Король Лжи 2

Одним невероятно ярким солнечным утром, совершенно непохожим на обычную хмурую погоду в портовой столице, ослепительно белый автомёбиус остановился напротив Центрального Банка Лорнака. Это была последняя, самая комфортабельная и быстрая модель от известного талантливого изобретателя Гарри Хинчина, которая могла развивать скорость до десяти узлов. Длинный отполированный капот стального монстра блестел, словно начищенный фэрн в лучах утреннего солнца, безмолвно говоря всем вокруг: «Мой владелец непристойно богат».

Автомёбиус остановился плавно, без скрипов рессор, не то что популярные самоходные повозки, и лишь тихое жужжание топливных кристаллов заставило нищего в дырявом плаще поднять голову и присмотреться к пожаловавшим на Банковскую площадь гостям. А посмотреть действительно было на что.

С правой стороны магтехнического чуда, где обычно сидит фурман, стремительно выскочил худенький, как жердь, мужичок, проворно обежал стального монстра и открыл дверцу мужчине в классическом костюме-тройке. Высокая фетровая шляпа-цилиндр с узкими полями, дубовая трость с серебряным набалдашником, пальто в крупную клетку — всё в облике незнакомца кричало о том, что он и есть владелец автомёбиуса. Пожалуй, лишь несколько разводов красновато-бурой грязи на лакированных ботинках вновь прибывшего делали его облик хоть сколько-нибудь более приземлённым и приближенным к внешности граждан Лорнака. Практически сразу же, не дожидаясь услуг фурмана, из другой двери вылезли ещё двое мужчин внушительного телосложения. И даже чёрный цвет, который обычно делает фигуру визуально стройнее, не мог скрыть обилие мышц телохранителей богача.

Владелец автомёбиуса благодарно кивнул своему фурману, а затем быстрым шагом пересёк мощёную площадь, уверенно двигаясь к солидной мраморной лестнице Центрального Банка. Горожане, завидев представителя высшей аристократии, спешно отходили в сторону, уступая дорогу, кто-то улыбался, кто-то приветствовал респектабельного господина. Одна из вульгарно одетых дам устремилась наперерез богатому джентльмену, явно рассчитывая на выгодное знакомство, но последнюю успели вовремя перехватить те самые громилы, что бесшумно двигались вслед за своим шефом. Они вежливо объяснили женщине, в чём та неправа, и, что самое удивительное, сделали это действительно культурно. Без криков, угроз и членовредительства. Именно потому, что телохранители отвлеклись на барышню, господин с тростью подошёл к ступеням, на которых сидел нищий, фактически в одиночку.

Длинные, тёмные, чуть вьющиеся волосы бездомного сальными прядями спадали на лицо и плечи. Опустившийся гражданин Лорнака вольготно и даже нагло расположился на мраморной лестнице. Сквозь распахнутую сорочку на крепкой груди виднелись застарелые белёсые шрамы. Если бы не эти рубцы, сильный запах перегара, многодневная щетина, уже откровенно напоминающая бороду, да шальной взгляд, больше подходящий безумцу, чем человеку вменяемому, то мужчину можно было бы смело назвать красавцем. Широкие скулы, чётко очерченные губы, твёрдый подбородок, несколько горизонтальных морщин на высоком лбу, густые брови и тёмно-карие, почти чёрные глаза — идеальная внешность, чтобы кружить голову богатым дамам и вдовам. В прошлом всё так и было, и даже скверный характер брюнета в лучшие времена не отпугивал большинство свободных женщин, а наоборот, притягивал их внимание.

Вместо того чтобы скривиться и обойти попрошайку или вызвать охрану банка, как это сделал бы любой другой на его месте, джентльмен с тростью бросил в потрёпанный котелок бродяги пятьдесят синнитов. Невероятно огромная сумма для обычного подаяния. Богач лишь на несколько секунд задержался на ступеньке, убирая кошель в карман, и уже было повернулся, чтобы продолжить восхождение по лестнице, как в спину ему — вместо привычного «спасибо» — прилетело неожиданное:

— Ваша жена вам изменяет, господин Гарри Хинчин.

***

Меня всегда забавляло, как люди реагируют на правду. На ложь неизменно улыбаются, делают вид, что поверили, кивают, радуются… «Вы сегодня замечательно выглядите, леди Луаритта», — безбожно льстят грузной необразованной хозяйке таверны, чтобы та сделала скидку на обед, а в ответ получают: «Спасибо за комплимент». «Ваши акции пошли в гору, сэр, вы просто бесподобно играете на рынке», — говорят личному помощнику владельца монорельсовой системы от Лорнака до Гратдена, рассчитывая разузнать, надо ли сбывать ценные бумаги на поезда в этом месяце или стоит их попридержать ещё какое-то время. «Этот салатовый галстук вам необычайно идёт, подчёркивая редкий цвет глаз и мужественный подбородок», — уверяет смазливого художника богатая дамочка в надежде на то, что он возьмётся за её портрет вне очереди. Врут все, врут всем. И, странное дело, люди считают, что ложь не оскорбляет. А вот правда почему-то колет глаза. С некоторых пор сказать правду в лицо — значит нанести человеку смертельное оскорбление.

Вот и сейчас я с усмешкой наблюдал за тем, как спина джентльмена дрогнула, и вместо того, чтобы продолжить свой путь, он обернулся ко мне с перекошенным от ярости лицом.

— Что ты сказал?!

Во фразе не было уничижительных слов, таких как «урод», «оборванец» или «выгоревший», за что мысленно накинул господину Хинчину ещё пару баллов. Слышал неоднократно, что создатель автомёбиусов — не просто гений в своей области и богатый аристократ, но ещё и толерантный человек. На немолодом лице изобретателя не было ни капли презрения. Возмущение, гнев, изумление, доля раскаяния… но никак не презрение.

— Повтори ещё раз, что ты сказал! — потребовал он.

— Уверен, вы и так всё прекрасно слышали, — усмехнулся, откидываясь на ступеньку позади себя. — Вы хотели знать ответ на этот вопрос. Я сэкономил ваши время и деньги. Теперь вам не придётся обращаться в гильдию сыщиков и объясняться там по столь щекотливому вопросу.

— То есть ты оказал мне услугу за пятьдесят синнитов?

Мужчина, очевидно, думал, что бездомный нищий в моём лице разыгрывает перед ним комедию.

— Да, за пятьдесят синнитов. Нынче готов работать и за такие деньги. Не благодарите.

— Шеф, шеф! — Два телохранителя подбежали сзади. — Мы сейчас его прогоним или вызовем жандармов. Кошмар, Банковская площадь, а такие индивиды прямо на лестнице лежат!

Один из мужчин схватил моё предплечье и крепко вздёрнул, заставляя подняться. Меня слегка повело в сторону — да уж, немало было накануне выпито дрянного, дешёвого пойла в каком-то притоне! — и я практически уткнулся носом в потную шею громилы. На ней, к слову, красовался характерный тёмно-красный кровоподтёк с аккуратными отпечатками зубов и несколько воспалившихся царапин, явно принадлежавших острым женским ноготкам.

— Индивиды? А ты, я погляжу, привык общаться с подобными. Или, правильнее сказать, с «индивидками»?

— Ты-ы-ы!

Морда телохранителя стремительно покраснела. Он схватил меня за лацканы старого плаща с такой силой, что те затрещали по швам.

— Стой-стой, Карл, не торопись, — вмешался его босс и разразился внезапным громким хохотом. — Мне нравится этот выгоревший малый, к тому же он сказал правду. Давно говорил тебе, что пора завязывать с ночными феями.

Карл опустил глаза вниз и, покраснев ещё сильнее, отошёл в сторону.

— Ну, что ж, — отсмеявшись, произнёс джентельмен. — Как тебя там?

— Кай, можете называть меня просто Кай.

— Итак, Кай. Я не спрашиваю, откуда ты узнал, что я – Гарри Хинчин… Всё-таки в Лорнаке не так много людей, кто может позволить себе автомёбиус, а уж в белом цвете и вовсе ограниченное число подданных Его Величества. Но как ты понял про мою жену? Или это была неудачная шутка? И почему решил, что мне настолько интересны перипетии личной жизни супруги, что я планирую обратиться к помощи сыщиков? – На лице мужчины с густыми бакенбардами отобразилось неподдельное любопытство.

Честно признался:

— Помогли мой многолетний опыт и ваша реакция.

— Прости, мне показалось, или ты сказал «многолетний опыт»?

— Вам не показалось. Аристократы с внушительным финансовым состоянием нередко обращались ко мне по весьма щекотливым поводам. Большинство предполагали, что их благоверные остаются с ними исключительно из-за материальной составляющей брака. Многие даже требовали найти доказательства измены, так как чувствовали, что жёны давно им не верны.

— И что же ты? Находил эти самые доказательства? — переспросил со смешком собеседник.

Пожал плечами.

— Крайне редко. Как правило, мне хватало одного разговора, чтобы понять, любят мужчина и женщина друг друга или нет.

— И тебе верили на слово? Хочешь сказать, что люди вот так просто меняли всю свою жизнь, подавали прошение о разводе в королевскую канцелярию лишь потому, что ты с ними поговорил? Ты же понимаешь, что любой развод для публичной личности в наше время — это как минимум скандал и пятно на репутации, — изумился изобретатель, безотчётно всё крепче сжимая трость левой рукой.

— Да, скандал. Но разве это такая уж высокая плата за счастье?

— Счастье… — фыркнул мужчина. — О чём ты, Кай? Развод, дети, делёж имущества, общение через поверенных, осуждение в глазах общества…

Перебил говорившего:

— Но вы же любите ту женщину, к которой ездили прошлой ночью.

— Что? — Господин Хинчин осёкся на полуслове и так и застыл с открытым ртом.

Доля секунды, какое-то мгновение, но я увидел, как у него расширились зрачки и еле заметно дрогнули в улыбке губы.

— Любите, ещё как. Она вас делает счастливым, и уже давно. Не удивлюсь, если именно она вдохновила вас на создание двигателей для автомёбиусов последней модели. Но вы женаты, у вас дети, и вы ничего не можете с этим поделать, — заключил, всё больше и больше убеждаясь в правильности своих догадок.

Гарри тяжело выдохнул, а его плечи еле заметно поникли.

— Всё так, Кай, именно так. И я, хоть примени ко мне смертельные чары, не знаю, что делать в этой ситуации. Но поясни, откуда ты узнал? Ты что, следил за мной?!

— Нет, что вы, господин Хинчин. — Несмотря на то что собеседник изначально принял меня за бродягу и обращался на «ты», я намеренно вёл разговор, используя уважительное «вы». — Просто заметил на ваших ботинках грязь. Последнюю неделю в Лорнаке стоит необычайно редкая для портового города погода. Ни единого дня с осадками. Не зря этот месяц так и называют — сухим. С учётом вашего финансового положения рискну предположить, что у вас дома есть дворецкий или как минимум камердинер. Так или иначе, ваша обувь регулярно чистится, что подтверждает мою догадку, что дома вы не ночевали. Более того, отправились куда-то ночью пешком инкогнито, раз запачкали свои ботинки и даже этого не заметили. Скорее всего, на одну из улиц, что граничит с рыбацким кварталом. Там достаточно часто убираются чистильщики, но из-за близости с эпицентром дешёвых питейных заведений для матросов в этом районе всегда грязно.

Мужчина переменился в лице и тоже перешёл на «вы».

— Почему вы считаете, что это улица, граничащая с рыбацким кварталом, а не сам квартал?

— Потому что у вас грязь лишь на обуви, а не на штанинах. Поверьте, я хорошо знаю Лорнак.

— А почему вы решили, что я… скажем, не являюсь завсегдатаем какого-нибудь борделя?

— Потому что вы негативно высказались по поводу слабости своего телохранителя. Не думаю, что вы вообще когда-либо в жизни прибегали к услугам ночных фей. Это вновь подтверждает тот факт, что если у вас есть любовница, то отношения с ней завязались уже давно и вы не воспринимаете её как разовое развлечение на стороне.

— Хм-м-м… — В глазах Гарри Хинчина мелькнула растерянность. — Ну а насчёт моей жены… Вы, ещё не поговорив со мной, вот так сразу заявили, что у неё есть любовник. Это всё-таки шутка или нет?

