Королева и волкодлак

Янта, королева Энигерны

С той самой минуты, когда я застала Гиндара в постели с Рианной, моя воля мне больше не принадлежала. Я словно превратилась в тряпичную куклу, утонувшую в пучине отчаяния. Сознавала ли, что говорю, что делаю? Это было похоже на сон, в котором от тебя ничего не зависит. Чей-то голос подсказывал слова и поступки, и я подчинялась без малейшего сопротивления. Более того, соглашаясь с ним.

Хотя… нет, эта чужая воля завладела мною еще раньше.

Иди туда, шептал голос, иди в спальню Гиндара. Прямо сейчас, немедленно, иначе будет поздно.

Каждый шаг давался с трудом. Хотелось развернуться и убежать – прочь из дворца. Но будто кто-то подталкивал в спину. Лестница, коридор, еще один коридор. Дверь…

Я остановилась, не решаясь войти. Когда-то эта комната была нашей общей, но мы давно уже спали врозь. Обычно спальню делили молодые супруги до рождения первенца, потом у каждого была своя. А уж в нашем возрасте спать вместе считалось почти непристойным. Впрочем, Гиндар приходил ко мне часто, два, а то и три раза в неделю… до недавнего времени, когда вдруг внезапно отдалился и охладел. И я догадывалась, что тому причиной. Точнее, кто.

Рианна – моя придворная дама. Дочь хранителя королевской сокровищницы. Ведьма из триады Верховных. От их темной магии не защищен никто. Только две другие Верховные ведьмы и их дети неподвластны ей. Я знала это и потому попросила свою подругу Лэргу, жену дворцового распорядителя, стать кормилицей Арниса. Лэрга уже тогда входила в триаду и родила в один день со мной. Ее молоко должно было оградить от чар моего сына. Но кто смог бы защитить короля, если настоящая власть в Энигерне принадлежит магам и ведьмам?

Дверь была не закрыта – никто не посмел бы тревожить правителя в его покоях. Я толкнула ее и остановилась на пороге.

Боль – острая, как удар ножом. Все расплылось в набежавших слезах, но я видела их. Рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, руку Гиндара на груди Рианны. Заметив меня, она улыбнулась торжествующе. Гиндар на мгновение смутился, но тут же тряхнул головой и повелительно взмахнул рукой, приказывая уйти.

Я шла по коридору, не разбирая дороги.

Надо поехать к Лэрге…

Моя ли это была мысль? Или ее навеяла все та же темная воля?

После смерти мужа Лэрга жила в уединенном доме за городом. Приказав оседлать коня, я отправилась к ней – одна, без служанки. Боль не стихала, наоборот, становилась все сильнее и сильнее. Пара в постели по-прежнему заслоняла собою все перед глазами.

- Госпожи нет дома, ваше величество, - склонилась в поклоне Леста, служанка Лэрги.

- Я подожду.

Отодвинув ее, я вошла в гостиную, села в кресло, отказалась от угощения. Ворон Митрис, фамильяр, настороженно поглядывал на меня из клетки. Слезы снова полились ручьем, сидеть было невыносимо. Я поднялась, прошла по комнате, остановилась у стола, на котором лежала большая книга в черном переплете.

Рука против воли потянулась к ней, пальцы скользнули по тиснению. Открыв книгу, я бездумно перелистывала страницы, пока глаза не выхватили на одной из них слова «сердечный приступ».

Нет, там было написано: «смерть выглядит как сердечный приступ».

Прочитав рецепт зелья, я застыла. Сквозь страницу снова проступила обнявшаяся под простыней пара.

Зачем жить дальше? Гиндар променял тебя на другую, ты ему не нужна. Ты никому не нужна, Янта. Ни мужу, ни сыну. Вы никогда не были близки с Арнисом, несмотря на все твои старания. Поданные? Им тоже все равно. Когда-то приняли тебя, примут и другую королеву. Можно подумать, у них есть выбор. Лэрга? Да, она огорчится, но… у Верховной ведьмы столько забот, вряд ли будет печалиться долго.

Голос, говоривший это, был так похож на мой, что я уже не различала, где мои мысли, а где чужая воля.

Смотри, это так просто. Смешать несколько сухих трав, залить кипящей водой, настоять. Все подумают, что твое сердце не вынесло горя и позора. Ведь ты уже немолода, Янта. Вряд ли испытаешь сильную боль – сильнее, чем сейчас. И куда бы ни попала твоя душа, ей уже не будет хуже. Всего четыре щепотки. Ты же знаешь, где Лэрга хранит свои припасы.

Я встала, открыла дверь в чулан. Солнечные лучи падали на связки трав, развешенные по стенам. Рядом с каждой была приклеена бумажка с надписью.

Ну же, Янта! К чему растягивать мучения? Уже ничего не изменишь. Решайся!

Обойдя чулан, я нашла все четыре нужные, отщипнула понемногу, смешала на ладони и завернула в носовой платок.

- Леста, у меня нет времени ждать, - сказала, направляясь к выходу.

- Я передам госпоже, что вы здесь были, ваше величество, - поклонилась служанка.

У себя в комнате я налила воды в кружку и поставила в угол камина. Дождалась, пока закипит, всыпала травы. Когда настой стал ярко-красным, процедила через платок в бокал и вытряхнула гущу за окно.

Пей, приказал голос. Хватит думать!

Я сделала глоток, другой. Настой оказался приятным на вкус. Закружилась голова, потемнело в глазах, грудь сдавило ледяной лапой. Уже теряя сознание, я дошла до кровати и легла.

- Прощайте, - прошептала непослушными губами. – Арнис, Лэрга… Гиндар!

Прощай, насмешливо сказал голос. Прощай, королева Янта. До встречи в конце вечности.

Надо мной словно сомкнулись черные волны, а потом отхлынули, но темнота не рассеялась. Я не видела, не слышала, не чувствовала своего тела. Я просто была. Время шло, но вскоре остановилось, потому что никаких событий не происходило.

У меня не осталось ничего, кроме мыслей и воспоминаний, которые стали еще более острыми и мучительными, чем раньше. Я пыталась убежать от боли, обиды, разочарования, но они остались со мной. Только они и остались. Навечно…

А потом я услышала шаги и увидела вдалеке огонек.

Нет, не так. Я просто знала, что кто-то идет, держа светильник. Пожилой мужчина в просторном черном одеянии протянул руку, и я – моя душа? – скользнула ему на ладонь.

- Где я? – это был не голос, а мысль.

- В Хранилище неприкаянных душ, - ответил он.

Хранитель нес меня через темноту, пока мы не оказались в тесной комнатке, освещенной масляной лампой. У стола, на который он опустил меня, сидела Лэрга.

- Нормин, оставь нас, - приказала она и обратилась ко мне, когда тот удалился: - Зачем ты сделала это, Янта?

- Я не…

- Не обманывай меня. Митрис видел, как ты просматривала черную книгу и заходила в чулан с травами. Зачем? Самоубийцы обречены до конца времен оставаться в Хранилище наедине с собой. Неужели любовь мужчины стоит этого?

- Я… не знаю, Лэрга, - мне хотелось плакать, но я не могла. – Я не сознавала, что делаю. Словно что-то заставляло меня. Или кто-то. Чей-то голос. Сначала он заставил войти в спальню, где Гиндар был с Рианной. Потом отправил к тебе. Там я увидела книгу… Я не могла сопротивляться. Это было… как во сне, Лэрга.

- Магия Верховной ведьмы, - с горечью сказала она. – Только Верховные могут мысленно управлять чужой волей, но для этого им нужна особая связь. Сначала она приворожила Гиндара, связанного с тобою кровью общего ребенка, а потом через близость с ним получила власть над тобой. Хоть я и не виновата, но все равно чувствую свою вину, потому что не поняла раньше, что происходит. Потому что оставила без присмотра черную книгу.

- Не вини себя, - попросила я. – Она все равно сделала бы это. Не так, значит, иначе.

- Я не могу ничего исправить, Янта, но в моей власти подарить тебе еще несколько лет или даже десятков лет жизни. Только… не человеком. Я могу забрать твою душу из Хранилища, и ты станешь моим фамильяром. Если, конечно, хочешь.

- Не знаю, как благодарить тебя, Лэрга.

- Не благодари. Лучше подумай, кем бы ты хотела стать? Кошкой, собакой? Может, совой?

- А можно лисой? Сколько живут лисы?

- На воле недолго, а в доме… лет двадцать. Значит, лиса? Хорошо. Сейчас Нормин вернет тебя обратно, а я отправлю Митриса поискать подходящего лисенка. Как только найду, сразу вернусь за тобой. До встречи, Янта!

***

Иттон, принц Алисанды

Небо… низкое хмурое небо надо мной. Как грязное серое одеяло. И больше ничего.

Я сел – все тело отозвалось тупой болью. Руки и ноги отказывались слушаться, словно долгое время лежал неподвижно.

Где я? Какое-то поле, дорога, лес вдалеке. Все незнакомое. Я точно никогда здесь не был. И как меня сюда занесло? Ничего не помню.

А еще… мертвая тишина. Ни звука. Прилетела птица, села на землю, открыла клюв. Чирикнула, но я не услышал. Попробовал сказать: «Что происходит?», но язык не слушался. Наверно, получилось какое-то мычание – но и его не было слышно.

Я оглох? Онемел? Или и то и другое?

Я… А кто – я?

Меня зовут Иттон. 

И… это все?

Вспышка ужаса – я не знаю, кто я такой. Не помню. Ничего, кроме имени. Как будто моя жизнь началась в тот момент, когда открыл глаза и увидел над собой небо. Да, я знаю: я человек, взрослый мужчина, не ребенок, у меня есть руки, ноги, голова и все остальное, что положено иметь человеку. На мне одежда – бедная, крестьянская.

На самом деле я знал довольно многое: что находится вокруг меня, как все это называется, для чего нужны те или иные вещи. По большому счету, знал почти все, что должен знать взрослый человек – но ничего из того, что касалось лично меня.

Кто я, откуда, что со мной произошло, как попал сюда? Почему онемел и оглох? Или всегда был таким? Всю мою прошлую жизнь словно окутало черным покрывалом. Оставалось лишь надеяться на то, что память все же проснется.

А что делать сейчас?

Я с трудом поднялся, превозмогая новую вспышку боли. Голова сильно кружилась, перед глазами плавали темные круги, к горлу подкатывала тошнота. Но не сидеть же в чистом поле, пока не умру с голоду.

В животе, словно в ответ на эту мысль, громко заурчало. То есть я почувствовал, что заурчало, и, судя по силе, громко, но не услышал. И сделал вывод, что глухим раньше не был: иначе откуда мне знать, что такое «громко» и «тихо».

Я вышел на дорогу и огляделся. По правую руку она ныряла в лес, по левую вдали виднелись крыши домов. Деревня? Или городское предместье?

Можно было пойти в лес, поискать ягоды или грибы, но что дальше? Построить шалаш из веток и жить в нем? Или все-таки в деревню? Вдруг там знают, кто я такой? Может, я оттуда? Может, там у меня родня или друзья?

Вопросы, вопросы… одни только вопросы.

Каждый шаг давался с трудом. Я то и дело останавливался, чтобы отдышаться. Во рту пересохло, страшно хотелось пить. Казалось, вот-вот потеряю сознание – и очнусь ли снова? Может, было бы лучше, если нет?

