Король Самайна. Проклятие фэйри

Глава 1. 

Лондон в конце октября всегда похож на промокшего, ворчливого пса. Вот и этот октябрь не стал исключением: с неба почти без перерыва сыпалась пронизывающая до костей морось, забивавшаяся в каждую складку пальто и норовившая пробраться внутрь, поглубже.

Я пригнула голову и зашагала быстрее. Едва только вырвавшись из теплой, удушающей пасти переполненного метро на улицу я моментально промокла. Ветер с дьявольской изобретательностью нашел щель между шарфом и воротником и забрался внутрь. Я дернула ткань, пытаясь закутаться поплотнее.  Не помогло — капли уже нашли дорогу и активно стекали за ворот. Волосы лезли в лицо, растрепавшись. А дешевые ботинки с чавкающим звуком вбирали в себя воду с тротуара, словно хотели запастись надолго. И пальто — уже основательно вытертое и давно требующее замены от старости — предательски промокало, тяжелея с каждым шагом.

Почти добравшись до дома, уже вставив ключ в замочную скважину, я вдруг вспомнила, что в холодильнике — пусто. Совсем. Ни крошки. И чая нет. И кофе утром оставалось на порцию… если осталось вообще. Моя соседка Саманта сегодня пары пропустила… «Самми, будь ты неладна», — мысленно выругалась я. Наверняка выпила оставшийся кофе днем. Последнюю порцию. Мою порцию!

Я замерла на пороге, в полутьме крошечного холла. Идти в магазин? Проделать почти весь путь обратно, почти вернуться к метро? Снова выйти мокнуть под этот мерзкий дождь… и потратить те два фунта, которые я  с таким трудом выцарапала из бюджета на стирку… Нет. Даже думать об этом невыносимо. Лучше остаться дома. Тут хоть тепло, стены, да и деньги останутся при мне. «И, черт возьми, может, я наконец-то похудею, раз ужин пролетел мимо?» — эта мысль прозвучала в моей голове так ясно и отчетливо… И я чуть ли не взбежала по лестнице, штурмуя последние метры как крестоносец крепостную стену.

Мы с Самантой снимали комнату на двоих в одном из старых двухэтажных домиков в Блумсбери. До колледжа добираться было, правда, далековато: полчаса на метро, в толкучке, среди несвежих и далеко не  люксовых ароматов. Зато цена за комнатку не съедала все заработанное. “«Не съедала» — хорошее определение”, — подумала я, скидывая промокшую обувь. Конечно, аренда не съедала. Она просто аккуратно обгладывала косточки, оставляя мне ровно столько, чтобы не сдохнуть с голоду. Но мечта стать архитектором стоила каждой потраченной монеты. И я ни о чем не жалела.

Родители мои из Нортумбрии, фермеры. Помочь они могли разве что продуктами — изредка, да теплым свитером на Рождество. Но они сделали куда больше, чем деньги — они позволили мне сделать выбор, и даже оплатили первые три семестра учебы в колледже. В дорогом лондонском колледже.

Я прикрыла глаза, на секунду представив нашу кухню, тонущую в вечерних сумерках, запахе маминого рагу, домашнего хлеба и немного — холодного дождливого вечера. Я была  пятой в семье, и вовсе не последней.

Рассчитывать особенно было не на что — да я и не претендовала. Спасибо, что не сказали „иди работать на ферму“. Спасибо, что разрешили выбрать дело по душе, дали денег на первое время и отпустили.

Я подрабатывала как могла: официанткой, оформителем в пабах и кафе рангом пониже, раздавала листовки… да что я только не попробовала! Экономила на всем: на автобусе, на латте, на обеде, на свете вечером. И все равно — радовалась. Потому что сложилось-то все неплохо! У меня есть крыша. У меня есть мечта. У меня есть крыша над головой и теплая комната. Могло ведь и намного хуже все сложиться…

Желудок громко урчал, прерывая поток мыслей. Напомнил о реальности и магазине... Но сейчас, опять под дождь??? Нет! Гвен, крепись! 

Кофе… 

И я полезла в шкафчик, нажав клавишу на стареньком электрическом чайнике. 