Поморщился, не желая отвечать совсем уж правдиво. Моё утверждение не было шуткой, скорее, проверкой. Не хотелось говорить господину Хинчину, что если бы он действительно любил свою жену, то прошёл бы мимо спятившего, магически выгоревшего нищего, утверждающего, будто у той есть любовник. Мнение какого-то постороннего человека было бы ему до газового фонаря, но вместо этого он напрягся, резко обернулся и потребовал повторить услышанное.

Удивительно, но часто так делают люди, которые питаются надеждой. Они действительно хотят услышать что-либо конкретное. К примеру, некоторые толстушки в погоне за стройной фигурой готовы ежедневно слушать один и тот же комплимент о сброшенной ими паре-другой фунтов. И такие уверения им совершенно не надоедают. Выгоревшие маги ежемесячно приходят на осмотры к врачевателям и раз за разом переспрашивают: «Моя аура не поменялась? Может, кокон стал чуть ярче?» А заступающие на утренний пост жандармы уточняют у предыдущей смены: «Есть новости?» И получают стандартный ответ: «Новостей нет. Ночь прошла спокойно». В тех редких случаях, когда на улицах Лорнака всё же случается нечто из ряда вон выходящее, такой вопрос обычно не задают.

— Какая разница, шутка это или нет? На вашем лице помимо изумления и гнева отчётливо проступило раскаяние. Морщины вот здесь и здесь. — Указал пальцем на лоб мужчины. — Это значит, что вы давно подозреваете, что жена вам не верна, и считаете, что сами подтолкнули её на измену. Ваша холодность, отсутствие внимания…

— Да, действительно, всё именно так, — вздохнул собеседник. — И я совершенно не представляю, что теперь делать. Аннэт много лет была мне хорошей женой. Доброй, любящей, заботливой. Она родилась в обычной крестьянской семье, окончила первые восемь классов в приходской школе, её отец — священник в местной церкви. В день нашего знакомства я тестировал разрабатываемое мной покрытие для колёс, которое позволяло бы повозкам быть более устойчивыми на мокрой дороге. Настолько увлёкся экспериментом, что не заметил, как отдалился от Лорнака и заехал в небольшую деревню. Уже смеркалось, и сил возвращаться домой совершенно не было, к тому же запряжённая в повозку лошадь подвернула ногу. В тот вечер Аннэт шла пешком по той же дороге и, увидев меня, предложила переночевать в доме её родителей. Возможно, это покажется вам странным, Кай, но в сёлах люди живут проще, чем в столице, и такое предложение не считается чем-то из ряда вон выходящим. Помочь путнику, накормить, приютить на ночь — почему бы и нет? Тем более, у меня были при себе пара десятков синнитов, которыми и отблагодарил семью Аннэт. Как-то так получилось, что мы влюбились друг в друга без памяти. Как я уже говорил, отец моей супруги оказался священником, а потому даже обычный поцелуй между неженатыми людьми воспринимался девушкой как тяжкий грех. У меня вообще сложилось ощущение, что она искренне верила, будто от поцелуя могут родиться дети.

Гарри Хинчин издал тихий смешок и замолк, явно погрузившись в вспоминания о прошлом. Я не торопил его, мне вообще некуда было торопиться. Разве могут быть какие-то дела у бездомного и безработного бывшего сыщика, чей резерв уже много месяцев остаётся пустым?

— Поженились мы уже на следующей неделе, — встрепенулся Гарри. — Свадьба прошла в том самом селе, скромно и тихо. Я на тот момент был всего лишь студентом и не мог позволить себе аренду ресторации, а родные Аннэт, поняв, что я заберу её жить в город, наоборот, настояли на том, чтобы отмечать праздник в деревне. Месяц спустя после свадьбы выяснилось, что супруга забеременела. Как оказалось позднее, она носила близнецов. К своему стыду признаюсь, что я на тот момент совершенно не думал о детях. Городские девушки до определённого момента покупают специальные магические артефакты от нежелательных последствий. Все мои знакомые по институту на тот момент хотели вначале получить образование, открыть свою таверну или лавку или стать брокерами на рынке акций и лишь потом заводить детей. В общем, для меня это было как снег на голову, с учётом того, что в Лорнаке он выпадает даже не каждую зиму.

На благородном лице изобретателя застыло выражение душевной муки. Он посмотрел на свои ботинки, как раз туда, где виднелись несколько пятен от грязи, и горько усмехнулся.

— Вы жалеете о том, что по молодости женились на Аннэт? — спросил тихо.

— Не то что бы жалею… — Теперь господин Хинчин цедил слова нехотя, словно понуждал себя. — Так нельзя говорить. Если бы не Аннэт, у меня не было бы Пэрри и Патрика. Моим оболтусам в этом году исполняется уже по двадцать лет, и они порой такое творят в мастерской, что у меня волосы встают дыбом. На днях решили собрать собственные световые окуляры, но при этом забыли выключить подачу энергии от топливных кристаллов.

Собеседник мягко улыбнулся и посмотрел на небо. Однако улыбка на его лице продержалась недолго.

— Кай, понимаете, когда родились близнецы, я изо всех сил старался обеспечить нас, работал как проклятый. Днём — учёба, вечерами — подработки, по ночам — собственные изобретения. Если появлялся дома, то, в основном, лишь для того, чтобы поспать или поесть, при этом даже не выносил мусор и не мыл за собой посуду. Мыслями был далеко от семьи. Как сделать паровой двигатель максимально эффективным? Можно ли нейтрализовать выхлопы от горения кристаллов? Реально ли в будущем вообще обходиться без возничего или фурмана? У меня в голове неизменно вертелась масса идей, и мне постоянно хотелось их с кем-нибудь обсудить! Разумеется, жена взяла на себя хозяйство, готовку — тогда мы не могли позволить себе повара или слуг — и воспитание Перри и Патрика. Я пытался, насколько мог, участвовать в семейной жизни, но мне всегда было слишком скучно. Аннэт же не делала попыток разобраться в моих чертежах или поучаствовать в беседе, а когда кто-то из моих приятелей изредка приходил к нам в гости, скрывалась в соседней комнате. Тогда думал — потому что стесняется. Уже позднее, несколько лет спустя, когда я окончил университет и собрал свою первую улучшенную самоходную повозку, у нас появились свободные фэрны. Первым делом, памятуя, что за плечами Аннэт всего лишь приходская школа, предложил ей оплатить учёбу в любом высшем заведении Лорнака. Но она как бывшая сельская девушка сказала, что ей это ни к чему. Читать и писать умеет, а всё остальное не нужно. Первые годы, когда меня стали приглашать на светские мероприятия, супруга сопровождала меня, но через какое-то время перестала это делать. Если честно, я только обрадовался этому решению. В мужском обществе жене было явно некомфортно, так как она не разбиралась ни в механике, ни в политике, а в женском… Однажды на чаепитии во дворце она сказала, что фарфоровая посуда крайне неудобна, так как легко бьётся. В её селе кузнец ковал кружки из железа, благодаря чему даже если какой-то гвоздь в хозяйстве «отошёл», его всегда можно прибить дном чашки, а не искать молоток. Главное — схватиться поудобнее, не за ручку, а за стенки.

Хмыкнул, представив, как отреагировали изнеженные городские дамочки на фразу бывшей селянки. М-да, в Лорнаке у женщин не принято самостоятельно забивать гвозди. Обычно, если требуется сделать что-либо по квартире, они вызывают разнорабочего, а аристократы, проживающие в особняках, так и просто содержат кого-то из прислуги, кто способен починить стул или стол.

— На тот момент чувства между нами уже давно сгладились, первая юношеская любовь исчезла, растворившись в рутинных делах и работе, — продолжал Гарри. — Годы шли, я основал своё собственное дело, а Аннэт как будто ещё больше отдалилась от меня. В какой-то момент наш брак превратился в обыкновенное сожительство. Близнецы потихоньку взрослели, супруга какое-то время делала вид, что я ей интересен, но потом и вовсе перестала притворяться. В один прекрасный день вернулся домой пораньше в обед, Аннэт мигом накрыла стол и села напротив. Я долгих полчаса пытался придумать, на какую тему с ней поговорить, но всё никак не мог сообразить. Так мы и пообедали в полном молчании. Затем она взяла свою вышивку и ушла в другую комнату.

Господин Хинчин вздохнул. Судя по эмоциям, отражающимся на его лице, он очень сильно переживал и ощущал себя предателем.

— Вы не виноваты в том, что разлюбили свою жену. Мы не вольны в своих чувствах. Сердце само выбирает, кого ему любить, — произнёс тихо, а затем добавил: — И ненавидеть.

— Да, но меня не оставляет мысль, что если бы не я, то Аннэт могла бы выйти замуж за кого-то, кто действительно любил бы её до конца жизни. Вижу её тусклый взгляд и понимаю, что поступил подло — украл у неё счастливую жизнь.

— Вы совершили бы подлость, если б развратили дочку священника той ночью, сделав ей двух детей, а затем пропали, не оставив даже своего почтового адреса. Нет, Гарри, вы поступили достойно: женились, обеспечивали, заботились. Ну а чувства… Так бывает, увы. А что насчёт второй женщины? Давно ли она вошла в вашу жизнь?

— О, Иви как сияющее солнце появилась в моей жизни двенадцать лет назад. — Искренняя улыбка озарила лицо собеседника, его глаза засияли, и даже осанка сама собой стала ровнее. — Она конструктор-технолог в моей фирме и первая, кто оценил задумку с охлаждением двигателя через трубчатую систему вентиляции встречным потоком воздуха, благодаря чему мои автомёбиусы стали самыми быстрыми в Лорнаке. Ивонна потрясающая: жизнерадостная, умная, активная и азартная, когда дело доходит до техники. Может сутками напролёт пропадать в мастерской и в итоге сотворит шедевр, на который способен не каждый мужчина! Мне невероятно, просто безумно повезло, что она когда-то согласилась работать на меня!

— И эта девушка всё время была вашей любовницей?

— Нет, что вы! — неожиданно смутился Гарри. — Она настолько потрясающая, что я ни за что не осмелился бы сделать ей столь низкое предложение… Да, все эти годы мы много времени проводили вместе, и я, так уж сложилось, почти всё знаю о ней: её семье, интересах, любимых блюдах, хобби… И вот полгода назад, — вздохнул мужчина, — это было поздним вечером, в мастерской на фирме остались лишь она и я. Иви потянулась за отвёрткой, а я в этот момент за гаечным ключом, что лежал позади неё… Мы поцеловались… Всё случилось как-то само собой.

— И что планируете с этим делать?

— Да не знаю я! — Господин Хинчин буквально выкрикнул эту фразу мне в лицо. — Кай, вы первый человек, которому сознаюсь в нарушении супружеского долга. Даже мои охранники не знают об этом, а уж они-то уверены, что в курсе всех моих перемещений. Понимаю, я как мужчина должен всё это закончить. Поставить точку в наших отношениях с Иви. В конце концов, это подло не только по отношению к Аннэт, но и к Ивонне тоже. Что я могу ей дать? Ничего. А её родители подыскали дочери подходящую партию — симпатичного холостого молодого человека, подходящего ей по возрасту и социальному положению. Она должна выйти за него замуж. Но всякий раз, когда думаю об этом, моя душа буквально рвётся на части. Кай, вы можете меня понять?

— Понять, что женщина, к которой вы испытываете глубокие чувства, выходит замуж за другого, более подходящего ей, мужчину?

Рассмеялся бы, если б у меня ещё остались силы на это. Однажды пообещал себе даже мысленно не произносить имя своей возлюбленной. И всё-таки, когда Гарри заговорил об Иви, перед глазами сам собой возник образ девушки в графитово-сером платье с пуговицами-жемчужинками на глухом вороте. Аккуратный, чуть вздёрнутый носик, длинные волосы цвета белого золота и влажные серо-голубые глаза, в которых всегда клубится туман. Джейн Оллроу, или, точнее, Джейн Паркер… Дженни.

К счастью, господин Хинчин не заметил того, что я настолько глубоко погрузился в воспоминания, что на какое-то время перестал его слушать.

— … в наше время, если женщина в тридцать лет ещё ни разу не была замужем, это считается практически позором, — говорил он. — До сих пор родственники Иви терпели то, что она сутками напролёт пропадает в моей мастерской, потому что та зарабатывала больше, чем все они вместе взятые. Но сейчас нашим отношениям должен прийти конец. А ещё, представляете, я был у неё первым! Это так необычно и странно для городских девушек — хранить себя до брака… Даже не представляю, что она скажет своему жениху после первой брачной ночи. Каким презрением он её обольёт и сколько гадостей наговорит…

Перед глазами нарисовалась картина: разбросанные на гладком паркетном полу пуговицы, порванное платье и кипенно-белые панталоны с ярко алыми пятнами крови на них. Резко мотнул головой и вжал отросшие ногти в ладони, чтобы заставить себя не думать о Джейн.

