высокий уровень творческого потенциала, - он резко поднимается и мне приходится задирать высоко голову. Интернал берет в руки планшет и запускает проекцию. Я не черта не понимаю из этой демонстрации. Он спрашивает, - ты знаешь что это? - я отрицательно мотаю головой, - это система разума интерналов. Она совершенна на девяносто семь процентов. Коэффициент равен искусственному интеллекту по своим возможностям, - интернал указывает на какие-то цифры и выбирает другой слайд с изображением мозговой активности человека, но в данном случае, как я понимаю - интернала. Он сообщает, - я руковожу этим проектом. Моя цель - заполнить три недостающих процента. Ваш вид не совершенен, - его слова звучат бесстрастно, но я прекрасно понимаю, что это завуалированное «ваш вид отстал от нашего идеального из пробирки». В этот момент я вставляю свое едкое:

- Но у нашего вида встречаются творческие способности, а вам они вроде, как и не нужны. Или я что-то путаю.

- Все верно, - холодно отзывается он, отрубая проекцию. Снова приближается, - сам по себе творческий потенциал переоценен. Вы не смогли использовать его в правильных целях.

- А вы можете? - мои иссхошиеся губы растягиваются в ухмылку. Сверлю его прямым взглядом, отражающим всю мою злость.

- Новая генетическая формула позволит нам вычислять вероятность со стопроцентным результатом.

Его ответ повергает меня в шок, ногти впиваются в ладонь, я на срыве спрашиваю:

- Для чего вам это нужно?

- Для блага нашего мира и людей, - заявляет интернал.

- Блага людей или таких как ты? - Изворачиваюсь, подаюсь вперед. Связана, но на мгновение забываю об этом, - вы понятия не имеете, что нужно людям, потому что вы не люди!

Наклон его головы показывает мне несогласие. В два резких шага он сокращает расстояние между нами. От внезапности его движений вжимаюсь в стул, на котором сижу. Интернал наклоняется, нависает, почти коснувшись торсом моего носа. Пытаюсь увернуться, ожидая чего угодно. Сердцебиение подскакивает, обрывая дыхание. Он заводит свои руки мне за спину, рывком срывая крепления. Мою освобожденную кисть он дергает на себя, отчего я едва не свалилась со стула и прикладывает мою ладонь к своему запястью.

Обескураженность поглощает меня, образовав в голове вакуум. В эту плотную мысленную завесу пробиваются звуки колышущегося сердца. Спокойное и размеренное тиканье. Кончиками пальцев чувствую как под его плотной кожей пульсирует жизнь. Он выжидающе смотрит на меня, сообщает:

- У меня есть пульс. Я, как и ты и твои соплеменники - дышу кислородом. Видишь, я человек.

- Только технически…- шепчу в ответ, не в силах оторвать ладонь от его вены. В голове по-прежнему звучат удары, неся за собой поток личностного удивления от открытия. Я и вправду никогда не задумывалась, хотя знала о том, что генетически они как мы, только совершеннее и родились другим путем. Не естественным. - вы бесчувственные, неэмоциональные…умение дышать не делает вас автоматом людьми. Вы машины, - я обращаюсь к нему, но говорю это скорее себе.

- Это формальности не имеющие значения, - интернал отпускает мою ладонь, разворачивает планшет к моему лицу и я опять вижу список дурацких вопросов. Голос интернала звучит угнетающе и неоспоримо, - начнем.

Не спрашивает, утверждает. Он уверен, что у меня нет выбора. Но я считаю иначе.

Последний вопрос и я покосившись на интернала, ставлю галочку и возвращаю ему планшет.

- Дальше что? - спрашиваю, ощущая как во мне подрастает наглость. Страхи к нему притупляются. Пока я ему нужна, все будет в порядке. А мне нужно выиграть время.

- Нужно определить прогрессию.

Я слабо представляю о чем он. Картина проясняется, когда вижу в его руках знакомый обруч с датчиками. Машинально стискиваю до скрипа зубы.

- Садись поудобнее, - бросает он, переключаясь на настройку оборудования.