Наконец я добрался до крайнего дома и постучал в ворота. И подумал, что вот эта мертвая тишина пугает даже сильнее потерянной памяти. Хотя… могло быть и хуже. Я, по крайней мере, не ослеп. И могу ходить.

На стук вышел мужчина лет сорока, высокий, коренастый, с мощной шеей и красным лицом. Посмотрел удивленно, спросил что-то. Я помычал, показал пальцем на рот, на уши, покачал головой. Потом запрокинул голову, показывая, будто пью.

Подумав, мужчина махнул рукой, приглашая меня войти. Я вошел за ним во двор, остановился у крыльца дома, явно не самого бедного, а он зашел внутрь и вернулся с ковшом воды. Откуда-то появилась женщина, чуть помладше, полная, приятная. Кивнула мне и о чем-то заговорила со своим мужем, искоса поглядывая в мою сторону. Потом принесла кусок хлеба с сыром, отдала мне и показала на скамью.

Ох, какое же это было наслаждение – откусывать, жевать, глотать. Жаль только, что угощение кончилось слишком быстро. Я наклонил голову, благодаря, и женщина улыбнулась. Коснувшись моего плеча, она пошла к воротам и скрылась за ними. Ее муж тоже дотронулся до моей руки, но иначе - словно говоря: посиди здесь, подожди. Я не знал, чего должен ждать, но идти все равно было некуда, поэтому просто сидел и смотрел, как он возится в огороде.

Вскоре женщина вернулась, а вместе с ней пришла другая, совсем молоденькая, на последних месяцах беременности. Сделав несколько быстрых жестов руками, она посмотрела выжидающе. Видимо, это был какой-то особый язык немых и глухих, но я его не понимал и только покачал головой.

Подумав немного, женщина коснулась пальцем моей груди и вопросительно приподняла брови, а потом сказала что-то. Показав на свои губы, она снова повторила эти два слова, а потом еще раз, и еще. И я наконец понял.

«Кто ты?» - вот что она спрашивала.

Попробовал сказать это, и губы сначала собрались, потом растянулись, повторяя ее движения. Вот только ощущения исходящего звука не было. Однако женщина обрадовалась, кивнула, снова задала вопрос, показав на меня пальцем.

«Иттон», - ответил я.

Она повторила несколько раз, и я вместе с ней, внимательно всматриваясь в ее губы и пытаясь сопоставить то, что чувствовал, с тем, что видел. Если она могла читать по губам, значит, мог научиться и я.

«Откуда ты?» - после нескольких неудачных попыток повторить мне удалось понять следующий вопрос.

«Не знаю. Не помню. Ничего не помню».

Женщина нахмурилась, повернулась к хозяевам дома и начала что-то им говорить. Значит, немой точно не была. Может, глухая. Или просто знала, как разговаривать с глухими и немыми. Хозяева переглянулись, перекинулись между собой парой фраз, потом мужчина дотронулся до моего рукава и назвал меня по имени, проговорив его медленно и четко, чтобы я понял. Поманив за собой, пошел к пристройке в дальнем углу двора. Открыл дверь и подтолкнул меня к порогу.

Внутри оказалась крохотная каморка с очагом, кроватью и дощатым столом. Он ткнул в меня пальцем и сделал приглашающий жест, а потом потянул за рукав к другой двери, за которой оказалась конюшня с тремя стойлами.

Нет, я ничего не вспомнил, но это было твердое знание: люблю лошадей и умею с ними обращаться. Вошел, погладил по холке вороного жеребца, тот заржал и ткнулся мордой в мою щеку. Хозяин рассмеялся и положил руку мне на плечо.

Кажется, я нашел работу и крышу над головой. Уже неплохо!

три года спустя

Иресса

«Скажи, а почему мы не можем вот так же разговаривать с другими фамильярами? И с ведьмами? – я махнула хвостом перед клювом Митриса, он попытался поймать его, но не успел. – Почему только с тобой? Когда приезжала Фиала со своей кошкой, ни та ни другая меня не слышали»

«У нас с тобой мысленная связь через Лэргу. Потому что мы оба ее фамильяры. Хотя, по большому счету, мы и не фамильяры вовсе», - добавил ворон, подумав.

«А кто?» – удивилась я.

Разумеется, мы не разговаривали в человеческом понимании этого слова, а слышали мысли друг друга. Причем не все мысли, а только направленные наподобие лучу. О чем думал Митрис, не обращаясь ко мне, я не знала, да и не очень-то хотела. Равно как и того, чтобы он знал мои мысли. Точно так же, направленно, мы разговаривали и с Лэргой.

«Нас ведьмы забирают из Хранилища на время. А истинные фамильяры – это добровольный дар высших духов, которые входят в тело животного или птицы и помогают магу или ведьме в их делах. Но наш мир они обходят стороной».

«Почему?» – мне было скучно, и я приставала к ворону. Вообще-то он всегда держался так строго, что я его немного побаивалась, но сегодня, похоже, хотелось поболтать и ему.

«Потому что он во власти темных сил».

«Темных? – шерсть на загривке встала дыбом. – Во власти зла?»

«Ресс, не говори глупостей! – Митрис возмущенно взмахнул крылом и хрипло каркнул. – Я сказал, не черных, а темных. У темноты много оттенков. Именно поэтому в нашем мире есть место и добру, и злу. Не говоря уже о том, что любое добро может повлечь за собой зло. И наоборот».

Мне всегда хотелось узнать, кем он был раньше и как стал фамильяром, но спросить не решалась. А Лэрга на мой вопрос только покачала головой:

- Он расскажет тебе сам, Ресс, если захочет. Я – не могу. Точно так же, как не могу рассказать ему о тебе. Хотя, думаю, он и так догадывается, кто ты.

Даже если Митрис догадывался, виду не подавал. Лиса Иресса, а об остальном помолчим. Я сама попросила Лэргу придумать мне какое-то другое имя. Не только для того, чтобы сохранить мою тайну. Янта – это было напоминание о прежней жизни. Конечно, я при всем желании не смогла бы ничего забыть, но имя – как постоянный укол отравленной иглой.

Ну а что касается Митриса, я думала, раньше он, скорее всего, был магом. Лэрга говорила, что, помимо самоубийц, в Хранилище неприкаянных душ попадают души проклятых, а еще ведьм и магов.

«Но почему? - удивилась я. – Разве их вина, что они родились такими?»

- Это не наказание. Души потому и неприкаянные, что ни в раю, ни в аду им нет места. Когда все времена и все миры подойдут к своему концу, тогда появится что-то иное – для всех. Другой мир, другое время. А до тех пор каждая неприкаянная душа остается в Хранилище. И ты туда вернешься, Ресс, и я составлю тебе компанию. Хотя мы не сможем разговаривать. Ты уже знаешь, там души находятся наедине со своими мыслями.

«А еще фамильяры могут разговаривать с магическими тварями, - Митрис поднял крыло и почесал под ним клювом. – С единорогами, например. Или с драконами. Но их уже давно всех истребили. Если и есть где-то, то прячутся и к людям не выходят. Ах, да, еще с оборотнями. С волкодлаками и лисовинами. Они вроде как обычные люди, но в новолуние и полнолуние превращаются в зверей. Не по своей воле, конечно. Обычно на них какое-то заклятье».

«А заклятье накладывают ведьмы?»

«Ну а кто ж еще? Ведьмы или маги. Хотя магов почему-то рождается намного меньше. И в триаде только ведьмы. Маги на подручных должностях. Но вот, к примеру, Хранителем неприкаянных душ может быть только маг, не ведьма. А еще… - тут Митрис оглянулся по сторонам, словно кто-то мог нас подслушать. – В Хранилище есть особые души – те, что между небом и землей. Они неприкосновенны, их нельзя использовать для фамильяров, поскольку такая душа еще может вернуться в тело, если точка равновесия сдвинется к жизни. А если ведьма заберет точку себе, то сможет распоряжаться жизнью и смертью этого человека, даже если тело находится в другом мире».

Я слушала его, приоткрыв пасть. Язык свесился – и на него тут же села муха, которую я машинально поймала и проглотила.

- Ресс, боюсь одной мухи тебе на обед будет маловато, - услышала я за спиной насмешливый голос Лэрги. – Поторопитесь, Леста уже приготовила вам еду.

Подойдя к ней, я потерлась о ее колени. Она погладила меня по загривку и присела на корточки.

- Послушай, сегодня вечером приедет Арнис. Мне кажется, или ты и не слишком рада его видеть?

«Я не знаю, Лэрга…»

Я и правда не знала. Скучала по сыну, но когда он приходил, становилось так тоскливо. Я не могла обнять его, поговорить с ним. Он даже не догадывался, что мать рядом. Конечно, Лэрга сказала бы ему, но я запретила. Никто не должен был знать, что королева Янта теперь лисица-фамильяр. Да и Арниса это знание вряд ли обрадовало бы.

Впрочем, было кое-что еще. Даже не то, что сын так быстро забыл обо мне. Лэрга иногда упоминала меня в разговорах с ним, но он ни разу не сказал, что скучает, что ему не хватает матери. Мы и раньше не были особо близки. Странно, если бы что-то изменилось после моей смерти. Но мне было больно оттого, каким он стал за эти три года.

Высокомерный, надменный, Арнис даже на Лэргу посматривал свысока, хотя и знал, что та – знатная дама и Верховная ведьма - согласилась стать кормилицей лишь по моей горячей просьбе, чтобы защитить его от темных чар. Дамы из высшего сословия в Энигерне не кормили детей сами, приглашали крестьянок или небогатых горожанок. Только в Дегаре, дальней отсталой провинции, некоторые знатные женщины обходились своими силами, что всегда было предметом насмешек для остальной страны. Но это Дегара, там женщин даже не записывали в метрические книги. Хотя… если бы я сама кормила своего ребенка, сама его воспитывала, может, он и не вырос бы таким?

Что толку гадать? Все равно ведь уже ничего не изменишь.
***

Арнис любил поговорить, особенно о себе самом. Он приехал к позднему ужину, и они с Лэргой засиделись за полночь. Я лежала на ковре, свернувшись клубком и прикрыв морду хвостом, поглядывала из-под него и слушала.

- Тебе пора бы уже выбрать невесту, Арнис, - дотянувшись через стол, Лэрга пригладила непослушные волосы над его лбом. – Илана пропала и вряд ли вернется. Ниора замужем. Неужели тебе никто больше не нравится?

- Не смеши, Лэрга, - он поморщился и закинул в рот кусочек засахаренного фрукта. – Зачем? Если бы хотел, уже женился бы. На той же самой Ниоре. Но я не хочу. Да и «золотая пятерка» еще не закончилась. Успею.

Арнису уже исполнилось двадцать восемь, а браки в Энигерне обычно заключали между двадцатью пятью и тридцатью годами, это время называли «золотой пятеркой». Раньше двадцати пяти женились и выходили замуж только по причине беременности, но это вызывало всеобщие насмешки. Считалось, что молодость – время, чтобы присмотреться и выбрать себе пару на всю оставшуюся жизнь. Ведь расторгнуть брак можно было лишь по причине доказанной супружеской измены. Или в том случае, если кто-то из супругов покушался на жизнь другого. В высших кругах, а при дворе особенно, нравы царили весьма вольные. Да, измены – если, конечно, речь не шла о короле! – порицались, но добрачные связи никого не смущали. Невеста-девственница – это было редкостью почище единорога.

