Король Лжи

— Берни, ещё раз возьмёшь такое дело, я тебе шею сверну! Да лучше ночевать на помойке среди смрадных отбросов, чем заниматься настолько убогим шлаком! — прошипел сквозь зубы, осматривая собравшееся общество.

Несколько десятков размалёванных пустышек. Просто удивительно, как толстенный слой штукатурки до сих пор не отвалился от их лживых лиц! Кричащие платья с перетягивающими талию кожаными портупеями и низкими корсетами, выставляющими прелести на всеобщее обозрение. Ничего не имею против оголяющихся женщин, скорее наоборот, даже «за», но не тогда, когда они пытаются выдавать себя за тех, кем на самом деле не являются. Куклы-официанты, явно взятые в аренду в самой дешёвой магтехнической лавке, к тому же с наверняка просроченной лицензией. Как иначе объяснить то, что я уже несколько раз попросил принести нормальный виски, но вместо этого мне упорно подсовывают прогорклое вино?

— Кай, если бы ты меньше кутил, нам не пришлось бы браться за это. И вообще, не понимаю, почему ты возмущаешься? Хороший дом, множество красивых женщин, алкоголь рекой, всё как ты любишь.

Поморщился. Берни, конечно, неплохой секретарь, но поразительно, что за столько лет совместной работы он так и не увидел разницу между моими вечеринками и вот этим. И уж тем более я никогда не прикрывался благотворительностью, стараясь заарканить на свой вечер наиболее богатых и влиятельных людей Лорнака.

Стоявшая в нескольких метрах от нас девушка в воздушном, как сахарная вата, платье потянулась к блюду с крошечными канапе. Прижимаемый тонким локотком ридикюль со шлепком упал на пол, а дамочка тем временем нацелилась на добавку. Берни подошёл к худощавой незнакомке, наклонился и галантно протянул крохотную сумочку владелице. Незнакомка удивилась, но тут же улыбнулась и, горячо поблагодарив, в ответ вручила моему помощнику карточку со своим именем. Парень вернулся довольный, сияя, как начищенный свиным салом ботинок.

— Зря лыбишься, — фыркнул, не в силах смотреть на самодовольную рожу напарника. — Она всё нарочно подстроила. Ждала того момента, когда ты посмотришь в её сторону, чтобы выронить свой чемодан.

— Кай, ты просто параноик и люто завидуешь тому, что девушки оказывают мне внимание без всяких твоих штучек, — раздражённо отозвался Берни. — Лучше скажи, ты дело сделал? Девисон уже весь изнервничался.

Бросил взгляд на организатора мероприятия. На холёную и розовую, как у поросёнка, физиономию каждую секунду набегали микровыражения паники и страха. Мелкие, как пуговки, глубоко посаженные глазки постоянно осматривали фигуры гостей, а руки жили своей собственной жизнью. Пухлые и изнеженные, как у юной девицы, кисти то мяли салфетки, то поправляли потёртые запонки в виде золотых часов, то нервно одёргивали рукава старомодного двубортного фрака. Жалкое зрелище. А ведь когда-то Джерри был уважаемым человеком, унаследовавшим от отца целый концерн самоходных повозок.

— Зови. — Кивнул, опрокидывая в себя бокал отвратительного алкоголя с характерным привкусом уксуса. — А насчёт той пираньи в розовом платье… Её удивление, когда ты подошёл, было фальшивым. Рот округлился, но надбровные дуги не шелохнулись. Очевидно, она ищет себе кого побогаче и приняла тебя за один из этих денежных мешков.

Указал бокалом на джентльменов, которые, развалившись за карточным столом, лениво перебрасывались в бридж. От резкого движения остатки вина выплеснулись, и на бежевом ковре растеклось кроваво-красное пятно.

— Гнилое отродье! — выругался тихо. — Это единственное пойло, что можно употреблять в данном притоне, не опасаясь отдать концы.

Напарник осуждающе сжал губы в тонкую линию, молча покачал головой и, развернувшись, направился к Джерри Девисону. Громко фыркнул. Лучше бы «спасибо» сказал. Конечно, я немного перегнул палку, сообщив помощнику, что та пигалица хотела лишь вытрясти из него деньги. Судя по тому, как явственно проступила жилка на хрупкой шее, Берни понравился девице не меньше, чем предполагаемый размер средств на его банковском счёте. Впрочем, это неудивительно. Обладатель крупного квадратного подбородка, чуть вьющихся светлых волос и искренней улыбки всегда производил неизгладимое впечатление на девушек. А если учесть то, что присутствующие здесь мужчины в подавляющем большинстве имели небольшие брюшки и залысины, Берни выглядел и вовсе лакомым кусочком.

— Добрый вечер, господин Ксавье.

Джерри Девисон снял с головы цилиндр и протянул пухлую, мокрую от пота ладонь для рукопожатия. Я выразительно приподнял левую бровь.

— Рад, что вы не пренебрегли приглашением и смогли выкроить время для визита ко мне, — затараторил Джерри, пряча руку обратно. — Ваш секретарь сообщил, что вы всё-таки взялись за задание. Стоит ли мне познакомить вас с присутствующими джентльменами? — И, понизив голос, добавил: — Вы точно сможете определить финансовое состояние моих гостей по тому, как они двигаются и разговаривают? Знаю, ваша репутация бежит далеко впереди вас, но всё-таки ситуация очень уж щекотливая, тут важно не ошибиться.

Джерри Девисон дёргался как заведённый. Конечно, от того, как много из друзей его отца найдут себе за вечер жён или хотя бы постоянных любовниц, зависит его финансовое благополучие. И в какой момент единственный наследник самого прибыльного бизнеса в Лорнаке скатился до того, чтобы превратиться в сваху?

— Берни, наш заказчик уже выплатил необходимую сумму? — проигнорировал вопрос Девисона.

— Да как вы смеете сомневаться в моей платёжеспособности! — Полноватое лицо Джерри исказила гримаса праведного гнева, вот только руки дрогнули от испуга.

Усмехнулся. Гнев и страх — вещи несовместимые. Даже напарник заметил игру клиента, но лишь бросил вопросительный взгляд на меня. Я качнул головой — нет, помощь не потребуется, сам справлюсь.

— Смею, господин Девисон. Как минимум потому, что вижу – вы на мели. У вас нет денег даже на то, чтобы устроить сносный благотворительный вечер. И вы боитесь, что ваши так называемые друзья узнают об этом. Насколько в цене упали акции концерна самоходных повозок? На десять процентов? Двадцать? Пятьдесят?

Рот Джерри слегка приоткрылся, а зрачок резко сузился.

— Понятно, на пятьдесят. И, судя по вашей реакции, они вот-вот обесценятся окончательно.

— Вы правы, господин Ксавье, мой концерн самоходных повозок переживает не лучшие времена. — Хозяин дома сделал попытку сохранить лицо. — К сожалению, последняя модель автомёбиусов от Гарри Хинчина оказалась куда комфортабельнее и быстрее, но я уверен, что это лишь временные проблемы. Вернёмся к делу. Мне провести вас по залу и познакомить с джентльменами лично или же вы пройдётесь сами?

Крохотные блестящие глазки уставились на меня с такой надеждой, что мне стало противно. Почему Берни вообще взялся за это дело?

— Не надо. Мне не нужно знать имена приглашённых, чтобы определить их материальное положение. Дела в гору идут у тех троих джентельменов в твидовых костюмах, что играют в бридж. Мужчина с тростью проиграл уже как минимум двести фэрнов и ничуть не расстроился. Кроме того, явно чувствуют себя расслабленно те двое около инсталляции с паровым двигателем первой самоходной повозки. Они уделили заметно больше времени изучению модели, чем любой из присутствующих. Уверен, что помимо металлических счетов у них имеются ещё и крупные пакеты акций в конкурирующей фирме по производству автомёбиусов. А вон тот техномаг в тройке цвета баклажана, что всякий раз морщится, когда наступает на левую ногу, абсолютно нищий. Он пришёл на это мероприятие, надеясь найти спонсора для своих экспериментов, потому что последний закончился плачевно для одной из его конечностей и текущий партнёр разорвал с ним деловой контракт. Все остальные имеют стабильное финансовое состояние. Не сказочно богаты, но и не бедны. На этом, Джерри, считаю, задание выполнено, так что мы с помощником уходим. Можете смело напускать на карточных игроков и членов правления фирмы «Гарри Хинчин» своих дам полусвета. Через полгода-год ваши протеже разведутся, хапнув половину состояния мужа, и выплатят вам щедрое вознаграждение за сводничество.

— Кай! — предупредительно одёрнул Берни, но меня уже понесло.

— А знаете что, Джерри? Мне вот даже интересно, в какой момент вместо того, чтобы развивать бизнес, оставленный отцом, вы решили обворовывать его друзей, подсовывая под них продажных женщин?

— Господин Ксавье, я не понимаю ваших грязных инсинуаций! — Розовое лицо хозяина дома пошло некрасивыми красными пятнами. — Здесь только уважаемые дамы, актрисы, поэтессы, владелицы текстильных лавок и бывшие супруги влиятельных людей…

— И все же это не отменяет того факта, что они продажные. Спасибо, что позвали. Было скучно, вино абсолютно омерзительное, а картина на той стене висит вверх ногами. Если ничего не понимаете в искусстве, не нужно строить из себя тонкого ценителя. — С этими словами швырнул пустой бокал на поднос ближайшего механического официанта и развернулся с намерением раз и навсегда покинуть дом Девисона.

