Кошка для мышонка - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Женя Ео (Ео Рэеллин) (самиздат)

Ларс

Впервые он увидел девушку по телевизору. Репортаж был о пикете против строительства супермаркета на месте какого-то парка: короткие ярко-красные волосы, словно шапочка у птички, сразу бросились в глаза, но рассмотреть лицо в подробностях было практически невозможно. Во второй раз Ларс заметил фото на сайте местных новостей в статье, посвящённой той же проблеме — кошачьи уши с кисточками оказались не стильным аксессуаром к экстравагантной причёске, а атрибутом, обозначающим принадлежность к бестам. Но Ларс ничуть не расстроился и, помимо происхождения, узнал имя — Сидни Ривер, экоактивистка, зоозащитница и вообще человек, которому не всё равно.

Такой активной гражданской позицией Ларсу не похвастаться. Какой раздельный сбор мусора — на улице порой не докидывал обёртку от мороженого до урны. И никогда не поднимал с земли. Что до кошек — а Сидни была организатором крупнейшего в городе кошачьего приюта, — то Ларс их терпеть не мог. Надо сказать, нелюбовь была взаимной: регулярно цепляли за ноги на улицах, а кот его бывшей девушки Ивары постоянно метил рюкзак, пока Ларс бывал в гостях.

Впрочем, это не удивляло — мама пользовалась точно такой же популярностью у кошачьих, поскольку тоже была бестом с мышиными генами. Да, кому-то посчастливилось родиться лисом, кому-то — волком, да даже котом быть не так зазорно, как мышью. Мама, правда, не сильно переживала: её мелкие черты лица, близко посаженные глаза-бусины, заметные резцы и округлые торчащие ушки придавали её облику особый шарм. Как она рассказывала, в молодости от ухажёров отбоя не было, но выбрала мама отца — гиганта на сорок сантиметров выше. В счастливом по всем параметрам браке и появился Ларс, но через десять лет отца не стало: при катании на горных лыжах получил тяжёлую черепно-мозговую травму и умер, не приходя в сознание. Будто предчувствуя скорый конец, отец оформил страховку, а также успел написать завещание, так что ни мама, ни Ларс все эти годы не ощущали нужды. Ларс получил образование, начал неплохо зарабатывать сам, а мама так и ни с кем не сблизилась — отмахивалась от ухаживаний, утверждая, что однолюб. Хотя желающих стать её парой было в достатке: ни один не сумел затмить образ погибшего мужа.

Рассматривая фотографии отца, Ларс восхищался статью атлетичной фигуры, волевым лицом и бесконечным умом в ярких голубых глазах. Пожалуй, это единственное, что досталось сыну от отца, но глаза всегда скрывали толстые очки: из-за мышиных генов у Ларса развилась сильная дальнозоркость, исправить которую оперативно проблематично. Можно было носить контактные линзы, но Ларс предпочитал очки — они придавали узкому лицу хоть какую-то солидность.

Некоторые наследственные черты Ларсу пришлось всё-таки исправить: сразу после рождения сделали пластику верхней губы, поскольку она была раздвоенной, в школе особое внимание уделяли зубам, чтобы центральные резцы не выдвинулись из челюсти, а во время пубертатного периода прооперировали уши и выполнили челюстно-лицевую хирургию. Хотя едва ли эти преобразования значительно изменили облик Ларса — вкупе с чрезвычайно низким ростом он в принципе выглядел не очень. Тем не менее девушки на факультете нередко обращали на него внимание: наверное, потому, что Ларс не был столь напорист, как многие, и не казался опасным. Однако самые серьёзные отношения длились всего полгода — и то Ивара ушла от Ларса к классическому мачо: было обидно, пусть она и утверждала, что не в генах дело и тем более не во внешности.

Ларс не расстроился — хотя бы потому, что сам не испытывал сильных чувств. Не только к Иваре, но и к остальным своим подругам. Казалось, что это всё понарошку, лишь игра без полного погружения. Совсем другое ощутил, увидев Сидни по телевизору — по спине пробежал холодок, руки покрылись гусиной кожей.

Естественно, Ларс прекрасно понимал, что нельзя воспылать любовью к совершенно случайной незнакомке, которую он не знает лично; даже в том, чтобы фанатеть по известной певице, больше смысла. Но Ларс против своего желания стал тайным поклонником Сидни Ривер. Интересовало буквально всё — от политических взглядов до стиля в одежде, особенно волновали татуировки, которых у неё было немало. В общем, Ларс втайне от мамы и приятелей постепенно сходил с ума, но сил противостоять одержимости не хватало.

Сидни принимала участие во многих экологических и зоозащитных кампаниях, причём выглядела отнюдь не ведомой — настоящая предводительница. Как Ларс ни пытался, ничего о личной жизни девушки и предпочтениях выяснить не сумел, зато знал, что она всей душой болеет за целую планету, носит исключительно бывшую в употреблении одежду и не ест продукты, которые продаются в неперерабатываемых упаковках. На содержание приюта с медицинским оборудованием уходят совершенно баснословные деньги, поэтому Сидни перманентно пребывает в состоянии сбора пожертвований. Увидев реквизиты на сайте, Ларс свайпнул их, потом, немного подумав, засовестился и отправил небольшую сумму — примерно как цена пары чашек кофе. Не обеднеет.

Пока громкое дело о незаконном строительстве рассматривалось в суде, Ларс видел Сидни часто и, честно говоря, ему было достаточно такого присутствия её в жизни. Когда «Нордмарт» проиграл и принялся восстанавливать парк, Ларс почувствовал, что внутри образовалась пустота. Сначала он попробовал заполнить это очередным донатом приюту и даже стал внимательнее относиться к сбору мусора, но это едва ли помогло. Тогда Ларс пригласил на свидание Райли, девушку из финансового департамента, и неплохо провёл вечер, сделав неутешительный вывод: всё не то.

Райли, естественно, расстроилась, что роман закончился там же, где и начался, в кофейне рядом с работой. Ну а Ларс обрадовался, ощутив, что не будет морочить ей голову: мысли были опять лишь о Сидни.

От шальной идеи взять из приюта кошку Ларс отказался, хотя она и была заманчивой. Пришёл бы в приют, увидел бы Сидни, попросил бы что-нибудь или кого-нибудь посоветовать… Но остатки разума ещё присутствовали в Ларсовой голове: ему не нужна была кошка, даже ценой знакомства с желанной девушкой. Что, если Сидни редко бывает в приюте? Тогда Ларс возьмёт несчастное животное зря. Да и вообще, будет выглядеть в глазах работников несерьёзно, если не мутно…

В поисках верного решения Ларс мучился долго, пока не обнаружил на страничке приюта объявление о поиске волонтёров. В самый раз.

Сидни

— Тебе пора, — отстранив Сидни, Маркус глянул на часы. — Оплачено до десяти.

— До утра, — не согласилась Сидни и прижалась губами к его груди.

— Мне нужно уйти в десять, — более жёстким тоном произнёс Маркус и освободился от её объятий.

— В одиннадцать ты будешь дома, под боком у жены, — фыркнула Сидни: ей никогда не было достаточно Маркуса, но при всей своей безбрежной любви она давно чувствовала нотки лицемерия в таких отговорках.

— Она думает, что я обсуждаю с партнёрами крайне важный проект, — Маркус встал с кровати и направился в душ.

— И так два раза в неделю, — усмехнулась Сидни, но Маркус её уже не услышал.

Сидни не было нужды скрывать запах любимого от других — выскользнула из номера и пошагала по вечернему городу домой. Лето ещё не достигло своего зенита, и потемневшие улицы таили в закоулках сырую прохладу, но люди уже почувствовали пьянящий вкус тепла и свободы — лица все как одно выражали беззаботную радость. Сидни же тянуло просто выть на спрятавшуюся за высотками луну, пусть она и не имела волчьих генов. Отношения с Маркусом выматывали её, забирали краски жизни, заменяя все эмоции на мимолётную эйфорию от встреч — миг с каждым разом становился всё короче, и благостного настроя Сидни хватило лишь до лобби дешёвого отеля, где они регулярно встречались.

Если оглянуться на тот момент, когда четыре года назад Сидни познакомилась с Маркусом, многое было иначе: харизматичный мужчина завоевал всё её существо, подчинил инстинкты и разум, а от восторга она чуть не парила над землёй. Сидни и парила по пути домой со свиданий. К несчастью, Маркус был столь же успешен, сколько и женат. Да, он рассказывал, что жена его давно не привлекает, колет постоянными упрёками, но уходить из семьи не собирался. Во всяком случае, четыре года — огромный срок, чтобы провести его в обществе неприятного тебе человека. Всё это Сидни, конечно, понимала, делила на десять байки об ужасах семейной жизни, минусуя от слов Маркуса также тот факт, что тот занимал высокий пост в компании, принадлежащей родителям жены.

Сидни всё понимала. Но пока не научилась жить без Маркуса. Он был как воздух. Хуже — как наркотик, которого хотелось ещё и ещё.

И Сидни ходила по бесконечному кругу. Возможно, это была спираль, уходящая глубоко вниз — объективно становилось хуже. Сидни и это видела, но не могла прервать нисходящее движение.

— Привет, Рудольф! — она потрепала по голове лежащего у входа кота: одноглазый всегда ждал хозяйку здесь. — Привет, Милн, Бакси, Шейн!.. — О ноги тёрлось всё кошачье семейство.

Кому-то не удавалось подобрать хозяев, кого-то Сидни выбирала сама. В приюте обитали десятки кошек, иногда сотни, Сидни заботилась о них, а свою маленькую квартиру превратила в жилище для шести хвостатых. Они уже не требовали медицинской помощи — почти все были выходцами из приюта, и лишь Шейна Сидни нашла возле дома: судя по перебитой лапке, кота сбила машина. Сидни в буквальном смысле поставила его на ноги и не смогла расстаться с пушистым красавцем.

Кошачьей еды было в достатке, а вот человечьей вечно не хватало, среди пакетов с просроченными продуктами Сидни нашла в холодильнике большую банку пива — осталась от празднования победы над «Нордмартом» больше полугода назад. И тут же осознала, почему сегодняшний день её настолько прибил.

