— И чем же вам, принцесса, последний жених не угодил? — спросила пухлая, ленивая, неуклюжая и нечистая на руку служанка Золушки Ника. Она стояла между двумя огромными дорожными сундуками, прислонив ладонь ко лбу, и с тоской смотрела, как весело и быстро по ровной, гладкой, точно обеденный стол в королевской столовой дороге, мчит прочь карета, которая привезла их сюда из-за тридевять земель, выгрузила вместе с вещами на обочину и, не задерживаясь ни минуты, укатила обратно.
Золушка — младшая из пяти дочерей короля — хладнокровно прихлопнула на щеке упитанного комара, бросила унылый взгляд на карету и плюхнулась на один из сундуков. В сундуки служанки сложили все, что могло понадобиться принцессе на первое время. Пока не обоснуется в новом королевстве, не заведет себе портниху, не накупит новой посуды и постельного белья.
Однако же никаким королевством вокруг и не пахло.
Пахло степными травами, дорожной пылью, солнцем, лесными клопами. Тишину нарушал только ветер, который, как добрый хозяин, проводил широкой шершавой ладонью по полевой траве. На вскидку им с Никой трава должна быть по пояс.
И действительно, что же ее не устроило в последнем женихе? Может, его возраст? Он же лет на десять старше Золушки! Вон, сестры молодых себе отхватили, а она чем хуже?
Мария Джорджианна Пятая, или просто Маджо росла на удивление некрасивым ребенком. Зато после восемнадцати, как похорошела, как вдруг округлилась, где надо, как засияла. Маджо с досадой думала: а вдруг это один из трех волшебных подарков феи-крестной? Тайны своих даров она не раскрыла. Только сказала, что в свое время Маджо все узнает. Или не узнает, как, например, себя в зеркале сейчас.
А родители только руки от радости потирали. Женихи к Маджо так и повалили, прослышав о ее красоте. Ну и приданном, конечно. Но родители еще раньше подыскали для нее супруга, которому к их великой досаде, она отказала, не глядя. Потому что старый. Не для него ягодка росла.
Это почему-то стало последней каплей материнского терпения. Если отец младшую Золушку в душе даже немного жалел, то мать повела себя, как не мать, а самая настоящая мачеха. Велела выкопать во дворе бутыль, где хранилось завещание прапрапрабабки, составленное на случай, если хотя бы одна из ее прапраправнучек не выйдет вовремя замуж. За более чем четыреста лет про бутыль благополучно забыли. Ведь несмотря на то, что в роду самой первой Золушки рождались только девочки, все они удачно вышли замуж, жили с супругами душа в душу и, естественно, умерли в один день.
Поэтому, чтобы найти завещание пришлось перекопать весь королевский двор. Но, в конце концов, к досаде пятой Золушки, бутыль нашли и торжественно разбили в присутствии короля, королевы и королевских адвокатов. Внутри оказался полуистлевший свиток — дарственная на имение прапрапрапрадеда Маджо, куда ей надлежало немедленно отправиться в сопровождении одной лишь служанки и двух дорожных сундуков.
Однако никакого имения вокруг не наблюдалось.
— Ой, что это там? — взвизгнула Ника и с прытью, которую не ожидаешь от девушки таких форм, вскочила на второй сундук.
Со стороны, противоположной той, куда уехала королевская карета, разгоняя облака пыли, на немыслимой скорости мчал экипаж без лошадей. Каким-то чудом он успел заметить впереди препятствие и, визжа, затормозил буквально в метре от сундуков, на которых, как два памятника на пьедестале, стояли напуганные девушки.
Из странного экипажа, зло хлопнув дверью, выскочил молодой высокий блондин. Невзирая на то, что перед ним явно стояла принцесса, настроен он был крайне нелюбезно. Но подойдя ближе и получше рассмотрев девушек, ругаться передумал.
— Вы с выпускного что ли? Чего расселись посреди дороги?
Высокий блондин вблизи оказался невероятным красавцем, и Маджо от смущения не смогла выдавить из себя ни слова.
На помощь пришла бойка Ника.
— Заблудились мы. Ехали в имение ее деда, но нас по ошибке высадили в поле.
Красавец нацепил на нос темные очки, в которых Маджо сразу увидела свое лицо и покраснела еще больше.
— В имение, говорите? Так тут в округе только мой дом и можно назвать имением.
Здорово, подумала Маджо. Этот красивый негодяй, пока бабкино завещание лежало в земле, отнял ее имение, да еще и хвастается. Что ж, пришло время предъявить на него права и восстановить справедливость.
