Королева выжженной земли

Авторы от души благодарят замечательную писательницу Полину Ром за неоценимую поддержку и полезные советы, полученные от нее в процессе написания этой книги.

Он был красив.

Не той выпендрежно-вызывающей красотой современных смазливых мачо, что не вылезают из спортзала, и в год тратят килограммы геля на свою прическу.

Это была спокойная красота интеллигентного парня, выигравшего в генетическую лотерею. От природы ему достались карие глаза, аристократический нос, широкие плечи и взгляд, от которого у девушек должно было разливаться в районе сердца нечто приторно-сладкое, нежно перехватывающее дыхание...

Ну, я девушка к мужским чарам морально устойчивая - хотя, если честно, парень мне понравился. До этого мы целый месяц зависали в чате сайта знакомств, потом перешли в месседжер – и вот сегодня сидим в приличном ресторане, куда он меня пригласил, и где мы теперь совместно занимаемся взаимной нервотрепкой, которая называется первым свиданием.

Понятное дело, при первом знакомстве все стараются показаться лучше, чем есть на самом деле, и я не исключение. Принарядилась, сама накрасилась, что было отчасти непривычно, ибо уже несколько лет макияж на мою физиономию практически каждый день накладывают другие, специально обученные люди. Туфли надела вместо кроссовок – но тут проблем не было, их я носить умею с каблуками любой высоты, и делаю это профессионально...

Но при этом я чувствовала себя немного не в своей тарелке, словно меня пригласили отыграть чужую роль, к которой я была совершенно не готова. Кто ж думал, что ненавязчивое общение в чате перерастет в настоящее свидание, причем не в кофейне за углом, а в недешевом ресторане.

- Ты что будешь? – спросил он, едва мы приземлились за столик. – Тут неплохие коктейли делают, кстати. Как насчет «Маргариты»?

- На твое усмотрение, - улыбнулась я, при этом подумав, что наверно надо было сказать что-то другое. Но что именно – фиг его знает.

В последние годы я общалась с противоположным полом исключительно в рабочем ключе, причем подкатывать ко мне никто не решался. Такую я себе репутацию заработала, потому служебный роман мне точно не светил. Но потом как-то мелькнула у меня мысль, что часики-то тикают, а у меня кроме работы, отнимающей вообще всё мое время, больше ничего и нет. Ну и полезла я на сайт знакомств, в результате чего сейчас сижу в ресторане, не очень представляя, как полагается вести себя в таких случаях...

Официант принес коктейли и меню, где я ткнула пальцем в фотографию какого-то салата – и потянулся разговор ни о чем... В чате беседа проходила как-то бодрее, но при этом мы обоюдно избегали разговоров о себе... Я не знала, чем занимается этот парень, а он, соответственно, не был в курсе насчет моей работы.

Мы перекинулись дежурными:

- Как доехала?

- Хорошо.

- Нравится тебе здесь?

- Да, тут просто замечательно!

И замолчали...

Похоже, он тоже давно ни с кем не встречался, и банально не знал, о чем говорить. Хотя один вопрос у него всё-таки назрел.

- Мы уже почти два месяца общаемся, но я о тебе ничего не знаю, - сказал он. – Расскажешь о себе?

- Давай сначала ты расскажи про себя, ладно? – попросила я, неожиданно для себя испугавшись. Кто его знает, как он отреагирует на информацию о моей работе? Тем более, что его внешность и голос нравились мне все больше и больше, и мне уже не хотелось рисковать атмосферой этого вечера. Пусть она продлится еще какое-то время, а я пока послушаю, что говорит этот парень, посмакую минуты, когда можно почувствовать себя обычной молодой девушкой, которая может кому-то понравиться.

- Да, конечно, - проговорил он. – Я занимаюсь бизнесом. У меня несколько магазинов одежды, и фабрика по пошиву обуви. Пойми правильно, я не писал об этом на сайте и не рассказывал в чатах. Не хочется, чтобы девушки западали на меня из-за денег.

- Я помню, - улыбнулась я. – Ты написал, что работаешь служащим в фирме, снимаешь квартиру и ездишь на арендованной машине.

- Ну, я, в общем, нигде не соврал, - улыбнулся он в ответ. – Директора фирмы тоже можно назвать служащим, квартиру я не покупаю потому, что постоянно в разъездах, а машины арендую разные, так как не люблю ездить на одной и той же. Ну, теперь твоя очередь рассказать о себе.

Я внутренне напряглась...

Нормальное мое состояние, кстати. Это секунду назад было ненормальное, расслабленное... А вот сейчас уже да, обычное. Как перед сложным трюком, который может закончиться очередным переломом. И хорошо, если конечности, а не шеи...

- Я каскадер, - проговорила я.

Мой собеседник как раз приложился к своему коктейлю – и, услышав мой ответ, закашлялся. Потом, прочистив горло, переспросил:

- Прости, кто?

- Каскадер, - повторила я. – Работаю на киностудии. С детства занималась легкой атлетикой, а также рукопашным и ножевым боем – папа был офицером спецназа, мечтал о сыне, ну и вот... По той же причине хорошо стреляю из разных видов оружия, много чего знаю о выживании, военной тактике и стратегии, еще в школе прошла несколько курсов подготовки для спецподразделений и телохранителей. Туда девчонок не берут, но у папы были друзья среди инструкторов. К тому же это всё мне безумно нравилось. Потом папа погиб в одной из горячих точек, а я пошла работать каскадером. С моими навыками в этой профессии я оказалась очень востребованной. Так что со мной не страшно гулять по вечерам, но при этом увы, готовлю я ужасно. Зато хорошо мою фрукты...

Последнее прозвучало наверно глупо. Но просто я наблюдала, как по мере моего рассказа меняется выражение лица моего собеседника - и в конце попыталась шуткой развеять напряжение, которое словно грозовая туча все сильнее сгущалось над нашим столом.

Но у меня ничего не вышло.

Молодой человек отложил в сторону трубочку, залпом осушил свой бокал, промокнул губы салфеткой, аккуратно положил ее на стол, и произнес:

- Ты знаешь... Всё, что ты рассказала, очень круто. Но я на сайте знакомств искал себе девушку для жизни, а не мужика в юбке. Так что, думаю, нам не нужно больше обоюдно отнимать друг у друга драгоценное время. Прости.

И ушел.

А я осталась.

Наверно, в таких случаях принято плакать, но у меня даже мысли такой не возникло.

Не моё это.

Не умею.

Да и было бы о чем рыдать? Ну, не получился очередной сложный жизненный трюк, к счастью, ничего не сломавший в моей душѐ. Жизнь продолжается. И, кстати, может всё и к лучшему, ибо если парень уходит из ресторана, не заплатив за свой коктейль, это уже говорит о многом.

- Ваш салат, - проговорил официант, ставя передо мной тарелку. – А молодой человек вышел? Он заказал кассуле по-тулузски, и я хотел сказать, что оно будет готово через пять минут.

- Молодой человек не вернется, - сказала я. – Не знаю, что такое кассуле, но несите его мне. Сто лет не была в ресторане, так хоть один вечер отдохну по-человечески.

Дорогие мои читательницы и читатели!

Добро пожаловать в мою книгу!

Ваши комментарии, замечания, мнения о героях, сюжете и иллюстрациях очень важны, ведь для меня они являются неиссякаемым источником вдохновения!

Буду искренне благодарна, если вы добавите мою книгу в свою библиотеку, поставите "Мне нравится" и подпишетесь на меня как на автора.

Огромное вам спасибо за внимание к моему творчеству!

Я накидалась в том ресторане.

И не алкоголя, к которому равнодушна.

Еды!

Есть за мной грешок – люблю вкусно покушать. Но из-за работы приходится, как говорит моя инструктор по фитнесу, «придерживать кишку». То есть, сидеть на жесткой диете. У нас же всё рассчитывается перед трюком, и вес каскадера в том числе...

А тут я несколько взбесилась.

