Кошка из Валесса. Игра теней

Нужно было выпустить демона, пока у меня была такая возможность. Сорвать напитавшийся кровью амулет Амелии с шеи Ле’Куинда и позволить Рааму занять тело графа, убедив его немного потерпеть физические неудобства ради нашего общего блага. В конце концов, слуге Темнейшего ведь и самому нравилось тело Дейрана. Так что вполне возможно, что он бы не стал избавляться от него так легкомысленно, как мне об этом подумалось в момент опасности. Может быть, демон даже помог бы залечить графские раны, как при нашей с ним первой встрече, когда я влепила ногой ему по лицу, что было дури. 

Но нет, я поддалась какому-то странному сентиментальному порыву, в котором мне во что бы то ни стало хотелось признать важность жертвы Ле’Куинда для него самого и для меня. И по собственной глупости я вынуждена была теперь трястись в карете на пути к Шестью забытому городку на севере Акроса, возглавляемому виконтом Ромулом О’Санна. Человеком, который являлся законным мужем настоящей виконтессы Алиан. И к которому Дейран, стоило ему немного оправиться после его безрассудной выходки, как можно скорее меня отослал. 

А ведь сначала ничего для меня не предвещало такого развития событий. Наоборот, я даже решила, что теперь-то ни сам Ле’Куинд, ни кто-либо из его слуг не подумает меня куда-либо выпроваживать. Ведь это я нашла окровавленного графа на полу его спальни и сделала всё возможное для того, чтобы помочь ему в этой ситуации. Я без промедления позвала на помощь местного врача и отправила слуг Ле’Куинда в город за жрецами Светлейшей, а сама держала мужчину за руку и не позволяла ему отключаться всё то почти бесконечное время, пока к нам не подоспела поддержка. Доктор Марко, как я и ожидала, довольно быстро помог окончательно прекратить кровотечение Дейрана и более тщательно перевязал его раны. Так что когда прибыла божественная помощь в лице священнослужителей Амелии, им оставалось только сосредоточиться на молитвах во укрепление и восстановление здоровья Его Высочества, отчего ему немедленно стало легче, и почти все опасения насчёт его выживания вскоре пропали. 

Мужчина пролежал в постели несколько дней, и я всё это время пробыла рядом с ним. Не из какой-то привязанности, вовсе нет. Всего лишь следила, чтобы никто из присутствовавших даже пальцем не касался амулета Амелии. Во-первых, это по-прежнему была моя добыча. Во-вторых, никому из нас троих не было нужно, чтобы тайна Ле’Куинда оказалась раскрыта кому-то из посторонних, нечаянно расстегнувших цепочку опала. Дейран почти постоянно спал, хоть и шёл на поправку куда быстрее по сравнению с лишёнными божественной помощи больными в похожем состоянии, но когда у него случались редкие проблески сознания, он обязательно пытался отыскать меня взглядом и что-то произнести. Только слов было никак не разобрать, и он погружался в сон скорее, чем у меня выходило прочитать хотя бы по губам, чего он от меня хотел. 

Как оказалось позже, он хотел, чтобы я уехала. 

В то утро я, как обычно, распахнула глаза после беспокойной ночи, проведённой на мягком, но всё же неудобном для крепкого сна кресле, придвинутом к постели Ле’Куинда. На кушетке неподалёку посапывала жрица: её сменщица уехала вскоре после того, как состояние графа пошло на улучшение, и теперь женщина вынуждена была дежурить у постели Его Высочества почти круглосуточно, несмотря на внешнее благополучие мужчины опасаясь возможной инфекции или лихорадки, которая могла с лёгкостью захватить его ослабленное большой кровопотерей тело. Дейран по своему обыкновению спал, и я, сладко потянувшись, отправилась к столику у камина, перекусить фруктами или печеньем, которое оставляли слуги на случай, если кому-то из нас с моей вынужденной напарницей захотелось бы подкрепиться посреди ночи. Я порезала яблоко и апельсин, положила к ним на блюдце пару вафель, а когда собиралась уже отправиться назад, в то ли излюбленное, то ли осточертевшее кресло, за моей спиной вдруг раздалось: 

– Алиан… Вы всё ещё здесь. 

И в отличие от нашей первой ночи, когда Дейран произнёс точно те же самые слова на том же самом месте, теперь я смогла отчётливо уловить их оттенок: мужчина был раздосадован и серьёзно опечален моим присутствием. 

От неожиданности я выронила из рук блюдце, однако успела подхватить его прежде, чем оно упало на паркет и звонко разбилось, разбудив спавшую неподалёку жрицу. Куски фруктов с тарелки при этом всё же успели свалиться на пол, но это было не важно: они не произвели никакого шума, а есть теперь будто бы совсем не хотелось. 

– Дей! – я вернула блюдце на столик и торопливо подошла к постели, на которой теперь уже приподнялся на локтях необычно бодрый для последних дней мужчина, – Ты наконец-то очнулся! Хвала Светлейшей! 

Я специально старалась радоваться более наивно, светло и мило, чем была способна на самом деле. Хотя, конечно, я испытывала определённую степень волнения от того, что Дейрану наконец-то полегчало. Во-первых, потому что это означало, что теперь я могла без лишних опасений вернуть Раама назад, и моя охота наконец-то продолжилась бы. Во-вторых, потому что мне уже опротивела эта спальня и это чудовищно мягкое кресло, в котором я проводила сутки напролёт, наблюдая за мерным дыханием Ле’Куинда на его кровати. И лишь в-третьих потому, что неожиданно для самой себя ужасно соскучилась по блеску необычайно притягательных для меня винных глаз мужчины. Пускай даже сейчас этот блеск был совсем тусклым и будто бы мне не принадлежал. 

Мою радость по поводу своего пробуждения мужчина совершенно проигнорировал. Вместо ответа, он поморщился и сел, опираясь спиной об изголовье своей кровати. Дейран по-прежнему был бледным и выглядел ослабевшим, однако повязок на его руке уже не было: от глубоких ран осталось лишь несколько шрамов на предплечье, да и те могли бы окончательно исчезнуть, если бы он провёл ещё какое-то время в компании жрицы. 

Впрочем, судя по тому, что Ле’Куинд сохранил у своей кровати единственное во всём замке зеркало как напоминание о забравшейся в него тёмной сущности, от шрамов он точно с той же целью не стал бы избавляться. 

– Светлейшая может подтереться собственным крылом, – в ответ на моё восхваление богини неожиданно резко огрызнулся Дейран, отчего я, не ожидавшая такой реакции от графа, даже вздрогнула, присаживаясь на край его постели. 

Мужчина казался непохожим на самого себя. Во всяком случае, не на того себя, с которым я за прошедшее время успела познакомиться. Что случилось с тем человеком, у которого позади замка был выстроен пускай маленький и домашний, но всё же самый настоящий храм Амелии? С тем, кто с таким усердием пытался найти избавления от своего проклятья в ней и в её божественном даре? 

Я была уверена, что телом Ле’Куинда сейчас совершенно точно управлял не Раам. Его тёмный взгляд я узнала бы безошибочно, пускай даже он попытался бы замаскировать его багровыми радужками Дейрана. Нет, демон сейчас мирно спал где-то в глубине графского сознания, затаив свою бездонную тьму до поры до времени. 

Так откуда тогда в мужчине взялось столько злобы против богини? Дело было в подношении камню, которое он совершил?

– Дей, ты не должен был приносить себя в жертву, – я уже привычным движением взяла графа за руку, согревая его ладонь своим теплом, – Теперь все в замке думают, что ты окончательно сошёл с ума и попытался покончить с собой. Слухи о произошедшем пока удаётся скрывать, но рано или поздно они всё равно просочатся в народ, и тогда отношение к тебе среди твоих подданных станет только хуже. Для тебя всё может измениться не в лучшую сторону, понимаешь? 

– Ошибаетесь, Алиан. Это совсем ничего не изменит. Мои люди и так уже давно думали, что я спятил, просто теперь нашли этому новое подтверждение, – фыркнув, мужчина забрал у меня свою руку и запустил пятерню в волосы, разбивая спутавшиеся пряди, – Для меня важнее то, что я сам знаю, что сделал всё возможное для их безопасности. Как буду делать всегда, даже если они этого не оценят. 

– Но у нас ещё было время, чтобы найти другое решение, – возразила я, а потом вспомнила, что Дейран, в отличие от Раама, был не в курсе моей неудачи с кражей у Брана, и решила всё-таки ему об этом сообщить, – На балу у меня не получилось добыть для тебя агат, но это не значит, что я готова на этом остановиться. По крайней мере, я убедилась в том, что он находится у Теалинда. И мы обязательно найдём другой способ к нему подобраться. Или хотя бы способ продлить действие амулета на какое-то время. Я готова на что угодно, лишь бы помочь тебе, понимаешь? 

Я надеялась, что Ле’Куинд согласится со мной и вернёт прикосновение своей ладони к моей. Восстановит ту связь, что образовалась между нами за те недели, что мы провели рядом. Снова доверится мне, и тогда все дальнейшие события пойдут в точности по составленному мной плану. 

Но этого не случилось. Мужчина лишь посмотрел на меня непривычно тяжёлым взглядом и произнёс:

– То, что я сделал, не меняет моего обещания, что я дал вам на балу, Алиан. Я сам разберусь со своей проблемой. Сам отправлюсь в Валесс и получу агат Теалинда. А вам давно уже пора ехать домой. К вашему мужу. Наверное, он вас совсем заждался. 

Дейран заметно увеличил дистанцию между нами. Не в физическом смысле, нет. Он сидел на постели в той же позе, что и раньше, не шелохнувшись. Вот только все мои попытки восстановить позиции и вновь оказаться верной соратницей Ле’Куинда на пути его избавления от демона разбивались о стену холодной непоколебимости, воплощённой в словах и выражении его глаз. 

Он даже перешёл обратно на “вы”, чтобы продемонстрировать, как он теперь ко мне относился. Или, во всяком случае, пытался относиться, хорошо скрывая от меня свои истинные чувства. 

– Я не могу уехать, – решительно возразила я, старательно мотая головой из стороны в сторону, – Я тоже обещала вам кое-что, если помните. Что не подведу свой новый дом. И что не подведу вас. Мы, южане, никогда не бросаем свои слова на ветер. Поэтому что бы вы ни говорили, я всё равно останусь рядом с вами и пройду этот путь до конца. 

– Даже после того, как я лишился контроля? И… снова сделал вас своей женщиной? – мужчина вдруг осёкся, как бывало, когда он едва не выбалтывал мне что-то лишнее. 

И, как правило, это было что-то, связанное с потерей власти над демоном. С утратой его превосходства над засевшей внутри него тьмой, своевольные пробуждения которой он по-прежнему от меня скрывал. Более того, он даже пытался выдавать проявления сущности слуги Темнейшего за собственные срывы, чтобы я от него не отвернулась. 

Получается, Дейран каким-то образом догадался о том, что всё-таки случилось в ночь бала. Неужто решил, что после разговора с демоном тот исполнил своё обещание и взял меня силой, прикинувшись передо мной самим Ле’Куиндом? Из-за меня мужчина искромсал себе руку и выпустил столько крови, что хватило бы на несколько жертвоприношений Темнейшему? 

Но как Ле’Куинд мог узнать о случившемся? Я же точно подчистила за собой все улики…  

– Вам не безопасно быть рядом со мной, Алиан. Уж точно не после случившегося, – подытожил Дейран с явной надеждой на то, что уж теперь-то я от него отстану. 

Что наконец-то пойму, что дело было в не в его доверии ко мне. А в его доверии к нему самому. Доверии, которого больше не существовало. 

– Меня не пугает то, что произошло между нами той ночью, о которой вы едва ли решаетесь сказать вслух, – я встрепенулась, словно меня глубоко задели слова Ле’Куинда о нашей близости, которую он не хотел признавать добровольной, – К тому же теперь, когда вы напитали амулет своей кровью, он не позволит тьме внутри вас пробудиться ещё очень долго. Так почему же вы хотите меня отослать? 

– Потому что я не знаю, сколько времени у нас есть на самом деле, Алиан!

Напряжение, копившееся внутри Ле’Куинда с самого момента его пробуждения и осознания, что я по-прежнему находилась рядом с ним, всё-таки лопнуло и вырвалось наружу агрессивным, почти шипящим шёпотом, который, к моему счастью, не разбудил спавшую неподалёку жрицу. Зато мне этого пропитанного озлобленной досадой выброса досталось сполна, и я против воли вздрогнула, уж слишком сжившись с чуткой и нежной ипостасью виконтессы. 

– Когда я забрал вашу девственность, этой жертвы хватило амулету едва ли на пару недель, – продолжил тем временем граф уже более спокойным, но всё таким же ожесточённым тоном, – Хотя прежде он насыщался на месяц или даже два. По-видимому, опал слабеет, и уже скоро ему может понадобиться куда больше жертв, чем нужно было раньше. Я надеялся, что вместо прежнего способа ему может хватить литра моей крови, что смогу небольшим подношением утолить аппетиты Амелии на какое-то время, но… Чем больше крови я на него лил, тем больше требовал от меня камень. Он оставался всё таким же бледным и невзрачным, словно мои усилия ни к чему не приводили. Но я уже не мог повернуть обратно и просто продолжал резать себя, чтобы Светлейшая всё-таки снизошла до меня своим благословением. 

Мужчина поднял свою руку и демонстративно показал мне предплечье, испещрённое следами когда-то глубоких и страшных ран. 

– Моя кровь стекала по руке, Алиан. Обжигала мою кожу. Пропитывала ковёр и забивалась в паркет. Корчилась на поверхности опала, словно под пытками. Но богине нужно было всё больше и больше, – Ле’Куинд усмехнулся настолько невесело, что багрянец его взгляда даже не подумал сверкнуть, – Только когда моему сердцу почти не осталось пищи, и я отчётливо понял, что умру, Амелия всё-таки заметила моё существование и послала своё сияние в мой амулет. За что я, по-видимому, должен быть ей от всей души благодарен. 

В словах Дейрана мне слышалась непривычная кровожадность. Слишком выразительно он описывал каждую мелочь того ритуала, который он совершил для Светлейшей. Выделял каждую подробность так отчётливо и метко, что я словно очутилась с ним в комнате во время того, как он обагрял амулет Амелии своей кровью, пульсом вырывавшейся из его грубо проделанной раны. И от этого представления вдоль моей спины пробежал ощутимый гадливый холодок, который даже спустя долгие годы в профессии вызывали во мне картины подобного зверства. 

Хотя несмотря на чрезмерную красочность описания, предложенного мне Ле’Куиндом, я всё-таки сумела заметить, что он ни слова ни сказал о том очевидном факторе, который вполне мог предотвратить его жестокие раны. И просто отправиться со мной в Валесс для продолжения работы над нашим контрактом. 

– А как же демон? Неужели он не попытался вам помешать, если вы были так слабы, как говорите? Или перехватить над вами контроль, пока была такая возможность? – непонимающе поинтересовалась я, так и не дождавшись объяснения от графа. 

– Нет, – покачал головой Дейран, – Он не сопротивлялся и не вырывался. Он как будто бы просто смотрел. Как будто ему было интересно, получится у меня или нет. Даже он понимал, что когда амулет захочет есть в следующий раз, я больше не смогу накормить его собственной кровью. И тогда мне либо придётся сдаться, либо обратиться к тому методу, который работал для меня всё это время. 

Ле’Куинд повернул на меня голову и взглянул будто бы в самую глубину моих глаз, словно запрещая мне отворачиваться от него, а затем сообщил:

– Когда камень снова начнёт тускнеть, я найду себе очередную девственницу. Против её воли привезу в свой замок. Заставлю пройти самый тщательный осмотр у моего врача, оскорбляя её честь своими подозрениями. Поужинаю с ней как с равной, лишь только для того, чтобы поиздеваться над её истинным положением в моём доме. Наряжу её в дорогой тонкий шёлк, словно она для меня всего лишь игрушка. Потребую, чтобы она пришла в мою спальню, и возьму её, не важно, будет ли она желать этого или нет. А затем отправлю её домой и заменю новой девушкой. И так будет происходить снова и снова, неделю за неделей… Вы правда хотите оставаться частью этого, Алиан? 

