Королева отборов

Вывеска смотрелась отлично. Вверху заглавным буквами шло «ВЫСШИЙ СВЕТ», а чуть ниже, в две строки – «Агентство по проведению отборов невест». И всё это бронзовое великолепие прекрасно сочеталось со строгим обликом двухэтажного здания, которое мы снимали за бесценок.

– Не слишком ли это самоуверенно с нашей стороны, дорогая Лаура? – спросила моя подруга и компаньонка Джулия Бланкар. В ответ на мой недоуменный взгляд она пояснила: – Высший свет – это так претенциозно! От нас будут ждать чего-то особенного, а на первых порах мы вряд ли эти ожидания сумеем оправдать.

– Джул, сейчас не время для сомнений, – я укоризненно покачала головой. – Как мы сможем убедить клиентов, что мы – лучшие, если сами не будем в это верить?

Снаружи наше агентство было уже готово к приему посетителей, а вот внутри требовалось проделать еще немало работы. Накануне мы провели генеральную уборку, и зал, наконец, засиял чистотой – на мебели уже не лежал толстый слой пыли, а над дверью не висела паутина. Но нужно было еще придать помещению уют и наполнить его хоть маломальским шиком.

Мэтью Вердон – еще один наш компаньон – уже вставил в рамочки рекомендации от нескольких почтенных семейств, но еще не успел развесить их на стенах. И требовалось закупить красивые канцелярские принадлежности – мелованную писчую бумагу, перья с золочеными наконечниками, канцелярские книги в кожаных переплетах – которые должны были придать нашей конторе необходимую респектабельность.

Но колокольчик над входной дверью звякнул прежде, чем мы сделали то, что должны были сделать до прихода первого клиента. И дама, которая застыла на пороге, оказалась явно недовольна тем, что она увидела.

– В объявлении говорилось, что именно здесь находится лучшее в Тавринии агентство по проведению отборов невест, – она заметила лежавший на столе молоток, которым минуту назад Мэтью собирался воспользоваться, и наморщила свой длинный нос. – Признаться, я ожидала чего-то другого.

Джулия сразу покраснела, и в ее взгляде я прочитала паническое: «Я же вам говорила!»

Значит, она пришла по объявлению! А ведь я пыталась доказать Вердону, что было слишком рано размещать его в сегодняшней газете! Нужно было отложить публикацию хотя бы на пару дней.

– В нашем объявлении нет ни слова лжи, дорогая госпожа…, – воскликнула я, сделав паузу, чтобы наша гостья могла представиться.

– Баронесса Рошен, – она назвала свое имя не сразу и словно бы нехотя.

– Очень приятно, ваша милость! – включился в разговор Мэтью. – Прошу вас, присаживайтесь вот в это кресло – надеюсь, оно покажется вам достаточно удобным.

У Вердона были голубые глаза и роскошные каштановые кудри, которые могли смягчить самое жесткое дамское сердце. И сердце баронессы Рошен не стало исключением. Наша гостья даже снизошла до того, чтобы адресовать Мэтью пусть и скупую, но всё-таки улыбку.

Я разместилась за столом с другой стороны и выжидательно посмотрела на посетительницу.

– Насколько я понимаю, вы и есть мадемуазель Лафлёр? – баронесса голосом выделила слово «мадемуазель» и усмехнулась.

Должно быть, она, как и многие другие, придерживалась мнения, что незамужняя женщина решительно ни на что не могла быть способна. Но разубеждать ее сейчас было не время и не место. Поэтому я предпочла сделать вид, что не заметила ее издевки.

– Именно так, ваша милость! – я постаралась улыбнуться как можно шире. – И прошу вас, не обращайте внимания на некоторый беспорядок в нашей конторе. Мы только недавно перебрались в Тавринию из княжества Монтесон.

– Вот как? – теперь гостья наморщила уже лоб. – Значит, из Монтесона? И, должно быть, у вас есть какие-то рекомендации? Что-то, что сказало бы о вас чуточку больше, чем простое объявление в газете.

