Корона, трон и король в придачу

Мужчина был обнажён.

Он стоял на коленях, боком ко мне, а голова его покоилась на деревянном чурбане со специальной выемкой (какая забота!) для головы.
Руки его были стянуты за спиной, а малейшая попытка приподняться или хотя бы пошевелиться пресекалась трясущимся пареньком, тыкающим длинным копьём в рёбра заключённого.

И я его понимала! Трястись было с чего. Казалось, верёвки не способны сдержать его: распрями узник плечи, и они лопнули бы, как гнилые шнурки! Мускулистые руки плотно прилегали к смуглому рельефному торсу. По-моему, даже его подтянутые бедра, и те источали угрозу. Я спохватилась, что последние разглядываю непозволительно долго. Ну а как ещё? Всё это загорелое и исписанное побоями великолепие не прикрывал ни один лоскуток ткани!

— В-ваше величество? — подал голос паренёк с копьём. — Прикажете продолжить казнь?
Казнь?! Фу, какой неприятный сон!

Я только сейчас обратила внимание, что сжимаю рукоять секиры. Мышцы подрагивали так, словно я собиралась её занести, но почему-то остановилась.

— Что это? — подозрительно обратилась я все к тому же парню с копьем.

— Вам не понравилась секира? Левианская сталь. Самая лучшая, ваше величество. — Он смотрел на меня так, будто я как минимум его сейчас ударю. — Вы же сами приказали такую подать, когда будете казнить изменника…

— Я приказала?!

Очевидно, мое удивление он расценил как-то не так, потому что вместо того, чтобы объясниться, плюхнулся прямо передо мной на колени, заламывая руки.

— Если вы сейчас прикажете казнить меня вместе с Теодором из дома Ветра, то так мне и надо!.. — поднимаясь, принялся причитать он. — Подвел свою королеву… Убьете его магией?

— Теодор… — я машинально повторила имя. Оно вышло певуче, с растянутыми гласными и длинным «р» на конце.

Словно я уже много раз произносила его в такой издевательской манере.

— Теодор… — повторила я, смакуя. Никогда бы не могла подумать, что звуки чужого имени могут доставлять столько удовольствия.

Узник, прикованный у пенька, заметно передернулся.

— Что? Не наигралась еще со мной, Арэя? — Голос узника был хриплым, лающим. И при этом настолько пропитанным ненавистью, что я невольно поежилась. Даже имя он произносил с яростным рычанием. — Боишься остаться без любимой игрушки?

По одному его тону было понятно, что он и сам не прочь убить меня, дай ему такую возможность.

Какой все-таки странный сон.

— Так что с казнью, ваше величество? — тихо прошептал парень рядом со мной и моментально втянул голову, словно ожидал как минимум подзатыльника.

— Казнь отменяется, — поспешно ответила я. — Отведите обратно… туда, где его содержали до этого.

Ответ помощника окончательно выбил почву из-под ног:

— В ваши покои?

Стражники подвели Теодора к ненавистной двери покоев Арэи и подтолкнули вперед.

Мужчина нервно сплюнул себе под ноги.

– Не плюй. Ее величество увидит, мало не покажется. Всем… – почти по-дружески произнес Верман, высокий широкоплечий здоровяк с грустным щенячьим взглядом, начальник охраны.

Королеву боялись, уважали, но еще больше – ненавидели. Она была жестокой деспотичной стервой. Теодор был уверен, если бы не магическая сила, то ее бы давно свергли собственные военачальники, к которым она относилась хуже, чем к собакам.

С минуту они постояли около покоев. Обычно Арэя сразу чувствовала присутствие чужаков и магией открывала дверь, запуская пришедших.

Но сейчас Верману пришлось громко ударить по тяжелой створке.

– Ваше величество? Вы приказали привести пленника.

Ответа не было.

На мгновение Теодор ощутил слабый укол надежды. Она передумала? С ней что-нибудь случилось?

Но тут же тряхнул головой, отгоняя эту мысль как глупую и невозможную. Вряд ли ему могло так повезти.

Поговаривали, что как-то раз Арэе в магическом бою с восставшими племенами оторвало ногу, и та отросла меньше чем за сутки… Вранье, наверное, но как знать…

Интересно, если ей голову оторвать – тоже отрастет?

Верман снова ударил по двери, и та вдруг открылась. В комнате царил недобрый полумрак.

Стражники втолкнули Теодора внутрь.

«Бескрылый пожри ее душу!» – выругался про себя мужчина, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Дверь за ним с громким стуком захлопнулась.

Впрочем, какая душа? О чем это он? У таких тварей, как Арэя, души быть не может по определению.

Теодор никогда не считал себя трусом, и, тем не менее, месяцы издевательств, которые Арэя устраивала именно в этой комнате, – не прошли даром. Хотелось покинуть это место немедленно, сбежать.

Но, сделав над собой усилие, он шагнул вперед. Он здесь не ради себя, а ради своего народа. И избавить от королевы его может только смерть – или собственная, или ее.

Арэю он увидел лежащей на кровати. Роскошный балдахин, вышитый золочеными нитями, почти полностью скрывал тело женщины, так что было непонятно – спит она или только притворяется спящей.

Теодор сжал кулаки, вспоминая, как уже попадался на такой ее трюк однажды.

***

В тот раз она лежала на диванчике у окна, излучая безмятежность и спокойствие. Во сне эта стерва казалась почти нормальной. Просто милая и красивая девушка, почти что вельта, подданная его отца, короля парящего города…

Черные волосы и белоснежная кожа, порой кажущаяся и вовсе прозрачной, к которой так и тянуло прикоснуться.

Сердце колотилось как бешеное, когда он бесшумно снял лютню со стены. Ловко в пару движений вынул одну из струн. Чем не удавка?

Ему нужно было лишь немного удачи, и он стал бы героем. Спас парящий город от тянущей последнее дани, вельтов — от притеснения и унижений, освободил долинные племена… Да и собственное королевство Арэи наконец-то вздохнуло бы спокойно. Пришел бы мир, которого все так долго ждали.

Внезапно королева заворочалась, заставив пережить несколько не самых приятных мгновений, но, выждав пару секунд, Теодор убедился, что эта тварь все еще спит. Следовало поторопиться – она могла проснуться в любое мгновение.

Она вновь шевельнулась, длинные темные ресницы затрепетали, знаменуя скорое пробуждение. Тогда он метнулся к своей «госпоже». Надеясь, через несколько секунд уже сможет добавить приставку «бывшей».

Поудобнее намотал струну на ладони, чтобы та не выскользнула. «Сейчас или никогда». Второго шанса у него быть не могло…

Но только он шагнул к кровати, предвкушая смерть Арэи, как та распахнула глаза.

– Превосходно, – девица жадно облизнулась. 

Дальнейшее произошло быстро, слишком быстро. Теодор метнулся к ней, все еще лелея жалкую надежду привести свой план в действие. Но куда там.

Его руки замерли в нескольких сантиметрах от ее шеи, когда он почувствовал, что не может больше двигаться.