— Гарри, поговорите с супругой, — резко прервал собеседника.

— Что? — Густые серебристо-коричневые брови мужчины удивлённо поползли вверх. — Признаться жене, что уже полгода ей изменяю? Вы в своём уме?! Судя по тому, в каком бедственном положении сейчас находитесь, вас исключили из гильдии сыщиков именно вследствие абсолютной потери здравого смысла.

Хмыкнул. Известный сыщик с родовым поместьем и весом в обществе или бездомный попрошайка без гроша за душой — мне всё равно говорят, что я потерял рассудок.

— Нет, Гарри, я не сошёл с ума. Редко что-то советую клиентам, но вам действительно рекомендую поговорить с женой. Весьма вероятно, что она мучается в браке не меньше, чем вы, и не просит развода лишь потому, что не хочет доставлять вам неудобств. Всё-таки вы публичная личность.

Господин Хинчин задумчиво достал из кармана несколько золотых и кинул их туда же, куда до этого положил пятьдесят синнитов.

— Спасибо, Кай. Надеюсь, эти деньги помогут вам найти работу.

С этими словами мой новый знакомый развернулся и продолжил путь по ступенькам в отделение Центрального Банка.

— Гарри, — окликнул мужчину.

— Да? — обернулся тот.

— Грязь. — Указал взглядом на его ботинки. — Коли я догадался, найдутся и другие.

— Ах да… — Мужчина рассеянно кивнул, переложил трость из правой руки в левую, после чего щёлкнул пальцами. Следы красноватой глины исчезли с обуви сами собой. — Ещё раз спасибо.

Проводил взглядом изобретателя и двух его охранников, которые во время нашей беседы отошли было в сторону, но сейчас снова бесшумными тенями двигались вслед за шефом.

«Надеюсь, эти деньги помогут вам найти работу» . Невесело усмехнулся. Пожалуй, господин Хинчин даже представить себе не может, что на данный момент работа интересует меня меньше всего. Я с двенадцати лет жил на улицах Лорнака. Если уж тощий подросток с только что проснувшейся магией смог выжить в столице, то какие проблемы могут возникнуть у бывшего сыщика? Да пускай даже и у выгоревшего мага.

На мощёном брусчаткой участке перед городским зданием постепенно появлялось всё больше и больше прохожих. Рабочий класс спешил к началу смены на фабрики и заводы, их жёны на рынок за продуктами или в лавки за товарами. Мальчик с косой чёлкой и ямочками на щеках встал прямо перед выходом из кафетерия и громко закричал:

— Новостные листки всего за два синнита! Узнайте последние новости столицы! Два синнита!

Немолодая женщина в тёмно-фиолетовом плаще, подбитом мехом чернобурки, кинула в ладошку мальчишки пару медяков и взяла тонкий желтоватый листок. Буквально за пару минут просмотрела его с обеих сторон и разочарованно смяла бумагу, видимо, не найдя нужной информации. Потом неожиданно резко вскинула голову, почувствовав на себе мой взгляд, и презрительно скривилась, поняв, кто на неё смотрит. «Фу, что за отребье ошивается прямо посередине Банковской площади. Вроде до рыбацкого квартала ещё далеко, а эти шляются повсюду», — прочёл по её губам. Незнакомка бросила смятый новостной листок прямо на брусчатку и, высоко вздёрнув подборок, поспешила по своим делам.

Несколько бесконечно долгих секунд я гипнотизировал смятый клочок бумаги. Время как будто остановилось, а сердце замерло где-то в районе горла, мешая лёгким вобрать побольше воздуха. Последние новости столицы . О таких вещах, как свадьба единственной дочери семьи Оллроу и отпрыска аристократического рода Лэнгфордов, должны написать даже в самой вшивой газетёнке…

Мальчишка-продавец боязливо оглянулся по сторонам, резко нагнулся, поднял драгоценный листок и тщательно расправил его.

— Новостные листки всего за два синнита! Узнайте последние новости столицы! Два синнита!

Мощную фигуру Грома нельзя было не заметить. А вот каким образом он нашёл меня на Старой Кленовой — действительно загадка. Великан размашисто шагал по улице, залитой ослепительно ярким солнечным светом, ненавязчиво всматриваясь в лица прохожих. Горожане радовались нетипичной для Лорнака погоде, постоянно задирали головы вверх, словно пытаясь рассмотреть почти белое солнце, и удивлённо щурились при этом, так что никто не обращал внимания на широкоплечего мужчину неопределённой наружности. Даже заряженная магическая дубинка (явно краденое оружие жандармов), то и дело мелькавшая в полах верхней одежды здоровяка, не смущала ни дородных матрон, ни мужчин в дешёвых льняных рубахах, ни детишек, что с оглушительным визгом носились по улице, играя в солнечные зайчики. Вот что значит близость к рыбацкому кварталу.

Порой не верилось, что всего лишь один город может быть настолько разным. На востоке чистильщики с трудом успевали убирать рыбью требуху и миазмы, а пьяные матросы устраивали подпольные бои без правил; ближе к центру причудливым лабиринтом располагались старые кирпичные дома; а к западу и северу стройной вереницей чинно тянулись вдоль кованых заборчиков частные родовые особняки и поместья. Но всё-таки что-то общее было у всего Лорнака, и оно выражалось в мелочах. В газовых фонарях, что по ночам отбрасывали огненно-рыжие отблески на терракотовые стены зданий. В брусчатке, по которой с одинаковым грохотом носились и самоходные повозки, что возили состоятельных граждан, и тяжёлые портовые телеги, перемещавшие товар от пристани до пакгаузов и фабрик. В пыльно-зелёном мхе, что с одинаковой скоростью прорастал как в трещинах старинных фонтанов и барельефов, так и в свежей замазке между бурыми кирпичами новых домов. В солёном воздухе, что пропитал собою все улицы. Я много времени провёл на улицах Лорнака и сейчас даже с закрытыми глазами мог бы отличить шумную столицу от любого другого города королевства.

Пока размышлял о том, почему всё-таки остался здесь, вместо того чтобы плюнуть на всё и переехать в другое место, где о Кае Ксавье никто не знает, Гром уверенно продвигался по улице. Всякий раз, когда он останавливался близ какого-либо горожанина, на его лбу возникала крошечная горизонтальная морщинка, свидетельствующая о нехилом интеллектуальном процессе, бурлящем в крепком, просторном черепе. Один раз верзила замер даже около тучной дамы с кричаще-ярким макияжем и не менее пронзительным голосом, что вызвало во мне мысленную усмешку. То ли Грейс действительно считает, что я решил перевоплотиться в женское тело, то ли её телохранитель отчего-то подумал, что у нас с этой леди есть что-то общее.

Тяжело вздохнул, снял с головы котелок и махнул старому знакомому рукой.

— Кай? — пробасил Гром. — Это ты?

—Да уж точно не та дама, что покупает пончики, — пробормотал раздражённо. — Что случилось? Почему вдруг Проклятый Кинжал вспомнила обо мне спустя полгода?

Громила неожиданно заулыбался.

— О, так ты, получается, тоже думал о нашем шефе?

В ответ на эту сентенцию предпочёл промолчать. Королева воров — не та женщина, которую можно забыть, тем более когда её портреты почти два месяца украшали столбы и стены всего Лорнака. Любовница Кая Ксавье, как я представил Грейс жандармам, чтобы она смогла вынести клинок и картечный пистоль из моего дома, загадочно исчезла прямо во время обыска особняка. Инспектор Шейн Теренс брызгал слюной от негодования, когда нашёл тайник в моей бывшей спальне и понял, что упустил подозреваемую. Пожалуй, только потому, что Теренс побоялся гнева начальства, в своих отчётах он не стал заострять внимание на эпизоде с магическим сейфом. Так и не найдя красавицу, жандармерия свернула поиски. Причём блюстители порядка даже не подозревали о том, что случайно вышли не на кого-нибудь, а на саму главу преступного мира.

— Вообще-то я был уверен, что ты помер, — продолжил как ни в чём не бывало Гром. — Слухи по столице ходили разные, потому и удивился, увидев тебя в добром здравии… Однако шеф была уверена, что ты жив, и велела без новостей о тебе не возвращаться.

Мужчина с сомнением посмотрел на меня, как будто всё ещё не веря, что я — это я. Конечно, магом Гром не был, но и без внутреннего зрения он мог наблюдать мою порядком изношенную и порванную в нескольких местах одежду, сильно отросшие и спутанные волосы. Когда пристальный взгляд громилы добрался до распахнутого ворота рубашки, я почувствовал, что закипаю.

— Что ты так на меня уставился? Можно подумать, твой ненаглядный шеф одевается лучше!

Здоровяк покачал головой и сурово пробасил:

— У леди Проклятый Кинжал такой образ. Ей по статусу положено. К тому же одевается так только на публику, чтобы никто не догадался, что она женщина. А вот ты выглядишь как полудохлая каракатица, которую матросы поймали в сети да забыли выкинуть обратно в море.

Фыркнул в ответ на такое сравнение. Тоже мне эстет и ценитель прекрасного нашёлся.

— Не знал, что у воров ещё и собственный дресс-код имеется, но рад, что ты на меня не запал, — произнёс, демонстративно почёсывая щетину, откровенно напоминающую бороду. Нет, конечно, подстричься и побриться не мешало бы, но я скорее сдохну, чем признаю правоту собеседника. — А теперь давай — либо выкладывай, что понадобилось Грейс, либо передай ей, что она ошиблась и я действительно отдал концы, а мой труп сожрали канализационные крысы. Если сделаешь такое же скорбное выражение лица, как сейчас, она тебе поверит. Главное, брови не хмурь и плечами не дёргай.

Гром удивлённо моргнул.

— Вот теперь действительно вижу, что передо мной Кай Ксавье. А то даже немного засомневался: неужто Проклятый Кинжал могла выбрать себе такого любовника? Всё-таки среди нашей братии экземпляры и получше имеются.

Та-а-а-к…

— Да, собственно, что это я. — Гром почесал макушку. — Шеф просила передать, чтобы ты явился сегодня вечером к ней. На «Ласточку».

На личную трёхмачтовую шхуну королевы воров. Всё интереснее и интереснее.

— Что, даже не в «офис»? — усмехнулся, припомнив железный короб, в котором из меня чуть не выбили душу.

Но Гром вновь не уловил язвительности в моём голосе.

— Нет, на «Ласточку».

— А если не явлюсь? — переспросил хмуро.

Что-то мне не нравится, что даже Гром в курсе наших с Грейс отношений.

— Она подозревала, что ты задашь такой вопрос, и велела передать, что ей было бы неприятно подбрасывать столь редкое и красивое оружие, как картечный пистоль, в руки жандармов. Я, правда, не понял, о каком пистоле идёт речь, но она сказала, что ты поймёшь.

Вот же зараза! Мысленно восхитился наглостью воровки. Мало ей было того, что я спас её шкуру у особняка, так она ещё и шантажом не брезгует.

— Хорошо, — ответил, понимая, что у меня вряд ли есть выбор.

На тот момент, когда я ещё был в хороших отношениях с комиссаром Лейком, можно было бы попытаться увильнуть от очередной услуги для королевы воров, но не сейчас.

— И это… дружище. — Гром хлопнул меня по плечу с такой силой, что я с трудом устоял на ногах. — Ты бы помылся, приоделся… А то как-то негоже в таком виде. Грейс, конечно, Проклятый Кинжал и всё такое, но однако же дама. Тем более, выбрала тебя.

Поморщился от дружеского хлопка и процедил сквозь зубы:

— Как-нибудь сам разберусь со своей внешностью.

После общения с Громом настроение упало куда-то на уровень сточной канавы. За прошедшие полгода у меня была возможность несколько раз покинуть Лорнак и обосноваться в каком-нибудь мелком городишке на юге, я также мог согласиться на предложение комиссара Лейка, но ни того, ни другого в итоге не сделал. Научиться академически распознавать ложь по лицу невозможно, для этого необходимо оказаться в ситуации на грани жизни и смерти. Испугаться до колик, убедиться, что вопрос выживания зависит от того, насколько хорошо ты разбираешь оттенки эмоций. Причём мало того, чтобы это ситуация была разовой, нужно постоянно жить в стрессе, чтобы адреналин хлестал по щекам, не давал спать, отбивал аппетит, заставлял дрожать всем телом, будто ты употребил слишком много ведьминского порошка.