В спину донеслось шипение хозяина, в котором слышался уже неподдельный гнев:

— Не зря судачат, что вы продавший душу дьяволу ублюдок. Всем известно, что в постели уважаемого господина Ксавье побывала половина Лорнака. Вы лжец, Кай, и лжёте в первую очередь себе, считая себя лучше других. А ведь то, что делаете вы, омерзительнее, чем то, чем занимаюсь я. Из-за вашей правды распадаются семьи, рушатся чьи-то жизни, а некоторые вообще кончают жизнь самоубийством. Все гости находятся в моём доме по собственному желанию, и если кто-то с кем-то сойдётся, найдёт себе спутницу жизни или просто подругу, буду искренне рад. Да, возможно, я получу с этого что-то в финансовом плане, или же у меня появится доступ к нужной информации, но это не преступление.

Резко остановился и обернулся на Джерри Девисона. Тот сложил руки на груди в защитном жесте, а на лице с жидкой порослью кривилась презрительная усмешка. Он больше не трусил. Действительно, чего ему бояться? Пришедшие к нему на мероприятие толстосумы, как выяснилось, действительно «всё ещё на плаву», девушек в зале много, и если не одна, так другая заинтересует нужных людей, а Джерри получит с этого прибыль. Что касается договора с нами, Девисон знал, что Берни подписал от моего имени магическое соглашение о неразглашении информации. Даже при огромном желании я ничего и никому не смогу рассказать о задании, которое он мне дал.

Ухмыльнулся. О задании-то не смогу…

— Минуту внимания! — произнёс громко, и разговоры резко затихли. — Наверное, некоторые из присутствующих здесь знают меня. Я – Кай Ксавье, специалист по языку тела. Многим известен как Король Лжи. Так вот, не рекомендую пользоваться услугами присутствующих здесь женщин…

По залу пробежали шепотки, на лицах мужчин отобразилось полнейшее изумление. Усмехнулся. Разумеется, Джерри Девисон представил, по крайней мере, половину дам как состоятельных дальних знакомых или покупательниц эксклюзивных моделей самоходных повозок.

— У шести я обнаружил признаки хламидиоза, а леди в алом платье слишком часто пользовалась отхожим местом.

Крупнейший акционер кантонального банка Лорнака, что держал в этот момент кисть вышеозначенной дамы, резко отшатнулся от неё как от прокажённой. В наступившей абсолютной тишине указал напарнику на выход:

— Пойдём, Берни, наша миссия окончена.

— Кай, зачем ты это сделал?! — воскликнул тот, когда мы оказались на улице. — Неужели тебя настолько задели слова Девисона? Я ни на стоун не поверю…

— Тебя это не касается, — резко прервал секретаря, отгоняя призраки прошлого.

Тогда я был ещё слишком наивным зелёным юнцом, свято верящим, что всем нужна правда. Искал её остервенело, непонятно кому стараясь доказать, что не существует безгрешных людей... А в итоге проиграл самому себе. Оказывается, эта самая правда нужна далеко не всем. Для некоторых ложь предпочтительнее. Когда узнал, что из-за моих слов убитая горем женщина покончила жизнь самоубийством, было уже слишком поздно. С силой сжал кулаки. Это был жестокий урок, но я его усвоил раз и навсегда.

— … Зачем ты унизил девушек?! Кай, они ведь этого не заслужили! Теперь о них подумают духи знает что! Одной своей тирадой растоптал репутацию той леди в алом платье… — продолжал тем временем возмущаться помощник, выдергивая меня из воспоминаний о прошлом.

Мой простодушный, благородный Берни… Ох, когда ты уже повзрослеешь?

Оглянулся в поисках фурмана или хотя бы возничего. Как назло, оставленные у стен особняка Девисона автомёбиусы дожидались своих хозяев, а общественные экипажи и самоходные повозки, видя такое скопление частного транспорта, уже давно в поисках клиентов переместились в другую часть города. Что ж, придётся, видимо, пройтись пешком. Какого проклятого духа Берни отпустил нашего фурмана? Ах да, тот попросил задаток за ожидание, а у секретаря не было ни фэрна…

— Неужели непонятно? — с раздражением прервал обличительную тираду собеседника. — Этот званый вечер — полнейший фарс. Девисон действительно нанял публичных девок, приодел их и предоставил им шанс найти подходящего покровителя.

Секретарь даже споткнулся о булыжник мостовой, так огорошили его мои слова.

— Публичных девок? — эхом повторил он.

— Да, шлюх, честных давалок, ночных фей…

— Понял! — перебил Берни, стремительно краснея. — Просто они были такие…

— Одетые? — не удержался, чтобы не поддеть помощника.

Мне всегда нравилось, как воспитанный и галантный юноша всякий раз смущается и краснеет, словно монашка, когда я вот так открыто тыкаю его носом в суровую реальность. Какое-то время мы шли молча. Лишь гулко стучали по брусчатке наши каблуки.

По горбатому мосту пересекли реку и вошли в рыбацкий квартал. Двух- и трёхэтажные дома жались друг к другу, как перепуганные чумазые сироты из городского приюта. Уже закрывшиеся лавки и дешёвые питейные заведения щерились тёмными провалами глухих ставень и обитых тяжёлым железом дверей. В воздухе воняло сырой плесенью, сажей, протухшей требухой и скопившимся за день навозом ездовых лошадей. В бедном рыбацком квартале лишь малая часть населения могла себе позволить самоходные повозки, остальные же пользовались услугами извозчиков. Редкие газовые фонари, отбрасывающие на кирпичные стены бордовые тени, напоминающие кровоподтёки, не столько освещали дорогу, сколько служили приблизительными ориентирами.

— Что в этом плохого? — неожиданно нарушил тишину Берни. — В том смысле, что если девушкам повезёт и они смогут выйти замуж, то им больше не придётся работать в той сфере… То есть я понимаю, что Девисон обманывает друзей своего покойного отца и задуманное им гадко, но… — В возбуждённом голосе напарника явно угадывалось сожаление. Похоже, он думал о той «сахарной» красотке в розовом платье.

Бескрайняя наивность секретаря начинала уже порядком раздражать.

— Плохо то, что Девисон смастерил для них поддельное прошлое, выправив липовые документы, и якобы подарил шанс на счастливое будущее. На самом же деле, самых удачливых или неудачливых, тут как посмотреть, он будет доить как отелившихся бурёнок, постоянно шантажируя и держа в страхе, что раскроет правду. Сейчас эти пустышки работают на себя или на какие-то бордели, а он станет их личным сутенёром, — грубо прервал рассуждения спутника.

Ночные тени сгустились. Из ближайшей подворотни нас окатило зловонием от немытых тел. Где-то вдалеке послышалась пьяная ругань матросов. Под ногами захлюпало, и даже не хотелось думать о том, во что я только что ступил. Смрадная труха! Надо было всё-таки найти автомёбиус…

— Всегда знал, что ты здорово умеешь распознавать враньё по лицу. Скажи, а как ты понял насчёт хламидиоза? Неужели есть какие-то признаки? — внезапно полюбопытствовал напарник.

Вздохнул раздосадованно. И зачем ему только что всё подробно объяснял? Чему, спрашивается, учу его все эти годы?

— Конечно же нет! Если бы они существовали, то врачеватели не зарабатывали бы столько денег на диагнозах! Помолчи уже, у меня от твоих вопросов голова разболелась.

В чём нельзя было отказать Берни, так это в умении заткнуться тогда, когда его об этом просят. Разумеется, голова у меня не болела, но вот ещё одно отдалённое эхо шагов, которое услышал после того, как мы миновали подворотню в доки, напрягало. Как раз когда проходили между двумя газовыми фонарями, где тусклый свет от первого уже едва облизывал наши ботинки, а в медный круг второго мы ещё не вступили, я сложил пальцы в привычном заклятии стазиса и метнул им в Берни. Приятель по-рыбьи широко открыл рот и смешно округлил глаза, собираясь возмутиться, а затем замер как мраморная статуя. Ещё один миг — и я поспешно толкнул секретаря в канализацию. Как раз вовремя. В свете дальних фонарей обозначилась массивная фигура амбала с дубинкой, по которой так и бегали белые всполохи.

Обычно такими дубинками снабжали представителей правопорядка Лорнака, чтобы при желании жандармы вне зависимости от своего магического потенциала могли задержать любого преступника. Чем ярче полыхал металлический ствол, тем больше энергии аккумулировалось в нехитром оружии и тем больше зарядов мог послать жандарм в спину убегающего нарушителя. Но был у этих дубинок очевидный, прямо-таки вопиющий минус. Они слушались всякого, кто брал их за рукоять-основание. Несмотря на то, что по стали отчётливо бегали белые светлячки, мигом сложил руку в привычную щепоть в кармане — у меня тоже имелись свои трюки.

— Так-так-так, а где второй? — гулким басом заявил громила. — Вроде слышал два голоса.

— Не знаю, о чём вы, уважаемый, но я здесь один, — протянул в ответ с издёвкой. — Люблю, знаете ли, вслух общаться сам с собой. Хороших собеседников так сложно найти.

С этими словами вынул из кармана руку с мощным пульсаром, который формировал всё то время, пока говорил. К моему удивлению, амбал даже не пошевелился, оставшись стоять так, как стоял, — с дубинкой наперевес. А вот сзади неожиданно раздалось насмешливое:

— Знаем-знаем, уважаемый господин Кай Ксавье, что вы редко снисходите до нас, простых смертных. Но, боюсь, в этот раз вам придётся поговорить с нашим шефом.