– Ты нарушил столько правил, малыш. Я не люблю, когда нарушают правила…

Он начал задыхаться. Сердцебиение учащалось, руки затряслись, захотелось кричать. Покачнулся, пытаясь твердо стоять на ногах, вот только ее магия была сильнее его воли.

– …Но очень люблю наказывать, – закончила она свою фразу.

Жар в груди нарастал, внутренности словно скручивало узлом, ноги подкосились, но Теодор не смог удержаться даже на коленях. Распластался по полу. Суставы горели невыносимой болью. А эта дрянь стояла над ним и улыбалась.

– Ты ведь знаешь, что за твою сегодняшнюю выходку будешь страдать не только ты сам, но и твой народ? Эти уродливые полулюди-полукурицы и так слишком долго пользовались моей добротой.

– Они не виноваты… – прохрипел мужчина, разом осознавая ужас всего того, что может обрушиться на его королевство.

Король-отец отдал его безумной ведьме, в залог того, что та не пойдет войной на парящий город, не тронет никого из вельтов. А он все испортил, попытался убить ведьму и проиграл…

Сверкая безумным взглядом, черноволосая красотка присела рядом с ним и погладила его по взмокшим от невыносимых страданий волосам:

–  Ты ведь знаешь, малыш, что надо сказать, чтобы все прекратилось? – сквозь шум крови в ушах услышал Теодор.

Он должен забыть о своей гордости. Смириться с вечным подчинением злобной ведьме. Не ради себя. Ради парящего города.

– Моя госпожа… убейте меня, но не вымещайте гнев на вельтах.

– Фу, ну какой ты скучный, – она наморщила свой красивый носик. – И умоляешь из рук вон плохо. Может быть, правда тебя стоит казнить. Прислать твоему отцу твою голову в подарок.

Она весело захлопала в ладоши. Он слышал шум ее нетерпеливого дыхания, чувствовал цветочный запах благовоний, которые использовала злобная ведьма.

Арэя наклонилась. Теодор вытянул вперед руку, но лишь зацепился за какой-то кулон, срывая его.

Хватка ее чар чуть ослабла. Но сил на сопротивление у пленника уже не осталось.

В себя я приходила рывками. Казалось, что я нахожусь внутри кошмарного сна. Бегу неизвестно куда, неизвестно от кого, чувствуя острую опасность, и одновременно с этим остаюсь на месте. Я слышала незнакомые голоса, шум как от помех на радио.

Моя прошла жизнь – жизнь старшекурсницы педагогического ВУЗа — ушла на второй план. Семья, друзья, улочки родного города – все это стиралось из памяти, оставляя после себя лишь этот бесконечный шум.

Не знаю, сколько времени провела в таком полусне-полуяви, но в какой-то момент тело словно пронзило током, я выгнулась, чувствуя напряжение в каждой мышце, а затем резко очнулась.

Казнь обнаженного мужчины повергла меня в шок. А уж когда выяснилось, что отвести его я приказала к себе в покои…

Я снова на какое-то время выпала из реальности, которая стала похожа на жидкий кисель, из которого не выплыть. Очертания предметов вокруг были смазанными, нечеткими, голоса людей – глухими и гулкими.

Так или иначе, в следующий раз я очнулась, уже лежа на кровати. Я понятия не имела, как попала туда с места казни. Но судя по наряду, который был на мне – странный сон все еще продолжался.

Осторожно села на кровати, огляделась. В шаге от себя увидела уже знакомого мужчину, сейчас он уже был одет, но выглядел все таким же хмурым.

Чуть поколебавшись, он плавно опустился на колени и уткнулся глазами в пол.

– Благодарю, что подарила мне жизнь, моя королева. Надеюсь, ты сдержишь свое слово и не будешь мстить народу вельтов за мой проступок.

Голос был тихим, но чуть дрожал. Должно быть, внутри него сейчас кипела настоящая буря.

Покрутила головой. Помещение напоминало кадр из фильма про арабское средневековье. Пушистый ковер, на стенах бархатные ткани, два стола, заваленных книгами, кованый сундук в углу. Да и сама кровать, на которой я сидела, была просто огромной, с большим тяжелым балдахином, расшитым золотом.

Под потолком вместо люстры летали по кругу святящиеся шарики. Я в удивлении уставилась на них. Как это они так?

– Моя королева?

Я заметила, как, позвав меня, мужчина чуть дернулся, словно бы ожидая, что я его ударю.

– А на казни ты звал меня по имени, – припомнила я и тут же вспомнила, как произносила имя своего пленника, – Теодор.

Видимо, теперь, когда узнику снова было что терять, он не желал рисковать, чтобы не отправиться обратно на плаху.

– Я… прошу… – кажется, каждое слово он выталкивал из себя, словно ему было физически больно извиняться, – прощения… за свою дерзость. Королева проявила великодушие. Надеюсь, ты будешь так же великодушна и ко всем остальным вельтам, что зависят от твоего слова.

Да что он заладил про каких-то там вельтов? В груди кольнуло раздражение на саму себя, за то, что не понимаю, о чем идет речь. И это раздражение словно приоткрыло какой-то барьер, подняло завесу.

На меня хлынули образы, чужие, совершенно несвойственные мне, но я в них странным образом присутствовала. Эти образы заставляли захлебываться от отвращения и неприязни. В них я была настоящей злодейкой, радующейся чужим страданиям. Вот я, взяв плетку, стегаю привязанного к столбу человека с большими белыми крыльями. Они смотрятся нереально, словно срезаны у большой сильной птицы и пришиты к его спине каким-то нелепым шутником. Вокруг – улюлюкающая толпа, а внутри меня горит наслаждение, какое бывает от чужих унижений.

Еще один образ – в котором я приказываю рубить эти крылья. Длинная вереница крылатых людей. На их лицах ужас и отчаяние, на руках – оковы. Они подходят один за одним к широкоплечему бородатому стражнику с топором, и тот усаживает их в специальное кресло, за которым высокий чурбан, на него они укладывают крылья, стражник замахивается топором…

В ушах звенит собственный смех, я радуюсь летящим во все стороны перьям, хлопаю в ладоши.

Несколько раз моргнула, усилием воли прогоняя возникшие передо мной образы. Только что я не понимала, где я, кто я, как сюда попала, и вот теперь страстно желаю снова обо всем забыть.

Каким образом я – студентка четвертого курса педагогического университета, которая больше всего на свете желала учить детишек в начальной школе, оказалась на месте злобной королевы? При этом еще и унаследовала часть ее памяти?

Внутри все похолодело. Даже если я сейчас представлюсь как Арэя, то выдам себя в первые же пять минут, а то и меньше. Та ведьма обладала магией – я же понятия не имею, как ей пользоваться. Ведьма умела управляться с оружием – я же никогда не держала в руках чего-то опаснее кухонного ножа.

Теперь-то я знала, что мужчина напротив, стоящий сейчас на коленях – пытался меня убить. Сколько шансов, что он не попытается снова, едва почуяв мою слабость?