Как верно отметила Джейн, моё прошлое, которое так ненавижу, сделало меня тем гением, каким я считаюсь в обществе.

«Не знаю, как ты получил эти рубцы, но они сделали тебя тем, кто ты есть».

Джейн, моя Джейн… точнее, не моя. Пожалуй, одно лишь это имя заставило меня остаться в Лорнаке. Просто не мог потерять последнюю ниточку, ведущую к этой девушке. Мысль, что она живёт в том же городе, что и я, хоть как-то примиряла меня с моим жалким существованием.

Произношу имя «Джейн», и перед мысленным взором всплывает наша первая встреча. Вижу тонкую фигурку, напомнившую мне промокшего, нахохлившегося воробушка; пронзительные серо-голубые глаза; неприкрытое негодование, застывшее на лице блондинки, когда она увидела меня с ночной феей в обнимку. Тогда подумал, что она такая же, как все те леди из высшего общества: холодная, чопорная и насквозь лживая в своём стремлении казаться идеальной.

Мягко тяну «е» в имени «Дже-е-нни», и в голове возникают совершенно другие воспоминания. Как вместо того, чтобы бежать из таверны, когда нагрянули жандармы, девушка бросилась ко мне. Как, не задумываясь ни на минутку, вложила остатки своих сил, чтобы вылечить язвительного сыщика, запертого вместе с ней в каменном мешке. Как она до последнего искренне верила в лучшие качества своей подруги Милинды. В общем-то, моя солнечная колайри всех воспринимала лишь с лучшей стороны. Ни разу не упрекнула своих приёмных родителей за то, что они пытались сделать из неё другого человека, с любовью отзывалась о Глокшире, подружилась с Берни и Мэтью. До последнего верила даже в меня, пока я сам своими ногами не растоптал всё, что нас связывало.

Если бы только можно было отмотать время назад! Если бы магия могла изменить прошлое! Если бы нашёлся способ вновь завоевать её доверие или хотя бы просто быть рядом! Стать другом ей или её мужу. Миродержец, какая чушь лезет мне в голову! За полгода так и не набрался храбрости, чтобы заглянуть в газеты и убедиться, что леди Джейн Оллроу стала леди Джейн Лэнгфорд. Как после всего произошедшего я смог бы смотреть в глаза старине Берни? Понимать, что получил лишь толику той страсти, которую он получает ежедневно, просыпаясь в одной постели с той, кого любит и кто любит его . Что у него есть возможность смотреть по утрам, как дрожат светло-пшеничные ресницы, чувствовать аромат кошачьей мяты с нотками сандалового дерева, слышать мягкое дыхание на своей щеке. Что он может безнаказанно целовать искусанные губы и видеть, как заволакивает желанием глаза цвета морского шторма.

Какой же Берни всё-таки дурак! Или это я дурак? Он в своё время бросил учёбу, перечеркнул возможность построить карьеру уважаемого психолога при королевском дворе, поругался с любящими родителями… А всё почему? Потому что наивно полагал, что видеть людей насквозь, считывать их эмоции — это дар Миродержца и Небесной Старицы. Променял все свои возможности на работу секретарём у легендарного Кая Ксавье. Идиот! Глупец! Он даже не замечал того, как я завидовал ему всё это время. Все годы совместной работы пытался донести до него, что жить нормально гораздо лучше. Не видеть на лицах ночных фей жалости или отвращения, когда расстёгивается твоя сорочка и взору открываются застарелые шрамы. Не слышать льстивых речей бизнесменов, привирающих о качестве своих товаров и всеми силами старающихся с твоей помощью утопить конкурентов. Не быть на светских мероприятиях объектом повышенного внимания, потому что ты «тот самый эксцентричный сноб Ксавье, который отказался помочь в таком плёвом деле, как заставить бывшую супругу отдать мне ребёнка».

Сам не заметил, как за всеми этими размышлениями ноги сами привели меня на Старую Осиновую. Ту самую улицу, где всё произошло. И что самое ужасное, прокручивая в голове давние события, с горечью понимал – вернись время обратно, вновь поступил бы точно так же. Да, я ненавидел себя за тот поступок. Но не мог дать Джейн умереть.

Рыжий веснушчатый мальчишка ловил баланс, стоя одной ногой на высокой, неустойчивой лестнице, а второй упираясь в узкий шов кирпичной кладки. Он ощупывал узкими пальцами края жестяной вывески «Галерея искусств леди Оллроу», сосредоточенно закусив щёку и нахмурив брови цвета спелых апельсинов.

— Мэтью! — Девушка со светлыми волосами выбежала на улицу, сопровождаемая громким перезвоном колокольчиков входной двери. — Разве я тебе не говорила, чтобы не смел в одиночку заниматься вывеской?! Это же опасно!

Замер, осознавая, что впервые за прошедшие полгода вижу её .

Джейн почти не изменилась. Те же движения, та же осанка, мимика, сияющие глаза и сердитые интонации в голосе. Моя маленькая, солнечная колайри. Только сегодня вместо строгого серого одеяния с высоким воротником и пуговками-жемчужинками она надела обыкновенное домашнее платье без турнюров и кринолина. Наверное, в таком действительно проще ходить по галерее и показывать предметы искусства потенциальным покупателям. Девушка развернулась боком, хватая лестницу за перекладины, и заплетённые в косы волосы вспыхнули белым золотом в солнечных лучах.

— Но я хотел сделать сюрприз… — виновато отозвался подросток, щурясь от яркого света.

Он попытался отодрать табличку от стены, но неверно рассчитал силы. Лестница покачнулась, однако Дженни в последний момент успела поймать её. Мальчишка при этом до побелевших костяшек пальцев вцепился в саму табличку, и последняя наконец-то оторвалась с громким треском от стены.

— Ура-а-а! У меня получилось! — счастливо завопил Мэт и всё-таки полетел вниз.

Не успел я дёрнуться, как Джейн щёлкнула пальцами и сформировала воздушную подушку. Долговязый нескладный паренёк с хохотом приземлился на сноп аметистовых искр.

— Ура! Ура!

— Мэтью, сколько раз тебе говорить, что так делать нельзя? — не на шутку рассердилась хозяйка галереи. — Подумаешь, заменили бы вывеску неделей позже, это всего лишь фамилия. Если бы ты сейчас упал и сломал руку, то меня бы лишили опекунства! Хочешь, чтобы я поседела от страха за тебя, или надумал таким образом поскорее избавиться от моего общества? Если верно последнее, то говори, не стесняйся, прямо сегодня же поедем к комиссару Маркусу и скажем, что ты передумал жить со мной.

На лице подростка отобразился неподдельный испуг. Он мгновенно перестал смеяться, выбрался из воздушной подушки и бросился обнимать тонкую фигурку Джейн. Сейчас, когда он стоял так близко к ней, я заметил, что за это время Мэт, в отличие от леди Оллроу, изменился, и очень сильно. Вытянулся, и теперь был ростом практически со свою приёмную мать. Хотя какая Джейн мать для пятнадцатилетнего подростка? Скорее любящая, но крайне строгая старшая сестра.

— Прости меня, Дженни, прости! Не хотел, чтобы ты волновалась, и тем более не хочу покидать тебя! Мне с тобой так хорошо, так хорошо! Так же здорово было только с… неважно! Пожалуйста, не надо в жандармерию, не хочу возвращаться обратно в приют! Просто думал тебя порадовать…

Мэтью так сдавил Джейн своими длинными, тощими ручищами, что она непроизвольно охнула. Но вместо того чтобы рассердиться за смятое платье и непозволительное поведение, блондинка вдруг лучезарно улыбнулась и потрепала рыжую вихрастую макушку.

— Мне тоже хорошо с тобой, Мэт. Только пообещай, что больше не будешь рисковать своим здоровьем.

— Обещаю! — тут же согласился подросток, стиснул Джейн ещё раз и бросился поднимать жестяную табличку.

Девушка неожиданно нахмурилась, словно почувствовала на себе мой взгляд, но прежде, чем она оглянулась, я успел шагнуть в тень ближайшего дерева и свести вместе полы плаща.

Ещё несколько секунд леди Оллроу, хотя теперь уже, вне сомнения, госпожа Лэнгфорд хмурила лоб и покусывала нижнюю губу, всматриваясь в лица спешащих мимо прохожих. Потом зябко повела плечами, мотнула головой и скрылась за дверью галереи.

Я как в тумане двинулся в сторону рыбацкого квартала, покачиваясь на ходу, словно пьяный матрос. Пожалуй, именно сейчас меня вообще ничто не отличало от большинства обитателей прибрежной зоны Лорнака. Перед глазами мелькали здания; аккуратно подстриженные газоны и высаженные вдоль аллеи кустарники сменились шумной Монетной улицей, которая перетекала в площадь, а та в очередную улицу, уже без зелёных насаждений, зато более широкую. В нос ударил запах выхлопных газов от самоходных повозок, смешанный с миазмами от конского навоза и ароматом свежей выпечки из близлежащих кафетериев. А я всё шел и шёл, машинально переставляя ноги.

Джейн и Мэтью, очевидно, счастливы без меня. Это было видно по глазам, жестам, коротким фразам. Не то чтобы я хотел, чтобы это было не так, но, тем не менее, увиденная сценка была для меня сродни удару под дых. Как будто от души оторвали ещё один маленький кусочек, хотя казалось, что отрывать уже больше нечего. В прошлом сама обитательница приютского дома, Дженни каким-то образом сумела подобрать ключик к сердцу Мэтью, так что он перестал «выкать», дистанцироваться, говорить «леди» и «господин» и нагло дерзить. Видимо, я всё же делал что-то не так, пока он жил у меня.

Обратно в реальность меня вернули злой мужской окрик, подвывание женщины и детский испуганный плач. Маленькая белокурая девочка лет трёх замерла прямо посередине дороги, зажмурившись от страха. Тяжело гружёная повозка, запряжённая двумя взмыленными лошадьми, разогналась до немыслимой скорости и неслась прямо на малышку. Нетрезвый возничий с красными щеками и шальными глазами бил хлыстом по крупам животных, прикрикивая: «Но! Пошли! Пошли! Что плетётесь, словно сельские клячи!» Прохожие поспешно прижимались к стенам зданий, убираясь с пути безумного возницы, кто-то даже, наплевав на то, что одежда придёт в негодность, забрался от греха подальше в сточную канаву, а встречные повозки и автомёбиусы заранее сворачивали в ближайшие подворотни и переулки. Разумеется, маленького ребёнка за мощными телами лошадей возница даже не видел.

Не раздумывая ни секунды, я бросился к парализованной от страха девочке. Мгновения, казалось, растянулись в вечность. Впервые за последние месяцы отчаянно желал, чтобы у меня нашлась хоть капля магии. Неужели на всей улице нет ни единого мага? Лошади неслись во весь опор, и я понимал, что не успею подхватить ребёнка и оттащить в сторону. Оставалось лишь накрыть малышку сверху своим телом и надеяться, что она выживет.

Крики, орущая мамаша на той стороне улицы, волнующаяся толпа, пронзительные сигналы автомёбиусов, оглушительные удары собственного сердца… Вонь из канализации, запах яблочного пирога из соседней таверны и сосновой мебели из мастерской напротив… Всё смешалось и закрутилось. Удар сердца в ожидании колоссальной боли от копыт животных и…

— Что застрял посреди дороги? Вали отсюда! Давай-давай! — закричал краснощёкий мужик, заметив-таки человека на своём пути.

Каким-то чудом в последний момент он смог остановить свою «колесницу смерти». Возница с такой силой натянул поводья взмыленных лошадей, что порвал им губы. Бедные животные на дрожащих ногах ржали от страха и не понимали, почему вначале их гнали во весь опор, а теперь заставили резко затормозить. Несколько тёмно-багровых капель упало с морды ближайшей ко мне лошади, а в карих с покрасневшими белками глазах застыл ужас. Похоже, пьяный хозяин, уже не в первый раз вёл себя подобным образом, издеваясь над животными.

— Ты разве не видел, что на твоём пути ребёнок?

