Королевская школа магии и ритуалистики, или Просто КоШМаР

Осенняя ярмарка 

Над пыльным трактом, по которому шел небольшой, в десяток телег, обоз, разливалась песня.

«Ой, дорог так много-много разных, от лужка ведущих до лужка. Как вчера я в дальнюю дорожку провожала милого дружка», – тянули женские голоса. 

Что еще делать в дороге, если не петь?

Я сидела на передке телеги рядом с мамой, магичкой-природницей, и с удовольствием подпевала тетушке Феодосии – главной певунье нашего села Большие Озерцы. 

Ехали мы в Анттреф – стольный град графства Семистан, на ярмарку, что устраивает каждый год в начале первого месяца осени наш лендлорд, граф Сеймур Монтойя. 

Дороги в графстве, да и во всей империи Труонард, безопасны, так что особой охраны не требовалось: достаточно было хозяев, правивших телегами, и их сыновей, молодых сильных мужчин.

Ехать предстояло еще около двух часов. 

По-осеннему ласковое солнышко время от времени игриво пряталось за редкими тучками, не предвещавшими непогоды. Впрочем, какая может быть непогода, если в дни ярмарки о том, чтобы с рассвета и до поздней ночи на каменные мостовые Анттрефа не упало ни дождинки, заботились сильные маги-погодники? Даже мой отец, маг-погодник Стефиан, при необходимости способен собрать или отогнать целую грозовую тучу, а при дворе у графа Монтойя погодники посильнее будут. 

Везли мы с родителями на ярмарку мед с собственной пасеки. Десять бочонков – настоящее богатство! А еще восковые свечи, простые желтые и ароматные цветные, изукрашенные росписью и блестками. Были среди наших товаров и прополис, и медовые пластыри, и нарезные медовые соты – любимое детское лакомство! 

Особые пчелы, которых вывела моя мама, магичка-природница, и мед приносили особый: густой, янтарного оттенка, он обладал способностью быстро восстанавливать утраченные силы, излечивать простуду и даже очищать нагноившиеся раны. Спрос на мед с нашей пасеки из года в год был отменный, почти все раскупали в первый же день постоянные клиенты, и лишь один-два бочонка оставалось для свободной продажи. 

– Эй, Орнелла! – окликнул меня Левон, сын старосты Больших Озерцов. – Яблоко хочешь?

– Давай! – послала я парню благодарную улыбку. 

Левон старше меня на пару годков, плечи у него широченные, буйные кудри цвета спелой пшеницы отливают золотом, зеленые глаза с лукавым прищуром лучатся смехом. 

Хорош парень! 

Как гляну на него – сердечко в груди ёкает. Но я себя держу в строгости: нельзя мне обещания раздавать, пока с меня амулет, блокирующий магию, не снят, а уровень моих способностей не определен и не занесен в реестр магически одаренных граждан империи. 

– Держи! – Левон бросил в меня яблоком – наливным, белым, с тонкой полупрозрачной кожурой. 

Я ловко поймала тяжелый снаряд на лету, обтерла гладкие бока подолом и с хрустом впилась зубами в сочную мякоть. Люблю яблоки! В них силы и пользы для здоровья – почти как в меде! 

С Левоном мы с детских лет дружим. Он мне всегда покровительствовал, везде с собой брал, в обиду не давал. На дразнилки, что, мол, невесту себе нашел, не злился и не обижался. «Даст Триединый, станет Орнелла моей невестой», – отвечал спокойно на подначки своих друзей.

Если не найдут у меня магии – так, видно, и сбудется его мечта. Родители у меня не бедные, приданое за мной хорошее дадут. Дом там же, в Озерцах, отстроим и заживем мирно да ладно. Из всех парней, что есть у нас в селе, Левон мне больше всех нравится: веселый, работящий, не зазнается, даром, что сын старосты. 

– Ты бы, доченька, парня-то не обнадеживала раньше времени, – вздохнула рядом мама. – Тебе, конечно, самой решать, но ведь и без магического дара не обязательно простой селянкой становиться. Мы с папой достаточно денег отложили, чтобы ты хорошее образование получить могла. 

– Да на кого ж мне учиться? – засмеялась я, стреляя глазами в Левона и слизывая стекающий по губам кисло-сладкий яблочный сок. 

Глаза у парня тут же потемнели, из груди его вырвался протяжный вздох. Я знала: Левон вспомнил наш первый и единственный поцелуй, который я ему позволила всего седмицу назад, на празднике урожая, после прыжков через костер.

– А хотя бы и на наставницу. Вон, в высшую школу наставников Анттрефа определишься, выучишься – будешь детишкам науки разные преподавать. Все лучше, чем на грядках горбатиться да за скотиной ходить, – мама ласково погладила меня по плечу. 

– Так у нас в Озерцах как раз наставник нужен в помощь метрессе Ульфат. Думаешь, не примут меня? Не хочу я от вас далеко уезжать. 

– Примут, дочка, как же не примут. Только за четыре года мало ли что изменится. Может, дождется тебя Левон, а может, и нет. На него многие девицы засматриваются, подолами перед ним метут. Да и ты перерастешь свою детскую влюбленность, повзрослеешь, глядишь – и другого жениха себе сыщешь.

Веселье мое после слов матушки поутихло. Я невольно задумалась. 

Магическим Даром Триединый наделял нас, своих детей, нередко, но случайным образом. Щедро одаренный силой маг мог родиться в любой семье, независимо от богатства и сословия. Хотя, надо признать, если у магически одаренных родителей рождался такой же одаренный ребенок, то чаще всего он наследовал талант отца или матери. Получается, если у меня обнаружат Дар, то, вернее всего, быть мне погодницей, как отец, или природницей, как матушка. 

Впрочем, какой силы и какого рода Дар не обнаружился бы, в любом случае, мне придется отправиться в КоШМаР – высшую Королевскую Школу Магии и Ритуалистики. Об этой школе, которая только называется школой, а на самом деле является самой крупной магической академией империи, в народе ходят очень неоднозначные слухи. Проверять их на себе я особо не стремилась, жить в большом городе тоже не хотела. Что-то во мне противилось даже мысли о том, чтобы покинуть родное село, а уж обитательницей дворцовых палат я себя и вовсе представить не могла. 

– Ну, что ты запечалилась, дочка? – матушка приобняла меня, чмокнула в щеку и улыбнулась. – Мне казалось, тебе нравится учиться…

– Очень нравится! Только уезжать от вас боязно. И на сердце неспокойно: все кажется, что случится со мной что-то страшное, и домой я уже не вернусь...

Матушка утешать меня отчего-то не стала, вместо этого сама потемнела лицом, отвела взгляд, между бровей ее пролегла глубокая морщинка. 

– Все мы под Триединым ходим. Что пошлет Он нам – никому не ведомо. Ты только помни, Нель, что мы с папой всегда тебя любили и будем любить, и, если на помощь позовешь – бросим все и приедем. И ты к нам всегда вернуться можешь: примем тебя любую, что бы ни произошло. 

Тут у меня и вовсе слезы на глазах проступили. Я уткнулась носом в материнское плечо, всхлипнула раз, другой, стараясь не разрыдаться в голос. Ох, как же страшно отчий дом покидать! А ведь как ни крути – все одно придется. 

Учиться мне всегда нравилось, науки легко давались, и на память я никогда не жаловалась. В то время как мои сверстники только-только письму и счету учиться начинали – я уже и читала свободно, и сложение с вычитанием освоила. Метресса Ульфат все восемь лет начальной школы со мной отдельно занималась, задания дополнительные давала. «Кому много дадено – с того многое и спросится – повторяла она строго. – Учись, Орнелла. Потом пригодится!»

Раздумья о грядущем полностью захватили меня, и отвлеклась я от них, только когда на горизонте шпили да колокольни Анттрефа завиднелись, и стал слышен доносящийся с тех колоколен мелодичный перезвон: в стольном граде уже вовсю отмечали праздник медово-яблочного Спаса, к которому и была приурочена ярмарка. 

– Ну вот, почитай, и прибыли, – оглянулся на нас с матушкой мой отец, правивший повозкой. – Сейчас приедем на ярмарку, я стану с товаром в медовый ряд, а вы ступайте сразу в маговскую обсерваторию на пробы. Чем скорее узнаем, есть ли у Орнеллы Дар, тем меньше будем терзаться от неизвестности. 

Мы с матушкой согласно кивнули: не о чем спорить.

Отец вздохнул, потрепал меня ладонью по прикрытой подолом платья коленке:

– Не переживай, дочка. Что ни даст Триединый – все во благо...

Эх, напрасно старается батюшка меня взбодрить и утешить: вижу, ему и самому тревожно отчего-то, и думы тяжкие его, как и матушку, угнетают. Только и он молчит о своей тревоге. Неужто что-то скрывают от меня мои родители?

Маговская обсерватория

Обсерватория располагалась на краю ярмарочной площади, у самой крепостной стены, ограждающей графский замок. Ее круглый, крытый матовым металлом купол виднелся издалека – не пропустишь. Пройдя по дорожке вдоль стены, мы с матушкой поднялись по ступенькам каменного портика и вошли в приветливо распахнутые двустворчатые двери. 

– Здравы будьте, мистрис, метресса! – поприветствовал нас молодой мужчина, стоявший за конторкой справа от входа. – Вы к нам с познавательными целями заглянули, или юная мистрис желает пройти проверку уровня Дара?

– И вам здоровьичка, – вежливо кивнула матушка, а я изобразила легкий книксен. – Моей дочери шестнадцать полных лет с месяц назад исполнилось, так что мы на проверку.

– Тогда ступайте вдоль зеленой дорожки: она вас как раз к нужной зале приведет, – кивнул мужчина на выложенный мраморными плитами пол.

Только тогда я и заметила, что часть плит имеет зеленый оттенок и образует узкую тропу, уходящую куда-то в глубь здания обсерватории.

Вежливо поблагодарив юношу, мы с матушкой зашагали в указанном направлении, свернули в первый же слева коридор и уперлись в единственную здесь дверь. Только я подняла руку, чтобы постучать, как дверь отворилась, а из-за нее раздался бесстрастный мужской голос:

– Пусть войдет только тот, кому предстоит впервые познать силу своего Дара.

– Иди, Нель. Я у входа тебя дожидаться буду, – матушка ласково подтолкнула меня к распахнутым створкам, и я нерешительно ступила внутрь залы. Двери за моей спиной тут же бесшумно закрылись.

В центре просторной затемненной комнаты без окон виднелся невысокий алтарь, который венчала прозрачная хрустальная сфера.

– Назови свое имя, мистрис.

– Орнелла инг Сельтон, дочь Стефиана и Мирайи инг Сельтон, – произнесла я негромко, но отчетливо. 

– Сними амулет, запирающий дар, Орнелла, и оставь его на столике справа от тебя. 

Я оглянулась, увидела простой письменный стол. Вытянула из-за пазухи тонкий плетеный шнур с крепящимся к нему каплеобразным кулоном, сняла через голову, аккуратно положила, куда велено. 

– Теперь, Орнелла, подойди к алтарю, положи обе ладони на сферу, закрой глаза и постарайся в точности представить себе все, о чем я буду говорить.

Как только я выполнила очередное указание, голос, доносившийся будто бы отовсюду сразу, заговорил:

– Прислушайся к своему дыханию. Ощути свое тело. Забудь обо всем, что знаешь и помнишь. Представь, что ты находишься на узкой тропе где-то в предгорьях...

Перед моим внутренним взором тотчас предстала мирная картинка: я стою среди невысоких, поросших мхом и невысокими деревцами скал. Мои волосы треплет ласковый ветерок, под ногами – каменистая тропинка. Оглядевшись, я зашагала по ней, направляемая Голосом.

Вскоре передо мной предстал горный уступ в два моих роста, с которого низвергался хрустальными струями бурный водопад. Его воды собирались в прозрачное чистое озерцо. Следуя указке Голоса, я вошла в озеро, встала под искрящиеся струи – неожиданно теплые и ласковые. 

Сияние, исходящее от родниковых вод, охватило мое тело, начало впитываться в кожу, даруя мне ощущение небывалой легкости и силы. Я впитывала эту силу, как губка, наполнялась ею вся – от маковки до пят. Чудесное сияние очищало и умиротворяло, и мне хотелось раствориться в нем, стать его частью!

– Достаточно! – остановил меня Голос, когда я, кажется, пропиталась силой и сиянием вся насквозь и вот-вот готова была раствориться в бурлящем потоке. – Выходи из Источника, Орнелла, и возвращайся на тропу к тому месту, с которого начала свой путь. Как вернешься – открывай глаза.

Уходить от Источника не хотелось, но я сделала над собой усилие, выбралась на берег и пошла обратно по тропе, а через пару мгновений открыла глаза и обнаружила себя снова в затемненной зале.

Хрустальная сфера под моими ладонями была наполнена серебристым сиянием, которое пронзали бледно-фиолетовые, почти белые молнии.

У меня на глазах молнии сложились в изображение руны, название и значение которой мне были неведомы. Руна всплыла к поверхности сферы и впиталась в мою левую ладонь. 

– Поздравляю, мистрис Орнелла инг Сельтон! Ты признана магически одаренной. Твое имя внесено в реестр. К концу первоосеня тебя будут ждать в Высшей Королевской Школе Магии и Ритуалистики! – доселе бесстрастный голос прозвучал торжественно и почтительно. 

– Позвольте проводить вас к выходу, мистрис, – раздался в тот же момент у меня за спиной другой мужской голос – бархатный, ласкающий слух. Я такого еще ни у кого из мужчин не слышала! 

По спине пробежали мурашки удовольствия, я резко развернулась, чтобы взглянуть на говорящего, и с трудом удержалась от вскрика: мне предлагал опереться на его руку сутулый блеклый мужчина с выцветшими глазами, сероватой кожей и огромным горбом за спиной. 

Заметив мой невольный испуг, он растянул губы в кривой усмешке – беззлобной, но нерадостной, однако протянутую ладно не убрал, и я, преодолев себя, все же оперлась на его согнутый локоть. Под пальцами неожиданно ощутила стальные мышцы. Рука мужчины оказалась гораздо сильнее, чем можно было ожидать, глядя на его внешность. 

– Достаточно ли у вашего семейства средств, мистрис инг Сельтон, чтобы вы смогли без затруднений добраться до академии? – ведя меня ко вновь распахнувшимся дверям, поинтересовался горбун. 

– Благодарю вас, – я с трудом удержалась от того, чтобы попытаться прямо на ходу сделать книксен. – Мои родители – не самые сильные, но все же маги, так что я хорошо обеспечена. 

– Замечательно. Тогда позвольте вручить вам новый амулет взамен блокирующего.

– И каковы его свойства?