Стремительно обернулся и увидел с противоположной стороны трёх людей. Они стояли как раз под фонарём. В погребально-охровом свете хорошо виднелись латаные и драные пальто, накинутые поверх грязных тельняшек, спутанные волосы, перчатки с обрезанными пальцами, неопрятные брюки с множеством сальных пятен. Двое мужчин старались прикрыть лица короткими полями неуместных цилиндров. Третья же, определённо, девушка, переодетая в мужскую одежду, стояла чуть поодаль от круга света и явно усмехалась, глядя на меня. Уголки изящных губ нет-нет да и поднимались вверх на какие-то доли секунды. Все трое навели на меня механические пистоли. Мысленно выругался. Боюсь, против такого оружия, да ещё и в количестве трёх штук, моего магического запаса просто-напросто не хватит.

— Сдавайтесь, Кай Ксавье, вы всё равно не выстоите против трёх пуль и заряда из жандармской дубинки, выпущенных одновременно, — произнёс тот из мужчин, что стоял по центру, метнув короткий взгляд на свою подругу. — Рассейте пульсар, и мы доставим вас к нашему шефу, не причинив вреда. Здесь, к счастью, совсем близко.

— Помнится, в последний раз мы всё решили с Одноглазым. Он признал, что мой долг полностью покрыт, — ответил громко и демонстративно сделал кистью круговой жест, катая пульсар по пальцам в перчатке из телячьей кожи.

Если метну его сейчас, то жандармы не смогут отследить мою ауру. Это понятно всем — и мне, и нападающим. Вот только в самом лучшем случае энергетическим шаром смогу парализовать двоих мужчин, но никак не девушку. Остаются заряд дубинки, от которого можно попробовать увернуться, и пуля из третьего пистоля. Вот на неё моего внимания и сил уже не хватит. С другой стороны, по статистике женщины стреляют из механических предметов реже…

— Одноглазого больше нет, — тут же последовало любезное пояснение. — Теперь у нас новый шеф. И он хочет познакомиться со всеми…

Хм… вот как. Окончание фразы повисло в воздухе: «…Со всеми, кто когда-либо взаимодействовал с криминальным сообществом Лорнака». Не сказать, что я относился к оному, скорее наоборот, к моим услугам чаще всего прибегали «ищейки» и официальные структуры, но в далёкие времена однажды вышло так, что мне пришлось обратиться за помощью к Одноглазому. К сожалению, плата за эту помощь оказалась слишком велика, и я зарёкся вступать в какие бы то ни было отношения с сильнейшими криминального мира.

Шик-шик. Где-то вдалеке послышалось характерное жужжание подметальщика — специального самоходного экипажа, выкупленного властями города и переоснащённого таким образом, чтобы счищать грязь с улиц Лорнака в канализацию. Ввиду неповоротливости подметальщиков и их крупных габаритов магтехническое изобретение запускали по ночам, чтобы оно не мешало жителям города, не сталкивалось с частными повозками и автомёбиусами.

Шик-шик.

Снова перекатил пульсар и усмехнулся. Городские подметальщики из-за их нехилой стоимости все без исключения оснащены детекторами всплеска боевой магии и громких хлопков, а также автоматическим вызовом конного отряда жандармерии.

— Рассейте пульсар, и мы доставим вас к нашему шефу, не причинив вреда. Здесь, к счастью, совсем близко, — заученно повторил мужчина под фонарём и напряжённо облизал сухие губы.

— Оп-паньки, кажется, к нам мусорщик пожаловал. Какая жалость! — произнёс я, довольно растягивая слова и наблюдая за реакцией нападающих.

Шик-шик. Громила позади продолжал стоять неподвижно, преграждая путь к отступлению. Троица же повела себя странно. Мужчины растерянно переглянулись, по-прежнему направляя на меня пистоли, а вот переодетая девица смачно выругалась, да так, что я прям восхитился столь богатым лексиконом, кувыркнулась и бесшумной тенью материализовалась у меня за спиной, прикладывая дуло оружия к моему виску.

— Дёрнешься – мозги вынесу, — произнесла она тихо, но настолько уверенно, что стало понятно: дама не блефует. — И потуши пульсар… от греха подальше.

Шик-шик. Подметальщик появился из-за угла ближайшего здания, а я торопливо раздавил комок энергии в кулаке. Девица, всё ещё угрожая пистолем, заставила меня подойти к стене ближайшего покосившегося дома. Остальные последовали её примеру и тоже торопливо убрались с пути огромной самоходной машины. Шик-шик. Шик-шик. Неторопливый экипаж приближался, мётлы синхронно чиркали по кривой брусчатке, скидывая в широкий водосток канализации навоз, рыбью требуху, помои… Колёса на тонких медных ободах без рессор громыхали. Подметальщик приближался.

— Если выкинешь какую-нибудь глупость… — угрожающе зашипела девушка мне в ухо, недвусмысленно надавливая пистолем на висок.

Она стояла так близко, что сквозь вонь улицы я смог почуять и вдохнуть её собственный аромат. Весьма приятный, кисловатый, с ноткой обжигающе острого перца. К сожалению, лица незнакомки всё ещё не видел, так как та стояла за моей спиной. Мне требовалось понаблюдать за её мимикой, чтобы сделать определённые выводы.

— А смысл? — хмыкнул в ответ.

— Смысл?! — Что ж, видимо, не такой реакции ожидала от Кая Ксавье преступница.

— Да. Ты же хотела меня видеть.

Чистильщик поравнялся с нами, шум от его колёс и мётел перешёл в откровенный грохот. Девица с недюжинной силой крутанула меня, прикладывая затылком о кирпичную кладку дома. Дуло её пистоля упёрлось в мою грудь. Смрад и гниль! Вообще-то моя голова дорога мне! Я ею зарабатываю на жизнь в отличие от этих плебеев. Зашипел сквозь зубы от гулкой боли, но дёрнуть рукой, чтобы размять затылок, не решился. Двое мужчин и амбал с дубиной, хоть и не слышали нашего разговора из-за лязганья экипажа, внимательно наблюдали, готовые в любую секунду применить оружие.

— С чего ты так решил?! — закричала прямо в ухо незнакомка.

Теперь, когда видел её напряжённое смуглое лицо и чёрные, как обсидиан, глаза, стало значительно легче. Предположение, брошенное почти наугад, оказалось верным. Об этом свидетельствовали раздувшиеся ноздри и залёгшая между бровей складка.

— Ты ошибаешься, шеф не я, — произнесла девушка и невольно дёрнула левой рукой, в которой держала пистоль.

Наклонился к её уху, чтобы было лучше слышно, и спокойно произнёс:

— А твоё тело отрицает только что произнесённые слова. Возможно, ты не в курсе, но односторонее пожимание плечом — самый яркий пример того, что человек врёт. А ещё ускоренное поверхностное дыхание говорит о волнении. Итак, я весь внимание. Чего ты от меня хотела?

— Кто тебе сболтнул? Кто крыса? — ожесточённо произнесла смуглянка, зло сверкнув глазами.

Подметальщик уже удалялся, поэтому она больше не кричала. А я рассматривал её необычное лицо. Прямой нос, чуть раскосые глаза, острые скулы, слишком художественно и симметрично перепачканные сажей. Просто поразительно, что эта особа смогла занять столь высокое положение на иерархической лестнице криминального мира. Наконец пожал плечами.

— Твой подчинённый. Он посмотрел на тебя, словно искал одобрения, когда приказал рассеять пульсар. К тому же, когда я не выполнил его требования, а ситуация стала выходить из-под контроля, он занервничал и повторил слово в слово: «Рассейте пульсар, и мы доставим вас к нашему шефу, не причинив вреда. Здесь, к счастью, совсем близко». Обычно повторяются, когда заранее заучивают ложь. В этой фразе выбор показался небольшим. Либо меня всё-таки собираются пристрелить, что не вяжется с тем фактом, что нападающие заранее знали имя жертвы и явно что-то от неё хотели. Либо подвох таится в последнем предложении: «Здесь, к счастью, совсем близко ».

Незнакомка медлено убрала дуло пистоля, не отводя от меня взгляда.

— А вы действительно Король Лжи, Кай Ксавье. Не ожидала. Что ж, меня зовут Грейс Про́клятый Кинжал.

Имя Грейс подходило этой девушке так, как не подошло бы ни одно другое. Рычащее, стремительное, короткое и резкое, как удар хлыста. Но вот прозвище…

— Проклятый Кинжал?

Прекрасно знал, что в криминальном мире мало кто пользуется настоящими фамилиями, скорее вымышленными сочетаниями букв или характеристиками людей, такими как Одноглазый, Хромой, Потрошитель, Вдова и тому подобными. Но «Проклятый Кинжал» действительно странное прозвище, тем более для особы женского пола.

Грейс усмехнулась и виртуозным движением заменила пистоль на удлинённый нож с широким лезвием. Подкинула его в руке и так же молниеносно убрала в голенище высокого сапога.

— Проклятый для тех, кто встречается с моим любимцем, — пояснила новая знакомая.

Медленно кивнул, принимая ответ. На тёмной стороне Лорнака в принципе больше любят кулаки и холодное оружие, чем механическое и магтехническое. На последние два нужна лицензия, да и отследить его жандармам проще.

— Иногда требуется просто и тихо перерезать глотку без привлечения лишнего внимания, — ухмыльнулась преступница, угадав, о чём я думаю.

— Так зачем я тебе понадобился, Грейс? — повторил, всматриваясь в хищные черты лица.

— Уже незачем, — хмыкнула экзотическая собеседница и отступила в темноту, дав своим спутникам знак следовать за ней.

— То есть это была проверка? — уточнил, чувствуя очередной подвох.

— Конечно, Король Лжи. Нужно же было удостовериться, насколько ты хорош в деле. Не волнуйся, когда понадобишься, дам тебе знать. — И вся четвёрка растворилась в ночи.

