Королева Теней

Москва, 1998 год. Последний день осени. 
Лия смотрела в зеркало, но не видела своего отражения. За стеклом были тёмные, непроницаемые пустые глаза незнакомой девушки. Девушки, которая завтра в свои 23 года станет женой человека, которого едва знает. 
– Лия, ты готова? – голос отца прозвучал из-за двери. Голос твёрдый, как всегда. Никаких сантиментов, никакого тепла. Только деловой тон, который она привыкла слышать с детства. 
Она не ответила. Её пальцы гладили шёлковое платье – последнее, что было выбрано её руками, а не навязано будущим мужем. Завтра она наденет белое платье от модельера, которое заказал Ким Ян. Цена её свадебного плата могла бы
прокормить весь район, где жил Фарис. 
Фарис... 
Его имя вспыхнуло в сознании, как спичка в темноте. Шесть лет. Шесть лет она ждала его каждый вечер у проходной завода АЗЛК. Шесть лет вдыхала запах масла и металла, который оставался на его рабочей одежде. Шесть лет мечтала о дне, когда
они смогут пожениться по-настоящему, а не потому что так решили их отцы. 
– Лия! 
Отец уже вошёл. Был одет в свой обычный строгий костюм, который стоил как годовая зарплата Фариса. На его мизинце поблёскивал перстень с бриллиантом – подарок матери Лии, которую он убил своей деятельностью. 
– Нам нужно поговорить серьёзно, – сел напротив неё, – Завтрашний брак – это не просто слияние двух семей. Это выживание. 
Она медленно повернула голову. «Выживание? У человека, который убил мою мать своими же руками?» 
– Отец, я не хочу, – тихо сказала она. Наверное, впервые в жизни она сказала ему «нет». Прямо, в лицо. 
Он замер на секунду. В его глазах промелькнуло что-то – может быть, удивление, может быть, сожаление. Но это быстро исчезло. 
– Не хочешь или не можешь? – его голос стал холоднее, – Ты знаешь, что случилось с твоей матерью. Итальянцы не дремлют.
Наша семья стала слишком заметной. Нам нужна поддержка семьи Ким Яна. Их связи на Востоке... 
– Их бизнес, – поправила она, – Ты хочешь продать меня ради своего бизнеса? 
– Я спасаю тебя! – голос отца сорвался, впервые за много лет она видела в нём не лидера мафии, а испуганного мужчину, – Ты не понимаешь, с кем мы имеем дело. Они убили твою мать! Они убьют и тебя, если мы не станем сильнее! 
Лия встала и подошла к окну. Внизу на улице проехала старая «Волга» – такая же машина, на которой ездил Фарис. Она вскинула руку, но вовремя спохватилась. Фарис не приедет. Он даже не знает, что она выходит замуж. 
– Я встречалась с ним, – сказала она, не поворачиваясь. 
Отец замолчал. 
– Вчера. В парке. Мы говорили о будущем. 
– Ты знала, что это запрещено? – голос его стал стальным снова. 
– Я знаю, что люблю его, – она развернулась, и слёзы, которые она сдерживала столько дней, наконец полились по щекам, – Я знаю, что хочу быть с ним. У него нет денег. У него нет особняка. Но у него есть сердце. Честное сердце. 
Отец подошёл и взял её за плечи. Впервые за много лет его прикосновение было не властным, а почти отеческим. 
– Лия, послушай меня. Сердце не защитит тебя от пули. А Ким Ян – может. Его отец контролирует половину Восточной Азии. У него есть люди везде. В полиции, в правительстве, в аэропортах. Он сможет защитить тебя. 
– А что, если я не хочу его защиты? Что, если я лучше умру с Фарисом, чем проживу жизнь в золотой клетке? 
Отец опустил руки. 
– Ты умрёшь. И Фарис тоже. Итальянцы не шутят. Они убьют его просто за то, что он был с тобой. Они устроят показательный расстрел на заводе, где он работает. Ты хочешь его смерти? 
Она замолчала. В её голове промелькнула картина: Фарис лежит на асфальте у проходной, вокруг кровь, а она ничего не может сделать. Его светлые волосы окрашены в тёмный цвет. Его карие глаза смотрят в небо без всякой жизни. 
– Нет, – прошептала она. 
– Вот видишь, – голос отца снова стал деловым, – Это не выбор между любовью и деньгами. Это выбор между жизнью и смертью. Твоей и его. 
Она подошла к кровати и села. Рядом лежала фотография – они с Фарисом на Первомайской демонстрации. Она в ярком платье, он в простой футболке, но оба смеются. Настоящий смех. Не то фальшивое, что она видела на всех семьях мафози.– Он просил меня бежать с ним, – тихо сказала она, – В другую страну. Где нас никто не найдёт. 
Отец сел рядом с ней. 