Помолвка Астрид с наследником торговой сети сильно ударила по самолюбию Сидни. Во-первых, Астрид, дочь грёбаной кошки, с таким остервенением подошла к делу «Нордмарта», что Сидни могла бы и заподозрить, что тут кроются личные мотивы. Но не догадалась и сейчас казалась себе опростоволосившейся дурой, ставшей пешкой в чужих играх. Во-вторых, и это главное, династия Линдхольмов одобрила брак наследника с бесткой, иначе объявление о помолвке не появилось бы в СМИ, тогда как Маркус называл происхождение Сидни главным препятствием на их пути к счастью.

Всё это Сидни обдумывала, сидя в кресле и потягивая холодное креплёное пиво — Рудольф устроился между ног, Шайн забрался на спинку, Лаки и Милн вылизывали друг друга на коврике, и лишь Бакси хрустела кормом в коридоре. Отвлёкшись от невесёлых мыслей, Сидни окинула взглядом комнату в поисках Линкса, но тот атаковал с фланга — снёс Шайна со спинки кресла, затеяв ожесточённую потасовку.

Как по команде все кошки начали носиться по квартире, переворачивая миски с едой и роняя мелкие предметы — сегодня Сидни была безразлична к беспорядку и лишь подула на витавшее в воздухе облачко кошачьей шерсти, чтобы оно не попало в нос.

Телефон она оставила на кухне, потому всё-таки пришлось встать: короткий сигнал возвестил о новом сообщении. Сидни поболтала банку, оценивая количество пива, которое предстоит допить, и пошагала к утонувшей в темноте кухне — всегда выключала свет, чтобы снизить потребление электроэнергии.

«Привет! Завтра свободна?» — написал Леон.

«Привет! После восьми. У тебя?» — ответила Сидни, поставив банку на стол.

«Я решу с местом. До завтра!» — Леон, как обычно, был лаконичен.

Прощаться с ним Сидни не считала необходимым — их не сильно многое связывало. Поморщившись, Сидни вылила пиво в кухонную раковину и поплелась в душ: от запаха Маркуса стало подташнивать.

Ларс

Забросив очередную скомканную бумажку в зелёную корзину, через пять минут Ларс заметил ошибку, но не стал её исправлять, не страшно. Он был настолько взволнован, что не мог найти себе места и накидал несколько черновиков речи, которую произнесёт в приюте. Но все слова казались глупыми и наигранными — Ларс вообще не представлял, во что ввязывается, и почитал статьи о волонтёрах только сегодня, когда по плану должен был ехать в приют.

Ничего особо привлекательного в работе волонтёров не было, скорее наоборот, и даже условная близость к Сидни не перекрывала внутреннюю брезгливость, но Ларс увещевал себя тем, что будет занят общественно полезным делом.

Собственно, Ларс решился не с первого раза — только третье объявление побудило его к действию. И то, потому, что видео о поиске волонтёров записала Сидни. Девушка выглядела немного уставшей, оттого и казалась настоящей и ранимой. Почувствовав слабину у этого вечного двигателя по спасению всей Земли и обитающих на ней кошек, Ларс решился.

Сначала он ехал в метро, бесцельно разглядывая пассажиров через толстые линзы очков и размышляя о грядущем, потом шёл пару кварталов пешком — из-за специфического запаха перепутать приют со зданием другого назначения было невозможно. Словно давая себе шанс передумать, Ларс посмотрел на двухэтажный особняк, окружённый бесхитростным сетчатым забором — приюту явно не помешало бы сделать ремонт фасада и починить перила крыльца. Вряд ли это волновало активистов, денно и нощно спасающих кошачьи жизни, вот и Ларса не остановит.

Открыв запертую на самодельный крючок калитку, Ларс пошагал к крыльцу, но тут же стал жертвой нападения — в ногу сзади вцепился огромный рыжий кот, вооружённый клыками и когтями. Точнее, Ларс не знал, что́ именно терзает его плотные джинсы, доставая до кожи, крутился, пытаясь сбросить агрессора, и не заметил, как ему на помощь пришла квадратная девушка. В буквальном смысле — маленького роста и очень широкая в кости, облачённая в бесформенный чёрный балахон.

— Дикси, за что ты его так? — воскликнула она, с силой отодрав котяру от ноги Ларса.

— Я не знаю, — залепетал Ларс. — Я звонил вам…

— А, ты Ларс? — спросила девушка; длинные обесцвеченные волосы неряшливо спадали на плечи. Кот на её руках мгновенно успокоился, пусть и по-охотничьи отвёл уши назад. — Я Иви.

— Очень приятно, — Ларс постарался улыбнуться максимально располагающе.

— У тебя что, нет кошки? — переваливаясь, Иви пошла к дому, Ларс уставился на её макушку с отросшими тёмными корнями.

— Нет, нету. — Это был один из пунктов, на которых Ларс мог провалиться.

— А чего тогда решил прийти к нам? — Иви повернулась к нему и заботливо погладила Дикси по голове.

— Хочу, чтобы этот мир стал немного лучше, — выпалил заранее заученную фразу Ларс.

Брови Иви сошлись к переносице, будто мыслительная деятельность доставляла дискомфорт, а потом девушка продолжила путь, сделав вид, что поверила такому, мягко говоря, популистскому лозунгу.

В стрессе бдительность Ларса обострилась, потому новую атаку, на этот раз серой гладкошёрстной кошки, он отразил. Вернее, вовремя отскочил, и кошка промахнулась. Когда они с Иви вошли в дом, Ларс чуть не задохнулся и не сразу заметил, что за ним следит минимум дюжина пар немигающих глаз.

Вопреки тревожным ожиданиям, в большом холле приюта было довольно чисто — экскрементов не наблюдается, миски с сухим кормом и водой стоят вдоль правой стены. Кошек было не просто много, а очень много, и состояние их здоровья даже с большой натяжкой не соответствовало норме: животные с отнявшимися лапками, в бандажах, в памперсах, без ушей, конечностей и глаз передвигались по полу кто как мог. Представляя ситуацию гипотетически, Ларс испытывал отвращение, но в реальности почувствовал щемящую жалость и жгучий гнев — несчастные пострадали от рук человека.

— Пойдём, я покажу тебе работу, — Иви поманила Ларса к неприметной двери.

Высокая тощая девушка, кормившая из шприца котёнка, не подняла голову, когда Ларс с Иви проходили мимо.

Всю стену комнаты занимали клетки, в которых содержались другие обитатели приюта. Из-за решёток разглядеть кошек было проблематично, потому Ларс с вопросом посмотрел на Иви.

— Это карантин. Тут новенькие у нас, — сказала девушка. — Сможешь через день убираться?

— Э-э-э… — Ларс открыл было рот, чтобы уточнить, что та подразумевает под словом «убираться».

— Лоток, кормушка, поилка, стандартно, — не дожидаясь вопроса, пояснила Иви. — Перчатки-маску дадим, а вот одежду нужно попроще. Ребята прямо здесь переодеваются.

— Я только после работы могу, — наконец отмер Ларс.

— Мы работаем круглосуточно, — Иви улыбнулась, и почему-то Ларс почувствовал её усталость. — Давай я сегодня сделаю, а ты посмотришь. А завтра уже сам.

— Хорошо, — Ларс кивнул. — Перчатки можно?

На уборку в карантине ушло больше часа, через минут двадцать Ларс привык к едкой вони, а жители клеток привыкли к необычному гостю. Иви делала всё настолько ловко и споро, что Ларс пожурил себя за то, что судит по внешности: ему было далеко до такой координации. Тем не менее он старался помогать и к пятой клетке хотя бы не мешал девушке.

Когда они покинули карантин, Ларс понял, что обитатели приюта потеряли к нему интерес: впитал местные запахи и слился со средой. Спина ныла от нетипичных усилий, и Ларс неосознанно потёр поясницу, глядя в окно: задний двор граничил с каким-то большим офисным зданием, в это время суток бросавшим тень на дом. Одинокая лавочка у ограды казалась лишней, Ларс зацепился за неё взглядом только из-за выкрашенных в оранжевый ножек.

— Как Килли? — Ларс услышал, как стукнула входная дверь, и обернулся: в приюте появилась Сидни.

Ярким вихрем она пронеслась по всему первому этажу, называя каждого кота по имени и спрашивая, как у него дела — Иви шла следом и докладывала о состоянии пациентов.

— И ещё, у нас новенький тут, Ларс, — закончила отчёт Иви, жестом указав на Ларса.

— А, хорошо, — Сидни скользнула по нему безразличным взглядом и поспешила на второй этаж.

Сидни

Волонтёров всегда не хватало, потому Сидни на автомате оценивала, надолго ли задержится пришедший по объявлению в приюте — судя по растерянному виду, вряд ли. Лишь поднявшись проведать кошек на втором этаже, она вдруг поняла, что смутило в новичке: парень ростом и комплекцией не превосходил её саму. Да, Сидни была немного выше среднего для девушки, но таких миниатюрных мужчин она встречала нечасто.

— Иви! — набрав в лёгкие воздуха, крикнула Сидни: Феникс повисла в приоткрытой форточке и не шевелилась.

— Что случилось? — к моменту, как коренастая девушка преодолела лестницу, Сидни уже достала застрявшую кошку и пыталась привести её в чувство. Слава кошачьим богам, она была жива.

— Пока ты перья перед парнем пушила, Феникс чуть не сдохла, — злобно бросила Сидни, ещё раз проверив пульс: кошка висел на её руках тряпичной куклой.

— Я-а-а… — Иви испуганно вытаращила глаза, — Ларсу показывала, как в карантине убираться…

— И завтра он не придёт, — Сидни фыркнула и достала со шкафа переноску. — Повезу Фенни в клинику, надо проверить.

— Хорошо, — пролепетала Иви.

На её лице было столько вины, что Сидни стало стыдно за свой грубый тон: безотказная и ответственная, Иви кучу всего делала в приюте и явно не собиралась флиртовать с малорослым парнем. Да даже если собиралась, то что, Сидни жалко?

