Кошка Петровна, или Пушистое наказание дракона

Я успела в последний миг. Порывистый ветер уже гнал по небу сизые тучи, и первые капли лупили по асфальту так, будто небеса решили проверить, выдержат ли двор и парковка режим «вселенский потоп». Я шмыгнула в подъезд, спасая себя и сумки, и, отдышавшись, вызвала лифт.

К моему безграничному удовольствию, он приехал пустым. Это случалось так редко, что почти стоило открыть по этому поводу шампанское. Но я ограничилась тем, что ввалилась внутрь и в изнеможении прислонилась затылком к стене, словно герой трагической оперы. Трагизм ситуации изрядно портило ощущение поплывшего макияжа.

– Всё, – пробормотала я вслух. – Пенсия. К чёрту всё. Лена справится.

Да ничего особенного уже и не требуется. Это не десять лет назад, когда я только поднимала свою маленькую клининговую компанию. Сейчас мы гораздо больше, профессиональнее и… нервотрёпнее. А у меня уже возраст не тот для нервотрёпок. Решено! Сначала отпуск, а потом пенсия!

Но судьба, как всегда, решила, что я слишком рано расслабилась. Едва я вошла в квартиру, заверещал телефон.

– Петровна! – в голосе Лены звучала лёгкая паника. – Стрехова завтра не может выйти, она ногу сломала! Только что позвонила. А она в особняк Самохиных едет!

Я тяжело вздохнула, как человек, который только что осознал, что смерть  – это не конец, а просто новый способ кому-то понадобиться.

– Ну и что ты предлагаешь? – поинтересовалась я у своей заместительницы и наследницы бизнеса. – Самой выйти? Обзванивай всех, кто может. А лучше перекинь заказ на Васильеву. Насколько я помню, её клиентам не особенно важен конкретный день. Ну что ты как в первый раз?

– Не знаю даже, – повинилась Лена. – Что-то такая паника накрыла. Всё-таки у Самохиных много уборки, и требования высокие. А ты так неожиданно в отпуск ушла.

– Найди в помощь Васильевой ещё кого-нибудь, – я пожала плечами. – В конце концов, я не вечная, самой нужно начинать разбираться. 

– Да, – выдохнула та. – Извини. Правда что-то на меня нашло. С днём рождения ещё раз! И хорошего отпуска!

– Спасибо, – буркнула я и положила трубку.

Лучшим подарком было бы, если меня оставили в покое. Но вселенная явно считала, что лучший подарок – это ещё немного испытаний. 

Я мстительно выключила телефон. Всё. Абонент недоступен. В такие дни очень хочется инсценировать собственную смерть и сбежать на тёплые острова. Пляжи, коктейли, шум прибоя. Впрочем, подозреваю, что и там найдут.

Свои дни рождения я перестала любить с тех пор, как муж умудрился умереть именно в этот день одиннадцать лет назад. Сердце. Ему было всего пятьдесят пять лет. Ровно столько, сколько исполнялось сегодня мне. Так что видеть никого не хотелось особенно. И праздновать я не собиралась, да вот девочки подарили торт. Пришлось взять и поблагодарить. Они же не виноваты. Они не знают, что у меня до сих пор перед глазами стоит тот день, когда я внесла в зал торт с горящими свечками, и увидела мужа, неподвижно сидящего в кресле, уставившись в потолок невидящим взглядом. 

Так я осталась одна. Детей у нас не было. Не получилось, как мы ни старались.

После его смерти я решила начать новую жизнь. Уволилась с государственного предприятия, где работала бухгалтером, продала дом, собрала все деньги, переехала в столицу и открыла свой бизнес. Всё, что я хотела, это утопить себя в работе до такой степени, чтобы ни о чём не думать. И у меня почти получилось. Вот только дни рождения…

Я вздохнула и грустно посмотрела на небольшой тортик. Вставила в крем свечки – две пятёрки – и налила себе чаю. Всё пытаюсь сама для себя создавать иллюзию нормальности. Вот, мол, всё хорошо, праздную день рождения, все как положено. Кем положено? Словно ко мне вот-вот нагрянет инспекция с проверкой, а соблюдаю ли я обязательный социальный протокол? Больше половины жизни прожила, а до сих пор пытаюсь соответствовать и быть хорошей девочкой. Я ведь и торт этот не слишком хотела. И свечи ещё эти зачем-то. Хорошие, конечно, у меня девочки на работе, ничего не забыли. А жаль. Мелькнула мрачная мысль, что муж удобно устроился: он один раз умер и свободен, а я теперь всю жизнь от своего дня рождения тошноту испытывать буду.