– Этот амулет не будет подавлять ваш Дар, а лишь станет поглощать избытки магических выплесков. Вы будете носить его до тех пор, пока не овладеете в полной мере контролем над своей силой.

Мужчина остановил меня, извлек прямо из воздуха подвешенный на серебряной цепочке кулон-капельку со встроенным в нее фиолетовым кристаллом.

– Позвольте помочь вам, мистрис, – негромко произнес он, заходя мне за спину. 

Я замерла, не зная, следует ли мне возмущаться той близости, которую позволил себе незнакомец. Его горячие пальцы несколько раз задели мою кожу – над ключицами, потом – как раз там, где выступает у основания шеи позвонок. 

Застегнув цепочку, мужчина со вздохом отступил, затем снова предложил мне свой локоть. Остаток пути к выходу мы проделали в молчании. Мужчина о чем-то напряженно раздумывал, хмурился и время от времени протяжно вздыхал. Пару раз он словно порывался заговорить, но сдерживался и лишь кривил свои тонкие бледные губы.

Наконец, мы вышли на каменные ступени портика и я, отпустив руку своего провожатого, бросилась к матушке.

– Мама, вот и я!.. – я замерла, увидев, как потемнело родное лицо, когда женщина обнаружила висящий у меня на груди новый кулон.

– Значит, все-таки Одаренная… – радостной Мерайя инг Сельтон не выглядела. 

– Да, у вашей дочери, несомненно, имеется сильный Дар, – раздался у меня из-за спины голос горбуна. – Надеюсь, вы понимаете, что юные маги с высоким потенциалом нуждаются в серьезном обучении.

– Разумеется, магистр… – матушка обняла и прижала меня к себе, будто защищая от пристального взгляда водянистых глаз горбуна. – В установленный законами империи срок моя дочь прибудет в академию. 

– Будем ждать, метресса инг Сельтон. Скажите, возможно, вы или ваш супруг происходите родом из Вастоуна или Реглеодора?

– Нет, мы с мужем не имеем никакого отношения к этим королевствам.

– А ваша дочь?

– Что за странные вопросы, магистр? – как-то не слишком искренне возмутилась матушка. – Если ритуал Распечатывания Дара завершен, то, полагаю, мы можем быть свободны?

– Да, конечно. – мужчина окинул матушку холодным цепким взглядом. – До встречи, мистрис инг Сельтон.

Горбун отдал нам с матушкой один на двоих поклон, развернулся и ушел в сумрак обсерватории. 

– Поспешим же к батюшке, Нель. Он тоже с нетерпением ждет известий! – поторопила меня мама, и я, уцепив ее под локоть, послушно зашагала рядом, время от времени искоса поглядывая на взволнованную и задумчивую мать. 

Что-то мне подсказывало: вопросы горбуна заставили матушку забеспокоиться, и сейчас она пыталась прийти к какому-то решению. За шестнадцать лет жизни у меня ни разу не возникало ощущения, что со мной и моей судьбой может быть связана какая-то тайна, но теперь я насторожилась: неужто все эти годы родители что-то от меня скрывали?

Тайна рождения

Отец завидел нас с матушкой издалека, махнул нам приветственно рукой и вернулся к разговору с покупателем. К тому моменту, как мы оказались рядом, он как раз закончил торговаться, принял оплату и попрощался с довольным горожанином, который приобрел у нас трехлитровый бочонок меда и несколько квадратов медовых сот. 

– Вижу, дочка, у тебя новый амулет, – обернулся ко мне батюшка. – Значит, Дар твой проявился, и судьба на ближайшие годы определилась…

– Да, отец. Мне сказали, что у меня сильный Дар, и что к концу месяца меня ждёт КоШМаР. 

– Что ж, сильный Дар – это милость Триединого и пропуск в элиту магического сообщества, – попытался подбодрить меня батюшка, а сам бросил на матушку вопросительный взгляд.

– Вечером обо всем поговорим, – решительно мотнула головой она.

– Значит, вечером, – согласился отец. 

– О чем поговорим? – не выдержала я.

– О тебе, дочка. О том, как тебе добираться до академии, как жить дальше… – отводя в сторону затуманенный взгляд, пояснила мама. 

Я поняла, что больше я из родителей ни слова не вытяну, пока не настанет назначенный час, и смирилась. Ждать-то не так уж и долго осталось.

До вечера мы с родителями стояли за прилавком в медовом ряду. Товар разбирали хорошо. К концу дня стало ясно, что уже завтра наши запасы разойдутся окончательно, и у нас появится еще пара-тройка свободных дней, чтобы погулять по ярмарке, посмотреть представления клоунов, развлекавших публику в цирковом балагане, прикупить необходимых в хозяйстве мелочей. 

Как только поток покупателей стал редеть, отец свернул продажи и дал команду отправляться на постоялый двор: ужинать и вести важные разговоры. 

Аппетит у меня от волнения пропал, да и родителям, хоть они и пытались делать вид, что ничего особенного не произошло, кусок в горло не лез.

– Ну, ладно. Перед сном почаевничаем, – наблюдая, как я размазываю по тарелке мясную подливу, сдался батюшка. – Идемте наверх, в номер. Там говорить будем.

Мы с матушкой тут же отодвинули тарелки и отправились вслед за ним. 

На знакомом постоялом дворе за нами в ярмарочные дни всегда был закреплен самый просторный номер с гостиной и двумя спальнями: моей и родительской. 

В гостиной мы и уселись. Точнее, уселись я и матушка, а отец отошел к окну и встал к нему боком, искоса поглядывая на нас. 

– Так что ты хотела мне сообщить, мама? О чем говорить будем? – поторопила я.

Мне не нравилось, что родители выглядят озабоченными и будто бы даже испуганными.

– Орнелла, дочка… Мы со Стефианом должны тебе кое в чем признаться. Раз уж Триединый наделил тебя большим Даром – значит, рано или поздно ты все равно узнаешь…

– Узнаю – о чем? – снова не сдержалась я. Сердце в груди встрепенулось, зачастило, и я прижала руки к груди.

– Выслушай, Нель, не перебивай. Потом уж решай, что тебе с моим рассказом делать. 

Я кивнула, давая понять, что вся – внимание, и матушка приступила к рассказу, больше напоминающему исповедь.

***

Шестнадцать с небольшим лет назад

…В тот вечер над Большими Озерцами бушевала гроза. Обычная, дарованная Триединым, а не призванная магом-погодником Стефианом. Сам маг и его супруга, магичка-природница Мерайя, сидели в зале у камина и играли в нарды на желание. 

За грохотом небесных колесниц, на которых носилось над землей Крылатое Воинство Триединого, они не сразу расслышали слабый стук во входную дверь. Стефиан пошел открывать, и, едва из прихожей донесся лязг открываемого запора, тревожным голосом позвал жену:

– Райя, бегом ко мне!

Женщина тут же бросилась к мужу, выбежала из гостиной и увидела сидящую на полу у порога незнакомую молодую женщину с огромным животом. 

– Помогите, – простонала та бескровными губами и схватилась за живот. 

– Давно роды начались? – тут же подбежала, присела рядом магичка-природница, положила ладонь на напряженное чрево женщины, стараясь уловить признаки того, что ребенок внутри жив.

– С утра воды отошли и схватки начались, – отозвалась незнакомка.

– Ох, как же ты так, бедная, в пути рожать удумала? Да еще и одна! Разве нет у тебя родни?

– Нет никого… батюшки уж пару лет как не стало, а муж погиб раньше, чем узнал о том, что у нас будет дитя, – и без того бледное лицо беременной побелело еще больше. – Вы не прогоните меня?..

– Как же можно-то?! – возмутилась Мерайя. – Стефиан, давай-ка, помогай. Надо перенести гостью в ванную, опустить в купель с теплой водой: она должна согреться! Да и рожать в воде легче…

Стефиан молча подхватил незнакомку на руки и понес в глубь дома. Помог разоблачить женщину – на ней осталась одна лишь свободная нижняя рубашка – и опустил в купель. Мерайя тем временем наполнила купель теплой водой, приготовила укрепляющего чаю с медом, принялась поить им роженицу.

– Вот, давай-ка, прими, как лекарство. Этот чай укрепит твои силы, а они тебе сейчас понадобятся.

– Может, мне сбегать за нашей поселковой лекаркой-ведуньей? – предложил Стефиан.

– Нет! Умоляю! Никто не должен знать, что я у вас! – тут же взвилась незнакомка. – Мне сердце подсказало, что вы – добрые люди, вам можно довериться… 

– Ты кого-то опасаешься? – насторожился Стефиан.

– Мы с мужем бежали с родины, из Реглеодора. Это королевство…

– Мы знаем, где оно, милая. Успокойся. Мы тебя никому не выдадим. – Принялась утешать незнакомку Мерайя. – Но будет лучше, если ты расскажешь, от кого вы бежали, кого нам ждать…

– Бежали мы от моей мачехи. Она всегда любила только власть и богатство, и меня хотела замуж отдать за мерзкого старика в надежде, что это упрочит ее положение среди аристократии… боюсь, нанятые ею люди разыскивали меня все это время. Но, кажется, пару дней назад мне удалось окончательно оторваться от преследователей…

– Так вот почему ты оказалась в сельской глуши одна, без помощи и без средств, – Мерайя с сочувствием погладила незнакомку по плечу, а та схватилась за живот и издала протяжный болезненный стон. 

– Стефиан! Иди грей полотенца, неси столик и прокаливай на огне лезвие моего кинжала, – понимая, что роды идут полным ходом, обратилась к супругу магичка-природница. – А я тут пока осмотрю нашу гостью...

Стефиан ушел выполнять поручения. Мерайя дождалась, когда у роженицы закончится схватка, потом спросила ласково:

– Так как тебя зовут, милая?

– Габриэла… Габи. 

– Можно, я осмотрю тебя, Габи? Я хоть и природница, но в академии нас учили роды принимать.

– Конечно. – Габи отдалась на волю теплых ловких рук своей спасительницы. – Спаси малыша, Райя. А меня – уж как получится. Я с утра кровь теряю, с каждым часом все больше. Чувствую, призовет меня к себе Триединый...

– Ты мне это прекрати! Ты обязана жить – ради ребенка! Вот сейчас почувствуешь очередную схватку, и будем тужиться. Головка уже показалась.

Как ни старалась Мерайя, чего она только ни делала, а роды затянулись далеко за полночь, и с каждым часом Габриэла все заметнее слабела.

Ребенок – крепкая здоровая девочка – появилась на свет «в рубашке»: вместе с ней родился сразу и послед, а из опустевшей женской утробы тут же хлынула кровь. 

– Назовите ее… Орнелла. Пусть цветет, как ясени Реглеодора. Вы ведь удочерите мою малышку? Не бросите ее? – истекая кровью, из последних сил цеплялась за руки Мерайи Габи.

– Вырастим как родную, Габи, клянусь! – глотая слезы безнадежности, уверила несчастную беглянку магичка. Она уже видела, что спасти гостью не получится.

– Дай мне ее поцеловать… один раз...

Прикоснувшись искусанными губами к лобику новорожденной дочери, Габи закрыла глаза и перестала дышать. 

Так Стефан и Мерайя, которым Триединый за десяток лет супружеской жизни так и не послал своих детей, в одночасье сделались приемными родителями, и отдали осиротевшей крохе всю свою нерастраченную родительскую любовь...

***

– Значит, я вам неродная дочь? Матушка! Но как же так? Я всегда была уверена, что похожа на тебя!

– Нам повезло, Нель: ты такая же темноволосая, как я и как твоя настоящая мама. 

– И что – никто из соседей не догадался, что я вам не родная?

– Ты посмотри на меня, Орнелла! Я всегда была круглой пышечкой, а на такой фигуре беременность не сильно-то и заметна. Так что мы со Стефианом сказали знакомым, что скрывали до последнего, и люди поверили. 

– А мне когда сказать собирались? – я начала плакать сразу, как только матушка расписала в красках, в каком бедственном положении оказалась незнакомая мне Габриэла, и продолжала плакать и сейчас.

– Вот после проверки на одаренность и собирались сказать, – ответил отец. Подошел, обнял меня за плечи. – Ты – наше единственное дитя, Нель. Мы растили тебя как родную. Но твой Дар… вряд ли он будет такой, как у меня или у Мерайи. Будь готова к тому, что он может оказаться и вовсе неожиданным: кто его ведает, какими способностями наделил Триединый жителей горных королевств. 

И тут я вспомнила, о чем мы с матушкой еще не успели рассказать отцу.

– Кстати… магистр, который выдал мне новый амулет… он какой-то странный. Выглядит больным сутулым горбуном, но руки у него сильные и голос молодой. И он расспрашивал матушку, не происходит ли род – твой или ее – из Вастоуна или Реглеодора! 

– Это очень странно, дочка, – покачал головой отец. – Внешне ты ничем не отличаешься от нас, коренных жителей равнин. Не представляю себе, как магистр сумел догадаться о том, где находится родина твоих настоящих предков…

– Что ж. Пусть загадка магистра остается загадкой. Надеюсь, я его больше не увижу. Уж больно у него внешность пугающая… – я пересела поближе к матушке, прижалась к ее теплому мягкому боку и затихла. Мне было, о чем поразмыслить, помимо странного магистра с его догадками и предположениями.

Расставание с прошлым и новые знакомства

Когда на следующий день мы с родителями явились на ярмарку и стали расставлять и раскладывать остатки товара, к нам подошел Левон. Вежливо поприветствовал матушку и отца, спросил скромно:

– Могу я поговорить с Орнеллой с глазу на глаз?

– Иди, Нель, – кивнул отец. – Только надолго не задерживайся: с утра торг самый спорый, лишние руки не помешают.

– Хорошо, мы далеко не пойдем, постоим у вас на виду вон там, в сторонке, – я кивнула на пока пустой край медового ряда.

Левон нахмурился:

– Я надеялся, Нель, что ты со мной в чайную прогуляешься. Угостить тебя хотел.

– Погоди, Левон, с угощениями. Сначала давай расскажу, что вчера было.

– Рассказывай. Хотя я уж и сам догадываюсь по твоему смущенному виду: нашли у тебя Дар, так?

– Да, нашли. Так что придется мне в Вайолант ехать, в академию. 

Левон сжал кулаки, свел вместе густые русые брови:

– Значит, разлука? А что, если я скажу, что дождусь тебя? Или я, бездарный, не нужен тебе теперь, когда у тебя сила открылась?

– А буду ли я тебе нужна через семь-то лет? Хватит ли тебе терпения дождаться? Да и родители спят и видят, когда ты уже молодуху в дом приведешь, чтобы помогала в хозяйстве. Неужто еще семь лет молчать будут?

