Король желает жениться

Яна Громова

— Ян, ну в самом деле, ты как маленькая! — Игорь тяжело вздохнул и потянул меня за руку. — Давай подойдём поближе.

— Насколько поближе? — тормозя пятками по палубе, уточнила я.

— Да ты посмотри, какая здесь вокруг красотища! — соблазнял меня ночными видами благоверный.

— Просто загляденье, — пробормотала чуть слышно, оценивая высоту бортов и глубину океана, который бороздил наш круизный лайнер.

Чёрт меня дёрнул с утра подняться на его палубу. А всё Игорь! Приспичило ему, видите ли, отмечать годовщину свадьбы на океанских просторах.

— Янусь, ну правда, пора уже научиться перебарывать свои страхи. — Меня продолжали тянуть, а я продолжала упираться. — Не будь трусихой.

Вообще-то я та ещё сорвиголова, за что получила в детстве кличку Гроза, и никогда не считала себя пугливой. Я мало чего боюсь в этой жизни. Ну разве что воды. В бассейне ещё могу поплескаться, и то только после пары бокалов шампанского. В ванной там… Но в ду́ше всё равно спокойнее. А вот загнать меня в море можно только под дулом пистолета. И то не факт, что полезу.

Долгое время я честно боролась с этой фобией, потому как ненавижу проявлять слабость. Ходила на курсы плаванья, барахталась в бассейне часами, а потом поняла — безнадёжна. Тренер придерживался того же мнения. В общем, возвращаясь к теме пистолета, таких как я легче пристрелить, чем научить.

— Вот так, ещё… Ещё пару шагов, — повторял Игорь, ведя меня по пустынной в этот час палубе и подбадривая улыбкой и словами. — Давай! Будем как Кейт Уинслет и Ди Каприо. Что, никогда не хотела почувствовать себя героиней «Титаника»?

Да мне вообще не нравится этот ужастик. Где все тонут и умирают. Не люблю воду. Предпочитаю твёрдо стоять обеими ногами на земле, чувствовать опору и уверенность. Сейчас же, в руках мужа, я ощущала себя как никогда беззащитной и уязвимой. Даже когда он обнял меня сильнее, прижимая к себе, а потом незаметно (это ему так казалось!) подтолкнул к самому краю.

Ещё один шаг, и подо мной раскинулась бескрайняя чёрная гладь, незаметно сливавшаяся с таким же тёмным небом. Возможно, на кого-то плеск воды, разрезаемой этим «летучим голландцем», и действовал умиротворяюще, а у меня все волоски на теле вставали дыбом.

В общем, чувствовать себя Кейт Уинслет было отвратительно, но чего не сделаешь ради любимого.

— Знаешь, эти места особенные, — прошептал Игорь, губами касаясь мочки моего уха, отчего дрожь только усилилась. На этот раз приятная, спровоцировавшая появление шальных мыслей о каюте и о том, чем мы могли бы там заняться. Пусть в ней и потряхивало, но по крайней мере я не видела океана. — Что-то вроде Бермудского треугольника.

— Вот только не начинай!

— Нет, правда. Есть легенда, что здесь водятся русалки и, если долго смотреть на воду, они заколдуют тебя и утянут на дно.

— Тогда лучше буду смотреть на звёзды. — Я запрокинула голову, любуясь растянувшимися по небу созвездиями.

Небо, в отличие от воды, я всегда любила. Любила высоту, прыжки с парашюта. Вот где драйв, кайф и адреналин.

— Может, вернёмся в каюту?

Или в ресторан, где оставили ополовиненную бутылку шампанского. Вторая половинка мне бы сейчас точно не помешала.

— Можем и вернуться, но сначала… Янусь, давай всё-таки решим вопрос с Монаховым. А потом уже приступим к самому приятному. — Рука мужа сползла с талии на бедро, неторопливо его оглаживая и намекая, каким окажется это самое приятное, а я тем временем продолжала сжимать обеими руками поручни и мысленно уговаривала себя не бояться воды под нами. — Я бы не стал отказываться от проекта. Это ведь такие деньги.

Я закатила глаза. Строить казино для городского царька? Не для того мои родители горбатились и поднимали нашу строительную компанию с нуля. Не для того я пахала как проклятая после их смерти. Делала всё, чтобы семейный бизнес процветал, а не пошёл ко дну.

Скользнув взглядом по воде, решила, что лучше не буду о дне.

Разговаривая с человеком, я предпочитаю смотреть ему в глаза, а не пялиться на пенные гребни, отскакивающие от корабля. Поэтому развернулась и, вглядываясь в лицо мужа, спокойно, но твёрдо произнесла:

— Игорь, мы это уже обсуждали. И не раз. Мне не нужны его грязные деньги.

— Но мы столько заработаем…

— Мне плевать, сколько мы заработаем.

— Он настаивает, — муж сощурился, почти угрожающе. — А Монахов не из тех, кто принимает отказы.

— В этот раз придётся принять. Всё, тема закрыта, — отрезала я, возвращая мужу мрачный взгляд. — У нас здесь вообще-то второй медовый месяц. О бизнесе будем говорить на работе.

А сейчас мне и правда нужно выпить. Поднять настроение, которое стараниями благоверного подобно якорю рухнуло к самому дну.

За выпить я пойти не успела. Услышала злое шипение, едва ли похожее на голос мужа:

— Извини, детка, но ты сама напросилась!

Последнее, что запомнила — это сверкнувшие злостью глаза Козлова. Последнее, что почувствовала — сильный толчок в грудь, от которого всё вокруг потемнело. Попыталась позвать на помощь, но задохнулась собственным воплем. Пальцы скользнули по гладкому металлу, но так и не сумели за него ухватиться. Рывок — Игорь поднял меня над землёй, опрокидывая на перила. Перекувыркнувшись, я полетела в воду.

Болезненный удар, противный гул в ушах, и тьма накрыла меня с головой.

— Козлина ты, Козлов. Настоящий козлоурод! — бушевала я, лёжа на…

Кстати, а где я лежу? И что это такое скользкое трётся о мою щёку? Открыв глаза, уставилась на пучеглазую рыбину, судя по ощущениям гладившую мне лицо сине-оранжевым плавником. Вполне себе таким миленьким.

Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а потом пришло осознание.

— Мать моя женщина, куда я попала?! — завопила не своим голосом (реально не своим), отскакивая от рыбы. Та юркнула за камень, облепленный кораллами и ещё какой-то дрянью, распугав схоронившихся под ним мальков.

Они брызнули во все стороны, всколыхнув водоросли, а я зажмурилась. Рыбы, кораллы… Господи, миленький, помоги мне скорее проснуться! Я даже ущипнула себя за руку, но открыв глаза, увидела всё ту же картину: океанское дно во всей своей красе, и я… в плавнике.

Ну то есть в русалочьем хвосте. Натуральном таком, холодном и слегка шероховатом от облепивших его серебряных чешуек, с длинным раздвоенным плавником.

Мамочки, я хочу на сушу! На землю! Потому что песок под моей чешуйчатой задницей меня совершенно не устраивает!

Я в панике заметалась между камнями, наводя шорох среди местных обитателей. Не понимая, как вообще дышу, говорю и куда, позвольте спросить, подевались мои ноги? И почему меня не расплющило под океанской толщей?

Ноженьки мои родненькие, где же вы-ы-ы?!

Сто лет не плакала, но сейчас зареву.

Мысленно отвесив себе подзатыльник, притормозила, если так можно выразиться, а попросту зависла в воде, дёргая плавником. Так, Громова, надо собраться с мыслями. Воплями ты себе не поможешь, только доведёшь себя до истерики. А оно нам надо? Правильно, не надо. Так что ноги в руки (в моём случае — в руки хвост) и бегом решать проблему.

А для этого нужно понять: кто я теперь, что я и откуда вообще здесь взялась?

Вернее, откуда — я прекрасно помнила. Помнила, как меня спихнули в воду. Муж, в общем-то, и спихнул. Пиранья он, а не козёл. Денег ему захотелось и «Стройсвета».

А я думала, у нас любовь.

Но о фальшивой любви и жадных до чужих капиталов пираньях я подумаю после. Для начала не помешало бы выбраться на сушу. Да, на свежем воздухе однозначно проблемы решаются лучше. Подгоняемая этой мыслью, я оттолкнулась от океанского дна и, ёжась от ужаса, поплыла навстречу непроглядной тьме, отчаянно надеясь, что рано или поздно она закончится, и я увижу небо, звёзды. Лучше — солнце. Если очень повезёт — какой-нибудь корабль. Но о последнем я пока даже не мечтала.

Не знаю, сколько так плыла, шарахаясь от стаек мелкой рыбёшки (а скорее они шарахались от меня) и опасаясь встретить живность покрупнее. Здесь же наверняка водятся акулы, большие и маленькие. Интересно, как с гастрономической точки зрения они относятся к русалкам?

Искать ответ на этот вопрос не было никакого желания. А вот на вопросы вроде: я умерла, и это моя реинкарнация? Или, может, банальное сотрясение мозга? — очень хотелось получить ответы.

Ну а пока на сушу, Яна, на сушу.

Заметив мелькнувшую вдалеке чёрную гигантскую тень, почти не различимую в окружающей тьме, я тоненько пискнула и ещё активнее заработала плавником, не без удовольствия отмечая, что я в кои-то веки умею плавать.

Пугающая тень осталась позади, а впереди замаячили огни, расплывающиеся по воде неровными кругами. Не помня себя от привалившего счастья, рванулась вперёд. Несколько отчаянных гребков, и в лёгкие ворвался свежий солёный воздух. Я могла дышать на поверхности точно так же, как и под водой. Ещё один повод для радости. А уж когда увидела корабль, медленно поворачивающийся ко мне задом, то есть кормой, вообще едва не потеряла сознание от переполнявшего меня восторга.

Тогда я плохо соображала. Единственным моим желанием было оказаться как можно дальше от воды, которую так боялась. С тех самых пор, когда в детстве меня накрыло волной, и я едва не утонула. Отец тогда сам чуть с ума не сошёл и потом ещё долго ругал себя за то, что потащил свою шестилетнюю дочь купаться в неспокойном море.

Прошло двадцать четыре года, но я так и не смогла распрощаться с детской фобией. И теперь плыла, отчаянно крича, не обращая внимания на странный вид корабля, больше смахивавшего на декорации из «Пиратов Карибского моря». Не задумываясь о том, что я хвостатая, и неизвестно, какой мне там окажут приём. Главное, оказаться на палубе. Подальше от тьмы и холода океана.

В какой-то момент почувствовала, что что-то мешает мне плыть. Я дёрнула хвостом, раз, другой, и поняла, что угодила в рыбацкую сеть. Тут уж меня заметили. Несколько человек, перевесившись через борт, тянули сеть, а я барахталась в ней, запутываясь ещё больше. Отплёвываясь от слизи и водорослей.

Меня протянуло вдоль борта и швырнуло на палубу, накрыв сетью и морской флорой. А также, кажется, фауной, судя по неприятному зуду в спутавшихся волосах. Приподнявшись на руках, я прошлась взглядом по дощатому полу, продолжением которого являлись стильные пиратские сапоги, обтянувшие широкие мужские икры.

Впрочем, стоило только приподнять голову, как я поняла, что в возвышавшемся надо мной мужчине не было ничего от пирата. Скорее, его можно было принять за военного. Отменная выправка, мундир опять же. Красный с латунными пуговицами и золотыми галунами (и всё-таки, куда я попала?). Выражение лица самое что ни на есть суровое, я бы даже сказала, грозное. Глаза прищурены, отчего не разобрать, какого они цвета. Широкие брови сошлись на переносице. Рыжие. Никогда не любила рыжих мужиков, но, глядя на этого, на секунду-другую залипла.

Пока со всех сторон не послышалось тревожно-взволнованное:

— Мара…

— Настоящая…

— Во плоти…

— Убить тварь! — воинственно завопил кто-то слева, нарушив очарование момента.