За окном раскатисто громыхнуло, да так, что стёкла звякнули. Порыв ветра швырнул в окно струи дождя настолько плотные, что я даже вздрогнула: вдруг разобьёт стекло. Может, это вообще град? Не видно. Я и не заметила, как за окном стемнело.

Ну да и бог с ним. Я зажгла свечки и усмехнулась. Эх, если бы желания, которые загадываешь на Новый год и на день рождения, сбывались! Я ведь не так уж много прошу: просто быть счастливой, жить полной жизнью! Да только от себя не убежишь. Если ты зануда, да ещё и с маниакальной любовью к чистоте (которая, кстати, проявилась во всей красе именно после смерти мужа), то порхать весёлой бабочкой по жизни тебе не светит. Смиримся с этим. Тем более, что для бабочки я уже изрядно тяжеловата.

– Отличный праздник, – сказала я пустой комнате. – Лучший в мире!

Резко задула свечи и только потянулась к торту ножом, чтобы отрезать кусочек, как за окном снова громыхнула и полыхнуло молнией так, что я аж подскочила, чуть не выронив нож. С громким хлопком погасло электричество. Чёртова гроза! Пробки выбило. Только я поднялась, чтобы проверить щиток, как…  окно с треском распахнулось, влетел порыв ветра и принёс в квартиру дождь, листья и полное ощущение, что кто-то там, наверху, смеётся надо мной.

Я дёрнулась было захлопнуть окно, но было поздно. В квартиру торжественно вплыла Она!

Шаровая молния! Настоящая. Искрящаяся, трещащая, красивая, как кошмар электрика. Она плыла прямо ко мне, и я поняла, что все книжки и статьи о том, что «надо сохранять спокойствие» – врут. Сохранять спокойствие в такой момент можно ровно до тех пор, пока у тебя не дрожат колени.

 В комнате резко запахло озоном, а я судорожно напрягала память, всё ещё сжимая дурацкий нож  и лихорадочно пытаясь вспомнить, как себя вести при такой вот встрече.

Естественно, на ум ничего не приходило, кроме того, что неплохо бы иметь резиновые тапочки. Угу. Где я, и где тапочки! Нож! Это железо! Он притянет молнию!

Я отшвырнула нож, мысленно прощаясь с квартирой, бизнесом и надеждой дожить до нормальной пенсии, и молния рванула ко мне, словно наконец заметив в темноте.

Последней моей мыслью было: “а ведь я всего лишь хотела стать счастливой!”

Похоже, Вселенная решила, что это слишком наглое желание.

Добро пожаловать в нашу книга, которая вышла в рамках литмоба
Мы с Хельгой очень-очень ждём ваши сердечки и комментарии! Ими кормится наш муз и помогает нам писать интересные истории!

– Она сдохла? – меня разбудил хриплый мужской шёпот. – Ты идиот! Если она сдохла, господин тебя лично освежует! Она ему ещё нужна живой!

Прекрасное начало утра. Обычно хочется кофе, но, как оказалось, можно обойтись и этим.

– Да ничего не сдохла! – неуверенно ответил другой голос. – Просто эффект такой…

– Эффект?! – взвился первый. – Тебе что нужно было сделать? Ослабить её! Ослабить, чтобы она магию потеряла, а не убить! А у неё сердце не бьётся! Она синяя вся! 

– Да может, она ещё жива, – оправдывался второй. – Это временно, такое бывает. Сейчас я сконцентрируюсь и посмотрю…

– Концентрируйся, – буркнул первый. – Я пойду стакан помою, чтобы, если что, никаких следов не осталось.

Хлопнула дверь. Приятно осознавать, что даже наёмные убийцы заботятся о гигиене.

Интересно, что там происходит? Мысли в голове ворочались лениво и неохотно. Я что, уснула вчера на диване под телевизор? Что это за странный сериал, с магией, убийствами и отравлениями? Я больше про маньяков-чистоплюев люблю. Как Декстер какой-нибудь, или Ганнибал. А тут какая-то магическая самодеятельность. Да нет, не могла я так отключиться. 

