Королевство остывших морей

-----------------------------------------
За несколько Великих чертогов цикла магии, до наступлений действий в романе. Легенда для понимания зарождения мира магии.

Когда-то, давным-давно, четыре древних божества объединились, чтобы построить чудотворный мир. Бог Света, Богиня Тьмы, Бог Природы и Богиня Хаоса. Четыре могучих явлений равновесия сотворили абсолютно уникальный волшебный мир и назвали его — Йертсен.

Бог света — Асбьёрн Справедливый, разливал лучи света на новоиспечённый и сказочный мир.
Богиня тьмы — Ингвилль Хитрая, озаряла планету ночью, формируя поразительное звездное небо, с платиновою россыпью миллиардов крупиц магии.
Бог природы — Отто Мудрый, воспроизвёл роскошную флору и фауну, наградив планету Йертсен всевозможными расами, животными и существами.
А Богине Хаоса — Юрун Разрушительной, пришлось на долю самое темное место на планете.
Ингвилль, Асбьёрн и Отто — действовали дружно, делая мир Йертсен ещепрекраснее, чем могли себе вообразить. А Юрун, с каждым разом, постепенно отдалялась от них, замыкаясь в себе.

Когда Бог Света и Богиня Тьмы решил воссоздать между собой союз, они породили на свет пять стихий магии:

Молния — Полубогиня Тоннер;

Вода - Полубогиня Унда;

Ветер - Полубог Микото;

Земля - Полубогиня Таннис;

Огонь - Полубог Ифр.

Каждому отпрыску они отдали по одному государству, со своей флорой и фауной, расами и животными.

Асбьёрн и Ингвилль решили даровать каждому ребенку по иконе, которая одухотворяет магию, чтобы те помнили, кто их создал и дал им такую прекрасную жизнь.

Полубогиня Молнии — Тоннер, получила в награду образ Молниеносной Лисы, сотканной из миллионов волшебных зарядов, что одухотворял хитрость и отвагу.

Полубогиня Воды — Унда, получила в награду образ Морской Черепахи, сотканную из кристально чистых кораллов, что одухотворял мудрость и чистоту души.

Полубог Ветра — Микото, получил в награду образ Полярной Совы, что могла укрываться в потоке ветра и быть неприметным, олицетворял свободу и ясновидения.

Полубогиня Земли — Таннис, получила в награду Каменного Медведя, что одухотворял порядок и мужественность.

Полубог Огня — Ифр, получил в награду Огненного оленя, что одухотворял храбрость и дерзость.

Бог природы — Отто Мудрый, учил полубогов комбинировать стихии, вступать друг с другом в особый резонанс, чтобы получить удачный симбиоз магии, заселяя мир Йертсен гуще. А Богиня Хаоса — Юрун, была чересчур занята сотворением своего мира. Ей доставались только отходы, которые она пожинала изо дня в день. Юрун постепенно перестала считаться с мнением иных богов, тем самым, окончательно отойдя от них. Ее мир — это мир хаоса и полной разрухи. Мир вечной войны и безвластия. Юрун испытывала зависть к Асбьёрну, Ингвилль и Отто. В особенности, к Ингвилль. Юрун была тайком влюблена в Бога Света — Асбьёрна. Однако, тот не испытал к ней никакого увлечения. Он позабыл, что в его мире, живёт такая Богиня, как Юрун. Богиня Хаоса приняла решение, что стоит максимально расширить свои земельные владения. И раз ее возлюбленный Бог Света не обращает на нее никакого внимания, она сможет пробудить такую стихию, которой он будет восторгаться.

Бог Асбьёрн любил свою дочь, Полубогиню Унду (магия воды) — сильней других. Он чаще всего помогал ей строить свое государство, нарекая её лучшим своим созданием. Когда Богиня Хаоса разнюхала про это, то решила, если в его сердце не будет места для нее, то он не сможет больше никого полюбить.

Юрун тайно отправила в Государство Унду одно из своих творений. Зелье влюблённости, которое она создала сама, и приказала влить в бокал полубогине Унду. Арве, заколдованное пустое порождение хаоса, обманул Унду и налил в бокал приворотное зелье. Полубогиня, хлебнув снадобье, воспылала любовью к Арве, а через время понесла от него новую стихию — Магию Крови, которую назвала Лиллиан. Девочка была непорочная, как первый снег. Ее матовая кожа ошеломляла своей неземной красотой, а коньячные глаза влюбляли каждого, кто глянет на нее. Когда Богиня Тьмы решила цацкаться с ребенком, Лиллиан укусила ее за палец, пробуя выпить божественную кровь. Богиня Ингвилль разгневалась и предала проклятию Лиллиан, властительницу Магии Крови, отослав к Юрун.

Богиня Хаоса стала творить создания, сотканных из различного мусора, что оставляли другие боги, и оживляла их с помощью магией хаоса. Юрун выслала в каждое государство стихий по одному существу, а позже в них родились по одной новой магии.
У полубога Ифра (огонь) родилась магия лавы, что назвали Рагна.
У полубогини Таннисы (земля) родилась магия зыбучих песков, что назвали Хальдор.
У полубогини Тоннер (молния) родилась Магия Асфикса, что назвали Лисе.
А у полубога Микото (ветер) родилась магия поглощения, что назвали - Юхан.

С той поры Мир Йертсен начал захватывать Хаос. Пять иных стихий, которые были абсолютной противоположностью светлым стихиям, пробудили хаос и горе, пытаясь посеять свое поселение поблизости. Ингвилль и Асбьёрн осознали, что к этому приложена руку Богиня Хаоса, и открыто объявили ей войну. Бога Природы, Отта Мудрого, Богиня Хаоса тоже решила обмануть, подсыпав сонное снадобье, когда тот пришел поговорить. Отта окунулся в летаргический сон. Юрун сослала его на северные земли, погрузив под землю. Между богами и их чадами, а также между государствами, началась вековая война.

Богиня Ингвилль и Бог Асбьёрн поняли, что покончить с войной может только порождение новой могучей стихии, которая положит конец хаосу, воскресив баланс. Ингвилль и Асбьёрн принесли себя в жертву, убив друг друга демоническими кинжалами - Дрегами, которые сотворила Юрун. На месте жертвоприношения появился источник сильной магии — Великий чертог, из которого родилась новая стихия — Магия Времени, кою на предсмертном издыхании, в унисон, Богиня Тьмы и Бог Света прозвали Ио. Существо было ни мужчиной, ни женщиной.

Ио было воплощением равновесия стихий. Оно заточило Богиню Хаоса в антимагический купол, разместив под Великим Чертогом Магии, вдобавок усыпив её.

Возле крупнейшего источника, Ио создало пять стражей, которые сообща сберегали Великий Чертог от всех невзгод. А Великие Часы Асб Виль запускали новый цикл жизни, сменяя одного Правителя времени на другого. С тех пор день сменяется ночью, один час сменяется другим. В мире Йертсен царил мир и покой, до тех пор, пока Великий Чертог не был осквернен одним из Магов молнии — Бруно Утен Де`Архе Нувок.

Посвящается моему отцу.
За его любовь и мудрость.
За то, что научил меня не опускать руки,
ни при каких обстоятельствах.
Всегда идти только вперед, с поднятой головой
Ты навсегда останешься в моем сердце.
Вечная память тебе

Моя история начинается здесь, в темном подземелье, где годичный смрад разложения и аммиачной кислоты мгновенно вонзается в нос, дурманя и затмевая рассудок.

Чувствую, как пульсируют невыносимой болью мои ребра при любой попытке повернуться. В глазах темнеет, дыхание с каждым новым болезненным вздохом становится отрывистей. Опираюсь на локти, пытаясь подняться с пола, который залит кровью, но поскальзываюсь и с треском падаю обратно на него. Понимаю, что не чувствую правую часть лица, а изо рта мерзко капает алая кровь, в которой сама и лежу. Меня окружает зловония мха и гнили, а каменная брусчатка, промокшая от сырости, словно наслаждается свежими каплями крови, жадно впитывая их в себя.

— Ты либо слишком глупая, либо не понимаешь, кто я такой, — слышится ехидный голос позади меня.

— Это… мы…, — отхаркиваю соленую кровь, которая словно яд льется по моим губам, — еще посмотрим, гнида!

— Ха! — мужской голос восклицает так громко, что отголоски эха разносятся по всему периметру, как острые шипы, норовя пронзить все, что попадется на их пути. — Ты действительно думаешь, что ровня мне?

Шаги демона слышатся отчетливо, все громче и громче, как надвигающаяся буря среди ясного неба. Он наступает в какую-то лужу, по моим подсчетам, находящуюся недалеко от меня, издавая характерный противный лязг.

Как я докатилась до такой жизни, спросите вы? Сама не знаю. Отец всегда учил просчитывать шаги наперед, независимо от ситуации. Один шаг влево или вправо от намеченного плана приводит к тому, что сейчас случилось. Я не виню себя в совершенном, напротив. То, что не убивает нас — делает сильней. И то, на что я была способна, даже самой было страшно представить. По крайней мере, это чувство не покидало меня никогда.

— Твоя слава бежит быстрее, чем твое имя, — тяжело выдыхаю, отчего слова вырываются со свистом. Мужской голос принадлежит низшему демону, что перешёл грань дозволенного. Именно на этих выродков я и охочусь, чтобы иметь свой кусок хлеба. Такие демоны, как он, принимают человеческий облик, чтобы легче было утащить больше продажных душ с собой в пекло. И не всегда ты понимаешь, что перед тобой выродок адского пекла.

В мире Йертсен не имеет значение то, чем я буду зарабатывать себе на пищу. Мне нужно как-то платить за общежитие в Академии Тоннер, да и кажется, охотиться на демонов это единственное, что умею делать. Ко всему прочему, я — сирота.

Жалею ли я о таком выборе? Нет. Главное, чтобы завтра смогла вновь открыть глаза и распахнуть окно настежь, вдыхая аромат Остывшего моря и прохладу, окутывающую Эпону с ночи до зари. А остальное совершенно не важно.

