Контракт. Я заберу тебя

- Спасибо, Слава, что подкинул, - улыбаюсь парню, подвозившему меня до нужного адреса.

- Никаких проблем, Алина. Мне только в радость.

- Ну… - вздыхаю, - до завтра, значит?

- До завтра.

Он протягивает руку и трогает меня за запястье. Мягко так, аккуратно сжимает. Пальцы скользят ниже, обхватывают мои и, наконец, отпускают.

- Пока, - прощаюсь и, отвернувшись, захожу в подъезд.

Слава милый, чуть старше меня. Светловолосый и голубоглазый, с открытым лицом и взглядом, улыбчивый и юморной. Очень деликатный и совсем не давит. Он знает, что у меня маленький ребёнок, и я сказала, что не готова пока бросаться ни в какие отношения.

Впервые за собственную жизнь у меня внутри относительная гармония. И не уверена, что сейчас мне нужен мужчина. И так хорошо. Я ни от кого не завишу и это… опьяняющее чувство.

Стало проще со временем, спасибо добрым людям, протянувшим руку помощи, таким как Альбина Сергеевна, которая приютила нас с Марусей просто так.

Поднимаюсь на третий этаж и открываю дверь. Свет в коридоре зажигается автоматически. Это Слава настроил. Он вообще здорово помог нам по дому, подремонтировал то, что давно сыпалось, и на любую просьбу реагирует мгновенно. По мнению Альбины Сергеевны, я зря торможу. Но она знает лишь часть моей истории, всё я никому рассказывать не решаюсь, да и этого достаточно, чтобы она всё поняла.

Женщина чуть за шестьдесят выходит меня встретить.

- Машенька заснула. Мы гуляли весь вечер, уморилась она.

- Я всё равно к ней загляну.

- Конечно, а потом приходи на кухню чай пить.

- Обязательно.

Иду в ванную, чтобы умыть лицо и руки. Замечаю, что корни прилично отросли, надо купить краску и исправить положение. Как говорит Альбина Сергеевна, негоже девушке на выданье с непокрашенными корнями ходить. Но мой природный тёмный цвет сложно вытравить, ещё и растут под южным солнцем быстро.

Когда прохожу в нашу с Марусей комнату, на секунду замираю. Моя малышка спит на диване, под боком у неё подушки, чтобы ненароком не скатилась на пол и не испугалась. Ей уже годик с хвостиком, она только начала ходить. Такая активная, лезет везде. И любопытная. Невозможно оставить без присмотра, всё пробует на зубок.

Сажусь на диван и тихонько, чтобы не разбудить, провожу по светлым пушистым волосикам, завивающимся на затылке.

Она похожа на отца. Поэтому иногда, когда смотрю на неё, думаю про Богдана.

Думаю, что бы он сказал, если бы узнал, что у него есть дочь? Что его стерильность оказалась не такой уж стопроцентной? И что у нашего «Контракта» появились последствия?

Но он ничего не скажет.

Потому что он мёртв. Погиб при взрыве.

А я прошла долгий путь, чтобы зажить, наконец-то, спокойной жизнью.

И обрести опору под ногами.

Быстро переодеваюсь в домашнюю одежду – шорты и майку – и бегу на кухню. Щелчок вскипевшего чайника настигает меня в коридоре.

- Ай. - Альбина Сергеевна дует на палец. – Опять крышка слетела.

- Я куплю новый с аванса.

Мягко отодвигаю свою благодетельницу в сторону, чтобы самой налить кипятка в заварочный чайник.

- Да не надо, Алина, это же всего лишь крышка.

- Нет, надо. Вы что, постоянно будете обжигаться? Да и потом, ерунда, чайники недорогие, это же не машина или чешский хрустальный гарнитур, - отшучиваюсь.

- Ребёнку лучше что-нибудь купи.

- Ей пока достаточно, запросы детей растут прямо пропорционально их возрасту. Да и что мне ей покупать?