Задумалась, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего дня. Что вообще было вчера? Ах да, я же стала ещё на год старше. День рождения. Чудесно. Одиннадцать лет подряд он проходил отвратительно, но я всё равно упорно надеялась, что когда-нибудь Вселенная смилостивится. Ага, смилостивилась.

Что вообще произошло? Почему я чувствую себя, как старая тряпка? Или такое самочувствие это базовая часть старения? В пятьдесят пять тебе сразу выдают проблемы с памятью, головную боль и какой-нибудь ревматизм в придачу? Тогда оставьте мне, пожалуйста, мои пятьдесят четыре, мне там было уютно и комфортно.

Молния! – эта мысль вдруг пронзила меня, как… как вот та самая молния. Боженька, можно больше не надо такого? Это было больно! Это было смертельно больно! Но я, похоже, выжила. Хотя, если это называется «выжить», то я требую возврата средств.

Нужно попытаться встать и вызвать скорую. Если всё обойдётся, я больше не буду жаловаться и загадывать дурацкие желания! Честное слово! Как мало проблем нужно человеку, чтобы понять, что его прежняя жизнь была не такой уж плохой!

Я попыталась пошевелиться, но у меня ничего не получилось, словно была парализована. А вдруг действительно?! Что делать?! Меня никто не найдёт! Для всех на работе я в отпуске, а телефон отключила!

Мужские голоса над ухом возобновили бубнёж. Один грозил другому всяческими карами, второй трясущимся голосом оправдывался. Неизвестно что меня раздражало больше: этот дурацкий фильм, бормочущий в то время, как я лежу тут и мучаюсь, или собственная неподвижность.

– Всё, Шафир, я готов, – сообщил второй. – Вот, смотри!

И тут моё тело снова пронзила дикая боль, заставив выгнуться дугой и распахнуть глаза.

– Вот видишь! – триумфально произнёс второй. – Я говорил, что она жива! Ещё пару дней на стабилизацию, и она будет готова.

Жива? Если вы называете это жизнью, я требую возврат средств и жалобную книгу!

Я скорчилась, пытаясь передышать медленно уходящую боль и сморгнуть слёзы, выступившие на глазах.

– Как вы себя чувствуете, миледи? – произнёс неожиданно ставший елейным голос первого.

Выключить грёбаный телевизор! Я захлопала по дивану, пытаясь нащупать пульт, но вместо бархатистой обивки моего дивана ладонь ощутила нежную ткань с кружевом.

– Что это с ней? – прошипел первый. – Она колдует?

– Она не сможет ещё очень долго, – убедительно прошептал второй. – Может, это что-то нервное?

Да, я очень и очень нервная сейчас! Пожалуйста, умолкните и дайте мне хоть немножко прийти в себя! 

– Госпожа? – повысил голос первый. – Вы в порядке?

Я наконец оставила попытки нащупать пульт и, протерев глаза, уставилась… на двух мужиков в весьма странных одеждах, словно съёмки этого средневекового фильма проводились именно в моей квартире.

О, нет! Это не моя квартира! Это какой-то средневековый будуар (или как оно там называется?) размером чуть ли не с две мои квартиры. На стенах вместо нормальных моющихся обоев какие-то ткани в пастельных тонах, изящные драпировки, картины с томными девами под сенью дерев и прочие музейные излишества. Мебель тоже соответствовала: пуфики, диванчики, кушетки – всё обито тканями в нежных тонах и демонстрировало гнутые резные ножки. Массивный шкаф резного дерева, такой же столик, зеркало в полный рост с другой стороны… И в зеркале отражалась кровать под пышным, расшитым золотом балдахином персикового цвета, на которой, утопая в перинах и кружевных подушках, сидела какая-то бледная девчонка лет двадцати с длинными растрёпанными волосами и испуганно таращила глаза.

– Госпожа?

Я перевела взгляд на говорившего. Мускулистая фигура, затянутая в чёрный, расшитый серебром костюм, шрам через левую щёку, уходящий в короткую чёрную бородку, холодный цепкий взгляд тёмных глаз. Таким взглядом обычно смотрят мясники на барашка. Имя всплыло в памяти:

– Шафир… – я потёрла лоб, с ужасом отметив краем глаза, что девица в зеркале сделала то же самое.