— Какой ещё ребёнок? — развязно протянул лихач. — А-а-а, ты про эту мелкую, что за твоей спиной? Ой, да посмотри на неё, её мать нарожает ещё с десяток таких же. А ну, посторонись!

Пока мужик толкал свою речь, нерадивая мамаша успела подбежать и схватить дочку на руки. Судорожно прижимая белокурую малышку к груди, она спешно забормотала что-то успокаивающее ей на ушко. Девочка всё ещё всхлипывала, но уже не кричала так громко.

Заметил всё это лишь краем глаза, продолжая стоять по центру улицы и испепеляя взглядом возничего. Дорогой сюртук цвета баклажана впивался в его шею, формируя второй подбородок. Из-под манжет торчала белоснежная ткань сорочки, резко контрастирующая с нездоровой краснотой рук и лица. Узкий кожаный ремень с безвкусной пряжкой перетягивал тучное тело, словно нитка сардельку. Наконец, на голове вместо стандартного для возничего котелка красовалась фетровая шляпа-цилиндр с атласной золотой лентой. Теперь понятно, почему все старались разбежаться в стороны и никто не рискнул остановить гружёную телегу. Золотая лента — признак того, что человек оказывает услуги королевскому двору. Если задержать такого в пути или как-то воспрепятствовать его передвижению по городу, он может пожаловаться на самый верх… А кому охота попасть под гнев правителя? Тем более, если дело касается еды. Телега перевозила апельсины, а любовь королевской семьи к этому заморскому фрукту была известна всем.

— Ты глухой, что ли? Вали отсюда, урод! Я спешу! — начал заводиться возничий, хлестнув кнутом по воздуху в считанных сантиметрах от моего лица. — Сейчас шрамы будут не только на теле, но и на роже!

Больше всего на свете пальцы чесались его самого запрячь в сбрую и как следует отколошматить кнутом. Какого дьявола у меня больше нет магии?! Челюсти буквально свело от бурлящей ненависти. В эту секунду готов был распрощаться с жизнью, но наказать мерзавца, который чуть не задавил девочку.

Кончики пальцев тускло вспыхнули призрачными боевыми искрами и тут же потухли. Кучер разразился неприятным, лающим смехом:

— Ха-ха-ха, так ты сгоревший ночной фей? Или «феечка», как тебя правильно называть? Небось, баба от тебя и понесла? — Кучер вновь противно ухмыльнулся, уже внимательнее вглядываясь в меня.

Теперь он заметил мой нищенский вид, драное пальто и сальные волосы и сопоставил всё это с опрятным добротным платьем женщины, подхватившей девочку на руки. Та, к слову, вспыхнула алым румянцем и сделала несколько шагов назад. Оно и понятно. Редко какая женщина захочет, чтобы в неё тыкали пальцем и шептались, что она пользуется услугами продажных мужчин.

И со «сгоревшим» тоже всё было кристально ясно. Чаще всего маги рождались в семьях аристократов, но если даже среди простых горожан или сельчан появлялись магически одарённые дети, то о них заботились, всей семьёй копили деньги на образование. Потеря дара или выгорание во все времена считались позором. Общеизвестен факт, что первыми истощали резерв женщины, которые шли работать в бордели, так как при частом совокуплении с различными клиентами они просто отдавали, отдавали, отдавали… Мало кто задумывался, что на выгорание влияет множество других фактов, никто не желал вдаваться в причины. Вот и сейчас возничий увидел перед собой выгоревшего мага в лохмотьях рядом с хорошо одетой дамой. И я сам, как последний идиот, не удержав эмоции под контролем, продемонстрировал то, что магия у меня когда-то была. Понятно, какие мысли пришли ему в голову. Толпа вокруг зашепталась, люди начали прислушиваться к нашему диалогу.

Молча отошёл в сторону, не сводя взгляда с мужчины, что продолжал сыпать пошлыми оскорблениями в мой адрес. Наконец детина решил, что с него хватит уделять внимание какому-то бродяге, и хлестнул лошадей по крупу. Пришлось увернуться, чтобы железные болты телеги не задели меня.

— Вы… вы… — Женщина с девочкой на руках подошла ко мне и, отводя глаза, произнесла: — Спасибо большое, что вмешались и спасли мою дочку. Я оставила Мию в лавке сладостей под присмотром знакомой и не думала, что всё так получится…

Выудил из рукава пару апельсинов, которые в последний момент успел подхватить с телеги, и протянул женщине.

— Уверен, что лакомство понравится Мие. Жаль, что удалось взять всего две штуки. Если бы жандармы видели, как этот возничий напугал малышку, то потребовали бы отдать вам минимум четверть содержимого телеги.

Любопытная девчушка тут же потянулась к фруктам, но её мама резко отшатнулась от меня.

— Нет-нет, спасибо, ничего не надо. Ещё раз спасибо. Вот.

Всё так же не глядя на меня, она бросила горсть монет в карман моего пальто и, словно обжегшись, поспешила скрыться в образовавшейся толпе зевак, прижимая ребёнка к себе. Именно в тот момент, когда девочка вновь попыталась вывернуться и посмотреть на меня из-за плеча, а женщина не дала ей этого сделать, я почувствовал, как из меня будто вынули стержень. Даже стоять на ногах оказалось безумно тяжело. На недавний крошечный всполох магии я потратил весь свой скудный резерв.

А шепотки вокруг всё нарастали и нарастали. На незнакомых лицах мелькали выражения удовлетворения, затаённого злорадства, неприкрытого любопытства, нарочитого презрения и даже напускного отвращения. Взгляды посторонних воспринимались мной как ползущие по голой коже слизняки. Фу, как противно!

— Что встали? — не хуже возничего гаркнул на любопытствующих. — Первый раз фея видите? Кому-то нужны мои услуги?! Возьму недорого, по синниту в минуту!

Услышав мою тираду, все резко замолчали и спешно засобирались по своим делам. Зло усмехнулся про себя. Всё-таки люди лживые создания. Ещё давно, по предыдущим делам, обратил внимание, что нет лучше фразы, чтобы разогнать толпу, чем: «Пожалуйста, останьтесь кто-нибудь. Сейчас подъедут жандармы, нужен свидетель, чтобы запротоколировать увиденное». До этих слов бездельники будут пялиться и собирать сплетни, мешаться под ногами, но отчаянно делать вид, что помогают. Толпа — это всегда средоточие худших из людских качеств. У толпы нет интеллекта, лишь стадные инстинкты, ею сложно управлять и практически невозможно одновременно отследить выражение всех лиц. А ещё, когда люди сбиваются в кучу, они глупеют на глазах и превращаются в одно уродливое создание, алчущее негативных эмоций. Так и не дождавшись желаемого скандала, разочарованные зрители стали расходиться, подсознательно чувствуя, что если задержатся, то сами могут стать эпицентром того самого скандала.

Позади меня раздались громкие хлопки. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Стремительно обернулся и увидел ироничную полуулыбку, рыжие кудряшки и тёмно-карие в рыжую крапинку глаза. Что-то мне сегодня удивительно везёт на встречи со старыми знакомыми. В облике Риши за всё то время, что её не видел, изменилось разве что только платье. Вместо вызывающего лоскутка яркой ткани с глубоким декольте и прорезями на ногах на ней было просто в меру неприличное платье.

— Кай, какими судьбами? А я слышала, что ты в соседнее королевство подался, мол, там твои услуги больше стоят, — протянула девушка, оглядывая меня с головы до ног.

Усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Думаешь, поверю, что мы здесь встретились случайно?

Риша повела в ответ красивым плечиком.

— Думай что хочешь. На улице поднялись шум и крики, я вышла посмотреть, что случилось. А тут ты собственной персоной — споришь с этим напыщенным индюком. Не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать за столь живописной сценкой. Жаль, ты так и не сумел поставить его на место, ну да ладно. А я тут в соседней таверне работаю. Зайдёшь?

— А меня примут? — Выразительно поднял бровь, указывая на свой внешний вид.

Не так давно на честно заработанный фэрн пытался снять комнату в одной захудалой гостинице на краю Лорнака. Попытка оказалась неудачной. Хозяин не пустил меня даже на порог, сходу заявив, что не собирается раньше времени вызывать мага за обновлением заклинания от блох.

— Примут-примут, к нам и похуже гости заглядывают, — бодро ответила Риша и ловко двинулась сквозь поток прохожих, призывно покачивая бёдрами.

Только и успел крикнуть вдогонку, что комплименты как не были её стихией, так и не стали.

— Ха-ха, Кай, ты же знаешь, я никогда не делаю людям комплиментов. Просто говорю то, что думаю. Разве не за эту черту характера ты меня ценишь?

Так, перекидываясь ничего не значащими фразами, мы достаточно быстро дошли до «Хромого пони». Застыл перед вывеской с гарцующей лошадкой, украшенной курчавой гривой характерного морковного цвета.

— Нам сюда? «Хромой пони»?

— Да-да, — отозвалась Риша, распахивая передо мной простую деревянную дверь с тяжёлой бронзовой ручкой. — Хозяин вначале назвал таверну «Благородный жеребец», но посетители не шли, думая, что у заведения слишком высокие цены и из алкоголя будет лишь вино, которое так любят аристократы. Пришлось переименовать в «Хмельного пони», но и это название оказалось не совсем удачным. Клиенты потекли рекой, но и жандармы зачастили, почему-то считая, что у нас вот-вот начнётся какая-нибудь драка. В общем, с третьей попытки повезло. За таверной закрепилось название «Хромой пони». Дела у хозяина идут вроде бы неплохо, прибыль есть, и жандармы больше не отпугивают постоянных клиентов своими синими мундирами.

В этот момент мы как раз зашли в заведение, и по слуху ударила стандартная приветственная мелодия колокольчиков. Динь-динь-динь. Я зажал руками уши.

— Да-да, знаю, надо позвать мага, чтобы отрегулировать громкость, — скривилась Риша, перекрикивая музыку. — Но зато они и как сирена работают, ух! Если ночью кто со злым умыслом заберётся, мало не покажется, барабанные перепонки лопнут!

На звук входных колокольчиков из-за двери, ведущей на кухню, выглянула молоденькая девушка.

— Я обслужу клиента, — махнула рукой моя проводница и повернулась ко мне. — Что ж, Кай, тебе как обычно? Побольше мяса, и можно без гарнира?

— Я так голоден, что готов съесть всё что угодно.

— Ладно, садись куда-нибудь туда. — Девушка махнула рукой правее. — В той части Таля сегодня столы протирала, там чище будет.

С этими словами девушка мгновенно ретировалась на кухню, а я, оглядываясь по сторонам, стал медленно пробираться в указанном направлении. «Хромой пони» оказался весьма интересным заведением, несмотря на откровенно злачное название. В углу толпились гости. Они играли в какую-то мудрёную настольную игру, периодически вскакивали и шумно кричали, тыча друг в друга пальцами. На их столе не было никакой еды, зато в избытке имелись кружки с горячим чаем и морсом.

За барной стойкой в длинном тёмно-шоколадном плаще, зауженных брюках из дорогой ткани и классических лаковых туфлях сидел хмурый мужчина. Джентльмен низко натянул поля шляпы, чтобы не было видно его лица, но по побелевшим кончикам тонких пальцев, обхвативших пустой бокал из-под виски, и идеально ровной напряжённой спине мне было очевидно, что день у незнакомца не задался.

За крупным круглым столом громко хохотала компания матросов, бросая масляные взгляды на молоденькую подавальщицу, которая только что выбежала с подносом из кухни. Блондинка с короткими по плечи волосами подошла к компании и наклонилась, чтобы забрать тарелки. Один из молодцев с длинными усами тут же отпустил непристойную шутку. Подавальщица стремительно покраснела и что-то быстро-быстро проговорила в ответ, отрицательно мотнув головой. Матрос резко схватил девушку за запястье, вынуждая прижаться к нему вплотную. Я ожидал, что блондинка начнёт сопротивляться или что-то растерянно лепетать, чтобы отделаться от назойливого внимания клиента, но она меня немало удивила: внезапно выпрямилась и прошипела на ухо матросу нечто такое, от чего усатый тут же прекратил смеяться, зло сплюнул и отпустил женское запястье. Правда, не прошло и минуты, как очередной взрыв хохота компании матросов вновь сотряс стены таверны.

Ещё несколько горожан непримечательной внешности сидели за небольшими бочками, накрытыми столешницами, и по-быстрому уплетали свой обед. Понятно – представители рабочего класса, а также владельцы собственных лавок и мастерских сделали небольшой перерыв, чтобы подкрепиться в ближайшей таверне.