Легко сказать. Из удобств только жесткий стул. Интерналы не особо тяготели к комфорту. У меня от одной только спинки этой мебели уже болела поясница, но стараюсь принять наиболее комфортное положение, насколько возможно. Он заносит над моей головой обруч и опускает его. Зажмуриваюсь в ожидании, когда в мои виски вонзятся тонкие иглы.

- Расслабься, - опять слышу голос с металлическим отзвуком.

Просто киваю, задерживаю дыхание и после укола, от которого помутнение бежит по венам, выдыхаю.

Боковым зрением наблюдаю за ним. Он периодически поднимает голову, посматривая на меня. Я пытаюсь угадать хоть частично, что у него в голове. Насколько вообще эти ублюдки способны понимать, что перед ними живой человек, а не компьютер, из которого можно бесконечно сканировать данные.

Странное напряжение скользит по его лицу.

- Что-то не так? - спрашиваю, прикасаясь к своему горлу. По-прежнему чувствую жажду. От прикрепленного ко мне оборудования она усиливается.

- Ни так, - он едва ли не бросает планшет на стол, в два шага оказывается рядом и рывком срывает с моей головы обруч. Резко разорванный контакт с системой, как удар металлического хлыста. Вскрикиваю. За ним закрывается дверь. Я остаюсь одна.

Немного помедлив приближаюсь к двери, представляющую собой глянцевую гладкую поверхность без ручек. Провожу по ней ладонью, толкаю. Не поддается. Он запер меня. Логично. Пошатываясь, обхожу помещение средних размеров. Это не та комната в которой я очнулась ранее. Здесь почти нет мебели, только два стула, железный стол и кое-какое оборудование. Маленькая вентиляция под потолком. Все предусмотрел, чудовище.

Опустившись на пол, вытягиваю ноги и облокачиваюсь спиной на бетонную стену. Тут довольно душно, холод стены немного спасает. Меня мутит и я ненадолго отключаюсь. Теряюсь во времени, просыпаюсь от звона металла. Он принес мне еду. Опустил на столешницу железную тарелку с пюре и куском мяса. Рядом поставил воду. Приборов нет.

- Как мне есть?

Не отвечает, просто уходит. Возвращается, швырнув мне коробку влажных салфеток. Намек понятен. Он мне не доверяет даже столовые приборы.

Кое-как я справляюсь с пищей и с его возвращением на моей голове опять оказывается обруч. Весь процесс длится бесконечно долго и я наконец расслабляюсь, но не из-за привыкания, а нехватки у меня сил. Система словно выкачивает из меня энергию. Внутренняя усталость подтачивает, вызывая онемения в конечностях. Интернал мрачнеет на глазах.

- Твои показания ухудшились, - он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди, - меня не устраивает результат.

В ответ молча пожимаю плечами. Слабость накатывает волнами, в голове полное безразличие ко всему.

- Настройся, - жестко бросает он, поправляя на мне оборудование.

- Я не могу, плохо себя чувствую, - ловлю на себе ледяной взгляд без намека на понимание. Быстро, но слабым голосом добавляю, - за последние несколько суток меня неоднократно накачивали препаратами, я толком не спала и эта система просто меня убивает. Не знаю, что с ней ни так, но меня мутит.

Он дослушивает, пристально изучает мои черты, безразлично отворачивается. Слышу как он сухо произносит:

- Мне нужны данные.

- А мне нужно отдохнуть и хотя бы какой-то комфорт, - заявляю из последних сил, - сколько времени будут проходить эти опыты?

Мысленно представляю, что длится вся тягомотина будет долго и от этого дергается глаз. Конечно, все могло быть хуже, но уже сейчас во мне растет болезненная апатия с физической измотанностью.

- Зависит от того, как быстро будут получены нужные сведения.

- А что потом? - зачем-то спрашиваю я и тут же сталкиваюсь с холодными глазами. Их лед сковывает меня и по затылку бежит змейка дрожи. Абстрагируюсь, выношу свое предложение, - мне нужны более комфортные условия. Я хочу в душ, свежую одежду и кровать.