Позже, грея руки о чашку с чаем-порошком, я, конечно, немного жалела о своей забывчивости. Но зато порция кофе осталась на месте, да и ложка заварки нашлась, все не пустой кипяток! И лишние траты совсем не к месту, когда ботинки промокают и пальто — еще чуть, и будет совсем неприличным… а до распродажи осталось всего-то месяц.

Я смотрела в окно, отпивала маленькими глотками темную жидкость и прикидывала, сколько смогу отложить в этом месяце. Непредвиденных расходов оказалось больше, но завтрашний корпоратив обещал неплохие чаевые. 

Подлила еще кипятка в чашку. Скопить даже сто фунтов, таких необходимых, у меня получалось только ценой невероятно жесткой экономии. Октябрь вообще месяц дохлый. Разве что в конце может повезти попасть официанткой на хэллоуинские вечеринки. Только их относительно немного. В декабре же точно какой-нибудь рождественский праздник попадет на смену, и вот тогда…

Мечта о лишнем стакане кофе оказалась слишком заманчивой. Господи, как же я устала! Вечно считать каждый пенни, вечно прикидывать, можно ли будет взять чашку чая в столовой или все же прихватить старый тяжелый термос с кипятком из дома...  и откладывать фунт, два фунта, десять… откладывать, и конца этому нет… 

А город преображался. В витринах тыквенные гримасы мерцают оранжевым светом, повсюду висят паутина из ваты и силуэты летучих мышек. Хэллоуин наступает — время веселья и страшилок, сладостей и гадостей, самый веселый праздник.

Ох, как я ждала эту ночь в детстве! Мы с соседскими ровесниками толпой обходили дома соседей-фермеров, требуя сладостей, наряжались в привидений, а потом шли на нашу заветную поляну. Разжигали огромный костер и делили нашу добычу. И страшные истории у костра, конечно! Как без них. 

А потом мы повзрослели, остепенились, и теперь другие ребятишки кричат у дверей “Сладость или гадость!” и захлебываются от восторга и собственной смелости…

Интересно, а им так же бабушки рассказывают длинными осенними вечерами жуткие древние легенды об истончившейся грани между миром живых и миром мертвых, о танцах фэйри в холмах и короле Самайна?

Нам рассказывала об этом выжившая из ума прабабка. Стоило только зарядить дождям, а нам, детям, остаться дома, как она с удовольствием начинала вспоминать и седые времена своей молодости, и детские свои страхи, которые пережила, заблудившись в холмах. Со странным сладострастием рассказывала она нам, как танцевала с принцем и как его крылья под утро превратились в кости, как сбежала она только чудом, не попробовав ничего из предложенных угощений и вспомнив о своем железном нательном кресте. Как гнались за ней духи осени и как хохотал лес за ее спиной…

И мы, дети, приносили ветки рябины в дом, подвешивая пучки у входной двери и окон. И не выглядывали после заката. “Они ищут тех, кто видит. Они забирают тех, кто не скрылся! Рябина. Только рябина поможет скрыться!” — шептала прабабка.

Жуткие истории и пугали, и притягивали меня. Вот и сейчас: сколько я уже живу в Лондоне? Сколько я уже не верю в эти сказки? Да и прабабки с ее полусумасшедшими историями сколько уже нет на этой земле. А каждую осень, каждый октябрь мне становится так беспокойно, так страшно…

Вибрирующий на столе телефон вырвал меня из оцепенения. 

Неизвестный номер. 

Голос в трубке был вежливо-безучастным: «Мисс Гэллиган, благодарим за интерес к проекту «Ноктюрн». К сожалению, клиент изменил планы по оформлению хэллоуинской вечеринки. Ваши услуги не потребуются. Всего доброго».

Я опустила руку с зажатым в ладони смартфоном, не в силах вымолвить слово. Три ночи работы, которые должны были покрыть долг за коммуналку, и я наконец-то смогла бы купить эти проклятые непромокаемые ботинки…

Накануне кафе, пригласившее нас для обслуживания вечеринки также отказалось от приглашения дополнительных официанток. Прислали на электронную почту вежливое письмо. Ожидаемо, но все равно. И вот — очередной удар под дых. Оставался только один заказ.