А я почувствовал, что вляпался в очередную лужу помоев. И обыкновенной чисткой ботинок на этот раз не обойдётся. Постоял несколько секунд, глядя на канализационный сток. А, ладно, стазис всё равно будет действовать ещё до утра.

Уже заходя на территорию собственного родового особняка, чуть не споткнулся о худое тело мальчишки.

— Мэтью?

— Я не спал, господин, не спал! — Конопатый паренёк четырнадцати лет усиленно тер заспанные глаза, пытаясь при этом уверить меня, что всё время попросту неподвижно сидел на ступеньках, привалившись к ограде.

Однако врать Мэт не умел, впрочем, почти как любой в этом городе.

— Ты что здесь делаешь? — Вопрос прозвучал грубее, чем хотелось бы. Сказывалось напряжение от недавней встречи с Грейс и её подопечными.

Мальчишка пожал худыми плечами, шмыгнул носом, после чего вытер под ним рукавом своего безразмерного плаща.

— Так вы не отпускали, господин. Я вас ждал. — Честные глаза уставились на меня с еле заметным укором.

Выругался сквозь зубы.

— И что, ты всё это время торчал здесь? На улице?

Согласно нашему договору для Мэта была выделена дальняя пристройка на территории особняка, в которой он мог оставаться на ночь. Иногда парнишка ночевал в ней, иногда нет. По обоюдному молчаливому соглашению я никогда не расспрашивал, где живут его родители и почему отпускают так надолго. Просто платил парню два фэрна в месяц и не сдавал властям, а тот выполнял для меня мелкие поручения. По закону Лорнака дети до шестнадцати лет не имели права работать. Мальчишка уверенно врал, что ему уже исполнилось шестнадцать вёсен, а я делал вид, что верю в это.

— Дёргал двери дома. Вы перед уходом закрыли их на магический замок. Если бы на обычный, я бы открыл, — невозмутимо заявил маленький домушник.

— Так, Мэтью, чтобы больше на ступенях не прохлаждался! Твой сарай я вообще не трогаю, вот и проваливай туда, если меня нет дома. Понял?

— Ага. — Мальчишка снова шмыгнул, но на этот раз почему-то постеснялся вытереть раскрасневшийся нос. — Вы очень добры, господин.

— Вот не надо этого! Не придумывай тут! — напустил в голос побольше строгости. — Ты своим видом бездомника в рванине всех потенциальных клиентов отпугиваешь. А если заболеешь, мне самому придётся, что ли, за автомёбиусами бегать? Нет уж, от работы не отвертишься. А теперь, коль здесь так долго ждал меня, ноги в руки и бегом до ресторации «У Билла». Возьми стейк с кровью, да самый лучший. И забеги к мадам Жозефине. Попроси прислать Ришу или Фиону. Часов через шесть, с первыми лучами солнца, поймаешь экипаж и отправишься в рыбацкий квартал на Сырую улицу. Найдёшь там злого, воняющего и поносящего меня матом Берни. Тащи его ко мне. Всё ясно?

— Ясно-то ясно, — пробурчал мальчик, поёжившись. Видимо, крепко уснул всё-таки, пока меня ждал. Затем внезапно и весьма деловито поинтересовался: — Господин Лэнгфорд напился до беспамятства и уснул в канаве?

— Что-о? Где ты такого наслушался?! — искренне возмутился я.

Мэт тут же опустил подбородок, пошёл пунцовыми пятнами и промямлил невнятно:

— Ну, сам господин Лэнгфорд говорит про вас так … когда вы… ну…

— Чтобы я больше такого не слышал! Следует говорить: напился до поросячьего визга и уткнулся рылом в смрадные отбросы. Всё, шпана, теперь вали и без стейка не возвращайся.
Главный герой Кай Ксавье

Риша громко стонала, я же вбивался в неё, не обращая внимания на то, что фея тянет ко мне руки. Лишь тогда, когда она распахнула полы моей сорочки, обнажив застарелые шрамы на груди, я сердито дёрнул щекой, перехватил тонкие запястья и грубо перевернул девушку на мягкий живот. Кудри цвета ржавого железа разметались по массивной столешнице, ножки добротного письменного стола загромыхали в такт движениям.

— Да, Кай, да-а-а! — не то захныкала, не то закричала фея, привычно оттопыривая и подставляя мне свой рабочий зад.

Я сделал ещё несколько глубоких, размеренных движений и кончил. Затем вышел из девушки и застегнул ширинку брюк.

— Почему вчера вечером не ушла? — бросил хмуро.

— Ты хотел сказать — ночью? — Рыжеволосая сладко потянулась, оправляя складки юбки. — Сам знаешь, уснула…

Ну-ну, уснула она. Как же. Скорее, притворилась спящей. Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать, что мадам Жозефина строгая женщина и устраивает девочкам нагоняй, если те возвращаются от клиентов слишком рано. Хитрая лиса Риша давно смекнула, что может задаром оставаться на ночь в особняке Ксавье, благо спален с десяток и все пустуют. Вот только вместо того, чтобы с зарёй незаметно выскальзывать из дома, она завела отвратительную привычку будить меня по утрам, сообщая, что хочет повторения. Что любопытно, как раз насчёт последнего она никогда не врала. Действительно почти всегда хотела меня и крайне редко изображала фальшивые оргазмы. Наверное, именно из-за этого я просил Мэтью чаще всего приводить именно Ришу или Фиону. Они обе были искренни со мной во всём, что касалось горизонтальной плоскости. Ну и мои шрамы не вызывали на их лицах гримасу отвращения, что тоже засчитывалось девушкам в плюс, хотя я редко утруждал себя снятием одежды.

— Чтобы больше не засыпала. Ещё раз так сделаешь — будешь убирать весь дом в качестве наказания.

Девушка засмеялась.

— Люблю, когда ты такой бука, — произнесла она, хлопая ресницами и тщетно подтягивая низкий лиф развратного платья. — Почему ты так редко снимаешь свою сорочку? Из-за шрамов? Но ведь шрамы, как говорится, украшают настоящего мужчину.

— Не твое дело, — перебил резко.

Вот теперь настроение действительно испортилось. К ранней побудке добавилось ещё и напоминание о не самом радужном прошлом, побоях вечно пьяного отца и обращении «ничтожество», которое по детской наивности первые шесть лет жизни я считал своим именем. Надо быстрее выставлять Ришу из особняка, пока она не разбередила во мне ещё какие-нибудь ненужные воспоминания.

Развернул девушку, полезшую ко мне целоваться, хлопнул по заду и произнёс:

— Всё, крошка, твоё время закончилось. У меня сегодня ещё целый ворох работы.

— Кай, Кай… — Риша покачала головой и крепко обняла меня за талию. — А ещё называешь себя Королём Лжи. Стыдоба! Ты за что фэрны-то с клиентов берёшь?

— Не поверишь, но примерно за то же, за что и ты, — ответил совершенно беззлобно. — За удовлетворение их ожиданий.

Так, не то перешучиваясь, не то завуалированно говоря о серьёзном, мы спустились в главный зал, который из-за моей лености одновременно выполнял функции гостиной и столовой. И только сейчас заметил, что за огромным столом, оказывается, сидят красные, как варёные раки, Берни и какая-то девушка, а в дверях с пламенеющими оттопыренными ушами топчется Мэтью.

— Мэт, проводи Ришу, — кивнул парню и обернулся к гостям.

Если присутствие Берни ещё мог понять — сам же попросил мальчишку привести моего помощника пораньше, — то наличие гневно сверкающей глазами леди стало неприятным сюрпризом. Идеальная, уложенная волосок к волоску причёска, надменное выражение хорошенького личика, строгое графитово-серое платье с воротничком-стойкой и, клянусь, миллиардом крошечных пуговок-жемчужин. Интересно, она их сама каждое утро застёгивает?

— Кай, доброе утро. Мы тебя вообще-то заждались уже, — с упрёком произнес Берни, стараясь не коситься в сторону изрядно помятой и непричёсанной, но крайне счастливой Риши. — Неужели ты не прочёл мою записку о том, что нас сегодня утром ожидает новое дело?

Перевёл взгляд с утончённой леди на фею и отчего-то внутренне развеселился. Девушки являлись ровесницами, но при этом смотрелись полной противоположностью друг друга, начиная от социального статуса, который явственно читался во внешнем виде, и заканчивая эмоциями, отражающимися на лицах и в движениях тела. Неприкрытое возмущение в облике незнакомой блондиночки отчего-то сделало её похожей на воробушка. Маленькую, негодующую, нахохлившуюся птичку, которую окатили градом брызг, а она так и продолжает смотреть на мир, сидя на тонком прутике. Неожиданно поймал себя на жгучем желании подразнить её.

— Риша, малышка, погоди, — окликнул фею. — У тебя юбка задралась, надо одёрнуть, а то весь Лорнак узнает, что ты ходишь без нижнего белья.

— А, где? — совершенно искренне заинтересовалась рыжеволосая и попыталась обернуться. При этом движении и без того низкий лиф съехал ещё ниже, непристойно оголив грудь с крупным соском такого же рыжеватого оттенка, как и её всклокоченная шевелюра.

Блондиночка, словно филин, забавно округлила огромные глазища. Мысленно поставил ставку на то, что она задохнётся от собственного негодования, но нет. Клиентка лишь сжала руки в кулачки и шумно выдохнула через нос. Берни, привлечённый моей репликой, спешно отвернулся и закашлялся, а Мэтью наоборот завис, не спуская с ночной феи глаз.

— Всё, уже всё, одёрнула. И лиф подтяни. Ага, вот так, — отдал Рише последние указания и влепил Мэтту щелбан по носу, чтобы не глазел.

— Ай, больно! — возмутился парнишка.

— Проваливай давай, — указал кивком головы на дверь.