А если даже это сделает не он – у прочих моих подданных поводов ненавидеть меня не меньше.

Вот и все… Умру, даже не узнав, что именно случилось. На несколько мгновений я крепко зажмурилась, пытаясь унять отчаяние, затопившее меня с головой. И помощь пришла, откуда не ждали.

Большое зеркало, висящее над кроватью, вдруг ожило, и отражение в нем стало жить своей жизнь.

«Может, оно видео показывает?» – я шокированно уставилась, приподняв голову.

Снежно-белая лилейная кожа без малейших изъянов. Правильный овал лица, густущие, рассыпавшиеся по плечам кудри. Незнакомка в зеркале была похожа на меня, как если бы я при этом только что вышла из салона красоты, научившегося разом исправлять все недостатки. Или от пластического хирурга. Потому что мой широкий, как я всегда считала, нос, приносивший мне столько комплексов, вдруг чудесным образом стал маленьким и аккуратным. Пугали разве что глаза. Радужка в них была красной. Как кровь.

– Ударь его! – губы незнакомки скривились. – Ну же! Ударь!

Отрицательно мотнула головой, усиленно пытаясь мигать. Галлюцинация.

Вот только Теодор, должно быть, принял мое мотание за очередной приговор ему.

– Я… согласен… нет, – он упрямо свел брови к переносице. – Я прошу, что бы ты закончила начатое. Мне больше не нужны крылья. Но оставь их остальным вольтам.

Кажется, с каждым словом огонь в его глазах мерк все сильнее. Пока взгляд окончательно не стал потухшим и безжизненным.

– Фи. – незнакомка снова скривилась, и я наконец поняла, что она так улыбается – по-другому не умеет. – Ну вот зачем это дешевое самопожертвование. А, хотя даром. Клятв же не требует. Режь, а там разберемся.

– Резать? – прошептала я едва слышно, эти оба сговорились, чтобы меня окончательно доконать?

Меня начало накрывать паникой. Перед глазами пошли круги и темные пятна – дурной знак. Только в обморок сейчас грохнуться не хватало.

– Да. – Твердо и уверенно произнес Теодор. Хотя по судороге на его лице, я видела, что он скорее сам бы придушил сейчас меня, чем в чем-то соглашаться.

НО тем не менее соглашался.

«Ну и стерва же эта красноглазая»

А мужчина тем временем, вдруг выпрямился, расправил плечи раскинув руки в стороны, а затем резко свел их, как при физических упражнениях. На миг на лице отразилось напряжение, а затем за его спиной вдруг навесь откуда вскинулось больше лебединое крыло.

– Ох… – Я чуть грязно не выругалась, но вовремя сумела прикусить язык. И что теперь с этим великолепием мне делать?

Теодор же повернулся спиной, и сел, скрестив ноги по-турецки.

А я поняла, что зря не приберегла нецензурных слов для того что увидела. Потом что крыло было только одно.

На месте второго, на неестественно торчащей лопатке располагалась огромная кровавая короста.

«Это… это Арэя с ним сделала?» – тяжело сглотнула, понимая, что меня начинает мутить. Оно же еще и не зажило толком. Ему должно быть больно…

Протянула вперед дрожащую руку, но так и не рискнула прикоснуться, опасаясь сделать хуже.

– Кинжал в ножнах, ножны в шкафчике, шкафчик у кровати. Твой куриный мозг вообще человеческую речь воспринимает? – красноглазая усиленно жестикулировала, показывая пальцем куда-то вниз. – Возьми кинжал, дура! Если ты его сейчас же не обрежешь, он тебя сразу же раскусит, и тогда все. Загрызут свои же! Ты хоть осознаешь, сколько человек в этом замке мечтает о твоей смерти?

Ее слова хлестко били по и без того расшатанным нервам. Чтобы сделать хоть что-то, все же потянулась к прикроватной тумбочке, доставая из верхнего ящика недлинный изогнутый, словно волна, кинжал.

Осторожно приложила подушечку пальца к кончику и тут же сильно порезалась.

«Вот черт!» – облизнула выступившую кровь и еще раз посмотрела. Рана исчезла.

«Почему так быстро зажило?»

– Потому что ты – это я, дура! А теперь укороти этой курице ее перышки.

«Сама ты курица…» – огрызнулась я на нахальную девицу.

– Ты еще меня оскорблять смеешь? Меня, Владычицу Арэю? Королеву пустоши, наместницу парящего города и всех его островов, распорядительницу дальних земель и морских глубин!

 От внезапной догадки потемнело в глазах, и я покачнулась, осторожно опускаясь на кровать, чтобы не упасть.

«Она читает мои мысли!»

– Я тебе уже сказала, что ты – это я. Так что теперь – режь. У тебя нет выхода, – улыбка владычицы стала поистине кровожадной, от нее пробирала нервная дрожь, и хотелось спрятаться куда подальше.

– Только не говори мне, что передумала и сделка больше не действительна? – не выдержал наряженной тишины Теодор, повернувшись вполоборота ко мне, с искренней ненавистью глядя на меня исподлобья.

В чем, в чем, а в одном Арэя права. Если он хотя бы на мгновение почует мою слабость – убьет, не раздумывая.

В дверь неожиданно постучали, я на автомате бросила короткое «войдите!», даже не сообразив спрятать кинжал.

В покои осторожно вошел уже знакомый белобрысый паренек, тот самый, что подавал мне секиру на казни.

– Ваше величество… – увидев, в какой позе он застал Теодора – с крылом за спиной, и меня, сжимающую в руке кинжал, несчастный побледнел и рухнул на колени, кажется, ударяясь лбом о пол. – Прошу прощения, побеспокоил, не хотел, не должен был…

– Я сама приказала войти, – досадливо поморщилась, убирая холодное оружие обратно в ящик стола. Какие тут все нервные. – Что-то случилось?

На лице Теодора застыло недоуменное выражение. Кажется, он все еще ждал, пока я отрежу остатки его “птичьего достоинства”.

Перевела взгляд на зеркало, туда, где к раме припала красноглазая копия меня.

– Так зачем меня побеспокоил?..

– Крысенок, – подсказала с улыбкой сумасшедшая ведьма.

– Крысенок, – с сомнением повторила я, обращаясь к белобрысому помощнику. Интересно, его и правда так зовут, или это какое-то прозвище, которое придумала ведьма?

– Ваше величество, я бы не посмел вас беспокоить, но магический шар ожил, там Луноликий…то есть лорд Бозер… он… просит позвать вас.

Судя по тому, как трясся Крысенок, этого самого Лорда он боялся ничуть не меньше, чем меня.

А вот ведьма в зеркале радостно захлопала в ладоши и начала прыгать на месте.

– Он выведет тебя на чистую воду! Ты ему попадешься! Ух, какое веселье! – ее жуткого смеха никто, кроме меня, не слышал.