Глаза Дейрана выражали какую-то извращённую жестокость, совершенно не похожую на издевательскую ехидность Раама или самоуверенную властность того же Теалинда. Он пытался казаться искренним в своём бессердечии, однако я хорошо успела его узнать и понимала, что это было всего лишь маской, за которой он теперь снова от меня прятался, исключив из круга близких для него людей. 

На самом деле он намеренно хотел отпугнуть меня от себя подробностями. Чтобы я при всей своей упёртости убедила саму себя, что действительно боялась его и хотела быть от него как можно дальше. Чтобы я отказалась от своего обещания помочь ему не потому, что я была необязательной, а потому, что он был этого недостоин. Но при этом он по-прежнему не собирался признаваться в том, что его демон давно уже вырвался на свободу, потому что именно это обстоятельство привязало бы меня к графу сильнее прежнего, и тогда я могла бы решиться на неоправданное безрассудство, от которого он стремился меня оградить. 

Пожалуй, такой грубый подход действительно мог бы сработать на гордой дворянке Алиан, для которой женская честь в силу возраста ещё имела какое-то значение. Но на более взрослой и опытной воровке Нисе, которая всеми силами сейчас рвалась из меня наружу – никогда в жизни. 

Вот только возразить Дейрану и продолжить настаивать на своём у меня после всего сказанного так и не вышло. Ведь в этот самый момент не иначе как сама Амелия послала своей жрице светлую мысль проснуться. 

И после этого мы с Ле’Куиндом уже не могли говорить откровенно. 

Совсем скоро в комнате появились слуги, до которых быстро донеслись новости о долгожданном пробуждении их господина, а меня по приказу Дейрана отправили куда подальше, собирать свои вещи и готовиться к отъезду из замка. Страже строго-настрого запретили пускать виконтессу О’Санна в графскую башню, так что у меня не было ровным счётом никакой возможности убедить Ле’Куинда передумать насчёт моего участия в экзорцизме. Или хотя бы возможности освободить демона, чтобы он разобрался с возникшими проблемами вместо меня и усмирил взбунтовавшегося Дейрана. 

Мне оставалось лишь сидеть в своей комнате и скрипеть зубами от досады. 

Если бы только Таящийся дал мне какой-нибудь знак. Если бы спинные мурашки разбудили меня пятью минутами раньше и подсказали снять с Дейрана амулет. Всё могло бы быть иначе. Мне оставалось лишь надеяться, что тот передумает и поймёт, что всё-таки нуждается в моём участии для своего спасения. Что только я могу избавить его от зловещего слуги Темнейшего, который с каждой невыносимо долгой секундой всё сильнее сдавливал графскую душу в объятиях своей липкой, ядовитой тьмы, принесённой в Касэт из глубин незримого Нижнего мира. 

Но Ле’Куинд остался непреклонен в своём решении, и потому уже через пару дней меня со всеми моими пожитками и привычными подарками Его Высочества всем бывавшим в его замке девушкам погрузили в карету, которая без лишних промедлений отправилась в Лестан. Тот самый город, где правил мой якобы муж, виконт Ромул О’Санна. 

Дейран так и не вышел со мной попрощаться.

*** 

Карета ехала по успевшей уже опостылеть мне гористой местности, однако здесь, в отличие от окрестностей замка Ле’Куинда, хотя бы густо росли сосны и другие хвойные деревья, что превращало скалы хоть в какое-то подобие леса, пускай даже неприветливого и совершенно чуждого мне по духу. Мы с моими сопровождающими давно уже покинули ту часть гор, где находилась резиденция графа, и какое-то время даже проехали по тракту, который пролегал у их подножия, но вскоре вновь свернули на извилистую дорогу, по которой можно было добраться до северной части графства, где и находился пресловутый Лестан. Карету тянули две выносливые лошади, которые не допускали никаких промедлений в нашем путешествии, а на козлах сидел один из слуг Дейрана, внимательно следивший за дорогой. Процессию замыкал ещё один стражник на лошади, чья задача состояла в том, чтобы не позволить никому подобраться к нам незамеченным сзади или сбоку. Хоть это было и весьма маловероятно, учитывая известную сплочённость местных жителей и слабую заселённость столь гористых районов. 

При том темпе, который мы уверенно держали в последнее время, наша компания должна была достичь Лестана уже к сегодняшнему вечеру. И меня должны были из рук в руки с нижайшим поклоном передать хозяину местного городка, виконту О’Санна. Которому я якобы приходилась законной женой. 

О, Таящийся. Кажется, я в заднице.

Не в полной, конечно. Меня же не на казнь везли и даже не в тюрьму. Пока ещё никто не догадывался о том, что я была самозванкой и в самом деле не самой приятной личностью. Для всех я оставалась виконтессой Алиан О’Санна, которую просто сопровождали домой, как должны были сделать уже давным-давно, стоило графу со мной поразвлечься и охладеть ко мне. И до тех пор, пока Ромул О’Санна не увидел меня лично и не выдал моё двуличие с потрохами, я всё ещё могла использовать это обстоятельство в своих интересах. 

Вот только моё имя и статус больше не давали мне никакого права командовать слугами Ле’Куинда. Его я утратила, стоило мне покинуть стены графского замка и расположение самого Дейрана. Я не могла заставить кучера развернуться и отправиться обратно. Не могла приказать ему сменить направление и отвезти меня куда-то ещё, кроме как в дом моего супруга. Когда мы попрощались с Мэйми, и я забралась в карету, то хорошо расслышала, как ключница передавала стражникам указания графа по поводу нашей поездки: меня нужно было оставить со всеми вещами и подарками в гостиной моего дома, удостоверившись, что мой муж счастлив меня видеть и впредь обо мне позаботится. Нам ни за что нельзя было сворачивать с пути и останавливаться, кроме как для обеда в одном из городков вдоль дороги. И даже тогда моим надсмотрщикам было запрещено выпускать меня из виду хотя бы на секунду. В общем, для моих сопровождающих моё слово теперь едва ли что-то значило, и они собирались повиноваться лишь только своему чрезмерно заботливому господину, для которого доставить меня домой целой и невредимой было куда важнее моего собственного удобства в этом путешествии. 

Действовать как Ниса я сейчас тоже не могла. Пускай даже слуг Ле’Куинда рядом было всего двое, а не шестеро, как в тот день, когда меня везли к нему в замок, и теоретически это обстоятельство могло бы облегчить мне применение силы и некоторых специфических навыков… Но на практике я едва ли сумела бы выйти победительницей в этой битве. Во-первых, из-за моей маскировки на мне было очередное совершенно неудобное платье в пол, которое чудовищно ограничивало мои движения и возможности. Во-вторых, у меня не было при себе никакого оружия, кроме фибулы в волосах, да и ей я могла бы разве что выколоть кому-то из охранников глаз. В шею её вогнать я, конечно, тоже сумела бы, но тогда бедолага просто истёк бы кровью до смерти, а это шло вразрез с принципами моего жизнелюбивого бога. Да и к тому же столь явной атакой я бы выдала себя с головой, и если бы кому-то из моих спутников удалось улизнуть, то Дейрану уже скоро доложили бы о том, что его возлюбленная гостья, оказывается, всё это время была маньячкой с навыками профессиональной убийцы. И тогда мне бы совершенно точно никак не удалось снова к нему подобраться, чем я всё-таки собиралась заняться после того, как избавилась бы от пристального внимания его стражей. 

Намного лучше было бы потихоньку сбежать. Вот только это представлялось довольно сложной задачей, когда ты безостановочно ехал в экипаже со скоростью около восьми-десяти километров в час. У нашей кареты была только одна дверь, и пускай даже она была не заперта снаружи, задний охранник запросто заметил бы, если бы она открылась хоть ненадолго. И уж тем более он заметил бы, если бы я из неё выпрыгнула, а это могло навлечь на меня нежелательные подозрения. К тому же сбегать в длинном платье через густой лес, в котором я ни капельки не ориентировалась, при условии, что, по крайней мере, один из моих спутников прямо сейчас сидел в седле и мог бы догнать меня за считаные секунды, было невероятно глупой идеей. 

Раньше я бы сказала, что такой же глупой, как при встрече с демоном расцеловать его в обе щёки, но… Мой собственный опыт теперь подсказывал, что это в самом деле могла быть не худшая мысль. 

В любом случае сбежать по-тихому во время движения экипажа у меня бы не вышло. Помимо двери, единственным выходом отсюда было только небольшое окошко в передней стенке кареты, соединявшее меня с кучером, если бы мне вдруг понадобилось что-то ему сказать. И через него в лучшем случае пролез бы четырёхлетний ребёнок, а не высокая молодая женщина, которой я к своим годам всё-таки уже являлась. 

Конечно, я всё ещё могла предпринять попытку бегства во время скорого обеда, который должен был случиться в ближайшем к нам придорожном городке. Однако там я имела все риски привлечь к себе слишком много любопытных глаз помимо тех, что и так не спускали с меня мои бдительные сопровождающие. Местные жители вполне могли не только схватить и удержать меня от побега, если бы вокруг моего исчезновения поднялся шум, но даже в случае моего успеха указать направление, в котором я скрылась бы от своих охранников. Или даже просто подметить мои совершенно несоответствующие происхождению навыки, о которых, опять-таки, уже скоро доложили бы графу. И несмотря на то что Дейран и так считал, будто детство и юность, проведённые в Оше, воспитали во мне дикарку, однако едва ли конокрадство и возможное применение боевых приёмов против обученной стражи или мирных жителей вписывались даже в столь бунтарский образ. 

Оставался единственный разумный вариант: какой-либо хитростью заставить карету остановиться прямо посреди леса. И это означало, что пришло время для неумирающей классики, которая ещё ни разу меня не подводила, пускай и требовала определённой степени столь нелюбимой мной импровизации. 

О, Таящийся. Где бы ты ни был, благослови меня выкрутиться из этой ситуации. И да будут мои ноги быстры, а люди слепы. 

Я открыла задвижку окошка, соединявшего меня с кучером, а затем скромным тоном, словно мне было неловко об этом говорить, произнесла:

– Простите, мы не могли бы остановиться?… Мне нужно в туалет. 

Стражник, лица которого я не видела через открывшийся проём, кажется, слегка обернулся в мою сторону, но притом продолжал внимательно следить за дорогой, не изменяя скорости нашего движения.

– Извините, виконтесса, у меня есть указания не останавливаться в незапланированных местах. Уже через час мы будем в Бронвиде, тогда и сможете сходить… в дамскую комнату. 

Я сделала вид, что ненадолго смутилась и замолчала, однако втайне от моего собеседника легонько ухмыльнулась, скрывая свою неуместную радость в темноте кареты: раз он сделал такую паузу в своей речи, значит, ему-то от этой ситуации было весьма неловко. И если бы я ещё немного надавила, он мог бы со мной согласиться и сделать так, как мне было нужно. 

Тем более, какой мог быть вред в том, чтобы ненадолго отпустить девушку в придорожные кустики, не так ли? 

– Но мне правда очень нужно, – слегка капризным тоном добавила я спустя короткое время, – Тем более на этих кочках так трясёт, что я и так уже едва сдерживаюсь. Я не смогу терпеть ещё целый час.

Слуга за стенкой кареты сдавленно кашлянул. По-видимому, от смущения. 

Так держать, Ниса. Осталось ещё немного. 

– Простите, виконтесса, но я действительно не могу вас выпустить. Граф Ле’Куинд приказал нигде не останавливаться, кроме как для обеда в Бронвиде. Я не могу просто высадить вас посреди дороги. 

В ответ на это Алиан О’Санна слегка насупилась и добавила в свой тон каплю дворянской требовательности: 

– Вот как? А скажите на милость, что граф Ле’Куинд подумает о своих слугах, когда обнаружит испорченные сидения своей кареты? – мне показалось, что кучер слегка поперхнулся слюной от моей откровенности, – Да, я говорю именно о том, о чём вы подумали. Ещё немного, и вам придётся объяснять Его Высочеству, почему от его бархатных подушек так странно пахнет. 

– Понял-понял, виконтесса, не нужно таких подробностей, уже останавливаемся, – не выдержал стражник, то ли вообразив себе будущий гнев своего господина, то ли не позволив юной дворянке потерять лицо и опуститься до ещё более точного описания физиологических процессов. 

И действительно, карета уже совсем скоро замедлила свой ход, а потом и вовсе остановилась. Слуга, который всё это время ехал сзади и не мог слышать нашего с кучером разговора, немедленно поравнялся со своим напарником и перебросился с тем парой слов, по-видимому, разбираясь в причине неожиданной остановки, а затем спешился и привязал лошадь к предусмотренному для этого выступу на карете. 

После этого дверь моей временной темницы наконец-то распахнулась, открывая мне роскошный вид на залитый ярким солнцем неприветливый лес июньского Акроса, раскинувшегося предо мной во всей своей суровой сдержанной красоте. Мои лёгкие с радостью приняли в себя налетевший порыв освежающего хвойного воздуха, перемешанного с благоуханием долгожданной свободы, которой мне в моём заточении в замке и в избранной роли так не хватало. Небо вытаращилось на меня редкими мягкими облаками, становясь похожим скорее на небо моего родного Валесса, нежели на переменчиво-пасмурный запад Касэта. 

Спешившийся стражник протянул мне руку, предлагая свою помощь в том, чтобы выбраться наружу.

– Пойдёмте, виконтесса. Я вас провожу. 

Отлично. Пока всё шло ровно так, как я и задумывала. 

Мне было бы куда сложнее осуществить мой план, если бы слуги графа решили не разделяться и остались вместе у кареты. 

Теперь же у меня появилось преимущество. И оно было вдвойне хорошо тем, что в отличие от прошлых ситуаций, когда мне доводилось пользоваться применённой уловкой, я не вызывала у своих сопровождающих никаких подозрений. 

В конце концов, когда тебе доверяют охранять воровку, за чью голову была объявлена награда и которую сдали её же подельники за кругленькую сумму, ты следишь за ней намного тщательнее, нежели за благородной дворянкой, которая едва ли имеет веские доводы сбегать в глухой лес, где её никто не отыщет. 

Я с благодарностью приняла предложение стражника и выбралась из кареты, ступая лёгкими ботинками из тонкой кожи на поросшую травой дорогу. По-видимому, пользовались ей и в самом деле не слишком часто, однако в относительной близости отсюда всё-таки располагался тот самый небольшой городок Бронвид, и лишь поэтому заросли не доходили нам с моими охранниками до самых коленей. Кучер остался сидеть на козлах, рассчитывая на то, что мы с его напарником должны были скоро вернуться, а я тем временем направилась вниз по склону, под прикрытие деревьев. Графский слуга последовал за мной в некотором отдалении и по-прежнему не спускал с меня глаз. 

Когда мы добрались до лесной опушки и зашли чуть глубже, так, чтобы нас с моим спутником нельзя было увидеть с дороги, я обернулась и с заметным осуждением в голосе обратилась к следившему за мной стражу:

– Вы так и будете всё время на меня смотреть? Даже когда я сниму бельё и присяду на корточки? 

Теперь пришла очередь уже этого слуги кашлять от смущения и отводить взгляд, словно до тех пор, пока я не указала ему на его неуважение, он его даже не замечал. 

– Нет-нет, что вы, виконтесса. Я подожду вас здесь. Вы можете подыскать себе подходящее место подальше. Только, пожалуйста, не отходите слишком далеко. Всё-таки здесь могут быть дикие звери. 

Какие же они тут все стеснительные. На обычных городских стражников в том же Валессе давить приходилось сильнее. Да и дар Таящегося при убеждении лишним совсем не оказывался. А тут я вполне могла обойтись и без него. 

Легкотня. 

– Отойду настолько, насколько посчитаю нужным, – заявила я тем тоном, который успела заиметь, распоряжаясь слугами Дейрана, не приученными к личным границам, – Думаю, вы согласитесь, что я имею полное право смущаться перед мужчинами. 

А затем я развернулась и гордо направилась в лес, намереваясь и в самом деле отойти от своего спутника так далеко, как только было возможно. 

Однако я всё же не планировала скрываться в лесной чаще и исчезать с концами, хотя, как правило, чем-то подобным мои затеи, связанные с якобы внезапным зовом тела, обычно и заканчивались. Я просто выбиралась через окно на крышу дома или создавала своего двойника, который, спустя какое-то время, растворялся прямо на глазах моих стражей, а может, попросту набрасывала иллюзию и сливалась с ночными улицами, пользуясь могуществом своего изворотливого бога. Всё зависело от того, в каких обстоятельствах мне приходилось проделывать этот трюк. И сколько силы было во мне на тот момент. 