В абсолютной тишине посыльный мальчишка и рыжая фея покинули особняк. Раздался громкий хлопок входной двери, после чего незнакомка, с трудом сдерживая гнев, обратилась к секретарю:

— Господин Лэнгфорд, это просто возмутительно! Да как вы вообще посмели пригласить меня в этот притон?! Это и есть ваш знаменитый Кай Ксавье, высококлассный специалист по мимике и языку тела? По-моему, перед нами неудовлетворённый похотливый мужлан, что до полудня предаётся разврату с женщинами сомнительного поведения!

Нижняя губа гостьи подрагивала, а вот взгляд прилип к вырезу моей сорочки, сквозь который виднелись застарелые шрамы. Раздосадованно дёрнул за шнурки, затягивая горловину.

— Простите, а как вы определили, что у данной особы поведение сомнительное? — спросил, внезапно рассердившись. Эта дамочка увидела то, что ей не полагалось видеть.

— Кай, ты всё-таки не прочёл записку, — тихо и как-то обречённо застонал секретарь, прикрывая глаза ладонью.

— Какой же вы всё-таки хам! До последнего надеялась, что вся эта сцена — недоразумение, но, судя по всему, ошиблась. — Она обернулась к моему помощнику: — Простите, господин Лэнгфорд, но я лучше поищу другого частного детектива. До свидания и спасибо, что уделили мне время и внимание. С вами, в отличие от вашего коллеги, было приятно пообщаться.

Воробушек нахохлилась ещё сильнее, приподняв шуршащие юбки с турнюром, и изящно выпорхнула из-за стола, а затем и из гостиной.

— Кай, чёртов кретин! — зло произнёс Берни после повторного хлопка входной двери.

— Ты сам настаивал на том, чтобы я не транжирил деньги попусту. Вот и сэкономил на чарах звукоизоляции, всё равно в этом доме живу один. — Невинно пожал плечами, в упор не замечая полыхающего ненавистью взгляда.

Напарник поднялся со стула и гневно ударил ладонью по столешнице.

— Я не спрашиваю тебя, почему сегодня утром проснулся в сточной канаве. Не предъявляю претензий, какого дьявола ты жарко совокупляешься с ночной феей в тот момент, когда у нас назначена встреча с клиенткой. Всегда беспрекословно исполняю твои самые идиотские просьбы. Например, найти среди зимы цветущие фиалки или в кратчайшие сроки раздобыть яйцо императорского пингвина. Кай, я выполняю абсолютно все причуды твоего гениально-свихнувшегося мозга! Единственное, что от тебя сегодня требовалось, — это хотя бы извиниться за опоздание и молча выпроводить Ришу. Почему ты не способен сделать даже самого малого?!

— О, так и знал, что ты завидуешь, что у меня есть Риша!

— Агр-р-р! Даже не думал завидовать!

— А вот и неправда, — поддразнил, улыбаясь во весь рот. — Ты сказал — « жарко совокупляешься». Кстати, что за слово ты вообще используешь? Оно же древнее, как моя прабабка. Надо говорить — «трахаешься».

— У тебя нет прабабки…

— А я о чём?

— Да прекрати же вести себя как ребёнок! — наконец рявкнул выведенный из себя Берни. — Да, хорошо, я завидую! Завидую тому, что у тебя талант от бога, который ты предпочитаешь пропивать, находясь на пороге нищеты! Завидую тому, что на тебя обращает внимание любая из женщин, которой ты вскользь заинтересуешься, и не только потому, что представительницы прекрасного пола считают тебя денежным мешком ! Но всё равно поступать так, как ты, не буду. Полагаю, что нельзя удерживать около себя женщину, если не собираешься сделать её счастливой.

— А кто говорит про «удерживать около себя»? Так, использовать пару раз… Судя по настроению феи и той блондиночки, что ты привёл, Риша выходила из этого дома более счастливой.

Берни прикрыл глаза и шумно задышал через нос. Он всегда так делал, чтобы успокоиться.

Внутренне усмехнулся. От медленного доведения приятеля до белого каления я всегда получал особое моральное удовольствие, сродни изысканному деликатесу.

— Сейчас догоню леди Джейн Оллроу и попытаюсь уговорить ее вернуться и рассказать о своём деле. Она хочет найти человека и готова заплатить за информацию триста фэрнов. Всего лишь за информацию, понимаешь? Пожалуйста, возьми себя в руки и сделай на полчаса вид, что ты не последний засранец в этом городе. Если тебе настолько противно играть роль джентльмена, то подумай хотя бы о Мэтью. Необходимо отдать залог за особняк в этом месяце, и если ты не отдашь, то у тебя его отберут вместе с землёй. Мальчику негде будет жить!

Громко фыркнул.

— Ладно, зови свою зазнобу… как там её…

— Леди Джейн Оллроу, и не притворяйся, будто эта фамилия тебе ни о чём не говорит. Ты, конечно, тот ещё интроверт, но я просто не поверю, что ты ни разу не слышал об этой семье.

Пожал плечами, делая вид, что мне всё равно. Берни стремительным шагом пересёк гостиную и вышел из дома, а я задумался. Разумеется, фамилия Оллроу была в Лорнаке на слуху. Чете принадлежали несколько зданий в фабричном квартале, крупнейший стеклоплавильный цех, а также добрая треть пакгаузов в рыбацком квартале. Я лично ни разу не пересекался с членами этого семейства, но неоднократно читал заметки в ежедневных бумажных листках о господине Вилмаре Оллроу. И что удивительно — о нём писали только хорошее. Возможно, в этом и крылся ключ к загадке, почему я до сих пор не встречался ни с кем из представителей этой фамилии. Короля Лжи обычно приглашают туда, где царит грязь. Когда требуется узнать, кто из сотрудников обворовывает хозяина техномагической лавки. Кому из наследников внезапно погибшего богача выгоднее всего смерть оного. Кто из обитателей удалённого поместья украл бесценную реликвию рода и так далее.

Интересно, что могло потребоваться дочке Вилмара Оллроу? Судя по возрасту девушки, она определённо его дочь, ведь братьев и сестёр у бизнесмена нет. И почему он не пришёл сам? Либо дело настолько деликатное, что мужчина боится запятнать своё имя и подсылает вместо себя дочку в качестве доверенного лица, либо, что вероятнее, это её собственная инициатива. Что ж, в таком случае она наверняка пришла ко мне без ведома отца.

Дверь скрипнула, послышались голоса.

— Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения, леди Джейн. Вы же понимаете, Кай Ксавье — гений, а как все гении он немного не от «мира сего».

— Берни, вам не за что извиняться…

Ого! Уже «Берни», а не «господин Лэнгфорд». Мысленно присвистнул и восхитился чисто женскими способностями блондинки. Быстро она окрутила моего секретаря, однако.

В гостиную вновь вошла леди Оллроу. Она больше не напоминала мне нахохлившегося воробушка. Грациозная, неприступная в этом дурацком платье с высоким воротником, стремящаяся выглядеть спокойно и даже не подозревающая, что я вижу насквозь всё её напряжение в слишком ровной спине, прямых до последних фаланг пальцах и неестественно правильном повороте головы.

— Господин Лэнгфорд убедил меня поговорить с вами ещё раз, — бросила гостья, покусывая нижнюю губу.

Так и хотелось ответить на эту фразу что-нибудь колкое, но Берни послал мне предупреждающий взгляд исподлобья. Смирился и молча указал на широкий диван, а сам сел в кресло напротив. На миг девушка удивлённо вскинула брови, а затем по бледно-розовым губам пробежала усмешка. Блондинка явно подумала, что я экономлю на клиентах, коли не приглашаю её за обеденный стол, чтобы угостить чаем со сливками, как это положено по этикету. Мне было плевать на то, что думает обо мне эта воспитанная до мозга костей леди. Указал на диван потому, что хотел видеть всю её фигуру целиком. Сядь она за высокий стол, и от меня скроются её ноги, а может быть, даже и руки. Чашка с пресловутой жидкостью даст ей возможность отгородиться, сконцентрировать внимание на предмете, вместо того чтобы погрузиться в рассказ и пережить эмоции заново. Конечно, горячий напиток помогает снять стресс, но кто сказал, что я хочу помочь леди Оллроу расслабиться? Напротив, мне нужны искренние эмоции, то, о чём умолчит она сама, но расскажет её тело.

— Внимательно вас слушаю, — произнёс, когда девушка расположилась на диване, словно статуэтка на пюпитре для коллекционных фарфоровых кукол.

— Меня зовут леди Джейн Оллроу, — начала гостья с представления, как это предписывает культура общения.

Не удержался и громко фыркнул. Неужели она действительно думает, что Берни до сих пор не сообщил мне её имя?

Клиентка стрельнула в меня рассерженным взглядом, но тут же взяла себя в руки и как ни в чём не бывало повторила:

— Меня зовут леди Джейн Оллроу, и я пришла к вам по делу. Мне необходимо отыскать пропавшую сестру.

Оп-паньки! У знаменитого Вилмара Оллроу имеются, оказывается, две дочери? Почему тогда в прессе всегда упоминалась лишь одна? Всё любопытнее становится, а в курсе ли отец леди Джейн, что та обратилась за помощью к частному детективу.

Очевидно, гостья ожидала, что на неё сейчас польется море вопросов, так как сделала преднамеренную паузу. Но я лишь насмешливо приподнял левую бровь.

— Мою сестру зовут Милинда, — продолжила спустя некоторое время клиентка. — Она замечательная. Добрая, весёлая, озорная. Мы очень дружили в детстве, много играли и общались. Последние годы она провела в другом городе, Глокшире. Это даже и не город, так, небольшая деревенька к северу от реки Райн. Раз в год я к ней приезжала, а остальное время мы переписывались по магографу или через обычную почту.