Ароматные запахи жареного мяса и яблочного пирога уже спазмами скручивали мой желудок, когда Риша всё-таки соизволила появиться с подносом, уставленным тарелками.

— Так ты теперь работаешь подавальщицей? — уточнил у девушки, ловко расставляющей посуду и приборы.

— Сам видишь.

— А как же твой порыв с дизайном интерьеров? — не удержался от колкости и пальцами подхватил горячий кусочек свиной вырезки. Нежнейшее мясо буквально растаяло на языке. В меру прожаренное, чуть-чуть солоноватое, запечённое с веточкой розмарина. Это было лучшее, что я когда-либо пробовал в своей жизни! — М-м-м… — чуть не застонал от удовольствия, хватая второй кусок, — как же вку-у-усно! Дорогая, если хочешь, женюсь на тебе, только приноси мне такое блюдо каждый день!

Пальцы обычно невозмутимой Риши заметно дрогнули, вилка лязгнула о столешницу.

— Ну, ты, Кай, скажешь тоже! — немного наигранно возмутилась рыжая и тут же отвернулась, старательно расправляя передник. — Какая свадьба? Кто ты, а кто я…

Она старательно отводила глаза, а я, внимательно посмотрев на девушку, мягко взял её за руку.

— Посидишь со мной? Расскажи что-нибудь!

Бывшая фея пожала плечами, обернулась на дверь, ведущую на кухню, потом многозначительно переглянулась с блондиночкой, которая как раз обслуживала одинокого мужчину, и всё-таки села напротив.

— А что рассказывать-то? — произнесла она, старательно расправляя салфетку на столе.

— Ну, допустим, «кто ты, а кто я», — хмыкнул, наблюдая за собеседницей. — Я вот — выгоревший нищий маг без крыши над головой. А ты, судя по всему, неплохо устроилась. Больше не работаешь в борделе, нашла неплохую таверну.

Риша громко фыркнула и на этот раз посмотрела мне прямо в глаза.

— Кай, во-первых, ты потомственный аристократ. Не перебивай! — Она решительно вскинула ладонь, давая понять, что не закончила. — Во-вторых, ты гениальный сыщик. Даже под ведьминской травой и в алкогольном опьянении умнее, чем большинство моих знакомых. В-третьих, ты можешь сколько угодно наказывать себя, подставляться под уродов, терпеть оскорбления от пьяных возниц и прочее, и прочее, но я знаю, что в ту минуту, когда захочешь, чтобы всё поменялось, ты просто возьмёшь и поменяешь. Кай Ксавье не тот человек, кто будет смиренно терпеть удары судьбы и ждать, когда что-либо изменится само собой. Ты из тех, кто подстраивает окружение под себя.

На последних словах щёки Риши запылали румянцем, а дыхание заметно участилось.

Так. Даже отложил в сторону очередной кусок свинины.

— С чего ты решила, что я наказываю себя?

Девушка закусила губу.

— Ни с чего. Просто… к слову пришлось… Ты не виноват, что всё так вышло с Милиндой.

О том, что именно я применил к Милинде смертельные чары, жандармы распространяться не стали. Эта информация было закрытой, её знал лишь узкий круг людей. И несмотря на то что Риша совершенно не угадала с тем, из-за чего я чувствовал себя последней сволочью, я не мог не заинтересоваться утечкой данных из жандармерии.

— Ты знаешь, что это я убил леди Блэр?

— Ну, она вроде как уже умирала… — робко произнесла рыжая, ёрзая на стуле. — Твоя Джейн Оллроу последняя дура, если не поняла этого и обвинила в её смерти тебя.

Итак, Риша не просто знает, чьи остаточные чары определил патологоанатом на теле Милинды, но и явно читала протокол допроса. Заня-я-ятно…У кого есть уши и глаза даже в стенах жандармерии? Кто оказался настолько хорошо осведомлён о деталях этого дела и рассказал всё ночной фее?

— Грейс.

Я не спрашивал, я утверждал. И судя по тому, как дёрнулась при этом имени моя собеседница, оказался прав. Девушка промолчала, а я продолжил.

— Ты не просто так оказалась на улице. Ты следила за мной. Через своего здоровяка Грейс нашла меня и передала задание, а ты должна была сделать всё, чтобы я таки пришёл вечером в порт.

— Дьявол, Кай, иногда очень хочется, чтобы ты был хоть чуточку глупее.

Усмехнулся, откидываясь на спину стула.

— Итак, Грейс обо всём тебе рассказала, и твоё появление на улице не было случайным. Выходит, эта таверна — просто прикрытие? — В глазах плутовки вспыхнули воинственные огоньки. — Морской чёрт! Риша, ты в курсе, что тебя одолело тщеславие? Возможно, ты действовала безотчётно, но пони на вывеске выкрасила один-в-один, как свои волосы.

Рыжая поставила локти на стол и уткнулась лицом в ладони.

— А я, наивная дурёха, надеялась, что ты не поймёшь. Где я прокололась?

— Дай подумать… — Демонстративно почесал щетину и стал перечислять, загибая пальцы: — Сказала просто «хозяин», а не «господин Монро», к примеру, или какая-нибудь «Леди Алания». Не ответила напрямую на вопрос, работаешь ли здесь подавальщицей, а коротко бросила: «Сам видишь». Подробно поведала мне всю историю с придумыванием названия для таверны, явно продемонстрировав, что заведение тебе не безразлично. Ну и магические колокольчики. Уже четыре пункта, да? Если вспомнить про цвет гривы пони, выходит пять. По отдельности это мелочи, вроде бы не стоящие внимания, но всё вместе…

— Но я не отдавала приказов, одета, как остальные подавальщицы, и сама принесла тебе еду!

— В том-то и дело. Ты с ходу бросила: «Сама обслужу клиента». Хотя раз ты его привела, логично, что ты и обслужишь. Налицо явное указание блондиночке, чтобы та не совала свой нос ко мне, потому что я мигом заподозрю неладное. И одежда. Это платье смотрится на тебе, мягко говоря, странно. Обычно ты носишь более открытые наряды.

— Ох, всё верно. Но Грейс сказала — чтобы создать видимость приличного заведения и привлечь того, кто ей требуется, нужно выглядеть более скромно.

Кивнул задумчиво.

— Она это верно подметила. Одно дело — ночные дома для фей, другое — общественные места. В тавернах на раздетых девушек ведётся обычно всякая пьянь. Если же хочешь соблазнить джентльмена, то и выглядеть должна как леди. Полагаю, место для «Хромого пони» выбрано тоже неслучайно. Готов поспорить: если сейчас пройдусь отсюда до морского порта, то это будет первое ближайшее к нему заведение, в котором не дерутся матросы и не вешаются на клиентов подавальщицы. — Задумчиво перевёл взгляд на еду. На этот раз взял вилку и, нанизав на нее очередной кусок, добавил: — А ещё отлично готовят свиную вырезку, а не колена, уши или копыта.

Риша прикрыла ресницы.

— Хочешь сказать, что у меня не получилось сделать даже самого малого?

— Ну почему? — Прожевал кусок мяса и потянулся за картошкой. — Получилось. Вон, сколько магов собрала. У меня, конечно, нет моего резерва, но, судя по тому, что эти подростки весьма хорошо одеты, не работают средь бела дня, а игра у них очень странная, думаю, что они учатся преобразовывать коконы. Однако сдали тебя с потрохами не они, а та самая подавальщица, что виртуозно отшила матроса. Во-первых, в такого уровня тавернах девушки обычно не упускают случая подзаработать монету-другую, а во-вторых, уж точно не осмелятся угрожать в ответ. Блондинка ведь тоже от Грейс, верно?

— Верно, — вздохнула Риша. — Это и есть та самая Таля, о которой я говорила. Грейс попросила пристроить… вот и взяла её в «Хромой пони». В мои обязанности входит собирать для Проклятого Кинжала информацию, особенно прислушиваться к тому, что говорят приезжие аристократы и просто богатые люди. Многие приплывают на кораблях, но в рыбацком квартале по понятным причинам не задерживаются. Как ты метко заметил, эта таверна не просто так стоит почти у Сырой улицы. Тут всего ничего — и уже морской порт…

— Хм-м… чтобы чуть менее выделяться на общем фоне, рекомендовал бы тебе попросить у своего шефа парочку мордоворотов, чтоб ошивались весь день в таверне и делали вид, что они постоянные клиенты. А как только дело дойдёт до «жареного», они же первые и будут утихомиривать тех, кто позволяет себе распускать руки. Небольшая потасовка среди матросов — это как раз нормально и не вызовет подозрений, а вот девушка, которая угрожает отрезать яйца, — не очень. Судя по тому, как Таля в момент разговора с посетителем потянулась к прибору, она именно это и пообещала сделать. И повара… хотя нет, повара оставь.

Риша вздохнула, по-видимому, мысленно прикидывая, что поменяет в своём заведении. Я тем временем доедал варёный картофель, удивляясь про себя тому, что за какие-то шесть месяцев королева воров умудрилась завербовать бывшую ночную фею в свои ряды.

— Ты в курсе, зачем Грейс пригласила меня к себе? — озвучил вопрос, который не давал покоя.

— Ну, все же знают, что вы с ней любовники. По-моему, цель очевидна, — произнесла Риша как нечто само собой разумеющееся.

— Нет, — отрицательно качнул головой и усмехнулся.

После разговора с Громом действительно допускал, что Проклятый Кинжал вздумала вспомнить былое. Роковая красотка когда-то более чем доступно объяснила мне, что никому из «своих» она не доверяет настолько, чтобы пускать к себе в постель. Слишком велик риск, что подомнут под себя и сместят с поста шефа преступного мира. Ну а что касается «не своих», то это могут быть лишь одноразовые грелки, с которыми быстро разделаются «свои же». Чтобы неповадно было.

Но слежка, порученная Рише, полностью перечёркивала этот вариант. Грейс совершенно точно не из тех женщин, кто будет унижаться, чтобы затащить мужчину в койку. И уж тем более не приставит другую женщину, чтобы та следила за её любовником.

— Думаю, здесь что-то другое. Скажи, тебе не показалось, что Грейс в последнее время чем-то обеспокоена? Может, у неё какие-то проблемы?

Рыжая громко фыркнула.

— Да у неё всё время какие-нибудь заморочки. То жандармы накроют корабль с контрабандным товаром, то в Белом море проснутся морские бесы и потопят судно, то просто непогода и штормы, а порой и конкурирующие банды подставят так, что…

— Нет-нет, Риша, это всё не то… Что-то более серьёзное было?

— Ну, вот в месяц цветов запретили попрошайничество почти во всём Лорнаке…

Вспомнил, как жандармы выгнали меня с площади Четырёх Стихий, и усмехнулся. Вот, оказывается, в чём была истинная причина того, что синемундирные так рьяно отлавливали всех, кто, по их мнению, «порочит облик столицы».

— Опять не то. Слишком мелко. Происходило ли за последнее время нечто необычное?

Девушка задумалась.

— Да нет вроде… Ну, кроме взрыва на верфях, наверно, но ты об этом и так знаешь…

— Что? Взрыв на верфях?!

— Кай, так в каждой газете было написано… — растерянно захлопала ресницами бывшая ночная фея.

— Не читал газет, — отрицательно мотнул головой.

— Жандармы со всего города стянулись на Морскую и Песочные улицы! Установили защитный купол, который был виден за несколько миль! Полыхало так, что демоны геенны позавидовать могли! Со всей столицы согнали хоть сколько-то одарённых водников, чтобы потушить пожар! Где ты был в это время?..

— А когда это произошло?

Риша смешно наморщила носик, вспоминая.

— Дай посчитаю… Таверна как раз носила название «Хмельной пони». Где-то месяца три или четыре назад.

В это время я всё ещё беспробудно пил и валялся в сточных канавах. Не стал говорить, почему ничего не слышал о взрыве на верфях, но давняя знакомая и сама поняла это по моему лицу. Уголки чувственных губ печально опустились, зрачки чуть расширились, а голос стал на полтона ниже.

— Ох, Кай…

Отлично, господин Ксавье, вот сейчас ты действительно докатился до самого дна. Теперь тебя жалеет даже бывшая девушка по вызову. Резко встал со стула и бросил несколько монет на стол.

— Спасибо за обед, мне пора. За своё задание не беспокойся, до «Ласточки» дойду сам.