– И что ты ответила? 
– Что я не могу оставить тебя одного после мамы. 
Он удивлённо посмотрел на неё. Впервые за много лет он видел в её глазах не ненависть, а понимание. 
– Лия... – начал он, но остановился. 
– Мне нужно увидеть его, – твёрдо сказала она, – В последний раз. 
Отец молчал долго. Наконец он кивнул. 
– Один час. Не больше. И не здесь. В кафе на Арбате. В семь вечера. Но телохранители будут рядом. Договорились? 
Она кивнула. Это было всё, на что она могла рассчитывать. 

Кафе было тихим. Тусклый свет ноября просачивался через большие окна. Лия сидела за столиком у окна и пила чай – холодный, невкусный. На её руках была дорогая шуба, подарок от Ким Яна, который она никогда не просила. Она
чувствовала себя так, будто носит чужую кожу. 
Фарис вошёл в семь ровно. Он был одет в свою обычную рабочую куртку, немного поношенные джинсы. На руках ни колец, ни часов. Только его руки – сильные, рабочие, руки человека, который создаёт, а не уничтожает. 
– Лия, – сел напротив, – Ты выглядишь... иначе. 
Она улыбнулась горько. – Это шуба стоимостью в твою годовую зарплату. 
Он не понял иронии. – Она тебе идёт. 
Секунды молчания. Ожидание без кондуктора. Неловкость. 
– Завтра я выхожу замуж, – просто сказала она. 
Фарис перестал дышать. В его глазах всё смешалось – шок, боль, неверие. 
– За кого? 
– За Ким Яна. 
Его лицо изменилось. Он слышал это имя. Все в их районе слышали о семье Ким Яна. Корейская мафия, которая за последние десять лет захватила половину теневого бизнеса Москвы. 
– Но... почему? – его голос дрожал, – Я думал, мы... мы собирались пожениться следующей осенью. Я копил деньги. Я уже собрал на маленькое кольцо... 
Лия почувствовала, как сердце сжимается. Кольцо. Маленькое, скромное кольцо, которое он выбирал для неё месяцами. Не огромный бриллиант, который подарил ей Ким Ян вчера, а что-то настоящее. 
– Фарис, мой отец... – начала она, но он перебил. 
– Твой отец продал тебя! – голос его стал громче, другие посетители кафе повернулись в их сторону, – Он отдал тебя за деньги и власть! 
– Он пытается меня защитить! 
– Защитить?! – он встал, – Защитить от чего? От любви? От счастья? От жизни, где ты будешь с человеком, которого действительно любишь? 
Она не знала, что ответить. Как объяснить ему про итальянцев, про угрозу, про то, что их с ним любовь может стоить им обоим жизни? 
– Фарис, садись, – тихо попросила она, – Пожалуйста. 
Он сел, но напряжение не исчезло. 
– Лия, давай убежим, – его голос стал почти отчаянным, – Сегодня ночью. У меня есть машина. Мой двоюродный брат поможет нам перебраться в Польшу. Оттуда – в Германию. Мы начнём новую жизнь. Никаких бандитов, никаких угроз. Только
ты и я. 
Она смотрела на его глаза – такие честные, такие полные надежды. И впервые в жизни она поняла, что действительно любит его. Не из-за привычки, не из-за ностальгии. А по-настоящему, всей душой. 
– Я не могу, – прошептала она. 
– Почему?!Она посмотрела на часы. Пятьдесят минут их встречи прошло. 
– Потому что если я убегу с тобой, они убьют тебя, – тихо сказала она, – Мой отец предупредил. Итальянцы. Они не простят, что я ушла от делового партнёра ради простого рабочего. 
Фарис замолчал. Он понимал, о чём она говорит. В их мире простые люди всегда были пешками в чужой игре. 
– Но они убьют меня и так, – сказал он, – Как только ты выйдешь замуж за Ким Яна, ты станешь его собственностью. А он не потерпит конкуренции. 
– Он не знает о тебе, – солгала она. Или надеялась, что это была ложь. 
Фарис усмехнулся горько. – Такие люди всё знают. У них глаза и уши везде. 
Он встал. – Лия, я люблю тебя. Что бы ни случилось, знай – я люблю тебя. Если что-то случится со мной, помни, что я умер с мыслью о тебе. 
Она не выдержала и заплакала. В этот момент она ненавидела всё – отца, Ким Яна, криминальный мир, который разрушал их жизни. Особенно она ненавидела себя за то, что была так слаба. 
– Фарис, прости меня, – сквозь слёзы проговорила она. 
Он подошёл и накрыл её руку своей. – Нечего прощать. Это не твоя вина. Это наш мир. 
Он хотел обнять её, но в этот момент в кафе вошли двое мужчин в чёрных костюмах. Телохранители её отца. 
Фарис понял. 