Здесь же просто сбежать было вариантом безрассудным и почти наверняка самоубийственным, особенно учитывая, что дар Таящегося во мне напрочь истощился. Для успеха моей затеи мне непременно нужна была лошадь. И я серьёзно сомневалась, что слуги Дейрана повелись бы на моё желание немного прокатиться верхом и наивно посадили бы меня в седло, позволив махнуть на прощание ручкой и радостно умотать куда глаза глядят. Так что добывать себе транспортное средство приходилось хитростью и привычными уловками. 

Когда я отошла достаточно и уже едва ли могла разглядеть своего спутника за густым подлеском, то немедленно нырнула в ближайшие кусты и окончательно спряталась от его взора, столь надзирающего и пристального, что я будто бы до сих пор ощущала его настороженные прикосновения к моей коже. Разумеется, оставшись в одиночестве, я не собиралась всерьёз тратить время на то, чтобы воплотить свой повод для прогулки в реальность. Вместо этого я первым же делом стащила с платья подпоясывавший его ремень, собрала весь подол спереди и просунула ткань между своих ног назад, там разделила её надвое, вернула к своей талии и завязала узел вокруг неё, таким образом, преображая свой совершенно неудобный наряд в какое-то подобие комбинезона, который хоть выглядел глупо и несуразно, но зато сковывал движения в куда меньшей степени, нежели длинная юбка. 

Мне удивительно повезло, что моё сегодняшнее платье было тёмно-коричневым и отлично маскировало меня среди древесной коры и опавших веток. Как повезло и в том, что в качестве обуви я всё-таки выбрала ботинки, а не туфли, тем более с каблуком. Вероятно, поблагодарить за это мне следовало не то свою прозорливость при выборе наряда, не то посланную Иррой незримую помощь. 

Ведь если не ко мне было приковано сейчас внимание затаившегося и определённо скучавшего бога, больше всего на свете восхищавшегося интересными историями, то я не знаю, что вообще он тогда мог считать интересным. 

Далее мне предстояло воплотить самую неприятную часть моего плана, которой я всерьёз надеялась избежать, однако так и не изобрела иного способа осуществить задуманное. Решительно вздохнув, я зажала зубами снятый с платья ремень, крепко стиснула в кулаке извлечённую из причёски фибулу, а затем размахнулась и с силой вогнала её заострённый конец себе в правое плечо, раздирая кожу и окропляя землю рядом с собой багровыми пятнами своей пронзительной боли. 

Как Дейран принёс кровавую жертву своей Светлейшей богине, чтобы жить так, как ему было привычно, так и я сейчас приносила жертву своей охоте, обменивая капли крови на возможность продолжать погоню за той добычей, которую я уже никому не была готова уступать.

Когда трава и опавшая хвоя окрасились красным в достаточной мере для того, чтобы это было заметно со стороны, я торопливо вернула украшение в волосы, не особо заботясь о том, что могла их испачкать, а затем оторвала кусок от тонкого подъюбника своего наряда и наскоро перемотала рану, понимая, что нормальная перевязка могла и подождать. Тем более что при успехе моего плана я уже совсем скоро заехала бы в храм и попросила у местных жрецов исцеления. Я специально не сделала рану глубокой, чтобы она не особо мешала моим движениям, однако даже с божественной помощью от неё в любом случае остался бы шрам.

Впрочем, не он первый, не он последний. 

Теперь мне оставалось лишь хорошенько спрятаться и чуть-чуть подождать. Спинные мурашки подсказывали мне, что времени у меня оставалось не так много. Что уже совсем скоро стражник не выдержит и отправится на мои поиски, потеряв меня из виду в густом подлеске и всерьёз от этого разволновавшись. Я могла бы скрыться в кустах неподалёку от расставленной кровавой ловушки или нырнуть в расположенный рядом овраг, однако это почти наверняка стало бы моей ошибкой. Я успела хорошо прочувствовать на себе цепкий и внимательный взгляд слуги, натренированный постоянным выискиванием врагов вокруг кареты его хозяина, и знала, что малейший мой вздох, клочок торчавшей ткани или неуклюже упавшая с повязки капля могли привлечь его внимание к моему укрытию. Но также я знала ещё одну простую истину, которая была верна для большей части стражников, солдат и армейских наёмников, с которыми мне доводилось сталкиваться по роду деятельности.

Почти никто из них не смотрел наверх. 

Они выискивали противника перед собой, ждали его с оружием на открытом поле боя или подозревали его присутствие в каждой тени, копошившейся во тьме ночных переулков, осматривали овраги и заглядывали за углы, однако никто не думал, что опасность может наброситься на них откуда-то с небес.

И я, Кошка из Валесса, регулярно пользовалась этой уязвимостью своих врагов. 

Конечно, это было рискованно. Мой нынешний противник был чрезвычайно бдителен и насторожен. Я имела определённые шансы всё-таки попасться ему на глаза и выдать свои замыслы одним неловким движением. Однако едва ли он сейчас ждал нападения от человека, а не от дикого животного, встретить которое в этом лесу было куда более ожидаемо и которое предпочитало бродить по земле, а не лазать по деревьям, бессмысленно растрачивая ценную для него энергию. И потому спинные мурашки с уверенностью гнали меня наверх. На весьма удобно расположенную рядом сосну с идеально подходившим для моей комплекции крепким суком, нависавшим прямо над местом моего “жертвоприношения”. 

Обернув ремень вокруг лишённого мелких веток ствола дерева и зажав противоположные концы кулаками, я вскинула руки вверх и подтянулась, одновременно с натяжением своего пояса забегая по стволу ногами и тем самым поднимаясь наверх, к той ветви, которую я для себя приметила. Одного такого выпада было недостаточно, поэтому мне пришлось повторить его ещё пару раз, вместе с этим сдерживаясь от желания громко и отчётливо послать всех светлых богов к Темнейшему из-за острой боли в недавно пострадавшей руке. И всё-таки, несмотря на рану, я сумела добраться до примеченного сука, хорошо замаскированного от не слишком пристальных взглядов соседними пушистыми ветвями, дотянулась до него и с громким выдохом на него перелезла, одновременно с этим производя в некоторой степени больше шума от заколыхавшейся хвои, нежели изначально рассчитывала. 

– Виконтесса?! Всё в порядке, виконтесса? – раздался отдалённый обеспокоенный голос стража.

Услышал всё-таки, значит… Что ж, тогда больше не было смысла тянуть и тем самым тревожить моего соперника ещё сильнее. Не хватало ещё, чтобы он обеспокоился и позвал кучера себе на подмогу. Нет, сначала надо разобраться с этим парнем, а потом уже позаботиться об оставшемся у дороги. 

Разделяй и властвуй, Ниса. И давай начинать. 

– А-а-а-а-а! – звонко вскрикнула я, а затем зажала себе ладонью рот и приглушила тем самым последние звуки, словно кто-то или что-то помешало мне дальше звать на помощь.

Реакция стража не заставила себя долго ждать:

– Виконтесса, где вы?! – вскрикнул графский слуга, а затем я отчётливо услышала его бег, с каждым шагом становившийся всё ближе к моему лежбищу, в котором я затаилась подобно кошке перед метким прыжком. 

Он слышал, откуда раздавался крик, и теперь безошибочно приближался к его источнику, как я того и желала. К тому же в отчаянном порыве своего намерения мне помочь он совершенно забыл, что ему стоило позвать с собой подкрепление в виде кучера, и теперь становился от своего напарника всё дальше и дальше, так что тот уже наверняка не услышал бы его зова. Чем ближе становился ко мне стражник, тем медленнее он двигался, по-видимому, пытаясь отыскать глазами подсказки о моём местонахождении или услышать ещё хоть какие-то звуки, которые я могла бы издавать. Я затаилась и даже почти задержала дыхание, втайне жалея о том, что не могла приглушить стук своего разгорячённого азартом сердца. 

Поступь шагов по хвое и упавшим веткам становилась всё громче, и вот, наконец, слуга Ле’Куинда появился в моём поле зрения, в ту же секунду попадая в расставленную мной кровавую ловушку: стражник ненадолго замер, внимательно присматриваясь к алому пятну, а затем, поняв, что ошибки здесь быть не могло, спешно приблизился к окропившему земляной ковёр багрянцу и попытался определить, куда я оттуда исчезла. 

И в тот самый миг, как он отвернул голову в точно противоположную от меня сторону и попытался рассмотреть что-то в соседних кустах, я совершила решающий прыжок, который и должен был определить успех всего дальнейшего мероприятия. 

Я приземлилась стражнику точно на спину, заставляя его повалиться на траву от неожиданности и резкости моей атаки. Не позволяя ему перевернуться или отбросить меня в сторону, я перекинула через его голову свой ремень и сдавила его горло так крепко, словно всерьёз собиралась задушить своего соперника до самой смерти. Слуга Ле’Куинда, конечно же, попытался встать или хотя бы извернуться, чтобы просунуть руки под перехвативший его шею пояс, однако я с силой нажала коленом на его позвоночник и ещё туже затянула ремень, вынуждая своего противника захрипеть от моего напора и вонзиться ногтями в землю из-за охватившей его пронзительной боли. Да и то, что при падении я удачно попала ногой аккурат по его почке, положительно для меня сказалось на податливости стража и усердии его отпора. Мой оппонент ещё немного поёрзал, пытаясь сопротивляться моим действиям и перехватить инициативу, однако каждый раз встречал моё яростное возражение и новые вспышки боли, которую я всё-таки по роду деятельности неплохо умела причинять. А затем страж, наконец, отчаянно засипел вперемешку с давящимся, раздирающим лёгкие кашлем и, встряхнувшись в последний раз, уронил голову прямо на багровую отметину моей крови, лишаясь сознания, но, к моему удовлетворению, всё-таки не жизни. 

Первый противник был повержен. Однако это был всё ещё не конец. Теперь действовать предстояло ещё быстрее прежнего, ведь кучер уже совсем скоро должен был бы обеспокоиться нашим длительным отсутствием и пойти искать своего напарника. И он ни за что не должен был обнаружить меня рядом с ним в таком виде и положении. 

Крякнув от натуги, я перевернула побеждённого мною стражника на спину и изучила его тело на предмет оружия. Когда мой надсмотрщик бежал за мной по лесу, то держал в руке меч, однако тот выпал у него из руки, стоило мне осуществить задуманный бросок, и мой противник так и не сумел дотянуться до своего оружия. Недолго поразмыслив, я отбросила меч в ближайший овраг: мне эта железка была ни к чему, а вот слуге Дейрана я тем самым создавала определённые проблемы по поиску утерянного клинка. Зато на поясе моего противника обнаружился лежавший в ножнах кинжал, который я с большим удовольствием присвоила себе, соорудив из ремня своего платья своеобразную портупею вокруг бедра и присоединив к ней моё новое оружие. Ремнём же стражника я связала его собственные руки, для чего мне вновь пришлось перевернуть его на живот и немного повозиться. Зато теперь я была уверена в том, что он не стал бы преследовать меня (или, во всяком случае, того, за кого я пыталась себя выдать, сделав нападение настолько замаскированным, насколько было возможно) сразу после своего пробуждения. 

Теперь я, наконец, была готова продолжать. И на этот раз моей целью должен был стать пока ещё ни о чём не подозревавший кучер, по-видимому, до сих пор ожидавший нас с моим поверженным надсмотрщиком у кареты. 

Едва ли я сумела бы подкрасться к нему достаточно незаметно. Лес в этой части гор начинался в нескольких метрах от дороги, да и трава на обочине была не слишком высокой, так что если бы я просто вышла из-под прикрытия сосен или даже попыталась подкрасться, оставшийся стражник сумел бы легко обнаружить моё присутствие. Стало быть, мне нужно было придумать, как заманить слугу Ле’Куинда на занятую мной территорию, которая так удобно для моих помыслов была густо покрыта почти живым мраком разлапистых и недружелюбно колючих деревьев, услужливо маскировавших моё присутствие в своих тенях подобно благословению моего бога. 

Пожалуй, я могла бы провернуть с кучером ту же схему, что и с первым стражем. Она вполне доказала свою эффективность, так что едва ли мне стоило придумывать что-то новое. А тело моего поверженного противника вполне могло послужить куда более заметной приманкой, нежели скромная лужица крови. Вот только в попытке увлечь своего надсмотрщика как можно дальше от дороги я забралась в лес довольно глубоко, а значит, просто не смогла бы докричаться до оставшегося у кареты кучера и направить его туда, куда мне было нужно. Ждать, когда он лишится терпения и сам отправится в лес на поиски, у меня времени тоже не было: первый стражник мог очнуться в любой момент, а мне бы очень не хотелось, чтобы он увидел меня рядом и понял, кто же всё-таки на него напал. 

Значит, мне нужно было организовать ловушку в новом месте и повторить всё то же самое, что и с уже поверженным слугой Дейрана. Правда, снова ранить себя и тратить ещё больше своей крови я уже была не готова. Так можно было и без сил остаться, а мне как-никак предстояла неблизкая дорога. Стоило себя поберечь. В качестве альтернативы, прямо у моих ног сейчас лежал отличный источник свежей крови, которой мне было не жалко, но и у этого варианта были свои минусы. Во-первых, поверженный мною стражник прекрасно понимал, что бросившийся на него враг не применил против него кинжала или меча, а значит, было бы странно обнаружить на себе после пробуждения не смертельную свежую рану. И я, по своему обыкновению, не собиралась оставлять своим надсмотрщикам никаких ненужных подсказок и нестыковок, по которым они могли бы догадаться о моём непосредственном участии в нападении. Во-вторых, мне банально не в чем было отнести собранную кровь на какое-то расстояние от тела, чтобы организовать там новую ловушку. Разве что в собственных ладонях, но… Даже при мысли об этом меня как-то по-особенному передёрнуло от отвращения, что уж говорить о реализации. 

Впрочем, приманке ведь необязательно было быть кровавой. Я могла бы оставить вместо свидетельства своей раны что-нибудь другое, чего в лесу не могло оказаться в принципе. Например, хорошим ориентиром для моего преследователя мог бы стать мой ботинок, но тогда пришлось бы так и бросить его в лесу, а мне, опять-таки, ещё предстояла долгая дорога. Вместо этого можно было бы оставить на земле лоскут ткани от моего платья, но здесь незаметность его невзрачного цвета, скорее всего, сыграла бы против меня, и кучер просто пробежал бы мимо, никак на него не отреагировав. 

Другое дело – ярко-белый носовой платок с такой же ярко-золотой вышивкой, который всё это время был спрятан в удобно проделанном в моём платье кармане и который я сберегла на случай, если бы мне понадобилось избавиться от некстати попавших на меня следов крови. Белоснежный кусок ткани определённо был бы заметен среди игольника и зеленоватой травы, и страж едва ли сумел бы его проигнорировать даже на бегу, если бы я смогла направить его в правильную сторону. 

С приманкой на этом всё было решено, однако мне также нужно было придумать для себя новое укрытие и новый способ разделаться с моим противником. Ремень оказался весьма хорош для того, чтобы забираться на приподнятые над землёй ветви деревьев, да и в качестве орудия удушения он был вполне сносен за отсутствием альтернатив, но теперь он удерживал кинжал на моём бедре, и я предпочла бы там его и оставить… Впрочем, я была бы не Кошкой из Валесса, если бы не сумела быстро подстроиться к изменившейся ситуации. 

Я развернулась в сторону дороги и побежала вверх по склону, направляясь к одному запоминающемуся месту, которое успела рассмотреть чуть раньше, когда ещё притворялась Алиан О’Санна перед своим надзирателем. За размышлениями о своих возможностях я и так потеряла много времени, а потому теперь порядочно торопилась и мысленно надеялась, что кучер не успел отправиться на мои поиски. Мне вовсе не хотелось бы столкнуться с ним нос к носу и послать свою скрытность к демонам, хоть я и продумала пару реплик и отвлекающих манёвров на такой случай.

Впрочем, всё обошлось. Стоило мне несколько приблизиться к дороге, как я услышала голос стражника, доносившийся со стороны кареты:

– Виконтесса! Алек! Где вы?! Возвращайтесь уже! Ау! 