Ну вот, приплыли.

Не успела и глазом моргнуть, как в меня нацелились шпаги. Да-да, самые настоящие. Но это ещё полбеды: откуда-то сбоку послышался характерный щелчок, словно взвели курок. Мамочки! Я попыталась неуклюже отползти, но кажется, ещё больше запуталась в сетях, отчего чувствовала себя сейчас выброшенной на берег полудохлой рыбой. Была такой же беспомощной и беззащитной.

— Опустите оружие, — приказал рыжий, и остальные «мундиры» пусть и нехотя, но шпаги убрали.

— От мары нужно избавиться немедленно! — раздался в толпе визгливый голос, и к командиру (или кто он тут у них) протиснулся жердяй в светлом мешковатом балахоне. — Пока она нас всех не околдовала и не потопила корабль!

— Нахрефат, успокойтесь, — в отличие от господина Мешка, голос рыжего звучал совершенно невозмутимо.

— Зачем мне топить корабль? — удивлённо спросила я, и взгляды скромного мужского коллектива с Хрена-как-то-там переместились на меня.

— Она говорит по-нашему!

— И понимает нас!

Кажется, мой вопрос внёс ещё большую смуту в нестройные ряды солдат. А я задумалась над тем, что действительно их понимаю. Вот только оставалось неясным, на каком языке мы с ними общаемся.

— Понимаю и говорю, — согласилась, пытаясь выковырять из волос какую-то живность.

Волосы мало того, что оказались спутанными, так ещё и до безобразия длинными, хоть последние пару лет я носила короткую стрижку. Очень короткую, а тут… В общем, мало мне хвоста было, ещё и волосы до пят вдруг ни с того ни с сего отрастила.

— Убить! — меж тем продолжал гнуть своё мешок с костями.

— Ну почему сразу убить? — я даже обиделась. — За что?!

— Как тебя зовут? — спросил главарь этой банды.

— Яна, — представилась, глядя рыжему в глаза.

— Какое странное имя для мары, — ворчливо заявил жердяй с кровожадными планами.

— А вы всех мар поимённо знаете?

Видимо, так здесь называют русалок.

Балахон открыл было рот, собираясь что-то ответить, но слово снова взял красавчик с медными, собранными в хвост волосами.

— Последний корабль, повстречавшийся с марой, месяц назад затонул около берегов Аскании. Спастись удалось только одному солдату. Он-то и рассказал нам о морской нимфе, принёсшей гибель их фрегату. Поэтому назови хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых?

— Лежачих не бьют? — предложила первую, что пришла в голову, и поёжилась под грозовым взглядом незнакомца, уже не так уверенно закончив: — Не убивают то есть.

— У каждой мары есть свой источник силы. Пусть эта тварь отдаст вашему величеству свой, и тогда ей уже не удастся причинить нам никакое зло, — подкинул идею местный креативщик.

Секунду или две величество молчал, явно раздумывая над предложением и гадая, что проще: пристрелить мару, проткнуть её шпагой или забрать у неё этот самый источник.

Знать бы ещё, что он из себя представляет.

— Из чего ты черпаешь силу, мара? — шагнул ко мне местный правитель.

Мне всё-таки удалось рассмотреть, какого цвета у него глаза. Холодные голубые, почти прозрачные. Если заменить их двумя кубиками льда, разница будет невелика.

— Эм-м-м… — глубокомысленно ответила я, оглядывая себя на предмет обнаружения источника.

Как ни странно, на помощь мне неожиданно пришёл Хам. Хрен то есть. Ну в общем, вы поняли.

— Вот он, — указал он на мою руку. — Я чувствую в нём магию. Сильную. Этот перстень станет идеальным подарком для нашей будущей королевы, мой правитель.

По мнению Хренохама, магия содержалась (магия… А может, шампанское в ресторане было палёное?) в вычурном серебряном перстне, служившим огранкой кроваво-красному камню. Массивный такой, но в воде я его даже не заметила и не почувствовала его веса. Он украшал мой-не мой средний палец, и у меня вдруг появилось желание показать его Балахону. Пусть любуется.

— Отдавай, мара Яна, — угрожающе сощурился он, — иначе…

Да пожалуйста! Кольца, сережки, брошки. Всё отдам! Только верните меня туда, откуда взяли, то есть в океан. Вон даже ракушками могу поделиться, которые лифчик.

Скользнув взглядом по последним, пришла к выводу, что с этим мысленным заявлением я немного погорячилась. Маре, в чьём теле я оказалась (надеюсь, это всё-таки галлюцинации), было что скрывать от мужского внимания.

Король это тоже заметил, задержавшись взглядом на русалочьих прелестях, которые в данный момент интересовали его куда больше серебряного перстня.

— Если отдам, отпустите? — накрыла украшение рукой, понимая, что оно, возможно, моё единственное спасение от мундиров и этого гиперчувствительного.

— Отпустим, мара, — расплылся тот в лицемерной улыбке.

— Не с тобой разговариваю, — ответила резко, не желая проявлять вежливость по отношению к тому, кто назвал меня (и не раз) тварью.

Вернее, не меня, а русалку, но сути дела это не меняло.

— Что скажете, ваше величество? — повернулась к королю.

— Только не смотрите ведьме в глаза. Заколдует ведь, — заикнулся было Хрен, подаваясь ко мне с явным намереньем забрать перстень, но самый главный мундир остановил его резким движением руки.

— Нахрефат, перестаньте паниковать. И не такие пытались меня околдовать. — Правитель самоуверенно усмехнулся, явно намекая, что помимо ракушек на груди (или вернее самой груди) во внешности мары для него больше не было ничего примечательного, завлекательного и околдовательного.

Ну и ладно. Я здесь не чтобы всяких рыжих охмурять.

— Яна, значит, — задумчиво проговорил он, опускаясь передо мной на корточки. — Зачем ты следовала за нами?

Потому что я не мара, а запаниковавшая попаданка. Но теперь, когда первый шок прошёл и мозги у запаниковавшей попаданки встали на место, стало ясно, что здесь мне ловить нечего. И помощи ждать не от кого. Скорее они меня обворуют, пристрелят и пустят на уху. А значит, нужно как-то отсюда выбираться и уже потом думать, как быть дальше.  

— Просто гуляла. Так как насчёт того, чтобы отпустить ни в чём не повинную мару?

— Такую уж и неповинную? — подцепляя пальцами сеть, туго переплетённую с водорослями, уточнил его величество. — Может, именно ты и потопила тот корабль. А до него… — Глаза его неожиданно потемнели, из светло-голубых став свинцовыми, как небо в грозу. Наверное, просто тень упала на лицо, но что бы там ни было, эта резкая перемена и хищное выражение, проступившее на породистой морде, заставили меня вздрогнуть. — Я бы мог забрать тебя с собой. Вы, мары, создания опасные и неизученные. Непредсказуемые. Моим магам было бы интересно понаблюдать за тобой.

Ну блин! Ещё круче. Теперь он решил сдать меня на опыты. И почему мне попадаются только такие мужские особи?

Если я и оказалась в сказке, то сказка эта мне определённо не нравилась.

— А ты уверен, что сумеешь доставить меня к своим магам, а не пойдёшь ко дну раньше? — Подалась к королю, упираясь ладонями в пол, чтобы не было видно, как они дрожат от волнения.

Понятия не имею, на что способны здешние русалки, но запугивать себя точно не позволю. Потому что, стоит только раз проявить слабость, и всё, пиши пропало.

Увы, его величество угрозой не впечатлился. Усмехнулся и заявил, коснувшись пальцами моего подбородка. Крепко сжал его, заставляя вскинуть голову.

— А ты миленькая. Жаль, хвостатая. Иначе бы пригласил тебя к себе на отбор.

Угу, а я бы на него побежала. Спотыкаясь и падая.

— Ваше величество, я ведь предупреждал, — послышался хриплый от напряжения голос Нахрефея или как его там нарекли при крещении. — Скорее заберите у неё кольцо!

Но король, казалось, его больше не слышал. Продолжал смотреть на меня, внимательно заглядывая в глаза. Нет, не внимательно! Зачарованно. О-бал-деть! А ведь и правда работает. И это я ещё даже не начала петь… Я ведь, по идее, должна красиво петь.

Взгляд рыжего стал каким-то пустым, если не сказать остекленевшим. Он снова протянул ко мне руку, но явно не за перстнем, а просто желая коснуться, и тут Балахон разразился истерическим воплем:

— Ваше величество!!!

Следующий его крик напоминал бессвязный набор звуков, который, как ни странно, быстро привёл венценосного в чувство. Мужчина резко тряхнул головой, словно на него только что опрокинули ведро с ледяной водой, и посмотрел на меня уже совсем по-другому. Угрожающе сощурив свои льдистые глаза, вновь ставшие, как два тёмных омута, отбросил сеть и схватил меня за руку. С силой сжал тонкое запястье мары, причиняя боль мне, а потом дёрнул на себя, пытаясь содрать с меня перстень. И таки содрал, сжав его в кулаке. А я, не удержав равновесия, приземлилась этому солдафону на грудь, опрокинув его на спину.

— Козёл ты, а не король, — заявила ему совершенно искренне, мысленно припоминая и другого козла, своего мужа, из-за которого сюда попала, и Нахрефея, во всю глотку оравшего, чтобы скорее оттащили потенциально опасную русалку от этого грубияна, понятия не имеющего, как нужно обращаться с хрупкими нежными созданиями.

— А ты не такая невинная овечка, какой пытаешься казаться, мара, — почему-то не торопясь спихивать меня на палубу, не остался в долгу рыжий.  

Сильные широкие ладони легли мне на талию, не то собираясь всё-таки отбросить меня куда подальше, не то крепче обнять. Наверное, русалочья магия даже без перстня продолжала на него действовать и, судя по выражению королевской физиономии, его величество не имел ничего против.

Исполнить приказ Нахрефата солдаты не успели. Один из них вдруг закричал во всё горло, привлекая к себе внимание и тыча куда-то пальцем:

— Смотрите! Смотрите туда!

Я тоже посмотрела на это «туда» и решила, что сейчас самое время начать вопить: «А-а-а!!!».

Что я и сделала. Заодно проверила силу своего-чужого голоса. Признаться, у Ариэль из мультика получалось лучше. Мелодичнее и благозвучнее. Я же орала, словно из меня вот прямо сейчас готовили суши.  

Грубо спихнув меня с себя, его величество вскочил на ноги. Что-то выкрикнул, кажется, отдавал приказы, но я не сумела разобрать его слова, поглощённая жутким зрелищем. На «декорации» из «Пиратов карибского моря» надвигалась волна. Хотя волна — это мягко сказано! Настоящее цунами! Небоскрёб по сравнению с ней казался крошечной избушкой на курьих ножках, а королевский корабль — утлым судёнышком.

Свидания с этим монстром, волной то есть, он точно не переживёт. Корабль качнуло ещё на подходе — резко, яростно, и меня вместе с сетью и водорослями унесло к другому его краю, как и многих солдат, кубарем покатившихся по палубе. Кажется, кого-то выбросило за борт. Хорошо бы Нахрефака. Рыжий устоял, и то лишь только потому, что успел ухватиться за канат.

В момент, когда тёмная стена выросла над нами, сердце в груди запнулось, а с ним и дыхание. Поймала взгляд обернувшегося ко мне величества, а в следующий миг его накрыло шипящей пеной, брызнувшей во все стороны. Послышался оглушительный треск — это корабль под напором цунами, словно тростиночку, разломило на части.

Мне показалось, что и меня сейчас тоже разломит — из-за сильного удара о воду спину ожгло болью. Меня стремительно утягивало во тьму и холод. И пусть глаза быстро привыкли к океанскому мраку, я не могла ничего разобрать в творящемся вокруг хаосе. Повсюду были обломки корабля (вон проплыл штурвал) и красные мундиры. Много-много мундиров. Вернее, людей, пострадавших из-за…

Из-за чего?! Неужели это я спровоцировала появление цунами? Море-океан ведь было спокойным, как вода в каком-нибудь тазе! Не скажу, что у нас с морячками вышло сердечное знакомство, но уж точно никому из них я не желала такой страшной гибели!