– До свидания, Лия, – тихо сказал он и быстро вышел, не оглядываясь. 
Она осталась одна. Одинокая девочка в дорогой шубе с разбитым сердцем. За окном уже стемнело. Фариса нигде не было видно. Он исчез так же внезапно, как появился в её жизни шесть лет назад. 
Она досидела в кафе ещё полчаса. Пила холодный чай и думала о завтрашнем дне. Дне, когда она станет женой человека, который следил за ней с её девятнадцатого дня рождения. Человека, чей отец, возможно, был причастен к смерти её матери. 
Когда она вышла на улицу, её уже ждала машина. Чёрный «Мерседес», как у отца. Водитель молча открыл перед ней дверь. 
По пути домой она смотрела на мимо проезжающие машины. Иногда ей казалось, что она видит Фариса за рулём его старой «Волги». Но это всегда были другие люди. 
Дом отец встретил её в прихожей. 
– Всё прошло? 
Она кивнула. Сказать больше не могла. 
– Хорошо. Завтра в десять приедут парикмахеры, косметичка, организатор свадьбы. Твоё платье уже доставлено. Всё будет идеально. 
Она прошла мимо него к себе в комнату. На кровати уже лежал новый ночной халат – шёлковый, с вышивкой. Ещё один подарок от Ким Яна. 
Она закрыла дверь и прислонилась к ней. В комнате пахло чужими духами – наверное, пришла горничная и всё подготовила.
Ни запаха её книг, ни фотографий с Фарисом, ни ничего, что напоминало бы о прошлой жизни Лии. 
В уголке комнаты она заметила свадебное платье. Белое, воздушное, с тысячами кристаллов. Оно сияло даже в тусклом свете ночника. Красивое платье для чужой свадьбы. 
Лия подошла к окну. Внизу в городе зажигались огни. Где-то там был Фарис. Может быть, он плакал. Может быть, пил водку с друзьями. Может быть, планировал её похитить. 
Она коснулась стекла. Холодное, как её будущее. 
– Прости меня, Фарис, – прошептала она в темноту, – Прости, что я не смогла быть сильнее. 
За окном продолжала жить обычная жизнь. Машины, люди, огни. Но для Лии это всё закончилось сегодня. Завтра начнётся другая жизнь – в золотой клетке под присмотром одержимого мужа. 
Она сняла шубу и бросила её на пол. Пусть лежит там, вместе с её прошлым, её надеждами, её настоящим любовью. 
Завтра она станет госпожой Ким Ян. И никто никогда не узнает, что в тот ноябрьский вечер, в маленьком кафе на Арбате, она сказала настоящему «да» простому рабочему с завода АЗЛК. Сказала и сразу потеряла его. Навсегда

Утро свадьбы началось с ваты. Пушистая, белая, непроницаемая вата, которая забивала голову и не пускала мысли. Лия сидела в ванных комнатах дворца бракосочетаний на Ленинградском проспекте и смотрела на своё отражение. В зеркале была незнакомая кукла в белом платье от кутюр стоимостью в годовую зарплату всего завода Фариса.
– Лия, вы готовы? – голос свадебного организатора прозвучал как из-под воды.
Она кивнула, хотя на самом деле была готова умереть. Вчера она не спала. Вся ночь прошла в слезах и воспоминаниях о Фарисе. О том, как он стоял у проходной в своей рабочей куртке и обещал, что когда-нибудь они поженятся по-настоящему. А сегодня она выходила замуж за другого. За богатого, за влиятельного, за совсем чужого.
В зале играл орган. Пахло дорогими духами и деньгами. Лия шла по красному ковру под руки с отцом, который улыбался так, будто продавал дочь с аукциона. Может быть, так оно и было. Продажа чистокровной дворянки в средневековой Италии – вот что это было. Только вместо замка был современный дворец, а вместо барона – криминальный авторитет.
Ким Ян ждал её у алтаря. Выглядел великолепно. Чёрный костюм от известного модельера, белая рубашка с золотыми запонками, на мизинце перстень с бриллиантом размером с ноготь мизинца. Он улыбался, но улыбка не доставала глаз.
Глаза были холодные, оценивающие – как у охотника, смотрящего на свою добычу.
– Я, Ким Ян, беру в жёны Лию, дочь уважаемого Семёна Петровича, – его голос был твёрдый, как сталь.
Лия промолчала. В неё вонзалась игла. Может быть, это был укол адреналина. Может быть, это была её последняя попытка сопротивления.
– Лия? – подстрекнул регистратор.
Она подняла глаза. Вместо Фариса видела перед собой корейца с холодными глазами. Вдохнула. Выдохнула. И сказала тихо, почти шёпотом:
– Да.
Слово повисло в воздухе. Тяжёлое, удушающее. Слово, которое отнимало у неё будущее. Слово, которое превращало её в собственность.