— Маленькая овечка заблудилась, не так ли? — Демон делает пару осторожных шагов, потому что знает, кто я такая. Молва о том, что Охотница на демонов уничтожает каждого, чьё имя попадет на бумажку, ходит давно. И знаете, мне это льстит. Наверняка, этот выродок внутри ликует от того, что смог со мной справиться. Но есть один маленький нюанс, о котором он забывает. Это мои клинки.

Дреги в миг загораются, как только дотрагиваюсь до них. Студеный кафель, который уже изрядно пропитан моей кровью, охлаждает через костюм, словно я лежу на толстом льду. Ощущаю, как тело наполняется новыми силами, словно мед течет по жилам, оставляя после себя приятное ощущение теплоты и еле ощутимого жжения. Поворачиваюсь на левый бок, чтобы лучше видеть демона. Тот, отхаркивается и плюет рядом со мной, словно пытается показать свое доминирование. Замечаю, что руны на моем темном костюме потухли, а значит, стать незаметной я не смогу. Чертыхаюсь про себя о том, что единственный минус таких магических одежд заключается в том, что кристаллы приходится заряжать. Заряжать их долго, около одной недели и то, если сумею найти те ингредиенты, которые необходимы только этому камню. В целом, это даже интересней, чем корчиться сидя в комнате над учебниками. Моргаю пару раз, чтобы сосредоточиться на демоне, который вот-вот меня настигнет.

— А ты, небось, тот самый пастух, который ни на что не способен, только как пасти бедных овечек? — улыбаюсь ему из-под капюшона самой наивной улыбкой, потому что самой смешно от того, какой сюрприз таится в моей голове для демона.

— Твой язык будет очень вкусным деликатесом на мой ужин, тварь! — Огрызается демон, и делает еще пару шагов ко мне.

Клинки — единственное, что я люблю в этой жизни. Они дают силу и мне стыдно, что ранее не понимала этого. С ними стоит быть в гармонии, чтобы выжить. Поэтому, любой другой исход меня не интересует.

На столицу Королевства Остывших морей — Эпоны, наложен антимагический купол, который не позволяет использоваться силу без разрешения Верховного Короля Бруно. Есть некоторые лазейки, которыми можно воспользоваться. Однако имеются исключения: это маги молнии или древняя магия. Все чистокровные маги, владеющие этой стихией, имеют право использовать только половину их силы. И никто не хочет быть пойманный Королевской Гвардией, а потом еще и отчитываться, для чего ему понадобилось использовать силу.

Из-под своего капюшона смотрю на ноги демона, которые останавливаются передо мной. Выродок присаживается на корточки, шипя и готовясь покончить со мной раз и навсегда.

Мир Йертсен наполнен различными расами. В нем, существуют десять стихий магии, пять из которых — запрещены. Но в их числе нет древней магии, которой владеют, например, демоны или вампиры. Если последние, чаще всего, стараются вести себя более чем достойно, то демоны — не от мира сего. Демоны в целом — живут по своим правилам и законам, в адском пекле, поклоняясь своим богам и покровителям. Они всегда ищут выгоду, в первую очередь для себя, а уже потом, для партнера. Характеры у них скверные, и мне не встречалось ни одного такого существа, с которым без опаски смогла бы выпить вишневого эля. Есть демоны, которые служат и имеют контракт на перевозку каких-либо ценных грузов, потому что город Эпона — самый большой торговый город в мире. Есть даже демоны лекари, и врачи, как бы это смешно не звучало. Это те твари, которые думают, что, творя добрые дела, их души очищаются. Но не тут то было. Естественно, все они обитают на черном рынке, который доступен лишь для высшего общества или же темным группировкам. Однако если демоны перейдут кому-то дорогу, на помощь приходим мы — охотники на демонов. За одну голову демона дают неплохие флюры, а иногда, даже целое состояние. Все было бы ничего, если бы такая работа была официальной, или я, хотя бы, имела лицензию на осуществление такой деятельности. Но, как вы уже понимаете — я не имею ни то, ни другое.

В целом, мы сейчас оба ходим по острию лезвия. Он — через несколько секунд может умереть быстрой смертью, а я могу промахнуться и вылететь из Академии Тонер так быстро, что не успею моргнуть и глазом. И то, в моем случае — это самый лучший исход наказания.

Обхватывая клинки крепче, взмахом одной руки полоснула его по ахиллову сухожилию, от чего он падает на колени. Демон ревет не своим голосом, выговаривая ругательства не на моем языке. Его черная кровь льется на темный камень. Кувырок назад и я снова на ногах. Выставив вперёд один клинок, у меня нет времени наслаждаться этими воплями. Демон корчится, а его темная кровь просачивается через тонкую человеческую ткань сосуда, которым он завладел. Пышные брови нахмурены, а губы искривились в улыбке, которая отражает боль. Делаю два шага вперёд, вонзая аресы в плечо демона. Тот дергается назад, выпрямляя спину, будто бы его озаряет белый свет, что прожигает плоть изнутри. Он корчится, издавая земляной рев, открыв широко рот.

— Ах ты, мелкая дрянь! — хриплый голос демона вырывается наружу. Мы на какую-то долю секунды замираем, глядя друг другу в глаза. Его темные глаза наливаются беспросветной тьмой, и я понимаю, что он полностью поглотил бедного мужчину, который впустил его в себя.

Но ничего не отвечаю ему. Концентрация — лучший помощник в бою. Прямым ударом ноги в челюсть заставляю упасть демона вниз, сотрясая пол спиной. Не теряя времени, подбегаю и взмахом клинка рассекаю его горло. Это даст немного времени, чтобы забрать его душу. Пока демон захлёбывается от жгучего кровотечения и боли, что создают руны в моих клинках, достаю из поясной сумки сосуд. Каждый порез оглушает и забирает силы демона на какое-то время. Мои клинки как для них, словно правосудие, которое вершится в одну секунду. Они медленно убивают демоническую силу и очерненную душу, если пронзить им их сердце. Но мне нужно сохранить ее, поэтому, счет идет на секунды.

Смотрю последний раз в его глаза и говорю:

— Гори, адским пламенем, выродок! — И вонзаю клинок в сердце.

Его душа постепенно вылезает наружу и, подставив маленький сосуд, проговариваю:

— Эльд де дкхарди Вейн!

Черная, как смола, душа медленно всасывается в емкость. Стараясь не пролить ни единой капли черного сгустка, я вновь повторяю:

— Эльд де дкхарди Вейн!

Клинки пылают адским, синим пламенем, жадно прося одну долю этой души. Не сегодня, красавцы. Не сегодня. Когда вся душа помещена в сосуд, делаю последнее дело. Отсекаю голову от тела быстрым взмахом руки.

Слышу, как бешено стучит мое сердце. Закрываю сосуд пробковой крышечкой и падаю на пол, тяжело дыша. Рукой, вляпавшись в тягучую холодную кровь демона и поморщившись, стряхиваю её. Вдыхаю спертый аромат гнили и благодарю саму себя за то, что выжила.

Пять стихий. Семь стражей. Один предатель. Кто их спасет?

Будильник предательски трещит, заставляя ненавидеть все вокруг. Вытаскиваю руку из-под одеяла и, сложив указательный со средним пальцем и взмахом руки, пытаюсь его выключить. Вместо этого слышится журчание воды, а после пронзительные и истерические вопли подруги. Приоткрыв глаза, замечаю, что вылила содержимое кружки на свою соседку Сару. Снова. И, кажется, там был налит апельсиновый сок, чей аромат быстро донесся до меня.

— Да чтоб тебя, Рори! — пронзительный и истерический писк подруги раздражает меня еще сильней. Он вбивается и без того в больную голову острыми шипами, сдавливая виски и лоб. — Ты что творишь?

— Ну, извини, — сонно отвечаю ей, молясь внутри о том, чтобы она как можно быстрее замолкла, иначе, моя голова лопнет … — промахнулась.

— Каждое утро промахиваешься? Это что, новая привычка? — продолжает Сара гудеть, как вольный ветер в трубу.

— А ты ещё не привыкла?

Не дожидаясь ответа, переворачиваюсь на другой бок, накрывая голову подушкой.

— Ты невыносима!

Сон, практически, как рукой смахнуло. Мне хотелось понежиться в кровати еще несколько минут, но вместо этого я получаю заряд тетрадками с прикованного стола прямо по пятой точке, которая торчит из-под одеяла. Сара безупречно владеет телекинезом, в отличие от меня, и, по крайней мере, идеально целиться в мишень.

— Довольна? — со свистом выдыхаю я, укутавшись плотнее в одеяло, спрятав все торчащие оголенные места.

— Нет! — со злостью кидает подруга, вставая с кровати. Она шуршит чем-то, словно мстит за пролитый стакан. Потом слышатся шаги по направлению в ванную комнату, а после резкий хлопок двери.

Стону оттого, что сон как рукой сняло, и теперь мне не сомкнуть глаз. Нехотя поднимаюсь с кровати, почесав спутанные волосы на затылке и, сладко зевнув, замечаю клинки, которые вертятся вокруг меня.

— И вам, доброе утро, — мычу, еле разборчиво, принимая такие же слова от них.

После вчерашней ночи, в которой, по-правде говоря, я едва осталась живой, тело ломит, забирая все накопившиеся силы за сон. Когда я пробиралась обратно в свою комнату, после успешно выполненного контракта, Сара не упустила возможность отчитать меня и напомнить, что рано или поздно, с такими выходками, вылечу из Академии по щелчку пальца. Однако, несмотря на ее упрёки, она прикрывала меня. И я ей благодарна за это.