Не знаю, как сумела выпутаться из сети. В какой-то момент, отчаянно извиваясь ужом, почувствовала, что меня больше ничто не удерживает. Рванулась к первому солдату, ещё совсем мальчишке с жиденькими светлыми усами, и потянула его за собой на поверхность. Пристроила на каком-то обломке и нырнула обратно, за следующим утопленником.

К счастью, море снова стало спокойным, словно и не было этого сокрушительного шторма. Вдалеке под россыпью звёзд виднелась сероватая полоска суши, и я, страшно обрадованная этим открытием, с ещё большим рвением принялась вылавливать потерпевших крушение.

Короля нигде видно не было, хоть я и искала. Сама не знаю почему, но каждый раз, погружаясь в воду, надеялась заметить рыжий хвост или мощную грудь, к которой меня так крепко прижимали. Лучше всё вместе, а не по отдельности. Красивый ведь мужик, хоть и собирался взять меня с собой в качестве подопытного кролика. Жалко будет, если потонет. На собственном опыте теперь знаю, что это такое. Не пожелала бы такой смерти даже Нахрефату.

Ну разве что Козлову… Ради него и волне размером с Эверест была бы рада.

Я металась среди обломков, выискивая, кого бы ещё спасти, пока взгляд не выхватил из темноты бело-красное пятно, быстро стягивавшееся до размеров точки. Ещё один пострадавший шёл ко дну. Бросилась за ним, отчаянно орудуя плавником, а когда поняла, что это мой самый главный улов, то бишь король, рванулась к нему на максимальной скорости.

Он даже тонул красиво, распахнув свои сильные мускулистые руки. Светлая рубашка была разорвана, обнажая левый бок, рассечённый багряной полосою, отчего вода вокруг окрашивалась кровью.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Как бы не приманил сюда кого-нибудь голодного этими «хлебными крошками». Схватив рыжего, дёрнула его на себя, радуясь, что в воде вес этого бугая практически не ощущался. Наверное, во мне открылось второе дыхание, потому что я не только вытащила его на поверхность, но и поплыла к берегу, волоча его величество за шкирку. Оставлять раненого в воде было опасно. Для всех, кого сумела повылавливать.

К тому моменту, как я и безымянный король добрались до берега, я уже не чувствовала собственного русалочьего тела. Голова кружилась, от слабости и пережитого кошмара. Никогда не ощущала себя такой уставшей. Затащив рыжего на камень, глянцевая поверхность которого серебрилась под лунным мерцанием, я облегчённо выдохнула и, обессиленная, прижалась лбом к королевскому плечу.

— Какая же всё-таки неблагодарная работа у спасателей, — заявила этой горе мускулов, которая в последние минуты моего заплыва весом, казалось, могла сравняться как минимум с джипом.

Его величество никак не отреагировал на мои слова. Не шевельнулся и даже не вздохнул, заставив меня вновь занервничать.

Если бы я действительно была в сказке, уверена, достаточно было бы одного поцелуя, чтобы привести парня в чувство. Но судя по синюшному цвету лица, одним поцелуем его явно не оживишь. Король не дышал, и пульс, к моему ужасу, не прослушивался. Склонилась над ним, судорожно припоминая, как нужно оказывать первую помощь утопленнику.

Что там идёт сначала? Дыхание рот в рот? Ну это мы с удовольствием! Назло Козлову. Впрочем, боюсь, ему сейчас даже не икнётся.

Зажав рыжему нос, принялась делать ему искусственное дыхание. На всякий случай сделала и массаж сердца, стараясь не смотреть на рану, от которой мне самой хотелось расстаться с реальностью.

— Ну же! Если ты сейчас помрёшь, после того как я столько с тобой возилась, с твоей стороны это будет настоящим свинством! Так что давайте, ваше величество, скорее оживайте!

Руки тряслись, то и дело соскальзывали с мокрой груди мужчины. Снова наклонилась, чтобы коснуться губами его губ, когда его тело конвульсивно дёрнулось. Обрадованная появлению первого признака жизни, перевернула рыжего на бок, чтобы вода скорее вышла из его лёгких.

— Мара… — спустя минуту-другую, вволю накашлявшись, слабо прошептал он, откидываясь на спину.

— Она самая, — подтвердила, чувствуя, как тиски страха, сдавившие сердце, разжимаются, и я тоже начинаю дышать ровнее. — Между прочим, тебя спасшая. Помни об этом.

Он потянулся ко мне, словно собирался коснуться моего лица, но пальцы лишь скользнули по моему плечу, и рука безжизненно опустилась на камень. Глаза короля закрылись, кажется, он снова потерял сознание. А нужно было ещё что-то делать с его раной! Схватилась было за рубашку, прикидывая, хватит ли этих лохмотьев для перевязки, и тут же вскрикнула, ощутив, как что-то вцепилось в мой плавник и с силой дёрнуло, заставив соскользнуть с камня и упасть в воду.

Не успела я открыть глаза и понять, куда попала на этот раз, как мне громким голосом, в котором отчётливо угадывались негодующие нотки, заявили:

— Сумасшедшая!

— Ах, если бы, — вздохнула я, оглядываясь по сторонам и уныло отмечая, что я снова под водой.

Лучше бы это были глюки, честное слово. Потому что лежать в гигантских размеров ракушке вместо жемчужины… Никогда бы не подумала, что моя фантазия окажется на такое способна.

Видимо, всё-таки не способна. И, как ни прискорбно, это всё-таки реальность, а зависшая надо мной русалка, то есть мара, — не моя больная фантазия. Рыжеволосая, зеленоглазая — настоящая красавица. Но как сказал его величество: жаль, что хвостатая.

Кстати, о рыжих. Интересно, как он там? Нашли его уже, недотопленного, или сам оклемался? Хорошо бы…

Я тут же отругала себя за совершенно неуместные сейчас мысли и постаралась сосредоточиться на полудевице, возмущённо упёршей руки в чешуйчатые бока и сверкающей на меня своими изумрудными глазищами.

— Марэя! Как тебя вообще угораздило приблизиться к берегу?!

В голове тут же завертелись шестерёнки мыслей. Уже в курсе кораблекрушения? Знает, что я, презрев русалочий кодекс, вместо того чтобы топить моряков, геройски вылавливала их из воды?

— Ну ты же меня знаешь, — начала осторожно, надеясь прощупать почву.

— Вот именно! Знаю! Ты опять сбежала, очень расстроив нашего батюшку!

Ага, сестра, значит.

Горестно вздохнув, русалка опустилась на край ракушки, открыв мне обзор комнаты. Да-да, это была самая настоящая комната, а точнее, спальня. Девичья, судя по обилию красок. Стены идеально круглого помещения были сплошь облеплены ракушками разных форм и размеров, вперемешку с самоцветами. Вот такие психоделические «обои». У самого окна (или, вернее, банальной круглой дырки, прикрытой водорослями — подозреваю, шторой) заметила сделанное из кораллов кресло, приставленное к выложенному из гальки туалетному столику. Здесь даже зеркало имелось, тоже в обрамлении ракушек. Вот к нему-то мне и следовало подобраться как можно скорее, чтобы наконец выяснить, во что я превратилась.

Заметила несколько сундуков, приставленных к стенам. Вполне себе обычные, массивные и старинные. Наверное, трофеи с затонувших кораблей. Интересно, в них золото и драгоценности или лифчики этой Марэи? Не представляю, какие ещё детали туалета могли бы понадобиться этому телу.

Я бы с удовольствием променяла спальню русалки на ту, что скромнее и с мягкими стенами. Но выбора, как уже успела понять, у меня не было.

— Ничего не хочешь объяснить? — снова принялась за своё сестрица.

Наверняка старшая. Это было очевидно из её командирского тона и покровительственного взгляда, которым она меня одаривала.

Кажется, искренне переживает за младшенькую.

— У-у, — покачала я головой, прикидывая, как быть: признаться, что я не Марэя, а Яна, или молчать в тряпочку.

В принципе, можно было бы рискнуть и постараться объяснить ситуацию, в которой оказалась стараниями мужа, и, возможно, мне бы даже поверили. Потому что предательство Козлова было не безумнее всего того, что приключилось со мной после того, как стала марой.

Но где гарантия, что мне помогут, а не захотят прикончить, как те на корабле? Как здесь вообще относятся к утопленницам, которые неизвестно с какого перепугу становятся русалками?

Зеленоглазая снова вздохнула, ещё более печально, и потянулась ко мне, чтобы взять за руку. Изумрудные чешуйки у неё на хвосте сверкали и переливались, стоило холодному свету, что источали облепившие потолок медузы и неведомые растения, их коснуться. Последние свисали с потолка наподобие бахромы, колеблясь от малейшего движения воды.

— Я понимаю, предложение морского владыки стало для тебя неожиданным и, возможно, даже напугало, — сказала она, лёгкими прикосновениями холодных пальцев поглаживая мою кисть. — Оно всех нас шокировало. Особенно меня, — добавила тихо и резко вскинулась. — Но, наверное, так даже лучше. Страх перед Невором, в котором наш народ жил так долго, останется в прошлом, когда ты станешь ему женою.

А вот эта часть разговора мне совершенно не нравилась. Что ещё за Невор? Ещё один хвостатик? И вообще, хватит с меня мужей! Лучше я домой как-нибудь. Понять бы ещё как…

Почувствовав себя ещё более неуютно, убрала руку. Пальцы русалки в последний раз скользнули по моей кисти, вместе со взглядом, а потом она, подняв на меня глаза, испуганно прокричала:

— Марэя, куда делся подарок твоего жениха?!

Большого ума не надо, чтобы понять, о каком подарке шла речь. О перстне, который я от щедроты своей русской души презентовала его величеству. А если уж вспоминать все подробности нашего знакомства, то он попросту его у меня отнял.

Успел ли надеть себе на палец — хоть убейте не помню.

— Я его… эм-м-м… потеряла, — покаялась я, замечая, как русалка гневно щурится, теряя своё очарование, и на смену ему приходит пугающая хищность, словно передо мной не девушка-рыба, а голодная пиранья.

Нет, точно ничего о себе рассказывать не стану. По крайней мере, пока что.

Когда до мары дошёл смысл моих слов, она в ужасе выдохнула:

— Как потеряла?

— А как обычно теряют такую мелочь? — я развела руками. — Плавала себе, плавала, а кольцо возьми и соскользни с пальца. Теперь где-то валяется.

Или переваривается в чьём-то желудке.

— Мелочь? — тихо переспросила полурыба, яростно сверкнув на меня глазищами. — Ты… ты хоть понимаешь, что натворила?!  

— Да не кипятись ты, — попыталась её успокоить. — Попрошу жениха подарить мне новое обручальное колечко. Что он, жлоб какой-то.

— Нет, ты от переживаний совсем свихнулась. — Сестра Марэи заметалась по комнате, театрально заламывая руки и дёргая плавником из стороны в сторону, разгоняя воду. Из-за чего одна из шкатулок, украшавших туалетный столик, соскользнула на пол и раскрылась, выплюнув своё содержимое — жемчужные бусы, коралловые серьги.

Ещё что-то. Толком рассмотреть не успела, потому что ко мне снова подлетела полудева.

— Если Невор узнает, что Сердце океана пропало, он… он… Да он убьёт нас всех! Даже тебя не пожалеет! А ведь тебе прекрасно известно, Марэя, какое ты после свадьбы должна была загадать желание! Я ведь просила тебя!!!

Ничего не понимаю. Но надо как-то это срочно исправить. Поскорее с этим дурдомом разобраться. Осторожно, ненавязчиво. Особенно с загадыванием желания.

— Может, поищем… чарами?