Вот же сволочь... «Мужик в юбке», надо ж такое ляпнуть? Вот с расстройства и навернула я и свой салат, и его кассуле по-тулузски, на самом деле оказавшееся обычным рагу из утки и белой фасоли. И всё это я потом еще порцией су̀ши шлифанула под поллитровку кваса. Диета под названием «привет, поджелудочная!» Ну и пофиг. Если я мужик, то и жрать должна соответствующе...

Домой я ехала как учили. Соблюдая ПДД, но так, что при этом от моего «мерина» шарахались в стороны обочечники и прочие обгоняльщики по встречке. Да, я так умею, хоть и в юбке. Правда, подобное со мной случается очень редко. Под настроение. После походов в ресторан, например, будь он неладен...

Зайдя в свою однушку-студию, пусть небольшую, зато почти в центре города, я первым делом скинула туфли, швырнула на кресло блузку и стянула юбку. После чего приняла душ, докрасна растерлась бодряще-жестким полотенцем, накинула халатик и подошла к большому зеркалу. Покрутилась перед ним так, эдак, грудь вперед подала, волосы поправила...

Да не, пошел он лесом, ценитель ресторанный! Всё в порядке со мной. Волосы натуральный светло-русый блонд, при этом брови и ресницы чуть темнее, что для моей светлой масти однозначно в плюс. Обычно блондинки не накрашенными выглядят как лабораторные мыши, а с моей физиономией можно и в магазин без макияжа выйти, и даже на работу. Впрочем, там всем на мою внешку давно пофиг, слишком давно работаем в одной команде...

Дальнейший осмотр показал, что фигура у меня ух! Не перекаченная, но в то же время упругая везде где надо. При этом спорт не убил мою уверенную «двоечку», ибо часто бывает, что у дев от него бюст становится близок по форме к корабельной доске, прямой и твердой как совесть капитана дальнего плавания. Но то от спортивной фармакологии, которую я категорически не приемлю... Ну а давно заросшие шрамы почти незаметны, если не приглядываться...

Вот мордочка у меня слегка стервозная, это да... С легким прищуром, словно прикидываю как лучше поступить с собеседником – сразу пристрелить, или же дать помучиться, зарядив ногой в промежность. Но это наверно лечится. Есть же наверняка курсы какие-нибудь, где девушек вроде меня учат быть милыми няшками... Хотя бы на время, чтоб мужчины не сбегали от нас на первом свидании, теряя тапки...

- Точно, - сказала я своему отражению. – Как будет делать нефиг, так сразу на такие курсы и отправлюсь. А сейчас пора вздры̀хнуть, ибо до подъема осталось всего четыре часа.

Завтра с раннего утра у нас на работе был в плане сложный трюк, требующий максимальной концентрации и внимательности. Потому мне следовало срочно отправляться в кровать. Что я и сделала, по старой привычке почти мгновенно заснув, ибо не люблю терять время попусту лежа в кровати и думая про всякую фигню. Должен мозг спать – пусть спит, а не ерундой занимается...

Правда, примяв щекой подушку, я всё-таки немного подумала. О том, что может в чем-то прав тот ресторанный невежа. Характер у меня, конечно, тот еще, и совершенно не обязательно тащить его с собой в личную жизнь, словно рюкзак со снаряжением. Можно попробовать его и на работе оставлять, а при общении с противоположным полом немного отпускать стальной внутренний стержень, который я выковала в себе за эти годы. И до поры до времени помалкивать про свою работу. А на вопросы где трудиться изволю, отвечать «на киностудии». И всё. Звучит солидно, загадочно, интересно и необычно.

- Отличный план! – промычала я в подушку, после чего со спокойной совестью заснула, не забыв в телефоне поставить будильник на такое время, в которое нормальные люди еще досматривают десятый сон чтобы плавно и с удовольствием перейти к одиннадцатому... 

...Мне показалось, что я только закрыла глаза, как мой телефон нежно замурлыкал, возвещая о том, что меня ждет новый прекрасный день.

- Мать твою смартфонную за провод... – простонала я, вылезая из-под одеяла. После чего походкой зомби прошла в ванную, и минут десять истязала свое тело контрастным душем. Хорошее средство, чтобы быстро прийти в себя, расставшись с таким желанным сном до следующей ночи.

Закончив с экзекуцией, я вылезла из душевой кабины и прошлепала влажными ногами по холодному полу на кухню, добавляя себе тонизирующих ощущений. Мимоходом глянув в зеркало, пробормотала:

- Блин... Распухла портретом как жертва абстинентного синдрома. Аж обидно... Кому скажи, что с поллитры кваса такой красоткой стала, не поверит же никто.

...Кружка кофе, горячего как жерло Этны и крепкого, как удушающий захват борца, довершила процесс возврата из царства Морфея в мир людей. Теперь я снова была готова превозмогать, свершать и поражать окружающих своим мастерством, в память о котором на моем теле осталось немало шрамов, а внутри него – сросшихся переломов. Но без них каскадеров просто не бывает, такая уж у нас профессия...

На студию я приехала минута в минуту, мысленно поставив себе плюс за пунктуальность. Правда, никто этого не оценил, ибо все слушали, как Антон, начальник нашей каскадерской группы, самозабвенно собачится с режиссером.

- Маша, пойми! – терпеливо вещал Антон. – Днище «гелика» мы, конечно, укрепили по максимуму, но он у нас далеко не мальчик. У него переворотов больше, чем выбитых зубов у всей нашей команды. Максимум что он выдержит, это три, и то с натяжкой...

Режиссер Мария, обладательница огромных очков, визгливого голоса, и стянутого на затылке резинкой куцего рыжего хвостика, слушать доводов Антона не желала.

- Мне нужно минимум пять! – верещала она. – «Гелик» несется на камеру, и нужно, чтобы он после взрыва, перевернувшись, пролетел над ней. Какие три переворота? Зритель даже не поймет, что произошло!

- Прости, Маша, я не могу этого допустить, - покачал головой Антон. – Если я заряжу этот ветхий «гелик» на пять переворотов, возможна детонация топлива в двигателе и баке...

- Антон, заряжай на пять, - сказала я, подходя ближе. – И не тяни время. Нам надо сделать съемку на фоне рассвета, и если мы еще минут пятнадцать будем молоть языками, то всё пойдет насмарку. И я тебе никогда не прощу, что зря проснулась в такую лютую рань.

- Карина, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь?

Антон был серьезен как никогда.

- Понимаю, - кивнула я. – Но и ты должен понять: если сегодня у нас сгорит съемочный день, другого может не быть. Я пока ехала сюда слушала по радио погоду. Завтра начнутся дожди, а это значит, что фильм может тупо накрыться. У студии и так финансирование на грани.

- Твоя жизнь мне дороже любого финансирования.

Я внимательно посмотрела на Антона.

Пару лет назад я думала, что у нас с ним может получиться. Ну, если не семья, то хотя бы затяжной роман, который в народе называется «живут вместе». Но потом, отодвинув в сторону гормоны и поразмыслив головой, а не другим местом, я поняла – не-а. Не выйдет у нас ничего. Это как жить со своей копией, только мужского пола. У обоих характеры, амбиции, свои взгляды на жизнь. Да мы ж поубиваем друг друга в первый же месяц совместной жизни! Ну и зачем оно надо?

А вот как коллега Антон был идеальным! Профессионал, прекрасно знающий свое дело. И я решила, что мне работа дороже непродолжительных отношений, которые точно ничем хорошим не закончатся.

- Понимаю, - усмехнулась я. – Но ты успокойся. Если помнишь, я сама этому «гелику» днище варила. Там сталь «трешка» - ну, ты в курсе. Взрывная волна размажется по площади металла, а движок с бензобаком Серега заизолировал идеально. Так что...

- Мне всё равно тревожно. Предчувствие.

А вот это уже начало подбешивать.

- Антон, всё, - отрезала я. – Я не хочу лишиться работы из-за твоих необоснованных предчувствий. И дело даже не в работе, а в профессиональной репутации. Я готовила этот трюк, и я его сделаю!