– Разумеется, ваша милость! – Мэтью принялся перебирать разложенные на столе рамочки со вставленными под стекло бумагами. – Вот, например, рекомендательное письмо графа Дижона – он оказался чрезвычайно доволен тем отбором, что мы для него провели. А вот рекомендация самого князя Монтесона – его двоюродный племянник женился именно на той девушке, что стала победительницей отбора и, кажется, весьма счастлив в браке.

Я старалась не смотреть на Джулию, которая то краснела, то бледнела. Мне хотелось надеяться, что она, по крайней мере, сумеет промолчать.

Все эти рекомендации были написаны самим Мэтью. Между Тавринией и Монтесоном уже второй год как были прекращены все дипломатические связи, к тому же, княжество находилось слишком далеко от Тавринии, и мы надеялись, что не встретим здесь никого, кто лично бывал в Монтесоне или был бы знаком с тамошней знатью.

Кажется, слова моего компаньона произвели на баронессу должное впечатление, потому что она, наконец, решилась сообщить нам, зачем пришла.

– У меня есть сын – барон Рошен. Титул он принял три года назад после кончины моего супруга, и всё это время он провел в заботах о нашем поместье, совершенно не думая о себе самом. Ему уже тридцать лет, но он так и не был женат. А ему давно уже следовало обзавестись женой и детьми. И мне хотелось бы, чтобы его супругой стала самая достойная из девиц нашей провинции.

Значит, она пришла договориться о проведении отбора невест для своего сына? Я видела, как разочарованно вытянулось лицо Вердона – он-то, конечно, думал, что баронесса выступает как доверенное лицо какой-то более важной персоны. Но лично я была рада любому клиенту – нам нужно было с чего-то начинать.

– Разумеется, я не хочу проводить отбор с таким размахом, с каким, должно быть, проводил его князь Монтесон, – торопливо добавила наша гостья, – меня устроит куда более скромный вариант. Будет вполне достаточно пары-тройки конкурсов, по результатам которых и будет выбрана победительница. Более того – я не настаиваю на том, чтобы моя будущая невестка обладала какими-то особыми магическими способностями – достаточно того, чтобы она была миловидна, хорошо воспитана и подходила моему Роберу.

Я одобрительно кивнула. Это был разумный подход.

– Сколько претенденток должны принять участие в отборе? – осведомился Мэтью, приготовившись записать ответ. – Вы назовете нам их имена, или нам самим нужно будет подобрать подходящих девушек?

– Полагаю, пять или шесть, – сказала баронесса. – И да, я назову вам их, как только мы договоримся о цене. Надеюсь, вы не запросите за свои услуги слишком много? Я не могу позволить себе бросать деньги на ветер.

Мэтью заверил ее, что мы будем весьма разумны в своих запросах, и баронесса удалилась, попросив нас подготовить до завтра список конкурсов, которые мы могли бы провести на отборе, и назвать цену всего этого удовольствия.

Как только за нашей гостьей закрылась дверь, Вердон хмыкнул:

– Я думал, что отборы проводят только короли и высшая знать. Вам не кажется, что устраивать отбор для какого-то провинциального барона – это даже оскорбительно?

Нет, мне так не казалось. Нам нужно было обзавестись хотя бы одним реальным клиентом – даже, если это будет всего лишь барон.

Со мной была согласна и Джул – правда, по совсем другой причине.

– Разве его милость менее заслуживает семейного счастья, чем какой-нибудь герцог или князь? – спросила она.

И Мэтью не оставалось ничего другого, кроме как вздохнуть и взяться за составление перечня наших расходов.

Уважаемые читатели, рада приветствовать вас в моей новой книге! Эта история является частью интереснейшего литмоба , который включает почти тридцать замечательных историй в жанре бытового фэнтези о леди, которые могут всё! Не пропустите!

Когда мы решили, что наша контора будет находиться именно в Бельвиле – столице Тавринии, то отыскать подходящее здание оказалось непросто. Мы самонадеянно рассчитывали, что станем оказывать услуги весьма важным персонам, а значит, не стоило ожидать, что они захотят разыскивать нас в предместьях. Не подходили и рабочие окраины города. Но все те варианты, что находились в центре столицы, близ Набережной и Дворцовой площади, стоили баснословных денег, которых у нас пока не было.