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласил регистратор. – Жених, невеста! Поцелуйтесь!
Ким Ян наклонился к ней. Его прикосновение было неотвратимым, как смерть. Лия закрыла глаза и попыталась представить, что это Фарис. Но запах его дорогих духов не позволял этого сделать. Это был запах денег, власти и чужой кожи. Поцелуй был коротким, формальным. Но она почувствовала, как он застрял в её горле комом. Боль. Унижение. Предательство.
Ресторан “Прага” на Арбате – классика московских свадеб 90-х. Кричащие люстры, красные скатерти, золотая посуда. На столах стояли бутылки водки “Путинка”, коньяк “Арарат”, шампанское “Абрау-Дюрсо”. Музыкала играла “Кукушку” – классику свадебных застолий.
Лия сидела на почётном месте рядом с мужем. Слово “муж” вызывало спазмы в животе. Ким Ян говорил с гостями, улыбался, принимал поздравления. Вёл себя так, будто действительно был счастлив. Лия знала – он был счастлив. Получил то, что хотел. Её.
– Дорогие гости! – поднял бокал отец Лии. – Сегодня важный день! Соединились две великие семьи! Наша корейская дружба
с Семёном Петровичем – это нерушимый союз! За молодожёнов!
Гости закричали “Горько!”. Ким Ян повернулся к ней. В его глазах плясали чертики желания. Он наклонился, чтобы поцеловать её, но Лия отстранилась.
– Не надо, – тихо сказала она.
Улыбка Яна дрогнула на секунду. Но он быстро восстановился.
– Тише, моя маленькая, – прошептал он так, чтобы слышала только она. – Ты моя жена. Помни об этом.
В этот момент в зал вбежал запыхавшийся мужчина в костюме. Что-то шепнул на ухо одному из охранников отца. Охранник немедленно подошёл к Семёну Петровичу.
Отцу резко изменилось в лице. Он выслушал охранника, его лицо стало каменным.
– Что случилось? – тихо спросила Лия.
Отец посмотрел на неё с выражением, которого она никогда не видела. Смешение гнева, разочарования и... страха?
– Вестите отсюда всех гостей, – приказал он охранникам. – Немедленно.
Что-то было не так. Пузырь счастья, который так старательно создавали Ян и её отец, лопнул.
Ким Ян почувствовал напряжение в воздухе. – Что происходит? – спросил он у Семёна Петровича.Но отец не ответил. Он посмотрел на вход в зал. И тогда Лия увидела его. Фариса. Он стоял в дверях ресторана в своей рабочей куртке, потёртых джинсах, и выглядел так неуместно в этом мире золота и
кричащей роскоши. Его волосы были взъерошены, в глазах – отчаяние.
Но как он здесь оказался? Как смог пробиться через всю охрану?
– Фарис... – выдохнула Лия.
Все гости замолчали. Посмотрели на бедного парня в рабочей куртке, который посмел появиться на свадьбе дочери криминального авторитета.
Ким Ян повернулся к входу. В его глазах вспыхнула ледяная ярость. Он узнал этого парня. Узнал с фотографий, которые его люди делали последние шесть лет.
– Как ты сюда прошёл? – голос Яна был тихий, но в нём звенела сталь.
Фарис не обращал внимания на Яна. Он смотрел только на Лию.
– Лия, не делай этого, – его голос дрожал. – Пожалуйста. Не выходи за него. Мы можем сбежать. Сейчас же. Я всё продумал.
Машину ждёт за углом. Один из телохранителей Семёна Петровича шагнул вперёд.
– Убирайся, парень, – сказал он. – Не своё лезешь.
– Нет! – закричал Лия. – Не трогайте его!
Она встала из-за стола. Белое платье метнулось по залу. Все гости проводили её взглядами. Дочь мафиози бросается в объятия простого рабочего. Сцена была как из плохого фильма.
– Фарис, беги, – прошептала она, подбегая к нему. – Пожалуйста, беги. Они тебя убьют.
– Я не уйду без тебя, – схватил её за руки. Его пальцы были грубые, рабочие, настоящие. – Я люблю тебя.
– Она не уйдёт ни с кем, – голос Яна прозвучал прямо за их спинами. – Она моя жена.
Фарис развернулся. В его глазах была ярость. Ярость обманутого мужчины, который потерял любовь из-за денег и власти.
– Ты заставил её! – крикнул он. – Ты заставил её выйти за тебя! Я знаю! Она меня любит!
Ким Ян медленно подошёл к ним. Он был выше Фариса, шире в плечах, сильнее. Но Фарис не отступил. В его глазах горел огонь отчаяния.
– Она была моей, пока не стала твоей, – холодно сказал Ян. – А теперь она моя. Законно.
Фарис сжал кулаки. – Законно?! Ты что, с ума сошёл? Ты заставил её! Ты угрожал ей! Я всё знаю!