Девушка перевела дыхание и облизала сухие губы. Секретарь тут же метнулся к бару и, вернувшись со стаканом воды, учтиво подал его клиентке. Та в ответ поблагодарила кивком головы.

— Милинда всегда мечтала посмотреть Лорнак, считая этот город более живым, интересным и технологичным. Пройтись по многочисленным улочками, насладиться архитектурой и посетить ресторации, которых нет в Глокшире.

— Ага, подышать тошнотворными газами многочисленных автомёбиусов и усладить взор мостовыми, замусоренными отходами производств, — перебил резко.

— Она находила Лорнак более романтичным, — не сдавалась клиентка.

— И отчего же тогда всё это время вы ездили к ней, а не наоборот?

— Она так хотела. Но я как старшая уехала из Глокшира раньше, поступила в университет. Когда и для Милинды пришло время учиться, тяжело заболела бабушка, и сестрёнка не смогла покинуть её.

— Надо понимать, что все эти годы старая кошёлка никак не хотела отдавать концы, поэтому ваша сестра была привязана к бурёнкам и овцам где-то к северу от реки Райн. Но недавно случилось чудо, оковы Милинды пали, и она решила направить свои стопы в Лорнак. Так?

— Вы выражаетесь очень грубо, господин Ксавье. — Ни один мускул не дрогнул на лице Джейн. Браво! Блондиночка просто виртуозно владеет собой, правда, если речь заходит не о ночных феях. — Мы обе очень любили бабушку и скорбим о её смерти. Но если выражаться откровенно, то вы правы. Милинда в последнем письме сообщила, что собирается в гости. По моим расчётам она должна была прибыть на корабле ещё два месяца назад, но так до сих пор не объявилась и не ответила ни на одно моё письмо.

Я смотрел на леди Оллроу и никак не мог усмирить глухое раздражение, нарастающее внутри. Такая правильная, такая идеальная. Лицо расслаблено, на губах вежливая полуулыбка при воспоминаниях о младшей родственнице, глаза… блестят. Кожа прям-таки ослепляет благородной фарфорово-аристократической белизной. Почему-то этот факт окончательно разозлил меня. Всегда чувствовал фальшь в любом её проявлении. Очень хотелось содрать с гостьи налёт цивилизованности и увидеть настоящую леди Джейн.

Развалился в кресле и совершенно неприличным образом закинул ноги на подлокотник. Но даже такое откровенно пренебрежительно-хамское поведение по отношению к даме на этот раз не вызвало у той негодования. Помощник укоризненно посмотрел на меня и покачал головой, поджав губы.

— То есть вы хотите, чтобы я нашёл девушку, которая, может быть, даже не в этом городе, неизвестно как выглядит, и все имеющиеся сведения указывают лишь на то, что два месяца назад она проживала в какой-то глухомани под названием Глокшир?

— Уверена, что она собиралась в Лорнак. Сестра никогда бы не стала мне врать, — убеждённо произнесла леди Оллроу. — К тому же у меня есть её изображение.

Я демонстративно громко фыркнул.

— Неужели вы думаете, что по мазне живописцев, которые безбожно приукрашивают свои модели, стараясь угодить клиентам, можно действительно опознать реального человека? Бред чистой воды. Или это картина, нарисованная штатским графистом жандармерии?

— Нет-нет, господин Ксавье, это не картина. Это снимок, сделанный на последнюю камеру-гармошку, всё очень достоверно.

Клиентка зашевелилась и достала из ридикюля небольшую фотокарточку размером с ладонь. Я сел чуть ровнее и небрежно подхватил снимок указательным и средним пальцами. С изображения на меня смотрела удивительно похожая на саму леди Джейн девушка. Такой же миндалевидный разрез глаз, брови вразлёт, светлые волосы, маленький рот и аккуратный, чуть вздёрнутый носик. Отличия от той, что сидела сейчас передо мной, были минимальны: глаза карие, а не тёмно-бирюзовые, да ещё волосы обрезаны по плечи и слегка вьются. Хмыкнул, переводя взгляд на свою визави.

— Да, знаю, нас в детстве порой даже за близнецов принимали, — понимающе ответила собеседница.

— Хм-м-м… — Я вновь откинулся на подлокотник. — Знаете, наверное, всё-таки мне это неинтересно. Боюсь, вынужден буду вам отказать.

Берни протестующе взвился на своём кресле, но в разговор лезть не стал. Неужели я всё-таки смог его научить хоть чему-то за столько лет?

— Готова заплатить триста фэрнов, если раздобудете свежую информацию о местонахождении моей сестры, — предприняла клиентка ещё одну попытку заинтересовать меня, бросив неуверенный взгляд на Берни.

Секретарь подбадривающе улыбнулся девушке, а я нахмурился. Касательно напарника всё-таки ошибся. Ничему этот благородный дурень так и не научился. Перевёл взгляд на леди Оллроу. Пуговицы-жемчужинки, дорогостоящие кольца на руках и тонкая цепочка-браслет с непонятными, но явно отлитыми из золота фигурками. Судя по лёгкому магическому фону — явно какой-то мощный артефакт. То, что для этой леди триста фэрнов — не такая уж и большая сумма, было понятно без слов.

— Неинтересно, — повторил коротко, поднимаясь.

— Но... но…

— Вполне можно было бы обратиться с официальным запросом в жандармерию, если ваша родственница потерялась. Вы это делали? Что они сказали?

— Но что я могу предъявить? Лишь предчувствия, что с сестрой произошло что-то нехорошее? Сами же понимаете, меня попросту на смех поднимут!

Блондинка вскочила с дивана.

— Очень жаль, леди Джейн. Значит, вам не повезло, ибо я тоже отказываюсь браться за ваше дело. — С этими словами подхватил гостью за локоток и силой повлёк к входной двери.

— Но почему?!

— Потому что считаю, что вы со мной не до конца откровенны.

— Я не врала вам! — заупрямилась клиентка, а на её бледных щеках наконец-то заиграл румянец волнения.

Похоже, она до сих пор всерьёз полагала, что ради озвученной суммы гонорара ни один сыщик в здравом уме не откажется помочь ей. Что ж, тут леди явно просчиталась.

— Не врали, — подтвердил спокойно, — но и не были абсолютно честны. Уверен, вы о чём-то умалчиваете. О чём-то действительно важном. Например, почему все эти годы ваша сестра жила в Глокшире, а вы в Лорнаке.

— Но вы же слышали! Бабушка заболела, и ей пришлось остаться… Я так хочу её найти… Пожалуйста! — В интонациях леди Джейн послышались неприкрытые нотки отчаянной мольбы.

Краем глаза увидел, как дёрнулся мой секретарь, но метнул в него настолько разъярённый взгляд, что тот остановился, хотя и недовольно поджал губы.

— Да-да-да, — нудным голосом прервал объяснения гостьи, стремительно подводя её к выходу из дома. — Больная бабушка, слезливая история о младшей сестрёнке. У меня всё в порядке с памятью. А теперь до свидания.

К этому моменту я снял с вешалки женское пальто, буквально всучил его в руки остолбеневшей от столь неприкрытого неуважения юной леди и вытолкал её за дверь.

— А знаете что, господин Кай Ксавье?! Вы грубиян, какого ещё не видывал свет! Ещё пожалеете, что отказались от моего дела…

— Непременно. Если вдруг надумаете рассказать мне всю правду, вы знаете, как со мной связаться. До свидания.

И с этими словами громко захлопнул дверь перед носом изумлённой младшей Оллроу.

— Кай, ты рехнулся?! Так же нельзя! Теперь понимаю, почему ты никак не можешь выплатить долги! Только что нахамил интеллигентной, образованной и утончённой леди, грубо обошёлся с потенциальной клиенткой, которая не только может заплатить огромные деньги за плёвое дело, но ещё и привести за собой других выгодных клиентов, а также дать рекомендацию!

Демонстративно зевнул и привалился к косяку.

— Что, так приглянулась эта крошка? Захотелось трахнуть её? Учти, я почти уверен, что она будет лежать в постели с таким же постным выражением лица, как сидела тут на диване.

— Ты, чёртов извращенец, готов галантно вести себя с… с … ночными феями, но при этом оскорбляешь воспитанных женщин! — внезапно разорался напарник.

Его щёки покраснели, на висках выступили капельки пота. Ого, а кажется, леди Джейн Оллроу действительно понравилась Берни. Что ж, придётся напомнить помощнику, кто из нас в действительности распутывает дела.

— Твоя ненаглядная Джейн — настоящая врушка и актриса. Она вознегодовала при виде Риши, так как столь пикантная встреча была для неё неожиданностью, выбила из колеи. Но когда пришла второй раз, отыграла свою роль как по нотам.

— Сей факт не говорит о том, что она врушка! Ты не нашёл признаков откровенного вранья в её рассказе, и это лишь подтверждает, что она действительно нуждается в помощи. А Риша… Знаешь ли, не каждая интеллигентная дама, пришедшая на заранее оговоренную встречу к детективу, ожидает, что битый час проторчит в приёмной, выслушивая страстные крики и стоны, а затем нос к носу столкнётся с девушкой по вызову.

— Твоя красавица говорила так, будто заранее заучила ответы, — продолжал настаивать на своём я. — Чётко, без лишних деталей. Единственная фраза, которая не закладывалась в рассказ изначально, — про близнецов.

— Ну и что тут такого? — пожал плечами напарник. — Вероятно, она уже обращалась к другим детективам или просто подготовилась к встрече, продумала, что будет говорить. Обычные люди так иногда делают, Кай.