Мы почти пришли в отчаяние, когда Мэтью попалось на глаза объявление в «Вестнике Бельвиля». Это было именно то, что мы искали! Прелестное двухэтажное фахверковое здание на Ратушной площади, на первом этаже которого можно было обустроить нашу приемную, а на втором – расположиться самим. И цена, по которой оно продавалось, была весьма соблазнительной – всего семьсот золотых форинтов. Стоимость похожих строений, которые мы смотрели до этого, начиналась от тысячи.

Правда, даже этих денег у нас не было, но, к моему удивлению, мы легко смогли договориться с хозяином о рассрочке в полгода. В течение каждого из первых пяти месяцев мы должны были отдавать хозяину по сто золотых монет, а в шестой месяц – оставшиеся двести. Первый взнос мы уже сделали, и на него ушла большая часть наших сбережений.

Наш стартовый капитал был совсем невелик – всего сто семьдесят пять форинтов, семьдесят пять из которых внесла я, и по пятьдесят – Мэтью с Джулией.

– Ты могла бы куда лучше распорядиться тем, что тебе досталось от отца, Лаура, – укоризненно сказал дядя Дэвид, когда навестил меня, приехав в столицу по делам. – Надеюсь, ты не забыла, что эти деньги – всё твое годовое содержание? И больше, прости, выделить я тебе не смогу. Да, ты имеешь право самостоятельно принимать решения относительно этих денег (хотя я всегда полагал, что давать такое право женщинам неразумно), но если ты потратишь их за один месяц, то что ты будешь делать потом?

По завещанию отца дядя был моим опекуном. Пока мне не исполнился двадцать один год, он контролировал меня целиком и полностью. Сначала он решил, что я должна переехать к нему в дом, где его супруга могла бы привить мне подобающие благородной барышне манеры. Потом отправил меня в Академию бытовой магии (хотя именно к этому виду магии я особой склонности не питала). Впрочем, я была благодарна ему хотя бы за то, что он не выдал меня замуж, хотя вполне мог сделать и это. Но тут, насколько я понимала, наши интересы как раз совпадали.

Став совершеннолетней, я получила право делать то, что посчитаю нужной, но доступа ко всем деньгам, оставленным отцом, у меня всё еще не было. Распоряжаться своим наследством я могла только тогда, когда мне исполнится двадцать пять, либо тогда, когда я выйду замуж.

И сейчас дядюшка лукавил – условия завещания вполне позволяли ему выделить мне больше ста золотых. Но решение относительно этого отец оставил ему на откуп, а дядя Дэвид полагал, что лишние деньги женщин лишь развращают.

– Пойми, дорогая Лаура, я забочусь исключительно о твоих интересах! – дядя Дэвид заметил мое недовольство и посчитал нужным объясниться. – Ты сейчас находишься в таком возрасте, когда девушки склонны действовать импульсивно, без должных размышлений. А финансы требуют совсем другого подхода. К тому же, каждый золотой, положенный в банк, приносит тебе дополнительные проценты, и когда ты вступишь в брак, эти деньги окажутся весьма кстати.

Я потчевала его чаем в нашей столовой на первом этаже – светлой и уютной. Но дядюшка всё равно нашел повод для недовольства.

– Мне решительно не нравится, Лаура, что одним из твоих компаньонов является молодой мужчина.

– Но ты же сам говорил, что чисто женский бизнес обречен на провал, – напомнила я.

– Да, но дело не только в бизнесе. Возможно, этот месье Вердон окажет благотворное влияние на твои финансовые дела, но можно ли то же самое сказать о твоей репутации? А ведь именно о ней ты должна думать в первую очередь. Общий бизнес приведет к тому, что вы будете вынуждены проводить вместе очень много времени, а это непременно вызовет пересуды в обществе. Извини, но я обязан сказать тебе это на правах твоего опекуна.