Дожили. Я действительно произнесла это слово вслух и, кажется, действительно верю в магию. А попробуй в неё не поверить, сидя в ракушке и чувствуя под ладонями вместо ног скользкие серебряные чешуйки.

— Перстень морского владыки магией не обнаружить. Разве что…

Не успела я даже пикнуть, как русалка схватила меня за руку, крепко её сжала и что-то неразборчиво прошептала, проведя другой рукой по воздуху, вернее, по воде.

Та закрутилась маленьким смерчем, от которого оставшиеся на столике шкатулки заходили ходуном, рискуя тоже свалиться, а внутри водяного вихря тем временем, как в калейдоскопе, замелькали неясные картины прошлого.

— Посмотрим, где ты была и чем занималась, пока я тебя безуспешно искала!

— Лучше не надо, — запротестовала я, пытаясь вырваться, но мара держала крепко.

Кто бы мог подумать, что в этой хрупкой на вид девушке может быть столько силы.

По мере того, как русалка просматривала мои воспоминания, рука её вокруг моей руки сжималась всё сильнее, а взгляд становился всё мрачнее. Моими глазами она видела корабль и сеть, сжимающуюся вокруг меня. Солдат в красных мундирах и опускающегося передо мной короля.

К счастью, это было немое «кино», иначе бы сразу стало ясно, кто я на самом деле такая. И даже страшно предположить, что бы тогда со мной стало.

— Потеряла, значит, — глухо прорычала сестрица, когда рыжий, сбросив с себя пелену чар, сцапал меня за руку и сорвал перстень.

Дальнейшие события замелькали перед глазами ещё быстрее: кораблекрушение от непонятно откуда взявшегося стихийного бедствия и мои метания среди обломков. Спасение солдат и звёздное небо перед глазами, попеременно сменяющееся с морскою тьмою.

— Думаешь, это Невор наслал волну? Почувствовал, что у меня забрали его подарок?

— Если бы владыка узнал, что ты потеряла Сердце океана, тебя бы уже не было в живых, — резко отрезала сестрица.

Блин. Ну что за страшный мужик?

— И вообще, при чём здесь он? Просто море защищало тебя.

Не выпуская моей руки, русалка продолжала следить за развитием событий, и когда я поплыла к берегу, волоча за собой его величество, с такой силой сжала мою ладонь, что я уже стала морально настраиваться на перелом.

— Сумасшедшая, — повторила она, наблюдая за тем, как я затаскиваю короля на камень. — Как тебе в голову пришло спасать этих чудовищ?!

— Они о нас, знаешь ли, тоже невысокого мнения, — заметила, усмехнувшись.

Мара раскрыла от изумления рот, когда я «поцелуями» принялась возвращать короля к жизни. А когда ему стало лучше, и я потянулась к лохмотьям рубашки, намереваясь забинтовать кровоточащую рану, вообще чуть зубами не заскрежетала от досады. Именно тогда мой взгляд скользнул по руке рыжего, но даже не зацепился за волшебный перстень на его указательном пальце.

В тот момент мне было не до украденного украшения.

Возможно, я бы его и заметила, но «сестрица» утащила меня под воду, телепортировав в эту самую комнату.

Когда русалка наконец меня отпустила, воронка схлопнулась, поглотив картины недавнего прошлого, и я принялась разминать ноющую руку.

— Всё хуже, чем я думала, — констатировала она, вновь опускаясь в ракушку. Прикрыла глаза и простонала: — Артефакт, способный исполнить заветное желание его хозяина, попал в руки к людям. Если они поймут, каким сокровищем обладают… А впрочем, — безнадёжно махнула рукой, — для нас это уже будет неважно. Мы все умрём раньше. Из-за того, что ты так легко рассталась с Сердцем океана.

От такого заявления меня чуть не подбросило на отливающем перламутром предмете мебели. Не из-за «жизнь — боль, мы все умрём», а из-за «исполнить заветное желание».

— Любое-любое желание?

— Будто ты не знаешь! — раздражённо огрызнулась мара.

Да мне и самой сейчас хотелось на себя огрызаться. А ещё ругать. Последними словами. Яна, Яна, и как же тебя так угораздило-то?

А всё из-за его величества! У меня был обратный билет на Землю, а эта рыжая скотина у меня его отнял! С подачи Нахрефака. Чтоб его акула сожрала. Правда, рыбу жалко, наверняка подавится.

Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что русалка уже более снисходительно проговорила:

— Ладно, не паникуй. Невор сейчас в Агрикийсом заливе, разбирается с мятежниками, ему в ближайшее время будет не до тебя.

У них в подводном мире ещё и мятежники имеются?

Стены мягкие, где же вы?

— Отец говорит, что на подавление восстания уйдёт не один цикл. И пока в Лайсонии будут готовиться к свадьбе, ты, Марэя, вернёшь нам перстень.

— Я? — переспросила, не зная, радоваться мне или продолжать нервничать дальше.

— Ну это же ты у нас любительница всего человеческого! — скрестив на груди руки, заявила мара и демонстративно скривилась, всем своим видом показывая, как она относится к людям и что о них думает. — Я о земных мало что знаю. К тому же это ты упустила Сердце океана, тебе его и возвращать. Пока кто-нибудь ещё не проведал об его исчезновении. Тебе ли не знать, как быстро по Лайсонии разносятся слухи!

Сердце океана, исполняющее заветные желания…

— Я согласна! — приободрившись, заявила я. Даже в ЗАГСе, когда выходила замуж за Козла, Козлова то есть, не испытывала такой радости и энтузиазма. Имелась лишь одна загвоздка. Загвоздка в виде плавника. Опустив взгляд на покрытый серебристыми чешуйками хвост, поинтересовалась: — Только с этим-то что делать? Мне же надо будет как-то передвигаться. Не выделяться среди… земных.

Русалка призадумалась. Постукивая острым ноготком по подбородку, некоторое время молчала, а потом со вздохом произнесла:

— Мне такое колдовство точно не по силам. Мачеха могла бы посодействовать, но у неё же язык длиннее, что у хнорры. Лучше не рисковать. Не хотелось бы, но выбора нет: придётся обращаться к Эльберге.

Хвост даю на отсечение, это у них морская колдунья.

— Значит так! — Приняв решение, моя как бы сестрица заметно повеселела. Изумрудные глаза засверкали азартом, а может, в них просто так причудливо отражался свет медуз, присосавшихся к потолку. — Я сначала сама отправлюсь к ней и обо всём договорюсь. Узнаю о цене и о том, сможет ли она сделать тебе эти ужасные штуки.

— Ноги, — поправила я, уже вовсю мечтая, как прибрежный песок будет согревать мои ступни, как я буду зарываться в него пальцами. Смогу ходить, дышать воздухом, видеть солнце!

Только ради этого я готова была отправиться хоть к Эльберге, хоть к морскому дьяволу. Подозреваю, здесь за него выступает Невор.

Мара взметнулась вверх, задев меня плавником и всколыхнув сотканное из водорослей покрывало.

— Отец изволит ужинать сегодня с нами, поэтому больше никуда не исчезай! Сиди здесь, я пришлю к тебе служанок. А после ужина расскажу, что узнала.

Я согласно кивнула и великодушно отпустила сестру на разведку. Пусть договаривается насчёт ног с этой Эльбергой, а я пока осмотрюсь и хотя бы попытаюсь переварить всё, что со мной приключилось.

Не успела русалка, имени которой я так пока и не узнала, уплыть, как я метнулась к зеркалу и застыла, жадно впившись взглядом в отражавшуюся в нём незнакомку.

Из зеркала на меня смотрела русалка лет двадцати на вид. Красивая, хоть как по мне, чересчур смазливая. Глаза не то зелёные, не то синие — я бы сказала, цвета морской волны. И губки тоже ничего так: пухлые, чувственные. Личико тонкое, подбородок острый, а нос так вообще идеальной формы. Красивая до невозможности. Хотя лично я не любительница такой лощёной внешности, как будто отретушированной в фотошопе.

В общем, не было в этой маре ничего от Яны Громовой. И тем не менее теперь это была я. Надолго ли — целиком и полностью зависело от меня.

Скелет в балахоне обмолвился, что перстень станет подарком будущей королеве, а рыжий упоминал о каком-то отборе. Значит ли это, что его величество в лучших традициях фэнтезийных романов будет выбирать себе супругу из фанатеющих по нему девиц? В принципе, неплохо. Отличный повод попасть в королевский замок-дворец. Главное, как-то затесаться в ряды конкурсанток, а там уже я найду способ умыкнуть Сердце океана.

Я сказками никогда не увлекалась, любила триллеры и детективы (да и то в последнее время на чтение вечером сил не оставалось), а вот моя подруга Вика обожает любовные романы с фантастической составляющей. Она-то пару месяцев назад и заставила меня прочитать какую-то суперпопулярную книжку об отборе невест для повелителя орков, и сейчас я себя чувствовала участницей такой сказочной истории.

Интересно, а как себя чувствует Игорь? Совесть не мучает? Неужели ему сойдёт с рук моё убийство? Родственников у меня нет, даже дальних. По крайней мере, я о таких не знаю. А значит, всё отойдёт ему: квартира, бизнес. Всё!

Никогда бы не подумала, что он окажется на такое способен. Игорь всегда был рядом. Особенно после смерти родителей. Помогал мне, тогда ещё убитой горем студентке, разбираться в делах компании, в любое время дня и ночи был на подхвате. Он стал моей правой рукой, моей поддержкой. А потом позвал замуж. Я приняла его предложение, потому что думала, что мне попался самый надёжный, самый лучший мужчина на свете. Такое сокровище не упускают.

И вот этот самый надёжный и лучший мужчина, сокровище (которое не тонет), меня убил.

Боюсь, даже согласись я на строительство казино, он бы всё равно толкнул меня в воду.

От предательства мужа сердце словно придавило тяжёлой глыбой. Или правильней будет сказать — раздавило. Всмятку.

Решив, что пожалеть себя я смогу и позже, когда этот дурдом останется в прошлом, я подплыла к окну. Отодвинув «штору», почувствовала, как горькие мысли вытесняет чувство восторга. Передо мной, как на ладони, лежал самый настоящий русалочий город.

Повсюду, куда ни глянь, вырастали строения-полусферы, подсвеченные всё тем же холодным голубоватым блеском. Они находились на разной высоте, соединённые длинными каменными жилами — подводным аналогом дорог. Многие строения оплетали водоросли и другие образчики подводной флоры, добавляя окружающей картине красок, разбавляя серо-голубую палитру морского царства.

Мой подоконник, например, как и бо́льшая часть стены (пришлось высунуться наружу, чтобы всё хорошенько рассмотреть), были облеплены бледно-розовыми цветами или чем-то очень на них похожим. Лепестки, напоминавшие нежные лебяжьи пёрышки, колыхались в воде, то смыкаясь, то снова раскрываясь, обнажая искрящуюся сердцевину.

По соседней «полусфере» ползло кроваво-красное растение, а стоило задрать голову, как я увидела затянутое серебристыми цветами с лепестками-усиками огромное куполообразное здание. Оно сверкало так ярко, что, глядя на него, мне пришлось щуриться.

Наверняка в нём обитает какая-нибудь местная знать.

То тут, то там сновали стайки ярких рыбок, тех, что покрупнее, и совсем мелких; проплывали русалы и русалки, кто не спеша, а кто быстро, явно куда-то торопясь. Я даже повозку увидела! Запряжённую сказочной версией морских коньков, управляемых длинноволосым обнажённым по пояс типом с резко выделяющимися бицепсами и трицепсами.

В общем, восторг!

Если я всё-таки сошла с ума и вижу глюки, то вот конкретно сейчас мне совсем не хочется расставаться с этим своим безумием.

Я залипла надолго и, наверное, продолжала бы любоваться диковинным миром до самого ужина (кстати, а чем тут у них кормят?), если бы не появление обещанных марой служанок.

— Альда Марэя, нам было велено помочь вам подготовиться к праздничному вечеру, — хором заявили рыбодевы, ещё и глаза вместе опустили.