Тем не менее, Сара никогда не понимала, почему я ввязалась в это дело. В охоту на демонов. В ее жизни было прекрасно все: состоятельные родители, отличная успеваемость, огромные привилегии и светлое будущее, за счёт семейной династии. Сара безупречно владела силой, получила на третьем курсе Академии четвертый разряд магии, в то время как я кое-как дотянула до третьего. Я не завидовала ей, нет, напротив. Сара для меня самое лучшее и светлое в этой жизни, что остается родным. Она и есть моя семья. Даже не смотря на то, что мы обе поступили в Академию в возрасте девятнадцати лет, и ей с легкостью дался вступительный экзамен, в то время как я, едва ли не завалила его. Попытавшись сотворить что-то эдакое, я лишь попортила рядом стоящий шкаф с книгами, разорвав их на миллион мелких частиц.

Были случаи, что маги молнии заваливали вступительные экзамены. И тогда они отправлялись на повторную пересдачу. А если и там был провал, то и вовсе имели право вновь попробовать свои силы лишь на следующий год. Что касается таких, как Сара, то им зарезервировано местом заранее.

Сара решила, что стоит меня поморозить, и, освободив ванную комнату, демонстративно прошла мимо, словно меня тут не было. Пожав плечами и взяв чистую одежду, закрываю за собой дверь и включаю воду. Холодный душ должен привести меня в чувства. Быстро приняв его и почистив зубы, принялась одеваться.

Форма в Академии была неудобной: обтягивающие хлопковые штаны, темно-синего цвета, белая рубашка и блейзер, под цвет штанов и ботинки. Вместо штанов можно было надеть строгое платье, ниже колен. Мне больше импонировали обтягивающие штаны из приятной магической ткани, которые не сковывали движения, повторяя контуры тела. Чаще всего я носила их, потому что удобство всегда побеждает, ну лично в моем случае.

У девочек хотя бы был выбор, что ни сказать о парнях. Да и им не привыкать. Во внеучебное время мы могли одеваться, как хотим, делать что хотим, но в рамках действующего закона. В противном случае два грубых нарушения - и прощай академия.

Некоторым удавалось находить вызывающие наряды, когда те уезжали на магические вечеринки, однако, всё это сохранялось в строжайшей тайне, потому что в случае доноса страдала вся компания. Кстати, я учусь на третьем курсе из пяти возможных. Уже со второго курса каждый студент имел право работать, что я и пыталась делать целый год, а потом я узнала про запрещенную работу, которая пришлась мне по душе.

Поправив форму и собирая магическую сумку, ловлю злостный взгляд Сары, которая, сложа руки на груди, облокотилась на дверной проем.

— Ты как бабка старая, вечно копошишься!

— Тебя никто не заставляет ждать, — огрызаюсь я.

Сара демонстративно цокает языком и выходит из комнаты. Я прекрасно знаю, что она будет ждать меня у входа в академию, поэтому торопиться было некуда.

Наша комната рассчитана на двух человек: скромная и небольшая; однако, со своей ванной и уборной. Две кровати стоят параллельно, упираясь в письменные столы по обе стороны. Два небольших шкафа и комода. Занавески и остальная утварь выдавалась администрацией Академии в общежитии. Иногда я не понимала, как, такие как Сара, могут находиться в простой комнате после своего замка на окраине Эпоны. И все же, несмотря на то, что мы были из разных “кланов”, наша дружба крепчала с каждым днем. Взглянув на себя в зеркало и, поправив короткие кудрявые рыжие волосы, подчеркивающие белизну кожи с россыпью веснушек на носу, слабо улыбаюсь сама себе и выхожу из комнаты.

На территории академии находятся десять студенческих общин. И все они практически одинаковы внутри. Каждая община разделена на женское и мужское крыло. Пять для девушек и пять для мужчин. В женском крыле строго запрещалось находиться мужской половине, в любое время суток, и также наоборот, женщинам запрещалось находиться в мужском крыле. Это не касалось лишь преподавателей, обслуживающего персонала и стражи.

Шагаю по коридору, который соединяет женское крыло с мужским, стараюсь доспать хоть какую-то минуту. Другие девушки сонно выползали из своих комнат, нехотя здороваясь. На самом деле, совершенно не обязательно жить в них, если имеет свое жилье. Но, мне ничего не оставалось, как принять это в дар и быть благодарной за кровлю, еду, теплую воду и мягкую кровать.

Частенько, когда я прогуливаюсь по этому коридору, который отдает сыростью и стужей, в мое настроение закрадывалась тяжелая грусть одиночества. Академия была настолько стара, что директор решил оставить все как есть, лишь отреставрировать те куски здания, которые нуждались в этом. Массивные двери, серый камень на полу и стенах, огромные готические окна со шпиками и решетками - все это излишне походило на замок, никак иначе. Каждая община прилегала к Академии благодаря стеклянным переходам, которые на лето менялись на полуоткрытые. Выйдя из общины на террасу, что прилегала к переходу, вижу Сару, болтающей со старшеклассницей. Они что-то бурно обсуждают, хихикают и жестикулируют руками. Нехотя шагнула им навстречу, проронив:

— Утреца.

— Привет, - отзывается Дженнифер.

Дженнифер является одной из самых популярных девчонок академии, которых облизывают с разных сторон. Иногда, мне кажется, что ни одно учебное заведение никогда не обходится без таких выскочек. Дженни имела длинные кудрявые пепельные волосы, огромные голубые глаза, пухлые губы, отличную фигуру и безупречные способности, естественно! Даже Сара частенько ей восхищалась, рассказывая новые девичьи сплетни.

— И что, реально сегодня приедут?

— Угу, — мычит Дженни, поправляя локон волос.

— Кто приедет?

Не сказать, что Дженнифер меня любила, но и не испытывала отрицательных эмоций, всегда вежливо отвечала на все вопросы.

— Ты не в курсе? — накручивая пепельный локон на тонкий палец, Дженнифер сверлила меня своими огромными глазами.

— Нет…

— Сегодня приедет, — девушка понизила голос, — отряд "Темных Рыцарей".

— Зачем?— машинально прошептала я в ответ.

— Говорят, — Дженнифер наклоняется к нам ближе, — что отряд хотят расширить, и буду искать того, кто им подойдет.

— Зачем им мы? Не разумней ли взять человека, у которого есть опыт?

— Нас легко прогнуть под себя, чем наоборот, — говорит Сара, бросая недоуменный взгляд на меня. Мне ничего не остается, как пожать плечами в ответ.

— Тогда зачем такая официальность? Они никогда не приезжали сами.

— Скорее всего, там будет Лилит, — говорит Дженнифер, снимая с себя незаметную пылинку, — и кто-то ещё. Я не думаю, что сам Король Бруно почтит нас своим присутствием.

— Ясненько, — закончив разговор на нейтральной ноте, я ничего не добавляю, а лишь устремляюсь дальше по коридору.

Сара, догнав меня, ровняется и тихо спрашивает:

— Пойдешь пробовать себя?

— У меня нет на это времени, — твердо заявляю Саре, мельком взглянув на нее.

— Интересно, как они будут выбирать из всех нас?

Её любопытство меня нервировало с утра, потому что, зная Сару, она всегда лезет туда, куда мне бы и носа сунуть не хотелось бы. Закатываю глаза и тяжело вздыхаю.

— Я думаю, нас это не касается. Туда берут как минимум старшекурсников. Нам ещё далеко до этого.

— Но, год назад и второкурсников взяли, — вспоминает Сара, стараясь не отставать от моего шага. Мы обходим пару девочек, который встали посередине коридора и снова ровняемся.

— И где они теперь?

— Не знаю…

Остальную часть перехода мы идем молча, не роняя ни единого слова. В конце перехода встречаем Алекса, который, облокотившись на каменную колонну, лучезарно улыбается нам.

— Как всегда прекрасны, милые дамы!

— Спасибо! — Сара расплывается от комплимента, будто бы лед от огня. — Ты тоже сегодня бодрячком.

— Угу, — мычу я, игнорируя его подлизывания.

— Ну что, идем на урок зтм?

— Идем, — воодушевленно произносит Сара и, толкнув меня в бок, тащит за собой за собой, взяв под руку.

Урок "Защита от темной магии” преподает Профессор Сэр Серпик. Высокий мужчина, с проседью в темных, коротко стриженых волосах, с такими же темными глазами. Я никогда не любила этот предмет. Мне всегда кажется, что он никогда не пригодится мне в реальном мире, который обитает за этими стенами. За все три курса у нас не было в полном объеме тех предметов, которые шли по перечню программы. Да, мы что-то изучали, но как таковой практики, будто вовсе не было.

И все же некоторые заклинания, что выучила тут на зубок, не раз мне пригодились. Правда, стоит немного отработать внутреннюю концентрацию, но точно не сейчас.

Сара говорила, для того, чтобы стать преподавателем, нужно пройти семь испытаний и доказать Совету Магии, что ты безупречно владеешь своей стихии. Это сложно, но возможно. Пока такие, как я, стараются изо всех сил не вылететь из Академии и сбивают пальцы в кровь от практики заклинаний, другим повезло больше. К примеру, брат Сары, который попал в Министерство Магии лишь потому, что его отец слишком уважаемый член совета. Иногда мне кажется, что все учителя, которые приходят в нашу академию, попадают, примерно, таким же путем. Но это лишь мои догадки, которые Сара неоднократно пыталась уничтожить своими доводами и фактами.

Вспоминаю, как отец говорил, насколько мне понравится учиться в академии. К моему сожалению, его образ становится слишком бледным в моей памяти. Но я не прекращаю верить в то, что как только вырвусь из стен Академии Тонер, обязательно его найду. Уже сейчас, выполняя заказы, я откладываю немного денег на то, чтобы ни в чем себе не отказывать. Быть может, мне придется несладко, в будущем, но я верю, что мы снова, когда-нибудь, обязательно воссоединимся…

Мы заходим в класс, в котором стоит крепкий громкий гул. Кто-то воодушевленно обсуждает вчерашний вечер, кто-то списывает домашку, а кто-то просто болтает. Сара, Алекс и я усаживаемся за последнюю парту, и, разложив книги с тетрадками, я принимаюсь читать следующую главу в учебнике.

— Рори, хватит зубрить! — Лекс нагло вытаскивает из моих рук учебник. — Зрение посадишь.