- Знаю, когда ты в таком настроении, тебя не переубедить, - кивнул мой собеседник. – Что ж, тогда иди подмахни осознание – и вперед.

«Осознанием» у нас называли документ, который каскадер подписывал перед смертельно опасными трюками. Мол, понимаю, на что иду, в случае моих травм или гибели ни к кому претензий не имею, все сделала своими лапками.

Обычно при выполнении всякой стандартной ерунды, типа, через огонь пройти, или с третьего этажа упасть, на «осознание» забивали. Да и при серьезных трюках частенько тоже – когда знаешь, что на тебе страховки намотано как паутины на мухе, можно особенно не париться.

Но автопереворот – это другое.

Там к защитному костюму трос не привяжешь, и в критический момент каскадера из машины не выдернешь. Разве что только он сам сумеет отстегнуться и выскочить, если машина загорится. И когда твой начальник посылает тебя подписывать «осознание», значит, присутствует неиллюзорный риск такого исхода.

Но мне уже было наплевать на всё. Когда Карина Дубровина закусывает удила, с ней обычно никто не связывается – из тех, кто ее знает. А тем, кто с ней незнаком, лучше на пути у нее не становиться. Ибо последствия могут быть непредсказуемыми.

Я подошла к походному столику, на котором Антон заранее заготовил «осознание», аккуратно пристегнув к нему авторучку – думаю, хотел дать мне последний шанс осознать, что я не права.

Но он точно не угадал!

Мне вчера дали характеристику, можно сказать, ярлык навесили: «мужик в юбке». Но не. Ошибся мой ресторанный кавалер. Еще не придумали определения что я такое в состоянии решительности. На съемочной площадке от меня мужики без юбок в стороны шарахаются, когда я себя накрутила до состояния взведенной пружины. Причем это не нервяк, нет. Просто ледяная, до мелочей рассчитанная уверенность в собственных силах. Когда ты особенно остро осознаешь каждое свое движение, ощущаешь, как, словно точно настроенные механизмы, работают мускулы, и как глаза исправно, с потрясающей четкостью посылают в мозг сигналы об окружающей обстановке. И вот ты уже не человек, а запрограммированная машина, которая настроена только на одно – выполнить задачу максимально эффективно!

Не знаю, как обстоят дела в киностудиях за границей, но у нас защитное снаряжение каскадерам никто не предоставляет. Сам всё покупаешь, на свои деньги и по своему выбору. И тут лучше не жаться, потому что в данном случае ты вкладываешься в свое здоровье, а зачастую – и в собственную жизнь.

Потому я и вложилась в защиту по максимуму! Взяла почти самую дорогую мотоциклетную, что встало мне в копеечку.

И ни разу не пожалела!

Спасала она меня не раз. Благодаря ей мой правый локоть однажды получил лишь сильный ушиб там, где, по идее, рука должна была превратиться в кашу из мяса и костяной крошки. Но налокотник из композитного пластика, сочетающего в себе прочность с поглощаемым уроном, выдержал страшный удар, и даже не треснул. Так что свою «скорлупу» я любила как родную, и редко какой трюк обходился без нее.

Подписав «осознание», я переоделась в костюмерном вагончике, дотошно проверив еще раз свою защиту. 

После этого я надела мотоциклетный шлем, вышла на площадку, и направилась к автомобилю, который и правда повидал на своем веку немало. Его уже купили «бэушным», правда, потом неслабо так отреставрировали и усилили везде, где можно. И переворачивался он не раз, и с обрыва падал, и в кирпичную стену вреза̀лся. И каждый раз наши механики его успешно реанимировали до вполне рабочего состояния. Сейчас вот перед съемками вообще козырно постарались – если не приглядываться сильно, с десяти метров машина казалась прямо как новой.

Когда я села в «гелик» и начала пристегиваться, в кабину сунулся наш механик Серега, мастер на все руки и вообще золотой человек по жизни. Подозревала я, что наш «кулибин» в меня немного влюблен, больно уж умильно он порой поглядывал в мою сторону – ну, чисто кот, соскучившийся по сметане. Но подойти ко мне со своими симпатиями не решался...

И это правильно.

Я б на его месте к себе самой тоже не подошла. Чисто ради сохранения нервной системы и собственной самооценки. Ибо быть посланным далеко, и, возможно, грубо никому не хочется. Хотя посылать Серегу у меня б язык не повернулся, но он то об этом не знал...

Ну и не надо. Такую информацию лучше держать в секрете, ибо в любой работе служебные романы зачастую – зло. А в нашей – опасной, тревожной и нервной – и подавно.

- Ариш, короче я все ремни в центральный нагрудный замок свёл, - очень сильно стесняясь проговорил Серега. – В случае чего бьешь по нему ладонью, и ты свободна. Но пока не ударила, ты на сиденье зафиксирована намертво... И да, подрыв будет дистанционный, тебе ничего делать не надо. Только давить газ в пол и ехать на камеру.

- Да знаю я всё, Сереж, - усмехнулась я. – Я в тебе не сомневаюсь. Спасибо.

- Ну, это моя работа, - засмущался механик. И быстро свалил, стараясь скрыть это самое свое смущение. Ну и хорошо. В идеале вообще б девушку себе нашел, и не маялся ерундой, заглядываясь на каскадершу. Которая мужик. В юбке...

- Ну, блин, что ж, пожалуй, ты прав, мой несостоявшийся любовник, - проговорила я, поворачивая барашек, заменяющий в нашей рабочей машине ключ зажигания. – Только, думаю, вряд ли ты, или кто-то из твоих знакомых мужиков повторит то, что сейчас сделаю я.

Автомобиль рыкнул, словно застоявшийся конь – и рванул вперед, стремительно набирая скорость...

Люблю я этот адреналиновый шторм в себе, когда знаешь, что вот-вот сейчас под тобой прогремит взрыв, который может разнести тебя в клочья если механики и пиротехники что-то просчитали неправильно. Но ты всё равно давишь в пол педаль газа, напряженно глядя вперед сквозь прищуренные веки, и чувствуешь вкус крови на нижней прикушенной губе, и стук сердца, отдающий в виски, и кожу руля, что вот-вот загорится от жара твоих ладоней...

Кто-то называет нас сумасшедшими.

Наплевать!

Им никогда не понять нашего ликования, когда удается пролететь, проскочить, пробежать в миллиметре от смерти, ощутив у себя на щеке ее разочарованный вздох – мол, эх, опять она по кромке прошла и не ко мне в объятия упала... Ну, извини, подруга, не сегодня. Как-нибудь позже...

Взрыв сотряс «гелик», крутанул его винтом, вжимая меня в кресло – и тут же попытался оторвать от него. Но ремни держали крепко!

И началось...

Первый переворот...

Второй...

Третий...

Каждый из них сопровождался ужасным ударом об землю, когда машина сотрясается, словно по ней долбанули гигантской кувалдой – а после летит по воздуху, чтобы вновь со страшной силой рухнуть вниз... 

Четвертый...

Кажется, что все внутренности вот-вот вылетят через горло, и тогда приходится глотком загонять их обратно. Потому за пару часов перед таким трюком запрещается пить и есть, чтобы внутренним гидроударом не разорвало желудок и кишечник. Но сколько же усилий требует этот глоток! В том числе – рассчитать паузу, и глотнуть между ударами, чтобы случайно не подавиться собственным горлом...

Время растянулось...

Я понимала, что сейчас лечу над камерой... Дубль уже снят, и мне осталось лишь пережить пятый, завершающий удар, после чего «гелик» рухнет на бок, словно раненый носорог, и замрет. И побегут к нему пожарные, держа наготове огнетушители, но их наверняка обгонит Антон, который первый рванет дверцу машины, расстегнет страхующие ремни, вытащит меня наружу и заорет:

- Карина, ты сделала это!!!

...Но пятого удара не было.

Время не растянулось, а будто остановилось... И картина внутренностей автомобиля куда-то пропала, словно я провалилась в некий густой белый кисель без намека на тени или какое-то движение. Лишь далеко-далеко из мертвой тишины, окутавшей меня, доносились непонятные звуки...