По-видимому, кучер пока не решался оставить экипаж со всеми нашими вещами без присмотра и проследовать за нами в лес. Его можно было понять: едва ли граф Ле’Куинд обрадовался бы, услышав, что его карета вдруг исчезла за время незапланированной остановки в демон знает какой глуши, и виконтессе О’Санна с её сопровождающими пришлось добираться до Бронвида пешком, потеряв к тому же все дорожные сумки и, что важнее этого, прощальные дары, которые в них находились. И пожалуй, мне весьма повезло, что этот слуга оказался столь рассудительным, ведь именно его неторопливость оставила мне достаточно времени для того, чтобы как следует подготовиться к следующему нападению. 

Моим новым укрытием стало особое дерево: широченное, безжизненное и ветхое, с огромным стволом, частично разрушившимся не то от старости, не то от какой-то болезни, в результате чего в нём образовалась большая открытая полость, отвёрнутая от дороги в сторону чащи леса. Я помещалась в ней с трудом, но всё же помещалась, и остатки ствола должны были благополучно спрятать меня от взгляда кучера, когда тот всё же ринулся бы на мой голос, сообразив, наконец, что вокруг творилось что-то неладное. Платок я бросила на траву перед своим укрытием, чтобы мой преследователь в попытке его рассмотреть обязательно вошёл в моё поле зрения, и тогда я сумела бы полноценно оценить обстановку, прежде чем атаковать его. Конечно, если бы из этого положения ему приспичило обернуться на дерево позади него, то он без лишних затруднений разглядел бы меня в моём убежище, и весь мой план выставить из себя какого-то неизвестного противника пошёл бы прахом. 

Но я рассчитывала оказаться быстрее. 

Где-то позади кучер в очередной раз закричал что-то неразборчивое, призывая нас с моим сопровождающим поскорее возвращаться к дороге, и тогда я отчаянно завизжала ему в ответ, словно мне ненадолго удалось высвободиться из чьего-то захвата:

– Помогите! Кто-нибудь! 

Разумеется, это подействовало. Теперь слуга Дейрана уже не мог позволить себе оставаться безучастным, столкнувшись с пронзительной мольбой его пропавшей подопечной. Без лишних слов он понёсся куда-то в мою сторону, ориентируясь, впрочем, не так хорошо, как его коллега, так что мне пришлось ещё пару раз сдавленно вскрикнуть и пошуметь, чтобы скорректировать направление его бега и не дать ему миновать мою западню. 

Ведь если бы он пробежал мимо, то я уже не смогла бы привлечь его обратно. Во всяком случае, не из моего нынешнего укрытия, в котором он, развернувшись на мой зов, с лёгкостью меня обнаружил бы. 

Бег становился всё ближе; всё грубее и звучней ломались ветки под ногами кучера, и я точно так же, как и перед прошлой атакой, замерла, превратившись в само воплощение охотничьего напряжения. Затаила дыхание и покрепче сжала рукоять кинжала, не так давно переместившегося из импровизированной портупеи на бедре в мою ладонь. 

Пускай ни одна кошка на свете не достигала цели при каждом своём броске на добычу. Но в этот раз я точно не могла допустить промаха. 

Стражник выскочил из-за кустов позади моего дерева, а затем, к радостному ликованию моего сердца, затормозил и подбежал к лежавшему на земле платку. И в тот самый момент, стоило ему присесть на корточки, чтобы рассмотреть свою находку поближе, я бесшумно, словно на мягких лапках, сделала выпад в его сторону и ударила своего противника рукоятью кинжала по затылку. 

Мой враг пошатнулся и рухнул лицом в землю, немедленно теряя сознание от удара. И по всей вероятности, приобретая какую-то степень сотрясения мозга. 

Справиться с ним оказалось на порядок проще, чем я думала. 

Недаром я предпочитала планировать всё заранее, даже если горизонт этого планирования составлял около пары минут. 

С кучером я повторила те же манипуляции, что и с другим стражником: обшарила его на предмет оружия и отбросила в сторону всё, что могло сойти за него, а затем связала ему руки его же собственным поясом. Ноги своим охранникам я обездвиживать изначально не собиралась: оставить этих невезучих связанными в лесу вдалеке от дороги стало бы в глазах Ирры точно таким же убийством, как и удар кинжалом им прямо в сердце, и я не собиралась обрекать их на такую участь. У них всё ещё был шанс подняться на ноги, освободиться от пут на руках и выйти на дорогу, а там и добраться до помощи. Вот только я к тому моменту была бы уже слишком далеко от них. 

Разделавшись с кучером, я размотала нелепо завязанный подол платья и вернула себе исходный вид: думать об удобстве атак мне теперь было ни к чему, а с длинной юбкой я хотя бы выглядела менее примечательно в глазах случайных встречных, пускай мне и пришлось бы какое-то время ехать на лошади полубоком. Кинжалом я проделала широкую дыру в опустевшем теперь кармане платья и лишь после этого вернула оружие в ножны на своём бедре, удостоверившись, что могу без труда нащупать его и вытянуть через образовавшееся скрытое отверстие. А затем я развернулась и направилась в сторону дороги, надеясь, что карета и в самом деле осталась дожидаться своих пассажиров на том же месте, и мне не пришлось бы придумывать новый план, как добраться до ближайшего городка и каким образом достать там лошадь, чтобы не попасться. 

Впрочем, тут мне повезло: кони послушно ожидали меня там, где их оставил кучер, и я с приветливой улыбкой погладила по шее того из них, кто не был запряжён в повозку. В конце концов, именно ему предстояло стать моим товарищем на какое-то время. А вот с остальными мне следовало прямо сейчас попрощаться, чтобы не создавать для себя лишних проблем. 

Я торопливо распрягла обеих лошадей, которые всё это время тянули повозку, а затем смело шлёпнула ладонями по их крупам и прикрикнула, отчего те заржали, бодро вскинулись и помчались куда-то вперёд, стремительно удаляясь от меня по дороге, ведущей в Бронвид. 

Едва ли теперь моим сопровождающим удастся их отловить. Ничего не попишешь, придётся выбираться из леса на своих двоих.

Теперь мне оставалось только направить слуг Дейрана на ложный след. Просто на тот случай, если бы им приспичило всё-таки пуститься за мной в погоню и попытаться исправить промах своими силами. Вначале я думала разыграть ограбление, разбросать вещи вокруг кареты, прикарманить несколько побрякушек. Словом, сделать вид, будто грабители подстерегали нашу повозку в лесу и намеревались забрать ценные вещи, но среди прочего прихватили с собой трофейную виконтессу. 

Однако любой мало-мальски внимательный наблюдатель быстро сообразил бы, что на самом деле украдена была сущая мелочёвка. Я ведь не могла утащить все свои ценные вещи на своём горбу, а настоящие разбойники позаботились бы об этом заранее. Куда проще было бы инсценировать своё целенаправленное похищение. Тогда карету вполне можно было оставить как есть, разве что положить в неё записку от тех людей, которые якобы меня схватили. Что-то вроде “Мы похитили виконтессу Алиан О’Санна. Если обратитесь в полицию или куда-нибудь ещё, получите посылку с её пальцем. Если попытаетесь нас найти, получите её язык. Мы сами выйдем на связь, когда придёт время”. Всё это непременно кривым почерком. И с парой помарок, как будто похититель торопился. Да, точно, так и сделаю. Где-то здесь как раз была бумага… 

Я принялась рыться в сумках, чтобы раздобыть для себя письменные принадлежности, и с лёгкой досадой оглядела богатые подарки Дейрана, которые достались мне от него на прощание. Пожалуй, мне было немного жаль вот так бросать их посреди глухого леса. Всё-таки здесь было и золото, и бриллианты, и куча прочих драгоценных камней, которым я слишком хорошо знала цену. Не так уж и часто я получала подобные вещи в дар. Куда чаще добывала их себе сама и довольно быстро избавлялась от них, не рискуя дольше необходимого держать у себя краденое. Так что мне было непривычно смотреть на эти сапфиры, рубины, изумруды и понимать, что я вполне могла бы оставить их себе, если бы захотела. 

Но… Признаться честно, подобного желания во мне не было ни капли. Ведь совсем не драгоценности интересовали меня сейчас, а нечто куда более захватывающее. Нечто, чем я не стала бы жертвовать ради груды банального золота и камней. Так что пускай все эти богатства вернутся своему законному владельцу. А в качестве воспоминания о пребывании в замке мне будет достаточно и продетых сейчас в мои уши янтарных серёжек, которые Ле’Куинд передал мне с Мэйми, по-видимому, в попытке откупиться за моё изгнание. 

Завершив все свои дела у кареты, я отвязала своего нового четвероногого товарища и с чувством лёгкого неудобства из-за длинного платья вскочила в седло, уселась в нём полубоком, а затем повернула лошадь в противоположную от Бронвида сторону и послала её вперёд, постепенно набирая темп и рассчитывая убраться отсюда как можно дальше до тех пор, пока густая ночная тьма не опустилась бы на Акрос и не спутала мои тропы своей непроницаемой мглой. 

Я не собиралась возвращаться в резиденцию Дейрана. Мне было совершенно нечего там делать. Пускай даже теперь я знала точный маршрут к замку, распорядок дня и количество его служащих, однако едва ли даже при таких условиях сумела бы подобраться к графу так близко, чтобы достать до его шеи и неприметно расстегнуть амулет. Во-первых, потому, что вряд ли могла незаметно проникнуть в неприступную спальню Ле’Куинда и подкараулить его во сне, лишённая как подручных артефактов, так и малейших остатков силы Таящегося. Во-вторых, потому что если бы я показалась графу на глаза и попыталась поговорить, он спровадил бы меня обратно раньше, чем я успела к нему прикоснуться. А в-третьих, потому что впервые за последние полтора года я могла попросту не застать Его Высочество дома. Ведь насколько я успела уловить из сплетен помогавших мне собираться слуг, Дейран, несмотря на свою слабость после болезни, планировал отправиться в некое путешествие сразу же следом за моим отъездом. И так уж вышло, что я прекрасно знала, куда именно он должен был направиться. Так что без лишних раздумий собиралась туда за ним последовать. 

Но прежде я планировала заглянуть в ещё одно место, чрезвычайно важное для всего моего дальнейшего предприятия. Городок Эйлинг, расположенный у тракта неподалёку от поворота в горы, к резиденции Ле’Куинда. 

Ведь именно там я припрятала всё своё снаряжение перед тем, как отправиться на миссию в роли виконтессы Алиан. И теперь рассчитывала наконец-то его вернуть.

Пару дней и одно возвращённое снаряжение спустя

Над городом плотным, почти осязаемым маревом расползался сырой, пробирающий до самых костей туман, который вырвался на свободу из ближайшей реки, едва последние лучи солнца скрылись за линией горизонта. Газовые фонари тусклыми бликами пытались освещать дорогу, но видимость при этом всё равно оставалась весьма затруднённой, и местные жители, словно чувствуя исходившую от установившегося мрака опасность, попрятались по домам, оставив улицы почти обезлюдевшими. Вероятнее всего, по городу сейчас плутали либо бесстрашные подростки, которым прогулки в такую пору казались похожими на приключение, либо желающие разжиться чем-то хмельным. Ну, или такие, как я. Те, кому тени и мрак позволяли навариться на таких вот случайных прохожих, которых подводила бдительность.

Впрочем, Дейрана Ле’Куинда едва ли можно было причислить к одной из описанных категорий. Ему бы сидеть тихонько в гостевом доме, куда он заселился пару часов назад, стоило мне нагнать его на пути в Валесс, и никуда не выходить. Например, отсыпаться перед долгой дорогой. Или просто предотвращать малейшую возможность напасть на кого-то для сидевшего внутри демона, чем граф обычно занимался. И всё же мужчина сейчас поступал ровно противоположно моим ожиданиям и быстрым шагом куда-то спешил, напялив парадный костюм, словно ему совсем ничего не угрожало.

Нет, конечно, он был здесь не один. Компанию ему составлял не только внушительный меч в ножнах на поясе, но и верный стражник, следовавший в некотором отдалении позади Дейрана. Думаю, одинокий противник вроде меня едва ли смог бы застать его врасплох и доставить значительные неудобства. Пожалуй, даже мелкая банда местных разбойников не сумела бы всерьёз потрепать Ле’Куинда. В конце концов, судя по окружавшим меня домам, мы приближались к району богатых особняков, а здесь, по моему опыту, полиции явно должно было быть больше, чем прежде, и для них не составило бы труда откликнуться на неположенный шум.

Вот только раз уж Дейран вылез из своего логова в горах, кто-то из Длани запросто мог об этом прознать. Такие слухи обычно разносились быстро, как и слухи о жирных контрактах. А значит, мои коллеги могли бы слететься на этот неожиданный праздник щедрости, словно дети на шоколадные конфеты. Нет, конечно, у нас не было обычной практикой воровать друг у друга заказы. Но в конечном счёте если работа выполнена и все условия соблюдены, какая заказчику разница, кто именно её выполнил. А контракт на опаловый амулет, на который я изначально подписалась, позволял достаточно много свободы и не считался эксклюзивным, пускай даже под ним стояла именно моя подпись. Это было ограничение для меня, а не для моих коллег.

Так что теперь, когда условия для успешного завершения заказа сложились куда более благоприятные, нежели пару месяцев назад, и другим наёмникам оставалось всего ничего для получения амулета, я не собиралась выпускать Ле’Куинда из виду ни на секунду. Треклятый опал Светлейшей был моим. И пускай даже сейчас меня куда больше интересовал контракт с демоном, я не собиралась выпускать свою законную добычу из рук.

Впрочем, слишком мешкать мне тоже не стоило. Рано или поздно графа нагнала бы весть о похищении виконтессы О’Санна. И тогда был слишком велик риск того, что Дейран тут же бросился бы её спасать, ненароком подняв на уши весь Акрос и моего мнимого мужа в придачу, что разом перечеркнуло бы для меня возможность вернуться к прежней роли, которую я на всякий случай предпочитала за собой сохранять.

Так что пока я просто следила за Ле’Куиндом, высматривая вокруг своих возможных соперников, и в то же время стараясь понять, как именно я сама могла бы подобраться к нему незаметно. Преследовала его в некотором отдалении, теряясь призрачным силуэтом в молоке тумана и сливаясь с темнотой переулков благодаря своему рабочему костюму, который наконец-то мне удалось вернуть. Своим излюбленным крышам я на сей раз изменила, не рискнув передвигаться по незнакомым высотам в установившемся сумраке. Моя рука едва успела зажить после визита в храм Амелии, и я не планировала вновь в скором времени туда наведываться.

Дома вокруг нас между тем и впрямь становились всё богаче по меркам этого не самого большого городка. Ле’Куинд, наконец, свернул с дороги и поднялся на крыльцо одного из особняков, пожалуй, не самого дорогого и примечательного в этом районе. Я предусмотрительно спряталась за ближайший угол, внимательно наблюдая за действиями графа издалека, не рискуя попадаться ему на глаза. Недолгое время спустя, дверь открылась, Дейран приветственно кивнул встретившему его человеку, а затем вошёл внутрь вместе со своим спутником-стражем, действуя в соответствии с моими последними предположениями.

В некоторых графствах, и, судя по всему, в Акросе в том числе, существовал такой обычай, при котором представителю графской семьи, остановившемуся на ночлег в любом городе его владений, следовало встретиться с местным главой, не только в качестве жеста вежливости, но и для обсуждения насущных проблем местных жителей. И Дейран, при всём его желании отстраниться от своих подданных с целью их защиты, едва ли мог не выслушать проблемы доверенного ему народа, ведь их игнорирование в каком-то смысле тоже делало граждан Акроса беззащитными.

Мне же теперь оставалось лишь дожидаться, когда Ле’Куинд выйдет из особняка и отправится в обратный путь. Отнять у графа амулет прямо в доме виконта для меня сейчас всё равно совершенно не представлялось возможным. У меня не было ни плана здания, ни подходящей маскировки, ни вспомогательных артефактов, ни, в конце концов, хотя бы крупицы дара Таящегося. Впрочем, мои возможные соперники тоже едва ли туда полезут, а даже если и рискнут, то шум от их вторжения поднимется на всю улицу, и я в любом случае об этом узнаю.