Я заверила его, что постараюсь свести общение с Мэтью к необходимому минимуму, и он предпочел сделать вид, что этому поверил.

Вечером Вердон представил нам с Джулией составленную им смету.

– Судя по карте, поместье Рошенов находится в полудне пути от Бельвиля. Надеюсь, ее милость предложит нам собственный экипаж, и мы сэкономим хотя бы на транспортных расходах. Полагаю, что для проведения отбора нам потребуется не меньше двух недель (всё-таки надо признать, что мы еще недостаточно опытны в этом деле), и не факт, что в этом месяце у нас появится еще один клиент.

При этих словах Джул печально вздохнула. Она была из бедной семьи, и те пятьдесят форинтов, что она вложила в наше дело, были всем, чем она располагала. Она скопила их за пять лет работы в Академии бытовой магии, где мы, собственно, с ней и познакомились. И если наш бизнес рухнет, то именно она потеряет всё.

– А значит, – продолжил Мэтью, – нам нужно получить с баронессы хотя бы сто форинтов. Так нам хотя бы не нужно будет переживать насчет следующего взноса за дом.

– Но это же куча денег, Мэт! – ахнула Джулия. – А ее милость сказала, что вынуждена экономить. К тому же, у нее возникнут дополнительные расходы – и нас самих, и тех девушек, которые будут участвовать в отборе, нужно будет разместить на постой и кормить. Не думаю, что она согласится заплатить больше двадцати-тридцати золотых.

Это звучало шокирующе, но я понимала, что Джул права – мне тоже показалось, что баронесса Рошен не из тех, кто привык швыряться деньгами. Из нашего первоначального капитала мы потратили сто форинтов на дом, двадцать – на ремонт приемной и столовой (до ремонта наших комнат на втором этаже дело еще не дошло), еще двадцать – на закупку самой необходимой мебели. Десять золотых ушли на прочие расходы – вывеску, объявление в газете, посуду и продукты. Итого в остатке было всего двадцать пять форинтов.

– Если она не заплатит хотя бы пятьдесят, нам следует отказаться от ее предложения, – решительно заявил Мэтью. – Наверняка, на объявление откликнется кто-то еще.

– А если нет? – возразила я. – Тогда мы пожалеем о том, что упустили баронессу. На первых порах нам следует дорожить каждым клиентом. Давайте сделаем так – подготовим два варианта сметы и начнем разговор с ее милостью с более дорогого. Если такие расходы покажутся ей слишком обременительными, мы предложим второй вариант – с более простыми конкурсами, которые мы сможем провести за неделю.

Следующий день показал, что Джулия была права. Баронесса, помимо компенсации наших связанных с отбором расходов, согласилась заплатить только тридцать пять форинтов. Но начало было положено, и мы отправились в поместье Рошенов в самом приподнятом настроении.

Поместье Рошенов называлось «Алая роза», и оно действительно утопало в цветах. И всё-таки за этим буйством красок я разглядела признаки некоторого не вполне благополучного финансового положения хозяев – если фасад особняка был недавно отремонтирован и производил приятное впечатление, то вид дома сзади уже наводил на грустные мысли – лепнина на окнах и колоннах местами отвалилась, а краска на стенах поблекла.

И я снова задала себе вопрос – зачем вообще баронессе потребовался этот отбор? Она вполне могла найти невесту сыну без дополнительных расходов. Такие помпезные мероприятия обычно устраивались членами королевской семьи и приближенными ко двору сановниками, а не стесненными в средствах провинциальными дворянами.

Впрочем, искать ответ на этот вопрос я не собиралась. Желание ее милости было нам на руку, а о прочем не стоило и думать.

Баронесса разместила нас с Джулией в смежных комнатах – небольших, но вполне уютных, где было всё необходимое, но не более того. Мэтью расположился в другом крыле – там, где находились апартаменты самого барона.

Со своим сыном ее милость познакомила нас за ужином (надо признать, стол был совсем недурным). Барон Теодор Рошен оказался красивым светловолосым мужчиной с пышными усами. У него были хорошие манеры и приятная улыбка, и за этот вечер он произвел на нас с Джулией превосходное впечатление.

