Король для ведьмы

Мир вокруг раскалывался на части. Утробный грохот гибнущего замка закладывал уши, сливаясь с непрерывным гулом воды, потому что тысячелетние льды стремительно таяли.

Запах морозной свежести сменился агрессивным зловонием мокрой земли и буйно растущей зелени. Весна, пробившаяся сквозь древние плиты, казалась не чудом, а безжалостной аномалией среди умирающего царства вечной мерзлоты.

Кайден по-прежнему держал в объятиях Эйру, укрывая её своим телом. 

Он ведь был охотником. Лучшим из тех, кого когда-либо воспитывал Орден. Он умел читать следы на снегу, выживать в диких лесах и убивать самых жутких тварей. Но сейчас, стоя на коленях посреди разорённого Сада, он чувствовал себя беспомощным. Что может сделать человек с клинком против падающего неба?

У Кая не было ни тёплых мехов, чтобы согреть Эйру, ни укрытия, куда можно было бы отступить. Лишь тонкий, насквозь промокший шёлк её платья да его собственная влажная рубашка, которая уже не спасала от пронизывающей сырости руин.

Эйра забилась в его руках в жестоком приступе озноба. Лишённая своей магии, она оказалась совершенно беззащитна перед холодом, которым так долго повелевала. Её губы пугающе посинели.

— Что же нам делать? — пробормотал Кай.

— З-з-зеркало, — вдруг выдохнула она слабым голосом. Её зубы стучали. — Зеркало… Оно… з-з-зовёт…

Кайден не задал ни единого вопроса, хоть и не слышал ничего похожего на зов. Он просто подхватил Эйру на руки, и сердце болезненно сжалось от внезапного осознания: она ничего не весила. Куда исчезла та живая богиня, чей гнев заставлял содрогаться континент? Сейчас к его груди прижималась лишь хрупкая смертная женщина. Неужели это он погубил её, заставив усмирить свою мощь и сдаться Пустоте?

Он крепче перехватил её худенькое тело, инстинктивно укрывая собой, и ринулся прямо в ревущее сердце гибнущего Тронного зала.

Пространство вокруг них превратилось в первобытный хаос. С расколотых сводов, словно исполинские гильотины, с оглушительным свистом срывались ледяные сталактиты. Один из них рухнул всего в шаге от Кая, взорвавшись фонтаном острых осколков, и несколько больно полоснули охотника по щеке.

Но страшнее падающего льда был сам пол. Гладкие плиты, веками скованные хладом, теперь не просто стремительно таяли — они вскрывались, как нарывы, выпуская на волю обезумевшую, буйную весну.

Сквозь трещины в древнем камне с хищным шипением вырывались лианы. Они извивались, как живые змеи, оплетая рушащиеся колонны, и так и норовили опутать ноги.

Кайден едва успевал перепрыгивать через агрессивно растущие корни. Его ботинки скользили по влажной смеси талой воды, грязи и молодой травы. Он оступился, когда очередная лиана хлестнула его по лодыжке, и чудом удержал равновесие.

В этот краткий миг балансирования на грани падения в сознании Кая вспыхнула ясная и безжалостная мысль: путь к главным воротам был свободен.

Замок рушился, но выход наружу ещё существовал. Пустота исчезла, а Ледяная Ведьма была сломлена, обессилена и медленно умирала от холода в его руках. У него был шанс. Он мог бы опустить её на эти прорастающие травой камни. Оставить здесь, спастись самому и вернуться в город победителем. Героем Ордена, который выполнил свой самый страшный контракт и принёс людям весну.

Кай опустил взгляд на бледное лицо Эйры, прижавшееся к его мокрой рубашке. На её дрожащие, посиневшие губы и сомкнутые ресницы.

«Пропади оно всё пропадом», — зло и решительно мелькнуло в его разуме.

Он пришёл сюда, чтобы убить монстра, но монстром оказался бы он сам, если бы предал ту, что только что пожертвовала всем ради спасения мира. Охотник мёртв. Остался мужчина, который ни за что не отдаст свою женщину смерти.