– Замечательно! – фальшиво воскликнул тот. – Вы пришли в себя!

– Что со мной происходит? – это вырвалось у меня непроизвольно.

– Вы упали в обморок, – покачал головой второй, имени которого я не знала. Он был молодым, безбородым, и нервно теребил край тёмно-бордовой хламиды. – Я ваш лекарь, помните?

– Не помню такого, – брякнула я.

– Да-да, конечно, – закивал головой он. – Ваш муж, лорд Арсани, вызвал меня только несколько дней назад, вам нездоровилось. Мы не успели познакомиться. Сарим Кевали, к вашим услугам. – Вот, выпейте это, – мне под нос сунули стакан с подозрительной зеленоватой жидкостью. – И станет легче.

Я машинально приняла предложенное, но слушаться не торопилась. Пить неизвестно что неизвестно от кого мне совершенно не хотелось. Факт, что фильм оказался вовсе не фильмом, а какой-то извращённой реальностью, совсем не радовал. Неожиданное наличие у меня мужа так совсем заставило сердце замереть на миг: может, это загробный мир, и я сейчас встречу Сергея? Интересно, он тоже выглядит странно? – я украдкой снова бросила взгляд в зеркало. Ничего не изменилось: юная встрёпанная девица в кровати держала в руках стакан. Два подозрительных мужика стояли перед ней. В зеркале отражались их спины. У того, которого звали Шафир, за спиной висела сабля. Потрясающе!

– Я бы хотела одеться, – проскрипела я. Голос как-то плохо слушался, и точно был не моим.

– Я пришлю ваших камеристок, – склонил голову Шафир. – Пойдём, Сарим.

– Не забудьте выпить тонизирующее! – парень в хламиде кивнул на стакан, который я всё ещё нервно сжимала в руках.

– Именно, – вмешался Шафир. – Лорд Арсани возвращается сегодня вечером и наверняка пожелает увидеть вас за ужином в добром здравии.

Мужчины скрылись за дверью, а я начала пытаться сползти с постели, оказавшейся не только ужасающе мягкой, но и ужасающе высокой. При этом мне нужно было умудриться не опрокинуть стакан. Лежать потом на мокром мне не улыбалось.

Кое-как удалось спрыгнуть с этого королевского ложа и при этом почти ничего не расплескать. Надеюсь, они не будут изучать пятна на ковре?

Куда бы незаметно вылить эту тонизирующую отраву? Ни за что не стану её пить. Я осмотрелась. В комнате было несколько дверей. Сразу исключив ту, в которую только что вышли эти странные типы, я открыла ближайшую и с облегчением выдохнула: это была ванная комната. На редкость богатая ванная комната, да. Центр занимала огромная квадратная мраморная ванна приличной глубины. Можно топиться при желании. Вдоль стен стояли мягкие кушетки, туалетный столик с пуфиком, резной шкафчик, в котором я обнаружила целую батарею всяких бутылочек, наполненных разноцветными жидкостями, и стопку полотенец. А где удобства? Я бы, знаете ли, воспользовалась!

Ещё немного походив по кругу, скорее по наитию, я раздвинула драпировки на стене и обнаружила ещё одну дверь, где и увидела искомое. Эдакий приличных размеров санузел, оборудованный всем, что нужно для неторопливых размышлений, включая бархатное сиденье на мраморном унитазе и мягкую подставку для ног. Не хватало только парочки любовных романов на столике рядом. Столик был, романов не было. Не то чтобы меня это сильно огорчило. Я просто воспользовалась унитазом по назначению: вылила туда подозрительное зелье из стакана и лишнее из себя.

Заодно осмотрела своё тело. Угу. Это точно не я. Внутри, по ощущениям, да, я, а вот снаружи – нечто упругое и молодое, правда, довольно тощее. Но бюст такой приличный, и задница… И бёдра тоже ничего так… Я ущипнула себя за крутое бедро. Уй, больно! Похоже, придётся поверить в версию переселения душ. Эк меня молнией шарахнуло! Аж душа вылетела… и куда-то не туда залетела.