– Не понимаю, почему его милость не удержал свою матушку от проведения этого отбора, – сказала Джул, когда мы перед сном сидели в ее комнате. – Мне показалось, что предстоящий приезд девушек со всей провинции его не просто беспокоит, а даже пугает. И он достаточно обаятелен, чтобы обзавестись невестой самостоятельно. А учитывая, что он обладает титулом и поместьем, на его руку и сердце наверняка есть немало претенденток, и куда разумнее было бы выбрать себе ту, которая по душе ему самому, не доверяя это дело какому-то конкурсу.

В этом я была с ней совершенно согласна. Но поскольку нам платили деньги именно за проведение конкурса, то нам следовало его провести. А с остальным пусть Рошены разбираются сами.

На следующее утро мы завтракали втроем – хозяева отбыли на службу в церковь, шпиль которой был виден из окна столовой залы.

– Прости, дорогая Лаура, но должен сообщить тебе, что со вчерашнего дня я – твой кузен, – сказал Вердон, намазывая на сдобную булочку толстый слой масла. – Баронесса так настойчиво допытывалась, что меня с вами связывает, что я понял, что все прочие варианты покажутся ей неприличными. Люди не склонны верить, что нас может объединять исключительно финансовый интерес, и непременно начнут домысливать то, чего нет на самом деле. Мне-то, собственно, на это наплевать, но вы – другое дело. Для женщин безупречная репутация значит куда больше, чем для мужчин. И мне совсем не хотелось бы, чтобы отношения со мной вас хоть как-то компрометировали. А родственные связи сделают наше пребывание в одном доме вполне уместным.

Я рассмеялась:

– Наверно, ты прав. Только прошу тебя, не проболтайся о том, что ты – мой кузен, в присутствии дядюшки Дэвида – боюсь, от такой новости его хватит удар.

После его слов я впервые задумалась о том, что мы с Джул почти ничего не знали о Вердоне – он был единственным, кто откликнулся на наше объявление о поиске компаньона для открытия дела. Тогда мы как раз осознали, что наших собственных капиталов для этого окажется недостаточно, и искренне обрадовались тому, что нашелся кто-то, кто захотел разделить с нами все риски и хлопоты, связанные с новым бизнесом. Наверно, нам следовало запросить у него какие-то рекомендации или найти среди своих знакомых тех, кто знал и его, но подобная подозрительность показалась нам неуместной. У Мэтью было прекрасное воспитание, он обладал чувством юмора и живостью ума, а также так необходимыми нам пятьюдесятью форинтами, так что ничего лучшего и пожелать было нельзя.

За обедом баронесса представила нам список из пяти девушек, которых она пригласила в гости на целую неделю.

– Надеюсь, что я познакомлю вас с ними уже сегодня вечером. Наверно, завтрашний день стоит оставить свободным и дать им время, чтобы освоиться и отдохнуть от дороги. А вот послезавтра уже можно провести один из конкурсов. С чего вы хотите начать?

Она была из тех, кто любил контролировать каждую мелочь. И Мэтью не оставалось ничего другого, кроме как удовлетворить ее любопытство.

– Мы полагаем, ваша милость, что будущая хозяйка поместья должна владеть хотя бы каким-то видом рукоделья, будь то вязание, шитье или вышивка. Пусть девушки покажут свои умения, а вы с сыном оцените их мастерство.

Этот конкурс был одним из самых простых и дешевых – он решительно не подходил для отборов в королевских и княжеских дворцах, но здесь показался нам вполне уместным.

Баронесса милостиво кивнула и поднялась из-за стола.

– Надеюсь, мадемуазель Лафлёр, этот отбор будет не слишком утомительным ни для меня, ни для девушек? – шепотом спросил меня барон Рошен, когда мы выходили из столовой залы.

На его лице отразилось отчаяние, и я поспешила заверить его, что мы постараемся сделать всё как можно проще и быстрей. Он в ответ поцеловал мне руку.