Такое поведение рабочего персонала и тот факт, что Машку себе в жёны захотел аж целый владыка, намекало на то, что мне досталось мажорное тело. Княжны там какой-нибудь, а может даже принцессы.

А ведь могла и вовсе стать медузой. Так что мне ещё грех жаловаться. Справлюсь! Тем более что знаю, в каком направлении двигаться дальше. В направлении суши и её правителя.

— А моя сестра не сказала, когда вернётся? — надеясь наводящими вопросами выведать имя рыжеволосой, спросила я.

Девушка с чёрной косой, перекинутой через плечо, подплыла ко мне ближе.

— Альда Сельвея нам ничего не говорила.

Ну вот, ещё одна крупица информации успешно добыта.

Пока русалки укладывали мои волосы в сложную причёску, мне удалось узнать ещё кое-что интересное. Во-первых, как и предполагала, Марэя была девицей знатного происхождения, второй дочерью местного правителя, с почтением носящего титул сейна Красного моря. Жаль не того, которое земное. Для себя я решила, что сейн — это кто-то вроде наместника, потому что морями-океанами в этом мире заправлял Невор.

И Марька должна была стать владычицей морскою. Интересно, почему исчезла из своего тела? И как в нём оказалась я? Куда тогда попала Марэя? В меня? Не завидую девушке. Даже если бы она сумела выплыть, без плавника посреди океана ей не выжить.

А всё эта пиранья!

Вспомнив о муже, я вновь почувствовала прилив злости и попросила девушек скорее заканчивать со сборами. Не успели они удалиться через занавешенную водорослями дырку-дверь (от окна она отличалась только размерами), как явилась другая служанка и, почтительно склонив голову, попросила плыть за ней к сейну Готхару и альде Изре, моей мачехе.

Помимо них на ужине должны были присутствовать два моих как бы брата, Сельвея, а ещё куча младшеньких — потомство Изры и Готхара.

Пока плыли к «серебряному шару» — резиденции сейна, я старалась делать вид, что мне совсем неинтересно окружающее великолепие, но взгляд невольно убегал то в одну, то в другую сторону.

Оказавшись у входа в сейновские хоромы, охраняемые русалами с золотыми трезубцами, я пожелала себе удачи и отправилась на ужин к «любимому папеньке».

Когда приплыла, всё многочисленное семейство уже было в сборе. Просторный зал был полон русалов и русалок с разноцветными хвостами. В основном это были дети и подростки, отчего помещение полнилось криками и взрывами хохота.

И как они водой-то, открывая рот, не захлёбываются? И я, кстати, тоже.

Готхар величаво восседал на троне, наблюдая за своими веселящимися отпрысками. Это был крепкий широкоплечий мар с длинными светлыми волосами и холодным взглядом. Теперь понятно, в кого пошла Машка — в папу. Такая же белобрысая, и цвет глаз тот же, а вот всё остальное она наверняка унаследовала от матери. Потому что в нежных чертах её лица не было ничего от этого сурового бугая.

По левую руку от сейна расположилась красивая молодая рыбоженщина. Черноволосая и чернобровая, как и большинство крутившейся возле трона малышни.

Изра.

«Братьев» тоже узнала сразу. Двое статных юношей — один рыжий, другой блондин — находились справа от отца, как будто позировали для семейного фотоальбома.

Не хватало только Сельвеи, что заставило меня немного занервничать. Хотя какое там немного! Я в другом мире, да ещё и подводном, в обществе совершенно незнакомых мне людей. Точнее нелюдей. Даже смутно не представляю, как они ко мне отнесутся, узнай, что я самозванка. Они ведь в принципе земных не переваривают, и не переваривают — ещё мягко сказано! А я как раз земная, к тому же иномирянка. Владеющая телом альды Марэи.

— А вот и наша невеста! — весело воскликнул рыжий, привлекая ко мне внимание остальных потомков Готхара.

Отметила, что у светловолосого братца на плече переливался жемчужным сиянием какой-то символ, а у рыжего родственничка одно ухо было проколото и в нём поблёскивала серёжка.

Стильные.

Вспорхнув с трона, под перешёптывания малышни ко мне подплыла Изра и громко с пафосом проговорила:

— Сегодня мы будем потчевать и поздравлять ту, что удостоилась чести стать избранницей нашего всемогущего владыки! Я очень за тебя рада, моя девочка, — едва не прослезилась мачеха. Подалась ко мне, чтобы обнять, и вдруг зло прошипела: — Хоть слово скажешь отцу — пожалеешь! Я тебя предупредила, Марэя.

О чём это она?

— Не тошнит от собственного яда? — я нежно улыбнулась псевдомаменьке. — Смотрите, как бы не случилось интоксикации.

Русалка скрежетнула зубами, а я мысленно обрушила себе на голову гигантских размеров медузу, что заменяла в зале люстру. Напомнив себе об установке «молчим и слушаем», поплыла к братьям.

Поприветствовала отца, сразу поинтересовавшегося:

— Марэя, а где подарок Всемогущего?

— Спрятала понадёжнее. Пусть до свадьбы хранится в укромном месте, чтобы никто со злым умыслом не позарился на перстень, — выдала скороговоркой и сложила по швам руки, настолько грозно на меня смотрели.

Наверное, это был его обычный взгляд, потому что уже в следующую секунду Готхар удовлетворённо кивнул и, велев младшеньким перестать носиться по залу, поплыл к фуршетному столу, а за ним, смеясь и визжа, поспешила детвора.

— А тебе, смотрю, идёт статус невесты. Прямо вся похорошела, — весело заявил брат номер один, который блондин. Его имени мне пока так и не удалось выяснить.

— А ведь я был уверен, что Невор выберет Сельвею, — хмыкнул брат номер два. — И тут такой сюрприз!

Вот значит как! Интересно… Ещё интересней, как выбор владыки восприняла сама Сельвея. Она сейчас действительно помогает неразумной сестре или… Чёрт! Ну хоть бы фотку какую или портрет Невора показали. Потому что если он красавчик, да ещё и при власти, сестру может не устроить такой расклад.

А если он старый и ужасный, такой расклад не устроит меня.

Я тут же себе напомнила, что не собираюсь за него замуж, ни при каком раскладе, а значит, мне должно быть по барабану, что он из себя представляет. Активно орудуя плавником, поплыла к столам. Есть хотелось неимоверно, вот только выбор блюд вызывал некоторые опасения.

Одного взгляда на ракушки, заменявшие обитателям моря тарелки, я поняла, что все они сыроеды. Нет, я, конечно, люблю суши, но запихивать в себя целую рыбу (тем более что весь день на таких же живых и плавающих любовалась) мне как-то не улыбалось.

Схватив первую попавшуюся ракушку с какими-то водорослями, отплыла от стола, опасаясь, что мне сейчас станет плохо.

Вот и ещё одна проблема на мою голову — как не помереть в этой Лайсонии с голоду.

— Я обо всём договорилась. Сразу после ужина отправимся к Эльберге. — Сельвея коснулась моего локтя, и я от неожиданности вздрогнула.

— Она организует мне ноги? — уточнила шёпотом, мучимая дилеммой: пихать в себя водоросли или не пихать.

— Организует, — кивнула мара, а потом добавила: — В Аскании на берегу тебя будут ждать.

Хвала морю!

На радостях, а также понимая, что силы мне ещё понадобятся, я подцепила пальцами водоросли и отправила их в рот. Принялась быстро-быстро жевать, кривясь от горечи. Да и запах у деликатеса был тот ещё. Явно на любителя, к коим я себя не относила.

— Марэя! — «Сестра» удивлённо вскинула брови. — Зачем ты ешь украшения для блюд?

С трудом заставила себя проглотить то самое украшение, которое уже вовсю просилось наружу.

— Это я от волнения. Сама не знаю, что творю, — выдавила вместе с улыбкой и, чтобы сменить тему, спросила: — А что ведьма потребовала за свою… хм, услугу? Сразу предупреждаю, голос не отдам!

Он мне ещё пригодится на суше. Для общения с рыжиком.

Сельвея удивилась ещё больше:

— Зачем ей твой голос? Я другим расплатилась.

— Чем?

Русалка отвела взгляд и пробормотала:

— Украшениями. — После чего вскинула голову, резко проговорив: — В общем, так! Жди меня и будь готова.

— А как ты объяснишь моё отсутствие… всем? — я покосилась на Изру, которая, сосредоточенно жуя моллюска, косилась на нас. — Это ведь дело не одного дня и может даже не недели.

— Я же говорю, у нас есть время. А с отцом и мачехой я всё улажу. Ты, Мари, главное перстень верни. А здесь я тебя прикрою.

Всё звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Или, может, это я после предательства Козлова жду отовсюду подвоха? Как бы там ни было, других вариантов у меня нет. Зато есть горячее желание снова стать человеком.

И, к счастью, это произойдёт уже сегодня.

Рассарх Санторский

Дождавшись, когда стражники разнимут алебарды, командир королевской гвардии прошёл в личные покои его величества. Внимательно огляделся, выискивая взглядом Рассарха, и, обнаружив того в кресле на просторной террасе, с улыбкой проговорил:

— И как поживает наш счастливо спасённый жених?

— А как, по-твоему, может поживать смертник перед казнью? — не оборачиваясь, мрачно усмехнулся его величество. Дождавшись, когда друг выйдет на террасу, жестом предложил ему устраиваться в соседнем кресле и угощаться вином с тарвинских виноградников, которое Доран ле Крон предпочитал всем остальным крепким напиткам.

Заметив хрустальный графин, поблёскивавший в свете уплывающего за горизонт солнца, Доран довольно причмокнул губами. Наполнив бокал до краёв, приземлился в глубокое кресло и с наслаждением вытянул гудящие от долгой ходьбы ноги.

— По-моему, ты драматизируешь. Через три дня в Асканию прибудут толпы красоток, жаждущих выскочить за тебя замуж, а тебе лишь останется выбрать из них самую подходящую.

— Ключевое слово — толпы, — не разделял оптимизма друга Рассарх.

Он почти не притронулся к вину. Пригубил раз, может, два. Всё остальное время задумчиво вертел бокал в руках, наблюдая за тем, как отблески закатного света играют на тонких гранях.

Точно также сверкал и переливался камень в перстне, что он отнял у мары.

Мара… С глазами цвета моря, что шумело за стенами города. Пенные волны разбивались о прибрежные камни, на одном из которых его и нашли на рассвете, истекающим кровью. И всё благодаря Нахрефату. Если бы не верховный маг, эта маленькая хвостатая дрянь погубила бы их всех. К счастью, магу удалось спасти не только короля, но и солдат.

Прав был Нахрефат, следовало сразу её пристрелить. А он вместо этого чуть не поддался её чарам. Самоуверенный глупец! Наверное, магия мары продолжала на него действовать даже сейчас, потому что с тех пор, как пришёл в себя, Рассарх только о ней и думал. Весь день воскрешал в памяти её образ, но, к своей досаде, черты лица морской красавицы были как будто затянуты туманом. Лишь её колдовские глаза, казалось, навсегда запечатлелись в его сознании, и теперь, всякий раз глядя на море, омывавшее берега Аскании, Рассарх вспоминал о своей маре.

Вернее, не о своей, конечно же, а о той, что угодила к ним в сети.

Опустошив бокал, Доран потянулся к графину за добавкой.

— Всё не так страшно, как кажется на первый взгляд. Бо́льшая часть отсеется при соприкосновении с Искрой, потом ещё будет коллегия магов. От тебя лишь требуется выбрать себе идеальную пару из десятка-другого оставшихся невест. Согласись, это не так уж и много и не так уж и сложно.

— Просто я не рассчитывал, что это придётся делать так скоро. — Устав вертеть бокал в руках, Рассарх опустошил его залпом и отставил в сторону.