- Это все? Закончила? - светлая бровь выразительно изгибается. Он опускает подбородок к экрану гаджета, теряя ко мне интерес.

- Еще сутки отдыха, - поджимаю губы, выстраиваю аргумент, - иначе мне будет еще хуже и ты с меня вообще ничего не получишь.

Интернал поднимает на меня взор и меня словно пронзают ледяные стрелы. Я буквально вижу как его зрачки сужаются и расширяются, словно сканирует. Недоволен и раздражен. Помещение наполняется чем-то едким и тяжелым. Кислород пропитывается металлом и интернал шумно встает на ноги. Рука тянется к моей голове, точнее к обручу с датчиками.

- Я сама сниму! - поспешно выговариваю, пытаюсь увернуться, но его пальцы уже сжались на фиксаторе и я морально приготовилась.

Ахаю и делаю лихорадочный вздох. Потирая виски, зло шепчу захлопнувшейся двери:

- Чудовище. Как же я вас ненавижу.

Я снова одна и опять заперта. Ненависть и злоба желчью подкатывают к горлу и душат. Смотрю на решетку вентиляции под потолком. Туда даже мой нос не пролезет.

Решаю - мне нужно уговорить его выпустить меня отсюда.

Давить на жалость бесполезно, но ему же нужны от меня результаты. Если сработает, то буду стараться показывать продуктивность. От кочевников, с которыми я долго жила, слышала множество слухов про психологию интерналов. В городе некоторые из них подтвердились. Один рассказывал про прямолинейность мыслительных процессов элиты. Интерналы думали как компьютерная система. Все сводилось к вычислениям по заявленным данным. Они не были гибкими. В этом плане мы люди - их превосходили. Жаль, что во всем остальном сильно уступали, поэтому интерналы и победили, обратив наши города в колонии и навязав свои правила.

Некоторые люди сбежали от созданной системы, став кочевниками, избегающими колоний, живущих по правилам верховенства совета десятерых. Я выросла среди кочевников, не помня как к ним прибилась.

В памяти всплыл короткий эпизод из детства.

Я нахожу в походном сундуке моей названной матери пачку старых потертых картинок. Последние остатки былой цивилизации. Рассматриваю. На них так много зеленого и синего. Узнаю небо, но оно другое, голубое с белоснежно-пушистыми комочками.

Мы привыкли его видеть задымленным и желтеющим. Говорили, что оно такое из-за засухи. Интерналы создали систему выращивания растений в новых условиях, но сама природа не часто поливала почву дождем. Только в такие редкие мгновения небосвод преображался, наполняясь розовыми оттенками.

Картинки в моих руках раскрывают мне еще один секрет. Я вижу деревья и реки. Не сразу понимаю, но внутреннее чутье выдает подсказку. Сознание наполняется порывами радости и одухотворения.

Прикрыв веки, я иду по этому лесу. Босые стопы щекочет влажная трава и ушей касаются непривычные звуки, но действуют успокаивающе. Легкие поглощают душистый воздух, я вдыхаю его и не могу насытиться. Поднимаю голову, всматриваясь в лучи теплого мягкого света, пробивающиеся сквозь кроны деревьев.

Взгляд фокусируется на мелких пылинках, зависающих в воздухе в золотистом потоке. Протягиваю к ним руку, желая поймать. Один мелкий комочек опускается на подушечку пальца и с легким потоком ветра от моего дыхания уносится дальше.

Мое внимание переключается на журчание воды и воображение уже рисует ее прохладу, обивающую камни. Пока я путешествую в мире грез, не замечаю как моя рука, сжимая кусок зачерствевшего мела, вырисовывает узоры. Все обрывается. Моя названная мать ловит меня за моим занятием и я уверена, что она рассердится. Но нет.

Поздно ночью, когда небо накрыла тьма, она просит меня рассказать, что я вижу. Закрыв глаза, я вначале молчу и погружаюсь в свое воображение, затем описываю звезды. Их много и они светят тускло, освещая мрачный небосвод. Тепло от нашего потрескивающего костра, добавляет мне красок в мысли и мой рассказ обретает объемы.