Впрочем, поздно браки заключали лишь в высшем сословии, в низшем, наоборот, старались обзавестись семьей до двадцати лет, чтобы родить побольше детей. Жизнь и здоровье знати оберегала магия, а наличие нескольких наследников в семье зачастую приводило к зависти и вражде, а то и к чему-нибудь похуже. Именно поэтому в знатных семьях редко бывало больше одного или двоих детей. Обычно, если первым рождался сын, супруги старались ограничивать себя в близости. По крайней мере, слова «опасные дни» были пугалом для любого мужа.

Арнис ничем не отличался от своих знатных сверстников. Он и его ближайшие друзья: сын Лэрги Олин и Артариус Магден, сын хранителя королевской печати, – перебрали, наверно, всех девушек из числа придворных. Арнис с восемнадцати лет был помолвлен с принцессой Иланой из Верениса, но это его не останавливало. Он был красив и нравился женщинам, хотя приходилось признать, что друзья превосходили его и умом, и обаянием.

Когда-то давно Энигерна была всего лишь одним из небольших королевств, ничем не выдающимся. Но с помощью магии тогдашний король смог захватить все прочие одно за другим и объединить их под своей властью. Теперь они были провинциями, каждая со своим правителем, подчиняющимся королю. И хотя правители эти давно утратили право называться королями и королевами, их дети по традиции именовались принцами и принцессами. Вот с такой принцессой из провинции Веренис и был помолвлен Арнис.

Два года назад девушка пропала из дворца своего отца, и с тех пор ее никто больше не видел. Кто-то говорил, что ее похитил дракон, другие утверждали, будто она сбежала с конюхом. Но Лэрга подозревала, что и в этом замешана магия. Возможно, кто-то из ведьм, зная, что Арниса хранит сила Верховной, просто устранил соперницу. Такое случалось и прежде – люди исчезали бесследно. Некоторых находили, но они не помнили ничего из своей прошлой жизни. Может быть, и Илана жила где-нибудь под властью темных чар.

Арнис даже не пытался притвориться, что огорчен. К тому времени он уже был влюблен в Ниору Арбридж, дочь начальника королевской гвардии. Об этом я узнала от Лэрги. Все думали, дело идет к свадьбе, но что-то вдруг разладилось. Девушка была безутешна, и, пока она не наделала глупостей, родители постарались побыстрее выдать ее замуж.

- Ты принц, Арнис, - покачала головой Лэрга. – Твоя задача не только принять трон своего отца, но и обеспечить его наследником.

- Похоже, ты стареешь, - с горечью усмехнулся тот. – Или правда думаешь, что я стану королем? Рианна – Верховная ведьма и пробудет ею… до скольки вы остаетесь на этом посту?

- До пятидесяти пяти.

- Значит, еще двадцать пять лет. Если она родит сына… От обычной магии твое молоко меня, может, и охраняет, но от магии Верховной… не знаю, не знаю. Она сделает все, чтобы наследником трона стал ее сын, а не я. Прости, я не знаю, что со мной будет через год и даже через месяц, а ты говоришь «женись и заведи наследника». К тому же ни одна девушка еще не понравилась мне настолько, чтобы захотелось на ней жениться. Даже Ниора. Едва она стала намекать на что-то подобное, все мои чувства к ней сразу же испарились. Как туман на солнце.

Я слушала их разговор и снова вспоминала свой последний год при дворе, с того момента, когда заметила, что Рианна поглядывает на Гиндара с особым хищным блеском в глазах. До этого она была влюблена в Артариуса, парня, может, и не слишком красивого, но невероятно привлекательного, с таким обаянием, против которого мало кто мог устоять. У них была какая-то вялотекущая связь, но потом Арт предпочел Элию Беригар, дочь тайного советника. Видимо, это и подтолкнуло Рианну начать охоту на более крупную дичь.

Вот только на этом история не закончилась. Элия, кстати, тоже ведьма, с детства была влюблена в Арниса, но тот не обращал на нее никакого внимания. Эта красивая темноглазая блондинка с точеной фигурой обладала настолько вздорным нравом, что хоть и привлекала мужчин, но удержать их могла лишь с помощью магии. Лэрга не сомневалась, что и Арта, который прежде Элию недолюбливал, та приворожила.

Два года назад, примерно в то же время, когда пропала принцесса Илана, Лэрга рассказала, что он влюбился в другую придворную даму. Но девушку – наверняка не без участия Элии – выдали замуж за пожилого командующего армией, а с самим Артом случилась… неприятность. Он впал в зачарованный сон и до сих пор лежал в доме своих родителей ни жив ни мертв.

«Не удивлюсь, - говорила Лэрга, - если окажется, что его душа находится в Хранилище, между небом и землей».

Наконец Арнис распрощался и уехал.

- Пойдем спать, Ресс, - тяжело вздохнула Лэрга.

«Тебя что-то беспокоит?» - спросила я.

- Да. Я ведь рассказывала тебе, что Элия теперь Верховная ведьма, одна из триады? Боюсь, она не успокоится. Против магии Верховных моя защита, увы, бессильна. Арнис оказался между молотом и наковальней. С одной стороны Рианна, а с другой – Элия. Ничем хорошим это не кончится.

Иттон

Хотелось спать, и я давно бы лег, но эту стерву Элию до сих пор где-то носило. Отправилась на свою ведьмовскую сходку? Умчалась после ужина, а сейчас давно перевалило за полночь, но ее все не было.

Может, свернула себе где-нибудь шею? Я бы не огорчился, даже если бы из-за этого пришлось искать новую работу. Впрочем, советник Беригар, скорее всего, оставил бы меня у себя. Это в деревне такой работник, как я, сомнительное приобретение, а для знатных людей глухонемой и неграмотный слуга – большая ценность. Несмотря на все прочие обстоятельства. Именно так сказала Элия, когда взяла меня конюхом. И повторила снова, когда я собирался жениться на Зилге и уехать с ней в ее родную деревню.

Так она и сказала: «Очень жаль, Иттон. Мне будет тебя не хватать. Глухонемой слуга, который не умеет ни читать, ни писать, - где я еще найду такого?»

А потом Зилга внезапно влюбилась в повара и вышла за него замуж…

Приоткрылась дверь, заглянул кто-то из слуг, махнул рукой.

Вернулась?

Я встал с лежанки, натянул сапоги и вышел во двор. Элия, рассерженная тем, что пришлось ждать, отдала мне поводья и направилась к дому, держа в руках какой-то сверток.

Я мог поклясться, что в нем живое существо. И не просто живое, а магическая сущность. Это подсказывал тот самый глубинный звериный дух, живущий во мне. Точно так же я чуял эту сущность в черном коте, который вот уже два года находился при Элии в качестве фамильяра. Иногда мне казалось, что мы с ним смогли бы поговорить – без слов, мысленно. Но тот держался на расстоянии.

Интересно, кого же привезла Элия? Сверток был слишком маленьким. Крыса? Или, может, жаба? Три года назад, когда я только пришел, в доме жила белка Рикта, но ее разорвали собаки. Какое-то время Элия обходилась без фамильяра, потом появился кот Арт. А теперь, похоже, одного ей стало мало. Из неосторожных разговоров я понял, что недавно она стала одной из главных ведьм. Наверно, для солидности ей понадобился второй фамильяр. Могла бы тогда завести кого-нибудь поприличнее, чем мелочь, которая помещается в носовой платок.

Хотя какое мне дело? Какое мне вообще дело до Элии Беригар – кроме одного?

Кроме мести…

Я никуда не тороплюсь, поэтому дождусь подходящего времени и удобного случая.

Расседлав вороного и почистив, я завел его в стойло, дал овса и воды. Теперь можно было и лечь, но сон куда-то убежал. Я вышел во двор, постоял, глядя на темное небо. Луна, как всегда, тянула меня к себе, даже ущербная и за тучами.

Какое-то движение привлекло мое внимание. Кот выскользнул в щель приоткрытого окна на втором этаже, перебрался с карниза на ветку дерева, потом на другую, свисающую за ограду, и спрыгнул вниз, на улицу.

Интересно, а его куда понесло? По обычным кошачьим делам? Но это ведь не обычный кот. Может быть, Элия послала с каким-нибудь поручением. Странно, что он здесь уже два года, а я ни разу до этого не видел, как выбирается за ворота.  

Вернувшись в конюшню, я обошел стойла, проверил, все ли в порядке, и наконец-то лег у себя в каморке. Тоска взяла за горло железной лапой. Ох, зря я вспомнил о Зилге. Уже больше года она была замужем и жила далеко от Осбранты, а мне до сих пор не удалось ее забыть. Во сне видел ее улыбку, нежные губы, такие мягкие и теплые, когда целовал их. Глаза, в которых заблудилось небо. Золотистые волосы, текущие между пальцами, как речной песок.

Я увидел ее в тот же день, когда пришел в дом Элии. Все слуги ели вместе – в большой комнате рядом с кухней. Я вошел последним, сел в конце длинного стола. Тоненькая девушка в синем платье и белом фартуке разносила миски с едой. Остановилась около меня, улыбнулась, что-то спросила

Я показал пальцем на свои губы и уши, покачал головой. Потом знаками попытался объяснить, что она может говорить, а я пойму, если буду видеть ее губы. Ткнул себе в грудь, промычал: «Иттон», старательно обозначая каждый звук. Она сначала нахмурилась, потом кивнула и постаралась повторить. Мой сосед по столу, молодой парень с резким неприятным лицом, сказал что-то насмешливое, девушка вспыхнула и отошла.

Ночью я не мог уснуть – вспоминал, как она улыбнулась мне, думал о том, что утром за завтраком снова ее увижу. Но в столовой ее не оказалось. Миски с кухни выносил на подносе повар – толстый, с сердитым красным лицом. И ведь я не мог о ней никого спросить. Да что там, я даже имени ее не знал. И сразу стало так тоскливо, словно потерял что-то очень для себя важное.

Она появилась на следующий день – как будто солнце вышло из-за туч. Подойдя ко мне с миской, ткнула пальцем себе в грудь и сказала, четко проговаривая каждый звук: «Зилга».

Сначала мы просто кивали и улыбались при встрече. Потом стали осторожно, едва заметно касаться пальцев друг друга, когда она ставила передо мной миску. Потом – встречаться в потайных закоулках сада. Поздно вечером, когда все уже ложились спать, Зилга приходила на конюшню и иногда оставалась до утра.

Мы не нуждались в разговорах – вместо слов были взгляды, прикосновения, поцелуи и объятья. О чем-то важном Зилга спрашивала, я читал по губам, кивал или качал головой. Если чего-то хотел я, пытался объяснить жестами. Не всегда получалось сразу, но она была терпелива.

Я полюбил ее и надеялся прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Зилга согласилась стать моей женой. Элия хоть и не слишком обрадовалась, но обещала отпустить нас в конце лета. А потом, однажды вечером, я заметил на виске Зилги криво срезанную прядь. На следующий день я застал ее в саду – целующейся с поваром.

«Прости…» - сказала она, отвернувшись в сторону.

Через месяц они поженились и уехали из города. Я остался – но дал себе клятву, что отомщу.

Эти воспоминания потянули за собой и другие – самые ранние из тех, которые сохранились. О том, что произошло в деревне и вынудило меня искать новое пристанище.
***

У Мелиты и Гормана я прожил всего три недели. Хотя, возможно, их звали и не совсем так. Тогда я еще недостаточно хорошо научился читать по губам. Понимал смысл фразы, но имена – лишь приблизительно. Возможно, они были Мелина и Герман или что-то вроде того. Не все ли равно?