Телохранители окружили их кольцом. Гости сидели за столами, шептались, с аппетитом наблюдая за разборками. Это было лучше любого театра.
– Лия, – тихо сказал отец, подойдя к ним. – Сделай выбор. Сейчас же. Он или твой муж.
Лия посмотрела на Фариса. В его глазах была надежда. Надежда на то, что она выберет любовь. Простую, настоящую любовь рабочего с завода.
А потом посмотрела на ЯНА. В его глазах была угроза. Угроза убить Фариса, если она выберет неправильно. И знала – он не блефует.
Глаза Фариса наполнились слезами. – Лия...
Она медленно опустила голову.
– Прости, Фарис, – тихо сказала она. – Я должна.
Слова ударили его как физически. Он попятился, его лицо исказилось от боли.
– Не может быть...
– Она сделала свой выбор, – сказал Ким Ян, кладя руку на плечо Лии. – И выбрала правильно.
Фарис посмотрел на неё в последний раз. В его глазах было всё – любовь, боль, предательство, отчаяние.
– Я тебя никогда не забуду, Лия, – сказал он. – Никогда.
И развернулся, чтобы уйти. Два телохранителя последовали за ним.
Лия хотела закричать, броситься ему вслед. Но рука Яна на её плече была тяжёлой, как кандалы.
– Не надо, – прошептал он ей в ухо. – Всё закончено.
Она смотрела, как уходит её любовь. Уходит навсегда. Остаются только золото, вино и холодный мужчина рядом.– Продолжаем праздновать! – громко сказал отец, пытаясь вернуть праздничную атмосферу. – Музыка! Громче!
Музыкала заиграла “Кукушку” ещё громче. Гости вернулись к еде и выпивке. Будто ничего и не случилось. Будто только что не разбили чью-то жизнь.
Лия села обратно на своё место. Рядом сел Ким Ян. Он улыбнулся ей победной улыбкой хищника, который получил свою добычу.
– Ты сделала правильный выбор, моя маленькая, – сказал он. – Теперь ты будешь жить как принцесса.
Она посмотрела на него. В его глазах была не любовь. Не забота. Только собственническая гордость. Словно он купил дорогую игрушку и теперь любуется ею.
– Ты сказал ему что-нибудь? – тихо спросила она. – Когда он уходил?
Ян усмехнулся. – Сказал. Что если он ещё раз появитьсяся в твоей жизни, то я отрежу ему то, что делает его мужчиной. Лия почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Этот человек был монстром. Холодным, расчётливым монстром. И он был её мужем.
Она взяла бокал с водкой и выпила залпом. Огонь обожёг горло. Пьянящая оглушенность. Может быть, алкоголь поможет забыть. Может быть, поможет вытереть из памяти образ Фариса, идущего прочь со слезами на глазах.
– Не пей так много, – сказал Ян, забирая у неё бокал. – Нам предстоит первая брачная ночь.
Лия посмотрела на него. В его глазах горел огонь желания. Огонь, который хотел поглотить её, сжечь дотла, оставить только пепел.
Она поняла – побега не будет. Никогда.
Бракосочетание было актом. Торжественным, юридическим, необратимым. Но настоящая свадьба произойдёт сегодня ночью. В его доме, в его постели. Брак будет совершён. Долг будет исполнен.
И она ничего не сможет с этим сделать. Ничего.
Первый танец молодожёнов. Музыкала заиграла медленную мелодию. ЯН взял её в руки, прижал к себе. Тело его было чужое, чужое, чужое.
– Ты прекрасно выглядишь, – прошептал он ей в ухо. – Как богиня.
Она молчала. Думала о Фарисе. О том, как они танцевали на выпускном в школе. Как он неловко держал её в руках, как краснел, как говорил ей что-то тихое-тихое.
– Ты обо мне думаешь? – голос Яна стал холоднее. – О том парне?
Лия замерла. – Нет.
– Не ври мне, Лия, – его пальцы сжали её талию так сильно, что стало больно. – Я знаю, что ты думаешь. Я знаю всё о тебе.
Музыка стала громче. Другие пары вышли танцевать. Подруги Лии в дорогих платьях с блестящими глазами смотрели на неё с завистью. Завидовали её богатству, её мужу, её будущему. Если бы они только знали.
– Я сделал тебе подарок, – сказал Ян, когда танец закончился. – Наверное, лучший подарок, который ты когда-либо получала.
Он поманил официанта. Тот принёс шкатулку, покрытую чёрным бархатом. Ян открыл её. Внутри лежало ожерелье.
Бриллианты. Крупные, чистые, кроваво-красные бриллианты. Стоимость этого ожерелья могла бы прокормить всю семью Фариса год.
– Это для тебя, – сказал Ян. – Драгоценность для моей драгоценности.