Арэя со своей стороны зеркала прошла вглубь, к отражению все еще валяющегося на коленях Крысенка. Мимолетно погладила того по волосам, отчего настоящий Крысенок вдруг испуганно дернулся.

– А слышала бы ты, как он визжит, когда его бьют розгами. До того сладко… – она обошла белобрысого и вернулась к стоящему на коленях крылатому. С притворной тоской она вздохнула. – До чего же все-таки ладная у него фигура. Обязательно полюбуйся на его упругую задницу, уверена, ты оценишь.

Она похабно подмигнула, на что я с отвращением поморщилась.

– Вот. Запомни это выражение лица и почаще используй. Можешь перед зеркалом потренироваться. Дам тебе мастер-класс, – вновь захохотала ведьма.

– Ваше величество, так что с лордом Бозером?  –  Крысенок заметно нервничал, но все же решился снова подать голос.

– Да, проводи меня к нему, пожалуйста, – кивнула я, на что стерва в зеркале тут же взвыла.

– Запомни, ты королева, властительница всех и вся! Так что никаких «спасибо», «пожалуйста», и «будьте любезны»! – завизжала ведьма. – Не порти мне репутацию!

Крысенок же удивленно вжал в голову в плечи и мелко-мелко закивал, ожидая подвоха. Кажется, вежливо с ним Арэя говорила только тогда, когда затевала очередное издевательство.

Мы уже выходили с помощником из комнаты, когда о себе напомнил Теодор:

– А что делать мне… ваше величество? – негромко окликнул он.

Я на мгновение задумалась.

– Скажи, чтобы мне в комнаты принесли ужин… И еще я хочу видеть информацию о каждом из обитателей замка. Хочу проверить каждого, – оставалось надеяться, что это не слишком подозрительно. Впрочем, учитывая характер Арэи, здешние служащие наверняка уже привыкли к ее самодурству.

Крысеныш повел меня длинными роскошными коридорами, которые больше напоминали современный музей мирового уровня, чем холодные невзрачные средневековые замки, в которых я как-то бывала на экскурсиях.

Несколько раз ловила себя на том, что восторженно открываю рот, натыкаясь взглядом на очередную потрясающую воображение статую, картинку или фреску.

Должно быть, потому что во все происходящее до сих пор верилось с трудом, и оно воспринималось скорее как подзатянувшийся 3D-аттракцион, чем как новая реальность, с которой стоит смириться.

Перед финальным поворотом я еще раз увидела Арэю в отражении в зеркале.

– Кто такой этот… – я попытлась припомнить имя, – Бобер? 

– Бозер, – закатила глаза королева. Моя память никак не откликнулась. 

– Мне стоит опасаться? - продолжая шептать спросила я.

Та неопределенно повела головой. И что это значит? Да? Нет? Вот гадство! И ведь времени разбираться нет! Придётся что-то выдумывать на ходу.

– Спасибо, что помогаешь, – криво улыбнулась ей. Пусть не думает, что буду упрашивать. С такими, как Арэя, точно нельзя проявлять хоть какую-то слабость.

Крысенок тем временем открыл передо мной дверь, пропуская внутрь комнаты. Сам заходить не стал, оставшись снаружи.

– Не уходи, – бросила я, прежде чем дверь закрылась.

Без этого парнишки обратно в спальню мне точно не дойти.

Комната, куда привел меня помощник, была не такой огромной, как все остальное. Даже, можно сказать, маленькой по местным меркам. Внутри ничего не было – даже окна. Пустые стены выкрашены темной краской, как и потолок. Свет же здесь исходил из огромного шара, висящего прямо в воздухе.

Чем-то этот шар напоминал экран телевизора. Сначала мне показалось, что внутри одна серая рябь. Но стоило подойти ближе, как изображение ожило, и внутри показалось узкое лицо мужчины. Длинные рыжие волосы, длинный нос и такой же длинный подбородок. Но особенно на лице выделялись рыжие радужки глаз. Несмотря на экзотическую внешность, он был скорее красив.

– Арэя… – увидев меня, странный тип расплылся в улыбке.

– Бозер! Сколько лет, сколько зим! – воскликнула преувеличенно радостно.

Неспешно подошла к экрану и покрутила головой в поисках хоть какого-нибудь стула. Но мебели в комнатке не было.

Словно прочитав мои мысли, Бозер поднял брови:

– Даже не присядешь?

«Может быть, она магией мебель тут себе создавала каждый раз?» – панически подумала я, однако видом постаралась этого не показать.

– Да, знаешь ли, тороплюсь. Все дела, дела. Слуги сами себя не казнят.

В ответ на это мужчина заухмылялся:

– Узнаю мою Арэю… – протянул он, протягивая руку и прислоняя ладонь к поверхности шара.

– Твою? – сорвалось с губ случайно, скорее от удивления. Я-то думала, у этой злобной грымзы ни с кем не было близких отношений. Кем ей приходится этот лорд? Друг? Любовник?

Вот только Бозер тут же пошел на пошел на попятный.

– Ну-ну, не сердись. Я прекрасно помню, что ты у нас не принадлежишь никому. Просто до меня дошли слухи…

Слухи? О том, что я не казнила Теодора? Ну ничего себе тут сарафанное радио работает. Или, может быть, кроме магического аналога телевизора тут есть еще и магический аналог общезамкового чата?

Вроде как: «Показатели по отлову вельтов опять не выполнены. Тренд на отрубленные крылья все еще актуален. Группа Крысенка опять не достигла удовлетворительного KPI. Королева ждет объяснительные!»

– В моем замке завелась крыса? – я понадеялась, что голос звучит холодно и пренебрежительно, а не испуганно и истерично. – Может быть, мне стоит позвать тогда твоего осведомителя?

– Нет никакого осведомителя, – Бозер стушевался, – и не нужно никого звать. И вообще, я хотел говорить с тобой, а не с одной из твоих дресерованных обезьянок.

С каждой минутой этот наглый самодовольный тип нравился мне все меньше и меньше. Но чтобы не выходить из образа, пришлось подыграть ему:

— Вот насчет обезьянок даже обидно. Зачем же так оскорблять животных? – мой смех звучал ненатурально, но, кажется, собеседника вполне убедил. – Итак, зачем ты меня беспокоишь?

— А то ты не догадываешься, — мужчина выразительно поиграл густыми бровями, отчего вдруг действительно напомнил какого-то карикатурного мультяшного животного. Не удивлюсь, если Арэя действительно дразнила его бобром.

— Не имею ни малейшего желания играть сейчас в угадайку, — если и был какой-то плюс, что все считали Арэю сумасшедшей стервой — так в том, что можно было не слишком переживать, подбирая слова. — Говори или проваливай. Ты меня прервал на очень интересном занятии, я едва не ощипала одну прелестную белокрылую пташку.

— И что же? Всякие безмозглые курицы тебе милее, чем я? — он соблазнительно понизил голос и снова принялся играть бровями.

«Мамочки! Да он со мной заигрывает!» — наконец дошло до меня. Не знаю, нравился Арэе этот тип, или она с ним просто забавлялась время от времени, но у меня он вызывал лишь неприязнь и легкую брезгливость.