— Главное, чтобы тебя не посадила на Дреги, — язвлю ему, отбирая учебник обратно.

— Твоя совесть тебе не позволит.

— Уверен? — Выгибаю бровь, смотря в его игривые глаза.

С Алексом, поначалу, мы собачились. Собачились до такой степени, что приходилось драться, и это никого не смущало. В какой то момент этот белобрысый парнишка стал другим. Что произошло, и почему такой задира стал нормальным, никто не знает. Впрочем, он никого не интересовал, кроме меня.

Алекс был нашим ровесником и, с начала второго курса, все больше менялся, в хорошем смысле слова. Повышал свою успеваемость, уменьшал вспыльчивость и горячность на пустом месте. Стал более мужественным, от чего перестал испытывать нехватку женского внимания.

Сара считает его своим лучшим другом, но, почему-то, совершенно не замечает его влюбленности в нее. Никто не замечает этого, кроме меня. Взгляды, прикосновения, комплименты.… Иногда мне кажется, что я слишком наблюдательная и жила бы намного спокойнее без всей этой ненужной информации. Но я такая, какая есть.

Дверь резко открывается и в нее заходит быстрым шагом Профессор. Позади него развивается короткий плащ темного цвета. Ученики разом стихают, как только Профессор доходит до своего стола.

— Всем сесть на свои места! — говорит сиплым голосом Профессор. Но все и так сидят на своих местах, и к чему это было сказано — не ясно.

— Сегодня, ровно через сорок пять минут, — Профессор кидает взгляд на настенные часы, которые висят позади наших спин, — нашу Академию посетят гости от самого Короля Бруно.

По сумрачному кабинету, в котором практически нет окон, проходится волна перешептываний, однако профессор, словно не слышит их, продолжает:

— Поэтому, дорогие мои маги, прошу с уважением отнестись к ним.

Рядом с нашей партой, сидят несколько задир и говорят вполголоса.

— Вам все ясно, Вейнберг Росфилт?

Один из них, после обращения профессора, кивает головой и продолжает говорить, уже шепотом.

— Учтите, мистер Росфилт, — вновь профессор пытается обратить на себя внимания ученика, — ещё одна выходка и вы вылетите из Академии.

— Да, сэр, — ехидно отзывается парень, делая вид, что все понял.

И после этого в классе снова нависает тишина.

— Сегодня мы изучим с Вами обороняющее заклинание, которое поможет Вам защитить себя на какое то время, окружая местность вокруг себя магическим куполом.

Профессор хлопает три раза в ладоши, и в одночасье комната меняется внутри. Стены трещат и плывут, изображая землетрясение, а потто, будто из ниоткуда, появляется посередине класса подиум, который предназначается для практики.

— Пошли, сразимся? — шепча, пихает в бок меня Алекс.

— Отвали, — как можно тише стараясь ему ответить, практически не открывая рта.

— Зануда, — выпаливает тот без звука.

— Никаких разговор на последних партах, - последнее слово Профессор подчеркнул, намекая на то, что и нам возможно влетит.

— Итак, — профессор поправляет свой костюм, одернув пиджак чуть ниже, — кто знает, какое заклинание используется при создании защитного купола?

— А ты хотела бы быть в отряде "Темных Рыцарей"? — не умолкает Алекс, от чего начинает меня раздражать сильней. Лишнее замечания станет минусом в мою карму, а вылететь из Академии я не хочу.

— Не знаю, — задумываюсь над словам Алекса, но отгоняю эти тучные мысль прочь.

— Туда берут сильных, как ты, — его комплимент, показался мне настолько детским, что я чуть ли не расхохоталась вслух. Однако Алекс был на полном серьёзе.

— Возможно,— отвечаю ему шепотом.

— Мисс Аврора Джонсонс,— от внезапной произнесенной моей фамилии, содрогнулась на стуле. — Я Вам не мешаю?

— Извините, Профессор Серпик.

— Я бы на Вашем месте сидел ниже травы, с вашей то успеваемостью.

Многие преподаватели почему-то испытывали ко мне неприязнь. Будто бы я низшее существо, которое не имеет право на голос и существование. Они вечно меня валили на экзаменах, слишком пристально наблюдали на уроках, даже в свободное время не ущемляли себя в том, чтобы сделать замечание. Впрочем, были и такие как Нэйшел Пак (профессор Зельеварения), Мишон График-Пэлбоу (профессор некромантии), которые всегда искренне рады видеть меня.

Мы с Алексом замолчали. Профессор, кинув напоследок грозный взгляд, продолжил бъяснять новую тему.

— Заклинание Эспроу Докдхэльд поможет Вам создать купол, под стать вашей стихии. - Профессор сотворил небольшой купол, в который помещался сам, однако, не проронил при этом ни единого слова. Все мы, когда-нибудь, научимся такое делать, если войдем в гармонию со своей стихией. А пока нам приходится зубрить такие странные заклинания, которые помогают нам и нашей стихии. Профессор убирает купол и добавляет:

—Миссис Джонсонс, продемонстрируйте нам свои способности!

“Черт!” — чертыхаюсь про себя, услышав вновь свою фамилию. Каждый урок Профессор Серпик отыгрывается на мне, публично унижая перед другими учениками. Но, с другой стороны, я и сама хороша, что попадаю не редко в какие-нибудь передряги, на что, собственно, и обращают внимание строгие учителя, как Профессор Серпик. Я лениво встаю из-за парты, направляясь к месту практики. Огромный круглый подиум на три ступени выше, чем каменный пол кабинета. Идя к нему, я ощущаю на себе взгляды других учеников. И знаете, это жутко раздражает!

Зайдя на него, встаю в стойку, выставив одну ногу вперёд и перенеся вес тела на вторую, скрещиваю указательный и средний палец на одной руке, негромко произнося:

— Эспроу Докдхэльд.

Маленький серый купол окутывает меня и сразу же исчезает.

— Не стесняйтесь, — дразнит профессор, вновь пытаясь меня обидеть тем, что я кое-как успеваю за другими ученикам. — Мы ведь знаем, что вы сильный маг!

В кабинете проносятся отрывистые смешки. Ещё раз, собравшись с силами, произношу:

— Эспроу Докдхэльд!

Снова купол возникает и исчезает, не задержавшись больше, чем на пару секунд.

— Это все, на что вы способны? - изогнув бровь, Профессор провокационно улыбнулся мне. — Не уж то ли вы настолько слабы, что не в силах сделать такое легкое заклинание?

Мне не нравится, когда говорят со мной в таком тоне. Я прекрасно знаю, что способна на большее, что могу быть такой же, как и они, даже лучше, но… Что-то внутри меня сковывает, удерживает мою силу. И что это — никто не знает, даже я сама. Однако мои нервы, сейчас уж точно, ничего не удержит. Набираю воздуха в легкие и твердо говорю:

— Вы не правы!

— Докажи обратное.

Закрываю глаза, чтобы сосредоточиться. Делаю глубокий вдох и шепотом говорю:

— Эспроу Докдхэльд!

Все повторяется вновь. Не теряя надежды, произношу ещё раз:

— Эспроу Докдхэльд! Эспроу Докдхэльд!

— Вы ни на что не годитесь,— мотает головой профессор и, развернувшись к ученикам, ждет, пока я сяду на свое место. Но я не сдаюсь.

Из моих рук еле заметными волнами искрится магия. По телу пробегает приятная дрожь, обволакивая каждую клеточку. Вперемешку с этим, в горле стоит комок обиды. Вспоминаю, как отец всегда учил не позволять себя обижать никому из существ. Ни живым, ни мертвым.

Закрыв глаза, я громко произношу:

— Я не кусок дерьма, который ни на что не годится, — опускаю взгляд под ноги и вновь сосредоточившись, громко произношу: — Эспроу Докдхэльд! -

Маленький хилый купол озаряет меня, переливаясь серым дымом снаружи. Но, не продержавшись и пяти секунд, сдувается, как шарик.

В кабинете послышались разговоры, вперемешку со смехом.

— Достаточно, — говорит профессор. — Вы и так продемон…

Перебиваю его, снова выкрикивая, будто бы не своим голосом:

— Эспроу Докдхэльд!

Из-под круглого подиума в секунду вырывается прозрачный купол. Магическая волна откидывает близстоящие стулья и столы, благо, за которыми никто не сидел. От пронзительного гула в кабинете лопаются пустые пробирки, дребезжат стекла.

Я стою внутри купола, опустив руки, ощущая контроль над ним. Чувствую, как вошла в гармонию со своей силой.

— О… великие маги! - произносит шепотом Профессор. Я вижу, как он удивлен, потому что мы встречаемся с ним взглядами. Его зеленые глаза слегка изменились в цвете, став более темными. Но тот, кажется, подобрав все свое удивление, смыкает губы в тонкую ниточку и, сложив руки на груди, продолжает наблюдать за мной.

Смотрю в класс, осознав, что все пялятся на меня. Встречаюсь взглядом с Сарой, которая испуганно смотрит на меня, а рядом сидящий Алекс радостно показывает мне знак “класс”, выставив из кулаков большие пальцы.

Еще одно место, где можно было колдовать — была Академия. На всей территории Академии Тоннер, было наложено специальное древнее заклятие, которое позволяло нам овладевать стихией, при этом, за ее пределами, наша сила проседала в два раза. И именно тут, в первый раз, я поняла, что использовала силу в полную мощь.

— Аврора Джонсонс!— кричит профессор. — Прекратите это немедленно!

Но я его не слушаюсь. Я получаю неистовое удовольствие оттого, что могу контролировать этот купол, а клинки, которые едва заметно светятся из-под моей мантии, напоминают, что и это их заслуга. Мысленно поблагодарив их, я приказываю раствориться куполу, и тот послушно исчез.

Все ученики сидят молча, словно, потеряли дар речи. Я вижу на их лицах ужас и страх. И почему-то от этого мне лишь приятней. Прохожу к своему месту и сев, вижу, как Профессор подходит к моему столу и говорит:

— После урока к директору!