Гости ахнули. Кричали “Браво!”. Фотографы щёлкали вспышками.
Лия посмотрела на ожерелье. Потом на Яна. Потом на глаза отца, который гордо смотрел на неё.
Она поняла – это была цена. Цена её предательства. Цена её души.
И она улыбнулась. Фальшивой, холодной, мёртвой улыбкой куклы, которой только что продали за бриллианты.
Ночь свадьбы. Особняк Яна в Рублёвке. Мрамор, позолота, японский минимализм. Огромная кровать с чёрными шёлковыми постелями.
Лия стояла посреди спальни в свадебном платье. Чувствовала себя так, будто стоит на эшафоте.
– Раздевайся, – голос Яна был низкий, требовательный. – Давай, моя маленькая. Не заставляй меня ждать.Она медленно расстегнула молнию на платье. Белый шёлк скользнул по её телу, опустился к ногам. Осталась только кружевное бельё, которое купил ей Ян. Оно тоже стоило как месячная зарплата Фариса.
Ян подошёл ближе. Его глаза изучали её тело с голодом хищника. Он провёл пальцем по её ключицам, по её плечам.
– Ты прекрасна, – прошептал он. – Прекраснее, чем я себе представлял.
Его руки были тёплые. Тёплые и чужие. Лия закрыла глаза, попыталась представить, что это Фарис. Но запах афродизиака в духах Яна разрушил иллюзию.
– Посмотри на меня, – потребовал он.
Она открыла глаза. В его глазах плескалась лавина желания. Желания обладать, захватить, сломать.
– Ты будешь моей, – сказал он, прижимая её к кровати. – Полностью. Без остатка.
Лия попыталась сопротивляться. Толкнула его от себя. Но Ян был сильнее. Гораздо сильнее.
– Не борись, – его голос стал жёстче. – Ты моя жена. Ты принадлежишь мне.
Он прижал её к кровати. Его вес был тяжёлым, удушающим. Лия почувствовала, как слёзы текут по её щекам. Слёзы преданной женщины. Слёзы брошенной любви.
– Не плачь, – прошептал Ян, целовая её слёзы. – Всё будет хорошо. Ты поймёшь.
Но она ничего не понимала. Кроме боли. Кроме предательства. Кроме того, что её тело принадлежит мужчине, которого она ненавидит.
И тогда она поняла. Брак по расчёту – это просто красивое название продажи себя в рабство.
И наступит утро, а рабство не кончится. Никогда.
Глава закончилась на этой мрачной ноте. Боль, унижение, предательство. И понимание, что побега не будет. Никогда.
Клиффхангер: Лия пытается бороться с Яном, но он сильнее, и она понимает, что брак по расчёту – это рабство из которого нет выхода.

Утро началось с боли. Боль во всём теле. Боль в душе. Боль от осознания того, что больше она не принадлежит себе.
Лия лежала в огромной кровати с чёрными шёлковыми постелями. Рядом спал её муж. Слово “муж” всё ещё вызывало спазмы в желудке. Ким Ян спал спокойно, улыбаясь во сне. Вероятно, мечтая о том, как полностью ей завладел.
Она осторожно встала. Тело болело от его жестокой силы. От его жестких прикосновений. От его холодного обладания. В ванной она посмотрела в зеркало. На шее были синяки. На груди – ссадины. Он был жесток. Очень жесток.
Она включила душ. Горячая вода обожгла кожу, но физическая боль была легче душевной. Она пыталась смыть с себя его прикосновения, его запах, его память. Но невозможно смыть то, что уже прочно въелось в душу.
Когда она вышла из ванной, Ян уже был не в кровати. Сидел в кресле в халате с бокалом коньяка в руках. Улыбнулся, когда она вошла.
– Доброе утро, моя маленькая, – его голос был гладким, как шёлк. – Как ты спала?
Лия молчала. Она ненавидела, когда он называл её “моя маленькая”. Словно она была не женщиной, а вещью. Собачкой, которую он приручил.
– Ты красивая, – продолжал он, изучая её тело голодным взглядом. – Очень красивая. Особенно с моими отметинами.
Он подозвал её пальцем. Она замерла на месте. Каждый инстинкт кричал: “Беги!”. Но куда? Она была в его доме. В его власти. С его охранниками вокруг. Бегство было невозможным.
– Иди сюда, Лия, – его голос стал жёстче. – Не заставляй меня ждать.
Она медленно подошла к нему. Он обнял её за талию, прижал к себе. Его руки были сильные, обладательские. Он целовал её шею, плечи, грудь. Она чувствовала отвращение. Сильное, тошнотворное отвращение.
– Ты будешь учиться меня любить, – прошептал он ей в ухо. – Поверь мне. У меня есть методы.