Я прислушалась...

И разобрала слова:

- Хлорелла - это род одноклеточных зеленых водорослей, - сквозь непроницаемый туман вещал женский голос. - Хлоропласты хлореллы содержат хлорофилл - зеленый пигмент, играющий ключевую роль в фотосинтезе.

«Что за бред?» - пронеслось у меня в голове. «Какая, мать ее, хлорелла?»

А между тем голос продолжал, становясь всё громче, насыщеннее... и неприятнее.

- Для запуска процесса фотосинтеза хлорелле требуются лишь вода, свет и диоксид углерода. При этом если добавить немного минералов, она получит способность к размножению... Так, Эрина, ты что, заснула?

Послышался треск, словно сработал электрошокер, после чего я ощутила боль в плече – и, вынырнув из белого тумана беспамятства, открыла глаза...

Конечно, это была галлюцинация.

Посттравматический шок.

Наверно, не всё хорошо прошло для меня с трюком, и сейчас я, валяясь в коме, вижу вокруг себя вот это всё... Но разве при коме люди ощущают боль и одновременно онемение в плече, словно туда только что долбанули током? И могут ли быть при этом состоянии настолько реальные галлюцинации? Как визуальные, так и слуховые.

- Застегни комбинезон! – произнес очень неприятный женский голос над моей головой.

Было душно, воздух казался каким-то синтетическим, но я, еще не отойдя от шока, автоматически подчинилась...

После чего мой мозг, пока еще находящийся в состоянии шока, принялся переваривать то, что я видела перед собой.

Я сидела за столом, а точнее, за партой, ибо в учебных классах столы называются именно так. На парте лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами, на одной из которых была крупная надпись "Хлорелла", текст под ней, и рисунок с зелеными пупырышками на черном фоне.

При этом на рисунок падала тень от фигуры, стоящей рядом с моей партой.

- Эрина, надеюсь, ты слышала, о чем я говорила? – спросила фигура. – И если да, расскажи как и для чего используется хлорелла. В противном случае я буду вынуждена повторить наказание.

Я подняла глаза.

Рядом со мной стояла подтянутая дама лет сорока с водянистыми глазами и крашеными в ярко-рыжий цвет волосами, собранными в пучок на затылке. Одета дама была в обтягивающий комбинезон зеленого цвета, а в руке она сжимала самый настоящий электрошокер с двумя электродами на конце.

Помимо меня и дамы в большой комнате, очень похожей на учебный класс, находились еще девять парней и девушек возрастом около восемнадцати лет. На них были похожие комбинезоны, только серебристого цвета. Все присутствующие сейчас с интересом смотрели на меня, видимо, ожидая, когда я начну выдавать запрошенную информацию про хлореллу.

У меня отличная память, и я помнила из курса школьной ботаники, что эта уникальная водоросль умеет производить кислород, очищать сточные воды, и также теоретически может использоваться в пищу, так как более чем наполовину состоит из растительного белка. Но делиться той информацией под угрозой получить разряд током я не собиралась. Тем более, что мы еще не разобрались с какой это радости меня первым разрядом наградили. И, поскольку я даже внутри своей комы никому не позволю так с собой обращаться, я попыталась встать из-за парты.

- Сидеть! – взвизгнула зеленая дама, попытавшись схватить меня за плечо и водворить обратно на стул.

А вот это уже не лезло ни в какие ворота!

Перехватив кисть дамы двумя руками, я крутанула ее от себя, при этом одновременно соскользнув со стула. И когда госпожа с шокером, согнувшись от боли, легла лицом на раскрытый учебник, я завела ей руку за спину, отобрала электрический прибор, бросила его на пол, и совершенно спокойно проговорила:

- Сударыня, если вы еще раз попробуете ткнуть в меня этой штукой, то я засуну ее вам в то место, куда никогда не заглядывает солнце.

Видимо, дама не была обучена хорошим манерам, и вежливой беседе предпочитала насилие. Она зарычала от ярости, дернулась, и попыталась ударить меня каблуком по стопе.

Ногу я, разумеется, убрала, так как удар это очень болезненный: что по пальцам попадет каблук, что по подъему стопы - будет одинаково тоскливо. Ну а зеленую даму пришлось проучить, довернув ей кисть до болевого порога, отчего она завизжала так, будто ее резали.

Понимаю.

Это весьма драматично, когда тебе выкручивают запястье, словно мокрое белье. Но не я первая начала конфликт, и когда меня пытаются бить, реагирую соответственно.

Рядом со мной раздались аплодисменты.

Я бросила взгляд влево, и увидела сидящую за соседней партой темноволосую девчушку, улыбающуюся так искренне, словно ей на день рождения подарили мечту всей ее жизни. Да уж, похоже, зеленая дама достала тут всех – и сразу же у меня на душе стало тепло и благостно, как бывает всегда, когда я сделаю хорошее дело.

Но долго купаться в лучах заслуженной славы у меня не получилось, так как в класс, среагировав на визгливый вопль, ворвались двое крепких мужчин в таких же зеленых комбезах, как у агрессивной дамы, и с аналогичными электрошокерами в руках, которые весьма впечатляюще посверкивали небольшими трескучими молниями. Причем, судя по лицам мужчин, намерения насчет меня у них были самые что ни на есть агрессивные.

Объективно женщине в реальной драке с двумя мужиками ловить нечего. В основном наша сестра от природы слабее среднестатистического самца, который и эволюцией, и самой природой запрограммирован на боевые действия. Причем мужики это знают, и к женщинам в этом плане относятся снисходительно – мол, ну что она может? Возьму за волосы, дам леща, вот она и сникла, почувствовав настоящую силу...

И тут, они, конечно, ошибаются.

Потому, что встречаются порой лица слабого женского пола, которых работа обязывает два раза в неделю по вечерам брать уроки неспортивного рукопашного боя, который преподают далеко не всем и не везде. Это заслуга Антона, кстати. Он нашу каскадерскую команду тренировал частным образом у отставного майора спецназа, которые, как известно, бывшими не бывают. А этот во время службы еще и сам натаскивал своих бойцов на всякие лютые приемы, которые гражданским людям знать не положено. В кино такое снималось довольно редко, а вот для жизни порой было просто необходимо.

Как сейчас, например.

Электрошокер первого мужика затрещал, сверкнув молнией – и я тут же получила тычок в живот этим жутким инструментом. Ну, это мужик наверно так подумал, что получила, судя по его серьезно-самодовольной физиономии.

Но он ошибся.

Я быстро убрала свою талию с линии его атаки, пропустив электрошокер мимо себя, и когда нападающий провалился вперед вместе со своим ударом, схватила его оружие двумя руками - и просто резко повернула его на сто восемьдесят градусов.

В результате этого нехитрого приема мужик сам насадился животом на собственную молнию. Раздался приглушенный треск, зеленого дядю неслабо тряхнуло – и он рухнул на пол, суча̀ ногами. Ничего страшного, выживет. Если б заряд в шокере был мощностью примерно как настоящая молния, поверженный мною нападающий нижними конечностями сейчас не дрыгал, а просто вытянулся и банально умер. А так жить будет, и может даже выводы сделает насчет того, нужно ли в девушек эдакими жуткими механизмами тыкать, или ну его нафиг на всякий случай.

Второй мужчина ошибку своего напарника учел, и попытался ударить меня своим шокером словно дубиной, сверху вниз. Размашисто так, со всей силы!

Ну, это он зря, конечно. Девушек так лупить нехорошо. Их вообще никак бить нельзя, а вот так, словно врага, дубиной по макушке – это вообще край. И подобное наказывать нужно строго.

Что я и сделала, со всей дури, словно по футбольному мячу нанеся зеленому дяде удар ногой в пах. А когда он согнулся, в полной мере ощутив силу моего возмущения его поведением, еще и кулаком ему по затылку добавила. От души так, словно разбивала кирпич на экзамене по рукопашному бою у сурового майора спецназа.