Траур по родителям только-только закончился, и по-хорошему следовало выждать ещё хотя бы год, но ждать больше он не мог. Рассарх это прекрасно понимал, хоть и не рассчитывал в свои неполные тридцать два обзаводиться женой.

— Сантору нужна королева, — вкрадчиво проговорил Доран.

— У Сантора была королева! И король. — Его величество поморщился, почувствовав, как в сердце снова заворочалась притупившаяся было боль. А с ней всякий раз просыпалась и ненависть. Ненависть к подводным тварям, вроде той мары, из-за которых корабль Одвара Санторского и королевы Катарины пошёл ко дну.

Возможно, именно эта маленькая дрянь и погубила его родителей. А даже если и нет, таких, как мара, нужно уничтожать без всяких раздумий, чтобы в будущем они не стали причиной новых бед. Ещё долго он будет ругать себя за то, что не позволил солдатам убить её сразу же. И если случай снова столкнёт их вместе, он не повторит этой ошибки, прикончит мерзавку собственными руками.

— Ты же понимаешь, без магии Сантору долго не выстоять.

Со смертью родителей Искра начала гаснуть и, чтобы она снова светила ярко, защищая королевство от любого зла и напастья, новый монарх обязан был жениться. Соседи, с которыми Сантор поддерживал лишь призрачное подобие дружественных отношений, уже вовсю облизывались на его земли. Всё чаще поступали тревожные вести с границ. Если Глахарра и Манс объединятся, ослабевшим магам Сантора не выстоять против захватчиков.

Искра должна была снова разгореться. Новая королева должна была взойти на Санторский престол. Он должен был обзавестись женой.

— Я всё понимаю и не отказываюсь от отбора. Поэтому кончай строить из себя няньку, наставницу и сваху в одном лице, — вытряхивая себя из раздумий, сказал Рассарх. — Я бы сейчас не отказался от компании друга.

Доран улыбнулся, довольный, что его советы приняли к сведению, и переключился на другую тему:

— Как бок? Болит?

— До свадьбы заживёт, — невесело отшутился король и потянулся за бокалом, чтобы наполнить его вином.

Яна Громова

Ужин прошёл в довольно сносной обстановке. В том смысле, что за весь вечер меня так и не раскусили. Хоть проколы, вроде поедания водорослей, были. Сначала я не туда села во время семейного общения, потом как-то не так обратилась к сейну, а в довершение ко всему, когда мачеха попросила меня передать ей дриггу, я замешкалась, потому что понятия не имела, что это вообще такое. Сделав вид, что не расслышала её просьбу, с самым заинтересованным видом принялась внимать старшим братьям, а Изра, порозовев от возмущения, подплыла к внушительной горке разноцветных шариков, возле которой мы стояли (если так можно выразиться), и отправила один себе в рот.

Никак не нажрётся.

Странности в моём поведении, увы, не укрылись от проницательной Сельвеи. Оттащив меня от братьев — идеальных собеседников для попаданки, потому что они слышали и слушали только себя, не давая мне и слова вставить, сестрица прошипела мне на ухо:    

— Мари, да что с тобой сегодня творится?!

— Это всё из-за нервов, — шёпотом оправдалась я. — Не каждый же день меняешь плавник на ноги.

И чтобы мне поверили наверняка, сделала страдальческое выражение лица.

С таким аргументом Сельвея не могла не согласиться.

— Понимаю, — вздохнула она, — терять часть себя и обзаводиться этими жуткого вида отростками не очень приятно.

— Отвратительно просто, — поддакнула я.

— Но ты же сама виновата, — снова войдя в раж, а заодно и в роль строгой наставницы, пожурила меня русалка. — Зачем вообще потащилась за тем кораблём?!

К счастью (или нет), в тот момент зазвучал голос сейна, избавившего меня от очередной импровизации. Готхар заявил, что я, конечно, умница-разумница, что так трепетно пекусь о редчайшей драгоценности, но всё же его личная сокровищница для презента Невора будет понадёжнее, а посему мне было велено уже завтра передать артефакт в надёжные отцовские руки.

— И что будем делать? — кисло осведомилась я, когда мы с Сельвеей покинули стены сейновского дворца, очень смахивавшего на гигантских размеров жемчужину.

— Я создам иллюзию, — напряжённо о чём-то размышляя, заявила рыжеволосая русалка. — И наложу её на какое-нибудь колечко. Должно сработать. Хотя бы на время.

Судя по ощущениям, мои брови поползли вверх.

— Уверена?

— А то ты меня не знаешь! — самоуверенно хмыкнула мара.

Вот именно, что не знаю и понятия не имею, на что ты, красавица, способна. Изра, если верить вскользь обронённым словам Сельвеи, тоже крутая колдунья. А что же Марэя? Обладает ли она, а вернее я (временно), какими-нибудь магическими свойствами? Хорошо бы это выяснить. Но спрашивать напрямую я, понятное дело, не решилась.

Изредка нам попадались русалы с трезубцами, но задерживать не пытались. Наоборот, почтительно кланялись, а некоторые стражники ещё и интересовались, не нужны ли альде Марэе и альде Сельвее в столь поздний час провожатые.

На все вопросы и проявление участия сестрица отвечала холодным высокомерным:

— Нет!

Я извиняюще улыбалась и продолжала плыть за ней, пока мы не достигли конюшен. Ну или того места, где на привязи держали морских коньков: все как на подбор золотистого окраса, с чёрными бусинами-глазами и шипами, которыми были покрыты с головы до самых кончиков своих туго закрученных хвостов. Наверняка шипы эти острые, по крайней мере, погладить такую зверушку у меня желания не было.

В считанные минуты двоих впрягли в повозку, очень смахивавшую на римскую колесницу, разве что без колёс, и мы, ухватившись за водоросли-поводья, умчались в океанскую ночь.

Казалось, мы не плывём, а летим на головокружительной скорости. Оставляя позади урбанистические пейзажи подводного города и всё глубже погружаясь в дикую природу Красного моря. Наверняка Эльберга обитает в какой-нибудь жуткого вида пещере, как и любая уважающая себя морская колдунья. Но, как оказалось, информация, почерпнутая в детстве из сказок и мультфильмов, была неверной.

Ведьма, что должна была облагодетельствовать меня ногами, проживала в роскошной, выложенной из кораллов вилле. Назвать это строение просто домом у меня язык не поворачивался. Три этажа, вокруг экзотический сад — от обилия водорослей самых разнообразных форм и цветов рябило в глазах. В провалах окон мелькали отблески холодного голубого света и слышалось беззаботное пение.

— Говорить буду я. Ты молчи, — сказала Сельвея, окинув загородную резиденцию Эльберги напряжённым взглядом. — А вы ждите здесь, — это уже морским конькам, которые, явно поняв приказ, замерли подобно солдатам перед командиром.

В последний раз взглянув на облепленное алыми кораллами строение, снова чувствуя себя героиней сказки, я поплыла знакомиться с морской ведьмой. Оставалось надеяться, что окажусь удачливее русалочки Андерсена и в конечном итоге, вместо того чтобы стать пеной морской, смогу вернуться домой.  

— А вот и вы-ы-ы, — раздалось певучее из глубин «виллы», не успели мы миновать дырку в фасаде, обрамлённую ракушками и цветными камнями. — Ну же, вплывайте скорее, вплывайте! — поторопили нас всё тем же мелодичным сопрано.

Взяв за руку, Сельвея потянула меня наверх, где в просторном зале, очень смахивающем на лабораторию свихнувшегося учёного (никогда не видела столько склянок, колб и пузырьков, собранных в одном месте), плавала обалденно красивая рыбоженщина. Это вам не серокожая Урсула с залежами жира и щупальцами вместо русалочьего хвоста. Плавник у Эльберги имелся, нежнейшего жемчужного цвета. И под цвет него платиновая шевелюра, обрамлявшая молодое с идеальными чертами лицо колдуньи.

Не знаю, сколько лет этой маре (а сколько вообще лет Машке?), но выглядела она немногим старше Сельвеи. Прозрачные серые глаза, пухлые яркие губы, осиная талия и грудь, которой бы позавидовала сама Памела Андерсон.

В общем, как уже успела заметить, все подводные обитатели могли похвастаться неземной красотой. Наверное, потому что в принципе были не земными, и в тот момент мне ещё сильнее захотелось познакомиться, чисто визуально, с морским владыкой ака Машкиным женихом.

— Ну что, готова к приключению, альда Марэя? — заулыбалась ведьма, навеяв мне мысли о змее-искусителе.

Странное, конечно, сравнение — оно заставило меня ещё пристальнее вглядеться в лицо Эльберги. И пусть кожа у неё была без единой морщинки, матовая и светлая, во взгляде читалась нажитая долгими, долгими годами мудрость.

— Она готова, — ответила за меня Сельвея.

Была в этом взгляде ещё и какая-то хитринка. Что-то, что мне совсем не понравилось. Что заставило выплыть вперёд и резко поинтересоваться:

— Какую плату вам пообещала моя сестра?

— А вот это тебя не касается, дочь сейна, — покачала головой ведьма, и серебристые волосы её рассыпались вокруг лица наподобие сияющего ореола. Вот ведь эффектная тётка. — Расплачиваться будешь не ты, а она.

— И всё равно я хочу знать.

— А на сушу уже, значит, не хочешь? — хмыкнула мара.

— Мари, всё в порядке, — заикнулась было сестрица, касаясь моего плеча.

Но я её перебила:

— Нет, пока не услышу правду.

— Мари, — почти простонала Сельвея, — угомонись!

— Драгоценности из сокровищницы твоего отца она пообещала, — немного помолчав, ворчливо выдала колдунья.

— Не верю! — озвучила я сакраментальную фразу и упёрла руки в бока.

Вот ни на грамм не верю! Иначе бы глаза у неё не бегали туда-сюда, и лицо не кривилось в гримасе недовольства.

— Ну и плывите тогда отсюда! — зло прошипела хвостатая.

— Нет, подождите! Мари, — Сельвея схватила меня за руку и потянула в сторону, к стене из камня, в углублениях которой поблёскивали в медузьем свете колбы и реторты. — Я и правда пообещала ей сокровища…

— Но есть и что-то ещё?

— Есть, — вздохнула старшенькая.

— Что?

— Эльберга потребовала… Если ты не вернёшься к следующему новолунию, то навсегда останешься на суше, оторванная от своей семьи и своей стихии, а мне придётся отдать ей волосы.

А волосы у нас олицетворение чего?

Я широко распахнула глаза и, стараясь, чтобы голос звучал удивлённо-шокировано, выдохнула:

— Ты хочешь лишить себя…

— Да, — так удачно продолжила за меня русалка, — если ты не возвратишься с Сердцем океана, я лишусь своей магии и стану изгнанницей.

Ну что тут сказать — круто. А я ведь уже почти поверила, что в реальности (пусть и совершенно нереальной) нет ничего от сказки. Куда там! Одной голос приспичило заиметь, другой вот волосы подавай и силушку магическую. Своей что ли мало? Выдра морская.

Что же за желание такое должна была загадать после свадьбы Марэя, что её сестра готова рискнуть ради этого перстня собственным будущим? И куда подевалась сама Маша?

Куча вопросов, а ответов раз, два и обчёлся.

— А если у меня не получится? — ответила я на молящий взгляд мары хмурым и мрачным.

— Я в тебя верю!

Нет, я тоже в себя, конечно, верю, но я ведь в принципе не собиралась сюда возвращаться, а планировала отправиться домой на любимую Землю. Разбираться с нелюбимым мужем.

— Ну так что, берём ноги или как? — подала голос колдунья, категорично добавив: — Или соглашайтесь на мои условия, или убирайтесь! Я на другие не пойду!

— Если ты откажешься, на сушу отправлюсь я! — запальчиво воскликнула Сельвея, сбивая меня с настроя: торговаться с Эльбергой до победного конца.

При этом вид у «сестры» был такой, словно она последние недели питалась исключительно украшениями для блюд, читай водорослями, которые я имела глупость попробовать. Нет, старшая дочь сейна не выглядела напуганной, просто от одной только мысли стать невестой двуногого и самой стать двуногой её явно начинало тошнить.