Урок закончился, и ко мне подбегают Алекс и Сара.

— Нифига себе, что ты устроила! — Восклицает Алекс, поправляя ручку портфеля. Сара выдает слабую улыбку, переводя взгляд на меня. Поморщившись, я пожимаю плечами и холодно роняю:

— Сейчас мне, как видишь, к директору шагать…

— Да, но… — начинает Сара, сложив руки на своей пышной груди, а Алекс тщетно старается на неё не коситься, — такой необычайно большой купол ты делаешь в первый раз.

В ангельском голоске подруги слышится нотка глубокого недоверия, наперевес с каким-то неуловимым и странным для меня пренебрежением.

— Поверь, я сама не в большом восторге из-за того, что стряслось.

— Что это было? Ты… почувствовала гармонию внутри себя? — уточняет она, внимательно следя за мной.

Взяв волшебную сумку, полностью набитую учебниками и тетрадками, я забрасываю её на плечо и направляюсь к выходу из класса.

— Эй! — Придержав за руку, соседка награждает меня недовольным взглядом. — Я задала тебе безобидный вопрос, поэтому будь добра на него ответить!

— А что ты хочешь услышать? — резко развернувшись, интересуюсь у нее, вцепившись в боковую ручку сумки, хочу избежать тягучего разговора. Нас обходили ученики, роняя ругательства и недовольства. Мне показалось, что Сара не знает, как правильно поступить. Не знает, что можно сейчас сказать, чтобы не обидеть меня, а что не стоит. Наблюдаю за тем, как подруга делает глубокий вдох, и тихо произносит:

— Расскажи, что ты испытывала, — с досадой требует Сара, смотря в мои глаза.

— Не знаю. — Мотнув головой, я стараюсь отогнать дурные мысли. — Сначала просто появилась злоба, что постепенно словно разрасталась во мне…

— А после? — Алекс решает поддержать разговор, стараясь сгладить все острые углы.

— Затем она переросла в неконтролируемую ярость.

— Такое может быть из-за демонических клинков ?

— Нет, — ответ вылетает настолько быстро, что я не сразу же осознаю, насколько он твердо прозвучал сейчас.

Друзья переглядываются. Нетрудно заметить в их взглядах непонимание. «Хотелось бы и мне понимать, что недавно случилось», — посещает меня одинокая мысль, еще сильней прожигая душу своей беспечностью.

— Ты полагаешь… — нерешительно бормочет Сара, — что в тебе проснулись силы?

Этого я опасаюсь больше всего, хотя и сама пока не знаю, чего именно хочу от жизни. Вопрос подруги зависает в воздухе настолько высоко, что я вряд ли, сию секунду, смогу найти ответы и дать их ей.

— Посмотрим, что скажет директор, — равнодушно замечаю в ответ, и как мне кажется, это единственное правильное решение, которое будет в этой ситуации.

Я немедля направилась в учебно-методический кабинет, спешно оставив своих приятелей позади, провожать меня сдержанным взглядом.

Кабинет директора находится в главном здании на втором этаже. Пройдя из левого крыла академии в центральное, я оглядываюсь и замечаю на себе взгляды. Каждый из учеников смотрит на меня с опаской и недоверием. Кто-то откровенно сплетничает, бессовестно не скрывая этого. Озираясь по сторонам и чувствуя себя достаточно неуютно, я засматриваюсь на группу студентов, пялящихся на меня, и в кого-то врезаюсь. Подняв глаза, первым делом вижу чью-то ехидную улыбку и легкую щетину. Скользнув взглядом вверх, заглядываю в янтарные глаза незнакомца, которые с интересом созерцают меня из-под шапки темных и растрепанных волос.

— Извинения? — Его бархатистый голос опаляет мой слух, заставив прийти в себя.

— Ещё чего! — фыркнув, отзываюсь я и специально задеваю парня плечом, планируя прошмыгнуть мимо него. Впрочем, его сильная рука хватает меня за плечо и рывком разворачивает к себе.

— Эй! — срываюсь на возмущённый вопль. — Убери свои руки!

— И давно в Академии Тоннер такие выскочки поселились?

Я смотрю на парня и не могу понять, что с его глазами. «Линзы? Иллюзия?» — предполагаю про себя и невольно испытываю лютое любопытство.

— Тебе-то, какое дело? — спрашиваю в ответ и пытаюсь вырваться.

Это точно не человек. По крайней мере, мне так кажется. Он довольно высокий, поэтому мог бы сойти за старшекурсника, однако, я никогда не видела настолько гладкой и светлой кожи без единого изъяна. Незнакомец одет в кожаную куртку, из-под которой виднеется белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц. На его открытой шее вьются незамысловатые татуировки, что еле-еле мерцают фиолетовым цветом.

— А ты бесстрашная, пуговка, — замечает парень и улыбается, обнажив ровные зубы.

Заострив внимание на его клыках, я понимаю, что передо мной вампир. Таких существ я встречаю впервые, поэтому от удивления едва ли не давлюсь слюной. Ещё раз, взглянув ему в глаза, резким движением отбрасываю его руку и заламываю ту, но чувствую, что он поддается. Это сразу видно.

— Когда я говорю, чтобы меня отпустили, то не шучу, — шепчу парню в ухо.

Вокруг нас собирается достаточно зевак, поэтому я, быстро отпустив его и поправив сумку, устремляюсь прочь. Не успеваю пройти и нескольких метров, как чувствую, что волны чужой магии толкают меня вперед.

«Он что, не понял?» — удивляюсь про себя и, стремительно сгруппировавшись, удерживаюсь от падения, хотя и оказываюсь на одном колене. Сумка срывается с моего плеча и падает на пол. Я опять ощущаю злость, которая просто разъедает меня изнутри. Молча, встав, нахожу взглядом подошедшего вампира. Он стоит ко мне близко. Слишком близко для возможного противника.

— Что тебе нужно? — рассерженно спрашиваю я.

Он проводит рукой по моим волосам, смахивая их в сторону и обнажая мне шею.

— Извинений, — шипит парень.

Ударив его по руке, шагаю в сторону и замечаю:

— Не я начала этот странный спектакль. — Его янтарные глаза буквально горят, а темнота зрачков притягивает внимание. — Так что будь добр, уйди с дороги.

— Нет, — хмыкает он и хватает меня за горло.

“Прекрасно” — думаю про себя о том, что мало мне приключений на занятиях, так и ещё и этот чудаковатый паренек на моем пути. Я не успеваю даже дотронуться до своих клинков, как вампир сильней сжимает руку. Чёрт!

Вампир поднимает меня высоко над полом, и я начинаю задыхаться. Вокруг толпятся другие ученики, но никто и не собирается его останавливать. Всем нужно зрелище. Я хриплю, извиваясь в воздухе и хватая мучителя за руку, чтобы немного ослабить его хватку.

— Пуговка будет извиняться?

Я отчетливо вижу, как татуировки под его одеждой сияют ярче. Глаза парня наливаются фиолетовым свечением, и мне нужно как-то защищаться. «Просто нужно сосредоточиться…» — говорю самой себе, пытаясь справиться с адреналином.

Мысленно пытаюсь отпустить страх, направив все силы на полное расслабление. Тело постепенно обмякает, и я отодвигаю прочь все лишние эмоции, расходуя воздух с умом.

«Я же маг молний. Я смогу противостоять этому чудику!» — приходит ко мне понимание, вселяя уверенность в собственных действиях. Прекратив шевелиться, я заставляю парня поверить в то, что потеряла сознание, и выжидаю, как хищник выжидает свою жертву. Когда он всё понимает, то берёт меня на руки, подхватив под колени. “Идеально” — думаю про себя, стараясь не показать это на вид. “А я неплохая актриса!”. Я контролирую свое тело, не напрягаю мышцы. Понимаю, что в такой ситуации — он неуязвим, а значит, могу нанести удар. Вряд ли этот клыкастый, кем бы он не был, посмеет дать сдачи в стенах Академии. Безусловно, частенько парни между собой устраивали драки, но, все это было, как говорится — в своей семье. А когда чужак начинает распускать руки, то это уже другой случай.

Обхватив его рукой за шею, резко выхватываю один клинок и приставляю ему к горлу.

— Ты урок не уяснил? — шепчу я.

Мы так и стоим посередине центрального крыла академии, окружённые зеваками, которые, судя по всему, пребывают в восторге от происходящего. Вампир дышит ровно, я слышу даже его сердцебиение. На долю секунды задумываюсь, что это, вполне возможно, один из Темных рыцарей. Но пути назад нет.

Не дождавшись ответа, закидываю ноги на шею вампира и поворачиваюсь, бросая его на спину. Он слегка дезориентирован, что приходится мне на руку. Забравшись на него сверху и придавив своим весом, я приставляю клинок ему к шее и победно усмехаюсь.

Мы смотрим друг другу в глаза. Его губы удивлённо приоткрыты, показывая красивые клыки, находящиеся в режиме покоя. Скользнув по нему взглядом, я задерживаю последний на его чёрных кудрях. Парень действительно красивый. Такой манящий. Такой беззащитный…

«Чёртов вампир! Самоуверенный и самовлюблённый эгоист!» — размышляю я, трясясь от негодования, но при этом, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Дотрагиваюсь до дверной ручки кабинета директора, как вдруг чья-то холодная и сильная рука ударяет по моей. От неожиданности я отскакиваю назад. Поднимаю взгляд и вижу вампира, который не то скалится, не то улыбается мне игривой улыбкой. Вампир надавливает на ручку, открывая передо мной дверь, добавив:

— Дамы вперед!

“Вот сейчас бы врезала ему, без угрызения совести” — размышляя про себя, но вместо слов, которые хотела бы произнести, просто окидываю его презренным взглядом и захожу в кабинет. Белокурая женщина и вампир следуют за мной.

— Какие люди! — отзывается директор Адамс, сидя за столом. — Я уже думал, вы не придете!

Посередине кабинета возвышается массивный красный стол, у которого стоит два стула. По обе стороны красуются шкафы, забитые книгами, а большое ветровое окно напротив прикрыто зелёными и плотными шторами.