Второй зеленый рухнул, ткнувшись лицом в пол с чавкающим звуком, словно я гнилой помидор уронила. Тоже жить будет, хотя тут я немного не рассчитала – скорее всего, дяде придется лечить сломанный нос. Но кто ж мог подумать, что у него затылок такой слабый? Хотя, с другой стороны, если мужчина собирается бить девушку со всей силы, то и девушке вряд ли нужно заботиться о его здоровье, когда она выписывает ему ответку.

И вот тут я совершила досадную ошибку!

Думалось мне, что зеленая дама сейчас сидит на полу, держится за вывернутую кисть руки и плачет от бессилия, как сделало бы на ее месте подавляющее большинство знакомых мне женщин.

Но я просчиталась...

Краем глаза я уловила движение сбоку, и даже почти успела развернуться в сторону приближающейся опасности...

Но «почти» это не значит «успела»...

Треск сработавшего электрошокера совпал с резкой болью под ухом, сотрясшей всё мое тело. И сразу же глубокая, всепоглощающая, космическая темнота полностью поглотила мое сознание...

Дорогие мои читательницы и читатели!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу нашего литмоба от прекрасного автора Юстины Южной!

Очнулась я от запаха... стерильности. Состоящего из смеси хлорки и озона, который обычно образуется при облучении помещений ультрафиолетовыми лампами. Довольно неприятное амбре, с учетом, что ни того, ни другого любители чистоты не пожалели.

От сухости в горле я закашлялась – и очнулась окончательно, обнаружив себя в двухместной камере, освещенной характерным синим светом от длинных ламп, висящих под потолком. Я лежала на койке, сваренной из стальных полос, а напротив меня у стены находилось аналогичное место отдыха, на котором сидела та самая темноволосая девчушка, что аплодировала мне, когда я усмиряла даму в зеленом.

Помимо двух стальных лежанок в камере находились:

- стальной стол, привинченный к полу, выложенному грубой плиткой,

- раковина с зеркалом над ней,

- унитаз,

- и металлическая дверь в стене, снабженная небольшой откидной дверцей для подачи пищи и запястий арестантов, которые либо заковывают в них перед выходом из камеры, либо снимают после захода в нее. Это я прекрасно знала по одному из фильмов. Его наша киностудия снимала в самой настоящей тюрьме, где я и прошла ликбез по данному вопросу.

Пока я озиралась, ко мне потихоньку вернулись воспоминания о недавней драке. Ну, почему меня сунули в камеру, понятно. А девчушку-то за что?

О чем я ее и спросила.

- За аплодисменты тебе, - вздохнула та. – Это тоже нарушение дисциплины. Потому меня посадили сюда на двое суток, а тебя – на двадцать.

- Забавно, - усмехнулась я. – Через двадцать суток от моих легких тут мало что останется. Уже сейчас от хлорки и озона горло дерет.

- Да, такое может быть, - кивнула девчушка. – Если у тебя сгорят органы дыхания, ты сама виновата, потому, что нельзя нападать на воспитателей. Тогда доктора будут лечить тебя регенероном, а это очень больно. Но это такое дополнительное наказание. Регенерон помогает не всем, и ты можешь умереть. Тогда тебя, скорее всего, расчленят на о̀рганы. А если выживешь, то всё это послужит тебе хорошим уроком.

Девушка говорила словно заведенная кукла, с выражением, будто в учебном классе стихи читала, зарабатывая себе хорошую оценку – похоже, транслировала заученный текст. После чего, посмотрев на меня, уже по-человечески, добавила:

- Но дерешься, ты, конечно, здорово. Прямо как профессиональный страж. Не знала, что ты так умеешь. В нашем убежище не принято учить такому простых служащих.

- Что за убежище? – поинтересовалась я.

Девчушка удивленно приподняла брови - но потом понимающе кивнула:

- Ну да, воспитательница же ткнула тебя шокером, ты потеряла сознание, а от этого бывает потеря памяти. Хочешь, чтобы я рассказала тебе обо всём? Так память вернется быстрее.

Я кивнула.

И моя сокамерница поведала мне весьма удивительную историю.

Оказалось, что мы с ней находимся в подземном убежище, которое исправно функционирует уже две сотни лет после ядерной войны, разразившейся на планете. Наверху до сих пор высочайший уровень радиации, а также полчища мутировавших тварей, живущих в разрушенных городах и их окрестностях. Точно что там и как наверху никто в убежище не знает, да это в целом никому особенно и не интересно, ибо здесь, под землей, есть все необходимое.

Вода, поступающая из подземных источников.

Пища, синтезируемая из хлореллы.

Воздух, очищенный через многоступенчатые фильтры.

А также научно-производственная база, снабжающая жителей убежища всем необходимым.

- У нас тут есть ученые, воспитатели, врачи, служащие, рабочие и стражи, которые следят за порядком, - пояснила девчушка. – А для тех, кто порядок не соблюдает, существует карцер, в котором мы сейчас и сидим. Думаю, я не успею получить фатальные ожоги глаз и слизистых оболочек дыхательных путей. А у тебя, конечно, не очень много шансов выйти отсюда здоровой. Но ничего. Это испытание послужит тебе хорошим уроком, и я надеюсь, что врачи тебя вылечат. Ты сильная, ты справишься.

Картонно-суконный язык девчушки раздражал. Она словно методичку зачитывала. Похоже, в этом убежище мозги ей промыли неслабо...

И тут случайно мой взгляд упал на мои собственные руки...

Которые оказались не моими!

Пальцы немного тоньше моих...

Ногти хоть и так же, как мои, коротко стриженые, но без покрытия, не под моим обычным укрепляющим гель-лаком, который не так-то просто снять...

А еще кожа на моих руках была грубее, и шрам от глубокого пореза между большим и указательным пальцем куда-то делся. От этого пореза из-за травмы нерва у меня пропала чувствительность подушечки большого пальца, и она по жизни стала онемевшей. Но сейчас – я специально проверила – с ней было всё в порядке...

Повинуясь вполне понятному порыву, я бросилась к зеркалу, вделанному в стену над раковиной. Глянула в него – и до боли закусила губу, ибо вдруг очень захотела проснуться.

Потому, что лицо в зеркале было не моё!

Похожее немного – те же светлые волосы, большие глаза, овал лица той же формы. Но – не моё...

А еще той девушке в зеркале едва исполнилось лет восемнадцать... Увы, это было заметно, ибо я привыкла к виду двадцатипятилетней себя, и разницу в семь лет зеркало демонстрировало довольно беспощадно.

- Эрина, что с тобой? – раздался сзади обеспокоенный голос моей сокамерницы. – Ты словно приведение в зеркале увидела!

- С учетом, что меня на самом деле зовут Кариной, думаю, так оно и есть, - пробормотала я.

Дорогие мои читательницы и читатели!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу нашего литмоба от прекрасного автора Дмитрия Лима!

Нелегко осознавать себя в чужом теле. Словно тебя запаковали в непривычную мотоциклетную броню... Странно всё, неудобно, по-другому...

Но, с другой стороны, имелись у этой новой «брони» и свои плюсы.

Эрина была моложе меня лет на семь точно, при этом я помнила, что в свои восемнадцать, с точки зрения меня теперешней двадцатипятилетней, я была дура дурой. Конечно, уже как в тринадцать с пацанами по крышам гаражей не бегала и со второго этажа стройки в сугробы не прыгала, но зато усиленно старалась казаться взрослой. Выпивала, курила, участвовала в неофициальных ночных мотогонках, не имея необходимых навыков, дралась в подпольных девчачьих боях без правил – а такое тоже есть, если хорошо поискать.

В общем, я тогда плотно стояла на пути к раннему самовыпилу, с которого меня столкнула встреча с Антоном. Он в те времена был начинающим каскадером, и, увидев, что во мне дури больше, чем мозгов, предложил направить ту безбашенную энергию в более продуктивное русло...

Вспомнив про Антона и ребят, которые остались где-то за гранью моего понимания происходящего, я невольно шмыгнула носом. Поплакать что ли? Никогда не пробовала, но слышала, что при стрессе нам, девчонкам, это хорошо помогает...