Нет, они относились ко мне хорошо, с сочувствием, и я бы остался у них надолго, однако… произошло то, что произошло.

- Прости, Иттон, - сказал с тяжелым вздохом Горман. – Нам с Мелитой очень жаль, но мы вынуждены просить тебя уйти. Ты ведь понимаешь почему, да? Мы заплатим тебе за отработанное время и дадим еды в дорогу. Надеемся, ты найдешь себе жилье и работу. Может быть, даже в Осбранте.

В Осбранте? В столице, где живет столько народу, что невозможно укрыться от любопытных глаз? В деревне я хотя бы мог убежать ночью в лес, а что в городе? Нет, Осбранта точно не для меня. Надо искать другую деревню, просто быть осторожнее – так, чтобы никто не узнал моей тайны. И стоит попросить Дину, ту самую девушку, которая читает по губам, передать Горману: пусть напишет для меня письмо, что я глухонемой конюх. С ним мне легче будет найти другое место.

Но сделать этого я не успел: новая работа и новое жилье сами нашли меня раньше, чем вышел за ворота. Вот только тогда мне было невдомек, что это не на радость, а на беду.

Сборы много времени не отняли. Вся одежда была на мне, кошелек с монетами на поясе, несколько мелочей и немного еды поместились в подаренный Мелитой дорожный мешок. Я уже хотел идти к Дине, когда Горман открыл калитку и, поговорив с кем-то, подозвал меня взмахом руки.

За воротами, держа под уздцы коня, стояла девушка в расшитом серебром дорожном плаще. Из-под капюшона выбивались светлые локоны, темные глаза смотрели недобро, да и в целом выражение ее лица было таким, словно королева пришла на скотный двор. Горман показал на переднюю ногу коня, но я и так уже понял, что тот потерял подкову. Без лишних слов взял поводья и направился к кузнице, даже не посмотрев, идет ли она за мной.

Кузнец Лейтон покосился на меня с опаской. Разумеется, уже вся деревня знала, кто такой Иттон. Но конем занялся: вытащил оставшиеся гвозди, зачистил копыто, примерил разогретую подкову и быстро прибил. Когда я расплатился и вернулся к Горману, девушка о чем-то оживленно разговаривала с ним. Протянув мне несколько монет, вдвое покрывших мои расходы, она что-то сказала, но я покачал головой и показал на свои уши.

- Она из Осбранты, - медленно и внятно, чтобы я мог разобрать по губам, пояснил Горман. – Ей нужен конюх. И ей все равно, что ты… волк.

Последнее слово заставило меня вздрогнуть. Я вспомнил произошедшее три дня назад так живо, будто все случилось только что.

За несколько дней до полнолуния мне стало как-то… маятно. Тоска и тревога нарастали, когда я не занимался работой. Особенно мучительно было ночью. Сон не шел. Я выходил во двор и смотрел в темное небо, безошибочно угадывая, где прячется за тучами луна.

А потом она вдруг выкатилась из-за них – огромная, желтая, почти круглая. Тоска скрутила меня в соломенный жгут и разорвала изнутри. Кожу проткнули тысячи раскаленных игл, все суставы словно вывернуло со своих мест. Сердце взорвалось в груди, и кровь хлынула горлом…

Нет, это была не кровь, а вой. Волчий вой!

Задрав голову, я выл на луну и не мог остановиться. Она тянула меня к себе, и если бы я был птицей, наверняка полетел бы к ней – и поднимался бы все выше и выше, насколько хватило бы сил. Но я был волком – и поэтому мог лишь тянуть морду к небу и выть, выть...

Удар обрушился сзади, и я не успел увернуться. К счастью, он пришелся вскользь, не причинив сильного вреда. Отскочив, я бросился к воротам, но сообразил, что они заперты и открыть их не удастся. Со стороны сараев двор был обнесен невысокой изгородью из жердей. Перемахнув ее с легкостью, я бросился по направлению к лесу и бежал, пока не оказался на опушке, где остановился и снова завыл. Лунный свет пронизывал меня насквозь – холодный и острый, как лед на лужах. Он резал в кровь и тело, и душу. Захлебываясь тоской и болью, я вкладывал все свое истерзанное существо в этот вой – хотя не слышал ни звука.

Но вот луна спряталась за тучу, и меня отпустило. Тяжело дыша, я лег на траву, прикрыв морду лапами.

Волк-оборотень… волкодлак…

Да, я знал о них из прошлой жизни. Не помнил – именно знал. Но только то, что они есть. А я сам - всегда был таким? Или, может, стал волком, потеряв память? И что будет со мной дальше? Вернется ли человеческий облик утром? А если да, буду ли я превращаться в волка каждую ночь?

Рядом в траве что-то шевельнулось. Тело отозвалось мгновенно – я вскочил и набросился сверху, с прыжка. В зубах слабо затрепыхалась какая-то мелкая живность. Вкус и запах крови, раздираемая в клочья еще живая плоть… В этот момент во мне не осталось ничего от человека.

Что ж, может, это и хорошо? Может, лучше быть свободным зверем, чем глухонемым, потерявшим память человеком, который зависит от милости других людей?

Я бродил по лесу, потом устроился под кустом в овраге и задремал. Разбудил меня холод: одежда промокла от росы.

Одежда?!

Да, я снова стал человеком.

Поднялся, размял затекшие члены и пошел обратно в деревню.

- Иттон? – нахмурившись, спросил Горман. – Это ведь был ты? Ночью? Волк? Я видел, ты стоял во дворе и смотрел на небо. А потом превратился в волка и завыл.

Я кивнул и ушел в конюшню. Он ничего больше не говорил, но поглядывал весь день искоса. А ночью все повторилось. Небо снова затянули тучи, но я знал, что луна за ними – теперь уже полная. В лес я не побежал – забился за поленницу дров и пролежал там до утра. А на третью ночь все-таки ушел и вернулся утром. Вот тогда-то Горман и попросил поискать другое место…

Я повернулся к девушке, которая смотрела на меня выжидательно, и кивнул, соглашаясь.

Иресса

До этого я просто не позволяла себе думать о Гиндаре, Рианне, Арнисе. Разумеется, мысли о них приходили, сначала постоянно, потом реже, но я научилась отгонять их, переключаясь на что-то другое.

Янта умерла, говорила я себе. Теперь есть только лиса Иресса, которой нет никакого дела до того, что происходит при дворе.

Но если не думать о Гиндаре и Рианне худо-бедно получалось, то с Арнисом все обстояло сложнее. Тем более он навещал Лэргу примерно раз в месяц и делился с ней своими заботами. Мне хотелось верить, что он привязан хоть к кому-то, но, скорее, дело было в магической связи между ними.

Каждый раз, когда Арнис приезжал, я тихо лежала в углу, смотрела на него, слушала их разговоры. То, что он рассказывал, чаще огорчало, а не радовало, но, пожалуй, только сегодня я встревожилась по-настоящему.

Если уж Рианна с такой легкостью избавилась от меня, что помешает ей повторить это с Арнисом, если все же родит сына? Мало стать королевой. Ведь Гиндар уже немолод, почти вдвое старше ее. Умрет – и тогда вдове не позавидуешь. А вот королева-мать – это совсем другое дело. А регент при малолетнем короле - тем более.

И если бы только это!

Прошло уже три года, а Рианна, несмотря на все свои колдовские умения, так и не смогла забеременеть. Кто знает, может, она бесплодна. По крайней мере, прямо сейчас смерть Арнису не грозила. Его мачеха была не настолько глупа, чтобы лишать королевство единственного наследника – пока не появится другой. Но вот Элия… Лэрга не зря сказала, что та не успокоится, пока не добьется своего. И сейчас, когда Элия вошла в триаду Верховных, это вполне могло у нее получиться.

Но как же так вышло, что магическая власть досталась двум бессовестным интриганкам, готовым идти к своей цели по трупам?

- Ты думаешь, в триаду выбирают по личным качествам? – с горечью усмехнулась Лэрга, когда я спросила у нее об этом. – Нет, Ресс, тут все сложнее. Правила установлены не нами, а темными силами. В нее может войти ведьма в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти пяти лет, из высшего сословия, у которой в роду была хотя бы одна Верховная. Подходящих не так уж и много. Элия заменила Фиалу, сестру Гиндара, которая вышла из триады по возрасту. Хотя я предлагала Тиану, мою племянницу. Увы, собрание сочло, что Элия подходит больше, поскольку ее отец тайный советник, а Тиана – дочь начальника дворцовой стражи. Хотя род Моэра гораздо древнее этих выскочек Беригаров.

«Но ведь тебе скоро исполнится пятьдесят пять», - еще сильнее забеспокоилась я. Хотя если бы не знала, ни за что бы не подумала: выглядела Лэрга от силы на тридцать пять. В ее густых темных волосах не было ни сединки, кожа оставалась гладкой, глаза блестящими, а фигуре позавидовала бы молодая девушка.

- Тогда Тиана и станет Верховной, потому что больше некому. Лотте Ойер войдет в возраст только через год. Но… Тиане придется нелегко. Если я, в силу опыта, еще могу как-то сдерживать Рианну и Элию, то девочке это вряд ли удастся. Боюсь, Энигерну ждут непростые времена. Но тебя ведь тревожит не это, так?

«Ты сказала, что теперь твоя магия не сможет оберегать Арниса и что Элия не успокоится, пока не заполучит его. Как она может это сделать?»

- Есть особая любовная магия, доступная лишь Верховным. Для нее нужен фамильяр, но не простой. Это может быть только жаба.

«Жаба?!» - удивленно переспросила я.

- Да. Только с фамильяром-жабой возможно установить особую связь, необходимую для перенесения чувств. Добившись этого, Элия сможет создать эфирное тело для находящейся в нем души. Оно будет выглядеть как настоящее. Как выглядела хозяйка души при жизни. Но на самом деле такое тело просто кукла. Оно двигается, разговаривает, улыбается, но ничего не чувствует. Ему не нужна еда, вода, сон. И оно недолговечно – способно удержать душу не больше нескольких часов в сутки. Потом та возвращается обратно в жабу, а тело тает, и нужно заклинаниями создавать новое. Но если Арнис влюбится в него, те же чувства он будет испытывать и к Элии. Чем больше его будет тянуть к эфирному телу, тем сильнее будет и влечение к Элии. А после первой же близости Арниса с ним Элия получит его навсегда, потому что разорвать связь между ними будет уже невозможно.

«Но… - от ужаса у меня перехватило дыхание. – Подожди, Лэрга. Но почему Арнис должен влюбиться в это… в эту эфирную жабу? В этом и есть особая магия?»

- Нет, ты не поняла, - она взяла меня на руки и села в кресло. – Особая магия заключается в связи между ведьмой, фамильяром и мужчиной, который влюбится в эфирное тело. Элия не может заставить Арниса влюбиться, от этого он защищен. Но… боюсь, заставлять и не понадобится. Ты когда-нибудь слышала о флёре?

«Нет. Что это?»

- Особая магия, которая на время даже старуху превращает в прекрасную девушку. То есть сама она не изменится, но все будут видеть ее такой. К тому же у Арниса после Ниоры нет постоянной подруги, и он увлекся фрайтой.

«И… что? Разве это опасно?»

Фрайтой называлась болотная трава, которую сушили и заваривали. Отвар вызывал яркие любовные видения, почти неотличимые от действительности. А у пар он усиливал желание и наслаждение. Кто при дворе не пил фрайту? И мы с Гиндаром тоже, когда с возрастом желание стало ослабевать.