М-да. И что теперь делать? Искать другую морскую колдунью? Сколько их здесь таких водится, подторговывающих из-под полы ногами? Да и человеком стать жуть как хочется, не теряя драгоценное время. Может, я по-быстрому смотаюсь на берег, свистну волшебную цацку, вернусь к русалам и русалкам и уже потом загадаю желание? А что? Тоже вариант! Хоть возвращаться сюда мне, если честно, совсем не улыбалось.

— Ладно, я согласна, — выдавила из себя, оглядываясь на хвостатую манипуляторшу.

Эльберга просияла. Напевая себе под нос что-то задорно-весёлое, метнулась к склянкам, задумчиво заскользила по ним длинным острым коготком, пока не сцапала прозрачный пузырёк и протянула его мне. Внутри сосуда искрилась и переливалась мутная жидкость с вкраплениями блестящей пыли.

Я вообще после этого выживу?

— Выпей, когда окажешься на берегу. Первые несколько часов может немного подташнивать, да и ходить поначалу будет непривычно.

Ну, за ходить-то я спокойна.

— Надеюсь, ноги хорошего качества? — поинтересовалась хмуро, забирая у хитрож… хитрохвостатой жидкость непонятного происхождения. — Стройные, без целлюлита?

— Целю чего? — не въехала колдунья.

— Ничего! — сжала пузырёк в кулаке и повернулась к псевдосестре. — Пойдём… Я хотела сказать, поплыли. Раньше начнём — раньше закончим.

Обрадованная моим боевым настроем (от мысли, что вот-вот расстанусь с плавником, я готова была горы свернуть), Сельвея быстро метнулась к выходу-дырке. Я тоже не стала мешкать и, в последний раз взглянув на Эльбергу, по губам которой блуждала странная усмешка, поспешила убраться из её логова.

До берега на бесколёсной колеснице добрались относительно быстро и в полном молчании. Было видно, Сельвея нервничает, переживает. Лицо её словно обратилось в маску из алебастра, губы напряжённо поджаты, взгляд устремлён в морскую тьму, что расступалась перед нами и незаметно за нами смыкалась.

— Ты сказала, меня будут ждать на суше, — нарушила я молчание.

Русалка кивнула:

— Тот рыбак, Ингвар, сына которого ты спасла в прошлом году, встретит тебя. Поможет, чем сможет. Объяснит, как попасть во дворец. Расскажет о традициях, законах Сантора и об этом воре, — Сельвея презрительно скривилась, — их короле.

Рыбак? Хм, вообще-то я рассчитывала на птицу покрупнее, но выбирать, увы, не приходилось.

Вынырнув из воды, я счастливо огляделась. Занимался рассвет, и первые лучи, разбегаясь от самого горизонта, окрашивали водную гладь в золотисто-медовые тона. Синяя вода, вспениваясь у самого берега, омывала чёрные, будто глянцевые, валуны, среди которых я заметила пожилого седобородого мужчину и русоволосого юношу. Одеты они были просто — в одинаковые серые штаны и светлые, подпоясанные широкими поясами рубахи. При виде нас рыбак и его сын низко поклонились.

Сельвея кивнула им сдержано и проговорила:

— Пожалуйста, Мари, будь осторожна. У тебя есть месяц, чтобы всё исправить. В новолуние просто войди в воду, и Эльберга сделает так, что ты снова станешь собою. Не позволяй людям задурить тебе голову и помни: твоя жизнь — в море, и ты нужна нам.

«А перстень ещё нужнее», — добавила я про себя.

Вслух же сказала:

— Всё будет в порядке, и я всё успею. Главное, — с опаской покосилась на зажатый в руке пузырёк, — не травануться этой дрянью.

Сельвея слабо улыбнулась и кивнула, подбадривая. А я, шумно выдохнув, мысленно пожелала себе удачи. Выдернув пробку, опрокинула в себя искрящийся «напиток» залпом.

Что ж, была ни была!

Говоря «будет немного подташнивать», ведьма явно недоувеличивала, если так можно выразиться. Меня как будто вывернуло наизнанку. Раз эдак сто, если не больше. Было горячо. Очень. Жар прокатывался от горла к груди, камнем оседая внизу живота. Жёг, колол, вгрызался в каждую мою клетку, отчего хотелось материться и вопить во всю силу лёгких.

Но я сдерживалась. Только зубами от боли скрежетала и чувствовала, как слёзы, выступая на глазах, стирают окружающую реальность.

А потом всё закончилось. Так же внезапно, как и началось. Я больше не чувствовала плавника, как и морского дна. Запаниковав, неуклюже взмахнула руками и, к своему ужасу, ушла под воду. К счастью, до берега было рукой подать. Заметив, что я тону, сын рыбака бросился меня спасать.

Он вытащил меня из воды, которой я уже успела изрядно наглотаться, и, пока нёс к своему отцу, смотрел куда угодно, но только не на новообретённые прелести мары.

Откашлявшись, я постаралась прикрыть всё самое интересное волосами, благо их длина позволяла, и дрыгнула ногами. Раз-другой. Вроде ничего так. Стройные, с маленькими изящными ступнями и аккуратными беленькими пальчиками, чувствовать которые было безумно приятно.

На берегу меня сразу укутали в длиннополый плащ, а после и одежду протянули. Совершенно несуразную, на мой взгляд, — платье из грубой полотняной ткани, длинная нижняя сорочка и белый, накрахмаленный до хруста чепец.

— Помни, Марэя, будь бдительна и осторожна! — донеслось до меня очередное наставление.

Я кивнула, помахав русалке на прощание, и Сельвея, взмахнув плавником, исчезла в окрашенной в золото воде.

— Неали Марэя, — снова принялись расшаркиваться, кланяясь, рыбаки.

— Для нас это огромная честь и счастье служить вам, — сказал бородач.

А его сын, краснея, поддакнул:

— Неали Марэя, я так рад… снова видеть вас, — и смущённо опустил взгляд, в очередной раз доказывая, что природный магнетизм Машки безотказно действует на мужчин.

— Как насчёт завтрака? — улыбнулась гидам, разминая свои, вернее, казённые, но уже горячо любимые ножки и уверенно стоя ими на влажном песке.

Ещё не успевшем прогреться под первыми робкими лучами солнца и поэтому обдававшем мои ступни приятной прохладой.

— А потом вы всё мне покажете и расскажете, как стать невестой вашего правителя.

Мужчины переглянулись.

— Неали Марэя, при всё моём уважении… — несмело промямлил старик и запнулся, явно подбирая слова. Так и не преуспев в этом занятии, спросил негромко: — С чего вы решили, что станете невестой короля?

— А? — односложно ответила я, вдруг почувствовав себя до невозможности глупо.

А и правда, с чего решила? То, что Машка у себя в воде без пяти минут царица, не означает, что и здесь с ней будут носиться. Ну разве что эти двое будут… Но не король же! Да я и сама, несколько лет простояв во главе компании, привыкла командовать и управлять. Вот только кому мне здесь приказы отдавать? Опять же только этим двоим. А так…

Решив не расстраиваться раньше времени (вообще-то я за кольцом пришла, а не за короной, так что без разницы, в каком статусе окажусь у рыжего дома), с улыбкой проговорила:

— Предлагаю поставить этот разговор на паузу. Я сейчас переоденусь, во-о-он за теми камешками, — кивнула на выраставшие из песка широкие валуны, — потом мы плотно позавтракаем…

— Мы как раз свежей рыбы наловили, — счастливо закивали отец с сыном.

— Никакой рыбы! — запротестовала я. Заметив на их лицах недоумевающее выражение, поспешила объясниться: — Мне бы хотелось чего-нибудь… человеческого. Экзотического. Яиц там, хлеба с сыром. От картошечки с лучком тоже не откажусь. Икорочки бы заморской, баклажанной. У вас такое найдётся?

Хвала всем местным богам, такое у них было, и я, обрадованная открывающимися перспективами — наконец смогу нормально поесть, — побежала преображаться в девочку-крестьянку.

Из нижнего белья была только льняная сорочка (что, даже панталоны здесь не носят?!), поэтому чувствовала я себя не то чтобы очень комфортно. Платье длинное и малость широковатое (уж не знаю, где они его откопали, оно было явно не для русалочьей талии), но хотя бы с поясом. Цвета невзрачного, тёмно-коричневого. Даже без зеркала ясно, что бледнокожая Машка в этом прикиде будет смотреться не ахти какой красавицей.

Но всё это мелочи. Главное, у меня есть ноги, и я могу задавать какие угодно вопросы. Я ведь для рыбаков на самом деле не местная. Понятия не имею, что было известно о земных Марэе, но сами-то земные не знают, что она знает. Вот и будем выяснять-расспрашивать.

Пока шли в деревушку, раскинувшуюся за стенами приморской столицы — Аскании, мой взгляд то и дело убегал к высоким башням из белого камня. Даже отсюда было видно, что в королевской резиденции всё очень красиво, если не сказать роскошно. То тут то там проглядывали голубые купола и конусообразные черепичные крыши, из которых стрелами вырывались длинные шпили, терявшиеся в яркой палитре неба. Дворец расположился на пологом склоне, и даже издали мне были видны яркие пятна зелени — сады, а где-то в их глубине наверняка притаились мраморные фонтаны, ажурные беседки, мощёные дорожки и клумбы с неведомыми цветами.

Не знаю, что тогда на меня нашло, но я уже давно не испытывала таких сильных эмоций. Давно не восторгалась, как малолетний ребёнок. Может, кислород ударил в голову? Или же осознание, что полдела сделано — я на суше. А дальше вообще всё будет раз плюнуть.

Рыбацкая деревушка оказалась небольшой, но чистенькой, с аккуратными белёными домами и зелёными палисадниками. Вставали здесь с первыми лучами — женщины отправлялись в город торговать вчерашним уловом, мужчины уходили в море. Дети постарше возились с младшими сёстрами и братьями, ухаживали за стариками и занимались домашним хозяйством.

Обо всём об этом я узнала от Ингвара и его сына Ирнаса, которые не переставали одаривать меня благоговейными взглядами.

— Неали Марэя, вы стали ещё прекрасней! — снова краснея, восхищённо выдохнул юноша, одежда которого уже успела подсохнуть, как и русые волосы, обрамлявшие крупное добродушное лицо. Рыбак грустно потупился: — Когда вы меня спасли, я очень старался сохранить в памяти ваше прекрасное лицо, но с каждым днём она всё больше меня подводила. А теперь я смотрю на вас и не могу отвести взгляда. Вы такая красавица!

Наставляя и подбадривая, Сельвея обмолвилась, чтобы я не переживала. Мол, земные о марах быстро забывают, так что при встрече его величество меня не узнает. Разве что голос может вспомнить… Хотя это вряд ли. Мы с ним общались недолго. К тому же темно было, а я вся мокрая и в водорослях, да ещё и с хвостом. Нет, точно не узнает. И даже, наверное, лучше, что во дворец я отправлюсь не в амплуа невесты. Нечего привлекать к себе лишнее внимание.

— Скажи, Ирнас, почему ты называешь меня «неали»?

Мы шли по улице, и взгляды деревенских жителей липли ко мне, как муравьи к упавшей в траву карамельке.

Парень широко улыбнулся:

— А у нас ко всем незамужним девушкам так обращаются. Мужчин — любых, и женатых, и нет, называют «ньертами». А замужних женщин «нэйлами».

— А знатных как-то по-особенному величают?

Ирнас распахнул передо мной калитку и вздохнул:

— Эх, неали Марэя, нам ещё столько нужно будет вам рассказать. А ведь до начала отбора всего ничего осталось — два дня.

— Подожди, — я даже приостановилась и недоумённо посмотрела на паренька: — нье… ньерт Ингвар ведь сказал, что я не стану невестой вашего правителя.