Глянув на часы, Сидни поджала губы: семь пятнадцать, а в восемь назначена встреча с Леоном и не где-нибудь, а в «Ауруме». Взяв переноску и спустившись через ступеньку, Сидни принялась вызывать такси — здоровье подопечных всё равно на первом месте.

К счастью, обошлось: после своего прорыва на волю Феникс не получила каких-либо повреждений, а Иви прислала фото затянутого сеткой оконного проёма. Без указаний приняла меры, чтобы такое не повторилось. Пришедшая в себя кошка, улучив момент, удрапала со стола в клинике, и поймать её удалось только Сидни — привыкшие к послушным и вальяжным домусикам ветеринары сделать это были не в состоянии.

Полуживую Феникс спасатели достали из канализации, и Сидни первое время думала, что она не выживет: зато сейчас была чересчур проворна и снова стремилась на улицу — будто там её ждало что-то по-настоящему хорошее. Из-за непокорного нрава её переселили на второй этаж, оборудованный специальными воротами, однако она нашла в окне узкую щель, словно действительно могла в неё протиснуться. Попытку побега предприняла, когда Иви долго не поднималась — осознанный поступок, не иначе.

Фамильярно скрутив лапки, Сидни запихнула кошку в переноску и отправилась в приют. Несмотря на то, что обратно она шагала быстрее стоящих в пробках машин, время катастрофически таяло — добралась до отеля только в девять, спустя три вопросительных сообщения от Леона.

Выхоленный администратор наморщил нос, увидев посетительницу в драных джинсах, но Сидни к этому моменту слишком устала, чтобы реагировать на невежливость.

— Привет! — Сидни завалилась в номер с окнами в пол и шикарным видом на вечерний город.

— Ты опоздала, — констатировал факт Леон. Мужчина расположился в кожаном кресле и потягивал вино, о стоимости бутылки которого Сидни предпочитала не думать.

— Я знаю, — повела плечом Сидни и подцепила со столика большую виноградину.

— От тебя пахнет, помойся, — Леон говорил без брезгливости, всегда просил принять душ и сам неизменно благоухал дорогим парфюмом, но Сидни не нравилась эта нарочитая чистоплотность.

— Окей, — Сидни развернулась на пятках и, на ходу сбрасывая кроссовки и раздеваясь, направилась в санузел размером с её квартиру.

Если Маркус выбирал бюджетные места, то Леон постоянно шиковал, но не потому, что хотел впечатлить Сидни: бронировал лучшие номера в лучших отелях потому, что мог себе позволить. Также он мог позволить регулярные пожертвования приюту на десятки тысяч, что очень помогало общему делу. Что не нравилось Сидни, так это то, что Леон полагал, что покупает не корм и медикаменты для бездомных кошек, а саму Сидни, что было в корне неверно. Она не продавалась и занималась сексом из любви к процессу. А ещё из-за того, что Маркус тоже занимался сексом с другими — как минимум со своей женой, но до Сидни доходили слухи о его интрижках.

Сидни предпочитала называть это свободными отношениями и провозглашала себя приверженкой свободной любви, однако на деле её травмированное сердце принадлежало только Маркусу — ни Леон, ни остальные любовники многого для неё не значили. До роковой встречи с Маркусом в жизни Сидни мужчины приходили и уходили, а вот он… застрял. Или Сидни застряла и никак не могла выпутаться: если раньше секс с разными партнёрами приносил удовольствие, то сейчас всё больше оставлял после себя чувство опустошающей подавленности. Так было не всегда, конечно: Энтони был заботливым любовником и внимательным слушателем, но женился и прекратил контакты. Леон с его приказным тоном и потребительским отношением Сидни напрягал, но, как и в случае с Маркусом, сделать волевое усилие и разорвать бесцельный роман было сложно.

Зайдя в стеклянную душевую кабину, Сидни вылила на грудь половину флакона с парфюмированным гелем, ощутив себя будто в магазине косметики, и быстро ополоснулась. Полотенца здесь были кипенно-белые, и Сидни невольно улыбнулась, заметив на материи красные пятна от волос — прямой пигмент оставлял следы после каждого мытья.

Она вышла из ванной обнажённой, тогда как Леон продолжал сидеть в кресле, одетый в свой брендовый костюм.

— На колени, — скомандовал мужчина, с прищуром глядя на Сидни.

— О, сегодня мы хотим доминировать, — кокетливо усмехнулась Сидни и вместо этого пристроилась на подлокотнике кресла. Она пальцем провела по гладковыбритой щеке и зацепилась ногтем за нижнюю губу Леона: в серо-стальном взгляде мужчины играл недобрый огонёк.

Леон перехватил руку Сидни, больно стиснув запястье, а потом резко встал — роста он был внушительного. Без разговоров закинул Сидни на плечо и понёс в спальню: видимо, опоздания на него плохо действуют. Сидни не сопротивлялась — этим вечером она получит то, что недополучила от Маркуса.

Ларс

Несмотря на первоначальный шок и полночи длившиеся раздумья о своей не самой удачной затее, Ларс на следующий день пришёл в приют и принялся за работу в карантине. Руки плохо слушались, и он разлил воду в третьей клетке, рассыпал наполнитель в пятой, и каждый раз звал на помощь Иви. Ретт не спешила помогать новичку — девушка с крайне флегматичным темпераментом перемещалась по дому, будто других людей кроме неё не существовало. Алекс, ещё одна волонтёрка, работавшая в приюте на постоянной основе, была, напротив, куда более активной и до зубовного скрежета болтливой.

Иви представила коллег Ларсу сразу, как он явился в приют. Похоже, прошёл проверку на вшивость, раз не испугался кошачьих какашек. Впрочем, Ларсу стоило опасаться не только работы — Дикси опять устроил за ним охоту, к которой присоединились другие кошки.

Трёхцветная Феникс, которую Сидни вчера возила в ветеринарку из-за ЧП с окном, теперь обитала в карантине: Иви рассказывала о непростой судьбе кошки, пока Ларс чистил клетку — за ним неустанно наблюдали настороженные рыжие глаза.

— Думали, подохнет в коллекторе, но она выжила. И что ей неймётся… — качая головой, вздыхала Иви.

— Хозяина ей нужно хорошего, — для поддержания беседы Ларс ляпнул банальность.

— Всем нужно, — Иви нахмурилась и обернулась на звук хлопнувшей входной двери.

Девушка поспешила встретить Сидни, а появилась именно она и со скоростью урагана залетела в карантин, чтобы проверить состояние Феникс.

— Ну что, жива, здорова, готова к побегу? — спросила она, наклонившись к клетке.

Сидни находилась так близко, что Ларс рассмотрел на её шее свежий след — прошлая ночь была бурной.

— О, привет, Ларри, — словно почувствовав, что её разглядывают, Сидни резко повернулась к Ларсу.

— Привет, я Ларс, — машинально произнёс он, но Сидни вряд ли услышала: стремглав понеслась на второй этаж.

Вывод был однозначен: у Сидни кто-то есть. Девушка, являвшаяся самоцелью, оказалась несвободна, и Ларс мог идти восвояси, забыв о нарисованной в своей голове эфемерной мечте. Пора посмотреть правде в глаза — такой, как он, Сидни точно не нужен. Да и на что он надеялся, устроив этот глупый спектакль с волонтёрством?

— Ив, надо на объездную, котят нашли, — Сидни опять заглянула в карантин. — Ларри… Ларс, ты до скольких здесь остаться можешь?

— Пока работает метро, — не раздумывая ответил Ларс.

— Окей, буду премного благодарна, — подмигнув зелёным глазом, Сидни в сопровождении Иви покинула приют.

Ларс так и остался в дверях карантина, не представляя, что ему делать: чувствовал себя абсолютным идиотом. Однако данное обещание выполнил — до позднего вечера вместе с Алекс дежурил в приюте, заодно узнав от девушки всё, что хотел знать, и всё, что знать не хотел. К первой категории относилась личная жизнь Сидни — та называла себя приверженкой свободных отношений и встречалась с несколькими мужчинами одновременно. В принципе, эти же сведения, только в подробностях, относились ко второй: Ларс не был готов к количеству обрушившейся на него информации. Алекс начала раздражать, но первопричиной такой реакции была вовсе не разговорчивость волонтёрки, а Сидни — кошка, которая гуляет сама по себе.

Вообще, глядя на других волонтёров, Ларс догадался, почему Иви ему поверила — все в приюте были нестандартными. Как и он. Отличался разве что слишком чистой одеждой: износившуюся сразу выбрасывал, потому работал в приюте в своей обычной. Фокус удался, но устраивал ли его результат? Спеша на последний поезд, Ларс пытался понять, хочет ли стать одним из многих. И однозначного ответа при всей своей честности перед собой дать не мог.

Следующая ночь прошла ещё более беспокойно, на работе у Ларса никак не получалось собраться — постоянно клевал носом и перепроверял расчёты, понимая, что ошибки вероятны.

Уже дома Ларс пришёл к неутешительным выводам: воображаемая картинка не имела ничего общего с реальностью. Ларс придумал Сидни, влюбился в неё, а настоящий человек оказался совершенно другим. И не сказать чтобы приятным. Да, яркая внешность Сидни так же привлекала, но то, что за ней скрывалось, восторга не вызывало. Сама мысль, что Сидни может встречаться с несколькими мужчинами одновременно, имела дурной привкус: Ларс вырос в полной любящей семье и не представлял, как будет делить свою пару с кем-то. Это не обсуждалось. А значит, Сидни ему не подходит.

Горечь разочарования можно было растворить в пиве и шумной встрече с друзьями, но Ларс отказался от предложения и, будто мотылёк на огонь, направился этим вечером не в бар, а в приют — обещал Иви помочь. А обещания надо держать.

Неизвестно, почему так вышло, но Ларс был единственным мужчиной среди волонтёров. Пусть и не отличался выдающими физическими данными, однако был сильнее девушек — носил многокилограммовые пакеты с кормом, чинил поломанные замки клеток и переставил шкафы. Иви и Алекс хвалили его от всей души, даже Ретт теперь приветливо поднимала уголки губ, а Сидни по-прежнему называла то Ларри, то Оливером, то Лероем, никак не могла запомнить имя. Скорее всего, не собиралась тратить на Ларса драгоценные кластеры своей памяти.