Моя названная мать говорит, что я особенная, ведь способна видеть то, на что больше не способны другие люди. Я спрашиваю ее: «как я к ним попала и где мои настоящие родители», она молчит. Накинув мне на плечи одеяло из лоскутков, переворачивает прожаренного суслика на огне и просит никому никогда не рассказывать о своих грезах.

Интересуюсь: «почему?». Она повторяет и уточняет: «придет время, ты нам поможешь, но они не должны знать…»

Я возвращаюсь в настоящее и с грустной внутренней иронией провожу параллель между случаем из детства и последними сутками в плену интернала.

Кстати, интернала долго не было.

Хмурюсь и косо поглядываю на планшет на столе. Он его оставил. Видимо будучи уверенным в моей человеческой тупости и неумении обращаться с гаджетами. Но он ошибается. Не зря я в городе какое-то время прожила. На черном рынке часто выставляли на продажу поддержанное оборудование и местные его ремонтировали запчастями личного производства. Встречалось и краденное. Так сложилось, что я знала как разблокировать их в обход отпечатков пальцев. Нужные люди научили.

Смеряю боковым зрением выход, прислушиваюсь по привычке, хоть это бесполезное занятие. Интерналы сплошь используют звуконепроницаемое стекло. Беру в руки гаджет, вспоминаю. Мой мозг слабо запоминает цифры, но я хорошо визуализирую и перед глазами четко всплывает воспоминание с клочком бумаги на столе старого знакомого барыги. Повторяю инструкцию и блокировка снимается, на экране высвечивается приветствие:

«Приветствую Вас Йолан Рин».

Ага, значит ублюдка интернала зовут Йоланом. Покусывая губы, листаю информацию и матерюсь. Читаю несколько итоговых записей: «очень высокий творческий потенциал», «феноменальное воображение», «высокий уровень…»

Не успеваю дочитать, стеклянная дверь распахивается и я машинально блокирую экран, бросаю на стол гаджет и отскакиваю на шаг.

Он останавливается, медленно проходит взором от меня к планшету на столешнице, о чем-то думает. Хмуро смотрю на него исподлобья, жду. Дальше интернал распахивает стеклянную дверь и рукой указывает мне на выход.

Я неспешно и неуверенно прохожу мимо него. Выглядываю за дверь и создается ощущение, что сейчас попаду в другой мир. Я бегала здесь в поисках спасения и тогда во мне бушевали эмоции. Сейчас я шагнула в коридор с захватывающим чувством открытий. Я в его берлоге и он пока что идет на контакт и небольшие уступки. С недоверием оборачиваясь. Интернал стоит облокотившись на стекло, наблюдает, приподняв бровь. Кивает в нужную сторону. Я иду вперед и ощущаю его шаги за спиной. Он выдерживает расстояние. Молча останавливается и я слышу, как он толкает одну из дверей. Возвращаюсь, заглядываю.

Душевая. От радости я невольно подпрыгиваю. Даже усталость отступает. Наконец я смогу хоть помыться.

- Не совершай опрометчивых поступков, - заявляет он, явно имея в виду мою очередную попытку побега.

- Ни в коем случае, - отзываюсь, рассматривая систему подачи воды. Металлические вставки, просто в стене и большой квадрат на потолке, усыпанный точками подачи воды. Придется повозиться, для меня стандартные вертушки с лейкой привычнее.

Собираюсь закрыть дверь, но он просовывает ладонь в проем, не дав мне это сделать.

- Серьезно? - ошарашено спрашиваю его, - ты же не собираешься тут стоять, пока я моюсь? Или хочешь за компанию со мной? - не могу сдержать смешок.

Он прищуривается, наблюдая за тем, как мои губы непроизвольно расплываются в улыбке. Понятно, шутку не оценил. Кажется, я смогла прочитать в его глазах ясный намек, что с такими как я, он точно душ не разделит. Печально, а так хотелось. Взгляд интернала наполняется свинцом и моя улыбчивость сходит на нет.