- Игрушки, одежду…

- Этого добра навалом. Посмотрите, она с веточками и камешками играет также радостно, как с новой лошадкой. Ей богу, ей даже эти прутики более интересны. Потом мне тут целый пакет игрушек одна мамочка из соседнего двора отдала, а уж одежды натаскали тьму тьмущую.

- Должно же быть у ребёнка что-то новое. Что-то своё.

Ставлю чайник на стол, потом кладу руки Альбине Сергеевне на плечи.

- Альбина-а-а Серге-е-евна, - тяну мягко, чтобы закрыть тему. – Я вас поняла.

Мы садимся пить чай, на столе вазочки с печеньем, бутерброды и оладьи, оставшиеся с завтрака.

В очередной раз думаю, как мне повезло. Просто нереально повезло встретить эту добрую женщину.

Приехав в город, я устроилась на работу в кафе, но довольно быстро поняла, что в положении. Мысли, как прожить после рождения ребёнка и куда девать дитя, чтобы продолжить зарабатывать, не давали мне покоя. Денег, которые я увезла с собой, убегая из отеля, тех денег, что Богдан выделил на наряд и стилиста, хватило, чтобы уехать подальше, снять жильё и продержаться первое время. Но и они быстро закончились.

Я хваталась за любую возможность подработать. Раздавала листовки на перекрёстке, работала официанткой в ночном кафе, мыла окна по объявлениям. Крутилась, как могла.

Иногда я видела одинокую женщину, тащившуюся с автобусной станции с большими сумками.

- Давайте помогу, - предложила как-то, и мы разговорились.

Альбина Сергеевна жила в том же дворе, где я снимала комнату в трёхкомнатной квартире, являлась заядлой дачницей и постоянно моталась на участок наводить порядок. Дети её давно выросли и проживали за границей, возвращались в Россию раз в пятилетку. Правда, старший сын сгинул где-то на просторах Штатов. Так что она думала: он либо в тюрьме, либо его уже нет в живых. Дочь драила дома богатеев в Испании. Младший – я так и не поняла, чем занимался.

В любом случае, заметив моё положение, она сказала, что я с ума сошла таскать её тяжёлые сумки, отругала и… взяла под своё крыло. Особенно когда узнала кусочек моей невесёлой истории.

В один из дней пришла ко мне и сказала собирать вещи и переезжать.

Я сопротивлялась, не желая становиться обузой, но Альбина Сергеевна так ловко всё провернула, выставив в том свете, что это я делаю ей одолжение, а не она мне.

После рождения Маруси заделалась даже не нянькой, а бабушкой. Видно, что своих внуков она так и не дождалась, и этого ей жутко не хватало.

В любом случае, благодаря Альбине Сергеевне мне удалось выйти на работу, чтобы содержать себя и дочь и покупать домой вещи и продукты.

Теперь, когда с момента рождения ребёнка прошёл год, наша «бабушка» решила заняться моей личной жизнью.

- Ну как Славик? О чём говорили? – спрашивает с улыбкой.

- На свидание зовёт.

- Хороший парень, Алиночка. Надо брать.

- Не знаю… я пока не готова.

- Ты так никогда не будешь готова, - наклоняется и похлопывает меня по руке. – Боишься отношений, милая?

Задумчиво кусаю губу. Отчасти она права, конечно. Пожимаю плечами.

- Может быть, немного.  Те, что у меня были… там всё грустно закончилось. А брак… - Мороз по коже. – А брак был полным провалом. Но вы в курсе.

- Нельзя бояться, надо пробовать. Мужчины разные. Да и Славка – хороший парень. Решайся.

- Я… подумаю, - соглашаюсь, чтобы просто закрыть тему.

Отпиваю чай из чашки и тянусь за печеньем. Взгляд падает в окно. Там, за сиреневым кустом виднеется бампер тёмной дорогой машины. Я вздрагиваю. Во-первых, тачка уж очень похожа на один «катафалк» из прошлого. Во-вторых, такие дорогие авто в наш старый двор редко заезжают. Если вообще заезжают…

Ночью просыпаюсь в холодном поту. Мне снова снится один и тот же сон. Кошмар. Как взрывается машина, в которой находился Богдан.