За месяц волонтёрства они разговаривали ни о чём всего пару раз, и Сидни из конечной цели превратилась просто в организатора приюта. Ту, кому не всё равно. Ту, кто срывается в любое время на спасение попавших в беду кошек. И не только кошек: Сидни волновали и экологические проблемы, поэтому она координировала действия экоактивистов. Например, устроила пикет у завода в пригороде из-за утечки промышленных отходов — власти не торопились принимать меры.

Ларс наблюдал за Сидни уже другими глазами — не потенциальной возлюбленной, — и почти всё, что он видел, ему нравилось: честность, принципиальность, прямота, едкое чувство юмора и, конечно, искреннее стремление улучшить этот неправильный мир. Даже своеобразный стиль одежды казался классным — Сидни умудрялась выцеплять из секонд-хендов симпатичные вещи. Увы, лишь приверженность Сидни идее свободных отношений не вызывала положительного отклика — Ларс не разделял подобных прогрессивных взглядов, потому и не искал её расположения. Просто делал всё, что было в его силах.

В целом приют напоминал большой организм, работу которого не назвать слаженной — иногда случались сбои, — но он работал и жил ради маленьких беспомощных существ, не способных выйти на пикет в свою защиту. С каждым днём Ларс всё глубже вникал в жизнь приюта, привыкал к его обитателям. Точнее, прикипал к ним душой. И если Дикси всегда находил повод удивить Ларса и, естественно, поцарапать, то свободолюбивая трёхцветная Феникс вызывала смешанные чувства. Кошка вела себя с ним настороженно, а Ларсу почему-то хотелось завоевать доверие этой красотки.

— Эй, кто выбросил стаканчик? — Алекс засунула свой острый нос в мусорное ведро.

— Я, а что? — Ларс как раз тащил тяжеленный пакет, и ему пришлось остановиться, чтобы ответить: всего лишь выпил кофе по дороге в приют.

— Ты что, не знаешь? — округлила светло-серые глаза Алекс. — Хорошо, что это Сидни не увидела…

— В смысле? — перехватив скользкий пакет поудобнее, Ларс приготовился к очередной лекции, как когда произнёс слово «бест»: многое узнал о важности феминитивов и теперь даже думал о Сидни как о бестке.

Надо сказать, он не ошибся: Алекс поведала, что якобы картонные стаканчики из кофеен наносят вред окружающей среде ничуть не меньше, чем пластиковые, а потому пить кофе из них — сущее преступление. От повторения по третьему кругу спас Дикси — воспользовавшись уязвимой позицией жертвы, кот зашёл с тыла и со всей силы вгрызся в голень. Поэтому Алексу пришлось сойти с воображаемой трибуны и отцепить кота, а Ларс как можно быстрее пошагал к складу, пока эколикбез не возобновился.

Кофе Ларс любил и частенько покупал его в автоматах или в кофейнях навынос — отказываться от привычки не собирался. Однако впредь решил выбрасывать злополучные стаканчики за квартал до приюта. Так он и поступал целую неделю, затем его осенило: перевернув весь шкаф от верха до низа, нашёл-таки термокружку, подаренную когда-то Иварой. Совершенно ненужная тогда вещь могла сейчас пригодиться — так Ларс будет пить кофе, не загрязняя окружающую среду, а не делать вид, что её не загрязняет. К тому же во многих автоматах за свою тару полагалась скидка.

Сидни

О присутствии мужчины в приюте Сидни вспомнила, когда приблизился самый злополучный в жизни кошки-бестки период: не воспринимала Лероя, то есть Ларри, как кого-то, кто мог бы вызвать в ней такой отклик. Невысокий, вечно одетый в широкие штаны, что делало его ещё ниже, он был абсолютно нейтрален в поведении и ни с кем, вопреки первоначальным опасениям Сидни, не заигрывал. Стоически выслушивал трёп Алекс, пытался наладить контакт с Ретт и всегда помогал Иви — с остальными волонтёрами взаимодействовал меньше, но тоже был на одной волне. Свой парень, короче.

С кошками он обращался не то чтобы умело, но терпеливо ухаживал за ними, и за несколько недель, похоже, достиг должного мастерства — Иви больше не присматривала за новичком. В общем, Сидни ошиблась в прогнозах: Ларри остался.

И это доставляло неудобство — что-то звериное внутри Сидни реагировало на него даже сильнее, чем на Маркуса. Или Сидни к нему просто привыкла, а новый парень, с которым она виделась чаще, чем с Маркусом, будоражил инстинкты. Сидни старалась избегать пересечения с Ларри и держалась на приличной дистанции. Можно было бы встречаться с Маркусом, чтобы утолять потребности, и тогда присутствие другого мужчины в приюте переносилось бы легче, но тот был, как всегда, занят. Занят был и Дэвид, оставался только Леон — слишком интенсивное общение с ним нервировало Сидни, но другие варианты отсутствовали.

Она и так обманывала организм: пила специальные таблетки, чтобы ускорить завершение этого состояния. Но из-за своего темперамента без мужчины обойтись не могла — хотя бы один раз, иначе всё превращалось в пытку.

— Сможешь побыть со мной в пятницу? — спросила Сидни, вытирая волосы после второго за этот вечер душа. — Долго не нужно, я приму таблетку…

— Зачем принимать? — Леон с видом сытого хищника прищурился и привстал на локте. — Проведём это время вместе.

— Ты серьёзно? — Сидни недоверчиво посмотрела на него. График всех её любовников был чересчур загруженным для многодневного мероприятия.

— Конечно, — улыбнулся Леон. — В моём загородном доме.

— Хорошо.

Ответ потребовал усилий — поведение Леона вызывало подсознательную настороженность, мужчина относился к ней потребительски и едва ли сейчас действовал из лучших побуждений. Но соблазнительная перспектива провести это время в уединённом месте перевесила: Сидни согласилась.

«Привет! Тебе помочь?» — как ни странно, Маркус тоже проявил заботу и предложил свои услуги, вернее, своё общество на полчаса, как это обычно бывало.

«Я уже договорилась», — написала сообщение Сидни и почувствовала внутреннее удовлетворение: хоть в этот раз она не будет зависеть от Маркуса и мечтать о нём в моменты, когда хуже всего.

По телефону раздав поручения Иви, в назначенный час Сидни села в такси и отправилась по названному Леоном адресу. В машине сознание померкло, хорошо, что дома Сидни выпила противозачаточные таблетки — не хотела беспокоиться о незапланированной беременности. Город сливался в одну мутную пелену, но за его пределами дышать всё равно было легче, Сидни постаралась сесть ровно и смотреть в тонированное окно: особняки все были сплошь роскошные, будто здесь жили люди из другого мира.

Двухэтажный каменный дом Леона скрывался за стеной густых зарослей, Сидни ковыляла к нему по идеальному газону — ещё немного, и её тело получит долгожданное исцеление. Расфокусированный взгляд бездумно отметил три большие машины на площадке возле дома, гадать, кому они принадлежат, у Сидни уже не получалось.

— Привет! — Леон вышел встречать её на крыльцо, и серые глаза мужчины стали тёмными, когда Сидни приблизилась. — Как добралась?

— Нормально, — пролепетала Сидни, у которой подгибались колени. Леон поддержал её за плечо и провёл в дом, где стояла нестерпимая смесь чужого присутствия. Не только Леона.

— Это Виктор и Конрад, — представил тот двоих мужчин, поднявшихся из-за стола навстречу Сидни.

— Но я не… — она замотала головой и попятилась, но силы противостоять инстинктам были на исходе. — Мы так не договаривались…

— Какая тебе разница? — с усмешкой сказал один из них и подхватил Сидни на руки.

На самом деле Сидни было не плевать, с кем проводить это время, но она ничего не могла сделать, а потом и вовсе отрубилась — часто теряла сознание и потому не прочувствовала в процессе весь ужас происходящего.

Лишь в воскресенье Сидни очухалась и, перебравшись через тела спящих мужчин, по стенке спустилась на первый этаж и нашла душ. Тело ломило от нагрузок и мелких травм — вряд ли с ней обращались бережно. Смыв с себя всю грязь и следы того, что произошло, Сидни быстро и тихо оделась и выбежала на улицу — через квартал, постоянно оглядываясь на дом Леона, вызвала такси.

Водитель, вероятно, что-то понял, но, к своей чести, никак комментировать не стал. Сидни мысленно его поблагодарила: ощущала себя дорогой и бесправной проституткой — Леон был оптовым покупателем, не иначе. Хотелось провалиться сквозь землю, а больше — расцарапать насильникам лица, поджечь дом. Да много чего хотелось, но Сидни понимала, что слишком слаба: полыхнув, гнев превратился в пепелище, разъедавшее всё существо.

В квартире Рудольф встречал её на привычном месте, Сидни пересилила себя и потрепала одноглазого между ушами. Остальное семейство, изрядно проголодавшееся за уик-энд, окружило хозяйку, и Сидни насыпала корм, по-быстрому почистила лотки и налила свежей воды, только потом ввалилась в душ и повернула кран в самое горячее положение: тёрла себя так, словно стремилась до мяса содрать кожу, покрытую гематомами и ссадинами. Так было больнее и одновременно легче.

Вода не убирала скверну, скопившуюся внутри, лишь делала слёзы Сидни не такими заметными — тихо всхлипывая, она рыдала на дне душевой кабины. Другого выхода эмоций не будет.

Ларс

Только Ларсу показалось, что он успокоился насчёт Сидни, как жизнь подкинула новое испытание: скоро у неё должен был начаться период, свойственный многим бесткам — звериные гены добавляли некоторые особенности в систему размножения, к счастью, далеко не всем. До сих пор Ларс не жаловался на гормональные всплески, но сейчас не был ни в чём уверен, а вот Сидни сия чаша точно не миновала: иначе головокружительное изменение в её запахе и поведении не объяснить. Тогда-то Ларс и понял, что никогда не сможет смотреть на Сидни как на приятельницу, лишь как на потенциальную возлюбленную, если думать о ней как о будущей паре больше не получалось.