Методы. Слова заставили её похолодеть. Какие методы? Боль? Унижение? Пытки? Она хорошо знала, что этот человек был способен на всё.
Особняк Яна в Рублёвке был похож на крепость. Высокие заборы с колючей проволокой, камеры наблюдения на каждом углу, телохранители с автоматами у входа. Она была в тюрьме. Золотой тюрьме, но всё равно тюрьме.
– Хочешь завтрак? – спросил он, отпуская её. – Кухарка приготовит твои любимые блинчики.
Она не знала, какие у неё любимые блинчики. Как он мог знать? О, конечно. Его слежка. Шесть лет слежки. Он знал всё о ней.
Даже то, чего она сама не знала.
Завтрак прошёл в молчании. Ян читал финансовую газету, она смотрела в окно. На улице проезжали дорогие машины, приезжали гости в дорогих костюмах. Другой мир. Мир богатства и власти. Мир, к которому она никогда не принадлежала.
– Сегодня мы будем знакомиться с домом, – сказал Ян, закончив завтрак. – Я покажу тебе всё.
Тур по особняку был похоронной процессией. Огромная библиотека с книгами, которые он читал о ней. Спортивный зал с самым современным оборудованием. Бассейн с чистой, как слеза, водой. Каждый метр этого дома кричал о богатстве. И о власти.
– А это моя комната, – он открыл дверь в кабинет. – Моя святая святых.
Лия вошла. Кабинет был огромным. Стол из красного дерева, кожаное кресло, компьютеры последней модели. На стенах висели картины – вероятно, подлинники.
– Садись, – сказал он, указывая на кресло напротив своего стола. – Мне нужно кое-что показать тебе.
Она села. Ян открыл ящик стола, достал папку. Папку с надписью “Лия”. Её сердце ухнуло вниз.
– Ты любопытная, да? – улыбнулся он. – Хочешь узнать, что я знаю о тебе?
Он открыл папку. Внутри были фотографии. Её фотография. Шестнадцатилетней, в школьной форме. Восемнадцатилетней, на выпускном. Двадцатилетней, с Фарисом у фонтана. Двадцатитрёхлетней, в университете. Он следил за ней. Всегда. Везде.
– Вот ты с Фарисом, – сказал он, показывая фотографию. – Первый раз. Тебе было девятнадцать. Он поцеловал тебя под деревом в парке. Ты так смущалась.
Лия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Он знал. Он знал всё.
– А, здесь ты отвергла его предложение, – продолжал он, переворачивая страницу. – Сказала, что не готова к браку.
Помнишь?
Она помнила. Помнила слёзы Фариса, его разочарование. Его обещание подождать.
– Я знал, что он для тебя слишком беден, – сказал Ян. – Поэтому я устроил ему повышение на заводе. Немного больше денег.
Может быть, ты бы передумала.Лия смотрела на фотографии и чувствовала, как её мир рушится. Он не просто следил. Он манипулировал её жизнью.
Манипулировал Фарисом. Манипулировал её будущим.
– Зачем? – тихо спросила она. – Зачем ты это сделал?
Ян закрыл папку. Улыбнулся холодной, расчётливой улыбкой.
– Я хотел тебя, Лия. Очень хотел. И всегда получаю то, что хочу.
Вечером пришла её подруга Кира. С подарками на окончание университета. Дорогой косметикой. Янтарьное ожерелье. Всё, как она любила.
– О, Лия, ты так выглядишь счастливо! – сказала Кира, обнимая её. – Бриллианты тебе так идут!
Если бы она только знала. Если бы только знала, что эти бриллианты – оковы. Что этот брак – тюрьма.
– Как проходит свадебное путешествие? – спросила Кира, садясь в кресло. – Где вы были?
– В Италии, – ответил за неё Ян. – Летали в Венецию, Рим. Ей понравилось.
Лия смотрела на него с отвращением. Он врал. Не было никакого свадебного путешествия. Была только эта ночь. Эта ужасная, бесконечная ночь.
– Я так рада за тебя, Лия! – продолжала Кира. – Ты нашла такого богатого, такого красивого! Ты счастливейшая девушка в мире!
Счастливейшая девушка в мире. Лия хотела рассмеяться. Хотела закричать. Хотела сказать правду. Но нельзя. Нельзя сказать, что её муж – монстр. Что её брак – театр. Что её душа умирает.
Когда Кира ушла, Лия почувствовала себя выжатой как лимон. Фальшь. Вся её жизнь теперь была фальшью. Фальшивый брак, фальшивые улыбки, фальшивые друзья.
– Ты выглядишь уставшей, – сказал Ян, подходя к ней сзади. – Давай я сделаю тебе массаж.
Его прикосновение снова вызвало отвращение. Она попыталась отстраниться.
– Не надо, – тихо сказала она.