Осознание, что сейчас он покарает меня за безобидную шутку, дурным предчувствием сотрясает душу. Переступаю с ноги на ногу и виновато отвожу глаза в сторону.

- У тебя есть пять минут, - обозначает он рамки и перед выходом бросает, - дверь останется открытой.

- Но? - моя челюсть отвисает, - пять минут? Да я возиться с душевой системой буду дольше. Черт!

«Пять минут, пять минут» - колышутся мои мысли, а руки скользят по металлу широких кнопок. Куда нажимать-то?

Надавливаю на одну из них, матовое железо легко поддается и на меня сверху масштабным потоком льется холодная вода. Отскакиваю. Сыплю ругательствами, нервничаю и пробую настроить систему. Руки дрожат, дыхание перехватывает. Проверяю ладонью изменения температуры. Капли воды разбиваясь об кожу, теплеют. Ура. Я шустро скидываю намокшую одежду, подставляю лицо потокам горячей жидкости. Тепло жидкости окутывает, прогревая каждый сантиметр кожного покрова. Немного залипаю и на секунду забываю про время.

Очнувшись, использую последние минуты по максимуму. У меня даже получилось найти гель для мытья. У кочевников приходилось быстро мыться ради экономии. В городе - по причине быстро заканчивающейся горячей воды в баке. Но жилище интернала побило все мои рекорды по скорости. Я просто не хотела получить новый разряд тока по своим суставам. А сомнений в том, что он может додуматься это сделать в душевой, у меня не было. Напротив, я была уверена, что именно таким способом он меня отсюда предпочтет изгнать.

Одна мысль о нем уже вызывала зубную боль. Укутываясь в полотенец, поморщилась и подняла глаза на свое мутное отражение в запотевшем зеркале, проведя ладонью по стеклу, неспешно повернулась затылком, пытаюсь рассмотреть имплант. Как же неудобно. Я прикасаюсь к нему и прощупываю кожу рядом. Она горячая, воспаленная. Машинально сглатываю. Может это и есть главная причина моего плохого самочувствия.

Прикасаюсь ладонью к вискам и лбу. Не понимаю, но они кажутся мне теплее чем должны быть. Зачем-то я смотрю на свои руки. Местами с пальцев еще не сошла случайно попавшая краска. Тру их. Зачем? Почему? Я патологически хочу убрать все следы и любые намеки на свое маленькое хобби. Задачу интерналу не облегчу. Помощь в поисках нужных данных в мои планы точно не входит. Я буду создавать видимость сотрудничества, но испорчу что смогу и найду способ сбежать.

Перестаю замечать все вокруг. Мое внимание полностью поглощается желанием отодрать свои пальцы и вычистить цветные кусочки, въевшиеся в кожу с кутикулы.

Я даже не замечаю упавшую на меня тень и в какой-то момент снова поднимаю глаза на зеркало, где след от моей ладони плавно затягивался дымкой от пара, наполняющего ванную комнату.

Он за моей спиной. Туманное отражение отлично передало всю его зловещую мощь.

Оборачиваюсь так резко, что сводит шейные мышцы.

Пять минут точно прошли, возможно больше и он здесь. Щас начнется. Внутри все сжимается от морального давления. Меня словно держат под незримым прессом, который в любой момент может сжаться сильно - сильно и прихлопнуть меня. Это не дело. Надо выбираться как можно скорее, но я даже не знаю, где находится это жилище. Дом это или квартира?

На языке уже крутятся примерные извинения, чтобы его отвлечь, но они растворяются. Все мои мысли в одночасье гаснут. Интернал напротив меня стоит в расслабленной позе, но даже она при полном отсутствии напряжения воспринимается мной враждебной, несущей страдания и проблемы. Но больше всего меня обескураживает его взгляд, направленный ниже моего подбородка. И от него начинает припекать ключицы. Черт, он сейчас смотрит на мои ключицы. Я схожу с ума? Мне это кажется?

Моя рука на автомате прикасается к верху полотенца, словно хочет убедиться, крепко ли оно держится на груди, а разум по-прежнему не доверяет и отрицает.