Да, он был вполне симпатичным, но при этом каким-то… мерзким. Из-за его жеманных движений, его презрительных слов.

Возможно, поэтому я так легко смогла напустить в голос холода и даже почти не боялась, когда произнесла:

— Я не люблю повторять. Но для тебя, так и быть, сделаю исключение: говори или проваливай.

Бозер выглядел так, будто разом сожрал килограмм лимонов, а взгляд мужчины стал колючим и опасным. Улыбка застыла на его лице как приклеенная, но скулы побелели, выдавая напряжение.

— Как пожелаешь, Арэя, — он певуче протянул мое имя в какой-то издевательской манере, от которой между лопатками неприятно зачесалось.

Я невольно повела плечами, уже жалея, что была так опрометчива. Вот только дополнительных врагов нажить здесь не хватало. И так весь замок готов меня придушить, едва будут уверены, что смогут безнаказанно это сделать! Не иначе как дурное влияние предыдущей хозяйки этого тела.

Бозер, между тем, смог взять себя в руки и почти спокойно выдать:

— Король парящего города стал совсем плох, и он всеми правдами и неправдами хочет выкупить у тебя жизнь своего сына, чтобы тот вернулся, мог занять его место и править вельтами, от твоего имени, естественно.

Король парящего города? Я нахмурилась, пытаясь сложить воедино то, что уже знала. Был ли в замке кто-нибудь еще из крылатых, или речь шла о Теодоре?

— И почему же король сам не попросит меня освободить его сына?

Бозер издал звук, подозрительно похожий на визг свиньи.

— Ты шутишь? Очень забавно, — мужчина рассмеялся, но, видя, что я действительно не понимаю, пояснил: — Ты же велела вздернуть предыдущих двух гонцов, даже не дав им зачитать послания.

«Вот же стерва!» — кажется, я и сама начинала проникаться всеобщей нелюбовью к Арэе.

— Откуда я знала, что они от него, если они так и не зачитали свои послания. Громче надо было кричать, — пришлось строить хорошую мину при плохой игре и делать вид, что я действительно шучу.

Бозер ухмыльнулся и продолжил:

— Ты все-таки подумай. Если ты не сделаешь правителем в парящем городе свою ручную пташку — кто знает, кого выведут наверх дворцовые интриги вместо него.

— Я, конечно, подумаю. Но вот в чем же ваш резон, лорд Бозер? — я все еще не могла понять до конца, кто же такой этот мужчина с той стороны стеклянного шара. Но одно было ясно — это явно не гонец, связывающий Арэю с покоренными народами.

— Бедняжка король так отчаялся увидеть перед смертью сына, что обратился к Луноликому с маленькой просьбой. Можно ли упрекнуть его за это?..  А я… скажем так, давно хотел от него кое-что получить.

Луноликий? Это он себя, что ли, так называет? Лицо, конечно, вытянутое, но «Лорд Бобер» было бы куда лучшим прозвищем.

«Все имущество парящего города — принадлежит мне!» — словно наяву услышала я голос Арэи. Королеве явно не понравилось бы, что разбазаривают ее нечестно награбленное у других народов имущество.

— Все имущество парящего города — принадлежит мне, — послушно повторила я.

— Не переживай. Это была не материальная ценность.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль:

— А когда король просил тебя передать просьбу?

— Вчера утром.

— Но ты позвонил только сейчас? Хотя наверняка знал, что я планировала казнить Теодора, — я, скорее, размышляла вслух.

— Но послание же я все равно передал. В нашем с королем соглашении не было пунктов о внезапной гибели его дражайшего отпрыска, — вновь визгливо захохотал Бозер.

— Мерзавец, — это вырвалось само собой. Все-таки не зря этот человек мне сразу не понравился.

—  Стараюсь, Арэя, — лорд склонил голову так, словно я сказала ему комплимент. — И все же подумай. Покорение вельтов отняло у тебя много сил, так что, если ты уже сумела сломить свою курочку, его говорящая твоим голосом голова на троне парящего города — была бы кстати.

Успела ли Арэя сломить его?

Перед глазами встало белое оперение, огромные роскошные крылья, закрывающие собой всю спину мужчины.

«Я хочу, чтобы ты отрезала мои крылья. Забери их. Но оставь остальным вельтам…»

— Спасибо, — окончательно портить отношения сейчас было бы ошибкой, так что я нашла в себе силы благодарно улыбнуться. — Я подумаю.

Какие именно меры я приму и как вообще буду разруливать все, что свалилось на меня, — понятия не имела. Но, как любят говорить всякие гуру тайм-менеджмента: «Озвучить задачу — уже полрешения».

Бозера моя благодарность, кажется, несколько смягчила.

— Как вижу, ты сегодня не в духе, но надеюсь, в следующий раз мы увидимся лично, и я смогу вновь завоевать твое расположение, Арэя, — бархатным голосом проговорил он, изображая что-то вроде реверанса.

Волшебный шар вспыхнул в последний раз и погас. Оставив меня одну в темной комнате.

Может быть, попробовать сбежать? Хотя, скорее всего, меня тут каждая собака знает, далеко уйти не дадут.

Помощник, как я и приказала, ждал у дверей коридора. Когда я вышла, вид у паренька был совершенно потерянный. Он стоял, ссутулившись, и, не мигая, пустым взглядом смотрел перед собой, но стоило мне сделать шаг в его сторону, как ожил, и его лицо приняло подобострастное выражение.

— Веди меня обратно к Теодору.

Что ж, спросим «птичку», хочет ли он домой.

Чем ближе я подходил к здоровяку Верману – тем выше поднимались его брови.

– Госпожа отправила меня, – глухо пробормотал Теодор и, не удержавшись, скривился. Каждый раз, когда он называл так эту злобную садистку, внутри все переворачивалось, – с поручением.

– Ух ты, даже язык не вырвала, – откликнулся стражник, с любопытством оглядывая меня. – Надо спросить у звездочетов, не взошли ли солнца с разных сторон небесного свода сегодня. Явно ж неспроста все это.

Он толкнул локтем в бок стоящего рядом с ним бородача с кислым лицом.

– Урри. Гони звонкие, ты продул!

– Как же продул! Это ты продул, он на своих двоих пришел! – возмутился в ответ бородач.

– Но язык-то с зубами у него на месте, как я и говорил, а значит, продул ты!..

– А ты говорил, что она его на цепь посадит. Ну и где она, цепь, где?

Теодор мысленно усмехнулся. Насколько они уверены в силе своей госпожи, раз даже мысли не допускают, что он смог сбежать от нее. И думают, что раз он сейчас здесь – значит, Арэя точно обо всем знает и так и надо.

Впрочем, пока эти самозабвенно пререкались меж собой, совсем, кажется, позабыв, что Теодор упомянул поручение от Арэи, мужчина едва удерживался от соблазна и впрямь попытаться податься в бега.