Пора, положив руку на сердце, признать, что Сидни безумно привлекательна физически: Ларс исподтишка заглядывался на неё — изящная линия шеи, гладкая кожа на ключицах, иногда открытый подтянутый живот и татуированная поясница. Он сглатывал вязкую слюну и надеялся, что Сидни не замечает его реакции. Хорошо, что она почти всегда была занята и держалась на расстоянии — по-другому Ларс бы не выдержал, и тогда бы его волонтёрская деятельность могла подойти к концу. Хотя бы на время, но Иви от этого было бы не легче.

В четверг Сидни в приюте не появлялась, и Ларс с облегчением выдохнул. Правда, в голове по-прежнему зудело неприятное чувство: ясно же, что этот период Сидни проводит не в одиночестве. Ларс яростно завидовал тому мужчине и при этом содрогался от брезгливости — Сидни никому не принадлежала, но бороться с влечением к ней оказалось невозможно.

В выходные Иви пришлось отпроситься, мама плохо себя чувствовала, и Ларс согласился её подменить: да, опять пропустит посиделки в баре и не успеет прибраться дома, но зато сделает важное дело.

Дикси встречал его у самой калитки и сопровождал до крыльца, будто Ларс задумал что-то плохое, но уже не пытался напасть. Возможно, усыплял бдительность — с него станется. А вот Феникс, кажется, прониклась доверием, или Ларсу хотелось так считать — трёхцветка приветствовала мелодичным «р-р-рмяу» и позволяла себя гладить.

Сейчас её вновь переселили на второй этаж, куда Ларс отправился на обход в первую очередь. Нужно было прибраться, покормить и напоить пушистых жителей — в основном его провожали флегматичные взгляды, зато Феникс спрыгнула со шкафа и стала тереться о ноги, из-за чего Ларс чуть не упал. Наверное, кошка обрадовалась внеочередному дежурству — в субботу Ларс в приют почти никогда не приезжал.

— Тише ты, — шикнул он на кошку с нарочитой сердитостью, а потом поставил на пол пакет с мусором и взял Феникс на руки.

Громкое мурчание было наградой за ласку: Ларс ещё не слышал, чтобы Феникс мурлыкала, и отложил все дела, наглаживая шелковистую кошачью шёрстку. Через минуты три Феникс надоело, и она несильно куснула Ларса за руку. Сигнал был истолкован правильно — Ларс опустил кошку на пол.

Когда он сделал на втором этаже всё, что планировал, расставаться с Феникс по-прежнему не хотел. В приюте находилась только Ретт, потому Ларс без особых колебаний подхватил кошку и вместе с ней преодолел высокие ворота. Волонтёрка действительно ничего не сказала по поводу самоуправства, лишь неодобрительно зыркнула на Ларса, который с Феникс под мышкой зашёл в карантин. Сначала хотел посадить кошку в пустовавшую клетку, но почему-то решил, что та будет спокойно сидеть на полу. Первые полчаса так и было: Ларс работал, а Феникс поблёскивала загадочным взглядом из-под приопущенных век. Когда в пакете закончился наполнитель, Ларс не раздумывая пошёл на склад в подвале — так и не понял, как Феникс успела проскользнуть в дверь. Только когда вернулся в карантин, кошки там уже не было.

— Фенни! — громко окликнул Ларс, чувствуя, как внутри что-то оборвалось.

— Где она? — на крик с улицы прибежала Ретт, проявив, как назло, удивительную проворность, поскольку именно в этот момент притаившаяся Феникс выскочила в дверь и была такова.

— Чёрт! — в сердцах выругался Ларс и, оттолкнув Ретт, побежал следом за кошкой.

Увы, найти беглянку было нереально — Ларс в полном отчаянии встал на перекрёстке, силясь угадать, куда могла направиться Феникс.

— Фенни! Фенни! — звал он, тяжело дыша.

Из-за паники и вины — он всех подвёл! — никакого решения не приходило, только минуты через три Ларс спохватился и, похлопав себя по карманам, нашёл телефон.

— Иви, Феникс потерялась! — Звонить именно Иви логично: она знает абсолютно всё об обитателях карантина.

— Как вы… — Иви ответила не сразу, на фоне слышались голоса. — Ищи у мусорок, я скоро приеду.

— Не надо, — Ларс замотал головой. — Я сам буду искать.

К счастью, Иви оказалась права, и Феникс обнаружилась у ближайшего мусорного контейнера: поджав хвост, яростно облизывала банку из-под рыбных консервов. Ларс хотел было подкрасться незаметно, но кошка воровато оглянулась и утробно заурчала.

— Фенни, всё в порядке, — максимально спокойным для такой ситуации голосом сказал Ларс. — Я не заберу у тебя вкусняшку.

Видимо, кошка ему не поверила и, заведя уши назад, зашипела. Ларс прекратил движение и присел на корточки.

— Фенни, нам очень нужно домой, — он обратился с мольбой к кошке, но та не демонстрировала никаких признаков прежнего расположения.

— Феникс! — гаркнула опять некстати появившаяся Ретт, и кошка за долю секунды скрылась за контейнерами.

— Ну зачем?.. — в гневном исступлении воскликнул Ларс и призвал подругу к тишине. — Фенни? Фен-ни…

Он аккуратно обходил контейнеры, надеясь, что Феникс спряталась за стенкой, загораживавшей мусорку с одной стороны, но кошки там не оказалось. Взгляд выцепил пёструю шкурку на газоне — Феникс улепётывала, только подушечки лап сверкали. Просчитав её возможный маршрут, Ларс рванул к зданию и успел отрезать путь к спуску в подвал: Феникс комочком сжалась у цоколя — затравленно смотрела на преследователя.

— Фенни, я тебя не обижу, — осипшим голосом сказал Ларс и на полусогнутых стал подбираться к кошке. — Мы пойдём домой. Там я дам тебе вкусняшку… А хочешь, мы пойдём в настоящий дом? Чуть попозже я возьму тебя к себе, обещаю…

Феникс не шевелилась и глядела куда-то Ларсу за спину. Оглянуться он не мог, не имел права упустить из виду кошку ни на миг — каждый новый шаг приближал его к счастливому исходу. Когда наконец Ларс, чуть не упав, сграбастал Феникс, то увидел, что за ним величественным изваянием сидит Дикси. Давний противник стал союзником.

— Спасибо, рыжик, — Ларс поблагодарил помощника и сделал глубокий вдох: обошлось.

Через минуту они с Феникс уже были на втором этаже, где Ларс позвонил Иви и заверил, что всё в порядке и приезжать в приют не надо. Кошка забилась в угол между шкафом и окном, а Ларс по-турецки уселся на ковролине: после потрясения нужно было прийти в себя, прежде чем возвращаться к работе.

Иви, в отличие от Алекс, не собиралась обсуждать субботний инцидент: Ларс и так осознавал свой проступок. Ретт опять замкнулась, однако Ларсу мерещилось, что волонтёрка стала относиться к нему с чуть большей, чем раньше, симпатией: сам создал проблему, сам же её решил. Докладывать о происшествии Сидни тоже не стали, хотя ей было совсем не до того: на Сидни не было лица. Да и не только лица — досталось ей тогда знатно. Но Ларс вместо отвращения ощущал жалость — никогда бы так не поступил с девушкой, это было низко. В этом Ларс точно мог быть лучше, но поняла бы Сидни разницу, если б у них что-то началось?..

Подавленное состояние Сидни сохранялось всю неделю, причём она проводила в приюте практически всё время, что было для неё редкостью. Из-за чрезвычайного энтузиазма Сидни работы у Ларса поубавилось, но он не спешил домой — снова пытался наладить отношения с Феникс, подключая к процессу Дикси. Рыжий охотник тоже слышал обещание, и почему-то Ларсу было совестно. Сидни не обращала на него внимания, иногда, выходя во двор, с кем-то ругалась по телефону, а потом вновь принималась наводить чистоту.

— Оливер, нужно записать видео о донатах. — От неожиданности Ларс вздрогнул: Сидни бесшумно поднялась на второй этаж.

— В смысле?

— Сердобольные тётушки скорее поверят парню и помогут приюту, — с непроницаемым выражением лица произнесла Сидни.

— Но я не умею…

— Ты справишься, — Сидни говорила так, что сразу было ясно: возражения не принимаются.

Сидни

Из-за отсутствия крупных поступлений ситуация с финансами в приюте полным ходом двигалась к катастрофе. Вот Сидни и решила, что пора зацепить другую целевую аудиторию. Не секрет, что объективация была присуща не одним мужчинам: женщины, особенно возрастные, могут клюнуть на симпатичного молоденького мальчика. Тем более такого благообразного милаша. Для Сидни Ларри казался чересчур правильным, но именно это и могло сработать. Больше надеяться было не на что.

Сидни не собиралась ни с кем обсуждать разрыв не только с Леоном, но и с Дэвидом, пусть и понимала, что без помощи состоятельных покровителей приюту придётся несладко. Пересилить себя всё равно не могла — даже дело всей жизни не было важнее телесной целостности. А Сидни было по-настоящему плохо. Всю неделю она зализывала раны в одиночестве, ожидая, когда синяки побледнеют: лишь тогда можно снова встретиться с Маркусом. По-хорошему, и его нужно было обласкать парой отборных ругательств и послать ко всем кошачьим чертям, но Сидни знала, что такого, как Леон, Маркус никогда не устроит: за четыре года успела убедиться. Потому жечь мосты и с ним — нерационально.

Съёмка видео о пожертвованиях с Ларри, то есть Ларсом — запомнить после неоднократного повторения наконец получилось, — немного отвлекла от мрачных мыслей: парень краснел и запинался, но не прекращал улыбаться безупречно ровными зубами. Держал на руках Фенни, неловко прижимая к себе. Как ни странно, нелюдимая кошка не возражала. Дублей было снято немало, идеальных — ни одного. Но Ларс совсем утомился и начал путать слова, и Сидни от него отстала. Ларс сбежал на первый этаж настолько быстро, что Сидни не успела поблагодарить — похоже, удовольствия процесс ему не принёс.

Материала было минут на сорок: Сидни отсматривала видео, выбирая наиболее удачные моменты, когда позвонил Маркус. Обычно всегда писал.