Подобрав все три нижние юбки, Маджо легко спрыгнула с сундука на землю. При этом ее груди свободно встрепенулись в чересчур открытом даже для двадцать первого века декольте. Золушка не заметила, увлеченная праведным гневом, что красивый блондин приподнял очки и недвусмысленно уставился в аппетитную ложбинку.
— Немедленно отвезите нас в ВАШЕ, — тут Маджо подчеркнуто хмыкнула, — имение. Сию секунду.
Если бы блондин вспомнил, как глотать, то, наверное, не стал бы так откровенно пускать слюни при виде Золушкиных прелестей.
— Вас, милая барышня, я доставлю куда угодно и когда угодно. Приказывайте, — в тон ей ответил он.
— А меня, про меня-то что все забыли? — завизжала Ника, пытаясь не так ловко, как хозяйка, спуститься вниз.
Маджо, которая за время пути, а дорога от тридевятого царства не сказать, чтобы очень коротая, успела насмерть устать от глупой служанки.
— На козлах поедешь. А вы, господин, — обратилась она к блондину, стараясь не смотреть ему в лицо, чтобы не попасть под чары его ослепительной красоты, — если вы, конечно, имеете соответствующий титул, потрудитесь дать распоряжение слугам, уложить наш багаж.
Блондин окончательно потерял дар речи и не знал, что и думать: с одной стороны, ему было любопытно, зачем полная девушка пытается вскарабкаться на его Порше, взобравшись на капот и вцепившись в дворники. С другой, даже при наличии слуг он слабо представлял, как впихнет в свою любимую спортивную машину два громаднейших сундука.
— Милые, но очень странные девушки, — пришел он, наконец, в себя. — Предлагаю компромисс — никто не поедет на крыше, внутри вы вдвоем вполне комфортно устроитесь, — опять бросил заинтересованный взгляд на декольте Золушки. А за багажом я пошлю слуг.
— Упрут же, — уверенно сказала Ника, радостно сползая с машины.
— Не заслужила она, чтобы со мной ехать, — взбунтовалась Маджо. — Укажите дорогу, пусть пешком идет.
Ника надулась и покачала головой:
— Чтобы сказала ваша прапрапрабабушка? Она была самой милой, самой доброй и самой кроткой девушкой на свете. Вас случайно в детстве в королевскую семью не подбросили?
— Сердобольная моя, — уперла руки в боки Маджо. — Хочу напомнить, что именно благодаря моей доброй и всеми любимой прапрапрабабушки мы и оказались в этой ситуации. А, впрочем, полезай внутрь. Я сегодня и впрямь добрая. Никак ее гены проснулись. А вы, господин, — обратилась она к блондину, — потрудитесь позаботиться о наших вещах.
Наконец, все трое устроились в тесном спортивном Пежо — блондин позаботился, чтобы пышногрудая девушка села рядом, чтобы у него была возможность время от времени отвлекаться от дороги, и резво сорвались с места отвоевывать бабкино наследство.
При такой скорости они довольно быстро достигли каменного моста через неширокую и судя по траве, выглядывающей островками то тут, то там, неглубокую реку с очень быстрым острым течением. На этой стороне оставалась маленькая деревушка с давно некрашеными заборами и нечинеными крышами, поросшими травой и небольшими кустиками, а на другой раскинулся богатый город, где, что ни дом, то дворец.
— Так крестьяне ваши живут? — живо поинтересовалась Маджо, выглядывая в окно, когда они притормозили у моста, пропуская огромный воз с кирпичами. Воз тоже обходился без лошадей, естественно.
Блондин, якобы для того, чтобы лучше рассмотреть то, на что указывает девушка, буквально вжал ее в дверцу своим накачанным телом. Маджо была вынуждена пихнуть его локотком прямо между ребер.
— Ах, это, — с трудом восстанавливая дыхание после точного удара, равнодушно отозвался блондин. — Можно сказать, что и крестьяне. Домов пять, что ли осталось ото всей деревни. Вот когда последний житель уедет, и деревня официально вымрет, мы с братом скупим эту землю и построим тут эко-отель. Слышала?
Золушка не слышала, но кивнула, чтобы ее не сочли провинциалкой.
Воз с кирпичом, наконец, преодолел мост, и Пежо практически перелетел через реку.
— Ой, а у нас крестьяне побогаче живут, — вставила с заднего сиденья Ника. — Небогатое у вас королевство, я смотрю.
— Небогатое? —обернулся блондин и расхохотался. — А вот сейчас сама увидишь.
Размах, которым обещал поразить девушек красавчик, Маджо не впечатлил. Дворцов больше трех этажей она не нашла, конюшни маленькие, сады, стриженные на английский манер, а таких Золушка не любила. Она яблоневые и грушевые любила. Особенно весной, когда все в цвету.