— Пришлось немного задержаться, — женщина усаживается в кресло напротив Адамса, закинув ногу на ногу. Кажется, вампир и вовсе не хочет выходить вперед, ошиваясь где-то сзади. Я чувствую это спиной, словно он кидает на нее оценивающий взгляд. Не знаю почему, но от этого ощущаю, как внутри все стягивается в тугой узел.

— Аврора, — обращается ко мне мужчина. — Это Лилит, — указывает рукой на женщину, а та кивает головой, в знак приветствия. — А молодой человек, стоящий позади тебя — Дариус.

— Мы уже познакомились, — фырчу я, как разъяренная лиса. — В коридоре.

— Знаю, знаю.

Директор Адамс выглядит на лет сорок-пятьдесят, или около того. Он высокого роста и облачен в черную мантию, а его большие и серые глаза смотрят на меня с добротой. Под мантией виднеется причудливый тёмно-зелёный костюм с золотыми пуговицами, доходящими до шеи. Замечаю, что голос директора чем-то расстроен. Его тембр слишком мягок и прозвучал с некой досадой. Я перевожу взгляд на женщину: легкие пепельные кудри лежат на ее плечах, как белоснежный снег, покрывая стылую землю. Ровная осанка, надменный взгляд. Мне кажется, что Лилит — прирожденный лидер, и это можно заметить невооруженным глазом. То, как она держится в обществе других, то, как предстала передо мной, словно, я что-то значу для нее. И на долю секунды ловлю себя на мысли, что это чересчур странно.

— Мне доложили, что на уроке по защите от темной магии, тебе удалось создать огромный купол, — оценивающий взгляд директора скользит по мне, засоряя внимание на руках, что прячу в кармане своей кофты.

— Да… — отвечаю, переминаясь с ноги на ногу. Впервые, за долгое время, я чувствую некий стыд за то, что сделала. Ощущаю, как щеки наливаются румянцем, еле заметно покалывая кожу.

— Ранее у тебя не получалось делать такой купол. Ведь так?

Меня привлекает какой-то шорох позади. Я оборачиваюсь и ловлю изучающий взгляд вампира. Надменный, холодный, деспотичный. От его янтарных глаз веет злостью. Это чувство заполняет меня внутри и я чувствую, как что-то ломается во мне. Холод взгляда прожигает кости, дотрагиваясь студеными языками пламени до нутра.

— Все верно, — отворачиваюсь к директору, и мы встречаемся с ним взглядами.

— У тебя есть прогресс, как говорят учителя. Однако, — последовавшая пауза, кажется мне долгой и тяжелой. Директор, словно, подбирает правильные слова, — ты могла по неосторожности и неопытности, нанести травму своим однокурсникам. Если бы ты не смогла справиться с куполом, он разлетелся бы на мелкие осколки, раня сидящих на первых партах. Ты это понимаешь?

— Да.

— Я попрошу Хола Гибби, учителя по боевой магии, выделить для тебя окошко. Быть может, так ты сможешь укротить свой гнев и научиться контролировать потоки магии.

“Укротить свой гнев?” — мысленно повторяю про себя слова директора. “Что он хочет этим сказать?”. Мои раздумья прерывает Лилит, которая с оглушительным треском ставит бокал на стол, а потом, пожимая плечами, тихо роняет:

— Ой, прошу прощения.

Я ловлю себя на другой мысли, что директор Адамс специально говорит обо мне так, будто бы я безупречно владею магией. “Но зачем?” — озадачиваюсь я вопросом, ведя монолог внутри себя. И в чем-то он прав. Но все равно, мне что-то мешает стать сильней, а что — никто не знает. Следом, одну мысль сменяет другая, которая любопытствует и задает другой вопрос — “Почему он так делает? Для чего он выставляет меня перед гостями сильным магом?

— Да, но… — неосознанные слова слетают с моих уст.

— На этом все, Рори, — резко оборвав, директор смотрит на меня твердым взглядом. — Спасибо.

На какое-то мгновение я ощущаю, что клинки в карманах тихонько вибрируют. “Опасность?” — размышляю про себя, но, поняв, что со мной больше говорить не собираются, разворачиваюсь и иду к двери.

Поднимаю глаза и замечаю на себе хищный взгляд вампира, который язвительно улыбается, обнажив свои клыки. Дариус учтиво открывает передо мной дверь, словно хочет показать перед всеми, какое у него изумительно воспитание. “Чертов выпендрежник” — ругаюсь про себя, но не успеваю сделать и шаг, как Дариус вцепляется в локоть, остановив меня и наклонившись, тихо шипит:

— Поговорим потом, пуговка!

Вырываюсь из его холодных рук, ощущая внутри нарастающую ярость. Не оглядываясь, выхожу из кабинета и направляюсь по коридору к следующему занятию.

В голове бурлят путающиеся мысли, подкидывая интересные идеи. Я размышляю о том, что нужно этому выродку от меня и почему он так переменился в поведении? “Подумаешь, я только врезалась в его плечо, как вдруг стала его врагом!” — отмечаю внутри себя, как будто бы составляю список причин и ответов на свои вопросы. Пока я иду и размышляю, клинки вырываются наружу и весело кружат вокруг меня.

— Не до вас сейчас, — отмахиваюсь от них и сворачиваю направо, к переходу между Академией и Зоологической территорией.

Прохожу мимо бетонной таблички “Академия Тоннер” и останавливаюсь на некоторое мгновение. Взгляд устремляется на них таблички “Самая старая Академия Магии, в Королевстве остывших морей, основанная Полубогиней молнии Тоннер в Третьем цикле Йертсене”.

Наш Мир создали четыре божества, по крайней мере, так говорят об этом наши летописцы. А потом родились пять стихий: вода, молния, огонь, земля и ветер. Через время, у этих стихий, родились иные стихии, как их принято называть: кровь, поглощение, лава, зыбучий песок и асфикс. Прошло много Великих Циклов, чтобы иные стихии стали под запретом во всем мире Йертсене. Однако, древняя магия, всегда была непреклонная к этому закону. Почему? Летописцы скрывают это. Нам рассказывали об этом на первом курсе, когда я только поступила в эту академию. Я сразу вспоминаю, как имела с собой небольшой пакет с одеждой, едой и несколько сотен флюров, чтобы можно было оплатить общежитие. И в этом пакете была вся моя жизнь. Отворачиваюсь от таблички и тихо вздыхаю, направляясь дальше по переходу, оставляя позади грустные воспоминания, которые режут душу.

Урок Зоологии и Магических существ проводит Фэшли Аллигия, странная женщина округлых форм. Каждый новый урок её копну кудрявых темных волос украшает новая шляпка: то соломенная, то кожаная, то тряпичная, больше похожая на панаму. Мадам Аллигия добра душой и снисходительна в наказаниях за опоздание на урок, в отличие от Профессора Серпика. Захожу тихо в класс, и, подняв глаза на профессора, подмечаю, что она не обращает на меня внимание. Я быстро прохожу за свободную парту и молча, разложив учебники, принимаюсь ее слушать. В классе витает аромат мяты и шалфея. Мадам Аллигия объясняет всем, как действует Яд Кропитов на магов, но, увы, моя голова забита другим. Клинки беспокойно ведут себя в карманах, отчего мне хочется быстрее уйти с урока. Они пытаются что-то сказать мне, но плотный поток мыслей забивает их голос в голове.

Класс светлый и просторный. Из него мы попадаем в закрытый лес, который огорожен магической клеткой. В нем все ученики изучают различных существ, которые не опасны или не агрессивны. Не припомню, чтобы хоть раз кто-то из учеников попытался изучить тех существ, которые могут причинить вред. Раньше, как говорит Сара, ученики изучали многих существ, и некоторых из них были опасными. Но, после многих несчастных случаев, Департамент магии вынес указ сократить таких существ. А с приходом Бруно к власти и вовсе исключить их. Помимо изучения существ и животных, мы также занимается травологией в этом классе. Поэтому, по всему периметру помещения стоят огромные стеллажи, в которых находятся грядки и горшки с различными растениями, цветами, травой и многим другим.

Благо, сегодня по расписанию лишь Профессор Серпик и Мадам Аллигия. Сара сидит с Алексом за одной партой и, изредка поворачиваясь ко мне, кидает грустную улыбку. Видимо, весть о том, что я столкнулась с вампиром, аж одним из отряда Темных Рыцарей, разлетелась со скоростью света. Впрочем, это стоило ожидать. Как только урок заканчивается, я быстро собираю учебники, как меня окликает Мадам Фэшли.

— Аврора, дорогая! Задержись на пару минуток, ладно?

Отказывать этой странной, но милой, женщине я не в силах. Класс постепенно пустеет, а я, подойдя к ее столу, закидываю магическую сумку на плечо, и негромко роняю:

— Вы что-то хотели мне сказать?

— Да! — воодушевленно восклицает Мадам Фэшли, якобы, уже забыла, что попросила меня задержаться. Ее впалые зеленые глаза блестят ярче нефритов. Находиться с Мадам Фэшли все равно, что получать заботу от любящей тетушки. Не знаю, почему, но мне так всегда казалось.

— Я заметила, что ты сегодня позже пришла на урок. Что-то стряслось?

А вот любопытства этой загадочной даме было не занимать. Лично я ненавижу, когда пытаются залезть ко мне в душу и расспросить о том, что касается только меня. Однако понимаю, что лучше сказать правду, чем уклончиво уйти от нее. В конечном итоге, правда всегда выбирается наружу.

— Я была у директора Адамса.

— Ах, вот как, — тараторит, опустив глаза в свою тетрадку с записями. — Надеюсь, все хорошо?

— Да, — сухо подмечаю, поправляя лямку сумки. — Все в полном порядке.

— Девочка моя, по тебе видно, что не все в порядке. Но, знаешь, — Мадам Аллигия поправляет свою шляпку легким взмахом руки, — когда я была в твоем возрасте, то тоже мало в чем преуспевала.