- Нет, особенно если не злоупотреблять. Для супругов, уставших друг от друга, наоборот, полезно. Но для молодых одиноких мужчин это может быть опасно. Они увлекаются настолько, что перестают различать, где реальность, а где фантазии. 

Я спрыгнула с колен Лэрги и села перед ней на ковер – так, чтобы видеть ее лицо.

«Ты можешь чем-то помочь? Ты же Верховная ведьма!»

- Не знаю, Ресс, - она покачала головой. – Пойми, я не могу следить за Арнисом или за Элией. И тебе не советую. Ты слишком… приметная. Только все испортишь».

«А ты не можешь узнать, не давал ли Хранитель Элии душу для фамильяра?»

- Могу, - подумав, пожала плечами Лэрга. – Но учти, он может и соврать, поскольку обязан ей. Когда умер Нормин и выбирали ему замену, именно ее голос был решающим. Я тогда предлагала Мариуса Веллиана. Мнения разделились, и с подачи Элии выбрали Кайвина Сетти.

Я заметила, что Митрис, дремавший в клетке, после этих слов Лэрги встрепенулся и открыл глаза, но тут же снова притворился спящим.
***

На следующий день Лэрга уехала рано утром, а я осталась в компании Митриса. Но теперь ему уже не хотелось разговаривать, он сидел в клетке, нахохлившись и смотрел куда-то сквозь стену. Я сделала пару попыток обратить на себя его внимание, ничего не добилась и оставила в покое.

Определенно, ворона чем-то зацепили слова Лэрги о Хранителях неприкаянных душ. Может, он сам когда-то был на этой должности? Или знал кого-то из тех, о ком она говорила?

Я вышла на крыльцо и устроилась погреться на солнышке. Ночью мне так и не удалось уснуть, но и сейчас тревожные мысли отгоняли дремоту.

Было досадно, что Лэрга запретила мне следить за Арнисом. Я знала, что летом в хорошую погоду он почти каждый день ездит верхом вокруг озера. Иногда со слугой, но чаще в одиночестве. Это привычка появилась у него давно, и он редко изменял ей. Хотя бы уже потому, что там было удобно встречаться с женщинами, которые не желали огласки. Наверняка об этом известно и Элии. Если Лэрга не ошиблась в своих предположениях насчет жабьей магии, встреча Арниса с эфирным телом состоится именно там. Не во дворец же Элия отправит никому не известную девицу.

Лэрга сказала, что Арнис может меня заметить. Когда я гуляла в лесу, старалась держаться чащи, чтобы не наткнуться на охотников или крестьян, собирающих грибы, ягоды и хворост. Яркую лисью шубу было видно издалека, даже высокая трава и заросли не всегда могли ее скрыть. Но вряд ли Арнис так уж будет смотреть по сторонам, если у него там свидание. Если окажется, что Хранитель действительно отдал Элии душу для фамильяра, возможно, все же стоит убедить Лэргу, чтобы позволила мне понаблюдать. Или пусть пошлет Митриса – это безопаснее.

Она вернулась к обеду, как мне показалось, расстроенная, и приказала Лесте накрывать на стол. Я не хотела приставать с расспросами и терпеливо ждала.

- Кайвин уверяет, что не давал Элии душу, - наконец заговорила Лэрга, помешивая ложкой суп в тарелке. – Но я подозреваю, что он врет. Если это так, то наверняка отдал запретную душу. Вряд ли из магов, скорее, из тех, кто между небом и землей. Иначе к чему скрывать? Любая ведьма может взять для фамильяра душу самоубийцы или того, кто умер под проклятием, это разрешено. Не зря я была против него. Слишком он трусливый и подленький. Не подлый – именно подленький. Но, к сожалению, среди ведьм хватает тех, которые пойдут против меня, даже понимая, что я права.

«Чтобы угодить Рианне?»

- Да, Ресс. Только потому, что она королева. А Рианна как раз была против Мариуса. Жаль, я не знаю почему.

«Послушай, мне кажется, Митрису что-то об этом известно, - я подошла ближе, и Лэрга протянула мне на ладони кусочек запеченного мяса. Слизнув угощение, я продолжила: - Вчера, когда ты говорила об этом, он вдруг проснулся и как-то странно посмотрел на тебя. Не знаю, в общем, мне так показалось».

- Ничего странного, - она оглянулась, чтобы убедиться, не притаился ли ворон где-нибудь в углу. – Я не должна об этом говорить, но ладно, скажу. Только учти, ты ничего не знаешь, поняла? Он отец Мариуса Веллиана. Ну, то есть был им, пока не умер. Человек, душа которого в Митрисе. Поэтому неудивительно, что его заинтересовали мои слова. Но вот о том, почему Рианна была против Мариуса, он не знает. Я спрашивала. Но это не все, Ресс. На обратном пути я встретила Арниса.

«У озера?» - насторожилась я.

- Да. Ты же знаешь, он почти каждый день катается там верхом в это время. И мне показалось, что Арнис чем-то взволнован. Мы проехали часть пути вместе, до развилки, где дорога сворачивает к городу. Он был очень оживлен… я бы даже сказала, возбужден. Явно меня не слушал, а если я спрашивала, отвечал не сразу и невпопад.

«Ты думаешь, он с ней уже встретился? – внутри у меня все оборвалось. – С жабой?»

- Вполне возможно,- вздохнула Лэрга. – Если Элия забрала из Хранилища душу, она не будет долго тянуть. Сейчас, пока лето и тепло, эту встречу легко устроить. Потом станет намного сложнее.

«Разреши мне последить за ним! – взмолилась я, привстав на задние лапы. – Прошу тебя. Или хотя бы отправь Митриса».

- Митриса? Да, пожалуй, это можно, - согласилась она. - Завтра же и отправлю. Не обижайся, Ресс. Все же ты его мать, тебе тяжелее сохранять спокойствие и быть осторожной.

С этим трудно было поспорить. Я и не пыталась. Да и Митрису вполне доверяла.

На следующий день он провел у озера несколько часов, вернулся и доложил, что Арниса видел, но тот был один. Хотя, похоже, кого-то ждал, потому что оставался на берегу, спешившись, довольно долго, поглядывал на дорогу и только потом вернулся во дворец.

«Похоже, мы опоздали, - вздохнула я. – Лэрга, а что, души в Хранилище, никак не учитывают? Сколько туда попало, сколько отдали?»

- Для этого и поставлен Хранитель, - поморщилась она. – Но проверить его записи можно лишь по решению общего собрания, причем нужен веский повод. Одного подозрения мало. Странно, что Арнис никого не дождался. Впрочем… ожидание разжигает интерес. Я бы на месте Элии поступила так же: затаилась бы на денек-другой, чтобы он зацепился покрепче. Ничего, завтра снова отправим Митриса.

Время тянулось невыносимо. Обычно я всегда находила себе какое-то занятие – хотя, казалось бы, какие занятия могут быть у лисы? Поболтать с Лэргой или с Митрисом, подремать на солнце или у камина, погулять в лесу. Читать я не разучилась, но переворачивать страницы лапой было слишком уж неудобно.

«Иресса, прекрати бродить туда-сюда, - рассердился Митрис. – У меня уже в глазах рябит».

Однако на следующий день, когда он улетел к озеру, стало еще тоскливее. Я почти не сомневалась, что Арнис встретился там с жабой. И хотя несчастное создание было ни в чем не виновато, как и душа, попавшая в ее тело, мне хотелось растерзать обеих.

«Он встречался с девушкой, - влетев в окно, заявил Митрис. – Очень красивая, рыжеволосая, в зеленом платье, на гнедом жеребце. Они гуляли по берегу, разговаривали. Арнис называл ее Марией, обращался к ней на «ты» и упрашивал остаться подольше. А на прощание хотел поцеловать, но та увернулась. И обещала приехать к озеру завтра».

- Вот этого я и боялась, - вздохнула Лэрга. – И что делать, не представляю. Сейчас снова поеду в Хранилище.

«Зачем? – обреченно спросила я. – Ведь и так все ясно».

- Возьму красную книгу и задам ей вопрос, как нам быть. Это черная магическая книга у каждой ведьмы своя, а красная всего одна, пользоваться ею могут только Верховные.

Однако вернулась Лэрга ни с чем.

- Книги в Хранилище нет, - сказала она мрачно. – Значит, либо у Рианны, либо у Элии.

Иттон

День перед полнолунием… Как и три года назад, когда я впервые превратился в волка. Теперь меня это уже не пугало. Привык. Шесть ночей в месяц – вокруг полной и новой луны. Даже не нужно было считать дни или смотреть на небо, чувствовал заранее: вот-вот, скоро начнется. И боли, как в первый раз, уже не было, хотя приятными эти превращения все равно не назвал бы. Но и к ним привык, притерпелся. Еще до полуночи уходил из города, шел в ближайшую рощу, проводил ночь в волчьем обличье, а утром возвращался. За конюшней в это время приглядывал мальчишка по имени Крют, мой помощник.

Можно было, конечно, и не уходить, все в доме знали, что я оборотень. И все же не хотелось, чтобы меня видели… таким. Одно дело знать и совсем другое – видеть своими глазами. Да и лошади волновались, чуя рядом волка.

Тогда, в деревне, Элия, уезжая, дала мне записку.

- Покажешь у городских ворот, - пояснил Горман. – Госпожа предупредит стражников, кто-нибудь проводит тебя. А в город пойдешь по большой дороге, никуда не сворачивая. Не заблудишься и мимо не проскочишь.

Путь до Осбранты занял несколько часов. Городские стены я увидел издали, уже в сумерках, но решил подождать до утра. Прийти – и сразу превратиться в волка? Этого мне совсем не хотелось. Однако я просидел на лесной опушке до рассвета, продрог до костей, но так и остался человеком. Тогда мне еще было неизвестно, как все происходит, и я мог лишь недоумевать и ждать, что будет дальше.

Записка помогла, меня действительно проводили в богатый дом за высокой кованой оградой. Элия сама вышла к воротам в сопровождении пожилого полного мужчины - распорядителя Бротвера. Но об этом, как и о многом другом, я узнал уже потом.

- Идем, - сказала она медленно и четко, повернувшись так, чтобы я видел ее лицо. – Покажу конюшню.

Познакомив с лошадьми и показав каморку с лежанкой, накрытой грубым одеялом, Элия дернула меня за рукав.

- Я – ведьма, - ее лицо стало жестким, глаза превратились в лед. – Мне нет дела до того, что ты волкодлак. От слуг я требую не только отличной работы, но и молчания обо всем, что происходит в этом доме. Тебя я взяла потому, что ты никому ничего не расскажешь, даже если и захочешь. Ведь так?

Я кивнул, подумав, что оставаться совсем не хочется. Но выбора, к сожалению, не было.

Потом меня не раз пытались переманить, соблазняя большей платой, но сначала я не хотел уходить из-за Зилги, а затем… все равно из-за Зилги – потому что надеялся отомстить.

Волки – они такие. Злопамятные.

Накормив и напоив лошадей, я чистил стойла, а сам думал о мелкой твари, которую Элия привезла в платке. Что-то не давало мне покоя, как заноза под ногтем. Словно чей-то голос шептал: надо быть настороже, это может оказаться важным – очень важным!