Нет, я не брежу. Бесконечно ледяные глаза интернала скользят по моим обнаженным плечам и поднимаются к шее, оставляя незримый и колкий след. Меня начинает лихорадить. Внутреннее чутье предупреждающе оглушает звоном в ушах и я по инерции вжимаясь в столешницу, задев рукой у раковины подачу воды и шипение жидкости моментально отвлекает интернала. Он подняв голову, на секунду задерживает взгляд на моем лице. Нечитаемый и странный, но непривычно глубокий. Я успела уловить свое отражение в его зрачках, но оно так быстро угасло под покровом безразличия и пустоты, что скорее всего мне показалось.

- Свежая одежда, - он кладет на столешницу из серого камня тонкую стопку светлой ткани.

В его голосе прослеживается хрипота. Тембр звучит ниже обычного, я не глядя протягиваю руки к одежде, а сама всматриваюсь в черты интернала. Сейчас они, как и раньше бесстрастны. Он моментально отводит взгляд в сторону и уходит. Слишком резко и быстро, будто близко не хочет находиться со мной в одном помещении.

Странно и непонятно. Он дает мне еще немного времени одеться, и я стараюсь воспользоваться им по полной. Привожу себя в порядок, надев принесенную мне пижаму. Вполне удобная и ткань хорошая. Сойдет.

Собрав старую одежду, направляюсь к интерналу. Ориентироваться в доме становится немного проще. В целом здесь не такая безумная структура планировки, как мной воспринималось в начале, но жилище действительно масштабное. Во всяком случае для моего восприятия. Помещение, в котором я нахожу Йолана, представляет собой целый зал с минималистичной лестницей, ведущей на другой этаж. В центре - огромный полукруглый диван с несколькими креслами. Большой экран, напротив развернутой в его сторону дивана, занимает едва ли не половину стены. На полу между мебелью - стекло с проекцией огня.

«Дорога в ад» - отмечаю я.

Интернал стоя в центре искусственного пламени, внимательно смотрит на экран, через прозрачные стекла очков, с мигающими датчиками у дужки. Он водит рукой по воздуху, то листая изображения на мониторе, то вбивая некие данные. Я делаю небольшой шаг и вытягиваю шею, дабы рассмотреть лучше, но интернал меня замечает.

Обернувшись, снимает очки.

- Что делать со старой одеждой? - протягиваю ему мокрую и потертую стопку.

Кивком он приглашает следовать за ним. И мы снова в коридоре, где он открывает настенный люк. Жестом предлагает закинуть вещи внутрь. Я делаю. Йолан закрывает дверцу люка и приложив руку к датчику, говорит:

- Утилизировать.

Раздается шум, подобный мощному потоку выпущенного жара и мне патологически хочется закрыть уши, но я не дергаюсь. У него тут целый крематорий. Эта мысль ужасает до трясучки в конечностях.
Интернал направляется в зал и я следую за ним хвостиком.

- Ты всем довольна? - внезапно спрашивает он, опускаясь на полукруглый диван.

- Еще не разобралась. Что дальше?

За одежду решила его не благодарить. Обойдется.

- Я с нетерпением жду, когда твое самочувствие улучшится, - сообщает интернал, хотя звучит так, словно он говорит о технике, которую после починки можно снова эксплуатировать.

- А что с местом для сна? - переминаясь с ноги на ногу, поглядываю на него исподлобья. Он надев очки, уткнулся в планшет, но услышав мой вопрос, неспешно поднял голову. Я дублирую вопрос, - где мне спать?

- Где хочешь, - сухо предлагает он, - этот диван тебе подойдет?

- Да. Вполне.

- Значит можешь спать здесь, - он опускает подбородок к экрану гаджета, дав понять, что разговор окончен.

- Я пройдусь? - на всякий случай спрашиваю.

- По этому этажу, да, - отвечает сухо не поняв головы.

- Хорошо, ладно, - бубню себе под нос и иду исследовать территорию.

Неспешно разгуливая из стороны в сторону, коротаю время, стараясь не думать о будущих планах интернала. Хожу, смотрю. Периодически прощупываю встречающиеся двери. Все кроме ванной заперты.