Выхватить меч, что торчал у Вермана, разделаться с охраной и попытаться сигануть в окно. На одном крыле, конечно, далеко не улетишь, а внизу будет ждать вооруженная охрана. Но, по крайней мере, он умрет в бою, как настоящий воин…
О том, чтобы сбежать и вернуться домой, конечно, не могло быть и речи. После всего, что произошло, его наверняка сочтут недостойным, предателем, и будут правы. Он – ничтожество, грязь под ногами сумасшедшей королевы, не смог ее убить, отомстить за свои унижения, когда у него был на то шанс, удел его лишь страдания и смерть.

– Так что там поручила госпожа? – наконец вспомнили о его существовании стражники.

– Она просила список всех, кто есть в замке.  Даже знать не хочу, зачем ей понадобилось. Возможно, решила наконец имена слуг выучить вместо кличек, которые она раздает.

– Да ну, брешешь… – невольно вырвалось у Урри. – Точно солнца с разных сторон встали!

Теодор на это лишь пожал плечами. То, что Арэя выучила его имя, ничего хорошего ему не принесло.

– Сказала, что хочет просмотреть за ужином.

– Значит, еще и ужин? Больше ничего не велела? Точно? – здоровяк грозно посмотрел на него. Видимо, его беспокоило, что из-за неточных слов он может проштрафиться перед госпожой.

«Ничего, пусть боится. Может быть, однажды им надоест бояться, и они наконец прикончат стерву!» – мрачно подумал Теодор, разворачиваясь и снова направляясь к покоям королевы.

Взгляд задержался на окне…

Нет! В прошлый раз он поставил на кон свою жизнь ради попытки убить Арэю, и раз уж у него появился второй шанс, он должен продать ее подороже. Его новой целью было попытаться стребовать с ведьмы клятву о том, что она перестанет рубить крылья вельтам. Тогда, возможно, не он, но кто-то из его народа не забудет, что когда-то они были свободными. И когда-нибудь, пусть не скоро, но поднимет бунт и скинет злую королеву. Пусть даже сам Теодор никогда этого не увидит.

***

К своим покоям я буквально летела в самом что ни на есть хорошем расположении духа. Подумать только! Отправлю недокрылого домой, и одной головной болью меньше. Остальные, кажется, и дышать боятся в моем присутствии, так что с ними будет гораздо меньше проблем. Как-нибудь справлюсь, разберусь, что к чему, может быть, даже домой вернусь.

Странное слово «дом» при этом откликалось как нечто бесконечно далекое. Должно быть, из-за того, что я сейчас находилась не в своем теле. Я точно знала, что дома, в моем мире – меня любили, и была уверена, что все еще любят и ждут. Но кто, что… Была ли я замужем? Были ли у меня дети… кажется, нет. Детей вроде не было, а вот насчет замужества не помнила. Помнила, что училась, что-то связанное с математикой, физикой. Помню лабораторию с большим, искрящимся молниями шаром… но как называлась моя специальность, как назывался хотя бы город, из которого я была родом?

С таким сумбуром в мыслях я буквально влетела в свои покои, подгоняя Крысенка вперед себя.

Вельт сидел на кровати, но едва поднял голову, завидел меня – поднялся на ноги.

– Теодор, у меня замечательная новость! – бодро провозгласила я.

В этот момент позади раздался стук в дверь, она едва приоткрылась:

– Моя королева, вы приказывали ужин и список служителей замка…

Но я оказалась так поглощена новостью, что хотела сообщить, что, не обращая ни на что внимания, ляпнула:

– Собирайся, Теодор! Ты едешь домой!

– Как домой? – недокрылый замер от удивления.

– Как домой?! – взвизгнуло отражение в зеркале.

– Я возвращаю тебя отцу! – торжественно провозгласила я, готовая принимать благодарности, но совсем не готовая к тихому, едва слышному:

– Нет…

– Что ты сказал? – переспросила я и получила в ответ уже твердое и громкое:

– Нет.

Арея в зеркале разразилась истеричным смехом.

В этот момент что-то позади меня упало с громким звоном.

Обернулась. А это здоровяк с широкими плечами и глазами размером с большие монеты уронил поднос. Еда перевернулась, неаппетитно растекшись по полу, тарелка разбилась, чайник с отколотым носиком укатился к самому зеркалу.

– Ой, простите, моя королева, сейчас все уберу и принесу новое… – бедолага плюхнулся на колени, но я лишь махнула на него рукой.

– Теодор, ты, наверное, не понял, я хочу тебя отпустить. Ты больше не нужен мне во дворце, и я отсылаю тебя назад. Вернешься к отцу, займешь место принца…

Лицо мужчины ожесточилось, в глазах появилось затравленное выражение, словно терять ему уже нечего:

– Ты уже забыла, как унизила меня, растоптала на глазах у моего народа? Как отрезала мне крыло, ощипала как птицу? Лишила свободы, полета. Надругалась надо мной. И ты думаешь, мой народ примет меня такого? Бескрылый не может стоять над крылатыми. Таков наш закон. Лучше уж…

– Убей его! – вопила Арэя из зеркала, прижимаясь к раме. – Если ты не убьешь его прямо сейчас, то проявишь слабость. Погубишь нас обоих. Кругом враги, предатели. Они не прощают слабости. Поползут слухи, сплетни, что ты размякла, что тебя можно сбросить… убей, убей прямо сейчас поганого мерзавца! Сверни ему его куриную шею. Или… скажи, что бескрылый крылатыми не может, а вот однокрылый бескрылыми вполне может управлять! Если он так, то ты укоротишь вообще ВСЕХ этих куриц, включая младенцев!

– Ты меня очень огорчил. Ты ведь понимаешь это? – в горле встал ком. Слова давались с трудом.

Кончики пальцев нагрелись, их начало покалывать. Я вдруг испугалась, что Арэя снова может взять контроль над телом, что она исполнит свои угрозы, и обхватила свои локти за спиной, лишь бы как-то занять руки.

Теодор ничего на это не ответил, лишь ненавидяще смотрел. Все внутри буквально разрывалось на части от понимания того, что он сейчас, должно быть, чувствовал. Жаль, что я не подумала об этом раньше.

Перевела взгляд на белобрысого крысенка, сжавшегося на полу. Лишь бы не смотреть в глаза Теодору, жизнь которого искалечила предыдущая владелица тела. Вот только помощник принял мой взгляд за какой-то сигнал.

– Моя королева, прикажете готовить комнату с игрушками?

Все мысли Теодора были пропитаны ненавистью к Арэе.

Эта тварь еще и издевается! Хочет посмотреть, как он станет изгоем среди своих? Это насмешка, а не свобода.

Когда год назад ведьма захватила парящий город, не захваченным остался лишь дворец. Там укрылись около тысячи высших чиновников, вельмож и их семей, вся свита и королевский двор его отца.

Они легко могли бы продержаться там и месяц, и год. Защитные чары дворца соединялись с той магией, что позволяла городу парить, и они были не подвластны даже темной ведьме.