— Приехали, — сообщил блондин, притормозив возле кованных ворот.
И кузнецы здесь ленивые. Ни дивные единороги, из волшебные розы, которых от настоящих не отличишь, из металла, забор не украшали. Разве что идея завести невидимых привратников Маджо понравилась. Или это обычное колдовство? Так думала она, пока ворота разъезжались в разные стороны.
С любопытством осмотрела она прапрапрабабушкино наследство и осталась недовольна. Много золота, нет статуй безруких, ни одного фонтана, ни одного льва при входе. Уж раз оттяпали чужое, могли бы и больше души в оформление вложить. Ну уж, ладно, об этом пятая Золушка сама позаботиться. Или одно из ее загадочных дарований проявится. Может, она ловко управляет мышами и птицами, которые займутся уборкой. Получалось же у прапрапрабабушки. Хотя фонтан мышь вряд ли осилит. Лучше бы ей в помощь достались бобры и кто-нибудь покрупнее для тяжелых работ.
— Ну как, впечатляет? — спросил блондин, выбираясь из машины. Золушка сухо отметила про себя, что красавчик отвратительно воспитан — ей он из кареты выбраться не помог. Ничего, сама справилась.
— Ну не королевские покои, конечно, — раздался позади разочарованный голос Ники.
Блондин ошалел, но позиции свои не сдал. На этот раз он с вежливостью даже перестарался.
Подхватил Маджо под локоток, тесно прижавшись предплечьем к ее груди, и повел к лестнице.
— Надеюсь, внутри вам понравится гораздо больше.
Внутри было холодно. И слишком много мрамора. Маджо обшила бы все деревом. С деревом гораздо уютнее. Люстры огромные, диваны слишком помпезные — даже в ее родном королевстве такие вышли из моды еще пару веков назад.
— Это я все сам, — хвастливо заявил блондин. — И стилисты мне немного помогали. Брату категорически не нравится. Но это потому, что у него вкуса нет.
— А мне нравится, — одобрила Ника. — Я люблю, когда дорого-богато.
— Кто бы сомневался, — хмыкнула Маджо.
— Выпить хотите? — предложил гостеприимный хозяин и подошел в бару, чтобы продемонстрировать богатую коллекцию вин.
— Да, ключевой воды, пожалуйста, — попросила Золушка, снимая дорожную накидку. Блондин немедленно вперился в тонкую талию девушки, на фоне которой грудь казалась еще аппетитнее, и пролил виски мимо стакана.
— Я бы спросил у слуг, где у нас ключевая вода... Но я их всех до завтра распустил. До приезда брата. Он умеет с ними обращаться.
— Тогда просто воды, — вздохнула Маджо.
— А мне можно того же, что и вам, — подсуетилась Ника, учуяв запах алкоголя.
— Вот это по-нашему, — одобрил блондин. — Кстати, мы столько времени уже провели вместе, а я до сих пор не представился.
Золушка слушала его рассеянно. Она бродила по просторной гостиной, пытаясь во множестве безделушек: статуэтках, хрустальных бокалах, каких-то страшных масках на стенах, тарелках с пасторальными мотивами — господи, какая безвкусица — найти хоть что-то, что принадлежало ее предкам. Не могла же в самом деле прапрапрабабушка оказаться столь примитивной особой.
— Меня зовут Георгий. Георгий Орлов, — представился блондин. — Можно просто Юра, но лучше Егор. А вас.
— Меня Ника, — она уже осушила первый бокал и протягивала пустую тару за добавкой.
— Очень приятно, Ника. А вас? — спросил он ту, чье имя интересовало его больше всего. Свой второй бокал он уже тоже выпил, набрался храбрости и решимости.
— Что? — Золушка вздрогнула от неожиданности и обернулась. — Меня зовут Мария Джорджианна Золушка пятая. Золушка — это фамилия.
Егор удивленно приподнял брови.
— Ого, иностранка что ли?
— В некотором роде, — уклончиво ответила Маджо. — А не будете ли вы так любезны показать мне остальные покои?
Егор так поспешно поставил бокал с виски на стол, что жидкость янтарной тягучей слюной облизала его изнутри. На такой скорый успех Егор не рассчитывал — бок, в который воткнулся острый худенький локоток забавной иностранки еще побаливал. Но, может, это она перед подружкой выпендривалась? С этими девчонками иногда не разобраться. Лишь бы пышка за ними не увязалась.
Тут ему повезло. У служанки не было никакого желания расставаться даже на время с роскошным алкоголем, чтобы добыть который в королевском дворце приходилось прибегать к уловкам, за которые могли и выпороть на заднем дворе. Даром, что двадцать первый век.