Парень отвел взгляд, стиснул зубы так, что желваки заходили. Сказать ему было нечего. Он и сам знал, что ни матушка его, ни отец-староста не вмешивались в нашу дружбу только потому, что тоже ждали, когда мне шестнадцать исполнится и станет ясно: наделил меня Даром Триединый, или обошел своей щедростью.

Породниться через меня с единственной на все Озерцы семьей магов многие хотели, невеста я выгодная, да и матушка, магичка-природница, в хозяйстве – помощь немалая. Она и грызунов с поля прогонит, и рассаду от всяких болезней исцелит, и в лесу грибное или ягодное место подскажет, и от скотины хвори отведет. 

Правда, матушка и без того селянам в помощи никогда не отказывала, но так-то за услуги платить надобно, а коли по-родственному, то вроде можно и словом благодарственным отделаться. 

Мы с Левоном остановились в конце ряда. Какое-то время молча наблюдали за тем, как прибывают все новые торговцы, выкладывают на прилавки свой товар, как появляются первые покупатели. Наконец, решившись, Левон развернулся ко мне, взял за плечи – крепко, но бережно.

– Не знаю, как оторву тебя от сердца, Нель. – Заглянул в глаза, вздохнул прерывисто. – Уж очень прикипел я к тебе за последние годы. Но ты права: лучше нам с тобой никакими обещаниями не обмениваться. Езжай в академию, учись, ищи свой путь в жизни. 

– И ты, Левон, прости, что не оправдала я твоих ожиданий и не стала давать надежд. Но так оно честнее будет. Мне и самой пока неведомо, как судьба моя сложится, какие способности у меня найдут…

– Понимаю. Только позволь на прощание еще один поцелуй!

Оттолкнуть Левона я не смогла: подставила губы, поймала его горячее дыхание, обняла ладонями сильную шею и потерялась в сладости жадных прикосновений…

Когда ноги ослабели, а дыхание совсем сбилось – ощутила спиной грозный взгляд отца и отстранилась от парня:

– Ну, будет, будет уже, Левон! Вон на нас и оглядываться начинают, скоро свистеть начнут. Не будем смущать честной народ…

– Ступай к родителям, Орнелла, а я к своим пойду. – Левон отпустил меня, развернулся круто и быстро зашагал прочь. 

Я еще пару мгновений смотрела на его напряженную спину и засунутые в карманы руки, а потом поняла: не оглянется. Вздохнула и тоже отвернулась. Вот и кончилась моя первая детская любовь – светлая и невинная. Но забыть ее я никогда не сумею!

Как мы с родителями и рассчитывали, остатки товара распродались у нас уже на второй день. Еще два дня мы с отцом и матушкой гуляли по ярмарке, развлекались и покупали мне теплые обновки: Вайолант, столица империи, много севернее Анттрефа лежит, и родители все тревожились, что я, южанка по крови, в столичной академии мерзнуть буду, особенно когда зима наступит. 

По возвращении в родные Озерцы занялись неспешными приготовлениями к отъезду: отец по специальной магической почте заказал два билета на монорельс – поезд на магической тяге. Одну меня в дальний путь родители отпускать не пожелали, а потому решили, что матушка останется дома – за пасекой приглядывать, а отец, который стал много свободнее ввиду того, что урожай уже собрали, поедет со мной в академию. 

Матушка, что ни вечер, хлопотала над моими саквояжами: все опасалась, что чего-то забудет, или мне – не приведи Триединый! – что-то вдруг понадобится, а под рукой не окажется. К счастью, специальная пространственная магия позволила уложить в две не слишком большие с виду сумки чуть не половину всего моего имущества. Дома остались лишь старые ношеные вещи, в которых только на огород да в лес ходить: запачкать не жаль.

Наконец, настал день отъезда. Состав, которым мне предстояло ехать, останавливался ранним утром на станции в получасе езды от Больших Озерцов, так что встали мы еще засветло, легко позавтракали, сгрузили мою кладь на телегу. Отец уселся на козлы, взялся за вожжи, а матушка все меня обнимала, шептала мне в ухо что-то неразборчиво-ласковое. 

– Райя, отпусти дочку. Чай, не в последний раз видитесь, – не выдержал, наконец, батюшка. 

– Ну все, все! Да пребудет с тобой милость Триединого, Нель… – мама осенила меня охранным знаком, помогла залезть на телегу и махнула рукой: езжайте!

Я послала ей еще один воздушный поцелуй, а потом отвернулась и стала смотреть на дорогу, стараясь наполнить свое сердце твердостью и решимостью: не дело мне, почти уже адептке магической академии, слезы лить!

***

Состав к перрону прибыл вовремя. Мы с батюшкой взошли по откидным ступеням, заняли свои места в купе, попросили провожатую подать нам чаю с кексами и поначалу стали смотреть в окошко на пробегающие мимо поля и перелески, которые окрасила в багряные и золотые цвета вошедшая в силу осень. 

Ехать нам предстояло долго: до следующего утра. Вагон еще спал, а мы, насмотревшись на однообразные пейзажи, извлекли из саквояжа дорожный набор и взялись играть в нарды. За игрой время шло незаметно. Мы так увлеклись, что не заметили, как остыл доставленный провожатой чай, а в дверях нашего купе застыл взъерошенный темноволосый парень, по виду – мой ровесник.

– Простите, – решился окликнуть нас он. – Могу я просить дозволения войти и присоединиться к вашей игре?

– Отчего бы нет? – усмехнулся мой отец. – Вы ведь, юноша, в академию КоШМаР едете?

– Да, так и есть! – обрадовался молодой человек. – Позвольте представиться: Леонард инг Рингер, третий внук герцога Жутерданского. 

– Мастер Стефиан инг Сельтон, – тут же ответил батюшка. – А это – моя дочь Орнелла, она, как и вы, зачислена на первый курс в магическую академию Вайоланта. 

– Бесконечно рад знакомству! – просиял Леонард, и я невольно заулыбалась в ответ: парень красавцем не выглядел, но мимика у него была такая живая и выразительная, что затмевала небольшие недостатки внешности вроде слишком уж горбатого носа и чрезмерно широко поставленных глаз.

– Присоединяйтесь, мастер Леонард, – я слегка подвинулась, освобождая место подле себя.

Юноша тут же воспользовался моим приглашением. 

Втроем играть стало еще веселее, к тому же, юный маг оказался парнем общительным и компанейским. Он охотно отвечал на наши расспросы, рассказывал забавные случаи из своей жизни при дворе дедушки-герцога. Я и сама не заметила, как мы перешли на «ты» и стали обращаться друг к другу коротко: Лео и Нель.

На следующей станции в наше купе, рассчитанное на четверых, подсел еще один попутчик, по виду – делец или банковский служащий. Не теряя времени, Леонард предложил незнакомцу поменяться местами, и тот, взяв небольшую мзду, согласился и ушел в другое купе, а Лео уже на законном основании перенес к нам свой багаж.

До полудня мы развлекались игрой и разговорами, а после, заперев купе, втроем отправились обедать в вагон-ресторан. Он был полон: свободных столиков оставалось раз-два и обчелся. Мы направились к одному из них, но по дороге заметили деву – совсем юную, прилично одетую и явно несчастную.

Мистрис сидела за одним из столиков в полном одиночестве и тайком всхлипывала, стараясь не дать волю слезам. Лео бросился к ней первым:

– Будет ли позволено мне узнать, кто посмел причинить обиду столь очаровательной мистрис? Я готов сразиться со всяким, кто имеет наглость огорчать юных и беззащитных дев!

Незнакомка от неожиданности то ли икнула, то ли еще раз всхлипнула и попыталась вежливо улыбнуться:

– Прошу вас, не обращайте на меня внимания, господа! Я… расстроена разлукой с близкими, тем более что она обещает быть долгой. – Видно было, что мистрис на ходу придумывает объяснения своим слезам. 

Мне было понятно, что она слишком скромная и воспитанная, а потому не спешит жаловаться на свои беды совершенно незнакомым людям. Мой батюшка тоже заметил это. 

– Надеюсь, мистрис, наше общество поможет вам развеяться и забыть хотя бы ненадолго о тоске по оставленным родственникам. Вы позволите присесть к вам за столик?

– Не смею возражать… – незнакомка повела рукой, предлагая нам располагаться. 

Мы воспользовались приглашением, уселись, и батюшка, как самый старший, представил нас девушке.

– А вы назовете нам свое имя? О цели вашей поездки я, пожалуй, догадываюсь: вы едете учиться в магическую академию Вайоланта, – обратился к ней с новым вопросом мой отец.

– Неужели это так очевидно? – смутилась незнакомка. – Да, вы правы: я – новая адептка академии, а зовут меня Луизанна Локкарт. 

Она не назвала себя мистрис, и перед фамилией не обозначила приставку «инг», что могло означать только одно: Луизанна родом из очень простой и, вероятнее всего, не слишком богатой семьи. Ее чистое, но заметно поношенное платье говорило о бедности так же явно, как и одинокая чашка чаю, стоявшая на столике: ни сахарницы рядом, ни сливочника, ни вазочки с печеньем, конфетами или хотя бы сухариком… 

– Замечательно! – услышав, что Луизанна, как и мы, держит путь в Вайолант, воскликнул Леонард. – Значит, мы попутчики! И если вы, мистрис, путешествуете одна, то, полагаю, ничто не помешает вам присоединиться к нам. Я и Нель – мы тоже едем в КоШМаР!

– Правда? – миловидное личико Луизанны просветлело. – О, как же я рада, что Триединый позволил мне встретить вас! Разумеется, я рада знакомству!

Тут к нашему столику подошел разносчик, и батюшка сделал заказ:

– Сэндвичи с кресс-салатом, курицей и томатами для всех, четыре корзинки с фруктами и большой чайник бодрящего чаю из вигур-травы!

– Но я… – снова смутилась и попыталась возразить наша новая подруга, – не могу себе позволить…

– Надеюсь, мистрис Локкарт, – батюшка подчеркнул слово «мистрис» голосом, намекая, что наделенные магическим даром девушки, зачисленные в академию, имеют право на это уважительное обращение, – вы окажете мне честь принять небольшое угощение в знак благодарности за то, что позволили нам присесть с вами рядом?

– Я… как вам удалось так все повернуть, что я чувствую себя обязанной принять это угощение? – Луизанна слегка порозовела и принялась теребить кончик своей светлой, почти белой косы. Ее голубые глаза воззрились на моего батюшку с искренним недоумением.

– Не стесняйтесь, мистрис, – усмехнулся отец. – Вы достойны того, чтобы за вами ухаживали и делали вам комплименты. Вон как ревниво поглядывает на меня ваш сосед, Леонард!

Я взглянула на Лео и засмеялась: юноша и впрямь выглядел недовольным. Он был явно очарован Луизанной и был бы рад свернуть гору ради одной ее улыбки.

Мистрис Локкарт тоже обернулась к внуку герцога, встретилась с его пылким взглядом и раскраснелась окончательно:

– Право же, будет вам смущать меня! Лучше расскажите, что вам известно об академии? Я ничего о ней не слышала, кроме того, что там обязаны учиться все отмеченные Даром Триединого.

Отвечать на этот вопрос взялся Леонард. Его сведений, выпытанных у придворных магов герцога Жутерданского, хватило на весь обед и последовавшее за ним чаепитие. Наконец, тарелки, блюдца и чашки опустели. Настало время освободить столик для других пассажиров, желающих потрапезничать. 

Расставаться с Луизанной никому из нас не хотелось, да и она явно не горела желанием вновь остаться одна.

– Вы… идите, – почти шепотом произнесла девушка, придвигая поближе к себе чашку, наполовину наполненную густо-коричневым напитком. – Я тут еще посижу.

– Ты не хочешь возвращаться к себе в купе? – попыталась угадать я. – Не повезло с соседями?

На глазах у Лу, как теперь я и Лео называли новую знакомую, вновь выступили слезы.

– Я еду третьим классом, – через силу призналась она.

Мы застыли в удивлении: третий класс – это вагон, в котором есть только скамьи без спинок, на которых не приляжешь, да и присесть не всегда можно: мест меньше, чем желающих присесть. А еще третьим классом путешествует всякий сброд, среди которого встречаются довольно опасные личности.

Первым пришел в себя мой батюшка:

– Как такое возможно?! – возмущенно произнес он. – В маговской обсерватории вам обязаны были выдать дорожное пособие, которого достаточно, чтобы с комфортом добраться до Вайоланта из любой точки империи! Если маги посмели присвоить полагающиеся вам деньги…

– Нет-нет! Мне все выдали! – поспешила встать на защиту неизвестных магов Луизанна.

– Тогда как? Тебя не пустили в купейный вагон? – не выдержал Леонард. – Провожатые не имели права так поступать с тобой!

– У меня билет… в третий класс. – Лу все же не сдержалась, всхлипнула, спрятала лицо за салфеткой.

Потом, справившись с чувствами, рассказала нам, что она – старшая из пяти детей мясника, работающего на скотобойне, и что законный отец считает ее неродной, потому что она не похожа ни на его родню, ни на своих младших братьев и сестер, а еще родилась семимесячной.

– Пока я была полезна – помогала матушке присматривать за младшими, вела хозяйство и продавала какое-никакое вязание – отец кое-как терпел меня. – Начав откровенничать, Лу уже не могла остановиться. – Но, как только стало ясно, что через пару седмиц я уеду, как он заявил, что я – отрезанный ломоть, и, раз король забирает меня из отчего дома, то вот пусть он обо мне и печется. 

Злобный нерадивый мужчина почти выгнал дочь из дома, оставив ей денег на проезд третьим классом и позволив взять с собой только гребенку, одно запасное платье и один комплект белья. Все остальные вещи потребовал оставить младшим сестрам. 

– Ну надо же, каков подлец! – возмутился Леонард, недобро сверкая глазами. – Обобрал собственную дочь! Нет! Я этого так не оставлю!

– Пожалуйста, не делайте ничего! – вцепилась в его руку Луизанна. – Боюсь, это плохо отразится на матушке и младших детях. Отец жесток не только со мной…

– В таком случае, Лу, ты должна мне разрешить позаботиться о тебе! – просительно заглянул девушке в лицо Лео. – В конце концов, я – не такой уж дальний родственник нашего короля, и, думаю, могу предоставить тебе покровительство от его лица!

Потратив еще пару минут на уговоры, Лео все же добился согласия мистрис Локкарт и с полного нашего с батюшкой одобрения отправился выкупать для Луизанны четвертое место в нашем купе. В вагон третьего класса нам идти не пришлось: все вещи новой подруги оказались при ней – они были сложены в старый матерчатый саквояж, который девушка, как оказалась, прятала у себя под скамейкой. 