Оглядываюсь, ускоряю шаг и двигаясь в сторону вентиляции, через которую ранее пыталась сбежать.

Я почти перехожу на бег и пульс колышется. Надежда захватывает мои чувства, придавая энергии. Буквально в двух шагах от вентиляции вижу решетку и резко останавливаюсь. Он ее запаял.

- Черт, вот же…

Вовремя осекаюсь, прикрыв ладонью губы. Ублюдок все предусмотрел. Или нет…?

Что на втором этаже? Его личная спальня? Еще одно вентиляционное отверстие?

Вернувшись в большую комнату, поглядываю на лестницу и продолжаю выстраивать догадки.

Интернал по-прежнему занят. Сейчас он ведет себя так, будто меня не существует, но он разрешил мне свободно перемещаться в допустимом радиусе и частично пошел на уступки. Еще раз убеждаюсь в том, что ему мои способности важны и получить их без сотрудничества со мной он не может. Возможно как раз стоит напомнить ему о себе и не давать забыть.

Прикусив губы, я аккуратно опустилась на кресло напротив него. Никакой реакции. Вначале я просто сверлила его взором, но это не сработало. Тогда я подвинулась поближе к краю кресла и достала босой стопой проекцию на полу. Постучала раз, второй. Еще несколько раз и наконец брови интернала недовольно сдвинулись на переносице. Он отвлекшись от планшета, поднял на меня взгляд.

- Почему совет десятерых так называется? - спросила первое, что пришло в голову.

На самом деле я это знаю. Все знают. Но мне надо начать диалог. Чем не повод.

- Мы принимаем решение сообща и каждый из десятерых имеет свою сферу ответственности, - он выдал целое предложение. Больше слов, чем я рассчитывала, значит можно пробовать дальше задавать вопросы. Интернал снова переключил внимание на планшет, но я не унимаюсь и поспешно интересуюсь:

- Вы правда способны общаться телепатически?

- Да, - Йолан не поднимает головы.

- А мысли людей вам тоже доступны? Ну в смысле нас. Мои например.

Он проводит пальцем по экрану, продолжая концентрироваться на нем. Замечаю как он сняв очки, едва уловимо хмурится, не глядя на меня поясняет:

- Мы созданы системой и в наших генах изначально заложена способность понимать друг друга. Вы рождаетесь биологическим способом, телепатическая связь отсутствует и как между собой, так и с нами.

- А разве производство интерналов не является биологическим, вы же вроде повторяете тот же путь, только в капсулах.

- Нет, - негромко и сухо бросает он, - наша генетика программируемая заранее, как и дизайн до формирования эмбриона.

- То есть вы все-таки программные, - подхватываю я стискивая подлокотник. Подаюсь вперед к нему, - а говоришь, что такой же человек как и я. Выходит что это не так.

Он молчит, сжимая в руке свои очки с датчиками. По-прежнему смотрит в планшет, но я готова поклясться, он отвлечен.

Подпираю кулаком подбородок и снова выбиваю дробь стопой об стекло проекции.

Похоже у интернала нервы все-таки есть и они немного сдают. Отложив в сторону очки с гаджетом, он выпрямился. С плохо скрываемым раздражением откинулся на спинку дивана и все-таки поднял на меня взор.

- Еще вопрос? - прищурился, наклонив голову на бок.

- А по какому принципу система вас формирует? Бывают сбои? Как определяют, кто попадет в тот же совет десятерых? Ты для него довольно молод, почему ты там?

Похоже от меня прилетело слишком много вопросительных слов, его матрица сейчас рухнет. Во всяком случае, я на это надеюсь. Интернал сканирует меня пронизывающим взглядом, будто пытается проверить возможность телепатически забраться мне в голову. Отвечает, но не сразу:

- У системы есть установки. Принцип работы формируется на природной генетике людей и в задачах стоит убрать недостатки и сгенерировать нужные качества. Но она недостаточно совершенна и заложенная генетическая программа иногда выдает ошибки.