— Да?

— Да! Я была самой слабой ученицей в школе. А потом, потом моя магия проявилась. Она стала сильней и мне было сложно ее контролировать. Только упорные тренировки и самообладание со своим внутренним я сделали свою работу.

— Я правда не хотела пугать всех тем куполом… — машинально поняв, что хочет услышать от меня мадам, опускаю глаза в пол, от раскаяния. — Это вышло случайно…

— Ах, девочка моя, — вновь восклицает Мадам. — Тебе не за что извиняться. Просто помни, что ты тут ради того, чтобы научиться быть в гармонии со своей магией!

Мадам Фэшли поднимается со стула и, развернувшись, что-то мелодично напевает себе под нос, ища какую-то книгу.

— Ладно, — вполголоса отвечаю, но спустя пару минут, добавляю, — я могу идти?

— Ах да, конечно! Ступай, ступай моя девочка!

“К чему она это?” — думаю про себя, выходя из класса.

Сара и Алекс, по-видимому, направились в столовую, потому что я не вижу их в коридоре. Я бы хотела к ним присоединиться, но осознаю, что и кусок в горло не лезет. Поэтому решаю, что стоит наведаться в таверну “Холодная Сталь”, чтобы вынюхать, какое задание можно взять сегодня, да и быть может, развею тревожные мысли.

Я медленно иду через темный Змеиный переулок, который располагается в паре километров от академии. Невысокие кирпичные здания из грязного камня испускают в воздух зловоние гнили и плесени. В этом переулке можно найти все: от вещей до еды. Но меня интересует другое. Сокращаю путь, повернув налево, в узкий проулок. В Эпоне можно запутаться, особенно в центре. Она как непроходимый лабиринт, где сокращать путь и идти через маленькие зигзагообразные дорожки, словно проходить испытание судьбы. Вспоминаю, как в первый раз, когда отправилась на задание, едва ли не запуталась в однообразных проулках, которые похожи друг на друга, как две капли воды. Эти места — самые излюбленные для воров и мошенников. С момент правления Короля Бруно, некогда процветающая Эпона, превратилась не только в самый крупный торговый город, но и еще самый преступный. Подмечаю за собой, что, как только выбираюсь за стены Академии, то не чувствую страха. Я понимаю, что тут я в своей колее, потому что на половину тоже отношусь к темной Эпоне. Я та, кто чистит мир, от переступивших черту дозволенного, демонов, которых изгнали из преисподней. Ощущаю, что как только приступаю к новому заданию — во мне просыпается другая Аврора, иная. И как бы я не пыталась найти ответы на свои вопросы, я до сих пор не могу себе ответить: почему?

Узкая улочка, проходящая наискось через плотно поставленные кирпичные дома, тихая и спокойная. Впереди, прижавшись спиной, сидит бедняк в лохмотьях, обхватывая себя руками. Прохожу мимо, углубляясь вдаль, проходя невысокие деревянные заборы, будто линии разделения, огибая кучи мусора и грязи.

Приглушенный свет льется вдали и, прибавив шагу, выхожу на параллельную улицу, где и располагается таверна. Это ветхое деревянное здание, покрытое соломой и кусками черепицы. Из него доносятся восторженные возгласы мужчин или женщин, перемешанных в один неразборчивый гул. “Холодная сталь” излюбленное место для местных забияк, любопытных путников и всех тех, кто скрывается в ночи. Сюда наведывается каждый второй, кто любит поспорить, или же устроить драку. Эта таверна — одна из самых старейших таверн в нашем королевстве. Поговаривают, что её прославил сам король Бруно, одолевший несколько ассасинов, что покушались на его жизнь. Однако, насколько мне известно, таверна была еще до этого провозглашена легендарной в Королевстве Остывших Морей.

Как только открываю дверь, в нос ударяет спертый запах алкоголя, свиных ребрышек и непроглядная мгла дыма от сигарет. Прошмыгиваю внутрь, сев за стол, и через какое-то время ко мне подходит Марфель, хозяйка этого заведения.

— Чего пришла? — усевшись напротив, она складывает пальцы в замок, пристально смотря своими коньячными глазами. — Тебе тут не место.

Я не снимаю с себя капюшон, чтобы не привлекать лишнего внимание. Даю себе отчет в том, что сюда частенько забредают разные охотники или убийцы, чтобы выбрать себе подходящий контракт, поэтому для меня особенно важно смешаться с такими в толпе. Я лишь ученица для всех, кто знает мое лицо. Но стоит мне надеть этот костюм, закрыв половину лица маской, и вот я уже охотница на демонов.

— Есть работенка? — отчужденно спрашиваю через маску, окидывая взглядом таверну, которая сегодня переполнена.

— Я знаю, что сегодня было в Академии, — рычит хозяйка в ответ, оголяя свои клыки.

Марфель не дурна собой, очень красива и статна. Пышная грудь выпирает из красивого алого корсета, расписанного золотом. Ее волосы темные, как самая черная душа во вселенной, идеально сочетаются с молочной кожей, мягко ложась на крепкие плечи.

Мадам Марфель — древний оборотень, когда-то выступавшая против этого королевства. Но времена меняются, и теперь она хозяйка самого популярного заведения. Марфель — надежный компаньон, как глагольствуют о ней другие охотники, который дает хорошую работу и забирает себе лишь пятнадцать процентов от выполненного заказа у тех, в ком она уверена. У остальных ровно тридцать процентов. Мне же повезло. Марфель прониклась моей историей о том, что я осталась сиротой и старалась всячески мне помочь, чем может.

— Я сюда прихожу, чтобы заработать денег, — вполголоса заявляю ей, сверля взглядом. — А ты хочешь мне в этом отказать?

— Моя репутация стоит больших флюров, — сложив руки на груди, Мадам Марфель словно испытывает мое терпение таким высокомерным тоном. — Лучше бы ты не приходила сегодня.

— Мне нужна работа!

— А мне не нужны проблемы, — шипит она, и замечаю, как ее глаза нервно бегают по всем залу. Я разом осознаю, что что-то тут не так.

— За мной слежка? — слова так просто срываются с уст, словно невесомое перышко, подхватываемое лёгким дуновением ветра.

— Все возможно, но…

Мадам Марфель замолкает. Она словно вслушивается в неразборчивый гул, стук по дереву, который то и дело разносится по всей таверне. Секунду спустя она жестом подзывает к себе большого темного эльфа, который наклоняется к ней. Я окидываю его взглядом, хотя прекрасно знаю его. Он высокий, со смуглой кожей, большими чернильными бровями, что вздернуты у уголков. Антрацитовые узкие глаза, прямой нос и атлетическое телосложение, что спрятано под темно-фиолетовым доспехом, с белыми пуговицами. Марфель что-то шепчет ему на ухо, а тот, выслушав, кивает, а после уходит прочь. Пока я витала в своих мыслях и рассуждениях, официант поставил на стол вишней эль, который я люблю всем сердцем. Делаю глоток из деревянной кружки и осознаю, что сегодня его чересчур пересластили, до такой степени, что во рту появляется неприятный привкус жженого сахара. Марфель наблюдает за мной, но в то же время отлично слышит и другие разговоры посетителей. Вспоминаю, что она частенько упоминала о том, что этот дар — ее проклятье. Слышать то, что не нужно — бывает больно, и поначалу, ранило ее сердце. Но годы проходят, а она становится сильней. Впрочем, я больше горжусь этой женщиной, нежели ее жалею.

Мы сидим молча, пока в другом конце “Холодной стали” не начинается драка. Не проходит и дня, чтобы тут не было какого-то представления. Иногда это заканчивается тем, что победитель угощает всех выпивкой, а бывает, что работники уносят бездыханное тело вперед ногами, через задний вход. Замечаю, как к хозяйке таверны подошел эльф и что-то шепчет ей на ухо, протягивая аккуратно свернутый комок бумаги. Та его благодарит, поцеловав в щеку, и отпускает обратно в зал. Этот жест, который делает Мадам Марфель, прикасаясь своими алыми губами к щеке эльфа, подобно поощрению выполнения его поручения. Я помню, как один раз задала вопрос, о том, почему она целует в щеку своих работников, которые выполняет ее поручение, на что Мадам Марфель ответила: “Настанет время и ты поймешь, почему прикосновение губ к своим поданным — слаще, чем увесистый мешок с флюрами”. И по сей день, я пытаюсь разгадать ее слова, однако, нигде не могу найти ответа.

— Это все, что я могу предложить, — говорит она и протягивает мне клочок бумаги под столом. Я, чуть ли не выронив его, быстро засовываю в рукав, не разворачивая.

— Спасибо.

— И не смей появляться тут раньше, чем через неделю. Поняла? — шипящий голос, как раскаленное масло, обжигает мой слух, а после замечаю, как ее коньячные глаза наливаются тьмой. Я лишь киваю в ответ и, встав со стула, направляюсь к выходу. Мадам Марфель не любит лишние речи, поэтому иногда достаточно просто кивка или удержания взгляда в ее глазах чуть дольше, чем обычно. Пробираясь через толпы мужчин и женщин, людей и нелюдей, меня то и дело кто-то задевает, или же, от переизбытка алкоголя, заваливается, потому что не может стоять на ногах. Умело, виляя между этими амбалами, отмахиваясь от спертого запаха и уворачиваясь от слюней, которые летают из стороны в сторону из-за восторженных возгласов, с горем пополам я, наконец-то, выхожу из таверны. Вечерний свежий ветер ощущается мной через ткань костюма. Делаю глубокий вздох, наполняя легкие чистым прохладным воздухом, будто бы я рыба, которую кинули обратно в море. Эту прекрасную секунду наслаждения разрывает внезапный голос из-за спины:

— Тоже не нравятся эти пьянчуги?

Оборачиваюсь и вижу, как в тени ближайшего дерева, чьи ветви опускаются на черепицу, подобно скрывающим одеялом, горят два лиловых глаза. Но, приглядевшись лучше, замечаю, что часть лица у существа мерцает таким же лиловым дымом.