Усмехнулся. Неужели Берни считает леди Джейн обычной? Занятно…

— А то, мой недоучка, что, если ты обратил внимание, между девушками точно есть разница в возрасте, как минимум год, а скорее, все три. Как ты думаешь, можно принять за близнецов двух маленьких девочек с такой большой разницей в возрасте? Ты вообще представляешь себе, как выглядят, к примеру, трёхлетняя малышка и шестилетний ребёнок?

— Э-м-м-м…. — Берни вспыхнул, когда я назвал его «недоучкой», но тут же погас, услышав продолжение. — Подумал… что… чёрт, я не понял этого!

— Проехали. Извинения приняты, — грубо оборвал секретаря, так как не собирался больше тратить на него время.

Безумно хотелось есть. Из-за Риши, а потом ещё и этой блондиночки, так с утра ничего и не перехватил покамест. Оттолкнулся от косяка, но тут в дверь вновь постучали. Вот же проклятый дьявол! Неужели эта идеальная до зубного скрежета леди не усвоила урок с первого раза? Сердито распахнул дверь, ожидая увидеть на пороге девушку в графитово-сером платье, но вместо неё перед моим взором нарисовался синий с серебряными нашивками мундир жандарма и низкий шлем-котелок с эмблемой в виде восьмиконечной звезды.

— О, инспектор Шейн Теренс собственной персоной! Не могу сказать, что рад вашему приходу, но бывают гости и похуже.

Довольно потянулся и потёр руки. Так-так-так, жандармерия прислала не просто магограмму или письмо, а своего человека. Значит, услуги Короля Лжи им требуются, и весьма срочно.

— Ваша чрезмерная искренность, как всегда, подкупает, Кай, — хмуро отозвался инспектор. — Может, пригласите уже в дом? На улице идёт дождь, если вы не заметили.

Посторонился, пропуская визитера, и с удовольствием отметил, как мимолётно перекосило лицо моего секретаря при виде огромных серых луж, что оставляли на лакированном паркете резиновые сапоги Теренса. С инспектором Шейном у нас были настолько давние счёты, что тот не упускал даже малейшего шанса продемонстрировать мне своё неуважение. Скажу честно, меня это мало заботило. Но я находил действительно забавным, что Берни всячески отстаивал мои интересы и пытался поставить инспектора на место, хотя не раз высказывал свое нелицеприятное мнение по поводу моего неподобающего поведения, когда мы оставались наедине.

— Вообще-то здесь не свинарник, могли бы вытереть ноги при входе, — холодно отпустил замечание помощник.

— Да? Что-то не заметил ковра в прихожей. Подумал было, что господин Ксавье продал его за пару синнитов, чтобы наскрести на бутыль очередного дешёвого пойла, — не остался в долгу жандарм.

Фу! Нет, ну, что за люди? Даже хамить толком не умеют, что Берни, что Шейн. Разве так оскорбляют? Право, на такие вещи может обидеться разве что благовоспитанная девица вроде леди Джейн.

— Итак, инспектор, давайте ближе к делу. Я сегодня ещё не завтракал, а потому не в духе. Какая нелёгкая принесла вас ко мне?

Видимо, что-то такое промелькнуло в моём голосе, так как Шейн, хоть и скрипнул зубами, однако произнёс уже без ёрничества:

— Меня послал к вам комиссар Маркус…

— Знаю-знаю, — перебил невежливо, — он настоятельно просил вас прислушаться к моему экспертному мнению, иначе бы ноги вашей в этом доме не было. Дальше, инспектор.

Жандарм поджал губы, но продолжил:

— Комиссар Маркус настаивает на вашем присутствии при разборе одного важного дела. На мой взгляд, всё кристально ясно. Погибший господин Фредерик Ньюэлл жил крайне уединённо в своём поместье, гости у него бывали редко, слуг — раз-два и обчёлся. Своё состояние завещал любимому слуге — дворецкому. Сегодня утром тело старика было найдено на первом этаже около центральной лестницы. Всё обставлено так, будто господин Ньюэлл оступился и переломил себе хребет на ступенях, но на теле найден лёгкий магический след от вмешательства дворецкого. Собственно, Эрл Брегг отрицал свою причастность к убийству хозяина и настаивал на несчастном случае лишь до того момента, как мы нашли этот след. Преступник уже во всём сознался сегодня утром. Думаю, комиссар ещё не успел прочесть рапорт, а потому не отменил задание связаться с вами.

Инспектор Шейн надул щёки и задрал подбородок. Я едва не расхохотался. Неужели этот слабоумный идиот действительно думает, что может провести меня настолько детской уловкой? Дело распутано? Впрочем, судя по мимике, Теренс искренне верил в то, что преступник уже найден. Глупый болван, который считает себя умнее комиссара. С другой стороны, по-настоящему проницательные люди в жандармерии не задерживаются.

— Что ж, а дело обещает быть интересным! — Хлопнул себя по коленям и решительно поднялся. — Берни, ты не помнишь, куда Мэт дел моё пальто и котелок?

— Вы всё-таки собираетесь ехать в участок? — Брови Шейна взлетели вверх.

— Кай, ты сума сошёл! — одновременно с ним воскликнул напарник. — Нам предлагают заняться делом за триста фэрнов, а сколько тебе заплатит жандармерия? Двадцать или тридцать? И за что? За то, что ты поедешь дьявол знает куда, в какое-то поместье под Лорнаком в жуткую непогоду… Да аренда автомёбиуса и топливные кристаллы нам могут выйти дороже!

Демонстративно закатил глаза. Ух, как же он мне надоел со своими деньгами! Отказываюсь от дела — бесится, соглашаюсь — снова бесится. Может, стоит сменить секретаря на более тихого и зашуганного, чтобы не смел мне перечить? Как же здорово было работать с Берни в первый год нашего знакомства. Вечно испуганное выражение лица, восторженно открытый рот, заискивающая, с придыханием речь, а смотрел на меня и вовсе как на какое-то божество.

— Вообще-то речь идет о семнадцати фэрнах. — Уголки губ инспектора опустились, а глаза чуть сузились.

«Но ты бы не заплатил мне и одного за это дело….»

— Беда, Теренс, что в вашем характере сочетаются откровенная глупость и надменность. Вот если хотя бы одно из этих качеств убрать, то ещё можно было бы надеяться на повышение, а так… Сколько вы уже ходите в инспекторах? Два года? Три? Хотя постойте-ка, по-моему, все четыре.

Кровь бросилась мужчине в лицо, он набрал полные лёгкие воздуха, чтобы достойно ответить, но я жестом приказал ему помолчать.

— Берни, я собираюсь заработать семнадцать фэрнов, так как не далее как полчаса назад ты взывал к моей совести. Уверен, что смогу распутать это дело, всего лишь поговорив с дворецким. Мне не потребуется ехать в поместье.

Тут я нашёл наконец-то пальто, которое разгильдяй Мэтью бросил на спинку стула. Просунул руки в рукава и оглянулся в поисках головного убора. Не то чтобы я любил одеваться согласно этикету, скорее наоборот, вот только мокнуть под дождём совершенно не хотелось.

— Ксавье, вы отвратительны! Вы только что оскорбили служителя правопорядка при исполнении, — взорвался, стремительно багровея, инспектор.

— Не оскорбил, а сказал правду. Но, видимо, ваше скудоумие находится в ещё более плачевном состоянии, чем я думал. Не спешите, одевайтесь, подожду вас на улице. Берни! — Секретарь в отличие от инспектора был куда проворнее и уже успел накинуть на себя верхнюю одежду и цилиндр. — Захвати мою трость-зонт. Кажется, оставил её в кабинете.

Стремительным шагом пересёк гостиную и холл, вдохнул влажный воздух Лорнака и махнул водителю самоходной повозки, на дверце которой красовался герб городской жандармерии.

— О, Клаус, как здорово, что ты меня ждёшь, — поздоровался с фурманом. — Ну, что, погнали?

— Добрый день, господин Ксавье, — совершенно искренне обрадовался парень, которому едва-едва исполнилось двадцать лет. Последнее время жандармерия набирала кого помладше в качестве фурманов, чтобы сэкономить на жаловании. — А разве нам не надо подождать господина Теренса? А ваш секретарь? Сегодня вы без него?

— Совершенно верно, — ответил, заведя кисти рук за спину и наспех сплетая энергетические нити. В конце концов, незаметно накладывать шумоизоляционные чары не было моей специальностью. — Инспектор и помощник займутся бумажными делами. Трогай в жандармерию, дружище, нас ждут великие дела!

— Так точно, господин Ксавье, — отозвался Клаус и потянул за ручки, соединённые с двигателем повозки.

Машина затряслась, затарахтела, но резво тронулась с места. Разумеется, фурман не услышал гневных проклятий, брошенных нам вслед из уст разъярённого инспектора Теренса, выбежавшего на улицу как раз тогда, когда мы отъехали от особняка. Следом за ним за изгородь вышел Берни с тяжёлым зонтом-тростью. На его лице промелькнуло разочарование, он покачал головой, а затем развернулся и побрёл прочь. Я усмехнулся, отворачиваясь от заднего стекла. Настроение вновь стало улучшаться.

***

— Повторяю ещё раз: толкнул господина Ньюэлла, как раз когда он собирался спускаться по лестнице. Фредерик упал и сломал себе шею. Я применил слабое магическое воздействие, чтобы убедиться, что он мёртв, после чего вызвал сотрудников жандармерии.

— То есть вы утверждаете, что специально толкнули своего работодателя?

— Да, специально. У меня был мотив — деньги.

— И вы хотите сказать, что узнали о том, что наследство целиком и полностью записано на ваше имя, лишь недавно? Судя по записям законоведа, завещание не менялось уже пять лет.