— Привет! Как ты? — негромко спросил он, и у Сидни против воли по повреждённой коже пробежали мурашки.

— Привет! Отлично, — Сидни улыбнулась невидящему её собеседнику, чтобы звучать веселее.

— Точно? — несмотря на усилия, Маркус не поверил.

— Нет, — голос Сидни дрогнул. — Надо встретиться.

Да, она не планировала показываться Маркусу на глаза, пока не подживут ссадины и гематомы, но сорвалась из приюта в ту же минуту, как Маркус сказал, что будет её ждать. Да, Сидни не хотела рассказывать о случившемся, но вывалила всё, только шагнув через порог номера. Еле удержалась от слёз, когда говорила. И не смогла, когда Маркус покрыл поцелуями каждую отметину на её теле. Целительный эффект был тем сильнее, что Маркус не стал читать нотации и давать оценки поступкам — ни Сидни, ни Леона, ни тех мужчин. Сидни это не поможет, а их не изменить.

В общем, Сидни возвращалась домой воспрявшей духом — Маркус обещал встречу через два дня, что ещё больше обнадёживало. На самом деле у неё есть мужчина, способный на благородные поступки. И что с того, что его приходится делить с женой?

Когда Сидни вернулась в приют, настроение ухудшилось: Иви показала счёт от дистрибьютора — если не оплатить, корма не хватит и на неделю. Видео с Ларсом, конечно, возымело эффект, но совсем не такой, чтобы покрыть огромную брешь — Леон никогда не скупился.

— Попробую что-нибудь с этим сделать, — Сидни почесала за ухом и закусила губу.

— Только не с новым мужиком… — покачала головой Иви: похоже, она тоже поняла, что произошло, но со свойственным себе тактом не стала поднимать тему.

— Нельзя с мужиком, попробуем с кем-нибудь ещё, — усмехнулась Сидни, а Иви неодобрительно нахмурилась.

Такая благочестивая забота иногда забавляла, сейчас — раздражала. Будто Сидни только и делала, что торговала своим телом ради пожертвований. Если так считает даже самая верная волонтёрка, то лучше не знать, что думают остальные…

На самом деле Сидни, переступив через гордость, хотела обратиться к Астрид: раз она выручила подругу и способствовала крайне выгодному замужеству, то, может, та окажет ответную услугу? На следующее утро, захватив с собой пачку визиток с контактами и реквизитами приюта, а также стикеры с QR-кодами, Сидни отправилась в строгий центр, где располагался офис юристки.

Неотразимо красивый парень за стойкой при виде Сидни сумел совладать с мимикой и вполне бесстрастно сообщил начальству о незваной гостье. Аудиенции пришлось подождать, во время передышки она прикидывала, на какую часть шкафа из красного дерева можно приклеить стикер.

— Привет. Неожиданно, — Астрид прищурилась, когда Сидни наконец вошла в кабинет.

— Заскучала. Ты теперь зазвездилась, не приходишь… — притворно улыбнулась Сидни: хотелось, по обыкновению, потереться о старую знакомую, но мешал широкий полированный стол.

— И ты пришла сама, — улыбнулась Астрид и сложила ладони домиком. — Что-то нужно?

— Как хорошо, что ты спросила, — Сидни присела на угол стола и наклонилась к подруге. — Не могла бы ты сообщить своим клиентам, что один немаленький приют для бездомных животных испытывает финансовые трудности?..

— Это исключено, — Астрид отрезала так, что Сидни чуть не вздрогнула.

— И даже стикер с реквизитами нельзя? — немного подрастеряв игривый настрой, спросила Сидни.

— Нельзя. — Лицо Астрид было каменно серьёзным.

— А визитки?..

— Нет.

— Ну и сволочь же ты! — прошипела Сидни и соскочила со стола.

— Сидни, я подумаю, как вам помочь, — бросила в спину Астрид, когда она выбегала из кабинета.

Злость внутри кипела раскалённой кислотой: пока спускалась на лифте, Сидни добавила номер Астрид в чёрный список — больше никак не насолить этой заносчивой паршивке! Вращается в высших кругах, задрала нос, какое ей дело до приюта?

Выйдя на улицу под обещанный синоптиками дождь, Сидни немного охладилась, хотя по-прежнему было обидно: и так всё плохо, и Астрид туда же. Говорят, что нельзя верить политикам и юристам, а Сидни повелась. Как повелась на предложение Леона… Идиотка.

Чтобы скрыться от дождя, Сидни юркнула в ближайшую дверь: оказалось, что это аптека. Ничего покупать не планировала, но взгляд выцепил на витрине стройный ряд разнообразных тестов на беременность. Сидни же не почудилось, что в последние дни она стала чересчур эмоциональной? Шальная мысль, будто клинок, кольнула в солнечное сплетение, отчего она чуть не согнулась вдвое — бороться было бесполезно, лучше удостовериться, что это лишь игры воображения.

Купив тест, Сидни под ливнем побежала домой: забыла обо всём, не успела даже погладить Рудольфа и оставила дверь в туалет открытой.

Пять минут стали вечностью, и Сидни намеренно не смотрела на тест до истечения этого времени, а когда взяла пластиковую коробочку, то издала болезненный стон и сползла по стене на пол: вторая полоска была слабой, но вполне заметной.

— Только этого не хватало…

Ларс

В университете Ларс никогда не стеснялся выступать перед публикой, на работе такого не требовалось, но под внимательным и в то же время отстранённым взглядом Сидни говорить что-то было просто нереально. Чтобы занять мешающиеся руки, Ларс взял Феникс — к счастью, кошка не возражала и, замерев, не меняла позу почти полчаса. Именно столько длилась пытка, не принёсшая Ларсу и капли положительных эмоций — пусть Сидни уделила внимание, но оно было рассредоточено и адресовалось совсем не ему. Ощущать, что желанная женщина не видит в тебе мужчину, было по-настоящему неприятно. Ощущать, что ты не можешь противостоять своему влечению к ней, было неприятно вдвойне.

В полном расстройстве Ларс даже начал подумывать бросить волонтёрство, в крайнем случае — пойти работать в другой приют, но потом остыл и приступил к своим обязанностям: полюбил пушистых и искренне хотел помочь Иви и остальным.

Что дела у приюта идут неважно, Ларс заметил не только из-за дурацкого видео о донатах: Иви дала команду экономить корм и наполнитель там, где это возможно. Она переживала из-за нехватки денег больше всех, и её тревога передавалась Ларсу. В день зарплаты он бросил донат, зная, что Иви скажет так не делать: без этого тратит на приют много сил.

Вместе с этим Ларс вернулся к мыслям взять Феникс к себе, но пока не представлял, как претворить план в жизнь: кошка с таким характером — что пороховая бочка. Не знаешь, когда рванет на свободу. Дикси, наоборот, свободно перемещался по двору и выходил на улицу, но неизменно возвращался. Несмотря на свирепый нрав, рыжик, кажется, не меньше волонтёров пёкся о судьбе обитателей приюта: всегда находился в гуще событий. Когда Ларс перестал опасаться атак, то сам начал трогать его — иногда заставал врасплох. Готовый к броску, Дикси удивлённо вскидывал голову, но на Ларса не нападал. После нескольких удачных поглаживаний Ларс догадался, что Дикси не против, а очень даже за, и, возможно, все эти ухищрения и манёвры не имеют смысла: на самом деле кот всегда в курсе, что к нему подходят.

— Меня на этой неделе не будет, мама плохо себя чувствует, — при всех сообщила Иви. — Хорошо, — кивнула Сидни. — Но сдаётся мне, что твоя мама просто хочет внимания… — Не говори так! — Иви воскликнула неожиданно эмоционально. — У мамы больное сердце! — Ладно, я просто сраный циник, и у меня плохое настроение, — примирительно улыбнулась Сидни и негромко добавила: — А ещё у меня никогда не было мамы… — Проехали, — насупившись, буркнула Иви и пошла на склад: по всему было видно, что она не держит зла на Сидни, напротив, испытывает вину, что бросает приют в такой тяжёлый для него момент.

Чтобы приободрить Иви, Ларс последовал за ней. — Завтра должны привезти корм, — уперев пухлые кулачки в бока, Иви смотрела на пустующие стеллажи. — Нам отгрузили без оплаты. Не знаю, сколько они готовы ждать… — Всё будет нормально, — попытался успокоить Ларс, хоть и понимал, что его личного вклада едва хватило на один пакет корма. — Мы справимся. — Сидни может наделать глупостей, — тяжело вздохнула Иви. — Если уже не наделала… — В смысле? — Ларс удивлённо переспросил. — Неважно… — Иви мотнула головой и направилась к выходу, где столкнулась нос к носу с Сидни. — У нас долг за электричество второй месяц… — Поднимем шум, если придут отключать, — парировала Сидни и развернулась, чтобы идти вместе с Иви. — Я ещё Патрику не звонила…

В общем, инцидент был исчерпан, пусть у Ларса всё равно осталось странное ощущение, что другие знают и понимают гораздо больше его. Чтобы сбросить липкость незнания, Ларс погрузился в дела — нервная и немного агрессивная Сидни постоянно присутствовала в приюте, но иногда больше мешала, чем помогала. Ларс мог сколь угодно размышлять, что же так влияет на её поведение, но ближе к разгадке тайны не становился. Единственной, чьё присутствие не давало ему покоя, была Сидни.

— Ларс, поехали, поможешь, — сказала Сидни, когда он уже собрался домой и переоделся в чистое. На вопросительный взгляд ответила: — Заберём раненого и повезём в клинику. — Хорошо, — несмотря на усталость, Ларс согласился.

Повезло, что в такси Сидни заняла переднее сиденье, и Ларс спокойно глазел по сторонам: подобные происшествия случались регулярно — люди звонили в приют, если просто находили животное или хотели пристроить котят, появившихся по их же глупости, но обычно волонтёры ездили в одиночку. Зачем Сидни сейчас позвала Ларса с собой?

Вопрос отпал, когда Ларс понял, что они едут в Ульфхейм: один из самых неблагополучных районов города. В тёмное время суток даже такой дерзкой девушке, как Сидни, не стоит появляться там без сопровождения. Ларс же не был уверен, что сможет защитить её, и внутренне подобрался, когда машина остановилась у типовой коробки с жёлтыми прямоугольниками окон.