Остаток дня прошел весело: мы учили Лу играть в нарды, потом – в домино. Читали вслух новости и светские сплетни: провожатая принесла нам свежий выпуск Труорданского королевского вестника. Ужин заказали в купе, а почти сразу после него улеглись отдыхать: день был полон событиями, и мы все порядком утомились. 

А на следующий день, едва успев привести себя в порядок и отведать чаю со свежей теплой выпечкой, мы обнаружили, что наш поезд едет уже по предместьям Вайоланта – столицы империи, которая носила название, созвучное с фамилией императорского рода. 

– Вот и добрались. Давайте, господа адепты, складывайте свои пожитки, нам скоро выходить! – закомандовал подъем батюшка и первым подал пример, которому мы дружно последовали.

Напарники

До КоШМаРа добрались на извозчике, который правил не лошадьми, а механизмом на магическом ходу. У нас я такой видела лишь один раз издалека в Анттрефе: граф Монтойя разъезжал на нем по городу, но в дальние поездки, например, к нам в Озерцы, все равно приезжал на конном экипаже или даже верхом.

Поездка стоила недешево, но батюшка не поскупился, да и Леонард явно был не стеснен в средствах и с удовольствием оплатил свою половину. В общем, домчались мы с ветерком! И это не преувеличение: необычный экипаж без верха ехал быстро, да еще и навстречу ветру. Вот где я порадовалась тому, что заботливая матушка уложила мне в саквояж и кардиган, и шаль. Плотный кардиган надела я сама, а в шаль укутала Луизанну: ее ветхое платьице от северной осенней прохлады совсем не защищало!

У ворот академии мы экипаж отпустили и на территорию прошли своим ходом – без всяких сложностей. Просто вошли, и все. Сразу же увидели указатель: «Приемная комиссия». Впрочем, батюшка мой сам тут учился, и куда идти, помнил до сих пор. Он-то и привел нас к одноэтажному зданию на два крыла, соединяющихся под широким углом. 

Мы вошли внутрь и попали в просторный светлый холл, в центре которого журчал водопад, вдоль стен имелись скамьи с мягкими сиденьями, а в дальнем конце виднелись две конторки, за которыми стояли служащие, встречающие новых адептов. Одетые в одинаковые темно-серые костюмы и синие мантии, эти мужчины принимали у прибывших багаж и по двое отправляли новоявленных адептов в дверной проем, затянутый плотной пеленой тьмы. 

– Это пространственный переход, – пояснил нам батюшка. 

Мы покивали в знак того, что поняли. То ли от волнения, то ли из-за смущения лишних вопросов задавать не стали. 

Возле конторок собралась небольшая, в полтора десятка человек, толпа. Мы приблизились и встали рядом – дожидаться приглашения. 

– Двадцать первый! – выкрикивал один служащий.

– Двадцать второй! – подхватывал второй. 

Дело шло споро. Оставленный адептами багаж куда-то исчезал, а сами адепты попарно уходили во тьму дверного проема. Очереди как таковой не было: адепты, похоже, успели немного познакомиться между собой и, видимо, руководствовались личными симпатиями. 

До нас оставалось еще около десяти человек, и за нами собралось столько же, когда возникла странная заминка.

– Двадцать седьмой, – в очередной раз пригласил мужчина за первой конторкой. 

К нему, решительно и вместе с тем неторопливо, почти величественно ступая, подошел высокий светловолосый юноша, передал служителю чемодан. Молодой человек был по-своему красив: бледная чистая кожа, выразительные серые глаза, чуть пухлые губы могли бы сделать его женоподобным, но широкие скулы, твердый мужественный подбородок и крупноватый кадык сглаживали это впечатление. 

Служитель нервно сглотнул, глядя на парня, подал ему самопишущее перо, показал, где расписаться. В движениях работника была заметна какая-то суетливость, почти угодничество. Я с любопытством наблюдала за этой сценой и даже не сразу поняла, что второй служащий тоже вызывает к себе следующего адепта:

– Двадцать восьмой!

Тишина. 

– Двадцать восьмой! 

По-прежнему ни движения. 

Я во все глаза уставилась на симпатичного блондина: кто же он такой, если работники академии еле сдерживаются, чтобы не лебезить перед ним, а адепты его сторонятся, будто он заразный?

Наверное, если бы я не смотрела на парня так внимательно, то и не заметила бы, как он оглянулся на нас и в его серых глазах мелькнула какая-то тень – то ли обиды, то ли горечи. Но он тут же отвел взгляд и стал смотреть поверх голов. Вид у него стал скучающий и высокомерно-безразличный. 

Только меня было уже не обмануть. Сын нашего лендлорда, виконт Монтойя, тоже умел делать такое лицо, когда хотел скрыть свои настоящие чувства. 

Я оглянулась на Лео и Лу. Они стояли рядышком. Леонард держал свой багаж и саквояж Луизанны и даже немного заслонял девушку плечом, будто защищая. Что ж, похоже, эта парочка нашла друг друга. А я… я вдруг забрала две своих сумки из рук отца и шепнула:

– Увидимся завтра, батюшка, на дне открытых дверей.

Отец качнул головой и повел плечами, будто смиряясь с судьбой – в его глазах я прочла узнавание: похоже, он тоже понял, кто этот двадцать седьмой адепт, из-за которого возникла заминка.

– Да, дочка. Увидимся. 

И я решительно зашагала ко второй конторке. Блондин, пока я шла, ни разу не удостоил меня взглядом. 

Зато служители выдохнули с явным облегчением.

– Ставьте свои сумки сюда, мистрис. Снимайте амулет, который выдали вам в обсерватории, и кладите его в багаж. Наденете, когда окажетесь в общежитии.

Я молча выполнила указания.

– Проходите, – мужчина в мантии кивнул мне на дверь, возле которой дожидался, когда я закончу формальности, молчаливый незнакомец. 

Не оглядываясь и не позволяя себе и тени сомнений, я смела шагнула в его сторону. Парень, не меняя выражения лица, подал мне руку, и я приняла ее. Во тьму за дверями мы ступили вместе, так и не обменявшись ни словом, ни взглядом…

– Ох ты ж, Святая Чаша! – не сдержала я изумления, когда обнаружила, где мы оказались. Даже остановилась, вынудив затормозить своего спутника. – Это куда ж нас занесло-то?

Живя в поселке Большие Озерцы, я, как и все сельские дети, немало времени проводила на улице – в полях, на речке, в лесу. И видала многое. 

Но вот это… это что?! 

Прямой, уходящий в неизвестность коридор, стенами которому служат высокие – выше человеческого роста – ровно посаженные и подстриженные кусты, ветви которых переплелись так плотно, что не то что пройти – руку просунуть не выйдет! Вместо потолка – далекое темное небо, усеянное светилами. Это днем-то?! 

Листва кустов – мелкая, глянцевая, казалась почти черной. Она была совершенно неподвижна: между стенами коридора не чувствовалось ни дуновения ветерка, ни сквозняка. Слабое сине-зеленое свечение исходило от мха или лишайника, которым поросли стволы кустарника, и от шляпок неизвестных мне грибов, пристроившихся у корневищ некоторых кустов.

Все вокруг окутывала тяжелая, давящая тишина. Настолько плотная, что даже мое восклицание утонуло и заглохло в ней без эха – как в пуховом одеяле. 

– Лабиринт. Слыхала о таких? – мой спутник впервые удостоил меня взглядом.

– Слыхала. Правда, бывать не приходилось, – призналась я.

– Скажи, почему ты пошла со мной? – внезапно сменил тему парень. Его взгляд сделался пристальным и одновременно выжидательным, словно от моих слов зависело что-то значимое.

Признаваться, что я увидела тень растерянности в его взгляде там, у конторки – означало бы оскорбить парня, уличить его в слабости, которой он явно не мог себе позволить. 

– Ты ведь не успел ни с кем составить пары, как и я, – улыбнулась ему как можно сердечнее. – И мне почему-то показалось, что с тобой будет не страшно, какие бы неожиданности ни скрывались за пологом тьмы. 

Тут я не врала: несмотря на молодость, мой спутник выглядел воплощением силы, мужества и надежности. 

После моих слов его лицо смягчилось. 

– Меня зовут Беньямин. Бен. Будешь моей напарницей?

– Орнелла. Нель. Я вроде уже… – представилась я и заодно намекнула, что мы вроде как уже в паре. 

– Я… прошу намного больше, чем просто следовать со мной через лабиринт. Напарник – это друг, который встанет плечом к плечу или прикроет спину. Кто не бросит в случае опасности. Я бы хотел, чтобы ты стала мне таким другом, Нель.

– Хорошо! – не раздумывая, согласилась я. Искренность и прямота Бена подкупала. – Ты можешь мне доверять!

По лицу Беньямина скользнула тень.

– Доверять… – повторил он за мной. – Как мало тех, кому я мог бы довериться. Здесь, в академии, ты будешь первой. Идем!

Парень взял меня за руку и повел вперед.

– Выйти из лабиринта можно только одним способом, – рассказывал он на ходу. – Нужно все время придерживаться правой стены, следовать всем ее изгибам и поворотам. Рано или поздно она выведет тебя к выходу. 

– Как думаешь, мы быстро выберемся? Мне здесь не нравится, – повела я плечами. 

– Как повезет. Все зависит от площади посадок и извилистости дорожек. Этот лабиринт мне незнаком. Можем выйти через пару сотен шагов, а можем проблуждать половину ночи. 

– Странно все это. Магию нам распечатали в обсерватории, в академию уже зачислили. Тогда к чему такое… испытание? – задумалась я вслух.

– Возможно, таким способом можно пробудить не просто силу, а сам Дар – склонность к магии определенного вида? – предположил Бен. 

– Наверное, ты прав, – кивнула я и замолчала. 

Не то чтобы мне трудно было найти тему для беседы, но окружающая нас обстановка как-то не располагала к пустой болтовне. С каждым новым шагом тьма сгущалась, тишина становилась все плотнее. Переплетаясь между собой, они создавали ощущение чего-то вязкого и опасного. У меня даже уши заложило, и я пару раз невольно сглотнула, пытаясь прогнать ощущение легкой тошноты. 

Беньямин тоже шагал молча. Теперь он ступал не твердо и решительно, а легко и осторожно, будто пробуя ногой почву впереди себя, прежде чем сделать следующий шаг. Его пальцы непроизвольно все сильнее стискивали мою ладонь, и только по этому усилию, да по ставшему более частым дыханию парня я поняла: он тоже чувствует надвигающуюся угрозу. 

– Что-то мне не хочется идти дальше. Может, свернем? – рискнула я предложить шепотом.

– Не имеет смысла. Так мы будем блуждать здесь вечно, или нас с позором извлекут из лабиринта магистры. Не думаю, что ты обрадуешься, когда тебе объявят незачет по первому же испытанию.

– Да уж, так себе перспектива, – вздохнула я, признавая правоту Бена. 

Вслед за стеной мы свернули направо. Потом еще раз направо. Теперь мы шли в направлении, строго противоположном тому, в котором начинали свой путь. Беньямин настороженно поглядывал по сторонам и прислушивался, я – тоже. И все же, когда среди темной листвы раздался едва слышимый шорох и мелькнул какой-то отблеск – я не сразу поняла, что происходит. 

Бен тоже услышал шелест, начал поворачивать голову в сторону, откуда донесся звук, и одновременно приседать, но… он делал это слишком медленно!

Какая-то заостренная железная штуковина, похожая на наконечник стрелы или большой гвоздь, уже прикоснулась к виску парня, когда я, понимая, что ничего не успеваю сделать, пискнула в отчаянии:

– Замри!

В это короткое слово я вложила всю силу отчаяния, которое ощутила, когда поняла, что могу потерять едва обретенного напарника.

...замерло все. Сам Беньямин. Острый предмет, уже оцарапавший кожу парня. Даже лишайники перестали мерцать: их свет застыл, будто увяз во внезапно заледеневшем воздухе. 

Я повела головой из стороны в сторону, не веря своим глазам: это мой приказ так сработал?! И как мне потом все вернуть обратно?

Хотя нет, не все.

Я потянулась к зависшему у головы напарника предмету. Зажала его в кулаке и плавно, стараясь не расширить рану, отвела острие от виска Бена. 

– Отомри! – скомандовала тихонько, готовясь в любой момент снова попытаться все заморозить. 

Видимо, получилось у меня не очень уверенно, потому что ничего не изменилось. Бен стоял все так же неподвижно. Немного подумав, я решила, что, наверное, так даже и лучше: кто знает – вдруг сразу после того, как время снова двинется своим ходом, из кустов вылетит еще несколько таких гвоздей? 

Обойдя друга так, чтобы оказаться впереди его, я схватила парня за полусогнутые руки и потянула на себя. Сдвинуть с места закостеневшее тело оказалось непросто, но я справилась, оттащила его на пару шагов вперед, уложила на дорожку, присела рядом.

И в этот момент Беньямин зашевелился. 

С его застывшего лица сошло выражение немого ужаса и неверия. Вместо этого проступило изумление. Он потянулся рукой к виску, с недоумением взглянул на испачканные кровью пальцы, нащупал во внутреннем кармане своей куртки обычный носовой платок и прижал его к ране.

– Что ты сделала, Нель? Я видел, что в меня что-то летит, но не успел ничего предпринять. 

– Я… кажется, остановила время. Но сама продолжала двигаться. И успела поймать вот это, – я разжала ладонь и показала Бену стальной гвоздь.

– Арбалетный болт! – Напарник судорожно сглотнул, сделал несколько быстрых вдохов, потом сжал зубы и забрал болт из моей ладони. Покрутил его, пощупал, потыкал им в землю… – Настоящий. Не иллюзия.

– А разве иллюзия смогла бы расцарапать тебе кожу до крови?

– Нет. Не должна бы… – с сомнением ответил парень. – В любом случае, Нель, похоже, ты спасла мне жизнь. Не знаю, чем смогу отблагодарить тебя...

– Об этом мы подумаем позже, Бен. Сейчас меня больше пугает, что кто-то из нас мог погибнуть. Думаешь, это была ловушка?

– Скорее всего.

– Тогда, наверное, могут быть и другие, – я начала нервно оглядываться в ожидании новых неприятностей.

Беньямин, убедившись, что кровь остановилась, завернул арбалетный болт в испачканный платок, сунул сверток в карман и медленно поднялся с земли. 

– Опасные места еще будут. Наверняка. Никто не станет делать лабиринт ради одной, да еще и не самой надежной, ловушки. Нам придется изменить порядок движения, напарница. 

– Это как? – не поняла я. 

Раньше мы с Беном шли почти нога в ногу, я отставала от него на каких-то полшага. 