Легка на помине, появилась Элия. Иногда она приходила не через дверь из дома и не со двора, а по потайной лестнице. За три года мне так и не удалось узнать, как открывается маскирующая ее резная панель. Во всяком случае, замка там точно не было. Хоть я и не слышал, но чувствовал чье-то присутствие рядом. Повернулся – и правда, Элия стояла на пороге. Как всегда, прекрасная – золотые волосы по плечам, глаза блестят, голубой шелк платья мерцает, обтягивая безупречные формы. Наверно, она свела с ума не одного мужчину, но меня оставляла равнодушным еще до того, как я полюбил Зилгу. Уж слишком холодной и опасной была эта красота.

- Приготовь Смайра и Дэту, - приказала Элия. – Я буду не одна. У тебя полчаса.

Она ушла, а я занялся лошадьми, недоумевая, с кем она собирается ехать. Ее любимчиком был вороной Смайр, другим лошадям возможность дальнего выезда выпадала нечасто, особенно Дэте – смирной рыжей кобылке, о существовании которой Элия вообще забывала.

Лошади были готовы и ждали, когда панель снова отъехала в сторону. Вслед за Элией вошла рыжеволосая девушка в зеленом платье – такая красотка, что захватило дух. Ну… и не только дух захватило. Пришлось срочно отвернуться, чтобы они не заметили недвусмысленных признаков моего мужского интереса. Отдышавшись и успокоив возбуждение, я вдруг почувствовал кое-что еще.

Присутствие магической сущности – как вчера вечером.

Это была она! Та мелкая живность, которую Элия несла завернутой в платок. И тогда все становилось понятно – откуда взялась девушка, которая не приезжала ни верхом, ни в карете, уж я бы это знал. Видимо, с помощью магии фамильяру можно придать человеческий облик. И не просто человеческий – обычная женщина не могла быть настолько прекрасной.

Помогая забраться в седло, я – будто бы случайно! – провел пальцами по ее ноге, от лодыжки и до колена.

«Знал бы ты, парень, кто я такая на самом деле!» - отчетливо прозвучало у меня в голове.

Эта мысль точно была чужая, она словно раздвинула мои собственные.

«Догадываюсь», - так же мысленно ответил я, пытаясь направить это слово прямо ей в голову.

Девушка едва заметно улыбнулась, покосилась на Элию, занятую Смайром, и подмигнула мне.

Неужели получилось и это та самая мысленная связь, которую не удалось наладить с котом? Да я особо и не стремился, иначе давно бы уже обратился к нему сам. Вот только еще вопрос – сможем ли мы с рыжей как-то встретиться и поговорить?

Я ждал их возвращения, но через несколько часов Элия появилась одна. Она ехала верхом на Смайре, а Дэту вела в поводу. Может быть, рыжая снова стала фамильяром? Но ни в руках, ни в седельной сумке у Элии ничего не было. Спешившись, она отдала мне поводья и направилась в дом.

Все стало еще более непонятным, но я дал себе слово, что все выясню.
***

Однако пообещать оказалось проще, чем узнать хоть что-то, особенно если полагаешь исключительно на свои глаза, которым доступна лишь очень небольшая часть даже не дома, а его подсобных помещений. Ну и двор еще. К счастью, через дверь, ведущую туда, если приоткрыть, можно было наблюдать за воротами, что я и делал. До самого вечера, пока Элия не приказала закладывать карету, в которой отправилась во дворец.

Наверно, для кого-то это была возможность что-нибудь поискать, но я понятия не имел, где, а главное, что искать. Оставалось только сидеть и ждать, но поздно вечером, когда Элия уже вернулась домой, удача улыбнулась мне оттуда, откуда я ничего не ожидал.

Время подкатило к полуночи, пора было уходить из города, чтобы превратиться в волка за воротами, но тут дверь из внутренних помещений дома скрипнула, приоткрылась, и в щель просочился кот.

«Здравствуй, Иттон! – услышал я его мысли. – Меня зовут Арт. Я фамильяр Элии. Ты меня слышишь?»

«Да, - отозвался я так же, как и утром, когда ответил рыжей красотке, - слышу. Здравствуй, Арт!»

«Жаль, я не знал раньше, что фамильяры могут разговаривать с оборотнями. Так хотелось поболтать с кем-нибудь, кроме Элии».

«Я тоже не знал. Ты хоть с Элией можешь, а я вообще немой. Хорошо, что ты пришел».

Арт подошел ближе, потерся о мою ногу, я наклонился и погладил его.

«Скажи, а ты все мои мысли слышишь?»

«Нет, - он зевнул, показав острые клыки, - только если ты прямо ко мне обращаешься. Нацеленно. И ты мои так же. Ох, если бы Элия могла читать все мои мысли, она бы, наверно, зажарила меня на костре».

Котик, ты ведь не просто так пришел, да? Тебе тоже от меня что-то нужно? И, кажется, Элия была бы этим очень недовольна. Но, пожалуй, не стоит слишком торопиться. Тем более у меня нет времени. Луну не обманешь.

«Понимаю, - кивнул я. – Послушай, сейчас мне надо уйти. Полнолуние. Не хотелось бы превратиться в волка здесь или где-нибудь на улице. Надо успеть за ворота. Давай поговорим с тобой завтра. Приходи, когда вечером Элия уедет во дворец, у нас будет время».

«Хорошо», - дернув хвостом, похожим на черную змею, он растворился в темноте, а я поспешил удалиться прочь из дома и из города.

До самого утра, пока не подошло время возвращаться, мне не давала покоя одна и та же мысль: могу ли я доверять Арту? Не подослала ли его Элия, чтобы проверить меня? С одной стороны, мне нужна была его помощь, с другой – я легко мог себя выдать, и тогда…

Лучше не думать, что тогда. Месть обиженной женщины ужасна, но месть разгневанной ведьмы могла быть такой, что пробуждение в чистом поле глухонемым, да еще и потерявшим память волкодлаком показалось бы детской шуткой. Как знать, может, однажды я уже перешел дорогу ведьме или магу.

Единственное, что я мог сделать, - это дождаться вечера и поговорить с Артом. Хотя бы для того, чтобы выяснить, чего он хочет. Это была разумная мысль, но осуществить этот план не удалось. Днем Элия пришла в конюшню и приказала оседлать гнедого Ветра.

- Ты ведь знаешь, где наша охотничья хижина? – спросила она и продолжила, когда я кивнул: - Поедешь туда и останешься там. Пока я не скажу, что можешь вернуться. Возьми еды и воды на несколько дней. На неделю, не меньше. За конюшней пока присмотрит твой помощник. Я приеду туда завтра днем.

Если уж Элия решилась оставить конюшню на мальчишку, значит, дело серьезное. Или я чего-то не должен был видеть здесь, или, наоборот, происходящее в этой хижине – особая тайна, о которой никто не должен знать. Ей нужна помощь, а кто самый надежный помощник, если не глухонемой слуга? Я был склонен думать, что все обстоит именно так. Не исключено, что это как раз та возможность, которую я искал. Одно плохо – кот придет, а меня не будет.

Ничего, поговорим, когда вернусь.

Полдня в лесу прошли скучно, но мне хотя бы не понадобилось бежать ночью из города, чтобы превратиться в волка. Пожалуй, самым сложным оказалось стеречь коня, не приближаясь к хижине. Если я находился рядом, тот бесился, чуя волка. Стойла там не было, только коновязь. Ветер легко мог сорваться с привязи и ускакать в лес, где бы его точно сожрали мои собратья.

Элия приехала на Смайре ближе к обеду, но не одна. Я сразу это почуял и даже не слишком удивился, когда она вытащила из седельной сумки жабу.

«Здравствуй, Иттон, - раздалось у меня в голове. – Арт приходил к тебе сегодня ночью, но не нашел».

Все так, как я и думал! Осталось лишь узнать, зачем все это.

«Здравствуй, - ответил я. – Да, Элия вчера отправила меня сюда, - и добавил, не удержавшись: - А девой ты была красивее, чем жабой».

Продолжить разговор мы не смогли: Элия унесла ее в хижину, а через некоторое время оттуда вышла вчерашняя рыжеволосая красавица. Подсаживая ее в седло, я снова коснулся ее ноги и сказал, что, если понадобится помощь, они с котом знают, где меня искать.

Девушка уехала, а Элия осталась в хижине. Я накормил Смайра, почистил ему копыта и устроился в тени деревьев. Время тянулось, пожалуй, еще медленнее, чем раньше. Часа через два Элия начала нервничать. Она то и дело выглядывала на крыльцо и посматривала на солнце.

- Держи Смайра наготове! – приказала она, вернулась в хижину и тут же вышла снова… с жабой на руках. – Пойдешь по этой тропе к озеру, найдешь Ветра и платье, привезешь сюда. Мы вернемся завтра, в то же время.

«Ты можешь ночью приехать в город? – спросила жаба, когда я подвел Смайра к крыльцу. – Нам действительно нужна твоя помощь».

«Домой нет, - ответил я, покосившись на Элию. – Кто-нибудь увидит и обязательно доложит. Скажи Арту, буду ждать в полночь за башней слева от Западных ворот. Снаружи».

«А откуда нам знать, что тебе можно доверять?»

«Ниоткуда, - усмехнулся я. - Или доверяете, или нет. Но ты можешь спросить у Арта о Зилге. Он должен знать».

Иресса

«Лэрга, ну неужели ты ничего не можешь сделать?» - я просто изнывала от беспокойства и без конца надоедала ей.

- Ресс, перестань! – начала сердиться она. – Я тоже беспокоюсь за Арниса и сделаю все, что смогу,  лишь бы избавить его от Элии. Потому что, как по мне, для него будет лучше стать волкодлаком или фамильяром, чем ее мужем.

Я аж заскулила от ужаса, потому что не хотела ни того ни другого. Можно подумать, меня кто-то спрашивал.

- Но сейчас… вот прямо сейчас, - Лэрга взяла меня на руки и стала укачивать, как младенца, - я точно ничего сделать не могу. Вечером поеду во дворец и узнаю, у кого красная книга. Если у Рианны, постараюсь забрать. Если у Элии, попрошу вернуть в Хранилище завтра же. Там может быть подсказка. Ты слышишь, Ресс? Может быть, но не обязательно будет. Книга отвечает далеко не на все вопросы. А чтобы спросить напрямую темные силы, нужно созвать общее собрание.

«Но что, если?..»

- Еще раз говорю, перестань. Даже если Арнис уже и влюбился в жабу, пока он с ней не переспал, ничего ужасного не случилось. А этого, если верить Митрису, еще не произошло.

Я понимала, что Лэрга, даже будучи главной из триады Верховных ведьм, не всесильна, но, похоже, совсем потеряла голову от волнения. А когда увидела, что она вернулась из дворца с пустыми руками, и вовсе впала в уныние.

- Ресс, книга у Элии, - пояснила Лэрга. - Беда в том, что каждая из нас может держать ее у себя столько, сколько понадобиться. Я могу попросить вернуть, но не потребовать.

«Но ты попросила?» - не отставала я.

- Разумеется, - вздохнула Лэрга и провела рукой по крючкам на платье. Те расстегнулись сами собой. – Она ответила, что книга ей пока нужна. Вернет, как только сможет. Завтра я постараюсь нагнать дожди, чтобы Арнис не смог поехать на свидание. Но это дело небыстрое, тучи должны собраться. Будем надеяться, завтра у них до близости еще не дойдет. Знаешь, что я сделаю? Попрошу Митриса снова полететь туда и понаблюдать. И если вдруг все станет слишком горячо, нагадить Арнису на голову. Ни один мужчина не полезет к женщине под юбку с птичьим пометом на лице.