Дальнейший осмотр обнаружил у меня наличие довольно стройных ног и даже талии! Милая талия! Божечки, как давно я тебя на себе не видела!

– Госпожа Маурия? – раздался снаружи раздражённый женский голос. – Где вы?

Помните! Мучить котиков нельзя! Они отомстят!

 Кошка Мария Петровна. Сибирская, с характером и острыми когтями.
Ну, вот так получилось.

Маурия, леди Арсани. Она же Мария Петровна, почтенная дама пятидесяти пяти лет, жертва безудержного колдовства

Фест, лорд Арсани, неверный и корыстный муж Маурии, любитель шикарно жить за чужой счёт

Эйлар, лорд нир Оберон, главный инспектор службы Королевского Правосудия. Суров, неподкупен, неженат. Ценит порядок, но слишком занят, чтобы его поддерживать

Чёрт! Похоже, обещанные камеристки припёрлись.

Дадут мне сегодня собраться с мыслями или нет?! Я потерла лоб ладонью. Такое ощущение, что я забыла что-то очень важное… Но что?

Поправив на себе нечто, напоминающее многослойный картофельный мешок с многочисленными рюшами, который, как я понимаю, играл роль ночной рубашки (видимо, дизайнер считал, что даже мешок должен быть эстетичным), я приняла скорбное выражение лица и вышла наружу с видом мученицы ранних веков христианства.

– Госпожа Маурия! – передо мной предстали две совершенно одинаковые девицы в одинаковых бледно-лиловых платьях в узкую полоску и в одинаковых накрахмаленных чепчиках. Совершенно одинаковые недовольные лица, снабжённые светлыми, словно выцветшими, голубыми глазами, острыми носами, подбородками и скулами, расположения не вызывали. Честное слово, сушёные воблы на рыночном прилавке в Тушино (давно, очень давно) смотрели на окружающих гораздо приветливее.

– Всё в порядке, – остановила я их взмахом руки. На меня ещё и не так в жизни смотрели, переживу. – Просто ходила в туалет.

– Почему вы не подождали нас? – первая смотрела на меня с выражением гестаповца, в руки которого после долгих и безуспешных поисков наконец попал партизан. – Мы бы помогли. Вдруг бы вы снова в обморок упали? У вас очень слабое здоровье! – непререкаемым тоном произнесла она.

Странно, я себя больной не чувствовала. Голодной и невыспавшейся – да. Более чем слегка раздражённой – в точку! Но не больной.

С другой стороны, откуда мне знать, может, в здешних реалиях это как раз слабое здоровье. А дамы с прекрасным здоровьем тогда, наверное, двигают горы и лазерами из глаз стреляют. 

– Мы принесли поесть, – вступила вторая, уцепив меня под локоть такой железной хваткой, словно её с детства учили охотиться на медведей голыми руками, и сопроводив к небольшому столику у окна, на котором уже стоял поднос, прикрытый крышкой. – Вам нужно перекусить до ужина.

– Хорошо, – кивнула я, принюхиваясь и пытаясь отвлечься от образа, создаваемого моими, прости боже, камеристками Третьего рейха. Пахло бульоном. Неплохо. – Я поем. А потом я бы хотела поспать.

– Исключено, – холодно информировала меня первая. – Вас нужно привести в порядок к ужину! Омовение, укладка волос, косметика, наряд… Вы же не хотите снова расстроить мужа? – по её лицу проскользнуло неуловимое выражение холодной ярости.

Куда я попала, и что это у меня за муж такой, что его можно расстроить видом непричёсанной жены? На моего Серёгу точно не похож. Похоже, в пару к молодому упругому телу мне достался бракованный муж. Это, наверное, для баланса. В рамках программы «не всё коту Масленица». Ладно, будем разбираться постепенно. И с двумя партайгеноссе* тоже.

– Когда ужин? – поинтересовалась я.

– В девять вечера, госпожа.

– А сейчас?

– Два часа пополудни, госпожа.

Семь часов до казни. Простите, до ужина.

– Я посплю часа три, и мы всё успеем, – буркнула я.

– Левирносские маски и притирания, – проинформировала меня вторая, явно ожидая полного понимания и капитуляции. – Их нужно держать не меньше часа, иначе не получится нежный румянец, и ваш муж будет недоволен!