Я не желала ему смерти. Думать могла, что ненавижу, или добавить мысленно, чтобы сдох. Но чтобы серьёзно? Нет… никогда. Никому бы не пожелала такой участи – сгореть заживо.

Помню, как испуганная убежала из отеля. Вернее, сначала хотела подняться в номер, взять вещи и улизнуть. Прекрасно осознавая, что находилась с ним, по сути, на птичьих правах. Я никто семейству Белоусовых, и моё присутствие в том отеле только бы всё усугубило.

Видя образ жизни ГлавГада и его конец, я могла представить, что будет уготовано мне как нежеланной свидетельнице.

И ещё эта записка от бывшего мужа…

Ни встречаться, ни говорить с ним я не собиралась.

Однако поднявшись в номер, уткнулась в приоткрытую дверь. И полное ощущение, что внутри кто-то есть. И что лучше мне туда не соваться.

Я убежала, прихватив с собой лишь только то, что было на мне в тот момент. Купила билет на первый же рейсовый автобус и ехала долго, пересаживаясь и пересаживаясь на станциях, пока не успокоилась, отдалившись от места преступления на приличное расстояние.

Купила простенький телефон и анонимный номер, зарегистрированный на левого человека, начиталась новостей, а потом долго давилась рыданиями на верхней койке в общей комнате хостела.

Надо было жить дальше. И желательно тихо… не привлекая внимания.

С Сашей на связь я не выходила, так что технически я до сих пор замужем. И пока не придумала, как мне порвать с ним окончательно. Разве что поддельные документы завести?

Работаю я неофициально, получаю в конверте, так что ни в каких базах не свечусь. В свидетельстве о рождении Маруси в графе отец прочерк. Да и мало ли от кого я родила?

Переворачиваюсь на бок, подтягиваю дочь ближе к боку и, зажмурившись, уговариваю себя ещё поспать.

Утром смена в кафе. Зарплата там нормальная, но, как всегда, выжить представляется возможным только на чаевые. Коллега предлагает подработать на заправке, но, чтобы встать на кассу, придётся заполнить документы, и я пока думаю, что прошло слишком мало времени, чтобы где-то светить свою личность.

Мало ли что… лишняя осторожность никому не помешает. Я так считаю.

***

Проверяю аванс в конверте, глазам не верю, почти в два раза больше, чем в прошлом месяце. Я точно дура. Другая бы обрадовалась на моём месте, прыгала бы от счастья и удачи, а я иду к бухгалтеру, уточнять, не положили ли мне лишнее. Чужого мне не надо. Я верю в карму, что она рано или поздно настигнет. Поэтому, если в расчётах реально ошибка, лучше исправить сейчас, чем в следующем месяце я получу фиг и не фига.

- Нет, всё чётко, - уверяет меня бухгалтер. – Это премия.

- За какие заслуги? – бормочу под нос.

Я всего-то третий месяц здесь работаю.

- Квартальная? – делаю вывод.

Женщина усмехается.

- У нас нет квартальной. Тебе же объясняли, когда устраивалась.

- Тогда за что?

- Хотела бы я знать, - вдруг с вызовом и обидой выдаёт. – Больше никому не дали. Только тебе.

- Кхм… понятно. Извините.

Решаю, что это действительно странно, но… странности ведь случаются.

Может, у нас был владелец в качестве тайного покупателя, и я сварила ему самый классный кофе в его жизни? Эти мысли меня веселят. Пусть будет так.

Вечером заезжает Слава. Я меняю униформу на простое бежевое платье, накидываю джинсовую куртку и, выйдя с работы, ныряю в его Приору.

- Привет, - наклоняется, и я подставляю щёку.

Тёплые губы касаются кожи. Без продолжения. Без наглости. Деликатно и с уважением.