Что ж, раз уж у меня всё равно появилось свободное время, я могла бы подумать о других идеях по краже камня. В гостевом доме, где Дейран остановился на ночлег, пробраться в номер у меня вряд ли выйдет. Хозяйка местного заведения предусмотрительно установила на окна решётки, не то от подобных мне вторженцев, не то для безопасности детей постояльцев, а у двери Ле’Куинда дежурил один из двух стражей. Тот трюк, который я провернула при подмене Алиан, у меня здесь точно не получится, а привлекать к себе внимание при попытке проникнуть через дверь моим спинным мурашкам казалось довольно плохой затеей.

Я могла попробовать подождать до следующей остановки на маршруте Дейрана в Валесс, и, быть может, удача повернулась бы ко мне нужным местом. А ещё у меня оставался вариант подкараулить графа где-то на пути обратно в гостевой дом, ведь я успела изучить дорогу и заметила пару мест, откуда можно было бы попробовать на него напасть, если бы получилось отвлечь его охранника…

Мои размышления вдруг прервало странное касание прямо к моей шее через плотную ткань, что её прикрывала. Это было что-то узкое, твёрдое, холодное… И от него так и веяло опасностью, словно этому предмету принадлежал уже не один десяток чужих жизней.

– Тебя что, не учили, что нужно сначала спросить разрешения у старшего? – раздался угрожающе-надменный, хрипловатый голос из-за спины.

Ну и ну. Неужели, наблюдая за Дейраном и размышляя о планах на его счёт, я настолько увлеклась, что не заметила атаки, направленной на меня саму? О, Таящийся, как же глупо вышло. Хорошо, что сердце почти не забилось быстрее и разум остался трезвым, а то я решила бы, что совсем размякла, пока лениво просиживала платья в графском замке.

Мой невидимый собеседник, скрывавшийся сейчас за моей спиной, по-видимому, принадлежал к какой-то местной банде. Представительства Длани в этом городе не было, а значит, он едва ли был моим официальным коллегой. Всего лишь обычный преступник, на чью территорию я случайно залезла в своей охоте на Ле’Куинда. С которым не стоит связываться лишний раз, если не хочу заиметь себе проблем с неизвестной бандой. И так дел по горло.

– Если бы мне оно мне требовалось, я бы спросила. Правила знаю, не маленькая. Послушай, я не собиралась тебе мешать. Давай разойдёмся по-хорошему и забудем об этом неприятном для нас обоих инциденте, – я положила правую ладонь на руку преступника, державшую нож у моего горла, в попытке решить дело мирно и побудить мужчину убрать клинок, однако тот, судя по всему, от этого только разозлился и усилил своё нажатие.

Демон его побери. Хорошо, что мою шею сейчас закрывала ткань. Иначе уже точно порезала бы кожу.

– Ты мне тут не заливай, – возразил на мои слова незнакомец, – И не умничай, а отвечай на мои вопросы нормально. Тебя Крапива сюда послал? Так и знал, что этот крысёныш решил грабануть виконта за моей спиной. Иначе с чего бы тут шныряла и вынюхивала какая-то неизвестная девка.

О, Таящийся, некоторые люди просто не умеют адекватно оценивать ситуацию. Вот что ему мешало сразу прислушаться к моим словам и отправиться себе восвояси? Нет, теперь мне придётся указать ему на его ошибки. И начну я как раз таки с того, о чём напавший на меня преступник совершенно не подумал – попытаюсь как можно лучше представить себе своего врага и его возможности.

Неизвестный за моей спиной – крепкий, коренастый мужчина, точно ниже меня, но от своего роста не менее сильный. Это чувствуется по тому, как он держит меня за плечо, под каким углом подносит нож к моему горлу и как уверенно со мной разговаривает. Думаю, он если и не главный в своей шайке, то, во всяком случае, не самый последний. Возможно, он здесь не один, просто его сообщники до сих пор не проявили себя. Увы, не смогу достоверно узнать, пока не обернусь или не заставлю их подать голос.

Но кое в чём этот мужик допускает существенный промах: он недооценивает меня лишь потому, что я “какая-то неизвестная девка”. И это вполне могло бы стать для него смертным приговором, не будь я Посвящённой Ирры.

Впрочем, запрет моего бога на убийства мог сделать любую ситуацию не только затруднительнее, но и намного веселее.

– Убери нож, – спокойным голосом повторила я, – И тогда я отвечу на все твои вопросы, как подобает хорошей гостье. Но если нет, то ты отправишься на свидание с демонами быстрее, чем успеешь произнести собственное имя.

Мужчина за моей спиной ожидаемо засмеялся, и где-то неподалёку раздался второй, ехидный, словно у гиены, и немного писклявый смех:

– Слыхали, что она сказала, Начальник? Да она же смеётся над вами! Просто прирежьте её уже, и дело с концом.

Получается, их двое. И главный из них именно тот, кто сейчас держит нож у моей шеи.

Хорошо. Думаю, с такими противниками я без проблем смогу разобраться.

– Дурак ты, Бочка. Нельзя нам мусорить в этом районе. Полицаи потом ещё месяц с нашей шеи не слезут. А что до тебя, – мужчина слегка встряхнул меня за плечо, – Я уже начинаю терять терпение. Отвечай, кто такая и что тебе здесь нужно, иначе сама отправишься в лапы демонов.

Я усмехнулась, начиная по-настоящему забавляться происходившей между нами перебранкой, одной из настолько привычных моему духу, что я лишь сейчас поняла, как сильно мне не хватало их в чопорном и изысканном замке Ле’Куинда.

А что до угрозы этого бандюгана, так я и в самом деле была бы не прочь снова оказаться в лапах одного конкретного демона. И если подумать, делала всё для того, чтобы как можно скорее устроить наступление этого события.

– Меня зовут Ичель, – выдала я привычный для себя псевдоним, – Но с этого дня ты можешь звать меня госпожой.

И прежде, чем мой противник успел разозлиться и возразить мне своей внушительной физической силой, я резко подняла колено и со всей мощью, на которую была способна, опустила каблук своего ботинка на ногу державшего меня мужика, отвлекая его внимание от меня на пронзившую его стопу непредсказуемую боль.

Тот, кого Бочка назвал Начальником, действительно вскрикнул от неожиданности, и его крепкая хватка слегка ослабла, позволяя мне сбросить его ладонь со своего левого плеча, вскинуть освобождённый локоть и произвести новую атаку, двинув рукой назад и на сей раз ударив преступника прямо по челюсти. Мужчина немного пошатнулся, по-видимому, всё ещё не до конца осознавая, что “какая-то неизвестная девка” на самом деле могла посоперничать с ним если не в грубой силе, то в боевых навыках, и тогда я воспользовалась возможностью выхватить его нож из его же собственной руки, на которой он так кстати для меня ненадолго расслабил пальцы. Одновременно с этим движением я также развернулась к своему противнику лицом, наконец-то получая возможность рассмотреть его подробнее.

Как я и думала. Ниже меня примерно на голову, крепкий, бесхитростный, но, очевидно, опытный. И неподалёку от него похожий на тощую гиену Бочка, по-видимому, издевательски прозванный так соратниками за исключительную скудность своего телосложения.

Впрочем, мешкать и любоваться было некогда. Мой противник уже почти пришёл в себя, а это означало, что мне нужно было успеть осуществить последнюю атаку. И я не собиралась избегать каких бы то ни было способов выйти победительницей из этой ситуации, пускай даже самых бесчестных.

Следующий мой удар прилетел преступнику прямо в пах, заставляя мужчину испуганно выдохнуть и согнуться от скрутившей его пронзительной боли. Он отшатнулся от меня, пытаясь наспех перевести дух и броситься в ответное наступление, однако это было совсем не в моих планах. Да и Бочка, кажется, начал выходить из первичного оцепенения, и в его глазах заиграло какое-то злое предвкушение, так что следовало ускоряться.

Одним движением я смело шагнула навстречу Начальнику, разрывая созданное им расстояние стремительным броском, схватила по-прежнему искривлённого болью мужика за руку, заломила её и прижала своего противника к стене, приставляя нож остриём к его шее в том самом месте, где его позвоночник переходил в череп.

Крайне неприятное ощущение. Уж по себе-то знаю.

– Пошевелишься – и можешь распрощаться со своей головой, – весело пригрозила я, а затем посмотрела в сторону Бочки и на всякий случай предостерегающе сверкнула глазами, – А ты стой, где стоишь, пока взрослые разговаривают, а то и тебе башку сверну.

Тощий преступник нервно сглотнул и отступил туда, где находился ещё секунду назад, таким образом принимая мои условия.

Я с удовлетворением повернулась обратно к Начальнику.

– Я не знаю никакого Крапиву, и виконт ваш мне даром не нужен. Я здесь нахожусь по личному делу и на город ваш совершенно не претендую. Уяснил?

– Уяснил, – сообщил бандит, которому сейчас было неуютно скорее от унижения, нежели от причинённой ему боли.

– Уяснил, госпожа, – с ударением на последнее слово произнесла я и чуть сильнее нажала остриём клинка на шею своего противника, заставляя того недовольно поморщиться и послушно повторить сказанные мной слова, чем окончательно утвердила в глазах напавших на меня преступников своё вышестоящее положение.

По идее, этого было достаточно, чтобы их припугнуть. Мне стоило отпустить этих двоих на свободу и закончить свою вечернюю слежку за Дейраном, ровно как я и планировала, а следующим утром покинуть город и отправиться дальше в надежде на то, что моя удача будет ожидать меня где-то впереди.

Вот только… Что, если милостью Таящегося эти двое встретились на моём пути не просто так, и свою удачу на сей раз мне предстояло создать самостоятельно? С тех пор как я оставила Соколов и вернулась в Валесс, работать с кем-то другим было не в моих правилах, особенно если говорить о незнакомцах, с которыми я крепко повздорила при первой же встрече. И всё же мой нынешний контракт был из ряда вон выходящим, а значит, из некоторых правил мне следовало на этот раз сделать несколько разумных исключений.

Тем более, спинные мурашки зашлись натуральным восторгом, когда в моей голове буквально в считаные мгновения сложился набросок нового плана.

– А знаешь что, Начальник? – усмехнулась я, отнимая кинжал от шеи своего противника в знак проявления своей доброй воли и отстраняясь от него на шаг, – Ты можешь оказаться не таким уж и бесполезным. В конце концов, тебе всё-таки удалось застать меня врасплох, а это мало кому на моей памяти удавалось. Как насчёт провернуть одно небольшое дельце и неплохо подзаработать, а потом разбежаться в разные стороны?

Я подкинула нож в руке, перехватывая его ладонью в перчатке за лезвие, и протянула преступнику, предлагая ему взяться за рукоять.

Оставит своё оружие мне – откажется. Заберёт – согласится. Теперь всё зависело только от того, насколько он готов был простить мне мою победу ради звона золотых касов, которые я могла бы ему отсыпать.

Колебался Начальник, впрочем, совсем недолго. Уверенной хваткой взялся за нож и спрятал его куда-то за спину, совершенно будничным тоном поинтересовавшись:

– Неплохо подзаработать – это сколько именно, а, госпожа?

Я предвкушающе ухмыльнулась. Начинался новый раунд игры против графа Дейрана Ле’Куинда.

На заброшенном складе, стоявшем не то на самой границе города, не то уже немного за его пределами, сегодня было неспокойно. Вернее, снаружи-то здание выглядело таким же покинутым, как и обычно: обветшалое деревянное строение, за которым уже давно никто не присматривал, потерявшее всякий смысл в своей когда-то бурной производственной жизни. Краска на его стенах давно облупилась, некоторые из его окон были лишены стёкол, а входная дверь покосилась и потому была слегка приоткрыта, время от времени бряцая от вездесущих сквозняков, пронизывавших склад своими раздражающими порывами. Зато в помещении бурлила настоящая жизнь, если можно было так назвать засевшую внутри банду Начальника, состоявшую из пяти человек разной степени презренности, и вдобавок к ним меня саму, неустанно контролировавшую действия моих временных подчинённых, к которым у меня не было ни капли доверия, но без которых я, увы, не смогла бы осуществить ту задумку, которая пришла мне в голову накануне вечером.

Воплощать свой новый план я начала ещё вчера, когда подбросила в комнату графа особый конверт. Сделать это было совсем несложно, пока Дейран находился на приёме в особняке виконта, и его номер в гостевом доме охранялся лишь только снаружи. С этой задачей справился даже доходяга Бочка, разбив окно в комнате Ле’Куинда самым обычным камнем и бросив моё послание для Его Высочества внутрь, так, чтобы его при всём желании невозможно было упустить.

Внутри конверта было спрятано несколько вещей. Тонкая прядь волос густого смоляного цвета. Одна драгоценная серёжка, украшенная чистейшим янтарём. И, конечно же, письмо, написанное рукой Начальника, в котором говорилось, что если граф Ле’Куинд не хочет смерти виконтессы О’Санна, он должен прийти на следующий день в обозначенное в записке место ровно в полдень, без сопровождения и оружия. А также, разумеется, он не должен сообщать об этом кому бы то ни было, иначе в указанное время его никто не будет ждать, а виконтесса бесследно и навсегда исчезнет.

Конечно, у меня были сомнения в том, что Дейран действительно в это поверит. Волосы могли принадлежать кому угодно, да и письмо можно было счесть обыкновенной подделкой, тем более что до Ле’Куинда ещё не долетели вести о моём похищении. Бесспорным подтверждением подлинности этого послания являлась лишь серёжка из уникальной пары, подаренной графом мне на прощание. Единственный трофей, который я решила забрать с собой при побеге из кареты, что везла меня к чужому мужу. Та вещь, которую Ле’Куинд просто не мог не узнать, если действительно питал ко мне те самые чувства, о которых я услышала из его беседы с демоном.

И судя по тому, что утром Его Высочество никуда не уехал из города, а остался в гостевом доме, он если и не поверил в написанное до конца, то решил хотя бы удостовериться, что неизвестный его не обманывал, и благополучие виконтессы сейчас действительно находилось под угрозой.

До полудня оставалось ещё около десяти минут, но я, как и все члены банды Начальника, уже заняла свою позицию в ожидании нашего гостя. Не хватало ещё, чтобы он пришёл раньше назначенного времени и застал нас врасплох, словно неподготовленных новичков. Начальник с Бочкой стояли посреди зала, проинструктированные мной о том, что говорить и как действовать. Крыса караулил неподалёку от двери, чтобы предупредить нас о приближении Дейрана и в случае чего преградить тому путь к отступлению. Хромой и Горелый, которые когда-то были близнецами, но теперь отличались друг от друга очевидно даже для слепых, рассредоточились по противоположным сторонам склада, чтобы окружить Ле’Куинда, как только он зайдёт внутрь помещения.

Я же, стараясь оставаться как можно более неприметной, опиралась спиной о столб в тени нависавшего над полом балкона, которым я для себя называла второй этаж этого склада. Всё-таки для меня было рискованно пересекаться с графом вот так, напрямую, пускай даже моё тело было скрыто плотной тканью рабочего костюма. Конечно, нынешняя одежда не смогла бы спрятать от взгляда Ле’Куинда мою женственность, но, по крайней мере, не позволяла определить цвет моей кожи, довольно приметный для Акроса. К тому же нижнюю половину моего лица скрывала привычная полумаска, а на голову был наброшен капюшон, закреплённый так, чтобы не сваливаться, даже если мне вдруг придётся сражаться или убегать. На остававшуюся открытой часть лица между маской и капюшоном я специально добавила что-то вроде вуали, прятавшей мои не к месту примечательные глаза, отчего мне хоть и было немного сложнее видеть, но зато я лишала Дейрана последней возможности меня узнать.

Впрочем, если всё пойдёт так, как задумано, мне не придётся подходить к нему достаточно близко, пока это не станет для меня безопасно.

Мой план был простым. Заманить Ле’Куинда на склад под предлогом похищения Алиан. Окружить его и потребовать снять амулет в обмен на возвращение ему виконтессы. А дальше мужчина либо согласится и тем самым вернёт мне Раама, ради чего всё это представление, в общем-то, и затевалось, либо решит посопротивляться, и тогда мне с моими подручными придётся зажать его в угол и стащить амулет силой. На первый взгляд, ничего сложного. Особенно если Дейран не решится действовать поперёк доставленного ему послания.