Я тихонько заскулила, пожалев, что лисы не умеют смеяться. Плакать могут, а вот смеяться почему-то нет.  

Ночью меня разбудил грохот. Кто-то барабанил в дверь. Комнату заливал свет полной луны.

- Что там? – Лэрга села на кровати и крикнула: – Леста, посмотри.

Служанка вышла, приоткрыла дверь, завизжала и снова захлопнула.

- Да что там такое? – Лэрга встала и набросила лежавшую на кресле ночную накидку. – Кто стучит?

- Волк, госпожа, - дрожащим голосом ответила Леста. – Огромный волк!

Грохот раздался снова. Казалось, что весь дом ходит ходуном.

- Значит, волк, - усмехнулась Лэрга и сама пошла в прихожую. – Что тут такое? – повторила она, распахнув дверь. - Прекрасно. К нам пожаловал волкодлак. Да еще и не один, а с котом и жабой. Подозреваю, это не просто кот и жаба. Иресса!

Я вышла из спальни и выглянула на крыльцо. Там и правда сидел огромный волк. В лунном свете его шерсть отливала серебром, а глаза светились. На спине, уцепившись за загривок лапами, сидел черный кот. А на спине кота я разглядела матерчатую сумку, из которой выглядывала жаба.

Жаба?! Та самая – фамильяр по имени Мария?

«Приветствую, - раздалось в моей голове, и это точно были мысли не Лэрги. Неужели оборотня? – Я Иттон, волкодлак. А это Мария и Арт, фамильяры Элии Беригар, Верховной ведьмы и придворной дамы королевы. Им нужна помощь твоей хозяйки».

«Лэрга, это они! – воскликнула я, повернувшись к ней. – Жаба и кот – фамильяры Элии. Волк сказал мне это сейчас. Он может говорить со мной, как ты. Им нужна твоя помощь».

- Проходите, - кивнула она и посторонилась, пропуская волка с всадниками в дом.

Дрожащая Леста с подсвечником в руках шла впереди, за ней Иттон с котом и жабой, следом Лэрга и я. Поставив подсвечник на стол, служанка шмыгнула прочь из гостиной, Лэрга села в кресло, я устроилась у ее ног, остальные расположились на ковре.

Иттон говорил со мной, я передавала его слова Лэрге, та отвечала вслух: к счастью, фамильяры понимали человеческую речь. Все оказалось именно так, как мы и предполагали. Для жабы Элия действительно забрала из Хранилища запретную душу, точка равновесия которой находилась между небом и землей. Неожиданным оказалось лишь то, что душа эта принадлежала женщине из другого мира. Неожиданным только для меня, конечно, я и не думала, что Хранилище общее для всех миров.

Лэрга ни словом не обмолвилась о том, что мы уже знали о встречах Арниса с эфирной Марией. Это меня тоже удивило, но я подумала, что ей виднее. Пусть полагают, что мы ни о чем не подозревали. Впрочем, было кое-что еще, о чем не подозревали как раз мы с Лэргой. Черный кот оказался Артариусом Магденом – другом Арниса и неверным любовником Элии!

- Да-а-а, Магден, - покачала головой Лэрга. – Кто бы мог подумать! Хотя… я совсем не удивлена. Ты променял Элию на другую женщину – и чтобы она не отомстила? Выходит, Кайвин дважды нарушил правило, отдав запретные души. Это дорого будет стоить им обоим, когда станет достоянием гласности. Но, боюсь, ничем не поможет ни вам, ни Арнису. Поэтому… пока немного повременим. Я притворюсь, что ничего не знаю, и подожду, пока Элия не вернет в Хранилище красную книгу. Если книга не поможет, тогда придется созывать общее собрание и просить помощи у темных сил. Но мне необходимо знать одну вещь, Мария, - она повернулась к жабе. – Это очень важно. Скажи, Арнис тебе нравится? Или ты соблазняешь его вынужденно, только потому, что твоя жизнь в руках Элии?

Мне показалось, что жаба смутилась, хотя внешне это никак не проявилось. Жаба и жаба. Ну разве что глазами заворочала во все стороны.

«Он ей нравится», - услышала я мысли Иттона, передавшего мне ответ Марии.

«Прекрасно! – я посмотрела на Лэргу. – Жаба влюбилась в моего сына, а мой сын влюбился в жабье эфирное тело. Кто бы мне сказал об этом, когда я его родила».

Лэрга успокаивающе погладила меня.

- В таком случае, Мария, тебе придется потерпеть, чтобы Элия ни о чем не догадалась. Встречайся с Арнисом и тяни время. Потому что если вы станете близки, она получит его навсегда. И ты ей будешь больше не нужна.

Судя по тому, что мне пришлось передавать Лэрге с помощью Иттона, жаба об этом не подозревала. Разумеется, Элия, преследуя свою выгоду, ее в известность не поставила. По правде, я быстро устала пересказывать то, что слышала. И у жабы, и у Арта оказалось множество вопросов, в том числе и о неприкаянных душах в Хранилище. Лэрга отвечала, а я слушала рассеянно, потому что все это и так знала. Наверно, поэтому ее слова застали меня врасплох:

- Туда, например, попадают самоубийцы. Как Иресса. Она была моей близкой подругой. Я виновата – не смогла утешить и остановить, когда ее бросил любимый человек. Люди не задумываются о своей посмертной участи, им кажется, что хуже уже не бывает. Но лучше быть лисой, чем оставаться в темноте до скончания времен. Правда, Ресс?

«Лэрга, зачем?!» – я зажмурилась от стыда, успев заметить, как странно покосился в мою сторону волк.

Она нахмурилась и быстро заговорила, убеждая Марию, что обязательно придумает, как помочь им с Артом. Наконец троица наших нежданных гостей отправилась в обратный путь.

«До встречи, Иресса!» - услышала я мысль Иттона, спускавшегося с крыльца.

«До встречи», - ответила я.

- Ресс, прости меня, - попросила Лэрга, когда мы вернулись в спальню. – Я очень виновата. Я не должна была этого говорить.

«Хуже другое, Лэрга, - вздохнула я. – Что они подумают обо мне, не так страшно. Но, боюсь, Магден догадался, кто я. Твоя близкая подруга, которую предал любимый человек? Для любого придворного очевидно, кто эта подруга».

- Ресс… - она взяла меня на руки, прижала к себе. – Мне так жаль… Вся эта история выбила из колеи. Я понимаю, это слабое утешение, но… Арт все равно не сможет никому рассказать, кроме Марии и Иттона. Мария, как ты поняла, из другого мира, она ничего не знает о нашей жизни, а Иттон – глухонемой. Не зря же Элия взяла его к себе на службу.

«Да, все так. А что помешает Марии рассказать обо мне Арнису?»

Лэрга закрыла лицо рукой.

- Не знаю, как загладить свою вину.

«Ладно, - я лизнула ее в щеку. – Что сделано, то сделано. Все мы ошибаемся. Уж мне ли не знать. Давай спать. Уже почти утро».

Она задула свечу и легла, я тоже свернулась клубком на своей лежанке, но сон не шел. Мысли ходили по кругу – тяжелые, мрачные. Но когда я все-таки начала дремать, их словно осветила и согрела другая. Нет, не моя. Та, которую услышала на прощание от Иттона.

«До встречи, Иресса…»

Она и правда была… теплой. Словно с улыбкой.

Интересно, какой он, подумала я, засыпая. Когда не волк.

***

Хоть Лэрга и предупредила Марию, Митриса к озеру все равно отправила. На всякий случай.

- Ты же знаешь своего сына, Ресс, - усмехнулась она невесело. – Арнис может быть очень убедительным, если дело касается его прихотей. Если бы он не интересовал Марию, было бы проще. Займусь пока дождем.

Отобрав в чулане какие-то травы, Лэрга смешала их в большой миске, растерла в пыль и залила серебристой жидкостью из стеклянной бутыли. Запахло чем-то прохладным, горьковатым. Когда снадобье было готово, она взяла миску, кропило и вышла во двор. Я – за ней, просто чтобы как-то убить время.

Макая кропило в зелье, Лэрга разбрызгивала его по четырем ветрам и что-то заунывно напевала – так тихо, что я не могла разобрать ни слова. Когда не осталось ни единой капли, на небе, до этого ослепительно синем, появились первые тонкие перышки облаков.

- Ну вот, - она поставила пустую миску на ступеньку крыльца, - дело сделано. К утру, а может, еще и ночью, пойдет дождь. Дней на пять или даже на неделю. Я постаралась собрать тучи к озеру, чтобы не слишком пострадали поля. Будем надеяться, что Элия вернет книгу. Но если она что-то заподозрит, будет намеренно тянуть время.

Дождь и правда полил, да такой, что носа из дома не высунешь. Хорошо хоть у меня был во дворе уголок с навесом. Лэрга занималась своими делами, ездила в карете во дворец или еще куда-то, а мне оставалось только ждать.

Я ловила себя на том, что думаю об Иттоне. Что-то случилось, когда мы разговаривали мысленно. Как будто соприкоснулись душами. Я ничего о нем не знала, кроме того, что он потерявший память глухонемой конюх Элии, которого магия несколько ночей в месяц превращает в волка. Не знала даже, как он выглядит в человеческом обличье. Возможно, старый и уродливый. Но это было неважно. И я ждала новой встречи.

Скоро стало ясно: случилось то, чего мы и боялись. Элия действительно все это время продержала книгу у себя. Неужели связала необычные для этого времени проливные дожди, Лэргу и свидания Арниса с жабой? Как бы там ни было, красная книга оказалась в Хранилище как раз в тот день, когда выглянуло солнце. Кайвин прислал записку, и Лэрга отправилась туда, а вернулась такая злая, что Митрис с хриплым карканьем забился подальше в угол.

- Что случилось? – осторожно спросила я.

- Я встретила ее, когда возвращалась домой, - Лэрга достала из сумки книгу в красном переплете и положила на стол. – Элию. Похоже, она везла Марию в лесную хижину, чтобы та оттуда отправилась на свидание с Арнисом. И мы с ней немного… повздорили.

Иттон

Я занимался своей обычной работой, а из головы не шла лиса.

Иресса. Лиса Иресса…

Какое мне до нее дело?

Вот только… она не лиса. Не совсем лиса. А я – не совсем человек.

Что-то произошло в тот момент, когда наши взгляды встретились. И потом, когда я говорил с ней, а она передавала мои слова ведьме Лэрге.

Это были вовсе не человеческие чувства. Но и не волчьи.

Я ничего не знал о своей прежней жизни, до того как открыл глаза посреди поля. Наверняка Зилга была не первой моей женщиной, поскольку тело прекрасно знало, что к чему. Но заложенное в звериную сущность оказалось сильнее человеческого разума, поэтому в волчьей ипостаси мне приходилось быть волком – во всех смыслах. Не только охотиться и есть сырое мясо.

Волки образуют пары, которые сохраняются на протяжении всей жизни. В первую свою зиму я сражался с другими-волками одиночками за молодую самку, изгнанную из стаи. Она стала моей подругой, шесть ночей в месяц мы проводили вместе, но это продолжалось недолго. Через полтора года волчица погибла, и я остался один.

То, что я испытывал по отношению к ней, - это были чувства волка, не человека. Влечение, заложенное от природы. Хотя, потеряв ее, я тосковал, как человек. И все же это было нечто плотское, телесное, относящееся к моей звериной, магической ипостаси.