Моё новое тело было не прочь разреветься, ибо в таких делах оказалось более тренированным, чем моё старое, но я это дело усилием воли пресекла на корню. Не то время и место, чтобы нюни распускать. Думать надо как отсюда свалить, пока дыхалка не сгорела от отравленного воздуха...

Внезапно в металлической двери начал с лязгом проворачиваться ключ, после чего она отворилась.

За дверью стояли двое крепких мужиков в черных штурмовых костюмах – с броневыми накладками, нашитыми на грудь, колени и пах, а также в шлемах на головах, напоминающих мотоциклетные. Разумеется, в руках у них были электрошокеры. Ага, местная охрана учла опыт своих предшественников, и решила обезопасить свои детородные органы от моих ног, и го̀ловы на всякий случай тоже. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

А дальше мужики в спецуниформе расступились, и в камеру вошла та самая зеленая грымза, что подло вырубила меня сзади пока я разбиралась с охраной. В руке грымза держала массивный пистолет, по дульному срезу которого гуляли маленькие задумчивые молнии.

Ага. Видимо, что-то похожее на тазер - тоже шокер, но выстреливающий двумя небольшими электродами, которые при контакте с телом поражают человека электрическим разрядом, временно его вырубая. Стреляла я разок из такого, правда, он молниями не искрил...

В другой руке у дамы была кру̀жка объемом примерно с пол-литра.

Недвусмысленно ткнув в мою сторону стволом своей версии тазера с намеком, чтобы я сидела смирно и не рыпалась, дама высокопарно произнесла:

- За хорошее поведение Миранде 220641 срок отбытия в карцере заменен на десять часов обязательных работ по благоустройству убежища.

- Благодарю вас, добрая госпожа! – воскликнула темноволосая девчушка.

Но на ее возгласы зеленой даме было наплевать. Она смотрела на меня, и, судя по ее змеиной ухмылке, в ближайшем будущем меня вряд ли ждало что-то хорошее.

И я не ошиблась.

- Эрине 220540 за вопиющий прецедент и тяжелые травмы, нанесенные стражам, срок заключения в карцере продлен еще на пятнадцать дней, - торжествующе провозгласила она. И добавила:

- А это подарок лично от меня. Для лучшей дезинфекции помещения, - после чего медленно вылила на пол содержимое кру̀жки, по консистенции напоминающее молоко, от которого по карцеру немедленно разнесся еще более концентрированный запах хлорки...

Не трудно было понять, что эта тварь решила меня здесь угробить – в кру̀жке хлорки было больше, чем воды. Но электрический пистолет зеленой дамы был очень весомым аргументом, как и два крепыша с шокерами возле двери. Бросаться на них было бесполезно: теперь противники знали о моих способностях, и ждали от меня агрессии. Особенно дама в зеленом комбезе: ее взгляд прямо говорил – ну, давай, дернись в мою сторону, доставь мне удовольствие!

Миранда, кстати, не стала ждать чем закончится наше с зеленой дамой противостояние взглядов, и шустро выскочила за дверь. Я ее не осуждала: оставаться в камере было самоубийством, да и кто я ей такая, чтобы умирать здесь вместе со мной из чувства солидарности?

И тут вспомнилась мне одна древнекитайская мудрость, которую нет-нет, да проговаривал наш здоровенный тренер по рукопашному бою, отставной майор спецназа, которого, казалось, и рельсой-то фиг вырубишь... Просто в голове промелькнула мысль – и сразу же из моих глаз ручьем полились слезы, которые я до этого успешно в себе сдерживала.

- Добрая госпожа! – воскликнула я, поднимаясь со стальной лежанки и протягивая руки к даме в зеленом. – Не губите, прошу вас! Взываю к вашей милости!

Я сделала шаг вперед, слегка присев на обе ноги, словно собиралась бухнуться на колени...

По лицу дамы разлилась самодовольная ухмылка.

- Надо же, наша гордая Эрина готова умолять о пощаде, - издевательским голосом произнесла она. И кивнула охранникам: - Вы только посмотрите на жалкую мерзавку, готовую валяться у меня в ногах!

Этого я и ждала!

Чтобы она хоть на мгновение отвела взгляд от меня! 

И этого мгновения мне хватило, чтобы броситься вперед, качнуться влево, резким движением вывернуть из руки дамы электрический пистолет, и, приставив оружие к ее виску, произнести:

- Эй, вы, двое! Положили шокеры на пол и сделали три шага назад! Иначе я сейчас же поджарю мозги этой твари!

Дорогие мои читательницы и читатели!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу нашего литмоба от прекрасного автора Киры Страйк!

Моя уловка сработала!

Охранники уже были в курсе, что я девушка решительная, потому рисковать не стали и выполнили то, что я приказала сделать: положили на пол свои электрические дубинки и отошли назад. Что ж, спасибо моему тренеру по рукопашному бою, который не уставал повторять цитаты из малоизвестного китайского военного трактата «Шесть секретных учений Тай-гуна», написанного аж в одиннадцатом веке до нашей эры.

И одна из этих цитат, накрепко засевшая в моей голове, сейчас сработала! А именно: «Чтобы одержать победу, первым делом изобрази слабость. Тогда половиной усилий добьешься двойного успеха».

В моем случае успех был аж тройным: продемонстрировав унизительную покорность, я усыпила бдительность своих врагов, после чего обезоружила их, и, не убирая тазер от головы дамы в зеленом, вывела ее из камеры, крепко держа за волосы.

В коридоре дышалось намного лучше, чем в камере, хотя воздух казался... каким-то искусственным. Словно стерильным, без каких-либо запахов, будто дышишь через кислородную маску. Но это всяко лучше, чем жечь легкие испарениями хлорки, так что сейчас я, вследствие своей хитрости, была несомненно в плюсе.

Надолго ли?

Это зеленая дама мне и озвучила.

- Ну и что ты собралась делать дальше, Эрина 220540? Убьешь меня, а потом будешь сама умирать долго и в мучениях? Лучше убей, потому, что если ты меня отпустишь, я буду лично извлекать из тебя о̀рганы для трансплантации без наркоза...

Я видела, как внимательно смотрели на меня охранники - ждали какие дальнейшие действия я предприму...

Видела широко распахнутые от ужаса глаза Миранды, моей темноволосой сокамерницы, которая, вжавшись в стену коридора, одновременно с ужасом и восторгом глядела на меня широко распахнутыми глазами...

А еще я видела черные круглые тушки видеокамер, висящих под потолком по всему коридору. Это значило, что сейчас сюда наверняка уже бежит подмога местной охране, скорее всего, вооруженная далеко не электрошокерами...     

При всем при этом нужно было что-то делать, иначе эта красноволосая тварь и правда устроит мне долгую и мучительную смерть – похоже, в этом она большая мастерица...

- Сейчас мы медленно пойдем к выходу отсюда, - проговорила я.

Дама в зеленом сначала несколько подвисла от моих слов, после чего расхохоталась.

- Ты совсем рехнулась? Это подземное убежище, и отсюда нет выхода.

- Из любого подземелья есть выход, и ты сейчас отведешь меня туда, - твердо проговорила я. – В противном случае я реально сделаю из твоих мозгов жарко̀е.

- Что ж ты сразу не сказала, что просто хочешь умереть? – отсмеявшись, проговорила красноволосая. Несмотря на то, что ее трясло от страха, она продолжала выпендриваться. Так себе стратегия, ибо я была настроена решительно, и сдержанностью никогда не отличалась.

- Отсюда есть выход, - пискнула Миранда. – Но его нельзя открывать потому, что...

Девушка не договорила. Ее голос прервал рёв динамиков, раздавшийся из-под потолка:

- Тревога! Проникновение в убежище! Всем занять свои места по протоколу номер один. Повторяю! Это не учебная тревога! Совершено проникновение в убежище!

- Протокол номер один... – потеряно проговорила зеленая дама, мигом растерявшая свою самоуверенность. – Но этого не может быть! За много лет он ни разу не объявлялся...