Из «Хромого пони» вышел на улицу с чувством облегчения и слегка сощурился, рассматривая одиноко парящий в небе королевский дирижабль. Белое солнце нещадно припекало, иссушая землю и камни. В воздухе больше не пахло свежим мхом и древесными нотами. Смог от автомёбиусов смешался с пылью из-под многочисленных сапог горожан и плотной завесой окутал город. И когда уже начнутся дожди?

Задумчиво почесал отросшую бороду. Что ж, до вечера время ещё есть, а в кармане завалялось несколько фэрнов. Где здесь ближайшая цирюльня?

Розовое закатное солнце опалило абрикосовыми всполохами паруса кораблей, золотыми бликами прошлось по воде и растворилось в тёмно-изумрудной глади и бесцветной водянистой дымке над самым горизонтом. Всё-таки, даже несмотря на близость рыбацкого квартала, вечный запах рыбы, топливных кристаллов и экзотических продуктов, импортируемых из других королевств, а также постоянную влагу и сырость, Лорнак был удивительным городом. Пожалуй, самым удивительным из всех, что я когда-либо видел. Он всегда жил в каком-то бешеном ритме, не спал по ночам, шумел, галдел, звенел, ругался, но жил. Здесь находилась работа как для необразованных крестьян, стремящихся заполучить пару золотых в промозглые и туманные осенне-зимние месяцы, так и для богатых купцов, добравшихся паромом или монорельсом на праздничную ярмарку.

Коренные жители постоянно ругали Лорнак за грязь и вонь, за множество приезжих и толпы пьяных матросов, но в то же время по-своему любили его и ни за что не согласились бы уехать из сердца королевства. Лично для меня этот город был красивее всего в месяцы дождей и туманов, когда окрашивался в десятки пастельных тонов от серебристо-лилового до сизо-бирюзового, когда воздух напитывался свежей влагой, набухала и чернела почва, а ноздри щекотала смесь землисто-сырого аромата сфагнума, которым поросли скамейки, фонтаны и кирпичные стены. Но даже в нестерпимо душные летние месяцы, когда беспощадное солнце превращало портовый город в разгорячённый каменный мешок, пыль густым смогом стояла вдоль центральных улиц, а вдоль берега белели соляные разводы, Лорнак не терял своей магнетической притягательности.

Я стоял на причале и смотрел на величественную трёхмачтовую шхуну. Рядом на волнах колыхалось ещё несколько внушительных паромов, роскошный бриг, чья палуба блестела от воска, три катера и частные рыбацкие лодки, но я не обманывался в том, что именно «Ласточка» — самое быстрое и юркое судно среди всех, что находятся в порту. Бросил рассеянный взгляд по сторонам.

Двое мужчин уже по третьему разу надраивали причал. Привалившись к железной стенке морского контейнера, дремал пьяный матрос. Он был так плотно укутан в одежду, что невозможно было сходу определить его пол и возраст. На рифлёных стенках невзрачного цвета контейнера в нескольких местах проступила ржавчина. Припомнил, что именно так и выглядело «Логово» с зачарованным на впитывание магии полом, в которое меня «любезно» пригласили первый раз. Хмыкнул. Удобно же здесь всё продумано, особенно если «часовые» у Грейс меняются регулярно. Даже если жандармы нагрянут в порт несколько раз за день, они не обратят внимания на спящего человека. А вот если в течение дня у одного и того же контейнера будут околачиваться разные громилы, это вызовет подозрение даже у случайных прохожих.

Несколько человек шумно разгребали рыбацкие лодки и грузили рыбу в повозки, но от меня не укрылся тот факт, что абсолютно все на пристани украдкой наблюдают за каждым моим движением. Лёгкое напряжение и чувство опасности буквально витало в солёном воздухе, смешиваясь с характерными запахами берега в черте города. В рыбацком квартале, а тем более в морском порту, не любят чужих. Если бы я сошёл на берег в толпе гостей с очередного парома, то моя персона не вызвала бы такой интерес. Если бы пришёл в старом драном пальто и с грязными, спутавшимися волосами, то меня здесь приняли бы за своего. Но хорошо одетый одинокий джентльмен, по непонятным причинам явившийся в порт, явственно вызывал у многих вопрос, что же он здесь забыл.

Один из грузчиков поставил коробку с рыбой на брусчатку и с кривой ухмылкой направился было в мою сторону, как вдруг молодой юнга махнул мне с палубы «Ласточки» рукой и сбросил верёвочную лестницу. Грузчик тут же вновь вернулся к своей работе. Мысленно поразился такой отличной дисциплине. Помнится, во времена Одноглазого меня бы даже к кораблям не подпустили, порезали на ленточки ещё на периферии рыбацкого квартала. Неплохо же Проклятый Кинжал их воспитала!

Мне оставалось преодолеть каких-то две деревянных перекладины лестницы, когда небольшая жилистая рука ухватила меня за плечо и с недюжинной силой вздёрнула вверх на палубу. Симпатичным юнгой оказалась не кто иная, как разбойничья атаманша собственной персоной.

— Ну, здравствуй, Грейс, — только и успел произнести я, как точный удар пришёлся мне прямо в солнечное сплетение. Меня скрутила острая прожигающая боль, и одновременно накрыл приступ сухого кашля.

— Не «тыкай» нашему боссу, пока тот не позволит, и вообще для тебя она леди Грейс Проклятый Кинжал, — деловито произнёс мужской голос над самым ухом. — Отойдите от него, шеф, нужно проверить незнакомца на наличие оружия.

— Плешь, перестань! — возмутилась королева воров. — Это мой гость, неужели ты его не помнишь?

К этому моменту я почувствовал, что только-только могу вновь разогнуться и хватануть ртом хоть немного воздуха. Громила сосредоточенно чесал затылок, всматриваясь в моё лицо.

—Твои манеры оставляют желать лучшего, — хрипло просипел здоровяку. — Неужели мамочка тебя не учила, что надо подавать ладонь для рукопожатия раскрытой, а не зажимать в кулак, когда здороваешься?

Не знаю, кто меня тянул за язык, но Берни как-то заметил, что моё настроение и поведение становятся тем хуже, чем больше меня бьют. А чем больше меня бьют, тем слова выходят всё более ядовитыми. Замкнутый круг какой-то.

От очередного тяжёлого удара, пришедшегося на этот раз чуть ниже рёбер, увернуться не было никакой возможности. Позади — фальшборт, сбоку — Грейс. Перед глазами заплясали разноцветные искры, острая боль кипящей лавой разлилась по венам. Дьявол, у него на руках перчатки из мрамора, что ли?!

— Плешь, я же запретила!

— Но он вновь оскорбил вас, шеф! — искренне изумился мордоворот.

Брюнетка в одежде юнги закатила глаза.

— Послушай, это Кай Ксавье! Он вообще мало думает головой, прежде чем что-то сказать. В прошлый раз вы с ребятами его чуть в Верхний Мир не отправили! А лечить, между прочим, пришлось мне!

Глаза Грейс метали молнии, руки были упёрты в бока, а тон голоса не предвещал собеседнику ничего хорошего. Однако по тонким лучикам морщинок, расходящимся от глаз к вискам, и улыбке, что проскочила на долю мгновения при слове «лечить», было очевидно, что королева воров ещё не раз согласилась бы повторить такое «лечение». Еле сдержался, чтобы громко не фыркнуть. Всё-таки не стоит злить «крёстную маму» преступного мира и подрывать её авторитет среди подчинённых.

— Но как же… — Плешь заметно растерялся, его плечи поникли, а взгляд упёрся в плотно подогнанные дубовые доски палубы. — Шеф, ведь он нарушает закон, проявляя к вам недостаточно уважения…

— Сейчас закон нарушаешь ты! — Грейс притопнула каблуком сапога, отчего здоровяк вздрогнул и тут же вытянулся по струнке. — Мне не нужны трупы в морском порту! Сколько раз я повторяла это всем, кто принёс мне присягу?! Никаких. Трупов. Рядом. С. Логовом! И тем более с моей «Ласточкой»!

По мере того, как Проклятый Кинжал говорила, её голос становился всё ниже и жёстче, а лицо Плеши — всё печальней и бледнее.

— Кай Ксавье — мой гость , и ему дозволено обращаться ко мне так, как он захочет. А что касается тебя, Плешь, то ты меня расстраиваешь. Убирайся с корабля, и чтобы до утра тебя не было видно!

— Та-а-ак точно, шеф, — на одном дыхании выпалил разбойник и, споткнувшись, опрометью бросился к верёвочной лестнице.

Ещё неполную минуту, незаметно облокотившись на фальшборт, я наблюдал, как крупная фигура лысеющего мужчины спешно удаляется от «Ласточки». Грузчики, рыбаки и подметальщики, казалось, даже не заметили побега Плеши, а вот на меня, хотя и издали, всё ещё продолжали кидать косые взгляды. Очнулся внезапно от ударившего в ноздри пряного аромата Грейс и почувствовал, как женские губы едва уловимо коснулись мочки моего уха.

— Неужели всё происходит наяву и я вижу перед собой самого Кая Ксавье? — с волнующе низкими интонациями промурлыкала брюнетка, прижимаясь грудью к моей спине. — В газетах писали, что ты отправился в кругосветное путешествие, а по Лорнаку ходили дикие слухи, будто на самом деле тебя до смерти запытали в одном из каменных мешков самой Шаитерры. А ведь в новостных листках публикуют дезинформацию, вброшенную жандармами. Мои соглядатаи докладывали, что несколько раз видели пьяного нищего, подозрительно похожего на знаменитого сыщика. Признаюсь, найти тебя было достаточно сложно, однако, — девушка чуть отстранилась, и у меня появилась возможность повернуться к ней лицом, — если не считать иссушённого резерва, ты практически не изменился. Тот же острый язык, та же самоуверенность, тот же аромат дорогого виски и можжевельника, и те же вьющиеся чёрные волосы.

Грейс потянулась к моей голове, но я перехватил её запястье.

— Мне подумалось, что ты пригласила меня из-за крупной проблемы, которая не даёт тебе покоя, а не ради горизонтальных телодвижений.

— И всё так же сексуально проницателен. — Грейс потянула руку на себя, и я её отпустил. — В прошлый раз показалось, что ты из тех, кто любит совмещать приятное с полезным. Что ж, тогда пойдём в мой кабинет, обсудим.

Девушка ловко крутанулась на каблуках и по-кошачьи мягко направилась к ближайшей двери. При этом движении бескозырка юнги слетела с головы, и длинная тугая коса, ранее спрятанная под головным убором, развязалась сама собой. Кончик дразняще хлестнул девушку по ягодице. Понимая, что она сделала это нарочно, отвёл взгляд в сторону.

— В прошлый раз ты меня не шантажировала, — ответил коротко, следуя за девушкой.

— Шантажировала? — эхом откликнулась Грейс.

— Мой пистоль всё ещё находится у тебя. Гром отдельно напомнил мне об этом обстоятельстве.

— Ах, ты об этом, — рассмеялась красотка, как только мы вошли в её каюту. — Кай, я не собиралась тебя шантажировать. Просто… — Она сделала круговой взмах кистью в воздухе, пытаясь подобрать слова. — Мера предосторожности. Ты в курсе, как я выгляжу и где меня можно найти. Поверь, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем две трети моих подчинённых, но при этом не приносил ни клятвы верности, ни простого обещания хранить мои секреты.

Дверь позади меня захлопнулась, а мы остались стоять друг напротив друга. Я всматривался в лицо Грейс, стараясь понять мотивы её поступков и слов. Потом сказал:

— Тебе давно известно, что я никогда не наврежу тебе. За прошедшее время у меня была возможность выдать тебя комиссару Лейку и реабилитироваться в глазах жандармерии, но я этого не сделал.

Напускная весёлость неожиданно исчезла с лица брюнетки, она медленно кивнула головой, не отрывая от меня взгляда магнетически чёрных, как ночное небо, глаз, где радужка практически сливалась со зрачком.

— Знаю, — серьёзно ответила она. — Одноглазый говорил, что с тобой приятно иметь дело. Кай, я скучала.

Усмехнулся невесело.

— Может, Одноглазому и было приятно иметь со мной дело, да вот только мне с ним — не очень, — последнюю фразу собеседницы предпочёл проигнорировать. — Грейс, не тяни дьявола за хвост. Рассказывай, что тебя беспокоит и как четырёхмесячной давности взрыв на верфях отразился на твоём бизнесе. Если сочту дело достаточно интересным, возьмусь за него.