– Ты пойдешь у меня за спиной – след в след. А я буду проверять дорогу своим мечом. – Он вытянул из ножен, которые крепились у него за спиной, довольно длинный клинок. Оружие, вероятно, было зачарованным: от лезвия исходило еле заметное свечение. – Это, конечно, замедлит наше движение, но зато очередная ловушка, если она настроена на свет, тепло или движение, сработает раньше, чем мы в нее угодим. 

– Но если я окажусь у тебя за спиной, то не буду видеть, что происходит впереди, – заспорила я. – Давай я все же буду держаться у тебя за плечом на полшага позади. Понимаю, что ты считаешь своим долгом защитить меня, Бен, но так будет лучше для нас обоих. Если с тобой что-то случится – я в одиночку все равно не выберусь! Да и не смогу бросить тебя в этом жутком месте!

– Не самый практичный подход, напарница. Толку сидеть подле погибшего или умирающего? Но мне тепло на душе от твоих слов. Ладно, пошли. Чем скорее мы отсюда выберемся, тем лучше. 

К счастью, небольшая ранка не помешала Беньямину оставаться все таким же решительным. Он задвинул меня себе за плечо, вытянул руку с мечом вперед и махнул ею вверх-вниз на всю высоту своего роста. Ничего не произошло. Бен сделал пару шагов, снова повел мечом и лишь потом продвинулся еще немного вперед. 

Напарник был прав: теперь мы двигались намного медленней. Словно в насмешку, ничего не происходило. Кусты по-прежнему стояли тихо и неподвижно, в далеком ночном небе перемигивались звезды, а лишайники и грибы испускали мертвенное свечение. Наверное, я бы даже расслабилась и зазевалась, но обстановка к этому совсем не располагала, как и сосредоточенный, напряженный вид моего напарника. 

Довольно долго коридор никуда не сворачивал. Потом мы обнаружили, что зашли в тупик. Пришлось возвращаться к проходу, который мы видели в левой стене, но прошли мимо, потому что правило предписывало двигаться вдоль правой стороны. Теперь же та стена, которая была левой, стала правой, и мы смогли свернуть – опять-таки, направо. Потом – налево. 

Мне начинало казаться, что мы бродим по кругу. Это было утомительно. Да за день беготни по лесу так не устанешь! Я уже даже собралась было окликнуть Беньямина, предложить ему остановиться и отдышаться немного, но тут он сделал очередной шаг, и тут же у него под ногами вспыхнуло, взвилось вверх злыми языками яркое желто-красное пламя. Оно охватило парня чуть не до пояса!

Я отскочила на пару шагов, вытянула руки перед собой ладонями вперед, приказала:

– Замри!

Это не помогло: пламя продолжало бушевать. Правда, и на самого Бена мой приказ в этот раз не подействовал.

– Это чистая стихия, Нель, – пытаясь сбить с себя огонь, хрипло прокричал напарник. – На нее заморозка времени не действует!

Я быстро стянула с плеч кардиган, бросилась к Бену в надежде, что вдвоем нам удастся погасить пламя, но мои усилия были напрасны: даже там, где его удавалось притушить – оно вспыхивало снова.

Удивительно, но Беньямин не кричал и не выл от боли. Неужели он не чувствует ожогов?

– Каким ты видел свой источник, Бен? – вдруг спросила я. В голове забрезжила какая-то идея или догадка. – Чем он был наполнен?

– Огнем, – кашляя от дыма, который исходил от его тлеющей, но не желающей загораться одежды, хрипло отозвался юноша.

– Тогда, наверное, твой Дар – это управление огнем! Я слышала, такой Дар встречается… Попробуй не подавлять стихию, а взять ее в свои руки!

Я и сама не очень понимала – как это: взять стихию в руки.

Зато Беньямин понял меня буквально. Он отбросил в сторону бесполезную куртку, на миг закрыл глаза, будто пытаясь вспомнить что-то, а потом наклонился и начал собирать пламя прямо в ладони! Он держал огонь голыми руками, что-то шептал ему – и стихия послушно уплотнялась, скатывалась в шарик.

Наконец, все язычки пламени оказались собраны, я выдохнула с облегчением, а Бен прошептал благоговейно:

– Ты видела это, Нель? Мой первый фаербол! Как ты догадалась – про Источник?

– Мне показалось странным, что пламя не жжет тебя. Словно не хочет причинять тебе вреда. Я подумала, что такое возможно, только если ты – огневик. 

– Что ж, не самый плохой Дар. У отца такой же. – Беньямин наклонился, подхватил с земли свой меч. 

Я подобрала его куртку и свой кардиган, перекинула через локоть. 

– У тебя есть еще один чистый платок? – поинтересовалась устало.

– Зачем? Ты ранена? – тут же перестал счастливо улыбаться напарник. – Обожглась?

– Нет-нет! Со мной все хорошо, – поспешила я его успокоить. – А вот у тебя все лицо в саже и копоти, не мешало бы оттереть.

– Некогда, Нель. И нечем. Умываться и приводить себя в порядок потом будем, когда выйдем отсюда.

– Меня уже ноги не держат, – не смогла смолчать, пожаловалась я. – Знаешь, я ведь простая сельская девчонка, привыкла весь день на ногах, не должна бы вроде так утомиться…

– Держись, напарница! Пожалуйста! Нам нельзя останавливаться! Я как-то слышал разговор своего старшего брата – он учится на третьем курсе нашей академии. Так вот, он говорил, что в некоторых лабиринтах ловушки могут перемещаться и потихоньку подбираться все ближе и ближе к людям, блуждающим по коридорам...

Ох, лучше бы Бен этого не говорил! И без того жуткие, будто неживые кусты, начали казаться мне мертвецами, тянущими свои костистые ветки-пальцы к моему беззащитному телу. 

– Идем скорее! – я поспешно подошла к парню. 

– Надень на себя мою куртку, Нель. Она зачарована и защитит тебя от воды, огня и яда. 

– А ты?

– Промокнуть я не боюсь, огонь меня не берет, и у меня устойчивость ко многим ядам. Боюсь, я даже после того, как меня чуть не убило арбалетным болтом, все еще недооценивал меру опасности лабиринта, в котором мы оказались...

Я со вздохом накинула на плечи слегка обгорелую куртку Бена:

– Готово. Можно идти. 

– Возьмись за меня, – потребовал напарник. – Я хочу чувствовать, что ты не отстала и не потерялась, а оглядываться на каждом шагу – значит, тратить еще больше времени на каждый шаг. 

Мне было ужасно неловко, но в этот раз я возражать не посмела. Молча уцепилась пальцами за кожаный пояс его брюк и кивнула:

– Готова.

– Что ж, вперед. – Бен взмахнул перед собой мечом. 

Мы снова тронулись в путь по извилистым коридорам лабиринта, за каждым поворотом которого могла таиться неведомая опасность. 

Лабиринт затих, затаился, готовя нам новую пакость. 

Где-то в его недрах скрывались и готовились встретить нас опасные ловушки. Впервые в жизни я узнала, прочувствовала на себе, какой пугающей бывает неизвестность, когда даже предположить не можешь, чего ждать!

Мы с Беном миновали три поворота и четыре коридора, свернули в очередной раз, и мне в ноздри ударил какой-то странный запах. Да что там запах! Это была хорошо известная мне вонь свежего коровьего навоза!

– Тут что – стадо коров где-то поблизости пасется? – прошептала я так, чтобы услышал напарник.

– Коров? – не понял он.

– Неприятный запах… ты что – не слышишь?

– Не знал, что коровы так пахнут. 

Ну… в принципе, если Беньямин рос в столице или в крупном городе, жил в богатом доме, то и правда – откуда ему знать, как пахнет коровий навоз?

Нет, я догадывалась, что напарник мне достался не из семьи простолюдинов. Зачарованный меч это тоже подтверждал – не каждый Дом может себе позволить выковать и зачаровать такое оружие, да еще не для Главы, а для младшего сына. Так что теперь я начала думать, что Бен может быть родом не просто из благородной, а из очень высокопоставленной семьи. 

– Скажи, Беньямин… – я решила задать парню назревший вопрос.

– Тихо! Я слышу какой-то шум впереди! – прервал меня напарник и резко остановился. – Проклятье! Карнотавр!

Я выглянула из-за его плеча и увидела в неверном мерцании лишайников, смешавшемся с ровным теплым светом фаербола, который нес Бен в левой руке, чудовищно огромного быка с рогом на носу.

– Быкорог?! – пискнула изумленно. Кто бы мог подумать, что однажды мне придется буквально нос к носу столкнуться с этим древним зверем, само существование которых я считала скорее выдумкой, чем правдой.

Животное уже обнаружило нас и теперь пристально изучало своими светящимися красным огнем глазами. 

– Я не знаю, что может остановить его, если он решит напасть, – ровным, ничего не выражающим голосом, признался Беньямин. 

Я тоже не знала, поэтому ответила тихим вздохом. Попыталась обдумать и оценить происходящее, найти выход из очередной ловушки, но наше положение казалось мне безвыходным. Разворачиваться и бежать прочь не имело смысла: так мы снова углубимся в лабиринт, собьемся с пути, нарвемся на новые ловушки, да и быкорог нас все равно догонит. Дорогу вперед перекрывало огненноглазое чудовище, которое в холке было выше ростом, чем мой напарник. 

Похоже, Бен пришел к тем же выводам. Поэтому мы оба стояли и смотрели на карнотавра, а тот смотрел на нас, словно проверяя нашу выдержку. 

Первым не выдержал наш противник. Всхрапнул, провел по земле копытом, взрывая дерн, прянул ушами и бросился в бой!

Беньямин выпрямился, развернул плечи, загораживая меня собой, и левой рукой швырнул в морду несущейся на нас смертоносной туше свой фаербол. 

Попал!

Вот только быкорога это не остановило…

Животное взревело яростно и гневно, мотнуло обожженной головой, стряхивая с плотной, слегка опаленной шкуры язычки пламени, и еще больше ускорилось. 

Бен поднял меч, готовясь продать свою жизнь подороже, но я быстро высунулась из-за его плеча и крикнула:

– Замри!

Карнотавр замедлился, сделал еще несколько шагов и остановился, его морда покрылась изморозью, глаза осоловели.

– Умница! – похвалил меня напарник. – Идем скорее! Мы должны протиснуться мимо зверя, пока твоя магия действует!

Мы побежали к быкорогу, на ходу отметив открывшийся поворот налево. Бен несколькими взмахами меча расширил проход, сбрив с кустов справа добрую половину веток. Едва успели проскочить мимо временно замороженной туши и сделать пару шагов, как зверь зашевелился, приходя в себя. 

– Бежим, бежим! Не оглядывайся! Он не сможет развернуться, коридор для него слишком тесен, – поторопил меня парень. 

Я припустила вслед за ним.

Только вот далеко мы не убежали. Коридор закончился тупиком. 

Беньямин зашипел, со злости пару раз рубанул кусты, будто намереваясь проделать в них новый проход. Потом остановился.

– Нет. Так не пойдет. Мы должны вернуться. Нель, ты сможешь заморозить быкорога еще раз?

– Наверное, – я неуверенно пожала плечами.

Как я могу что-то обещать, если не понимаю, как у меня вообще получается замораживать время и пространство?

– Тебе придется постараться, Орнелла. От этого, возможно, зависит наша жизнь. Идем. 

Я вздохнула и неохотно пошла вслед за напарником в обратном направлении – навстречу злобному чудовищу, которое могло насадить нас на рог или затоптать насмерть своими ужасными копытами.

Не успели мы дойти до поворота, который видели, как обнаружили, что карнотавр сумел-таки развернуться и теперь разъяренной горой мчится нам навстречу. 

– Замри! – выкрикнула я, и зверь остановился, не добежав до нас каких-то пять шагов. 

Своей тушей он перекрыл нужный нам поворот в новый коридор. Бен несколькими взмахами меча снова расчистил нам дорогу. Мы просочились в узкий проход между слегка обрубленными кустами и боком зверя, свернули и снова побежали.

– Боюсь, если мы не найдем выход раньше, чем твоя магия развеется и быкорог догонит нас – нам несдобровать, – на бегу крикнул мне Беньямин. 

Он мчался вперед, левой рукой удерживая мою руку, правой – вытянутый вперед меч, и внимательно следил за правой стеной, чтобы не пропускать повороты и новые ответвления коридоров. Пожалуй, их извилистость сейчас была нам на руку: неповоротливый зверь тоже потеряет скорость, стараясь пройти там, где мы проскакивали легко. 

Тем не менее, карнотавр нас догнал. Мы поняли это, когда услышали победный рев у себя за спинами. 

– Нель, пожалуйста, заморозь его еще разок, когда он будет в десятке шагов от нас. Я попытаюсь отрубить ему голову. 

Мой напарник остановился, развернулся лицом к чудовищу, снова задвигая меня к себе за спину. Я прикинула расстояние и, как только настал нужный момент, крикнула, вытягивая руку с нацеленной на зверя ладонью:

– Замри навсегда!

В этот приказ я вложила все свое желание жить и сохранить жизнь своему новому другу. Всю силу своих надежд и мечтаний о счастливом будущем. Всю горечь опасений за родителей, которые мне роднее родных, и наверняка не переживут, если потеряют меня… 

Зверь не просто остановился. Его трехрогая голова, грудь, передние ноги до самых копыт покрылись ледяной коркой. Пылающие подземным огнем глаза начали меркнуть. 

– Ты сумела, Нель! – Беньямин выпустил мою руку и бросился к быкорогу. – Не уверен, что тебе удалось заморозить его навсегда, но на несколько часов этого заклинания должно хватить. Если бы я был уверен, что мы сумеем найти выход раньше – даже не стал бы убивать несчастную тварь. Но… в нашем случае лучше не надеяться на везение. 

– Согласна, – кивнула я.

– Не боишься? Можешь отвернуться и не смотреть, – Бен приблизился к огромной замороженной туше и начал прикидывать, как лучше нанести удар.

– Боюсь. За тебя, – проворчала я. – Так что лучше уж понаблюдаю. 

Напарник криво усмехнулся, давая понять, что услышал мои слова и оценил заботу. Занес свой светящийся меч над головой и обрушил удар на толстую, покрытую жесткой шкурой и скользкой шерстью шею. 

Не знаю, как ему это удалось, но он сумел перерубить позвоночник чудовища и почти отсек ему голову. Затем вторым ударом довел до конца начатое.

Отрубленная голова с гулким стуком упала наземь. Из артерий толчками начала вытекать темная, почти черная кровь. Если бы не заморозка – Беньямина, наверное, окатило бы этой едкой жидкостью, от которой шипели и сворачивались, как от кислоты, опавшие с кустов глянцевые листья. 

Бен стоял и, как завороженный наблюдал, как скапливается на земле черная лужа, как с шипением медленно подбирается к его ногам смертоносный яд.