Они прорвались к нише, где стояло Зеркало. Огромная серебряная рама была испещрена глубокими чёрными трещинами, но сам артефакт чудом уцелел.

Когда Кайден вплотную приблизился к стеклу, древняя магия Зеркала откликнулась. Повинуясь связи со своей хозяйкой, артефакт пробудился, чтобы защитить ту, что веками всматривалась в его глубины. Тёмная поверхность пошла крупной серебряной рябью, как растревоженная вода в озере. Стекло расслоилось, превращаясь в текучий, пульсирующий мягким светом портал.

Это беззвучное приглашение невозможно было не понять.

Не раздумывая ни секунды, Кайден с Эйрой на руках шагнул прямо в жидкое серебро.

Едва он преодолел вязкую пелену, похожую на очень густой туман, как текучее серебро за их спинами затвердело. Оглушительный рёв гибнущего замка, грохот падающих глыб и неистовый шум воды отрезало в то же мгновение. На смену хаосу пришла тишина.

Кай тяжело выдохнул. Он глянул на Эйру, чтобы убедиться, что она преодолела магический барьер без травм, и затем огляделся по сторонам.

Помещение, в котором они очутились, не было похоже ни на одну из комнат Ледяного Замка. Крошечный карман в пространстве, вырванный из реальности древней магией. Здесь не было ни единой двери, ни малейшего намёка на окна. Воздух оказался неожиданно сухим и, что главное, тёплым. Здесь навязчиво пахло растопленным свечным воском, пылью и лавандой, словно в забытом всеми тайнике алхимика.

Стены представляли собой бесконечный зеркальный лабиринт, в котором дробился и множился золотистый свет. Десятки свечей лениво плавали прямо в воздухе, не касаясь поверхностей. Пол устилали пушистые ковры и горы бархатных, расшитых золотом подушек. Невесомые цветные шторы из полупрозрачного шёлка медленно колыхались, хотя ветра не было. Пространство вокруг обманывало зрение, дробилось и переливалось: с потолка свисали густые занавесы из пёстрых стеклянных бусин разной формы и размера, а на невидимых подставках мерцали разноцветные хрустальные шары.

Каждое движение Кая отражалось сотни раз в бесконечной анфиладе зеркал. Возникало головокружительное ощущение, будто они оказались внутри гигантской детской игрушки-калейдоскопа, где каждый поворот головы создаёт новый, причудливый узор из света, цветного стекла и ткани. Это было завораживающе красиво, дико и до мурашек пугающе в своей нереальности.

Пройдя сквозь каскад тихо звенящих бусин, Кайден нашёл особенно уютный закуток, щедро усыпанный мягкими подушками, и осторожно опустил Эйру на это импровизированное ложе.

Тепло волшебной комнаты подействовало почти сразу: синева сошла с её губ, на бледные щёки медленно возвращался живой румянец, а дрожь начала утихать.

Она с трудом приподнялась на локтях, тяжело дыша. Её льняные волосы, влажные от талой воды, разметались по пёстрым тканям. Эйра обвела взглядом мерцающий зеркальный лабиринт, парящие свечи и бесконечные отражения самой себя. В её чистых, синих глазах не было облегчения от спасения. Лишь безнадёжность.

— Зеркало спасло нас от обвала, — тихо произнесла она, но в ватной тишине комнаты каждое слово звучало особенно отчётливо. — Оно повиновалось моему отчаянному желанию сохранить тебе жизнь. Но оно же нас и похоронило.

Кайден нахмурился, оглядываясь по сторонам. Он словно ожидал, что иллюзия развеется.

— Отсюда нет выхода, милый Кай. — Эйра обессилено откинулась на подушки. — Это замкнутый древний тайник, созданный так, чтобы его никто и никогда не нашёл извне. У нас нет ни крошки еды, ни глотка воды. Магия лишь отсрочила неизбежное. Это просто очень красивый склеп. И, боюсь, мы в нём умрём.