Мимо нас простучали ботинки охранников: забыв про меня, красноволосую даму, и свои шокеры, оставшиеся валяться на полу, оба мордоворота ломанулись вдоль коридора, в глубине которого через рев громкоговорителей пробивались крики людей, топот множества ног и хлопки одиночных выстрелов.

- Отпусти, - жалобно попросила красноволосая, поняв, что выпендриваться больше не перед кем. – Первый протокол означает, что перерожденцы смогли найти вход в наше идеальное жилище, и сейчас убивают всех подряд. А я... Я хочу жить...

Из ее глаз полились слезы.

Я поморщилась, отпустила волосы зеленой дамы, и брезгливо вытерла руку об ее комбинезон, ибо было стойкое ощущение, что, трогая эту тварь, я запачкала ладонь в какой-то мерзости.

- Чеши отсюда, - сказала я.

Два раза мне повторять не пришлось – зеленая дама рванула вперед по коридору так, как, наверно, никогда в жизни не бегала.

Признаться, было у меня желание испытать электрический пистолет, выстрелив этой твари в затылок - думаю, этим я бы оказала услугу не только себе, но и многим жителям убежища. Да и пистолет красноречиво так потрескивал небольшими молниями на дульном срезе, словно приглашая испробовать его в деле. Но, хоть и с трудом, со своим желанием я справилась.   

Сняв палец со спускового крючка, я повернула голову к Миранде, и спросила:

- Кто такие перерожденцы?

- Это те... кто живет наверху, - дрожащим голосом произнесла девушка. – Над убежищем, на выжженной земле.

Данная информация не дала мне ровным счетом ничего, но было понятно: некие агрессоры проникли в подземное убежище, и сейчас, судя по доносящимся крикам и выстрелам, с местным населением не церемонятся.

- Ладно, разберемся, - сказала я, поднимая с пола дубинки-электрошокеры и один из них протягивая Миранде. – Пойдем посмотрим, что там за перерожденцы такие.

Дорогие мои читательницы и читатели!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу нашего литмоба от прекрасного автора Галины Погореловой!
ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ

Миранду буквально трясло от страха, но, тем не менее, она беспрекословно пошла за мной. Ну и хорошо, целее будет.

Разумеется, такими бравыми мыслями я просто себя успокаивала – ибо, судя по жутким воплям, доносящимся из конца коридора, творилось там нечто ужасное, против чего вряд ли поможет наше электрическое оружие...

Коридор, хорошо освещенный потолочными лампами, поворачивал направо. Я аккуратно выглянула из-за угла – и увидела жуть жуткую...

Рыжая дама валялась на полу лицом вниз, будто сломанная кукла. Ее затылок был расколот, словно большой орех, над которым нависло жуткого вида существо, очень похожее на несвежего мертвеца.

Существо было одето в грязную камуфлированную униформу и армейские ботинки-берцы. Лицо и руки человекообразной твари покрывали трупные пятна. Она сидела на корточках и своими пальцами с черными ногтями ковырялась в черепе рыжей дамы, выковыривая из него кусочки мозга, тут же отправляя их себе в рот, и при этом мерзко чавкая.

Картина, само собой, была кошмарной, но я не могла позволить себе испугаться и чисто по-женски заорать от страха – хотя, если быть откровенной, сделать это очень хотелось. Но умом я понимала, что если просто стоять, хлопать глазами и визжать, то мои мозги будут вторыми на очереди в меню человекообразной твари.

К тому же присутствовал один отвлекающий фактор, который помог мне не поддаться панике. А именно – большой, ржавый и кривой нож-мачете, который лежал на полу рядом с тварью. Понятно чем она расколола голову зеленой дамы, чтобы поживиться содержимым ее черепной коробки. И, если честно, мне эта окровавленная железяка с прилипшем к ней клочком ярко-рыжих волос, в качестве оружия понравилась больше, чем трофейный электрический пистолет и оба наших электрошокера, аккумуляторы которых были не бесконечны.

Тем временем тварь, похоже, почувствовала мой взгляд, и, подняв голову, уставилась на меня абсолютно белыми глазами без намека на зрачки.

- Что там? – пискнула за моей спиной Миранда.

- Трындец, - честно ответила я. И попросила: - Замри и не отсвечивай.

- Чего не делать? – не поняла моя темноволосая спутница.

Я хотела ответить, но не успела, так как тварь из положения «на корточках», внезапно схватив мачете, прыгнула в мою сторону, занеся свое оружие над головой.

...Если честно, из тазера я стреляла только один раз, ибо в моей стране оружие это весьма экзотическое, а на западе используется преимущественно полицией. Но для одного из фильмов продюсер где-то раздобыл такую штуку, и я, дублируя актрису, играющую западную полисвуменшу, из того тазера стрельнула. При этом, помнится, Антон раз десять прочитал мне инструкцию, что никогда и ни под каким видом нельзя целиться в лицо человека, иначе смерть практически неизбежна. Тогда на статиста под одежду надели старый резиновый водолазный костюм, так что разряд оказался для человека безвредным. И на съемках я, конечно, очень старалась ненароком при выстреле не попасть в лицо статиста двумя маленькими гарпунами с тянущимися за ними тоненькими проводами. 

Сейчас у меня в руке был электрический пистолет неизвестной конструкции, но наверняка работающий по тому же принципу. И я, сдвинув регулятор мощности на максимум, разумеется, постаралась наоборот прицелиться в мерзкую рожу твари, так как эта мразь, похожая на труп двухнедельной давности и летящая на меня с огромным ножом в руке, явно делала это не из желания познакомиться и впоследствии подружиться. Ну и вообще, не для того я у себя в голове мозг отращивала, чтоб его сожрала эдакая личность экстремально паскудного вида.

Я подняла пистолет, нажала на спуск – и мое оружие неожиданно исторгло из себя вполне взрослую молнию, которая попала в глаз атакующей твари, отчего тот тут же лопнул, словно желток в яичнице, проткнутый вилкой.

Сразу же раздался треск, и тварь, шлепнувшись в двух шагах от меня, принялась трястись, словно в конвульсиях. Ага, не любишь электричество? Я тоже не люблю с тех пор, как в детстве сунула два пальца в разобранную розетку - но, по крайней мере, примерно знаю, что ощущает человек, получивший разряд тока.

Однако тварь не собиралась ни умирать, ни даже нейтрализовываться. Напротив, она, довольно быстро перестав трястись и потянулась за мачете, которое обронила после моего выстрела.

И это уже никуда не годилось.

Поэтому я, бросив пустой пистолет, крутанула колесико мощности электрошокера на максимум, вышла из-за угла, ткнула в голову твари своим оружием, и нажала на кнопку...

Я помню, что, когда двое охранников бежали ко мне с целью меня нейтрализовать, они для острастки потрескивали своими шокерами, выстреливая из них пучки молний. Мощная это должна быть штука, как мне тогда показалось.

И я не ошиблась.

Раздался громкий треск. Второй глаз твари тоже лопнул, а из ее ушей и ноздрей повалил дым. Понятно. Всё, что было внутри ее черепа, превратилось в жарко̀е, вследствие чего тварь рухнула на пол, дернулась, и затихла. Надеюсь, навсегда.

- Что там? – вновь раздалось из-за угла.

- Выходи, посмотришь, - сказала я, отбрасывая в сторону пустой шокер и поднимая с пола мачете.

Миранда вышла – и по ее мгновенно округлившимся глазам я поняла, что она вот-вот грохнется в обморок от увиденного.

- Великий Атом, ч-что это? – заикаясь, спросила она.

- Рабочие моменты, - сказала я, вытирая об одежду мертвеца клинок мачете, ибо рыжие волосы, прилипшие к нему, могли вызвать у меня неприятные воспоминания. А я человек по сути своей ранимый и впечатлительный. И даже порою добрый – если, конечно меня не злить.

Понятное дело, сейчас я выпендривалась, строя из себя крутую терминаторшу. Но, думаю, это была естественная реакция организма после пережитого. Ибо если на войне не решить, что ты априори герой, которому всё по плечу, то вариант для самооценки остается один: записать себя в разряд малодушных трусишек со всеми вытекающими из этого последствиями.