— Не станете, — уж больно радостно согласился рыбак. — Но только в этот день для вас откроются двери Анделиора. — Он понизил голос до заговорщицкого шёпота: — Древней обители всех королей Сантора.

Ну ок.

— Тогда предлагаю не терять время, — я обворожительно улыбнулась Ирнасу, отчего на лбу у того проступила испарина. — Давайте скорее завтракать и делиться информацией!  

Иногда так мало надо для счастья: плотно и вкусно поесть, выпить горячей водички с травами. Явно расслабляющими, потому что уже через каких-то полчаса я, откинувшись на лавке и умостив руки на заметно округлившемся животе Машки, с самым довольным видом внимала словам главы рыбацкого семейства. В то время как жена Ингвара, достопочтенная нэйла Танья, продолжала суетиться возле очага и всё подкладывала мне в тарелку то салата, то сырных лепёшек, то мясных биточков.

В общем, завтрак удался. Что самое странное (и приятное), здесь еда ничем не отличалась от нашей и называлась точно также. Или мой мозг просто воспринимал, как родные, незнакомые слова.

— Очень тронута вашей заботой, — я улыбнулась розовощёкой толстушке. У Таньи было такое же открытое лицо, как у Ирнаса, и такие же добрые лучистые глаза.

— Да какая уж тут забота! — всплеснула руками хранительница домашнего очага. — Вы мне сына спасли, а я только и могу, что салатика вам положить.

От переизбытка чувств она шмыгнула носом, и я поспешила заверить добрую женщину, что их помощь для меня бесценна.

— Для всех в деревне мы сказали, что ожидаем дальнюю родственницу из Триуста, — проинформировал меня Ингвар, неодобрительно поглядывая на сына, который продолжал очень даже одобрительно поглядывать на меня. — Только неали Марэя… — он замялся. — Ваше имя для здешних мест весьма непривычное и будет привлекать лишнее внимание.

— Как насчет Мари? — робко предложил Ирнас и слегка покраснел, взглянув на меня. — Так зовут одну из наших родственниц, она как раз родом из Триуста.

Я кивнула. Мари так Мари. В самом деле, не Яной же представляться. Чёрт меня дёрнул тогда назвать своё имя королю и тому балахону в хрене. Вернее, наоборот: хрену в балахоне.

— Мари очень даже подходит! — одобрительно кивнул Ингвар. — Простое, красивое имя. Нашенское.

— Значит, с этим разобрались, — заключила я и попросила: — А теперь расскажите о намечающемся отборе, а главное, о том, как мне попасть в этот ваш Анделиор.

— Через два дня в Асканию прибудут незамужние девушки со всего королевства, от семнадцати до двадцати пяти, чтобы пройти испытание Искрой.

— Что за Искра? — осторожно спросила я, гадая, должна ли была знать Марэя о её наличии или не должна.

— Источник магии Сантора, — подхватила Танья. — Каждая претендентка обязана к нему прикоснуться, и, если в ответ на её прикосновение появится хотя бы ма-а-аленькая искорка, это будет означать, что первый этап отбора пройден. Я вот тоже в своё время туда ходила… — она мечтательно вздохнула. — Когда король Одвар собирался жениться. Упокой Всеведущий его душу.

— А разве вы дворянка? — искренне удивилась я.

Наверное, мой вопрос прозвучал несколько бестактно, но мне в тот момент было не до словесных изысканий.

Ингвар рассмеялся:

— Да где вы тут дворянку нашли, неали Марэя? Из простых она. Родилась дочерью рыбака, стала женой рыбака, ею же и помрёт.

Танья обиженно поджала губы, но её реакция ничуть не понизила градус настроения её супружника.

— А почему тогда я не могу пойти к этой Искре? — спросила чисто из спортивного интереса и женского любопытства.

Теперь уже обиженно поджимал губы Ирнас. Можно подумать, я за него замуж выйти обещала. Вот ведь… И всем-то что-то надо от распрекрасной русалки.

— Пойти-то можете, никто вам не запретит, но там будет столько девиц! А пройдут лишь единицы, — сказал пожилой рыбак. — И даже если Искра вас примет как возможную будущую королеву, коллегия магов на втором испытании ни за что не пропустит простушку.

Всё ясно, и в этом мире тоже не обходится без блата.

— То есть в конечном итоге во дворец попадут только невесты из родовитых семей?

Ингвар кивнул:

— Так было всегда и, уверен, так случится и в этот раз. Не понимаю, на что дурочки, вроде моей Таньи, надеются, — он негромко хмыкнул. — Поэтому вам, неали Марэя, лучше поступить по-умному. Уж не знаю, что такого ценного отнял у вас наш славный король, но, если станете помощницей устроительницы отбора, перед вами не просто откроются двери дворца, но и многие возможности. Это за невестами будут пристально следить, а что взять с помощниц? Тихие, неприметные и вечно по дворцу с поручениями носятся. Вот и вы будете носиться, искать, выяснять, — он хитро мне подмигнул.

— Хорошо… А как я стану помощницей?

— В то самое время, пока дурочки из нашенских будут попусту терять время возле источника, девушки поумнее отправятся испытывать удачу к госпоже устроительнице, — продолжал просвещать меня Ингвар. — Каждую будут самым тщательным образом проверять и…

— А если не пройду проверку? — перебила я рыбака.

Господи, везде проверки, досмотры, испытания. И всё ради какого-то там рыжего мужика.

С пронзительными голубыми глазами, широкими плечами… Тпру, Яна! Куда-то ты не туда поскакала.

— За это не беспокойтесь, Мари. Моя свояченица уже много лет как служит у госпожи устроительницы экономкой и горячо ей вас рекомендовала.

Какое счастливое стечение обстоятельств!

— В назначенный час она будет ждать вас на площади святого Приция и отведёт к своей хозяйке. Вам даже не придётся стоять в очереди и толкаться среди остальных желающих стать помощницами.

Звучит-то как всё просто. Что даже страшно становится…

— Мне бы хотелось побольше узнать об обязанностях помощницы, — проговорила я и снова обратилась в слух, запоминая, осмысливая и расфасовывая по ячейкам памяти новые сведения о незнакомом мире и его традициях.

После завтрака Ингвар отвёл меня в сторону и, стараясь не встречаться со мной взглядом, осторожно проговорил:

— Неали Марэя… Мари… Я бы ни за что не осмелился вас о таком просить, но… — Он оглянулся на Ирнаса, собирающего со стола опустевшие (в основном благодаря мне) тарелки, и с мольбой в голосе проговорил: — Это ведь мой сын!

— И? — спросила я, не понимая, к чему он клонит.

Рыбак взволнованно запыхтел:

— Не могли бы вы… больше его не трогать?

Это я-то его трогаю? Да это он меня уже сто раз взглядом раздел! А после в своих далеко не самых скромных мечтах сделал со мной всё то, что только может сделать мужчина с раздетой им женщиной. Даже платье с глухим воротом, в котором я-Маша очень походила на монашку, не улучшало ситуацию.

— Ничего не имею против вашего сына, ньерт Ингвар, но меня в море ждёт жених, — вспомнила я о Неворе, который ни сном ни духом не ведал о том, куда подалась его рыбка. — Так что мы с вами точно не породнимся.

Кажется, мой ответ рыбака не удовлетворил. Он ещё больше покраснел: не то от смущения, не то от напряжения, и, глядя на меня взглядом выброшенного на улицу щенка, проговорил:

— Ну вы ведь можете это контролировать. Пожалуйста! Сердце у Ирнаса свободное, вот он вами и увлёкся. Но ведь как-то же можно развеять чары. Отпустите его. Будет же маяться!

— Откуда вы всё это знаете?

— Из легенд.

— А что ещё говорят ваши легенды? — сделала я стойку, с наигранно-равнодушным видом продолжив: — Просто интересно, что о нас, марах, толкуют в народе.

Продолжая с беспокойством поглядывать на сына, рыбак начал говорить.

За следующие полчаса я узнала о марах больше, чем за всё время, проведённое под водой. Ингвар оказался бесценным источником сведений, хоть я и понимала, что не все сказания и легенды — стопроцентная правда. Но откуда-то же они взялись, пусть даже и приправленные вымыслом.

Как и утверждал Нахре-неважно-как-звать, мары одним только взглядом своих прекрасных глаз могли околдовывать мужчин. Не всех, правда, а только тех, сердца которых были свободны. Я тут же сделала для себя приятные выводы — рыжик никем не увлечён и тут же отругала себя за эти выводы.

Яна, и на кой чёрт сдался тебе этот король?! Не забывай, у тебя тут в разгаре миссия под кодовым названием «Укради украденное», так что нечего думать о сердцах, глазах и других частях тела (это я о плечах, по-прежнему о плечах) каких-то там величеств!

При желании мары могли развеять любовные чары, или же те сами постепенно сходили на нет, если мужчина терял связь с объектом своей страсти. Но это был очень долгий и болезненный процесс. Бывали случаи (а может, Ингвар просто драматизировал), когда мужчина сходил с ума вдали от околдовавшей его русалки.

Как они освобождали бедолаг от тумана в голове — легенды умалчивали. Во всяком случае те, с которыми был знаком рыбак. И вот это было печально. Потому что с каждой минутой, проведённой в моём обществе, взгляд Ирнаса всё больше мутнел, и я даже начала испытывать угрызения совести. А с ними и чувство беспокойства. Попробуй не светиться во дворце, если каждый невлюблённый мужик, от конюха до придворного, будет пускать по мне слюни.

С этой проблемой следовало разобраться как можно скорее. И ради себя, и ради Ирнаса.

Сказав Ингвару, что я молоденькая мара и ещё плохо владею магией, но обязательно учту его пожелания, отправилась в комнату «для родственницы» отсыпаться. Потом, на свежую голову, всё хорошенько обмозгую и что-нибудь обязательно придумаю. В крайнем случае спрошу Сельвею. «Сестра» научила, как с ней связаться, если понадобится, хотя такой вопрос в лучшем случае её удивит. В худшем — заставит что-то заподозрить. А это сейчас было лишним.

К счастью, всё обошлось без вмешательства Сельвеи. Тем же вечером, сидя на крылечке и щёлкая семечки, я услышала, как Таньина подруга рассказывала своей малолетней дочери сказку о любви мары к красавцу-королевичу. Как это водится, они друг друга полюбили, но ему в жёны прочили другую. Заморскую принцессу, брак с которой должен был предотвратить войну между королевствами.

Русалка его отпустила, прошептав:

Возвращаю сердце, ухожу из мыслей.

Больше не люби меня, мой любимый.

— Она возвратилась к своему народу, а принц женился и стал королём, прожив долгую и счастливую жизнь со своей женой. Что стало с марой — то неведомо, — закончила свой рассказ соседка.

После чего оставила дочку играть со сшитой из лоскутов куклой, а сама переключилась на деревенские сплетни.

Тем же вечером, поймав Ирнаса в коридоре, околачивающимся возле моей комнаты, я схватила его за ворот, притянула к себе и, глядя прямо в глаза, шёпотом выпалила:

Возвращаю сердце, ухожу из мыслей.

Больше не люби меня… эм-м-м… Ирнас!

Знаю, глупо, но попробовать стоило.

Оттолкнув от себя парня, быстренько захлопнула дверь, на всякий случай придвинув к ней тумбочку. Удивительно, но сработало! На следующее утро рыбака будто подменили. Он был по-прежнему вежлив со мной, предупредителен, но из глаз исчез налёт слепого обожания и затаённой страсти.

Значит, слова мары имеют силу. Это хорошо. Правда, если мне придётся каждому второму мужику во дворце стихи читать, на поиски перстня времени уже не останется.

Сделав пометку в памяти — разузнать как можно больше о магии мар, — я продолжила расспрашивать Ингвара и его семью обо всём, что приходило мне в голову. Два дня пролетели незаметно, и вот настало время отправляться на собеседование к госпоже устроительнице, а оттуда, если повезёт, — в королевскую обитель.