Но он был настойчив. Его руки были сильные, профессиональные. Он массировал её плечи, шею, спину. Тело расслаблялось, но душа сопротивлялась.
– Расслабься, моя маленькая, – шептал он ей в ухо. – Позволь мне заботиться о тебе.
Заботиться? Это называлось заботой? Контроль? Манипуляция? Обладание?
Ночь пришла незаметно. Лия лежала в кровати и смотрела в потолок. Ян спал рядом, тяжело дыша. Она думала о побеге. Нужно было сбежать. Как можно скорее.
Она встала. Осторожно, стараясь не разбудить его. Переоделась в тёмную одежду. Нашла свои туфли. Нужно было найти выход.
Первый этаж – входная дверь заперта. Охранники снаружи. Второй этаж – окна слишком высоко. Третий этаж – может быть, может быть...
Она пошла на третий этаж. Тихо, на цыпочках. Комнаты были пустыми. Пустые и холодные. Как её душа.
Наконец она нашла подходящее окно. Маленькое, в чёрном ходу. Слишком высоко, но она была в отчаянии. Она связала два стула. Закинула ноги на подоконник.
Земля была далеко. Слишком далеко. Но другой вариант был хуже. Оставаться здесь. Быть его вещью. Его рабыней.
Она закрыла глаза и прыгнула.
Боль. Оглушительная боль в ноге. Что-то хрустнуло. Она не смогла удержать крик. Но она продолжала бежать. Хромая, но бежать.
За ней услышали крики. “Она бежит!”. Свет фар. Машины завелись двигатели.
Она бежала по ночной Рублёвке. Богатые дома, высокие заборы. Никто не помог бы. Никто не вмешался. Её была проблема богатого человека. И богатые люди не вмешиваются в чужие дела.
Она добежала до шоссе. Машины ехали быстро. Её не видели. Не хотели видеть.
Она увидела машину. Старую “Волгу”. Остановилась у обочины. Водитель выглядел подозрительно, но это был её единственный шанс.
– Помогите! – закричала она. – Мне нужно в город!
Мужчина посмотрел на её дорогую одежду, на кровь на её платье. На её шокированное лицо.
– Плата будет? – спросил он.Она не было денег. Ничего. Только её жизнь под угрозой.
– У меня нет денег, – сказала она. – Пожалуйста, помогите.
Мужчина усмехнулся. – Всё имеет цену, детка.
В этот момент появились машины Яна. Чёрные “Мерседесы”, быстро, угрожающе. Они окружили “Волгу”.
Мужчина испугался. – С меня хватит, – сказал он, выталкивая её из машины.
Она осталась одна. На тёмном шоссе. С разбитой ногой. С позади машины мужа. Впереди – ничего.
Ян вышел из своей машины. Выглядел спокойно. Но в его глазах был холодный гнев.
– Ты попыталась сбежать, – сказал он, подходя к ней. – Ты попыталась убежать от меня.
– Да, – сказала она, несмотря на боль. – Я ненавижу тебя.
Он рассмеялся. Холодный, безрадостный смех.
– Это ничего не меняет. Ты моя. И ты вернёшься домой.
Он подхватил её на руки. Она сопротивлялась, била его, царапала. Но он был слишком сильный.
– Успокойся, моя маленькая, – сказал он, кладя её в машину. – Ты получишь урок. Но сначала – больница.
Больница. Белые стены, запах лекарств. Врачи в халатах. Нога в гипсе. Перелом. Шесть недель в гипсе.
Ян сидел рядом с её кроватью. Держал её руку. Выглядел обеспокоенным. Но Лия знала – он беспокоился не о ней.
Беспокоился о своей собственности. Повреждённой вещи.
– Зачем ты это сделала? – тихо спросил он. – Я дал тебе всё. Роскошь, безопасность, любовь.
– Это не любовь, – сказала она, отнимая руку. – Это рабство.
Он посмотрел на неё долго. Очень долго. В его глазах читалось что-то новое. Не просто желание обладать. Что-то ещё.
– Я тебя люблю, Лия, – сказал он. – И я не позволю тебе убежать. Никогда.
Он вышел из палаты. Лия осталась одна. С разбитой ногой. С разбитой душой. С пониманием, что побег невозможен.
Она посмотрела в окно. Ночь была тёмной. Тёмной и бесконечной. Как её будущее.
Она лежала в больничной кровати. Сломанная. Брошенная. Безнадёжная. И понимала, что это только начало. Начало её брака. Начало её рабства. Начало её ада.
Глава закончилась на этой мрачной ноте. Боль, поражение, безысходность. И понимание, что побег провалился. И теперь муж знает, что она попробует снова. И он будет готов.
Клиффхэнгер: Лия в больнице с разбитой ногой, понимая, что Ян любил её достаточно, чтобы спасти, но достаточно, чтобы удержать силой. И что он будет готов к её следующей попытке побега.