- Незапланированные недостатки всплывают?

- Верно, - он ждет. Понимает, что я не успокоюсь.

Надо же, у нас с ним в прямом смысле завязывается диалог. Возможно я одна из немногих людей, прообщавшаяся с интерналом больше двух минут. Не могу упустить возможность узнать больше, уточняю от балды:

- Выходит, у тебя оказалось меньше недостатков и ты попал в совет несмотря на свой возраст?

Я не знаю сколько ему лет, но он точно молод. Редкость для такого карьерного роста. Мой вопрос добавляет пристальности его взору, которым он впивается мне в зрачки. Кивает. Я задумываюсь и решаю спросить:

- Данные, которые ты хочешь получить от меня, связаны с системой которая вас создает?

- С ней тоже, - интернал отвечает после небольшой паузы и в голосе проскакивает напряжение. Он сразу дает понять, что дальше данную тему обсуждать не будет, - для тебя достаточно информации.

- Хорошо, - соглашаюсь только потому, что не хочу упустить ниточку возможности разнюхать больше, но попозже. Интернал осторожничает, мне тоже стоит.

Он возвращается к работе, но не выглядит сосредоточенным. Мои глаза бегают по углам помещения, что-то ищут. Возможно я хочу найти полезные зацепки, но даже не знаю, что ищу. Верховная элита не сильно помешана на бытовых ностальгических мелочах.

Заправив влажные пряди волос за ухо, косо посматриваю на него и ловлю его взгляд на себе. Недолгий и мимолетный, вызывающий во мне бурю смятения и необъяснимого едкого чувства. Как только наши взоры схлестываются, его интерес переключается. Интернал отводит глаза и опять пялится в свой планшет.

Он потирает пальцами виски и явно пытается сосредоточиться. Едва слышный выдох тоже не скрывается от меня.

- Я никогда не видела среди интерналов женщин. Они существуют? - спрашиваю не из любопытства, а чтобы привлечь внимание. Исподтишка наблюдаю за ним.

- Нет, - подняв голову, он в очередной раз убирает планшет.

«Прости ублюдок, но работать у тебя сегодня не получится» - ехидная мысль подстегивает мое желание его достать. А лучше вывести из себя, заодно проверить, насколько они не эмоциональны.

- И каково это? - закинув ногу на ногу, скрещиваю пальцы на колене.

- Что именно?

Придумываю по ходу. Мне нравится, в какое русло уходит наш диалог. Чем больше вижу не выраженную, но заметную реакцию интернала, - тем больше нравится.

- Жизнь без женщин. Разве вам так не скучно? У людей отношения - важная составляющая.

В чертах Йолана проскальзывает напряжение и отголосок растерянности. Видимо над подобным он никогда не задумывался и мое любопытство завело его в тупик.

- У нас нет таких потребностей, - тембр пропитывается металлом. Он раздражен и избегает зрительного контакта.

- А как же секс? - этот вопрос сам собой слетает с губ.

Живя с кочевниками, я наблюдала только потребность в семье, но с переездом в город обнаружила феноменальную востребованность в индустрии развлечений. Мужское население горожан очень даже интересовалась близостью. А как дела обстояли с этим у интерналов? Технически они же мужчины или я ошибаюсь?

Я не заметила как в моих глазах заиграли чертики. Пустившись в безумный пляс в моей голове, они устроили настоящий апокалипсис. Я покраснела, но любознательность вспыхнула с новой силой. Мне стало душно.

Интернал поднял бровь. Он видел мое любопытство и реагировал на него неоднозначно, во всяком случае для бесчувственных интерналов. Я отметила как по четкой линии его губ скользнуло удивление.

- Почему тебя это интересует? - задумавшись, он явно искал в моем вопросе подвох и как же он на самом деле был прав.

- Просто интересно, как вы устроены, - пожав плечами, я подняла ладонь к линии волос над ухом и неторопливо поправила прядь. Следила за его реакцией и она последовала. В одну долю секунды холодные глаза задержались на моей руке и в них что-то промелькнуло.

Вот значит как. В моем сознании раздался щелчок.