По правде сказать, я рассчитывала на то, что Ле’Куинд всё-таки расстанется со своим камнем добровольно. В конце концов, несмотря на то, что граф решился отправиться в путешествие, он по-прежнему оставался слаб после своего жертвоприношения, а значит, должен был понимать, что едва ли сумеет оказать достойный отпор банде похитителей. А вот если бы он освободил демона, тогда у него появился бы не иллюзорный шанс разделаться с врагами, пускай даже ради этого пришлось бы пойти на компромисс с собственной совестью.

Хотя, конечно, зная Ле’Куинда и в особенности его почти инстинктивное неприятие Раама, я предприняла некоторые дополнительные меры, чтобы подстраховаться на случай, если что-то пойдёт не по плану…

– Вот он! Он уже тут, госпожа! – пискнул Крыса, стоявший у двери, – Один, больше никого!

Паренёк почти подпрыгивал от восторга, и я чуть ниже опустила голову и перекрестила руки, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и в то же время прислушиваясь к отдалённым звукам, которые действительно становились всё громче и громче с каждым шагом нашего долгожданного гостя.

Дверь скрипнула, позволяя очередному сквозняку, слегка всколыхнувшему мой капюшон, пронестись сквозь помещение, и в ту же секунду её порог переступил мужчина, на которого я намеренно старалась сейчас не смотреть, чтобы моё дыхание не перехватило то самое глупое бесконтрольное любование, от которого я уже столько времени никак не могла избавиться. И всё же, даже не глядя, я знала, что это был именно Ле’Куинд. Слышала по его шагам. Чувствовала спинными мурашками. Непроизвольно тянулась в его сторону, словно по-настоящему соскучилась по нему и его неподдельной искренности, которая очищала мои разум и душу от всех тягот этого мира и постепенно пробуждала во мне ту незнакомую Нису, которой я могла бы стать, сложись моя жизнь немного иначе.

От этой странной и вместе с тем по-настоящему пугающей мысли меня вдруг почти отбросило в сторону, и я сумела не пошатнуться лишь благодаря поразительной силе воли, которую вызвала в себе, почти до боли прикусив собственную губу.

Дейран вошёл внутрь молча, позволяя Крысе закрыть за собой дверь, насколько допускала её кривизна, а затем проследовал почти в центр склада, вполне осознанно загоняя себя в ловушку.

Мои подручные тут же окружили его со всех сторон, готовые обнажить оружие и броситься на него по первому сигналу со стороны Начальника. Я не двигалась, но понимала, что опытный взгляд Ле’Куинда всё равно уже меня обнаружил, и лучшее, что я могла сейчас сделать – это продолжать сохранять своё инкогнито.

– Где она? – раздалось вдруг в напряжённой тишине помещения.

Голос Дейрана… Его обычно прекрасный, журчавший раскатами горных рек голос сейчас был совсем иным. Сосредоточенным. Яростным. И откровенно враждебным.

Причём на сей раз это была не та напускная злоба или гнев, которые служили его маской и которые он неоднократно мне демонстрировал, когда пытался от меня отстраниться. Эти эмоции были настоящими, происходившими из самой глубины его благородной души. Они извергались на самую поверхность его действий, словно порождения пробудившегося от долгого сна вулкана, и угрожали уничтожить любого, кто посмеет приблизиться к нему на достаточно близкое расстояние.

Иными словами… Если граф всё-таки позволил себе выпустить искренние чувства на свободу, то едва ли мне следовало ожидать, что в дальнейшем он будет действовать в соответствии с голосом разума, как я на то изначально рассчитывала.

Если только я не смогу как-то остудить его пыл… Подавить его и заставить подчиниться…

Начальник тем временем вспомнил о том, что должен был прикидываться главным в этом представлении перед Ле’Куиндом, и наконец-то подал голос:

– Какого демона у тебя с собой сраный меч? Тебе разве не сказали, чтобы ты приходил без оружия?

Услышав возглас бандита, я не сдержалась и бросила быстрый, совершенно незаметный со стороны взгляд на Дейрана, пожалев об этом в ту же секунду, стоило мне увидеть пожар холодной, расчётливой ненависти, горевшей в его багровых глазах бурной смесью адского пламени, взбесившейся крови и воплощённого благородства. В моих висках немедленно застучало какое-то отвлекающее чувство, которое мне от всего сердца хотелось назвать восхищением, и я с великим усилием заставила себя опустить глаза ниже, к поясу графа, туда, где должно было находиться его оружие.

В самом деле, стоило мне услышать слово “меч”, как на ум немедленно пришли воспоминания о том, как играючи и ловко граф расправлялся с мишенями на своих тренировках, владея клинком столь изящно и виртуозно, словно тот был естественным продолжением его тела, подчинявшимся малейшей воле своего хозяина. И если Ле’Куинд всё-таки притащил с собой привычное для себя оружие, вопреки моему посланию, это могло доставить мне и моей временной компании некоторые досадные неприятности.

– Я не веду переговоров с бандитами, – непререкаемо заявил Дейран, не меняя своего воинственного тона, однако по-прежнему не доставая оружие, несмотря на то, что клинки Хромого, Горелого и Крысы по жесту Начальника давно уже были обнажены и смотрели в сторону графа, – Если виконтесса действительно у вас, отдайте её мне, и никто из вас, так и быть, не пострадает.

Главарь бандитов, несмотря на его недостатки, по-видимому, умел неплохо изображать, что полностью контролирует ситуацию, поскольку в ответ на угрозы Ле’Куинда лишь хмыкнул и сплюнул куда-то в сторону.

– Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. Отдай нам камень, который прячешь под камзолом, и тогда получишь свою ненаглядную виконтессу целой и невредимой. А если нет, пеняй на себя.

Слова бандита звучали довольно уверенно, учитывая, что, по его мнению, никакой виконтессы у нас в заложниках не было, и всё это представление было лишь блефом, чтобы заставить графа прийти в нашу ловушку и отдать нам то, за что я была готова неплохо заплатить ему и его подельникам.

Впрочем, то ли Дейран не поверил ни единому слову Начальника, то ли был слишком зол, чтобы играть с ним в это противостояние авторитетов:

– Я начинаю убеждаться в том, что всё это – просто обман, и виконтесса никогда не покидала стен своего дома в Лестане. Так что если у вас сейчас же не найдётся для меня доказательств обратного, я просто уйду отсюда, предварительно прикончив каждого, кто решится мне помешать.

В изъязвлённом гневом взгляде Ле’Куинда появилось нечто новое, изучавшее нас, пробиравшее до костей и смотревшее будто бы в самую душу, отчего тем, кому не везло оказаться на пути этого пристального, почти осязаемого чувства, становилось как-то непередаваемо жутко. Я осознала, что никогда не испытывала ничего настолько зловещего даже рядом с Раамом, от которого намного скорее можно было ожидать чего-то подобного, как от подчинённого Агрифа, бога ненависти. И теперь, когда оказалось, что Дейран при желании был способен проявить настолько сильные тёмные эмоции, что они могли посоперничать по своей мощи с эмоциями демона, смотрела на него совершенно по-новому.

Впрочем, до сих пор мне просто везло не переходить ему дорогу и не оказываться в стане известных ему соперников, иначе я, скорее всего, столкнулась бы с этим ощущением намного раньше.

Хоть мне и стало порядочно не по себе под тяжёлым взглядом Ле’Куинда, однако я всё-таки выстояла и не шелохнулась. А вот союзники мои в этом плане подвели: кто-то шмыгнул носом, кто-то неуверенно шагнул назад, а Начальник, на лидерство которого я сделала ставку, и вовсе начал потеть и даже бросил пару слишком заметных взглядов в мою сторону, хотя я строго-настрого запретила ему это делать. Впрочем, его можно было понять: инструкций на этот счёт у него не было совсем никаких. Вернее, была одна: остановить графа и отобрать у него амулет силой, вот только наличие меча в эту затею не вписывалось, и бандиты вполне ожидаемо не собирались рисковать, особенно после угроз Дейрана.

Графа нужно было как-то успокоить. Каким-то образом подавить, заставить подчиняться, быть может, даже немного напугать…

И в ту секунду, когда мужчина уже сделал шаг назад, убедившись в том, что никто не собирался предоставлять ему никаких доказательств, и намеревался уйти, я оторвалась от своего столба и медленно, гулко отпечатывая каждый шаг в досках пола, чтобы привлечь к себе внимание, направилась к задней стене склада, туда, где находились несколько подсобных помещений и кабинетов.

Мне сложно было предвидеть, какой окажется реакция Дейрана на мой поступок, однако даже рискнуть сейчас, на мой взгляд, было лучше, чем просто бездействовать и позволить ему снова уйти.

Снова упустить свою добычу из рук.

Тяжёлая дверь нужного мне помещения была заперта, и потому, приблизившись к ней, я сняла с пояса заготовленную заранее связку ключей, выбрала подходящий из них и вставила в замочную скважину, проворачивая с таким скрежетом, что из-под потолка, каркнув, вылетела испуганная ворона и судорожно метнулась в распахнутое окно на втором этаже. Дверь скрипнула и слегка приоткрылась, и я тут же скользнула в кабинет сквозь образовавшийся узкий проход, ни в коем случае не позволяя Ле’Куинду увидеть то, что находилось внутри.

А внутри находилось в общем-то… Ничего. Несколько полупустых шкафов, пара мешков в углу и небольшое окно под потолком комнаты. Вот только Дейрану ни за что не следовало об этом знать. Для него я собиралась создать иллюзию присутствия здесь виконтессы Алиан, и мне оставалось надеяться, что ему этого будет достаточно для того, чтобы подчиниться требованиям моих подручных.

Первым делом я залезла в один из мешков, где предусмотрительно сохранила вещи, в которых меня “похитили”, и достала оттуда оставшуюся при мне серёжку, парную к той, что бандиты накануне подбросили в номер Ле’Куинда. Конечно, украшение было не лучшим доказательством присутствия виконтессы в этой комнате, однако предложить Дейрану что-то более весомое, например, какую-нибудь часть тела похищенной, вроде пальца или уха, я всё равно не могла. Не в этот раз.

Кроме того, была у меня и другая затея. Немного прокашлявшись и отогнув полумаску, чтобы ткань не изменила моего голоса и не вызвала подозрений в и так сомневавшемся графе, я схватилась за шкаф и прокричала в сторону двери:

– Не трогайте меня! Отпустите! Не прикасайтесь ко мне! Вы все здесь покойники, ясно вам?!

Да, отлично… Думаю, именно так Алиан и вела бы себя. Моя Алиан, гордая и немного дикая южанка, а не та, настоящая, которую захватывал почти бесконтрольный трепет при одной мысли о собственной судьбе.

Я легонько качнула шкаф, вызывая несильный грохот, как будто между нами с похищенной завязалась перепалка, и кого-то из нас толкнули в сторону, а затем вновь укрыла своё лицо и так же уверенно, как и раньше, покинула комнату, заперев дверь и повесив ключ на пояс для инструментов.

Ле’Куинд стоял на том же месте, где я видела его в последний раз, всё ещё не обнажив своего меча и не бросившись на моих подельников. Грудь мужчины двигалась широко и размеренно, словно мне удалось его немного успокоить, но я могла поклясться клинками Таящегося, что мышцы графа заметно бугрились под тканью его дорогого камзола. Гнев в его взгляде тоже как-то неуловимо изменился: стал не то более обеспокоенным, не то, наоборот, постепенно разгорался всё сильнее и затмевал собой всё разумное, что оставалось в мужчине.

Дейран колебался. Равновесие его ярости нарушилось, и теперь мои действия могли как заставить его сдаться и сложить оружие, так и броситься в атаку в любую секунду, когда последняя капля его терпения испарится от жара клокотавшей в его душе ненависти.

И у меня уже не было никакого обратного пути. Оставалось только рискнуть и действовать по обстоятельствам.

Я приблизилась к Ле’Куинду, впрочем, недостаточно для того, чтобы оказаться в пределах досягаемости его оружия, а затем молча подняла руку и подбросила в его сторону янтарную серёжку, принадлежавшую Алиан О’Санна. Мужчина поймал украшение почти механически, бессознательно, а затем развернул к себе ладонь со своей добычей и лишь тогда уставился на неё так, словно одновременно был крайне удивлён своей находке, и в то же время с самого начала понимал, что именно бандиты должны были притащить ему из дальней комнаты склада, откуда кричала якобы похищенная нами девушка.

Отдав Дейрану серёжку, я молча отступила, словно служила лишь простым исполнителем воли Начальника, и вернулась к своему укрытию, точно так же опираясь спиной на столб и принимая демонстративно расслабленное положение.

Бандиты совершенно не понимали, что здесь происходило, но, кажется, моя проделка несколько их приободрила. Ситуация перестала быть тупиковой и приобрела возможность получить некоторое развитие.

Вот только Таящийся его знает, в какую сторону Ле’Куинд в итоге решил бы склониться. И если дело дойдёт до драки, не хотела бы я первой оказаться под его ударом.

– Получил доказательства? Теперь давай гони камень, в обмен на ключ от комнаты, – тем временем снова вспомнил о своём главенстве Начальник, – Да поживее.

Дейран по-прежнему не шевелился. Он просто застыл, глядя на украшение в своей руке, и плечи его едва заметно вздрагивали, заставляя окружающих думать, будто граф был готов вот-вот расстаться с сознанием или разрыдаться.

О, Ирра… Я ведь видела такое раньше. Ле’Куинд уже делал так, когда вызванное безнадёжным отчаянием напряжение в его теле достигло своего предела и силилось вырваться наружу. В тот раз он сумел подавить его и ограничиться одним лишь коротким возгласом бессилия, но тогда рядом была Алиан, к которой он был привязан и которую хотел от себя защитить…

А сейчас среди собравшихся вокруг защищать ему было ровным счётом некого и незачем.

– Вы… Вы… – почти прошептал Дейран всё тем же свирепым тоном, а затем поднял взгляд на Начальника и крепко сжал украшение в своей левой ладони, словно оно придавало ему решимости, – Она сказала правду. Вы все уже здесь покойники.

И в следующую же секунду меч графа, извлечённый из его ножен почти незаметным для меня движением, оказался внутри грудной клетки Начальника, пронзив того буквально насквозь и пролив на доски склада столько крови, что у меня не осталось никаких сомнений в смертельности этой раны. А следом обоюдоострый клинок точно так же резко покинул тело бандита, немедленно упавшее на пол безвольным кулём из тряпок и мяса, и почти перерубил шею Горелого, отчаянно бросившегося на Дейрана со своим фальшионом.

Вот же демоны! Беспокойство за жизнь Алиан не просто не подавило ярость Ле’Куинда, но и разожгло её с небывалой доселе мощью. Казалось, что мужчина забыл о том, что всё ещё переживал последствия своей недавней кровопотери и должен был быть не способен наносить удары с такой силой и скоростью. Он атаковал моих временных подручных, намного превосходя собственные возможности, словно сами боги давали ему силы своим благословением. Вот только я знала, что на самом деле он пользовался лишь ресурсами своего неустрашимого духа, и оттого я даже отшатнулась от столба, служившего моей опорой, и сделала пару медленных шагов глубже в тень, отчётливо понимая, что ситуация принимала рискованный для меня оборот.

Бандиты тем временем осознали бессмысленность ответных попыток напасть на Дейрана и отомстить за товарищей, и немедленно бросились врассыпную, стараясь покинуть стены склада как можно скорее. Первым на свободу вырвался Крыса, стоявший ближе всех к двери, и Ле’Куинд не стал его преследовать, сосредоточив свои усилия на Хромом, который из-за своего увечья наружу выбраться не успел, и оттого уже скоро рухнул на пол с проделанной в животе глубокой дырой, из которой так и намеревались показаться наружу перемазанные кровью внутренности. Бочка же начал обходить Дейрана по широкой дуге, вдоль стены, противоположной по отношению к раненому Хромому, и я понадеялась, что пока мужчина на него отвлечётся, я смогу выиграть для себя время и продумать дальнейший план моих действий в сложившихся обстоятельствах, однако не тут-то было.

Граф совершенно проигнорировал бегство последнего из бандитов, и вместо того, чтобы прикончить его, указал остриём клинка, испачканного свежей кровью моих союзников, прямо в мою сторону. А пламя его багрового взгляда в этот миг разожглось с новой, ещё более грозно разбушевавшейся силой.

– Ты. Ты ведь у них на самом деле главная? Подставила вместо себя пешек, чтобы спасти свою шкуру. Умно, не спорю. Вот только умная крыса может причинить намного больше вреда, чем глупая. И поэтому я не позволю тебе уйти.