— Я вас тут подожду, если, госпожа, не против?
— Как будет угодно, —не дожидаясь приглашения, подобрала подол и величественно пошла вверх по лестнице.
Егор, незаметно расстегнув верхнюю пуговицу черной рубашки, помчался следом.
Поднимаясь, с удивлением рассматривала Маджо реалистично выполненные портреты красивого блондина в окружении неприятных толстых господ с потными важными лицами, тугими животами и поводками на шее.
— Это я с мэром Нижнебуевска. Это заместитель депутата Ухлестова, — по-своему расценив интерес девушки, хвастался Егор. — Ну этого певца вы, конечно, знаете? — и посмотрел на Маджо, ожидая увидеть восторг. Но та лишь холодно кивнула. — А это мой старший брат. Он всегда страшно занят, даже странно, что решил наведаться на этой неделе в наше новоеимение. Обычно он из-за границы не вылезает.
Возле портрета того, кого Егор назвал братом, Маджо с любопытством остановилась. Странно, что у Егора такой старый брат. Правда, внешне они чем-то похожи. Тоже блондин, высокий. Но лицо злое, а от этого не такое красивое. Скорее, отталкивающее. Высокомерное.
— Рамки простоваты, — сдержанно высказала мнение Маждо.
Они достигли второго этажа. Здесь Егор показал ей несколько гостевых комнат, бильярдную, библиотеку. Дверь в кабинет брата, которую почему-то открывать не стал, из чего Золушка сделала вывод, что Егор брата побаивается, но скорее умрет, чем признается в этом.
И вновь ничего, чтобы указывало на принадлежность особняка предкам Золушки она не обнаружила. Все стерильно, чисто, безлико.
— У вашего дома нет души, — вслух сказала Маджо, понимаясь выше.
— О, — обрадовался подходящему поводу Егор. — Сейчас я покажу вам свою комнату. Вся душа этого дома заключена в ней.
— Посмотри, — не подозревая ничего дурного, согласилась Маджо.
Если под словом «душа» подразумевать полнейший бардак, то Егор не соврал. Он ворвался с свою спальню вперед девушки, и на нее изумленных глазах стал ногами запихивать под кровать трусы, носки, пустые бутылки, какие-то коробки. Но даже эта молниеносная уборка не сделала комнату парня уютнее.
Егор по выражению лица Маждо понял, что произвести впечатление не удалось, бросил на комод солнечные очки и расстегнул вторую пуговку.
— Зато какой у меня вид из окна, — воскликнул он с радостью, как будто нарисовал его сам.
Золушка, которая уже поняла, что главным похитителем ее дома был неприятный старший брат, уже ничему не удивлялась. Она скорее из вежливости подошла к окну, нагнулась, упершись грудью в подоконник и ничего особенного, кроме уже отвергнутых ею ранее на английский манер постриженных кустов не обнаружила.
Зато Егор воспринял ее позу, как призыв к действию. Он быстро избавился от рубашки, скинул брюки, подошел сзади, плотную к девушке, и запустил обе руки в декольте Маджо.
— Какая же ты манкая. Какая сладкая, — шептал он, натирая пальцами груди и разжигая недотрогу страстным дыханием в шею. Дыхание пахло коньяком. — Мне нравится, что ты не сразу на меня клюнула. Не люблю доступных девушек. С тобой будет интересно. Давай, приподнимем твои юбочки. Клянусь, такая заноза, как ты, не носит трусиков.
Трусиков Маджо не носила. На ней были панталоны. Ей потребовалось минута, чтобы прийти в себя от шока, просунуть руки под его наглые лапы, откинуть их сторону, развернуться и со всей дури влепить туда, куда приличной девушке и смотреть стыдно. Егор взвыл, согнулся пополам, но все еще маячил своей бесстыжей наготой в опасной близости от Маджо. Поэтому она схватила с подоконника вазу с цветами, выплеснула насильнику в лицо воду и хотела уже разбить вазу об его красивую голову, когда дверь спальни распахнулась, и на пороге возник старый и неприятный старший брат Егора.
Он был в бешенстве. Ему одного взгляда хватило, чтобы оценить обстановку.
— Приведите себя в порядок, забирайте свою пьяную подружку и убирайтесь из моего дома, — гаркнул он. А ты, — как он так быстро успел добраться до Егора и схватить его за ухо, уму не постижимо. — Натягивай штаны и марш в мой кабинет.
ТЕЛЕГРАМ
Книжный Вестник
Поиск книг
Любовные романы
Детективы
Фантастика
Классика
ВКОНТАКТЕ