— Вот, тётя, выбросили, — худенький мальчик с лисьими ушами поджидал их у подъезда. — Он сначала мяукал, потом замолчал. Но дышит. С переноской наперевес пробираясь через заросли неухоженного газона, они подошли вплотную к дому, где в неестественной позе лежало распростёртое тело серого кота. — С какого этажа? — будто в темноте было что-то видно, Сидни задрала голову. — Не знаю, — мальчишка пожал плечами. — Тимми! Домой! — откуда-то сверху прозвучал грубый и при этом высокий голос. — Ой, мне пора, — перепрыгнув через кусты, лис был таков. — Твари, — еле слышно, сквозь зубы процедила Сидни.

Ларс был с ней солидарен: вместе они аккуратно поместили кота в переноску и вернулись к такси — оставалось только молиться, чтобы он не умер в дороге. Теперь сидели сзади: переноска разделяла и в то же время объединяла. В этот момент Ларс каждой клеточкой тела ощутил свою причастность к общему делу. Переглянувшись с Сидни, увидел в её глазах такое же понимание.

— Если выживет, назовём его Лаки, — усмехнулась Сидни и погладила пластиковый бок переноски. — И много таких Лаки уже было? — спросил Ларс. — А ты шаришь, — Сидни фыркнула. — Семь. Или восемь.

Найти подходящие слова было непросто, и Ларс лишь вздохнул: работа волонтёра всегда сопряжена с такими случаями.

— Привет! — ветеринар в весёлом костюме с радужными собачками вышел навстречу Сидни. — У вас что, с финансами стало получше? — Нет, — отрезала та. — Запиши в долг. Улыбка на лице врача стала менее лучезарной, тем не менее он забрал у Ларса переноску с Лаки и понёс её в кабинет. Сидни пошла за ним, а Ларс остался в коридоре — уселся на жёсткую скамью для посетителей. Неудобно, но практично: не поцарапать когтями, если нагадят — легко помыть.

В ближайший час ветеринар и Сидни следом переходили из одного кабинета в другой: делали рентген и прочие обследования, а Ларс купил кофе в автомате и скроллил новости в телефоне. Благодаря контекстной рекламе вспомнил, что дома совсем нет еды, и стал набирать в корзину продукты, чтобы заказать, как вернётся. Или уже утром — благо доставка из «Нордмарта» начинает работать рано.

Обычно он не обращал внимания на рекламу в приложении, но баннер привлёк: сообщал, что пять процентов от стоимости кошачьего корма собственной марки будет направлено на помощь бездомным животным. Ларс улыбнулся: неизвестно, куда эти деньги пойдут и дойдут ли до бездомных кошек вообще, но идея отличная.

— Сам до дома доберёшься? — Ларс не заметил, что Сидни вышла в коридор с пустой переноской. — А Лаки? — нахмурился Ларс. — Остаётся в стационаре, — поморщилась Сидни. — Всё плохо? — Будем надеяться, что нет, — Сидни улыбнулась и похлопала Ларса по плечу. — Тебя проводить до дома? — вдруг спохватился Ларс. — А? — на секунду Сидни зависла. — Что? Нет, не надо, мы же не в Ульфхейме.

Сидни

Из-за уродов, выбросивших несчастного кота из окна многоэтажки, Сидни опоздала на встречу с Маркусом. Время перевалило за десять, и надежда, что тот вместо встречи с любовницей уже не спешит к своей жене, почти иссякла. Наудачу Сидни написала Маркусу, и тот — о чудо — ответил, что ещё ждёт. Это удивило и обрадовало — за несколько дней из-за мыслей о беременности Сидни вымоталась до изнеможения, но ничего сделать не могла: все сбережения потратила на нужды приюта и не имела средств сходить к врачу. Из-за финансового кризиса пострадали и её питомцы: покупать им корм было не на что. Как назло, она забыла взять немного еды из приюта — и сейчас стояла на крыльце ветеринарной клиники в абсолютном замешательстве.

Улыбнувшись на прощание, Ларс поспешил на метро — Сидни на автомате глядела ему вслед: каким-то чудом среди волонтёров прижился единственный парень. Нетипичный, немного странный — не похож на тех, кого Сидни знала, — но тот, на кого, кажется, можно положиться. Стряхнув эти мысли, Сидни вызвала такси: сил добираться до отеля на общественном транспорте просто не было.

— Что опять стряслось? — при встрече Маркус крепко поцеловал Сидни, а потом взял её лицо в ладони и внимательно посмотрел в глаза. — Наверное, я беременна, — пробормотала Сидни: да, она была слабой и бесполезной, банально устала от тревоги и беспомощности. — Ты что, не пила таблетки? — Маркус резко отпрянул от неё и буквально пригвоздил взглядом. — Пила, но тест… — Сидни вновь чуть не плакала. — Тест может быть ложноположительным, — серьёзно сказал Маркус. — Давай разберёмся с этим завтра. — Как? — чтобы хоть как-то защититься, Сидни обняла себя руками. — Сходим к врачу, а не будем психовать на ровном месте, — Маркус снова расслабился и положил руки ей на плечи.

Он остался с Сидни до часа ночи, а потом назвал адрес клиники, заверив, что возьмёт расходы на себя. Сидни и об этом рассказала — Маркус при ней скинул небольшую сумму на счёт приюта, чтобы хоть как-то поправить бедственное положение.

Несмотря на усилия всех шести кошек, окруживших Сидни на постели — вероятно, они были голодны, — уснуть этой ночью не удалось, хотя она и понимала, что момент истины скоро наступит: если оптимистически настроенный Маркус прав, то ничего страшного не произошло, и о том цикле можно будет забыть как о мерзком кошмаре, если нет, то… Сидни страшно было думать: конкретных мыслей о детях у неё пока не было — Маркус был против и даже своей жене говорил, что намерен ждать более зрелого возраста, а с другими мужчинами ничего не получалось. Видимо, Сидни просто не создана для нормальных отношений.

Правда, в последние дни Маркус доказывал обратное: встретил её у клиники и проводил до кабинета врача, где Сидни осмотрели на кресле, а потом отвели в процедурный кабинет для сдачи крови.

Пока Сидни сидела в коридоре, зазвонил телефон — номер был незнакомый, и отвечать не хотелось: вдруг это Леон решил обойти блокировку и назначить новое свидание — с него станется. Зуммер был чересчур настойчивым, глянув на спокойного как удав Маркуса, Сидни получила незримую поддержку и взяла трубку.

— Да? — Мисс Ривер? Меня зовут Айдан, я старший специалист отдела по связям с общественностью компании «Нордмарт». Вам удобно сейчас говорить? — заученными фразами протараторил звонящий. — Н-н-ет, — в замешательстве произнесла Сидни. — А когда вам будет удобно, мисс Ривер? — не менее механически спросил тот. — Через час, — Сидни ответила, сглотнув вязкую слюну. — Хорошо, я вам перезвоню. Всего доброго!

Раньше, чем Сидни попыталась сообразить, чего от неё нужно «Нордмарту», её вновь вызвали в кабинет. — Так я и думала, — сказал моложавый доктор, взяв пальцами с идеальным маникюром листок с результатом. — Мисс Ривер, это биохимическая беременность. Эмбрион не закрепился, но в организме остался след. — То есть я не беременна? — осторожно переспросила Сидни. — Нет, но необходимо провести курс лечения для стабилизации цикла, — ответил доктор. Сидни его уже не слушала — выбросит заключение сразу, как выйдет из клиники. Главное, что нежелательной беременности нет! Можно снова жить спокойно и не нести ответственности за ещё одно существо. Сидни к такому не готова. Особенно в одиночку.

Похоже, Маркус тоже порадовался хорошим новостям — поцеловав в висок, откланялся: опаздывал на работу. Сидни же воспарила над брусчаткой по пути в приют — на землю её вернул повторный звонок Айдана. — Добрый день, мисс Ривер! — Добрый! — Сидни ничего не могла поделать, её голос звенел мелодичнее ловца ветра. — Вам удобно сейчас говорить? — дежурно спросил Айдан. — Конечно, — остановившись, Сидни смотрела на пестревшую ярко-фиолетовыми искорками цветов клумбу: над ней деловито курсировали шмели. — У нашей компании к вам предложение, — Айдан сделал паузу, очевидно, ожидая, что Сидни уточнит, но она промолчала. — Мы можем перечислять пожертвования вашему приюту, но вы должны будете предоставлять отчёт. — В какой форме? — услышав слово «пожертвования», Сидни навострила уши. — Копии оплаченных счетов и контент, — ответил Айдан. — Контент? — переспросила Сидни. — Фотографии, что ли? — Да, для наших соцсетей. — Сколько угодно, Айдан, — губы Сидни растянулись в блаженной улыбке. — Счетами у нас занимается другой специалист, она всё отправит, как только пожертвования поступят. С меня — контент. — Мисс Ривер, с вами приятно иметь дело, — кажется, Айдан говорил искренне. — Сидни, зовите меня просто Сидни.

До приюта Сидни в прямом смысле летела — успела позвонить Иви: у них появился спонсор! Говорить, что благодарить за это нужно одну кичливую юристку, Сидни не стала, но послала Астрид все лучи своего отличного настроения. При личной встрече обязательно скажет спасибо — явно это произошло с её подачи.

Безусловно, «Нордмарт» получит свой кусок пирога, засветившись в благотворительной акции, но Сидни принимала деньги от Леона, прагматичный бизнесмен вроде Олафа Линдхольма на его фоне выглядит куда приятнее.

Из-за треволнений и хлопот Сидни забыла справиться о судьбе Лаки: Питер, ветеринар, позвонил сам и заявил, что пациенту лучше — через пару дней его можно будет забрать. Обошлось.

В общем, Сидни ощутила небывалый прилив сил — день уже не мог стать лучше, но Маркус огорошил сообщением: «Свободна вечером?» Сидни была свободна и даже удержалась от едкого замечания о жене — непривычно, что Маркус готов встречаться два раза кряду.