О, Таящийся. Вот это я влипла, так влипла. Мечтала о том, каким захватывающим мог бы стать наш с Дейраном поединок, если бы нам пришлось столкнуться друг с другом на поле боя, и домечталась. Теперь уже никак не смогу от этого отвертеться… Если только… Если только не сорву с себя маску вместе с капюшоном прямо сейчас и не покажу Ле’Куинду, кем на самом деле являюсь!

Нет-нет, даже не думай об этом, Ниса. Это ужасная идея. Просто восхитительно глупая. И как тебе такое в голову вообще пришло по-трезвому и без сотрясения мозга?

Даже если явление Алиан из-под маски шокирует Дейрана на какое-то время, то в долгосрочной перспективе ни к чему хорошему это открытие ни графа, ни меня саму не приведёт. В лучшем случае мужчина просто меня прогонит, и я уже никак не смогу добраться до амулета и вызволить Раама. А в худшем я рискую разделить судьбу Начальника, если только не сумею достаточно хорошо проявить себя в битве.

Уж лучше попробовать сорвать амулет с его шеи прямо во время сражения. Зацепиться за камень рукой и хорошенько дёрнуть, или разорвать цепочку кинжалом, не важно. Если сумею освободить демона, то смогу забыть о смертоносном гневе Ле’Куинда и сосредоточиться на контракте. Всё равно ради его выполнения придётся ехать в Ксау, где графа никто толком не знает, и даже Раам со своим ужасным актёрством вполне сносно сыграл бы роль Ле’Куинда, если бы это вдруг понадобилось.

Всё время, пока я размышляла, я потихоньку пятилась назад, точно с той же скоростью, с которой Дейран, опустивший свой меч, приближался ко мне. Медленно, угрожающе. Неотвратимо. Словно уже был уверен в том, что загнал меня в угол, и я никак не смогу из него выбраться.

В его глазах по-прежнему горело пламя гнева, однако совсем не жестокого и извращённого, как если бы он хотел причинить мне невыносимые мучения и отомстить за то, что я, по его мнению, сделала с Алиан. Скорее этот гнев был справедливым и сокрушительным, сродни тому, что несло священное ангельское воинство Амелии в последней Божественной войне.

Ле’Куинд словно выносил мне заслуженный приговор. И не собирался причинять мне никаких других страданий, кроме смерти.

Будто бы прочитав скрытые под моей вуалью или в моих осторожных движениях размышления, Дейран серьёзным, с нотками ненависти тоном произнёс:

– Не пытайся от меня сбежать. Не сможешь. Я всё равно убью тебя, воровка. Но перед этим ты расскажешь мне, откуда так много обо мне узнала и кто заказал тебе мой амулет. Потому что никто не стал бы шантажировать меня жизнью дорогого мне человека, если бы не знал настоящей цены этого камня.

Сердце готово было пропустить удар от слов Дейрана, но я усилием воли заставила его биться как полагается. Не до сантиментов сейчас совершенно. Для начала хотелось бы просто выжить, а дальше как пойдёт.

Не дожидаясь новых сюрпризов от непрошенно проснувшейся чувственности, я наконец-то обнажила своё оружие: два кинжала, один более крупный и с небольшой гардой, отнятый мною у кого-то из стражников Ле’Куинда при побеге, а другой – изящный и скромнее по размеру, тот самый, что я брала с собой при подмене Алиан. Другого оружия, а именно более привычных мне парных, совершенно идентичных кинжалов, к сожалению, у меня при себе не было: они дожидались моего возвращения в Валессе.

Впрочем, это вовсе не означало, что меня ожидал неминуемый проигрыш. Хотя постараться для победы определённо пришлось бы.

Не заставляя Дейрана больше ждать, я перестала отступать и даже наоборот, сделала несколько шагов вперёд, выставляя кинжалы перед собой для защиты: левый с гардой взяла обратным хватом и подняла выше, почти на уровень глаз, а второй оставила около талии. И граф, несомненно чувствовавший за собой превосходство в длине оружия и силе, бросился ко мне навстречу, стремительно сокращая дистанцию, которую я с таким усердием старалась выстраивать.

Я знала, что он не станет бить насмерть с первого же удара. Сам ведь сказал, что у него ещё есть ко мне вопросы, а получить ответы от мертвеца совершенно не представлялось возможным. Значит, мне следовало ожидать атаки по конечностям, ногам или рукам. И в этом предположении я не прогадала.

Гарда кинжала в моей левой руке поймала удар Ле’Куинда, сдерживая его атаку, направленную на плечо, и всё же мощь его выпада была слишком сильна, чтобы я могла извернуть руку и тем самым заставить графа выпустить провернувшийся меч. Хватило с меня и того, что моя ладонь удержала мой собственный нож и не позволила мужчине напрочь выбить его из моей руки. Собравшись с силами, я отбросила меч Дейрана в сторону и стремительно сократила дистанцию между нами, атакуя его своим правым, более коротким клинком в область груди, взрезая пуговицы его камзола, разрывая рубашку и царапая его кожу до первой крови.

Я не собиралась серьёзно ранить мужчину своим ударом. Моей целью было всего лишь обнажить амулет, по обыкновению графа скрытый под несколькими слоями одежды, и мне повезло, что удалось осуществить этот замысел с первой попытки. Всё такой же ярко-голубой опал приветственно сверкнул на меня из-под разорванной рубашки Ле’Куинда, призывая немедленно броситься вперёд и схватить его во что бы то ни стало, но тут мою спину расчеркнули предупредительные мурашки, и я резко ушла вправо, прямо под предплечье мужчины, намеревавшегося схватить меня свободной рукой, раз я осмелилась подойти так близко к нему по доброй воле.

Впрочем, был ли у меня выбор, если моё оружие было создано для чрезвычайно короткой дистанции? Мне всё равно предстояло рисковать попаданием под удары графа не один десяток раз, чтобы добраться до заветного амулета. Теперь, когда я выдала своё намерение присвоить опаловую драгоценность, несмотря на угрозу Дейрана меня убить, он будет защищать этот камень намного яростнее, нежели прежде. И едва ли позволит мне так просто подойти достаточно близко для повторной попытки его стащить.

Я отскочила в сторону и вновь приняла то же самое защитное положение, что и прежде, немного отклоняясь назад. Ле’Куинду снова пришлось брать на себя инициативу и атаковать меня, однако на сей раз он не сделал той же ошибки и не позволил мне поймать его гардой, целясь в правую руку, где лежал клинок, которым я не была способна защититься, как раньше. Теперь я была вынуждена ловить удар меча лезвием кинжала и перенаправлять его вверх от себя, вот только, сосредоточившись на клинке мужчины, я пропустила его атаку ногой, прилетевшую мне в живот, отчего я потеряла равновесие и всё-таки упала на спину, поверженная противостоявшей мне грубой силой, многократно превосходившей мою собственную.

Повезло, что удалось быстро сориентироваться и перекатиться назад, потому что уже совсем скоро на то место, куда я упала, прилетел новый удар оружия графа, промедливший на доли секунды и лишь потому не попавший по моему телу.

Сделав вид, будто не придаю совершенно никакого значения успешному выпаду Дейрана, я снова заняла всё ту же позицию и приготовилась защищаться, выжидая момент и намереваясь броситься к амулету в тот самый миг, когда мой противник допустит малейшую ошибку и откроется моему броску хоть ненадолго. Однако в следующие минуты добиться этого мне, к сожалению, пускай и ожидаемому, так и не удалось. Мужчина больше не рисковал так явно, защищая собственную шею усерднее, нежели пытался меня атаковать, хотя и не останавливал своего натиска ни на одну секунду, не давая мне передышки. Я по-прежнему защищалась от него кинжалами и следила за движениями его тела, не собираясь доставлять ему удовольствия вновь видеть меня поверженной на землю, но, признаться, делать это было весьма сложно с вуалью на глазах, значительно затемнявшей для меня поле нашей битвы.

По большей части, никто из нас не уступал сопернику в мастерстве и у каждого были отличные шансы на победу, хоть мы оба сейчас ощутимо сдерживались, не позволяя собственной силе раскрыться в полном её проявлении и решить исход поединка одной особенно мощной атакой. Ле’Куинд избегал тех ударов, которые могли бы стать для меня смертельными, пока ещё не отказываясь от своего желания разговорить меня. Я же не хотела значительно ранить его в ответ, пускай даже это не было чем-то запретным по заветам Ирры. Во-первых, вызвать у него серьёзные травмы было исключительно непрактично с точки зрения моих дальнейших планов. К тому же я не горела особым желанием выслушивать от Раама язвительные обвинения по поводу моей небрежности, когда сумела бы наконец-то освободить его от влияния амулета Амелии. А во-вторых… Во-вторых, я и сама не могла объяснить, почему, но мне хотелось как можно меньше навредить Дейрану. Со мной такое было впервые за всю историю моих многочисленных сражений, и я отказывалась сейчас об этом задумываться, стараясь как можно внимательнее сосредоточиться на движениях графа, которые, несмотря на свою сдержанность, по-прежнему оставались для меня опасными.

Впрочем… Они стали бы куда менее опасными, если бы мне удалось обезоружить моего противника, не так ли?

Недолго поколебавшись, я решила рискнуть: отскочила в сторону от мужчины и, к его предполагаемому удивлению, спрятала в ножны крупный клинок, оставив в правой ладони лишь более мелкий, без гарды. Его я легонько крутанула, сменив хват в руке на обратный, и отклонилась от своего противника, намереваясь спровоцировать того на атаку. Ле’Куинд определённо должен был задуматься, какого результата я надеялась добиться таким безрассудным действием, однако в пылу битвы его замешательство едва ли успело проявиться, ведь он тут же снова бросился ко мне со своим мечом, вынуждая меня обороняться.

Первые несколько ударов пришли не так, как было нужно, и я блокировала их клинком или уклонялась, выжидая тот самый, который позволил бы мне обрести преимущество над графом. И он произошёл уже скоро: мужчина занёс руку с мечом почти над головой и атаковал меня рубящим ударом сверху вниз, рассчитывая, что я не смогу защититься от такой мощной атаки.

Однако на этот раз я не попыталась увернуться или выставить клинок вперёд. Вместо этого я выпрямилась, словно пружина, подставляясь под удар вражеского меча и не позволяя тому развить достаточную для неодолимой атаки скорость, а затем перекрестила предплечья перед собой таким образом, что правая рука теперь находилась поверх левой, а остриё кинжала смотрело в сторону левого кулака, образовывая своеобразный незамкнутый треугольник.

Есть!

Запястье Ле’Куинда по инерции пронеслось вперёд, заходя за мой клинок и тем самым попадая в подготовленную мной ловушку. Я резко свела кисти рук друг к другу, через боль от удара останавливая движение Дейрана в пересечении своих предплечий, а затем схватилась левой ладонью в перчатке за лезвие своего кинжала, тем самым запирая кулак мужчины вместе с его оружием в моих руках.

Оставалось только резко потянуть его на себя, одновременно с этим уходя немного в сторону от удара… Заставить мужчину выронить оружие от ужасной боли в запястье или, если вздумает упираться, сломать его кости и всё равно вынудить избавиться от меча, чтобы вырваться из захвата.

Вот только вместо того, чтобы сопротивляться, Дейран добровольно начал двигаться в мою сторону, стоило мне потянуть его на себя, не то инстинктивно предчувствуя, что так будет лучше, не то разгадав мою тактику и мешая мне провернуть мою затею. И когда он оказался ко мне совсем близко, наклонившись и вытянув руку вперёд, я вдруг догадалась, чего именно он добивался.

Он хотел снова сбить меня с ног.

И у него это получилось.

Мужчина сильно толкнул меня плечом, заставляя меня потерять равновесие и пошатнуться назад, а затем, извернув зажатую в моих импровизированных тисках руку, ударил меня мечом прямо под колени, обрушивая моё тело на деревянные доски склада.

О, Таящийся! Повезло, что атака графского оружия случайно вышла не лезвием, а плашмя, и мои ноги лишь только подкосились от боли, а не оказались разрезаны пополам. Правда, пальцы мои во время падения разжались сами собой, и лежавший в ладони клинок вылетел из неё куда-то в сторону, оставляя меня беззащитной под новым ударом вражеского меча.

А он не заставил себя долго ждать. Выпрямившись над моим распластанным на полу телом, Дейран с той же непреклонной серьёзностью в глазах занёс надо мной своё оружие и приготовился исправить свою досадную оплошность, пригвоздив меня к полу так, чтобы я больше не посмела служить ему помехой. На секунду, нет, на крохотную долю мгновения мне захотелось выставить руки перед собой и закричать, чтобы он остановился, заставить его смутиться моего голоса и прекратить свои атаки, пока он в замешательстве не сорвёт все ткани, укрывавшие моё лицо, и не признает во мне свою похищенную виконтессу.

Но в то же время моя спина вдруг сотряслась целой россыпью предупредительных мурашек, и я немедленно поняла, что именно мне нужно было делать.

Как именно мне нужно было двигаться, чтобы спастись от следующей атаки Ле’Куинда.

Лишь благодаря своей природной интуиции, я наугад извернулась ровно так, чтобы меч только немного оцарапал мою спину вместо того, чтобы пробить насквозь моё правое плечо, в которое, как оказалось, метил граф. Воспользовавшись сложившейся заминкой, я дотянулась до спрятанного ранее в ножны кинжала и махнула рукой в сторону щиколоток Дейрана, заставив того предположить, что я хотела ранить его, и потому отскочить немного в сторону, давая мне возможность откатиться и подняться на ноги. Следующая атака, впрочем, прилетела в меня почти незамедлительно, но я сумела отразить её кинжалом и тут же отпрыгнула, предусмотрительно сохраняя дистанцию, на которой граф больше не смог бы меня достать.

Ох, ещё бы чуть-чуть… И у меня определённо возникли бы проблемы куда сильнее этой царапины.

Нет, Ниса, недаром ты так восхищалась его техникой, когда наблюдала его тренировки в замке. В открытом бою ты его не возьмёшь, по крайней мере, не сейчас, когда в твоём арсенале не осталось ничего из уловок Ирры, которые давали тебе преимущество в таких ситуациях.

Что ж… Хорошо, что у меня осталась последняя лазейка на крайний случай. И пожалуй, этот случай уже можно было назвать именно таким.

Я начала отступать в сторону от графа, делая вид, что собираюсь атаковать его и обхожу по кругу, чтобы занять более выгодную позицию. Он пристально следил за мной, опустив меч в сторону, потому что знал, что при такой дистанции между нами вполне успеет его поднять, независимо от того, что именно я собиралась предпринять.

Вот только едва ли он ожидал, что стоит мне оказаться на одной прямой с лестницей, ведущей на второй этаж, как я немедленно рвану туда со всей скоростью, на которую была способна, лишь на первый взгляд загоняя себя в ловушку, но на самом деле понимая, что именно там было сокрыто моё единственное спасение.

– А ну, стой! Я с тобой ещё не закончил! – раздался сзади приказ Дейрана, немедленно пустившегося в погоню, однако я даже не подумала обернуться и уж тем более подчиниться его команде.

Конечно, мужчина и сам понимал, что едва ли чего-то этим добьётся, а потому без промедлений преследовал меня до тех пор, пока я не добежала до второго этажа и не перемахнула с ограждавших его перил на потолочные балки, стараясь забраться как можно дальше в центр помещения.

Только тогда я обернулась назад на своего преследователя, впрочем, не спешившего теперь преследовать меня и далее.

– Думаешь, что сможешь там от меня спрятаться? Зря надеешься, всё равно я тебя достану, – глухим, слегка раздражённым голосом пригрозил Ле’Куинд, однако так и остался стоять на балконе второго этажа.

Едва ли он не решался последовать со мной из страха упасть. Скорее, прикидывал, что именно я могла задумать, если по какой-то причине забралась под самую крышу склада, пускай у меня были и другие, более удачные возможности сбежать.

Сомневаюсь, что хотя бы одна из его догадок оказалась верной. Если только он не заметил, как много сена и сухих ящиков было разбросано на первом этаже в казавшемся хаосе заброшенного здания. Какое их количество было сосредоточено непосредственно около двери, где якобы прятали виконтессу Алиан. И как неуловимо пахло чем-то смутно знакомым от дощатого пола склада.