Иресса – это было влечение души. Наверно, я понял это в тот момент, когда Лэрга сказала, кто она. Женщина, которая не смогла пережить предательства и получила новую жизнь в качестве подручной ведьмы. Сожаление, жалость, сочувствие, желание если не помочь, то хотя бы утешить – вот что я испытывал в тот момент.

Марии я сочувствовал не так сильно, хотя той тоже не повезло. И вовсе не потому, что ее душа очутилась в противной пупырчатой жабе. Она показалась мне более сильной, несмотря на страх и отчаяние. Или, может, еще и потому, что ее угораздило влюбиться в принца, который не вызывал у меня особых симпатий?

Через день после того, как мы были у Лэрги, с чистого неба полил дождь и продолжался уже неделю. Явно не простой дождь – колдовской. Наверняка это было делом ее рук. Она сказала, что ей нужна магическая книга, которую Элия забрала из какого-то Хранилища и держала у себя.  

На время непогоды я вернулся домой, и Арт по вечерам приходил в конюшню поболтать.

«Если бы мы только смогли украсть эту книгу, - сказал я. – Но как попасть в тайную комнату?»

«Не получится, - с выражением полной безнадежности покачал головой кот. - Ключ Элли носит на груди».

«Есть еще один вход – по лестнице из конюшни. Но я не знаю, как открыть панель, в ней нет замка. Сколько ни пытался подсмотреть, что делает Элия, но не смог».

«Может, попробуем вместе?»

«В такую погоду она никуда не поедет верхом, - возразил я. – А карета подъезжает прямо к крыльцу».

И все же удача нам улыбнулась. Как-то вечером Элия зашла на конюшню проведать Смайра, а потом подошла к панели, и я заметил, в каком месте она нажала. Выждал немного, попробовал – и панель отъехала в сторону. Но подниматься не стал – побоялся, что Элия еще в комнате. Как раз пришел Арт, и мы заговорили с ним об эфирных телах.

И вдруг я кое-что вспомнил. Однажды я вышел во двор и увидел, как Элия разговаривает с женщиной постарше, в богатой одежде. Гостья покосилась на меня и что-то сказала, на что Элия ответила:

- Он глухонемой.

Наверно, она думала, что издали я не разберу сказанное по губам. Но солнечный свет падал так, что я отчетливо видел ее лицо. После истории с Зилгой мне хотелось узнать как можно больше – в надежде, что это поможет отомстить, поэтому ловил все ее разговоры.

- Говорят, эфирное тело может стать настоящим, - сказала Элия. – Но поскольку у души может быть только одно тело, первое в этом случае умрет.

Тогда я ничего не знал об эфирных телах, но эти ее слова почему-то запомнились. А вот Арта они чрезвычайно взволновали.

«Как бы узнать, правда это или нет? – повторял он снова и снова. – А если правда, то что для этого надо сделать?»

В конце концов мне это надоело, и я решил снова попытать счастья. Панель открылась так же легко, как и в первый раз. Вверх уходила винтовая лестница. Взяв свечу, я поднялся по ней и уперся в дубовую дверь – тоже без замка. Арт устроился парой ступенек ниже и ждал, изнывая от нетерпения.

Времени прошло немало. Наверно, я перетрогал всю дверь сверху донизу, но она так и осталась запертой.

«Наверно, эту можно открыть только заклинаниями», - уныло предположил Арт.

«Или надавить сразу в двух местах», - возразил я.

«Или в трех. Или в пяти».

«По-твоему, у Элии три руки?» - я начал ощупывать дверь двумя руками на уровне женского роста.

И вдруг она открылась!

«Ты запомнил, куда нажал?» - Арт вскочил и чуть не полетел вниз.

«Запомнил, не волнуйся».

Мы вошли в комнату – довольно большую всю в черных драпировках, и первым, что бросилось в глаза, оказались две книги на деревянных подставках, одна в черном переплете, другая в красном.

«Как ты думаешь, какая нам нужна? - я остановился в замешательстве. – Жаль, Лэрга об этом ничего не говорила. Не тащить же обе. Может, я буду листать, а ты посмотришь?»

«Подожди, - остановил меня Арт. – Уже светает, а Элли поднимается рано, иногда затемно. Как бы не застала нас здесь. Дождь вряд ли закончится в ближайшие дни. Придем завтра после полуночи и посмотрим».

Но следующей ночью удача решила, что и так уделила нам слишком много внимания. Нет, в комнату мы попали и книгу пролистали, но явно не ту. Я переворачивал страницы черной, а Арт, сидя на столе, проглядывал, что там написано.

«Зелья, заклинания, наговоры, привороты, отвороты, - вздохнул он, когда я закрыл книгу. – И ни слова о фамильярах или эфирных телах. Думаю, надо забрать красную и прямо сейчас отвезти Лэрге».

«Подожди, - засомневался я. – Это не лучшая мысль. Лэрга сказала, что Элия не должна ни о чем догадываться. А если мы украдем книгу, она сразу все поймет. Лучше придем завтра, и ты просмотришь вторую».

Арт согласился, но все пошло не по плану.

«Элия куда-то утащила Мари, - сказал кот, когда пришел ко мне следующей ночью. – Уже давно. Очень может быть, что они в черной комнате. Поэтому… открой панель и подожди здесь».

Он поднялся по лестнице, и я услышал его мысль, обращенную к Марии:

«Мари?»

Хотя Арт и сказал, что я могу слышать только те мысли, которые обращены непосредственно ко мне, это оказалось не совсем так. То, о чем он думал про себя, мне действительно было недоступно, но вот его разговоры с Марией я слышал прекрасно. И вопль «нет!» уловил даже снизу, из конюшни. Однако больше ничего.

«Мари там, с Элией, - мрачно сказал Арт, спустившись вниз. – Хорошо, что я проверил. А ведь Лэрга нас предупреждала. И, подозреваю, Элия сейчас тоже в жабе, поэтому Мари больше ничего и не сказала. Чтобы та не услышала».

«Как это – в жабе?» - не понял я.

«Ведьма должна постоянно поддерживать с фамильяром телесную связь. Гладить, брать на руки, обнимать. А еще она может на короткое время выйти из своего тела и войти в тело фамильяра».

«Две души в одном теле?»

«Да. И, скажу тебе, Иттон, это очень неприятно. Даже не знаю, с чем сравнить. Ну… как будто у тебя под кожей что-то шевелится. Наверно, у Элии не слишком клеится с Арнисом. Может, потому, что из-за дождей он не видится с Мари. А может, и правда ее связь с фамильяром ослабла. Но как бы там ни было, нам туда сейчас нельзя. Придется отложить до завтра».

«Скажи, Арт, ты надеешься, что Лэрга поможет тебе вернуть тело? Настоящее тело?»

«Да, надеюсь, - он ответил не сразу. – Но, если честно, мне грустно будет расстаться с Мари. Я… привязался к ней за это время. Если Лэрга поможет нам обоим, она вернется домой, в свой мир. А если кому-то одному… то это, наверно, еще хуже».

«А может, ты влюбился в ее эфирное тело? – поддел я. – Как Арнис?»

«Может быть, - не стал отрицать он. – Я специально прибежал в лес, чтобы посмотреть на нее. Думаю, ты не будешь спорить, что она прекрасна».

«Не буду, - я пожал плечами. – Но… ты же слышал, что говорила Лэрга? Под флёром даже старуха кажется прекрасной юной девушкой. На самом-то деле она наверняка не такая красотка. Да и что толку с этого эфирного тела, которое ничего не чувствует и живет всего каких-то пару часов?»

«Я все понимаю, - Арт сердито щелкнул зубами, вылавливая под шерстью блоху. – И дело не только в эфирном теле. Мы разговариваем с ней и… В общем, я не знаю, как объяснить, Иттон. У меня было много женщин, я был влюблен, и не раз, но… ни к одной не испытывал ничего похожего. Это что-то такое… теплое. И мягкое. И неважно, что она жаба».

Почему-то я снова подумал об Ирессе и повторил его слова: теплое и мягкое. Да, именно так и было. И появилось сразу, как только ее увидел.

«А та женщина, в которую я был влюблен… Ярика... Я приходил к ней все это время. Просто чтобы увидеть. Она думала, будто я какой-то приблудный кот. Кормила, гладила. И знаешь, я понял, что смирился. Даже если вдруг снова стану человеком, все равно она замужем. И, кстати, завела себе любовника. Ладно, - вздохнул он. – Раз так все случилось, пойду спать. До завтра».

На следующий день удача то ли окончательно от нас отвернулась, то ли, наоборот, наконец улыбнулась. Утром Элия отвезла книгу в Хранилище. Теперь нам было в нее не заглянуть, но зато ее могла взять Лэрга. А еще дождь прекратился, и мне пришлось вернуться в хижину. Когда Элия приехала туда, я заметил, что она чем-то сильно встревожена, да и выглядела так, словно не спала несколько ночей. Превратила жабу в эфирную красавицу и ушла обратно в хижину, сказав, что собирается вздремнуть.  Это было мне на руку: я смог без помех поговорить с Марией.

Арт не ошибся: Элия действительно ночью принесла ее в черную комнату и вошла в ее тело, чтобы упрочить связь. А еще Мария рассказала о том, что по пути в лес им встретилась Лэрга.

«Элия разговаривала с ней очень дерзко, - сказала она. – Прозрачно намекала, что скоро та перестанет быть Верховной, что ее время прошло, поэтому лучше бы ей помалкивать. Но мне показалось, Элия чем-то то ли напугана, то ли обеспокоена. Она вернулась такой из Хранилища, когда отвезла книгу. Может, Кайвин рассказал, что Лэрга спрашивала его насчет душ для фамильяров?»

«Это вполне объяснило бы ее дерзость, - согласился я. – Ладно, поезжай, не трать время. Если что-то еще узнаешь, отправь ко мне Арта».

Не успел конский шаг смолкнуть за деревьями, как я заметил в кустах рыжее пятно.

Иресса?!

«Иттон, - позвала она. – Элия здесь?»

«Спит в хижине. Не бойся, выходи. Если что, успеешь спрятаться».

Лиса выбралась из-за кустов, подошла ко мне, и я погладил ее по спине. И мог поклясться, что она улыбается.

«Лэрга встретила Элию, когда возвращалась из Хранилища, и отправила меня к тебе с новостями. Вообще-то, она собиралась послать Митриса, но я упросила отпустить меня. Мне хотелось тебя увидеть».

«Я очень рад, что ты пришла, Иресса».

«Правда?» – она потерлась головой о мою ногу.

«Да. Я тоже хотел тебя увидеть. Так какие новости?»

«Лэрга просила передать, что книга у нее. И что Марии нужно продержаться до новолуния, тогда что-то можно будет сделать. А еще Лэрга говорила с хранителем Кайвином и сильно запугала его. Он даже согласился рассказать на собрании ведьм о том, что Элия нарушила правила и забрала из Хранилища неприкосновенные души».

Мы разговаривали долго – пока не вернулась Мария. Обо всем на свете. Не касались только того, что было с нами раньше, в прежней жизни. Я и не мог ничего рассказать, потому что не помнил, а Иресса не хотела. Но я и не спрашивал – к чему?

Теперь я понял Арта, которого угораздило влюбиться в жабу. Это и правда были особые чувства – не телесное влечение, но и не один только душевный интерес. Нечто магическое, то, что невозможно описать словами.

«До встречи, Иттон!» - Иресса лизнула меня в щеку, потерлась о ноги Марии и исчезла за деревьями.

«До встречи…» - повторил я, глядя ей вслед.