– Мне никогда еще не приходилось рубить головы никому, кроме соломенных чучел… – проговорил он очень тихо.

Но я услышала. Подошла, взяла парня за руку.

– Пошли отсюда, – потянула его за собой. – Считай, что ты впервые сходил на охоту и лично обезглавил свою первую добычу.

– Да… если бы мясо карнотавров было съедобно – этой туши хватило бы, чтобы неделю кормить целый гарнизон. – Затуманенные глаза моего напарника немного прояснились. – Надеюсь, больше никаких опасных тварей мы не встретим. 

– А я надеюсь, что еще пара поворотов – и мы, наконец, выйдем из этого чудовищного лабиринта! – я поняла, что снова начинаю ворчать. Наверное, от усталости. 

Забыв о том, что дорогу впереди не мешало бы проверять на ловушки, я с десяток шагов вела Бена за собой. Потом он пришел в себя, понял, что происходит что-то не то, и, дернув меня за руку, задвинул себе за спину.

– Что-то ты расхрабрилась, Нель. Давай-ка все же не будем испытывать судьбу. Мой меч при мне, и я должен по-прежнему проверять дорогу. 

– Ладно, – согласилась я и уже почти привычно взялась за кожаный пояс, охватывающий талию напарника. 

Один за другим мы миновали еще пару коридоров. Я шла молча, с трудом переставляя ноги, и думала о том, как не упасть в обморок. Почему-то после финального сражения с карнотавром силы совсем оставили меня, и держалась я исключительно на упрямстве и нежелании подводить друга. 

Мы свернули в очередной раз, и тут перед моим мутнеющим взглядом предстала арка, увитая ползучими растениями. Пространство внутри арки слегка светилось и рябило волнами. Или это зарябило у меня в глазах?

– Выход? – из последних сил спросила я и покачнулась.

– Нель! Напарница! Ну, что же ты! Тебе совсем плохо, да? – Бен забросил меч в ножны за спиной и обхватил меня за талию. – Держись, пожалуйста! Не закрывай глаза. Я доведу тебя. Это точно выход, мы справились! И еще… я должен был сказать тебе раньше...

– Это замечательно – что справились… – перебила я Беньямина, понимая, что никакие признания сейчас не смогу принять. Не до разговоров мне.

Губы немели, я с трудом могла говорить. В ушах звенело.

– Да. Просто отлично, – мрачно согласился напарник и замолк.

Не знаю, как быстро мы дошли до арки: мне оставшиеся шаги показались вечностью. Но вот, наконец, мерцающая пелена портала оказалась за спиной, мы с Беном вывалились из перехода – обнимаясь и покачиваясь, и тут же охнули от слепящего дневного света. После тьмы, окутывающей лабиринт, его яркость причиняла боль. 

Я смежила веки и спрятала лицо где-то в подмышке у Беньямина, а он, продолжая обнимать меня одной рукой, согнутым локтем второй заслонил глаза. 

– Ваше высочество! Вы нашлись! – донеслось до меня озабоченно-радостное восклицание какого-то мужчины, в котором сквозило непередаваемое облегчение.

– Это кто тут высочество? – хотела спросить я, но не успела: чьи-то сильные руки оторвали меня от напарника, подняли в воздух. Мое тело оказалось прижато к сильной мужской груди.

– Я отнесу адептку инг Сельтон в целительский корпус, – сообщил мой… носильщик? 

Это были последние слова, которые я расслышала. Сознание оставило меня окончательно.

Ошибка или покушение?

Как мы оказались в целительском корпусе – не помню. В себя я пришла, когда мужчина, несший меня на руках, переступил порог приемной палаты. Быть прижатой к его груди было так уютно и спокойно, будто меня осенил своими крылами кто-то из воинов-защитников Небесной Рати.

– Магистр О'Ринэль? Кого это вы к нам доставили? Занятия еще не начались, а у нас уже первые пострадавшие? – услышала я приятный женский голос. 

– Не до шуток, метресса инг Лоул. Осмотрите скорее адептку инг Сельтон. Ей нужна помощь! – раздался под моим ухом, прижатым к сильной теплой мужской груди, певучий бархатный голос, который показался мне смутно знакомым. 

Я вздрогнула, открыла глаза и увидела знакомое лицо: землисто-серая кожа, водянистые глаза, блеклые волосы неопределенного цвета… Магистр! Тот самый, который провожал меня к выходу из маговской обсерватории Анттрефа в день разблокировки и определения уровня силы! Откуда он здесь?..

Находиться на руках у горбуна было неловко: ему ведь, наверное, трудно держать меня! Я завозилась, пытаясь высвободиться из объятий мужчины.

– Тише, мистрис Орнелла, не так быстро. Вы еще недостаточно окрепли, чтобы стоять самостоятельно, – магистр О'Ринэль усилил хватку, сделал пару шагов и опустил меня на кушетку, а сам встал в головах, будто охраняя.

И тут заговорили сразу двое:

– Может быть, вначале метресса-целительница осмотрит его высочество? – язвительно произнес незнакомый мужской голос.

– Разумеется, я осмотрю девочку, но мне необходимо знать, что с ней произошло! – высказала свое возмущение метресса инг Лоул.

Я попыталась приподнять и повернуть голову, чтобы увидеть всех говорящих, и тут подле меня оказался Бен.

– Прекратите! – потребовал он, повелительно обращаясь к неизвестному мужчине. – Мое здоровье в безопасности. Метресса целительница, займитесь моей напарницей.

С этими словами Беньямин сжал мою руку и с тревогой вгляделся в мое лицо. 

– Тогда позвольте, адепт, мне приблизиться к вашей подруге. 

Бен со вздохом выпрямился и отошел. 

– Я все еще жду объяснений! – напомнила целительница. 

Вот тут я с ней была согласна. Мне тоже хотелось услышать хоть какие-то объяснения тому, что произошло со мной и Беном.

– Адепты-первокурсники после прохождения приемной комиссии и Арки Новичков каким-то пока неустановленным образом оказались не в Зеленом лабиринте новичков, а в Ночном лабиринте боевиков, – коротко и по существу доложил магистр О'Ринэль.

– Святая Чаша! Как же вам удалось выбраться оттуда живыми, дети? – метресса инг Лоул даже сбилась со счета и начала заново измерять мой пульс. 

– Чудом, – совершенно серьезно ответил Бен. Ему явно было не до шуток. 

– Воистину чудом! – воскликнул незнакомый мне мужчина. – Скажите, ваше высочество, – он перевел взгляд с целительницы на моего напарника. – Какие ловушки встретились вам по пути? Мы, конечно, позднее снимем и изучим записи с лент памяти, но ваш рассказ поможет нам скорее разобраться в том, что мы увидим.

– Вначале был болт. Он почти успел впиться мне в висок. – Бен извлек из кармана завернутый в окровавленный платок стальной гвоздь и протянул его мужчине. – Взгляните, ректор инг Баркбитл. 

Тот побледнел, запыхтел, словно чайник:

– Ужасное, ужасное недоразумение! Я сегодня же создам комиссию, которая займется расследованием этого происшествия! Если это было покушение на вас, мой принц…

– Затем была огненная дорожка, – жестким голосом прервал причитания мужчины Беньямин. – Я не сразу сообразил, как справиться с охватившим меня пламенем. Нель догадалась и дала мне подсказку, – тон Бена смягчился, он бросил на меня ласковый признательный взгляд. 

– Было еще что-то? – ректор инг Баркбитл явно совсем упал духом, что не удивительно: за гибель адептов-первокурсников в первый же день его никто по головке бы не погладил. 

А если учесть, что к Бену обращаются «ваше высочество» ...

Ох! Мой напарник – наследник императора? Но он же говорил, что у него есть старший брат?! Ничего не понимаю. 

– Третьей и, к счастью, последней встретившейся нам ловушкой был карнотавр, – тем временем продолжил рассказ Бен. 

Нет, видимо, не просто Бен – Беньямин инг Вайолант, наследный принц Труонарда! А брат – это, видимо признанный бастард его императорского величества. 

Вот как! 

Мне вдруг стало до слез обидно, что напарник не сообщил о том, кто он, сразу же, как только мы оказались в лабиринте и представились друг другу. На глазах проступили слезы. 

– Так-так. Нервишки пошаливают, пульс частит, магическая аура бледная и слабая. Диагностирую у адептки инг Сельтон эмоциональную перегрузку и легкое магическое истощение. До утра оставляю ее у себя в палате – пусть отдохнёт, поспит, попринимает укрепляющие эликсиры. 

– Тогда и я остаюсь! У вас найдется еще одна палата? – тут же приблизился к нам Беньямин.

– Хорошо, адепт инг Вайолант. – Похоже, метресса Лоул без труда узнала принца, но не стала лебезить и угодничать. – Давайте обработаем вашу царапину на виске, и вы тоже сможете отправиться умываться, отдыхать и принимать пищу. Обед-то вы с вашей подругой пропустили. Остальные могут быть свободны. 

Ректор инг Баркбитл и магистр О'Ринэль переглянулись и неохотно двинулись к дверям.

– Я загляну перед отбоем, – пообещал горбун.

– Я тоже, – кивнул ректор. 

Они ушли, а меня увели в одну из палат две миловидные девушки-практикантки. Бена – я видела – поместили в палате напротив моей. Приняв ванну и переодевшись в ночную сорочку и теплый халат, я улеглась на койку и закрыла глаза. 

– А как же обед? – спросила одна из практиканток.

– Потом, – не открывая глаз, просительно произнесла я. – Все, чего я хочу – это немного поспать.

– Тогда прими вот этот эликсир, и можешь отдыхать, – мне подали стаканчик из прозрачного стекла, до середины наполненный какой-то искрящейся розовой жидкостью. – Он как раз во сне лучше усваивается. 

Я послушно проглотила кисловатую освежающую жидкость, откинулась на подушку и погрузилась в целительный сон. 

***

От дремы очнулась поздно вечером. Сладко потянулась, чувствуя себя отдохнувшей и проголодавшейся. Стоило мне пошевелиться, как в палату влетел Беньямин.

– Нель, ты уже выспалась? Как ты себя чувствуешь? Голодна, наверное? Приказать, чтобы тебе принесли твою порцию? – закидал он меня вопросами. 

– Ты что, под дверью сторожил? – хихикнула я, а потом вспомнила, кто передо мной, улыбку с лица стерла, опустила глаза и произнесла почтительно: – Простите, ваше высочество.

– Нель! – раненым карнотавром взревел Бен. – Прекрати сейчас же! 

От удивления и неожиданности я вытаращилась на парня во все глаза. 

– Почему вы кричите, ваше высочество? – спросила тихо.

– Да прекрати же! – мой напарник выглядел разъяренным и одновременно несчастным. Он морщился, будто я его ударила или уколола в больное место. 

– Я не понимаю...

Беньямин встал на колени перед моей койкой, поймал и сжал мои пальцы. 

– Посмотри на меня, Нель, – попросил он проникновенно. – Кого ты видишь?

– Вас, ваше высо… – я осеклась, смолкла на полуслове, увидев страдальческую гримасу, которая еще сильнее искривила лицо парня. 

– А Бена, своего напарника ты видишь, Нель? Того, которому обещала дружбу. Кого спасала и поддерживала, пока мы шли через лабиринт… или его, Бена, для тебя больше нет? Есть только наследный принц Труонарда, перед которым нужно опускать глаза, приседать в книксенах и лепетать это омерзительно-слащавое «ах, ваше высочество»?!

Я не нашлась сразу, что ответить. Конечно, я видела перед собой все того же Беньямина, с которым успела по-настоящему сблизиться за время испытаний, которые нам выпали. Но… Бен оказался принцем, и строгое воспитание, включавшее в себя обязательное соблюдение правил дворцового этикета в отношении представителей высшей аристократии, требовало от меня именно того поведения, которое так задевало друга! 

В том, что я не знала принца в лицо и не смогла узнать там, возле Арки Новичков, не было ничего удивительного. Правители Труонарда не прятали своих наследников, но и не распространяли их портреты, во всяком случае, до тех пор, пока не становилось ясно, есть у них магия, или нет. 

Зачарованные первым императором регалии власти покорялись только обладателям сильного Дара. И если у старшего сына Дар не обнаруживался – наследником становился тот из принцев, которого Триединый не обделил своей милостью, или даже кто-то из дальних, но одаренных родственников императора.

– Молчишь? – горько вздохнул Бен, отпустил мою руку, отвернулся, отошел и уставился в потемневшее окно немигающим взглядом. – Я знаю, что виноват, Нель. Мне следовало тебе полностью представиться сразу же, как только мы оказались в лабиринте. Но, когда я понял, что ты не узнала меня, не поняла, кто я…

– Ох… простите, ваше высочество, я никогда…

– Замолчи, Нель! Не смей извиняться! Это я виноват, а не ты. Мне захотелось хоть раз провести время с ровесницей, которая не знает, кто я. Почувствовать, каково это: общаться на равных, когда перед тобой не кланяются и не лебезят, не выискивают свою выгоду в каждом твоем слове и жесте…

– Но я бы и не стала…

– Знаю, Нель! Теперь – знаю. Ты слишком чистая и искренняя душа, чтобы притворяться и гоняться за милостью императора и его наследника! – Беньямин отошел от окна, вернулся ко мне, чтобы снова заглянуть в глаза. – Я тоже умею быть верным и преданным другом, Нель. Правда! Но не хочу, чтобы этим пользовались подлые и корыстолюбивые личности! Ты веришь мне?..

– Верю! – я давно уже сидела: слишком напряженный у нас был разговор, чтобы вести его лежа. 

Теперь же протянула руку, и принц тут же поймал ее, прижал к своей груди, взволнованно дыша и выжидательно глядя мне в глаза. 

– И ты по-прежнему согласна быть моим другом и напарницей? – спросил он и замер в ожидании ответа.

– Да, ваше высо…

– Бен! Для тебя, Орнелла – просто Бен! Пожалуйста! 

– Но, может…

– Ты можешь обращаться мне в соответствии с этикетом на всяких торжественных приемах, Нель. Но в академии, на занятиях – только по имени! Иначе мне начинает казаться, что рядом не моя напарница Нель, а одна из матушкиных фрейлин… – принц скривился, и выражение его лица лучше всяких слов говорило о том, как он относится к прижившимся при дворе мистрис и метрессам.

Мне стало одновременно и смешно – таким по-мальчишески надутым выглядел Беньямин, и жаль тех девушек, ведь многие из них наверняка мечтали покорить сердце наследника, а он смотрел на них с недоверием и брезгливостью.

– Договорились, напарник. Постараюсь забыть, что ты – принц… – улыбнулась я.