Но именно здесь, наверху, среди потолочных балок, я припрятала последнюю составляющую, без которой вся моя подготовка была совершенно бесполезной. И теперь очень радовалась тому, что моя предусмотрительность, а вместе с ней и рискованная ночная вылазка на площадку будущей городской ярмарки, оказалась оправданной.

С одной из балок на меня смотрела целая коробка фейерверков, благословлённых жрецами самой Энолы, покровительницы развлечений. И что самое замечательное, для того, чтобы их поджечь, не требовалось даже самой крохотной огненной искры. Мне всего лишь нужно было произнести молитву богине праздников. И даже тихого шёпота должно было быть достаточно для того, чтобы всё вокруг немедленно засияло яркими всполохами радости и счастья.

Или, в случае замкнутого пространства и большого количества легковоспламеняемых предметов вокруг, всполохами дикого, всепожирающего огня, угрожавшего сжечь склад дотла за считаные минуты.

Всё вышло даже лучше, чем я думала. Стоило мне прошептать просьбу Эноле почти одними губами и выбросить коробку вниз, как фейерверки немедленно начали разлетаться вокруг и взрываться яркими вспышками, поджигая все те предметы, которые были разбросаны по первому этажу. Уже через несколько секунд пламя, подхваченное вдобавок нескончаемыми здешними сквозняками, распространилось по складу, пока ещё не слишком сильное, но неминуемо способное уже совсем скоро поглотить всё здание целиком, включая второй этаж и крышу.

Мы с Ле’Куиндом сейчас находились вне опасности: несмотря на порождённое богиней могущество, огонь был неспособен подобраться к нам так быстро, и занимал пока ещё только первый этаж помещения, медленно и неспешно поднимаясь выше. Зато мы с графом оба понимали, что кое-кто уже сейчас отчаянно нуждался в помощи, запертый в одной из комнат в дальней части склада. И у Дейрана больше не оставалось времени на то, чтобы разбираться со мной, если он хотел успеть спасти похищенную виконтессу.

Когда я в следующий раз взглянула на мужчину, в его глазах уже не осталось места справедливому гневу, которым он прежде меня удостаивал. Теперь этот гнев был уже разъярённым и страшным, таким же сметавшим всё на своём пути, как и разгоравшееся под нами всепожирающее пламя. И едва ли мне следовало рассчитывать на милосердие и какой бы то ни было диалог, если бы я случайно оказалась на расстоянии атаки графского меча.

– Отдай мне ключ, и я оставлю тебя в покое, – выплюнул Ле’Куинд, подавляя желание избавить своё графство и себя самого от моего дальнейшего существования, – Можешь валить отсюда ко всем демонам.

Я улыбнулась под своей маской.

Мне не нужны были все демоны. Мне нужен был только один из них.

Я сняла с пояса связку ключей, о которой просил меня Дейран, повертела перед ним, ехидно демонстрируя и будто бы дразнясь, а затем сбросила её на пол первого этажа. Туда, где пламя было не так сильно, чтобы мужчина не слишком пострадал, добираясь до неё. И всё же как можно дальше от комнаты, где была якобы спрятана Алиан.

Ле’Куинд немедленно бросился в сторону лестницы, на ходу убирая ставший бесполезным меч в ножны, однако на одной из верхних ступеней вдруг ненадолго остановился и пристально посмотрел в мою сторону.

От его взгляда меня почему-то кинуло в дрожь. Только не в ту, приятную, от которой у меня обычно встряхивало коленки и сводило внизу живота, так что хотелось как можно сильнее и крепче прижаться к этому мужчине. Нет, совсем нет.

Эта дрожь была холодной, скручивавшей позвоночник тугим узлом и почти заставлявшей кричать от ужаса. Мне стало страшно, невыносимо мучительно, и я бы хотела найти в себе силы отвернуться, вот только их не было, будто Дейран изничтожил их одним лишь прикосновением своего багряного взгляда к моей душе.

На сей раз в его глазах не было ни гнева, ни жестокости, ни ярости. В них не было совершенно ничего, кроме искренности. Открытой, отчётливой, неоспоримой истины, которую мужчина даже не думал скрывать.

– Увижу ещё раз – убью, – медленно, будто бы тщательно проговаривая каждую букву, произнёс мужчина.

И я знала, что он говорил совершенно серьёзно.

Следующая встреча с Дейраном в ипостаси Нисы означала для меня неминуемую смерть.

Оттиснув своё прощальное клеймо в моём сознании, Ле’Куинд бросился дальше по лестнице, будто бы забыв о моём существовании и всецело сосредоточившись на спасении Алиан. Я же, застыв ненадолго против собственной воли, заставила себя встрепенуться и помчалась по балкам на балкон второго этажа, а затем, выбравшись на него, в несколько рывков достигла разбитого окна, сквозь которое не так давно наружу из-под крыши вырвалась ворона.

Дальнейший маршрут я продумала заранее. Мне всего-то нужно было выбраться через окно на небольшой уступ снаружи, дотянуться до водостока, спуститься по нему до первого этажа, а затем обогнуть здание и пробраться через узкое окно под потолком в ту самую комнату, где в представлении Дейрана должна была находиться Алиан. Ничего необычного, подобные физические упражнения были для меня совсем не в новинку.

Только руки сейчас предательски потряхивало, и я пару раз едва не сорвалась, пока пыталась как можно скорее спуститься со второго этажа на землю.

Впрочем, добраться до комнаты, где была заточена виконтесса, я всё же успела вовремя. Как раз в тот самый момент, когда Ле’Куинд, судя по торопливому стуку сапог об пол и лёгкому звону снаружи, примчался к двери в помещение с подобранными ключами. Только освобождать меня он то ли не торопился, то ли почему-то не мог.

– Алиан! Алиан, ты в порядке? – раздался заметно встревоженный голос мужчины.

Всё такой же искренний, как и минуту назад, но уже не содержавший в себе ни ненависти, ни презрения. Взволнованный и напряжённый, но вместе с тем привычно тёплый и текучий, словно горный ручей.

Вот только я всё ещё не могла избавиться от ощущения мертвенного холода, одномоментно пронзившего мой позвоночник в момент обращения графа к моей истинной сущности. Отвращения, которого была достойна я и все те существа, которые в его глазах были мне подобны.

Стоп, не время сейчас для эмоций, Ниса. Нужно поторапливаться, иначе тебе уже скоро доведётся испытать всё то же самое, вернувшееся с новой силой и возможно куда более губительное, чем прежде.

– Дей? – я изобразила удивление, одновременно с этим стаскивая со своей головы капюшон, вуаль и маску, – Что происходит? Что ты тут делаешь?

– Алиан, я вытащу тебя оттуда! – едва ли ответив на мой вопрос, выкрикнул сосредоточенный на моём спасении граф, – Подожди немного, из-за пожара я не могу подобраться к двери!

– Пожара?! – с будто бы настоящим испугом воскликнула я, отворачиваясь от мешка с вещами и наблюдая медленное, тягучее появление дыма из-под дверной щели, которому раньше я не придавала значения.

Следовало поторапливаться ещё и потому, что уже скоро здесь стало бы нечем дышать.

– Не беспокойся! Дай мне пару минут! – попытался успокоить меня Ле’Куинд и тут же исчез, судя по шагам собираясь отыскать рядом хоть что-нибудь для подавления разбушевавшегося у двери огня.

Отлично! У меня как раз будет достаточно времени, чтобы всё успеть.

Первым делом я избавилась от своего единственного кинжала, запрятав его как можно дальше под шкаф. Он больше не был мне нужен, а то и вовсе мог бы привлечь нежелательное внимание, если бы мужчине удалось его заметить. В конце концов, этот нож был частью снаряжения его личных стражей, и граф легко мог бы его узнать.

Затем я отстегнула от костюма капюшон, спрятала в него маску, вуаль и перчатки, а после приложила всё перечисленное к своему бедру и худо-бедно примотала снятым с талии пустым поясом для инструментов. Получилась не слишком надёжная конструкция, но только так я могла сохранить все свои вещи в целости. К тому же я надеялась на то, что уже скоро у меня будет возможность немного передохнуть и перепрятать своё снаряжение в более удачном месте.

Напоследок я надела поверх своего костюма то самое платье, в котором Алиан якобы похитили, благо что оно было длинным и достаточно закрытым, чтобы спрятать моё одеяние под собой. Конечно, я всё равно рисковала, не избавляясь от воровского образа окончательно, но во-первых, у меня уже не было времени переодеваться полностью, а во-вторых, у меня на спине была приметная, хоть и неглубокая рана от графского меча, которая могла бы просочиться кровью на платье, если бы я рискнула её сейчас потревожить сменой наряда.

Единственное, с чем я не могла поделать совершенно ничего – это с ботинками. Расставаться с ними мне не хотелось ни в коем случае, всё-таки они были выполнены хорошим Валесским мастером из дорогой кожи специально для меня, и вторые такие я смогла бы добыть для себя очень нескоро. Так что я решила понадеяться, что моя обувь будет последним, на что Дейран станет обращать внимание при вызволении меня от похитителей.

Что ж, теперь к новой части спектакля я оказалась полностью готова. И вовремя, ведь из-за двери снова послышался голос Ле’Куинда:

– Алиан, я здесь! Сейчас, я попробую до тебя добраться!

Попробует? Неужели пожар вышел настолько сильным, что он не может даже подойти к двери, не то что потратить время на поиск нужного ключа в целой связке, которую я специально сделала довольно большой?

О, Таящийся. Кажется, я всё-таки немного перестаралась. Такими темпами граф не только меня не спасёт, но и сам задохнуться успеет. И если мои неглубокие познания об экзорцизме являются верными, вместе с ним погибнет и Раам, неспособный выбраться из тела Дейрана и сбежать в безопасное место.

Нет-нет, я не могу позволить погибнуть кому бы то ни было из этих двоих!

Новый план!

– Дей, тут есть окно! Мне кажется, я могла бы выбраться через него, если ты поможешь мне снаружи! – предложила я, понимая, что с лёгкостью справилась бы и сама, если бы это вдруг потребовалось.

– Тогда мне придётся оставить тебя одну! Я не могу так с тобой поступить! – отказался упёртый Ле’Куинд, и тут же зашёлся кашлем от дыма, всё сильнее проникавшего в его лёгкие с каждой секундой в этом пожаре.

– Если ты этого не сделаешь, мы оба тут погибнем! Доверься мне! – я сделала вид, будто тоже закашлялась, и нетерпеливо и даже немного жалобно прибавила, – Пожалуйста!

Совсем недолго из-за двери раздавалось лишь только молчание, звучавшее для меня куда громче треска разошедшегося пожара, а после Дейран всё-таки ответил, своими словами заставив меня облегчённо выдохнуть:

– Хорошо! Пока попробуй найти, на что ты сможешь встать, чтобы дотянуться до окна! Я скоро буду!

И мужчина почти немедленно исчез, убегая от двери так быстро, как только был способен, чтобы не вынуждать меня оставаться в одиночестве хотя бы одну лишнюю секунду.

Я послушалась совета Ле’Куинда и стащила с ближайшей полки какой-то полупустой ящик, забравшись на который терпеливо уставилась в окно в ожидании графа. Тот появился из-за угла уже совсем скоро и, не сбавляя своего темпа, побежал в моём направлении, вглядываясь в окна, чтобы ни за что не пропустить именно моё.

Даже отсюда дыхание Дейрана казалось ужасно тяжёлым. Всё-таки он был вымотан нашим сражением, хоть и не показывал это мне, пока я оставалась его противницей. Да и нагрянувший следом пожар никак не способствовал восстановлению его потраченных сил. Если бы мужчина не был ранен своим жертвоприношением, то наверняка выглядел бы сейчас намного бодрее, однако не столь давняя кровопотеря до сих пор накладывала жестокий отпечаток на его выносливость.

– Дей, сюда! – закричала я, привлекая его к своему окну, и граф, услышав мой голос, отринул свою слабость и тут же ускорился, словно мои слова прозвучали для него благословением одной из Шести, а не зовом о помощи обычной смертной виконтессы.

Далее всё завертелось с невероятной скоростью. Мужчина пододвинул к стене стоявший неподалёку ящик и забрался на него, чтобы лучше видеть меня и управлять своими действиями, а затем распахнул окно и схватил меня за руки, одновременно с этим требуя, чтобы я подпрыгнула. Я послушалась его и тут же почувствовала, как Дейран сильно тянет меня к себе, немного болезненно, но достаточно терпимо, если учитывать, что он якобы спасал меня от пожара. Я старалась всячески ему помогать, подталкивая собственное тело ему навстречу, и, наконец, свесилась наружу примерно наполовину, что позволило мужчине сделать последний рывок и, подхватив меня под грудь и бёдра обеими руками, вызволить меня из комнаты, где я была якобы заперта своими похитителями.

Находиться в руках Ле’Куинда спустя столько времени было непривычно, но, бесспорно, приятно и всё так же тепло, как и раньше, даже несмотря на странное положение, в котором он удерживал меня после спасения. Под кожей в тех местах, где Дейран касался моего тела, вновь зародились игривые пламенные огоньки, которые на этот раз совсем не раздражали меня своим неуместным появлением, а даже, напротив, обрадовали меня и несколько притупили ощущение холода, которое с самого момента нашего сражения не покинуло мои нервы и кости. Впрочем, этот миг удовольствия не продлился долго: освободив меня из заточения, мужчина отшатнулся на несколько шагов назад, оказываясь на безопасном расстоянии от здания, по большей части уже охваченного быстро распространившимся пламенем, и бережно, словно дорогую статуэтку, поставил меня на землю.

Только руки его, вопреки обыкновению, совсем не спешили меня отпускать, с необычайным трепетом и даже благоговением обхватив меня за спину и крепко прижав моё тело к графской груди, ходившей ходуном от очевидной усталости. Я и сама дышала тяжелее обычного, всё ещё не до конца осознавая, что наконец-то спустя столько времени сумела вновь оказаться рядом с Дейраном, к чему так усердно стремилась с самого момента нашего расставания. Я даже совсем позабыла удивиться его обычно сдерживаемому порыву касаться меня, и просто расслабленно уткнулась лицом в его одежду, наслаждаясь привычным запахом Акросских гор, который не смогли исказить ни ожесточённая битва, ни яростный пожар, с которыми Ле’Куинду совсем недавно пришлось столкнуться.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока я растворялась в этих объятиях подобно молоку в стакане горячего чая. Для меня, а может быть, и для Дейрана, на какой-то срок время и вовсе не то остановилось, не то перестало иметь какое бы то ни было значение. Удивительно, но сейчас я испытывала немалое облегчение и в некотором роде даже признательность мужчине за избавление меня от угрозы гибели, несмотря на то, что пожар на самом деле не представлял для меня ровным счётом никакой опасности. Куда сильнее меня напугал его тяжёлый, откровенно презрительный и безжалостный взгляд, которого теперь уже больше не существовало, и все леденящие воспоминания об обещании Ле’Куинда меня убить без остатка выжигало тепло и забота его же собственных трепетных прикосновений.

Меня даже почему-то не особенно волновал амулет, до которого я так старалась добраться последние несколько дней. Стоило мне подумать о том, чтобы поднять руки и дотянуться до цепочки, как ладонь графа на моей спине тихонько шевелилась, с необычайной лаской поглаживая и успокаивая меня, и я тут же поддавалась этому расслабляющему ощущению, словно утверждавшему, что у меня будет ещё достаточно времени для того, чтобы разобраться с камнем и связанным с ним контрактом. Что освобождение демона вполне могло подождать ещё немного, и что мне правда хотелось побыть наедине с Дейраном, пока слуга Темнейшего крепко спал где-то в глубине графской души и не мог не только помешать нам, но и вовсе подсмотреть за тем, чем мы с этим мужчиной сейчас занимались. И даже эти простые, совершенно невинные объятия я ни за что на свете не хотела бы делить ни с кем, кроме Дея, продолжая всё так же растворяться в них день за днём, год за годом и вечность за вечностью…

Что… Что это такое со мной происходит? Почему я вообще сейчас думаю о чём-то подобном? И что самое главное, почему не хочу переставать всё это чувствовать?

Нет, Раам не мог быть прав. Этот подлый ехидный змей просто ни за что не мог быть прав!

Я ни за что, ни в коем случае не могла влюбиться в демонова Дейрана Ле’Куинда!