У отца был план – с помощи этой древней магии открыть портал и вывести оставшихся в безопасное место. Туда, где они могли бы начать строить свой город заново.

Ведьма выстроила всех пойманных вельтов перед окнами королевского замка и приказала рубить им крылья.

И Теодор не выдержал. Ослушался отца и открыл Арэе ворота. Он надеялся выкупить своей жизнью жизнь остальных. Но в итоге погубил всех.

Путь домой ему заказан – свои его ненавидят, пожалуй, даже сильнее, чем эту сумасшедшую стерву.

– О, кажется, королева потеряла дар речи от моей дерзости? – усмехнулся Теодор. – Какой я мерзавец. Она впервые в жизни возжелала совершить добрый поступок, а я не оценил.

Мысленно пожелал себе удачи. Вот сейчас она точно взбесится, войдет в раж и прибьет его, а потом будет беситься еще больше, потому что лишится любимой игрушки.

Теодор не сдержался, представляя, как она будет винить во всем слуг. Она всегда так делает. Что бы ни случилось, Арэя винит других в любых своих неудачах. Жаль, они случаются со стервой не так часто, как бы хотелось.

– Это не добрый поступок, – холодно произнесла ведьма. – Просто ты мне наскучил.

«Вот так так… И что же, даже не попытается придушить?» – озадаченно поцокал вельт.

После той же травмы с крылом пришлось долго отходить в целительском крыле, куда стерва почти не заглядывала. Угодить туда сейчас было бы благом.

– И, тем не менее, за твою дерзость придется тебя наказать, – в другой раз, он уверен, Арэя произнесла бы это с визгливой радостью и предвкушением, но сейчас она лишь тяжело вздохнула и покачала головой так, будто действительно наказание – тяжелая ноша и неохотная вынужденная мера. – Крысенок, приготовь, как ты сказал… комнату с игрушками.

«Она притворяется!» – наконец сообразил Теодор. Ну конечно! Все это – начиная от отмены его казни и заканчивая этими притворными вздохами — всего лишь игра, спектакль, который она решила устроить.

– Придется научить тебя манерам, — произнесла ведьма. — Возможно, после этого ты заговоришь по-другому.

– С моих губ не сорвется ни звука, ни слова, ни стона, – она может пытать его сколько влезет. В последний раз, когда они были в этой проклятой комнате, темная тварь наносила ему увечья одно за другим, затем лечила и наносила снова. Нет ничего, чем бы она могла его удивить.

– Ни стона? – фыркнула королева. – Что ж, принимаю пари. И даже готова предложить тебе награду, если ты его выиграешь. Скажи, чего ты хочешь?

В первый момент мужчина не поверил собственным ушам. Наверняка здесь есть какой-то подвох. Ну не может ведьма даже в шутку предполагать, что он способен в чем-то ее обойти.

Но врождённое упрямство наследного принца парящего города все же взяло свое.

– Чтобы ты оставила крылья вельтам. Перестала угрожать им. Хочу мира для моего народа.

На это ведьма усмехнулась, ее глаза блеснули магическим огнем, Теодору на миг показалось, что маска добродушия, которую она нацепила сегодня, наконец-то спала и перед ним снова злобная стерва, но этот миг прошел, и королева лишь склонила голову:

– Идет.

Если бы только у меня хватило ума сделать предложение Теодору о возврате домой наедине, то я бы ни за что не пошла на то, чтобы тащить мужчину куда-то, добиваясь возмездия. Скорее осторожно расспросила бы о причинах нежелания вернуться, быть может, постаралась переубедить.

Но теперь у меня просто не осталось выхода.

То, как таращились на взбрыкнувшего вельта Крысеныш и стражник, полностью подтверждало правоту беснующейся ведьмы в зеркале. Если я что-нибудь срочно не предприму — то тут же выйду из образа.

Предложение помощника о комнате с игрушками было кстати, а потому поспешила согласиться.

И вот теперь я растерянно стояла перед мужчиной, привязанным к огромной прямоугольной раме. Он опять был полностью обнажен, как тогда, в момент казни.

Пришлось встать ему за спину, лишь бы не уловил моего смущения.

Помещение было просторным. Одну часть занимало огромное зеркало, в котором теперь ухмылялось мое злое отражение. А вторую — полки, содержимым больше напоминающие арсенал средневекового доктора-экзорциста.

— Не сочтите за дерзость, но не могли бы мы поторопиться с пытками, моя королева? — выдал крылатый, словно я его задерживала своей медлительностью. — Если меня не принесут в больничный корпус до полуночи, медсестра не успеет заказать на меня завтрак на кухне.

«Вот это нахал! — мысленно восхитилась я. — Да ведь он нарочно еще и подначивает».

— Теодор, — я покатала его имя на языке. — А ты, значит, у нас любитель вкусненького? Может быть, тогда и мне что-нибудь предложишь?

— Я ему такое предложу! — неприятно взвизгнуло мое отражение. — Вспори ему брюхо, и пусть ест собственную требуху!

Я едва сдержала рвотные позывы, представив себе это. А вот Теодор, внимательно отслеживающий мои реакции, нахмурился.

«Лучше в следующий раз прикажу вообще убрать отсюда зеркало. Хватит с меня посторонних глаз. Кстати, о глазах…»

— Предложить? Я и так весь ваш, моя королева, — слова полностью расходились с тем, как это было сказано. Холодный тон, в котором читались даже легкое ехидство и пренебрежение. Так и хотелось крикнуть, уподобляясь театральным режиссёрам: «Не верю!».

Принялась обходить полки в надежде найти что-нибудь подходящее. Шелковый платок нужного размера нашелся почти сразу.

Когда ткань коснулась его лица, мужчина резко выдохнул. Ну еще бы! В темноте остальные чувства резко обостряются. Да и невидимая опасность в два раза страшнее видимой.

— Ты ведь не против, Теодор? — и снова я растянула его имя, как, должно быть, тысячу раз до меня делала настоящая Арэя. Память тела, привычки и рефлексы не так просто изжить.

— Как вам будет угодно, моя королева, — кажется, его голос даже не дрогнул.

— Что ты с ним возишься, выпори до полусмерти, и дело с концом! — Арэя сердито шаркнула ножкой и, подойдя к полке со своей стороны зеркала, начала там что-то выбирать.

— Ты ведь помнишь, что не должен стонать? — честно говоря, я понятия не имела, что делать дальше.

— Буду стараться, моя королева…

Арея наконец выбрала себе предмет. Длинный витиеватый толстый хлыст, свернутый в кольцо, похожий на тот, каким погонщики гнали лошадей. Она вскинула вверх руку, и тот с громких щелчком рассек воздух, а Теодор снова вздрогнул, словно бы услышал этот звук.

Но что заставило испугаться уже и меня, так это то, что спустя мгновение я увидела этот же самый хлыст у себя в руке.

От неожиданности попыталась разжать руку, стряхнуть его, но так не поддавалась, не желала разжиматься.