– Тебе вряд ли позволят забыть, Нель, – Бен моей улыбки не заметил. – Это в Арку Новичков войти вместе со мной желающих не нашлось, а как только начнутся занятия, отбоя не будет от желающих набиться в приятели…

– Почему никто не пошел с тобой в арку, Бен? – тут же озвучила я свое недоумение. – Ведь для тех, кто ищет твоей благосклонности, это отличный шанс приблизиться!

– Потому что в стенах академии есть традиция устраивать представителям династии Вайолантов всяческие розыгрыши, иногда довольно опасные. Считается, что это закаляет характер будущего правителя. 

– Значит, то, что нас занесло в Ночной лабиринт, тоже может оказаться розыгрышем? Не слишком ли он крут? Или кто-то желает тебе зла, Бен?

Принц присел на краешек постели. Положил мою руку себе на колено и прикрыл своей ладонью. Я видела, что откровенность, с которой он отвечал на мои вопросы, давалась ему нелегко. Тем не менее, он собрался с духом и заговорил:

– Никогда не бывает так, Нель, чтобы все, абсолютно все подданные были довольны своим правителем. Всегда найдутся те, кому кажется, что их интересы ущемляют, и те, кто хотел бы занять место монарха. Династия Вайолантов правит Труонардом на протяжении пяти поколений. За это время у нас накопилось немало врагов и недоброжелателей – тайных и явных. Стоит показать слабость – и они тут же бросятся в бой, постараются захватить трон и императорские регалии…

– И не пощадят никого… – вспомнила я историю одного из королевств, в котором пару сотен веков назад заговорщики обезглавили короля и всю его семью.

– Вот именно. – Беньямин пожал плечами, попытался улыбнуться. – Теперь понимаешь, почему с детских лет батюшка учит меня быть осторожным, разбираться в людях и не разбрасываться уверениями в дружбе? 

– Понимаю, Бен. 

Тут мой пустой живот решил напомнить о себе совсем не изящным и очень голодным рыком.

Беньямин тут же всполошился:

– Я тебя совсем заговорил, Нель, а ты ведь все еще не поела! Сейчас принесут!

Принц встал, выглянул из палаты.

– Ужин для мистрис инг Сельтон, – приказал кому-то невидимому. 

Через пару минут дверь распахнулась и одна из помощниц целителя вкатила в палату столик на колесах. Он оказался сервирован на двоих.

– Ваше высочество тоже поужинает?

– Да, я составлю компанию мистрис инг Сельтон. Идите, мы сами справимся. 

Уж не знаю, чему там учат принцев, но Беньямин ухаживал за мной, как хорошо выученный лакей: накладывал, подливал, подавал… и заодно успевал есть сам. 

И только мы добрались до чая с маленькими фруктовыми пирожными, как дверь открылась, и в палату заглянули настороженные лица моих друзей-попутчиков – Луизанны и Леонарда.

– Чаи гоняете? – с широкой улыбкой поинтересовался непосредственный, как дитя, Лео...

Чаепитие

Я обрадовалась, заулыбалась: успела соскучиться по этой парочке, да и хотелось расспросить друзей, какой он – Зеленый лабиринт, в котором, похоже, побывали все новые адепты, кроме нас с Беном. 

– Лео, Лу, проходите! – позвала я. – Присоединяйтесь, тут на всех хватит!

Друзья продолжали мяться на пороге и настороженно поглядывать на моего напарника. Я тоже перевела взгляд на него. 

Ну, и куда подевался открытый, искренний и живой Бен? Вместо него в кресле подле моей постели сидел и взирал на визитеров холодно и надменно тот самый равнодушно-высокомерный блондин, которого я видела у конторки приемной комиссии. 

Вот те раз! Нет, так дело не пойдет. Напарник – напарником, но с Лео и Лу я намерена дружить и дальше. Они, как и я, не станут пользоваться близким знакомством с принцем, чтобы что-то для себя выгадать. Осталось только убедить в этом самого Беньямина. 

– Бен, это Леонард и Луизанна, – представила я принцу своих приятелей. – Мы вместе добирались монорельсом до столицы и успели подружиться! 

Лео и Лу кивнули, будто подтверждая: да, это они и есть. 

– А это – мой напарник, Беньямин, – представила я им принца и бросила на Бена вопросительный взгляд: сообщать ребятам, о том, что он принц, или не стоит?

Бен нахмурился, видимо, раздумывая, как поступить. Затем кивнул, будто соглашаясь с какой-то мыслью, и указал рукой на наш столик:

– Присаживайтесь, Леонард, Луизанна. Рад познакомиться с друзьями моей напарницы. – Тон парня оставался сдержанным и прохладным. 

К счастью, Леонард решил не обращать на это внимания, взял Лу за руку, подвел ближе, подтащил к столику два свободных стула, усадил подругу и уселся сам. 

Я тут же принялась разливать чай – к счастью, внизу, на второй полке сервировочного столика, нашлась еще пара чистых чашек и блюдец, словно кто-то из помощников целительницы догадался, что они могут понадобиться. 

– Так что с вами случилось, Нель? Где вы пропадали? – набросился на меня с расспросами Лео. – Мы с Лу потеряли тебя и подняли тревогу!

– Так вот почему нас искали! – сообразила я. – Похоже, благодаря вам нас отыскали сразу, как мы выбрались из той западни...

Потом я вкратце рассказала друзьям историю наших с Беном блужданий по Ночному лабиринту боевиков.

Лео слушал мой рассказ и едва не подпрыгивал от бурлящих в нем эмоций. 

– С ума сойти! В первый же день – такие приключения! Я вам даже немного завидую, – он зажмурился и вздохнул. – Надо было мне идти вместо тебя, Нель!

– Что же ты не пошел со мной? Струсил? – неожиданно вмешался в нашу беседу принц, сжимая кулаки и недобро щурясь.

– А за такие оскорбления можно и на дуэль нарваться! Чего я должен был бояться? – тут же вспылил Леонард. – И вообще, я никому не позволю пятнать честь династии герцогов Жутерданских!

– Ну, и что ты сделаешь? Бросишь вызов наследному принцу, Беньямину инг Вайоланту? – мой напарник скривил губы в злой ухмылке.

Я видела, что он нарочно провоцирует Лео, злит его, заставляя горячиться и говорить лишнее.

– Да хоть бы и ему! – в запале выкрикнул Лео… и осекся. 

Несколько мгновений в растерянности смотрел на Бена, потом перевел вопросительный взгляд на меня:

– Нель, скажи мне, что я ошибаюсь…

– Не могу, – я слегка развела руками. – Бен – наш принц. Наследник императора Труонарда. Ты тоже его не узнал?

– Я никогда не был при дворе… – Лео помрачнел. – И портретов не видел. Откуда мне было знать?.. так бы, конечно, почел за честь разделить с его высочеством любые приключения. Весь наш род безусловно предан императору. Но в тот момент я считал своим долгом быть поддержкой и защитой для Лу. Она слишком далека от всего, что сейчас с ней происходит. 

– Вот видишь, Бен, – я положила ладошку на сжатый кулак принца, пытаясь передать ему частичку своего тепла. – Лео наверняка готов стать твоим преданным другом. Я уверена, что он будет с тобой искренним и честным – как я!

Беньямин продолжал вглядываться в лицо Леонарда уже знакомым мне пристальным, ищущим взором. Словно пытался проникнуть в самые тайные уголки души парня. 

Лео не отвел глаз. Он смотрел в лицо своему будущему правителю спокойно и открыто. Ему нечего было скрывать и прятать. 

– Ты и правда готов стать моим другом, Леонард? – наконец, тихим, но почти звенящим от напряжения голосом, спросил принц.

– Друзья Орнеллы – мои друзья, – без раздумий и без тени сомнений подтвердил Лео. – Буду рад стать вашим верным другом, ваше высочество.

– Давай без «высочеств», – поморщился мой напарник. – Преданность короне – одно. Дружба со мной, адептом Беном – другое. 

– Да, я понимаю, – серьезно кивнул Лео, а потом улыбнулся весело и добавил: – но от слов своих не отказываюсь. Не могу же я допустить, чтобы наш будущий правитель совсем разочаровался в дружбе и перестал доверять людям! Будем друзьями, Бен?

Парень встал, протянул принцу руку. Беньямин тоже поднялся и пожал протянутую ему ладонь. 

– Рад быть твоим другом, Леонард инг Рингер, – произнес торжественно Бен.

– Рад быть твоим другом, Беньямин инг Вайолант, – не менее торжественно ответил Лео.

Мы с Лу с облегчением выдохнули и почти прослезились, глядя, как братаются парни, которые только что едва не договорились до дуэли. 

После того, как Бен и Лео выяснили отношения, дышать в палате стало легче, словно отгремела висевшая над нашими головами гроза, а в воздухе появился запах свежести. 

– Теперь ваша очередь рассказывать! – объявила я. – Давайте, объясните нам про Зеленый лабиринт, что там было? И что было после?

Выяснилось, что Зеленый лабиринт показался Лео и Лу почти что приятной прогулкой. Невысокие, чуть выше пояса, кусты, дневной свет, в меру пугающие полупрозрачные иллюзии, возникающие неожиданно и изображающие всем известных по картинкам в учебниках чудовищ, обитающих где-то далеко на севере, в Необитаемых землях. 

– Один раз Лу начало затягивать прямо в песок! Я стоял рядом и не мог понять, как так – ее засасывает, а меня – нет! – рассказывал Леонард. – Она, конечно, взвизгнула, вцепилась в меня обеими руками, а мне пришлось хорошенько напрячься, чтобы ее вытянуть. 

– Да, сначала я жутко струхнула! – кивнула Лу, наконец-то осмелев и вступая в разговор. – Но, пока Лео сообразил, что происходит, я почувствовала, что встала ногами на твердое прочное дно, и дальше уже не погружаюсь. В общем, провалилась я всего лишь чуть выше колена. 

– Значит, ты поняла, что тебе ничего не грозит, но все равно продолжала пищать? – возмутился Лео. 

– Так все равно жутко! – поежилась Лу. – И вообще, твердь под ногами я почувствовала ровно тогда, когда попыталась представить, что у этой зыбучей трясины есть дно, и оно совсем близко! Еще и руками в песок впилась, когда думала об этом! 

– Слушай! Получается, что ты, возможно, смогла управлять стихией земли? – заинтересованно протянул Бен. 

– Да? Ой! Как-то не думала об этом. Думаешь, это я намагичила? – изумилась и обрадовалась Луизанна, даже не заметив, что впервые напрямую заговорила с принцем. 

– Почти уверен! – кивнул ей Беньямин. – А ты, Леонард, заметил за собой какие-нибудь странности? Ну, хоть что-то необычное? Давай, вспоминай!

Лео задумался, припоминая. Пожал плечами разочарованно: 

– Ничего не заметил. Но такого ведь не может быть, да?

Мы с Беном переглянулись и развели руками, признавая, что сами ничего не понимаем.

– Наверное, что-то с иллюзиями, – заговорила Лу. – Лео сразу видел их как что-то полупрозрачное и ненастоящее, в то время как я считала их материальными. И только когда Лео взял меня за руку, я стала видеть их так же, как и он. 

– А мне ты этого не говорила! – тут же надулся парень. – Вредина!

– Нет! Я просто только сейчас сообразила! – смущенно возразила Луизанна. – Тогда как-то не до раздумий было. Сначала – лабиринт, потом – исчезновение Нель и Бена… я так за вас волновалась! – она перевела взгляд на меня и принца.

– За нас? Или за Нель? – зачем-то уточнил мой напарник.

– Конечно, за вас обоих! – горячо заверила Лу. 

– Почему? – продолжал допытываться Бен. – Ты ведь меня совсем не знаешь?

– Если бы вы исчезли насовсем, то исчез бы и шанс узнать тебя! 

– Вот как? А ты, значит, рада, что познакомилась со мной, Лу?

– Очень! – моя подруга послала принцу улыбку, и в этой улыбке было столько теплоты и искренности, что Бен, при всей своей недоверчивости, растаял и заулыбался в ответ.

– Я тоже очень рад познакомиться с тобой, Лу, – мягко проговорил он. 

Луизанна тут же смутилась и порозовела. Но, набравшись смелости, все же спросила у Бена:

– А мою дружбу ты примешь, Беньямин?

Вопрос, надо признать, показался мне вполне законным: мы все, кроме Лу, успели обменяться с принцем заверениями в дружеском расположении. Только скромная и стеснительная Луизанна до сих пор оставалась не у дел. 

Я с надеждой воззрилась на напарника: ну же, не подведи, Бен! 

И он не подвел.

– Друзья Орнеллы – мои друзья! – весело улыбнулся он, с намеком поглядывая на Лео, который часом ранее ответил принцу такой же фразой. 

Лео весело рассмеялся. 

– Как хорошо! – подытожил он. – Теперь у каждого из нас есть не только напарник, но еще и пара союзников, а значит, нам никакие испытания не страшны!

– Какая самоуверенность, адепт инг Рингер! – прозвучал от дверей чуть насмешливо бархатный мужской голос. – Поверьте, за семь лет обучения в академии с вас не единожды собьют эту спесь!

– Магистр О'Ринэль! – пытаясь встать и сделать полагающийся в таких случаях поклон, – воскликнула я.

Кто в доме хозяин

Пытаясь встать с койки, я забыла, что под легким одеялом, которым была укрыта, на мне всего лишь ночная сорочка и халат. И только свесив оголенные до колена ноги с края постели и заметив, как три пары мужских глаз в едином порыве прикипели к моим коленкам, сообразила, что одета слишком открыто для церемонных поклонов и приветствий. 

– Простите! – шепнула смущенно и быстро прикрыла ноги краем одеяла. 

– К-хм… – откашлялся магистр О'Ринэль. – Вижу, спрашивать наших героев о самочувствии не имеет смысла: оба бодры и готовы к новым подвигам. 

– Мы, наверное, пропустили что-то важное? – поинтересовался Беньямин.

– Приветственную речь ректора Баркбитла и расселение по комнатам пансионата для адептов первого-второго курсов, – сообщил магистр. – Но вы, ваше высочество, вероятно, предпочтете жить в отдельном домике?

Бен задумчиво нахмурил брови. Обвел нас взглядом.

– Мне нужно посовещаться с друзьями, – объявил свое решение. 

– Надеюсь, мое присутствие не помешает? – похоже, магистр не собирался уходить из палаты, не решив все вопросы. 

– Не помешает… – Беньямин вздохнул, смиряясь с присутствием магистра, и обратился к нам: – Нель, Лео, Лу. Отдельные домики рассчитаны на четверых. Там четыре спальни на втором этаже и несколько общих помещений – на первом. Как вы смотрите на то, чтобы поселиться вместе?