— А ты всегда там прячешься, когда достают пьянчуги? — интересуюсь я, сложив руки на груди. “Эти глаза, кажутся мне… Знакомыми…” — распирающее меня любопытство, как тысячу мелких иголок, вонзается в виски, но стараюсь сохранить в глазах безразличие.

— Нет, просто тут прохладно, — существо медленно выходит на свет. Передо мной возникает двуликий демон. Одна часть лица человеческая, а вторая, словно изуродованный череп, покрытый тонкой темной материей, огибающие каждую выступающую кость. Из той части, струится лилово-фиолетовый дым. Темные волосы ниспадают на его изуродованную плоть, а чуть выше линии лба красуются угольные рога. На уроках по демонологии я видела таких же демонов, только… Они были куда чудовищней, чем этот. Всматриваюсь в его образ, как во что-то прекрасное и в то же время, ужасающее. Не знаю почему, но этот дым, что струится на второй половине лица, пленит мой взгляд, отчего я ощущаю россыпь волнующих мурашек. Мне на долю секунды кажется, что мы где-то уже виделись.

— Красивые рога, — говорю я, не понимая, зачем вообще открываю свой рот. Стойкое чувство того, что мы уже знакомы, не покидает меня, и лишь сильней будоражит во мне любопытство. Клинки пытаются вырваться наружу, но мысленно приказываю им успокоиться.

— Что ты делаешь тут так поздно?

— Тебе то какая разница?

— Просто интересно! — грациозно кланяется демон, добавляет: — Раум. Граф Ада.

— Класс, — пытаюсь вспомнить, откуда я могу его знать, но, мысли разом разбегаются, не дав мне никаких зацепок или же намеков на наше прежнее знакомство.

— А ты недоверчивая, я смотрю.

— Когда дело доходит до знакомства с демонами, вряд ли кто-то будет дружелюбен!

— Не будь такой занудой, — улыбается тот, огибая меня, и мгновенно появляясь с другой стороны. Между нами остается несколько метров, и теперь я отчетливо вижу часть его человеческого лица. Большие глаза, прямой нос и тонкие губы, что искривились в нежной улыбке. Демон смотрит на меня с интересом, а затем быстро говорит:

— Выпьем?

— Слушай, — начинаю я, поправив свой капюшон и маску, что закрывает лицо до глаз. — Иди своей дорогой, и не нужно приставать ко мне. Ладно?

— Ладно, — цокнув языком, тот отворачивается и, что-то напевая себе под нос, отходит.

Я же, выкроив момент, стараюсь, как можно бесшумно скрыться за поворотом, и как только мне это удается, я бегу со всех ног, чтобы мой новый знакомый не пошел по пятам.

Пробежав один квартал и завернув в подворотню, пытаюсь отдышаться. Долго прислушиваюсь к своему чутью: нет ли тут опасности. Мои клинки вырываются наружу и неустанно просят, чтобы я раскрыла записку.

— Черт! Чуть не забыла! — достаю ее из-под тугой резинки своего рукава. Читаю про себя, чтобы клинки тоже услышали:

“Пенгул.

Низший демон.

В бегах.

Местонахождение — “Сутулый переулок”.

Награда:

Три тысячи четыреста флюров — за голову.

Пять тысяч триста — за душу ”.

“Это совершенно недалеко” — раздается голос клинков в моей голове.

— Да-да, — отвечая им, вглядываясь в темноту переулка. — Это совсем недалеко.

Разворачиваюсь и осознаю, что клинки напряглись и тихо звенят. Я чувствую это с нашей ментальной связи. Прислушиваясь к каждому шороху, я не выдерживаю и вполголоса спрашиваю:

— Эй, тут кто-то есть?

В ответ тишина и лишь лаянье пустотных гиен, которые держат вместо собак, что доносятся с разных сторон.

— Пойдем, у нас мало времени, — приказываю клинкам, которые уговаривают меня отдать им хоть маленькую частицу души этого демона, потому что они — изголодались.

Путь от Таверны до Сутулого переулка показался мне быстрым и, найдя нужную улицу, я приказываю клинкам выискать демона, ориентируясь на его имя. Ни для кого не секрет, что Дреги облагают демоническим чутьем, поэтому мне никогда не трудно отыскать в толпе людей и существ ту мишень, за которой охочусь.

“Средний дом в переулке, слева. Темная черная дверь” — говорят мне клинки, и я медленно подхожу к соседнему зданию. Этот переулок более широкий. Он находится на юге столицы Эпоны. Весь город делится на четыре части, что соединяются на самом знаменитом Косом Базаре. Клинки уже практически извелись, бренча у меня из-под плаща. Но что не даёт мне покоя, так это чье-то присутствие неподалеку. Вот только я не могу понять: это мне кажется или моя чуйка меня всё же не подводит?

Слышу скрип двери, а после вижу выходящую темную фигуру, которая надевает капюшон на голову и отходит от здания. Как мне кажется, демон вышел из борделя, который работает под прикрытием местного бара. Улица, как и другие, совершенно ничем не отличается: такие же плотные здания, которые практически стоят вплотную друг к другу. Они все сделаны из темного камня: какой-то серый, какой-то красный или грязно-коричневый. Слежу глазами за демоном, и как только его фигура исчезает за ближайшим поворотом, срываюсь с места. Я отлично скрываюсь в тени. На улице чрезмерно мало фонарей, которые полноценно функционируют. А мой магический костюм мне в этом помогает. Это дает некое преимущество над демоном. Заворачиваю в узкую улочку и сокращаю дистанцию, подходя вплотную к мишени. Резко делаю выпад и кидаюсь на него, повалив на землю. От неожиданности демон вряд ли что-то понял, поэтому, не теряя времени, приказываю клинкам преставиться к его горлу.

— Люблю быть сверху, — цежу пошлую шуточку сквозь зубы, зная, как нравятся такие высказывания этим выродкам. Но демон оказывается подготовленным. Он так резко переворачивается подо мной, что я не успеваю и пикнуть, как оказываюсь прижатой в стылой земле. Клинки просят, чтобы я перерезала ему горло одной мыслью, но мне хочется отыграться по полной, прежде чем это отродье будет убито. Обхватываю его ногами, делая удушающий прием, от которого можно было бы и гиену задушить, однако это не останавливает демона. Тот же, приподнимая меня на одной руке, сдавливает горло. Осознаю, что не рассчитала свои силы. Мне трудно дышать, я задыхаюсь, от чего опускаю ноги и цепко цепляюсь в свою шею, словно это ослабит хватку. Но вдруг кто-то сковывает демона стальной цепью, от которой исходит темный дым. Демон воет, как ненормальный. Его пальцы разжимают мое горло, и я с треском падаю на землю. Поднимаю голову и вижу, как Раум медленно подходит к демону, и что-то цедит сквозь зубы, как мантру, отчего цепь сдавливает выродка сильней и крепче. Граф резко поворачивает голову в мою сторону, делая два огромных шага, оказывается подле меня. Он протягивает руку и говорит:

— Не ушиблась?

Меня распирает злость и гнев. Я не отвечаю на его жест, демонстративно игнорируя его.

— Зачем ты это сделал?

— Ну, как зачем? — с удивлением смотрит на меня двуликий. — Это же мой контракт. Я плачу за его голову.

— Но…как…я не… — начинаю понимать, что тут что-то не сходится. — То есть ты, тот самый заказчик?

— Да, — с гордостью отвечает граф. — Он украл то, что принадлежит мне. А ты его нашла.

— Ты испортил мне все задание! — верещу в ответ, пока низший демон корчится в цепи. — Зачем просить найти демона, если ты и сам можешь его отыскать? Что за чушь!

— Я просто недавно освободился, — в голове Графа отчетливо слышу нотку грусти. Его взгляд проходится по мне, в полутьме, а затем, он тихо говорит. — А потом увидел тебя и…

— Что и?

— Не смог устоять перед такой оторвой, которая по щелчку пальцев может раскромсать кому-то личико, — его тон становится нежным, будто бы он вспоминает какое-то приятного воспоминание. Сквозь темноту, замечаю как на одно мгновение его глаза закрываются, олицетворяя безмятежность и спокойствие.

— Если ты считаешь, что я ищу легкие знакомства на одну ночь…

— О нет, моя дорогая! — перебивает Раум и слегка ослабляет цепи на демоне одним взмахом руки. Уголки губ Раума поднимаются вверх, а дым, исходящий из уродливой части лица начинает светиться сильней. — Если мне нужна была охотница на одну ночь, я бы зашел в другое место, просто…

— Что просто?

Я напрягаюсь. Этот Граф кажется мне чересчур подозрительным. Он еще раз окидывает меня своим ледяным взглядом, а потом кивает в сторону клинков.

— Я правильно понимаю, что это Дреги? — вмиг, переместившийся тон Графа с нежного на более твердый и загадочный, заставляет меня задуматься о его намерениях.

— А тебе то, какое дело?

— Никакого! — взмахивает руками Раум, а после, снова сдавливает демона цепями. — Просто любопытно!

— Не суй нос не в свое дело, рогатый, — огрызаюсь ему в ответ.

— Ты еще хуже, чем я себе это представлял…

Замечаю, что двуликий сжимает цепями пойманного демона так сильно, что у того изо рта полилась темная кровь.

— Заплати мне, и я уйду.

— Кстати, — перебивает он, смотря на мои клинки. — Твоим клинкам бы подкрепиться…

Те же, услышав его добрый жест, мгновенно просят меня разрешить им насытиться этим демоном. Их бренчание такое звонкое, что закладывает уши.

— Ну ладно, ладно… Если Граф Ада разрешает… — недоверчиво говорю, сложив руки на груди.

— Угощайтесь!

Звучит пронзительный вопль, а после цепь разрывает демона на пополам. Клинки мгновенно подлетают к темной субстанции, которая вырывается наружу, жадно борясь за каждый кусок.

— Напомни мне, — окликаю графа, что заворожено смотрит на клинки, — зачем ты шел за мной?