На какой-то момент меня захватила паника, что Арэя вновь займет свое тело, и теперь уже я буду взирать на ее преступления из зеркала. Мне показалось даже, что все так и есть. Перед глазами пробежали сцены ее прошлых издевательств над врагами и подданными, а в ушах зазвучал сумасшедший смех.

— Моя королева?.. — голос Теодора ввернул в реальность, и я наконец смогла отбросить плетку. Как там назывался самый популярный метод воздействия? Кнут и пряник.

— А тебе, я смотрю, прямо не терпится, — почти пропела, стараясь скрыть нервозность. На кнут я пока не способна, так что попробуем пряник.

И, привстав на цыпочки, я осторожно коснулась плеч мужчины.

Он был напряжен, мускулы буквально закаменели, он явно ожидал ударов, а не осторожных поглаживаний. Кожа пленника была влажной.
Интересно это он так взмок от волнения, или Крысеныш его помыл перед играми?
— Приятнее, когда игрушки чистые. — фыркнула Арэя в ответ на мой удивленный взгляд.
Запустила руку вельту в волосы, играя шелковистыми русыми прядями. Они оказались мокрыми и спутанными, да настолько, что, убирая ладонь, я чуть не оставила Теодора без клока волос.

— Надо бы тебя расчесать… — я и не заметила, как озвучила свою мысль вслух.

Вельт, не ожидавший такого, вдруг подавился и закашлялся.

— Постучать тебя по спинке? — участливо осведомилась я.

— Спасибо, не надо… — сбивчиво ответил мужчина, пропустив привычное обращение «моя королева».

— Постучи ему везде! — огрызнулась Арэя из зеркала. — Как на тебя слуги будут смотреть, если он выйдет из комнаты для игр без травм?

Я задумчиво мазнула взглядом по полкам. Какой бы стервой ни была королева, но она все-таки права. Полностью выходить из образа — опасно.

На одной из полок заметила россыпь блестящих камней. Подойдя ближе, поняла – камни всего лишь украшали наконечники острых зубастых зажимов, чем-то похожих на металлические прищепки.

Нацепила один из них себе на палец — чувствительно, но не слишком. То что надо!

Снова коснулась его волос, обнажая левое ухо.

Лишенный возможности видеть, Теодор явно ожидал подвоха.

Привстала на цыпочки, поддаваясь темному порыву, который начал разрастаться внутри. Он требовал жестких действий, решительности, хотел наслаждения чужими муками.

— Как ты смотришь на то, чтобы стать чуточку красивее? — с этими словами лизнула мочку его уха, а затем прицепила на нее первый зажим. Тот повис камушком вниз, как огромная серьга.

На теле вельта не дрогнул ни один мускул. Лишь чуть участившееся дыхание выдало, что я действую в правильном направлении.

— Небесные твари! — Арэя выразительно покрутила пальцем у виска. — Ты вообще в курсе, куда эти зажимы цепляются на самом деле?

Проследив за направлением ее взгляда, я чуть не выронила красивые прищепки: «Оу…».

Но тут же назло ведьме подумала: «Мои зажимы, куда хочу, туда и вешаю!».

Я обошла вельта спереди и, лизнув ему кожу на ключице, прицепила зажим там, а затем еще несколько по соседству. Сверкающие на концах камни действительно смотрелись диво как хорошо. Каждый я сопровождала легкой лаской и поцелуем, и по тому, как порозовело до того хмурое лицо мужчины, как заинтересованно реагировало его тело, я делала вывод, что действую правильно.

Поняв наконец, что происходит и чего я добиваюсь, Теодор дернулся в путах:

— Я думал, ты хотела меня наказать, — почти прошипел он, раздосадованный своей реакцией.

— А что же я делаю, по-твоему? — промурлыкала я, начав легкий массаж плеч и плавно спускаясь ниже.

Мои касания с каждым моментом становились все смелее. В конце концов, вельт не видел меня и был связан, а значит, был полностью безопасен.

Нежность чередовалась с легкой болью от тугих зажимов — не давая Теодору отстраниться от происходящего.

— Это не похоже на наказание, — было видно, что говорил он с трудом.

Я бросила недоуменный взгляд в сторону Арэи. Она что, использовала такого красивого мужчину только как мальчика для битья? И даже не приласкала ни разу? Крылатый так остро реагировал на малейшие, даже самые невинные прикосновения, словно бы в жизни не получал ничего, кроме побоев. А ведь он должен быть изнеженным принцем!

— Плохих мальчиков тоже иногда стоит поощрять, — чувство вседозволенности пьянило, по телу распространялось приятное тепло, я и сама не заметила, как распалилась от собственной дерзости. — Ты ведь согласен с тем, что ты плохой мальчик?

Краем уха уловила слабый шорох со стороны двери. Арэя моментально подскочила к краю рамы, вытаращившись в ту сторону.

— Крысенок стоит под дверью и подслушивает! — брезгливо выдала она. — Если недокрылый сейчас же не будет стонать от боли, то он всему замку разнесет, что ты размякла! Бери плетку и выбей из неблагодарной курицы дурь!

Она требовательно забарабанила по стеклу.

Понимание того, что разоблачение близко, ударило в голову.

«Но ведь заставить стонать можно и совсем не от боли!» — с этой мыслью я прижалась всем телом к мужчине в горячем поцелуе. Он не ответил, но зато ответило его тело, покорное, тянущееся ко мне всем своим естеством.

Я чуть отстранилась, укусив свободную от зажимчика мочку, а руками вытворяя то, на что ни за что не решилась бы в ином случае.

С губ Теодора сорвался протяжный стон, мужчина прикрыл глаза, полностью отдаваясь в мою власть, полностью растворяясь в ощущениях. Снаружи что-то стукнуло, будто кто-то поспешно поднялся и рванул с места.

— Он должен был стонать от боли… — растерянно выдала Арэя, смотря на меня с недоумением. — Так не считается.

Это продолжалось не долго, еще несколько протяжных стонов, и «плохой мальчик» обмяк в удерживающих его путах. Его грудь высоко вздымалась. Уже зная, что делать дальше, я сдернула с него повязку, вытирая ею свои пальцы. На дне его глаз сверкали искры, а губы были искусаны до крови. Вид был растерянным и смущенным.

— Зачем это?.. — севшим голосом спросил он.

— Ты сказал, что это не похоже на наказание, — средним и указательным пальцем я прошагала от низа его живота до обнажённой груди.

Мне уже было стыдно за то, что я собиралась сказать ему, но другого способа «остаться в образе» придумать не могла.

— Но, мой милый однокрылый друг. Ты, кажется, забыл о нашей сделке? Если бы ты не поддался сейчас низменным желаниям своего тела, то мог бы требовать от меня мира для всех вельтов. А теперь живи с тем, на что ты променял их безопасность, — короткий смешок вышел неуклюжим, жалкая пародия на безумный смех Арэи, но и он сработал.

До Теодора медленно начал доходить весь ужас произошедшего, он смотрел на меня расширившимися от понимания глазами.