– А это разрешено? Ну, чтобы юноши жили под одной крышей с девами? – засомневалась Луизанна. 

– У нас нет отдельных пансионатов для мастеров, отдельных – для мистрис, – ответил ей вместо Беньямина магистр О'Ринэль. – Просто для дев выделено левое крыло, для юношей – правое. В домике вы сможете расселиться по тому же принципу. 

– Я готов поселиться с тобой, Бен, – первым поддержал принца Леонард и получил от его высочества признательную улыбку. 

– Куда же я от своего напарника? Только вместе! – улыбнулась я, и принц еще больше посветлел лицом. 

– Ну а ты, Лу? Решишься остаться с нами? – обратился он к Луизанне.

– Да… – едва слышно выдохнула наша подруга и покраснела от всеобщего внимания. 

Магистр О'Ринэль прошелся по палате, от двери до окна и обратно, что-то прикидывая в уме. 

– Думаю, вам подойдет пятый домик. – Решил он. – Отдам приказ, чтобы его готовили к вашему появлению. 

– И когда мы сможем туда перебраться? – Беньямин явно не собирался терять время даром и задерживаться в корпусе целителей. 

– Леонард и Луизанна – хоть сейчас. Вы, ваше высочество, и ваша напарница – как только метресса Лоул разрешит вам покинуть палаты. 

– Так, может, она нас сейчас и отпустит? – просительно сложила я руки у груди. – Я себя прекрасно чувствую!

Магистр окинул меня и Бена цепким взглядом, едва заметно повел одним плечом: посмотрим! Вышел из палаты и через пару минут вернулся с целительницей.

– Вот, метресса Лоул, – кивнул ей в нашу сторону. – Адепты утверждают, что чувствуют себя прекрасно и мечтают сбежать от вас. 

Женщина улыбнулась шутке магистра, поверхностно осмотрела меня и принца и заключила:

– Здоровью адептов ничего не угрожает, но адептка инг Сельтон должна ближайшие два дня воздерживаться от применения своей магической силы. Мистрис Орнелла, могу я положиться на вашу сознательность?

– Мы проследим! Не позволим! – тут же поручился Леонард. 

Беньямин подтвердил его слова кивком головы. 

– В таком случае, переодевайтесь и можете быть свободны, – обрадовала нас метресса Лоул и, взяв магистра О'Ринэля под локоток, повела его прочь из палаты со словами: – Идемте, Вейл, угощу вас чаем из вигур-травы и сэндвичами, пока адепты будут собираться. Вы, наверное, как всегда, забыли и про обед, и про ужин.

Что ответил мужчина, я так и не узнала – двери скрыли продолжение беседы. Но на сердце у меня потеплело: пусть магистр шокирует своей внешностью, но зато об адептах заботится, забывая о себе! А еще голос у него красивый, и руки сильные… 

Я вспомнила, как прижимал меня магистр к своей груди, как смотрел остановившимся взглядом на мои коленки, и мне стало одновременно и приятно, и чуть стыдно от мыслей, которые пришли в голову. Нет! Это никуда не годится – ждать интереса от преподавателя академии, и самой думать о нем как о мужчине… 

Лу помогла переодеться мне, Лео пошел вслед за Беньямином – тоже помочь со сборами. Очень скоро мы уже стояли на крыльце. Почти сразу появился и магистр О'Ринэль. 

– Все на месте? Тогда идемте, провожу вас.

Путь оказался не сказать, чтобы близким. Время было довольно позднее, солнце скрылось, и территорию КоШМаРа освещали теплым ровным светом магические светильники на невысоких изящных столбиках. Мы заинтересованно осматривались по сторонам – все, кроме принца, и старались запомнить дорогу. 

– Я бывал здесь несколько раз с отцом, – сообщил Бен, заметив наши удивленные взгляды.

– Завтра с утра вас ждет ознакомительная прогулка по территории академии, – заметив это, сообщил магистр. – Потом – первая вводная лекция по общему магознанию. 

– А дальше? – озвучил наш общий интерес Леонард.

– Дальше обед, за ним – день открытых дверей, а вечером – небольшое представление от старшекурсников и торжественный ужин для адептов первого курса и их родителей. 

– Здорово! – я не ожидала, что нам, новичкам-адептам, будут уделять столько внимания. – Даже не знаю, чего я жду больше – прогулки, лекции или ужина! А учебники когда получать?

– Учебники, форма, прочие принадлежности будут доставлены вам в ваши комнаты или спальни. Не волнуйтесь: академия полностью обеспечивает своих адептов всем необходимым. Да и от домашних забот вроде уборки или приготовления пищи вы будете избавлены. Ваша главная и основная задача – учиться, тренироваться, развивать и подчинять свой Дар. – Магистр даже поднял палец в знак того, как важно нам запомнить его слова об учебе. 

Так, за разговорами, мы миновали двухэтажный жилой корпус на два крыла, стены которого были окрашены в бледно-зеленый цвет оттенка молодой листвы. 

– Это – пансионат для адептов первого-второго курсов, – пояснил Беньямин, пока мы шли по дорожке, проложенной вдоль длинной стены здания. 

– Значит, здесь мы могли бы жить, – с любопытством оглянулась я на окна, прикрытые решетчатыми ставнями. 

– Думаю, отдельный дом, в котором у каждого будет своя спальня, понравится тебе больше, чем комнаты на четверых, – ревниво откликнулся Бен. 

– Разумеется, больше! Тем более что рядом будешь ты и Лу с Лео! – тут же успокоила я напарника. 

Как же, наверное, одиноко ему жилось до академии, если сейчас он так нуждается в компании близких друзей!

– А вот и отдельные дома для тех адептов, кто может себе это позволить, – кивнул вперед магистр О'Ринэль, как только мы свернули за угол пансионата. 

Перед нами предстали восемь милых двухэтажных домиков с палисадниками по бокам и усыпанными гравием тренировочными площадками перед входными дверями, по обе стороны которых стояли деревянные скамьи с резными спинками. 

– Какая прелесть! – восхитились мы с Луизанной. 

Лео и Бен оказались более сдержанными, но по их довольным лицам было ясно: им тоже нравится то, что они видят. 

– Подойдите, приложите по очереди ладони к дверной ручке, – подсказал магистр, когда мы оказались у третьего, если считать справа, домика. – Потом проходите и осваивайтесь. Вещи, которые вы сдали на хранение приемной комиссии, появятся в ваших шкафах, как только вы выберете себе спальню. Доброго вечера, адепты. Постарайтесь до утра не попадать в новые неприятности. 

– До завтра, магистр О'Ринэль, – дружно попрощались мы с мужчиной и направились ко входу. 

Познакомив магический дверной запор со своими руками, прошли в холл. Над головами тут же вспыхнула подвешенная на цепи люстра на десяток магических светильников. Мы начали было разбредаться в разные стороны, изучая обстановку, но чей-то грозный голос заставил нас замереть на месте:

– А обувь на пороге вас, господа адепты, никто снимать не учил? Кто потом за вами пыль и грязь выметать будет? Как всегда, тьют Бурхок?

Я остановилась, как была, в шаге от ковровой дорожки, с которой сошла, чтобы взглянуть на себя в зеркало, висящее на стене справа. Развернулась на голос, краем глаза заметив, что остальные мои товарищи тоже спешат взглянуть на обладателя писклявого и сварливого голоска, который, однако, вовсе не был похож на детский. 

Перевела взгляд в центр холла. Там, в круге света, стоял и смотрел на нас невысокий, ростом чуть выше моего колена, лохматый человечек в парадной ливрее. 

– Ну, что глазищи выкатили? Брауни не видели? – подбоченился кроха. – Разувайтесь, я вам говорю!

Я смотрела на малыша со смесью восторга и раздражения. Восторга оттого, что никогда не видела представителей этого народца: это раньше брауни жили в каждом доме, а сейчас обитали только в КоШМаРе. А раздражение было вызвано слишком уж непочтительным обращением. 

Лу медленно пятилась к Лео, чтобы укрыться от гнева тьюта за широким плечом друга. 

А вот наш принц, так и не сошедший с дорожки, спокойно и уважительно поклонился малышу:

– Прошу простить нас, тьют Бурхок! Рады знакомству с вами! 

– А-а, ваше высочество! – узнал Беньямина воинственный кроха. – Доброденствия вам! Что ж вы своим товарищам не объяснили, что дорожка намагиченная и неспроста тут лежит?

– Да как-то не сообразил, что друзья могут не знать о бытовых артефактах брауни, – примирительно улыбнулся Бен. – Обещаю: больше не повторится!

– Извинения приняты. – Тьют Бурхок сложил руки на груди и выжидательно уставился на принца. – Значит, вы, ваше высочество, теперь временный владелец этого жилья?

– Да, я, – Бен кивнул, полез в кошель, извлек из него золотую монету в один малый тиарий, протянул ее брауни со словами: – прошу тебя, Бурхок, разделить со мной хлеб, воду и магию. 

Брауни подошел к принцу, забрал монетку, полюбовался ее теплым отблеском, спрятал в нагрудный кармашек. Потом низко поклонился Бену:

– Твой дом – мой дом, Беньямин инг Вайолант. Обещаю хранить и беречь его, пока ты этого желаешь.

– Сейчас мы поднимемся наверх, разберемся, кто какую спальню займет, а потом предлагаю побаловаться чаем со сдобой и познакомиться ближе, – Бен продолжал налаживать дружеские отношение с ворчливым существом. – Закажи свои любимые лакомства.

– Вот! Это дело! – брауни даже облизнулся, предвкушая удовольствие. Потом глянул на наши недоумевающие лица и пояснил: – считается, что нам, магическим существам, кроме магии ничего для жизни не нужно. Мало кто помнит, что ароматы и вкус свежей пищи дают нам силы столько же, сколько заряженный кристалл размером с яйцо перепелицы. 

– Вот представьте, – подхватил Бен. – Последний месяц весны, все лето и первый месяц осени тьют Бурхок вынужден был питаться исключительно безвкусной магией кристаллов, потому что дом пустовал. 

– И как тут не озвереешь? – чуть смущенно кивнул брауни. – Вот я на вас и набросился с претензиями. С голоду…

– Думаю, мы можем договориться хотя бы раз в день заказывать еду сюда, а не ходить в столовую, – предложила я. 

Мои товарищи согласились, и мы, переобувшись, наконец-то отправились на второй этаж – вверх по начищенным ступенькам деревянной лестницы с резными перилами. 

Как и говорил магистр О'Ринэль, две спальни располагались слева от лестницы, две – справа. Мы с Лу, не сговариваясь, свернули налево. Лео и Бен крикнули нам вслед, что будут ждать нас внизу, в гостиной, и пошли направо. 

– Нель… можно я сначала к тебе? – не решаясь приложить ладонь к пластине из какого-то металла с гравировкой, тихо спросила Луизанна. 

Вид у нее был такой, будто она оказалась если не в королевском дворце, то, как минимум, в здании городской ратуши. Впрочем, я тоже немного терялась в непривычной обстановке, да и с магическими запорами мне раньше дела иметь не приходилось – только читать.

Я прикоснулась ладонью к пластине, позволяя наложенному заклинанию настроиться на мою магическую ауру, дождалась, когда раздастся щелчок замка и толкнула дверь, которая тут же плавно, без скрипа отворилась.

– Проходи, – пригласила я Лу и вошла за ней следом. 

Спальня начиналась с небольшого коридорчика, одна стена которого представляла собой встроенный бельевой шкаф, а в другой стене имелась дверь, ведущая в одну на две спальни купальню, совмещенную с уборной. 

– Мечтаю окунуться! – заглядывая туда, вздохнула Лу. 

– Вот и будешь плескаться хоть до полуночи, – подбодрила ее я. – Мне-то в целительском корпусе помыться дали, еще и всю мою одежду почистили магически. 

Мы прошли дальше. В спокойном ровном свете магического светильника, который зажегся под потолком при нашем появлении, принялись разглядывать обстановку. Она не казалась чересчур роскошной, но и скромной ее назвать язык не повернулся бы. Чего только стоила высокая и широкая кровать под балдахином из тяжелой ткани приглушенно-зеленого оттенка! 

А обивка стен? Казалось, вся комната увита цветущим плющом, настолько изящным и живым выглядел набитый на кремовой ткани рисунок! 

– Триединый! Неужели у меня в спальне будет так же? – благоговейно притрагиваясь кончиками пальцев к изображению пышного бледно-лилового соцветия, выдохнула Луизанна. 

– Наверняка не хуже! – улыбнулась я и, присев на краешек кровати, принялась любоваться бледно-лиловыми оконными занавесками, расшитыми серебряной нитью, письменным столом из хорошей древесины, стоящим у окна. Книжными полками и парой кресел, приставленных к столу с двух боков. 

– Интересно, что в шкафу? – вместе со мной насмотревшись на лампы, ковры, мебель и прочие предметы убранства, задумалась Лу.

– А вот сейчас и узнаем! – я легко спрыгнула с постели, подошла к платяному шкафу и потянула в сторону дверцу. 

За ней отыскались два моих саквояжа, распаковывать которые не было ни сил, ни времени. На вешалках висели две темных ученических мантии – летняя легкая и зимняя шерстяная, синие юбки и жилетки к ним, четыре блузки пастельных тонов и даже песочного цвета брючный костюм спортивного кроя – явно для тренировок. 

На полках нашлись полотенца, пара халатов, чулки и даже нижнее белье.

Завидев все это изобилие, Лу, наконец, оживилась:

– Я, наверное, пойду переоденусь к чаю. Хорошо?

– Давай. Ждем тебя внизу, – кивнула я и подруга умчалась осваивать свою комнату. 

Немного поразмыслив, я тоже решила переодеться в академическую форму: во-первых, пора привыкать, во-вторых, не хотелось ставить в неудобное положение Луизанну, у которой не было других нарядов, кроме дорожного платья и формы, предоставленной академией. 

Чаепитие и знакомство надолго не затянулось: мы все слишком устали от дороги и пережитых впечатлений. Убедившись, что тьют Бурхок насытился и подобрел, и выслушав от него краткое руководство по пользованию бытовыми артефактами, мы снова разошлись по спальням – на этот раз до утра. 

В новой постели спалось прекрасно: она оказалась в меру мягкой, удобной и теплой. Возможно, я даже понежилась бы в ней подольше, но, едва небо на востоке начало светать, я проснулась от стука в окно. Тут же вспомнила, что моя спальня находится на втором этаже, и никаких деревьев поблизости нет. 

Стало жутко. Не включая светильников, я подкралась к окошку, как можно более незаметно отодвинула краешек шторы, сама не зная, чего мне ожидать. Но того, что стучалось в стекло, увидеть я никак не ожидала!