Проклятый Кинжал, приняв мои условия для сотрудничества, мгновенно изменила тон на деловой.

— Не знаю, связаны между собой эти вещи или нет, но я привыкла доверять своей интуиции, без неё, знаешь ли, в моём деле сложно. А она в последнее время буквально вопит — что-то вокруг не так… Этот взрыв стал лишь первым звоночком. Ты наверняка знаешь, что вся доставка дорогостоящих заморских товаров, как легальных, так и контрабандных, обычно приходится на осень и зиму?

Ну да, месяцы туманов и дождей, когда океан ежедневно штормит, но температура воды падает на десяток градусов и морские бесы впадают в спячку. Если от непогоды и порывов шквалистого ветра ещё можно защититься с помощью амулетов или имея сильного водного мага на борту, то от голодного чудовища с множеством щупалец один, пускай и очень сильный маг, не спасёт, не говоря уже об артефакте.

— Догадывался, — произнёс, немного подумав. — Но взрыв произошёл практически в самом конце зимы. Ты действительно думаешь, что это не было случайностью?

— Не было, — решительно произнесла Грейс. — Знаю, что со стороны жандармерии всё оформлено так, что не подкопаешься. К верфи направился торговый бриг, на борту которого один владелец собственного бизнеса решил придержать для себя несколько бутылок с настойкой из корня трилистника. Чтобы сохранить и продлить магические свойства, жидкость была разлита в драконье стекло, а на ящики установлены дополнительные артефакты устойчивости к внешним воздействиям. По накладным проверяли именно настойку и артефакты. Никто и не подумал о таре…

Я кивнул. Пока стригся у цирюльника, попросил показать мне те самые новостные листки, в которых писалось о происшествии. Официальная версия действительно звучала очень складно.

Настойка трилистника — дорогостоящий магический эликсир, суть которого сводится к банальному привлечению удачи. Сделать настойку верно, по рецепту, очень сложно, так как в нём есть такие пункты, как «перетереть корни трилистника в ночь кровавой луны», и понимай это как хочешь. Одни магэссы считают, что луна должна быть нежно-розового цвета, и ждут наступления определённых природных условий. Другие маги просто надрезают палец острым кинжалом и выдавливают каплю крови в настойку. Третьи вообще утверждают, что рецепт составлялся ещё в эпоху Злых Ведьмаков и Лютого Снега, когда раз в лунный оборот древние люди приносили кровавую жертву Небесной Старице, чтобы та смилостивилась и послала на землю оттепель. По их мнению, любое зелье, сваренное по старому рецепту, не имеет магической силы, потому что кровавые жертвы уже много веков запрещены законом.

Так или иначе, настойка из корня трилистника мало того что дорогая, так ещё и практически никогда нельзя определить, действительно ли она работает или нет. Всегда можно сказать, что если выпивший её человек случайно нашёл на дороге фэрн — то это помог эликсир, а если ничего не случилось — то зелье на самом деле уберегло его от напасти. Не выпей человек настойку, мог бы, например, за это время случайно попасть под автомёбиус или упасть с лошади.

Пожалуй, именно из-за безобидности эликсира и обыкновенных стабилизирующих артефактов гружёный корабль пропустили на ремонт в верфи. А дальше всё произошедшее подавалось в новостных листках как череда нелепых случайностей. Из-за высокой стоимости настойки торговец решил перестраховаться и перевозил жидкость в драконьем стекле. Так называют стекло, закалённое в пламени пустынных ящеров, что водятся сильно к югу от Макеарелии. До недавних пор его даже не считали магическим.

Когда мастера по дереву стали заменять днищевой стрингер и приколачивать его к мидель-шпангоуту, всё и произошло. От сильных ударов молотов и постоянных вибраций настойка корня трилистника взболталась. Кровь в составе зелья удачи оживила огонь, запертый в драконьем стекле. Видимо, так сложилось, что человек, создавший именно эту партию эликсира, относился ко второй группе магов, считающих, что капли крови достаточно, чтобы настойка действовала. Начался пожар от активированного драконьего стекла. Так как торговец припрятал зелье для себя в дальнюю каюту, ремонтники не сразу поняли, откуда идёт дым. В принципе, и на этом этапе ещё можно было успеть его потушить, если бы не злосчастные артефакты устойчивости к внешним воздействиям…Плотники — маги мелкой и средней руки, а также обычные люди — растерялись и начали тушить магический огонь водой из моря. Разумеется, защищённый артефактами очаг возгорания не поддался простому способу тушения. К тому моменту, когда приехала жандармерия, огнём занялись уже все верфи и даже соседний пакгауз.

— Никто не подумал о таре, — эхом отозвался на слова Грейс. — Но почему ты считаешь, что это не было случайностью? Сгоревшие верфи были единственные в Лорнаке. Там ремонтировались абсолютно все корабли — и твои, и твоих конкурентов, и королевские, и частные, и приезжие… Если думаешь, что взрыв был заранее спланирован, то должен быть кто-то, кому это выгодно. А случившееся не выгодно абсолютно никому.

— Умом понимаю. — Грейс сложила руки за спиной и начала мерить шагами небольшой кабинет. — И ты всё верно говоришь, Кай, и как всегда очень логично.

— К тому же взрыв произошёл как раз в начале весны, когда морские бесы только-только просыпаются и ещё очень слабы, — продолжил размышлять вслух. — То есть основной товар за зиму уже успели доставить в столицу.

Брюнетка качнула головой.

— Не совсем. Как раз в это время плывут последние корабли с самым ценным грузом. В Макеарелии теплее, чем в Лорнаке, а потому на тот момент там уже зацвели и дали первые плоды многие растения. Из-за взрыва в верфях несколько моих кораблей не успели вовремя отремонтироваться и в итоге не смогли отправиться за грузом. Но да, большую часть за зиму уже успели перевести.

— Так что же именно тебя волнует? Ты сказала, что взрыв на верфях стал первым звоночком.

Девушка остановилась и потёрла лоб.

— Не знаю, Кай, ты можешь посчитать меня сумасшедшей… Но из-за этой чёртовой мастерской часть моих кораблей встала, подчинённые, вместо того чтобы заниматься делом, напиваются вдрызг… К тому же раньше я пристраивала часть своих ребят грузчиками, а теперь даже тут работа пропала. Некоторые из моих подопечных, кто поумнее, пошли в попрошайки или занялись мелким воровством, а у некоторых от безделья мозги совсем ссохлись. Не далее как на той неделе пришлось избавляться от восьми трупов. Тикуан Короткорукий прислал своих молодцев отжать в ночи мою «Ласточку»… Вот уж не знаю, какая жидкость ему в голову ударила! Плешь с ребятами как раз на доклад ко мне шли, ну и показали непрошеным гостям, где морские бесы зимуют, я даже вмешаться не успела!

Из уст шефа преступного мира эта история звучала как досадное недоразумение, на лице не дрогнул ни единый мускул, а голос не дал петуха. Однако я подозревал, что застань «молодцы» королеву воров на «Ласточке» одну, девушке не поздоровилось бы… во всех планах. И сама Грейс знала об этом. Да, у неё есть магия, и не просто так её называют Проклятым Кинжалом, но восемь громил и одна девушка… Просто удивительно, насколько легко моя собеседница принимает тот факт, что может умереть в любой момент. Преступный мир очень жесток к женщинам, а тем более — к красивым. Не просто же так даже от большинства окружающих её разбойничья атаманша скрывает свои пол и внешность.

Словно подслушав мои мысли, девушка положила руку себе на шею и задумчиво почесала застарелый шрам.

— А почему Короткорукий-то? — внезапно спросил я, вспомнив прозвище бывшего короля преступного мира. Одноглазого так прозвали именно потому, что у него действительно был всего лишь один орган зрения. Однако это совершенно не мешало ему наводить страх на подчинённых и пользоваться расположением ночных фей.

Грейс неожиданно весело усмехнулась.

— А потому что на моё место метил. Да руки оказались коротковаты.

Решил не уточнять подробности данной истории, к тому же когда перед глазами маячит такая интересная загадка, как взрыв на верфях, лишняя информация ни к чему. Что-то было в услышанной мною истории, что не давало покоя, но я никак не мог сформулировать, что именно.

— Ну что? — вырвала меня из размышлений брюнетка, подходя совсем близко. — Считаешь, я сумасшедшая и всё придумала? Возьмёшься за это дело?

Она замерла, её лицо находилось в каких-то считанных дюймах от моего. В тёмных глазах плескалась надежда и что-то ещё — неуловимое. Морщинка между бровями выдавала напряжение, так же как и дыхание, которое девушка задержала, задавая свой вопрос.

Медленно качнул головой.

— Нет, Грейс, сумасшедшей тебя не считаю. Верю в твою интуицию и возьмусь за это дело. Но в ответ попрошу об услуге. Идёт? — протянул руку.

— Идёт!

Проклятый Кинжал крепко схватила меня за локоть, давая мне возможность пальцами обнять её предплечье. Этим жестом в преступном мире часто скрепляли договоры и сделки. Он не являлся магическим, для него обоим людям не требовалось быть магами, чтобы принести клятву, но из-за этого его уважали даже больше.

А в следующее мгновение пухлые чувственные губы застали меня врасплох. Грейс прижалась ко мне всем телом и со всей своей страстностью, на которую только была способна. Яркий вкус острого перца с ноткой кислинки буквально опалил мой рот. Грейс обжигала в прямом и переносном смысле. Жар её тела чувствовался даже через двойной слой ткани. Губы пекло, словно в них впились осы. Поцелуй королевы воров полностью отражал её характер — резкий, напористый, бескомпромиссный. Мгновение — и девушка оторвалась от моих губ, запрокинула голову и посмотрела мне в глаза.

— Хотела попробовать восстановить мой резерв? — рассмеялся хрипло, не зная, что сказать женщине, которая не знает слова «нет». — Уверяю, в этот раз не получится. Выгорел полностью.

Но шутка не удалась. Грейс даже не попыталась улыбнуться, скорее, наоборот, кончики её губ едва опустились, а меж бровей появилась вертикальная морщина.

— Ты так сильно любишь её, да? Я не смогу заменить тебе эту женщину?

Резко выдохнул, стараясь контролировать мышцы лица.

— О ком ты? О Рише, что ли? Уверяю, у нас были исключительно товарно-денежные отношения…

— Я имею в виду Джейн, — резко перебила Грейс, отступая от меня. — Кай, ты можешь быть хоть двадцать пять раз Королём Лжи и безупречно прятать эмоции, но я видела её лицо в тот момент, когда ты перед инспектором Теренсом назвал меня своей любовницей. А ещё я в курсе, где ты был эти полгода, как и то, что всё это время ты не просто напивался, но старательно избегал Старую Осиновую и все близлежащие улицы. Поверь, складывать два и два умею, иначе не занимала бы это место.

— У тебя действительно глаза и уши повсюду.

— Не уводи разговор в сторону. — Брюнетка упрямо мотнула головой, ещё немного отступила назад и сложила руки на груди. — Не сомневаюсь, что ты мастер в том, чтобы заболтать любого.

— Какая разница, что я чувствую к Джейн, если она выбрала другого? — процедил зло. — Я выгоревший маг, бездомный нищий с уродливыми шрамами на теле и убийца единственной подруги её детства, а у неё знатный красивый жених-ровесник с хорошим магическим резервом, который, ко всему прочему, в ближайшее время наверняка получит должность королевского психолога. Берни никого в жизни не обидел даже словом, он наивен и добр, как новорождённый щеночек. К тому же, в отличие от меня, он никогда не сделал бы то, что она не хочет.

На последней фразе всё-таки не удержался и сжал кулаки, что не укрылось от взгляда собеседницы.

— Кай, так ты же ничего не знаешь! Джейн…

— Не хочу о ней больше! — Качнул сердито головой. — Да, ты права, я до сих пор не могу прекратить думать о Дженни. Так что отныне, пожалуйста, не произноси это имя вслух. Кажется, ты хотела перевести наш разговор в горизонтальную плоскость?

Шагнул к девушке, намереваясь жёстко привлечь её к себе и поцеловать. Не сомневался, что это понравится страстной красотке, но она меня удивила: одновременно со мной сделала очередной шаг назад и выставила между нами ладонь.

— Нет, Кай, прости… Я за любовь без обязательств. А у тебя они такие, что…