А еще я поняла следующее: прямо сейчас нужно настроить себя на мысль, что вокруг идет самая настоящая беспощадная война. Ибо ни малейших сомнений в этом у меня уже не было.

- Я слышала о них, - лепетала Миранда, хвостиком шедшая за мной. – Воспитательница рассказывала, хоть это и запрещено. Они живут наверху. И их называют «перерожденцы». Когда закончилась Последняя война, выжили только те люди, которые спрятались в бункерах. Участь остальных была печальна. Им оставалось или умереть, или приспособиться к агрессивной среде. И они приспосабливались... Более двухсот лет. И стали вот такими...

Мы шли бесчисленными коридорами. Когда те коридоры заканчивались неработающими лифтами, я и Миранда поднимались наверх по лестницам.

И всюду мы встречали валяющиеся на полу трупы.

Большинство – в серебристых комбезах, таких, как у нас с Мирандой. Меньше – в зеленых или черных, в которых щеголял местный спецназ. Часто рядом с мертвецами лежали разряженные электрошокеры, толку от которых против перерожденцев было немного...

Само собой, увиденное на Миранду повлияло не лучшим образом: она жутко стрессовала, и потому трещала без умолку, между делом выдавая достаточно полезную информацию о вселенной, в которую я попала...

Кстати, в моем мире попаданством уже никого не удивить. Как придумал Марк Твен без малого сто пятьдесят лет назад своего «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура», так с тех пор только очень ленивый писатель не проехался по этой теме. А следом и киношники подключились, популяризируя доходный жанр на всю катушку.

В результате для моих современников попаданство в другую эпоху стало вещью не особенно удивительной. Как, например, во Вьетнам съездить. Ходишь себе, смотришь на хамоватых обезьян и крокодилов, щелкающих пастями, покупаешь кошельки и сумки из кожи всяких рептилий, кушаешь экзотические фрукты – и понимаешь, что про всё это ты уже слышал или читал, так что упасть в обморок от новых впечатлений никак не получится.

Вот так и я сейчас шла мимо трупов, некоторые из которых уже успели изрядно погрызть перерожденцы, слушала Миранду, которая вещала мне о Последней войне, отгремевшей две сотни лет назад – и понимала, что не удивляюсь произошедшему. Потому, что объяснений ему может быть два. Либо я сейчас лежу в коме, и всё это есть мои коматозные глюки – либо меня реально взрывом выкинуло в предположительно далекое будущее Земли, где мне придется как-то выживать...

Что ж, ладно. Выживать, преодолевать и превозмогать мне не впервой. Всю жизнь этим занималась, и уж тут как-нибудь справлюсь с ситуацией. Только вот оружие бы поприличнее найти, а то с ржавым трофейным мачете, думаю, я навоюю немного. Встретятся нам три-четыре голодных мутанта-перерожденца, ну и всё. Никакие навыки рукопашного боя не помогут...

Но, к счастью, пока что на пути нам попадались только трупы жителей подземного бункера – а вот монстров, похожих на живых мертвецов, к счастью, мы больше не встретили.

Почему?

Не знаю...

Возможно, перерожденцы были не просто тупыми подобиями людей, которым лишь бы вскрыть подземную консерву и досыта нажраться свежего мяса. Может, это была просто штурмовая группа, которая выполнила задание, зачистив убежище, и сейчас сюда идут те, кто будет собирать трофеи, в то время, как штурмовики снаружи займутся охраной периметра, чтоб никто другой не покусился на их законную добычу.

В том числе, возможно, на нас...

Может потому мы еще и живы, что у штурмовиков было задание лишь подавить сопротивление – которое они успешно и подавили. А теперь интенданты спустятся сюда, чтобы собрать добычу. В том числе - и беспомощную живую, которую сразу жрать не обязательно. Можно и на пото̀м оставить, благо свежатинки вокруг и без нас завались...

Конечно, это всё я придумала, пытаясь выстроить для себя правдоподобную картину происходящего – и вроде бы всё более-менее стыковалось. Выстрелов больше слышно не было, треска шокеров тоже – значит, стрелять и трещать тут больше некому... Кстати, неплохо было бы найти то, из чего стреляли, оно б всяко поинтереснее было, чем моя ржавая железяка. Но пока ничего похожего на огнестрел нам не попадалось.

А потом мы увидели его.

Человека в синей униформе, лежащего в луже собственной крови.

До этого такой расцветки одежды у местных жителей я не видела. А еще рядом с трупом лежал пистолет. Не тазер, от которого у перерожденцев при попадании не в голову может возникнуть лишь аллергия на электрический ток, а нормальное боевое оружие с гильзами, валяющимися рядом с трупом на бетонном полу.

Я подняла пистолет, хотя можно было этого и не делать – когда затворная рама отъезжает назад, это значит, что патронов в оружии не осталось, и использовать его можно лишь в качестве очень неудобного кастета. Правда, пошарив по карманам мертвеца, я нашла там четыре патрона россыпью, которые и определила в пистолет, вернув затворную раму в боевое положение.

И сразу почувствовала себя увереннее.

Стрелять мне на работе приходилось часто и много, как холостыми во время съемок, так и боевыми в тире – ибо невозможно хорошо сыграть стрелка, если всю жизнь общался только с бутафорским оружием.

А еще я забрала у мертвеца нагрудный жетон со штрих-кодом. Зачем он нужен был ему при жизни я не имела ни малейшего понятия, но может сей предмет открывает что-то нужное и интересное? 

Мачете я протянула Миранде.

- Умеешь обращаться?

- Да, - энергично кивнула она. – Я похожим ножом на кухне капусту рубила.

- Значит, хозяйственная, - подытожила я. – Если какая мразь к тебе полезет, руби его по башке также, как по кочану. Я доступно излагаю?

- Д-да, - пристукнув зубами, проговорила Миранда, которую всё еще немного потрясывало от страха. – Только некоторые слова довольно странные, я раньше таких не слышала. Ни от тебя, ни вообще. Но в целом смысл понятен.

Для девы, выросшей в стерильных условиях подземного убежища, Миранда держалась очень неплохо. Ну и отлично. Меньше всего хотелось бы мне сейчас возиться с истеричкой, которую и бросить жалко, и тащить с собой как бы нафиг не надо...

- Кто такие эти в синей униформе не знаешь?

- Раньше их не видела, - покачала головой девушка. – Только слышала, что они из высших. Тех, кто управляет всем убежищем.

- Понятно, - кивнула я. Стало быть, не зря я жетон забрала, может пригодиться...

А потом, завернув за угол, мы столкнулись с интендантом. Разумеется, это я так заранее обозвала перерожденцев-собирателей трофеев.

Этот тип был более грузным и плечистым, чем та тварь, что я убила. Понятное дело, трофеи вещь не легкая, их таскать сила нужна.

Рожа у интенданта была красная, словно обожженная. Под носом с вывернутыми ноздрями расположилась безгубая широкая пасть, похожая на застарелый шрам. И уши, заостренные кверху, как у собаки. Короче, красавец, увидев которого во сне топором фиг отмашешься...

При этом интересно, что на красномордом уроде была надета почти новая униформа военного покроя, а в левой руке он тащил большую, плотно набитую сумку, похожую на парашютную. В правой руке интендант держал копьё, наконечник которого выглядел довольно странно – я сперва даже не поняла, из чего он сделан.

Увидев меня, мутант бросил сумку на пол.

Вздохнул.

И, широко размахнувшись, метнул в меня своё копьё!

Может не было у него нужды в ходячих консервах. А может ему не понравился пистолет в моей руке, которым я, растерявшись при виде эдакой твари, уже не успевала воспользоваться против жуткой твари с белесыми рыбьими глазами навыкате, которые никак не могли принадлежать нормальному обычному человеку.

Дорогие мои читательницы и читатели!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу нашего литмоба от прекрасного автора Адель Хайд!