Молодой мужчина с густыми каштановыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой шумно сглотнул. За время нашей беседы он несколько раз одёргивал жилет, поправлял манжеты на тонких кистях и чесал вспотевшую шею.

— Да, узнал лишь недавно, — воскликнул дворецкий, а его голос дал петуха. — Что вы ещё от меня хотите? Признался же во всём!

Я вышел из-за стола, не утруждая себя тем, чтобы задвинуть стул, и взглядом позвал комиссара. Маркус Лейк небрежным жестом набросил на подозреваемого идеально ровный и чёткий кокон шумоизоляции. При этом на широком породистом лице не дрогнула ни одна мимическая мышца. Очевидно, комиссар даже не задумывался о том, что делает. Мне оставалось лишь мысленно присвистнуть от осознания, насколько огромен его магический потенциал.

— Ну, что, Ксавье, есть мысли? — спросил Маркус хмуро.

Комиссара многие ошибочно считали добродушным толстяком, которого легко обвести вокруг пальца. Широкая улыбка, внушительный из-за пристрастия к элю живот, всегда расслабленная походка. Я прекрасно знал, что часть подчинённых Лейка, к примеру, тот же Шейн, в грош не ставят аналитические способности начальника, но мирятся с его кандидатурой из-за мощного магического резерва. Меня же блестящая актёрская игра комиссара не обманывала, но и он ни разу не попытался изобразить из себя дурачка, высоко ценя мои способности.

— Твоё чутьё тебя не подвело, — кивнул, глядя в проницательные глаза Маркуса. — Сплошная ложь от начала до конца, хотя он повторил её столько раз, что уже поверил в какие-то части своей легенды.

— Ты уверен?

Фыркнул в ответ.

— Разумеется, уверен. Он даже сбился и назвал хозяина по имени, что говорит о доверительных отношениях между убитым и вашим псевдоубийцей. Эрл Брегг не сталкивал старика с лестницы, но, очевидно, покрывает того, кто это сделал.

— Вот и я почувствовал: что-то тут не так, — признался офицер. — Но, хоть расщепи меня магией, не могу понять — что именно. Вроде такая ладная история: мотив, возможность, остаточный след на трупе… Сможешь выудить из него признание?

Ещё раз окинул взглядом Эрла, чтобы попытаться отыскать в клиенте какие-либо слабости. Молодой мужчина, лет двадцати пяти, не больше. Судя по говору — не местный. Видимо, приехал или приплыл из какой-нибудь глухомани, устроился на непыльную работу, да так и осел в поместье господина Ньюэлла. Узкие плечи, тонкие пальцы, густые волосы, пухлые, как у девицы, губы. Женщины в Лорнаке очень падки на таких вот смазливых юношей, причём как его ровесницы, так и дамы постарше — лет на десять, а то и пятнадцать. Вероятнее всего, за годы работы у Ньюэлла Брегг уже получал предложения сомнительного рода, и, судя по тому, что так и не поменял место работы, они не пришлись ему по вкусу. Что ж, на этом и сыграем.

— Конечно.

Комиссар жестом развязал узелки нитей, и кокон опал. Дворецкий недоумённо перевёл взгляд с меня на Маркуса и обратно и вновь одёрнул жилет. Он ничего не слышал из нашего разговора, но мой оскал ему определённо не понравился.

Улыбнулся ещё шире и попросил нарочито официальным тоном:

— Господин Лейк, будьте добры, оставьте нас с подозреваемым наедине.

Маркус медленно кивнул, испытующе глядя на меня. «Кай, только без мордобоя, хорошо?» — откровенно читалось в его взоре.

Когда дверь за жандармом закрылась, я обошёл стол и опёрся ладонями на подлокотники кресла, буквально-таки навалившись на подозреваемого. Парень шумно сглотнул и постарался как можно сильнее вжаться в спинку.

— Слушай сюда, ты, Эрл. Знаешь, сколько лет тебе грозит за преднамеренное убийство? А как проходит жизнь в застенках, ты в курсе? Думаешь, тебя просто бросят в каменный мешок? Как бы не так. Днём будешь добывать руду или укладывать монорельсы, а по ночам тебя будут навещать… — Наклонился ещё ниже и практически прошептал на ухо: — …Всякие. Посмотри на себя. Таких, как ты, любят не только дамочки постарше, но и многие мужчины не могут отказать себе в желании удовлетворить определенные потребности с подобными тебе. А бородка? Может, ты специально её отращивал, потому что старому извращенцу Ньюэллу так нравилось? От меня не укрылось, что ты назвал бывшего господина Фредериком. Признайся, между вами были близкие отношения. — На виске Эрла образовалась крупная капля пота, а я продолжал запугивать свою жертву, смакуя каждое слово.

— В застенках тебе придётся ой как не сладко. Просто сердце кровью обливается, как подумаю, что таким красивым мальчиком будут пользоваться направо и налево. Но Маркус — мой старинный друг. Если хочешь, могу замолвить за тебя словечко, и мы договоримся с ним. Ты будешь жить в отдельной камере и отрабатывать свою повинность… исключительно на меня.

Кровь отхлынула от лица Эрла, губы затряслись от страха, вцепившиеся в подлокотники пальцы побелели до костяшек.

— Что за гадости вы говорите?! Я не из этих! Господин Ньюэлл не был извращенцем… Он взял меня на работу без рекомендаций… Относился как к собственному сыну….

— И почему тогда ты решился на его убийство?! Подносы тяжёлыми показались? Дверь слишком часто открывать приходилось? — Я навис над собеседником, усиливая психологическое воздействие. Между нашими лицами оставалось менее десятка сантиметров.

Брегг громко всхлипнул и сдался.

— Это была случайность… Аннита задержалась в тот день. Обычно она уходит до обеда…

— Аннита?

— Приходящая кухарка, — сквозь слёзы пояснил дворецкий. — Но, уверен, она не хотела ничего плохого! Когда раздался крик, а затем грохот… я не успел прибежать. Фредерик уже лежал на полу в неестественной позе. До последнего надеялся, что он жив… Господин Ньюэлл был так щедр с нами! Обещал приданое Анните на свадьбу… — Эрл приложил руки к лицу, узкие плечи содрогнулись в беззвучных рыданиях.

Вот и благородный убийца, называется. С какого-то перепугу взял ответственность на себя, чтобы отвести подозрения от девчонки. Всё-таки любовь делает из мужчин полнейших кретинов. Теперь наказание коснётся не только кухарки, но и его самого — как лжесвидетеля, покрывающего настоящего преступника. И, разумеется, наследства господина Ньюэлла ему не видать как собственных ушей.

Тем временем комиссар вновь вернулся в допросную. Удивительно, как бесшумно он передвигается при своих габаритах! Стоило большого труда не вздрогнуть, когда он обратился ко мне:

— Должен признать, что всегда поражался твоим методам, Кай. Если б не многочисленные счета из борделей, готов был бы поверить, что ты действительно хочешь заключить со мной сделку.

То, что начальник жандармерии подслушивал наш разговор, не стало для меня открытием. Безразлично пожал плечами. Методы как методы. Любым способом вывести на истинные эмоции, заставить человека говорить правду — вот и всё. После минутной паузы Маркус добавил:

— Что ж, поздравляю, теперь дело действительно раскрыто! Ты так красочно рассказывал о том, что происходит в застенках, как будто сам неоднократно побывал там. — Комиссар хохотнул и похлопал меня по плечу, но его глаза чересчур внимательно изучали моё лицо.

Ухмыльнулся краешком рта. Не-ет, такое со мной не прокатит.

Сколько раз Лейк пытался выяснить природу моих способностей. Узнать, кто научил меня разбираться в эмоциях. Видимо, хотел в дальнейшем обучить тому же своих людей. В какой-то момент эта идея переросла у него в нездоровый спортивный интерес, но до тех пор, пока господин комиссар любопытствовал ненавязчиво, я лишь забавлялся. Мы оба понимали, что в тот момент, когда офицер заиграется и натравит своих ищеек, я исчезну из поля зрения его жандармов, а может быть, и из самого Лорнака. Между нами установилось неписаное правило: пока комиссар считает, что мой талант приносит жандармам пользы больше, чем сомнительное прошлое, он не лезет в мои дела, а я помогаю ему по мере возможности.

— А ты хитрый старый лис. О моём прошлом мало кто знает, и я не собираюсь ничего менять. — Покачал головой, давая понять, что попытка провалилась. — Про застенки всё, разумеется, блеф. Уверен, что бравые сотрудники жандармерии не допустят того, чтобы преступники измывались друг над другом.

На миг лицо Маркуса стало серьёзным. Он отчаянно вглядывался, пытаясь понять: соврал я на этот раз или нет? Затем качнул головой и вновь превратился в добродушного толстяка.

— Ладно, премия поступит на твой банковский счёт, а законовед свяжется с Берни, чтобы оформить все бумаги по этому делу. Спасибо тебе, Кай. Твои услуги, как всегда, неоценимы.

— Ещё как оценимы, — хмыкнул, накидывая пальто. — Жду двадцать фэрнов.

— Не наглей, семнадцать!

— Двадцать. Если столовая находится на первом этаже поместья, то это была действительно случайность. Если на втором, то кухарка специально столкнула старика, рассчитывая, что её будущий жених обогатится.

— Девятнадцать, и ни фэрном больше, — не то смеясь, не то серьёзно ответил офицер. — И да, не обманывай больше Клауса. Он находится по положению гораздо ниже Шейна. Мы оба понимаем, что ты просто задурил парнишке голову, но инспектор обязательно накатает на фурмана жалобу. Если не в этот раз, то в следующий.