Ларс

— Заберёшь Лаки из клиники? — мимоходом спросила Сидни, когда Ларс приехал с работы в приют. — Конечно, — Ларс сразу направился к шкафу за переноской.

Сегодня Сидни было не узнать — светилась от счастья и затискала всех кошек приюта, каких только можно тискать. Ларс опять ничего не понимал, но почему-то немного огорчился — призрачная нить контакта, которую он усмотрел в день спасения Лаки, оказалась иллюзией. Впрочем, это была чересчур легкомысленная и эгоистичная, пусть и полная надежды, мысль: Ларс забывается и строит песочные замки — Сидни не для него.

Хорошо, ветеринар не спрашивал Ларса о деньгах: вручил все выписки, кратко рассказал об уходе за травмированным котом и собственноручно погрузил его в переноску. Честно говоря, Ларсу даже дышать рядом с Лаки было страшно — кот выглядел бесконечно хрупким. Не из-за многочисленных перевязок: Ларс уже на глаз определял жизненную силу животных — у Лаки она стремительно иссякала. — Челюсть сломана при падении, — ветеринар наклонился к переноске. — Корм разбавляйте водой… — Да, вы говорили, — кивнул Ларс, заметив, что тот повторяется. — И вообще, у вас там все опытные, знают, как ухаживать, — улыбнулся ветеринар. — Я тоже буду учиться, — с готовностью произнёс Ларс.

И действительно, в следующие дни он посвятил больше времени уходу за Лаки: казалось, делал всё, что требуется, но коту не становилось лучше, а рана на челюсти и не думала затягиваться — загноилась, из-за чего ему было трудно есть. Ларс кормил Лаки из шприца и ждал возвращения Иви: она-то точно подскажет, как поступить. Сидни витала где-то в облаках, как глубоко влюблённая девушка, и, пусть и заглядывала в карантин, утверждала, что Лаки вот-вот наберётся сил и пойдёт на поправку.

Ларс ждал Иви и по другой причине: в субботу мама пригласила на обед — не прийти нельзя, но и оставлять приют в выходные чревато. Если у Иви изменятся планы, Ларсу придётся делать непростой выбор, что родит новые вопросы, увиливать от которых всё сложнее и сложнее.

Слава кошачьим богам, Иви вернулась, как обещала, а Ларс, тщательно очистив липким роликом всю одежду от шерсти, отправился в отчий дом. Мама сначала посетовала, что Ларс побледнел, исхудал и весь какой-то измученный, потом до отвала накормила самыми любимыми блюдами, лишь после этого приступила к воспитательной беседе. — Как у тебя на работе? — спросила она с неподдельным беспокойством на лице. — Всё нормально, — пожал плечами сытый до одурения Ларс. — А у Клода и Санни как дела? — мама не выпускала из тонких пальцев чашку с травяным чаем. — Тоже нормально, — Ларс, по правде сказать, не видел друзей несколько месяцев. — Когда ты с ними встречался в последний раз? — словно читая его мысли, мама продолжила допрос. Ларсу отвечать было нечего, и он промолчал, виновато опустив глаза. — Совсем с этим приютом с ума сошёл, — покачала головой мама. — Друзей забросил. О личной жизни совсем не думаешь… — Мам, ну кто им поможет, если не я? — неожиданно для себя Ларс подал голос в свою защиту. — Это просто жизнь, Ларс, бездомным животным помогали и до тебя. И после тебя будут, — мама говорила тем же тоном, когда отказывалась взять домой щенка, которого кто-то бросил у станции метро. — Но с моей помощью им будет лучше, — Ларс отстаивал собственную точку зрения и при этом осознавал, насколько глубоко он увяз в волонтёрстве. Или «увяз» — не то слово? — Мам, я чувствую свою нужность. Кому будет лучше, если я потрачу время и деньги на посиделки в баре? — Почему именно в баре? — мама не отступала. — Заведи семью. — С первой встречной? — искренне возмутился Ларс. — Как встречу ту самую, то обязательно тебе сообщу. Поджав губы, мама признала поражение в этой схватке, но Ларс чувствовал, что она далеко не последняя. Заодно почувствовал, что лукавит: уже встретил ту самую, но никогда не сумеет объяснить маме, почему они не могут быть вместе.

Нет, Ларс сохранил твёрдость своих убеждений, если не укрепил их, но разговор с мамой оставил неприятное послевкусие. Будто он что-то упускает в этой жизни, только непонятно что. Лишь когда пришёл домой, понял: его здесь никто не ждёт. Нужно поскорее решаться и брать Феникс с Дикси к себе. И Лаки, Лаки тоже нужен дом — вот поправится, и Ларса будет официальный трикотаж.

Заботу о Лаки поручили Ларсу, Иви согласилась, что состояние челюсти вызывает опасения, и отправила на приём в ветеринарную клинику. Ларс уже более ловко управлялся с переноской и смог аккуратно переложить кота на стол. Питер, ветеринар, долго осматривал Лаки — ногти у него были чёрные с крошечными белыми черепами — и, вернув его в переноску, тяжело вздохнул. — На вашем месте я бы сделал компьютерную томографию для уточнения диагноза. У нас нет аппарата, дам направление, но в той клинике оплата нужна сразу. — Вы что-то предполагаете? — нахмурился Ларс. — Да, лимфоузлы на шее увеличены, потому могу подозревать онкологию. Но о таком диагнозе без КТ говорить нельзя, — Питер засунул руки в карманы своих пёстрых брюк. — После КТ нужна консультация онколога. — Ясно, — Ларс закрыл дверцу переноски, дождался, когда ему выдадут заключение, и отправился в приют.

Настроение было на нуле: едва ли у приюта есть деньги на компьютерную томографию — исследование недешёвое даже для людей. Пока они только обрастали ворохом неоплаченных счетов, хотя Сидни и Иви уже не высказывали тревоги по этому поводу. Вот и сейчас Сидни, выслушав его доклад, скомандовала: — Записывайся. Ларс без секунды промедления выполнил приказ и через три дня поехал с Лаки на другой конец города с необходимой суммой на карте. Оказывается, «Нордмарт» своей благотворительной акцией решил помочь их приюту — погасил все долги и при условии отчёта о потраченных средствах был готов оплатить и будущие расходы. Это в корне меняло ситуацию: теперь Ларс нашёл хотя бы одну причину радости Сидни — сложные времена позади.

Процедуру Лаки нужно было выполнять под общим наркозом, врач с сомнением осмотрел кота, но всё же дал добро. Ларс полтора часа гулял по улицам вокруг клиники: внезапно осознал, что лето близится к своему закату, и пыльные листья деревьев уже готовятся желтеть. Может, мама и права — и мимо Ларса проходит настоящая жизнь? Но почему тогда Ларс впервые чувствует, что живёт в полную силу? Чувствует глубоко, пусть чувства и не назвать приятными — чаще становится больно.

Ещё больнее стало, когда Ларсу вручили диск с КТ и заключение — в области горла Лаки была обнаружена опухоль диаметром более сантиметра, Питер не ошибся. Естественно, в рекомендациях значилась консультация онколога. Ларс растерянно поглядел на расплывающиеся перед глазами буквы, а потом на безмятежно спящего после наркоза Лаки и постарался взять себя в руки: ничего не потеряно.

Когда он вернулся в приют, Сидни там не было, но Иви, изучив документ, велела звонить в клинику по соседству, где принимает онколог. — Всё плохо, да? — спросил Ларс. — Тут только врач скажет, — Иви отвела взгляд. Ларс понимал, что такое в приюте случается постоянно — на его памяти уже умирали тяжелобольные коты, — но по-прежнему надеялся, что Лаки уготована другая судьба: стать его питомцем и прожить несколько безмятежных лет. — Если онколог скажет, что лечение нецелесообразно, то придётся усыпить, — сказала Иви, провожая Ларса и Лаки на приём к онкологу. На секунду Ларсу стало тяжело дышать, пальцы до боли сжали пластиковую ручку переноски, и он остановился. — Справишься? — заглянув ему в глаза, спросила Иви. — Справлюсь, — твёрдо произнёс Ларс, пусть и не был в этом уверен.

Чуда не произошло, Ларс вполуха слушал вердикт Лаки: имя, данное Сидни, не помогло — счастливая звезда не спасла, и общее состояние кота не позволяло произвести противоопухолевую терапию. Метастазы уже распространились по телу, а каждая минута причиняет ужасную боль — животные не могут сказать словами, но Ларс по глазам кота видел, что врач не ошибается. Чуть не плача, Ларс подписал бумагу на усыпление, в последний раз прижался к пушистой серой шкурке, клюнул губами между глаз и вышел из кабинета с пустой переноской.

До приюта шёл пешком — со смертью Лаки душа лишилась чего-то важного, и ноги ступали будто не по тротуару, а по зыбкой топи. Ларс понимал, что все волонтёры рано или поздно встречают своего «счастливчика», но имел полное право прожить горе сполна — иначе не ощущал себя настоящим.

Вернув переноску на место, Ларс встретился с сочувственными взглядами Иви и Алекс. А вот Сидни было не до того: с криком «урод!» запустила телефоном в стену и пулей вылетела во двор, лицо у неё было красным от возмущения и слёз. Ларс не знал причин нового срыва, да и не было у него сил чем-то помочь — поплёлся на метро, ближе к станции купив кофе.

У дверей притормозил и понял, что не хочет идти домой: звенящая пустота квартирки сейчас пугала — за ней скрывался тёмный монстр одиночества. Развернувшись, Ларс пошагал обратно в приют. За это время Алекс успела уйти, а Иви, судя по звукам, наводила порядок на втором этаже. Сидни, кажется, уже успокоилась — сидела на скамейке во дворе и смотрела прямо перед собой. Глянув на её сгорбленную спину, Ларс испытал переполнившее его чувство горести — без тени сомнения подошёл и сел рядом, поставив термокружку между ними. — Кофе будешь? — спустя минуту молчания спросил он. Казалось, Сидни вообще не заметила его присутствия и даже не услышала — так и сидела, уставившись невидящим взглядом на сетчатый забор. Но Ларс и не нуждался в ответе, его захлёстывало собственными эмоциями. — Буду, — наконец сказала Сидни и взяла термокружку.