Со мной, наверно, что-то не так, потому что непривычно. Может, Альбина Сергеевна и права? Я себя накрутила, уверилась, что нормальные отношения – это не для меня, вот и отталкиваю Славку. А надо пробовать, надо не бояться.

Мы едем в парк. Всё очень мило. Болтаем о всяком. Славик развлекает меня рассказами, с ним легко. Мы едим сахарную вату на двоих, заедаем острым хот-догом и пьём апельсиновый лимонад.

- Несочетаемо, но вкусно, - выдаёт Слава, потом взглядом указывает на чёртово колесо. – Прокатиться хочешь?

Смотрю на медленно вращающийся круг. Ещё и кабинки открытые.

- Нет, я, пожалуй, воздержусь.

- А что такое? Высоты боишься? – подначивает он.

- Нет, не боюсь.

Мне кажется, после жизни с Сашей и «приключений» в мире ГлавГада я уже ничего не боюсь.

- Признайся, боишься.

- Нет.

Он продолжает меня задирать, тогда я встаю, отряхивая крошки с пальцев и, делая внушительный глоток лимонада, указываю на аттракцион возле озера. Он похож на огромную палку, вращающуюся быстро-быстро, к концам которой подвязаны качающиеся сиденья. Огромные лопасти будто падают в озеро, но, не касаясь воды, взлетают обратно.

- Пошли туда.

Слава смотрит в том направлении.

- Туда? Шутишь? Уверена?

- Признайся, боишься? - тяну с иронией, возвращая его же слова.

Может, он и боится. Может, он хотел на колесо, чтобы обнять меня и урвать поцелуй, потому что я всегда ловко увиливаю от его губ. А на этой «Мельнице», как гласит название, особо с поцелуями не разгуляешься

Но в итоге мы на неё садимся.

И вопим, как ненормальные. Потому что это, блин, страшно.

И классно одновременно.

Кажется, минут десять спустя я сползаю с аттракциона вся в слезах, заикающаяся и с нервным смехом.

Мы валимся на скамейку, я нервно хихикаю, а Слава тянется ко мне и накрывает щёку ладонью.

- А ты, оказывается, можешь быть без башни, Алин.

- Я крейзи, ты не знал?

Смеюсь и… замираю, когда он всё-таки целует меня.

Ну… это приятно.

Приятно, но не более.

Тело молчит. Губы не покалывает от нетерпения. Последним меня целовал ГлавГад. Там был ураган и цунами, а здесь…

Даже на лёгкий бриз не похоже.

Я даже глаза не закрываю. Смотрю на Славу. Тот похож на молодого телёнка. Неопытного, но очень осторожного. На лице наивно-невинное выражение.

Неужели я настолько деформирована психологически, что мне надо, чтобы меня хватали за волосы и тащили куда-то, показывали доминирование? Иное меня уже не заводит?

Что со мной не так, блин?

Слава ещё раз наклоняется и коротко целует.

Потом, понимая, что отклика нет, отстраняется.

- Прости, я, наверное, слишком тороплюсь…

- Всё нормально, - перебиваю. – Нормально.

Взгляд цепляет какое-то движение сбоку. Вздрагиваю и поворачиваюсь. Мужская фигура в отдалении кажется мне очень знакомой. Моргаю, пытаясь разглядеть, кто это. Сердце начинает ускоряться, вот оно уже ухает в груди, как паровой двигатель. Фигура не двигается какое-то время, потом мужчина отворачивается и уходит, растворяясь в толпе.

А сердце всё никак не унимается. Прижимаю руку к груди, не забывая дышать.

- Что такое? – волнуется Слава.

- Воды… хочу.

- Сейчас.

Милый Слава уходит, а я выдыхаю напряжение.

Правда, на обратном пути, поглядывая в боковое зеркало Приоры, цепляю взглядом назойливый внедорожник, пристроившийся нам в хвост через две машины после.

Нервная чесотка обретает вполне конкретную основу.