Вопреки её отчаянию, на лице Кайдена не дрогнул ни один мускул.

— Мы заболеем насмерть гораздо раньше, если останемся в мокрой одежде, — спокойно произнёс он, игнорируя её горькие слова о склепе.

Он решительно снял с себя насквозь промокшую рубашку и отшвырнул её в сторону. Затем потянулся к Эйре. Его пальцы деликатно заскользили по её плечам, бережно стягивая прилипший к телу ледяной шёлк мокрого платья. В этом жесте не было ни тени вожделения, лишь искренняя забота.

Оставшись обнажённой, Эйра инстинктивно сжалась, но Кайден тут же укутал её в тяжёлый, расшитый золотом бархатный плед, сорванный с ближайшей горы подушек. После чего он с трудом стянул с себя приставшие к телу волглые штаны и сбросил мокрые ботинки, а после завернулся в другой отрез плотной ткани и опустился на ковёр совсем рядом, плечом к плечу, делясь своим теплом.

Эйра плотнее запахнула бархат. Её взгляд блуждал по бесконечным, дробящимся в зеркалах отражениям парящих свечей и цветных бусин.

— Зеркало Истины было создано задолго до моего рождения, — шмыгнув носом, негромко заговорила она, словно боялась нарушить священную тишину этого места. — Я сама до конца не понимаю его сути. В юности я слышала о нём лишь обрывки легенд. А когда обратилась во вместилище великого хлада, впитав в себя всех древних богов, злобных демонов и слепых духов Севера, я отправилась на его поиски. И когда нашла, мне кажется, я смогла завоевать доверие. Мне каким-то образом удалось заручиться верностью этого артефакта. Зеркало видит и знает куда больше, чем смертный разум способен постичь.

Она перевела на Кая взгляд и слабо улыбнулась.

— Когда замок начал рушиться, оно позвало меня. И защитило так, как умело. А теперь мы заперты внутри. Пожалуйста, Кай, не вини его.

Кайден тихо усмехнулся.

— Я и не думаю его винить. По правде говоря, мне совершенно плевать, что это ловушка.

Она удивлённо вскинула голову, а он подался ближе.

— После всего того ужаса, что мы только что пережили, — продолжил он, и его голос звучал низко и бархатисто, заполняя собой всё пространство калейдоскопичной комнаты, — я просто счастлив быть здесь. С тобой. Оглянись. Впервые между нами нет ничего. Ни твоих тысячелетних ледяных щитов, ни магии, ни моей лжи. Здесь нет Фростмура, моего Ордена, контрактов, моей сестры и даже Пустоты. Здесь только мужчина и женщина.

Кайден смотрел прямо в её глаза, в которых больше не пылало потустороннее сияние Владычицы Севера. Это были настоящие, глубокие, по-человечески синие очи. В них плескалась душа, которую она так отчаянно прятала столетиями за личиной жестокости.

В этот особенный момент, который никогда не смог бы повториться, он без колебаний произнёс то, что она должна была услышать века назад.

— Думаю, что понял твою тайну, Эйра, — прямо сказал Кай, и от этих слов её дыхание замерло. — Ты никогда не была злодейкой. Все эти жуткие сказки, слепая ненависть людей, проклятия, которые летели тебе вслед. Ты принимала их добровольно. Годами ты несла бремя в полном одиночестве, запираясь в ледяной тюрьме, чтобы просто защитить мир от собственной неконтролируемой стихии. Ты держала зиму на цепи. Как умела.

По щеке Эйры скользнула первая за многие сотни лет слеза. Она вздрогнула и часто заморгала, словно не могла осознать это проявление человеческих чувств.

Кайден медленно протянул руку. Его грубые пальцы бережно коснулись её лица, стирая солёную влагу с нежной кожи.

— Ты больше всех на свете заслуживаешь того, чего тебя лишили, — прошептал он, склоняясь к её губам. — Настоящей любви. И тепла.

Он поцеловал её. Это был их первый поцелуй, в котором не осталось ни искры магии. Только чистая, безграничная нежность.