Да ёж его жуй, этого мужа! У него что, больше нет радостей, кроме румянца жены? Какая печальная жизнь, однако!

– Дайте мне эту маску, и я буду спать прямо в ней, – отмахнулась я. Прежде чем скандалить, нужно выяснить, куда я тут попала, и что это за муж такой. В конце концов, мы явно больше не в Канзасе!**

Обе горничные сделали огромные глаза. Видимо, подобный лайфхак не приходил им в головы. Мда… А ещё говорят, две головы лучше, чем одна.

– Как скажете, госпожа, – присела в реверансе первая, не скрывая раздражения в голосе, а вторая сняла крышку с еды, и я еле подавила возглас разочарования.

На подносе красовалась небольшая пиала с прозрачным бульоном, а рядом лежало два сухарика. Это вот этим они предлагают восстанавливать силы девушки со слабым здоровьем? Неудивительно, что она тут у них постоянно в обмороки падает! Судя по ощущениям, последнее принятие пищи этого тела состоялось довольно давно.

– А можно принести что-нибудь посущественнее? – поинтересовалась я, усаживаясь за стол. – Немного мяса, например, и какой-то гарнир…

У девушек настолько выпучились глаза, что они начали напоминать мне сов, на которых кто-то напялил чепчики.

– У вас очень нежный желудок! – холодно сообщила первая штучка. Я решила, что пока не узнаю их имена, буду называть их именно так: штучка один и штучка два***

– Господин не велел вас перекармливать!

– Почтенный лекарь Сарим разработал для вас наилучшую диету! Благородная дама должна есть лёгкую пищу, чтобы не утратить воздушности походки и ума. 

Понятно. Лекарь идиот, камеристки садистки, а муж скупердяй, который хочет жену, у которой ветер в голове. Самого бы на такую диету посадить! Ладно, будем надеяться, что во время ужина можно будет что-нибудь урвать тайком. Или потом придётся изображать ночную жрицу.

– Хорошо, – кивнула я. – Вы свободны.

Девицы не сдвинулись с места, буравя меня презрительными взглядами. Тю! Я железобетонная!

– Мы должны проследить, чтобы вы всё съели! – сообщила одна (и я почти ожидала, что она достанет откуда-нибудь хлыст).

– Хорошо, следите, – кивнула я, усиленно делая вид, что мне всё нипочём, и принимаясь за бульон.

Подавив желание просто выпить его одним глотком (на большее там не хватало), я таки взяла прилагающуюся ложечку и принялась вкушать, кокетливо отгрызая по крошечке сухарика… И мысленно проклиная всё и всех.

Горничные, затаив дыхание, следили за трапезой. Уж не знаю, чего они ожидали, но, похоже, тест я не провалила. Правда, еда заняла минут десять вместо двух, и то я уж и не знала, как эту пиалу растянуть на подольше. На вкус бульон тоже был так себе. Курица, которая отдала свою тушку для этого бульона, прожила долгую насыщенную жизнь, явно полную спортивных достижений, судя по тому, что в ней, к моменту её смерти от старости, не было ни жиринки. Возможно, у неё даже была талия.

После этой пародии на обед девицы настояли на том, чтобы расчесать меня, заплести волосы в косу и препроводить в постель.

Я уж думала, что они будут подпихивать меня под задницу, чтобы я туда успешно взобралась, но всё оказалось гораздо прозаичнее: к кровати, оказывается, прилагались передвижные маленькие ступенечки, красиво обитые бархатом. Великолепно.

И только после всего этого меня оставили одну, сообщив, что через два часа ко мне придут с масками. Прозвучало это угрожающе.

К чёрту. Мне нужно остаться одной, чтобы осмотреться, обдумать своё положение и – чёрт бы побрал все шаровые молнии на свете! – хоть начать разбираться, куда я попала! И почему у меня теперь муж с фетишем на румянец.

–––––

* партайгеноссе – принятое в обиходе обращение к членам нацистской партии третьего рейха

** Отсылка к книге (фильму) «Волшебник страны Оз»

*** Намёк на произведение Доктора Сьюза «Кот в колпаке»

Дождавшись, когда шаги моих надсмотрщиц (а в их настоящей роли я не сомневалась, хотя бы потому, что в захлопнувшейся за ними двери повернулся ключ) стихнут, я спрыгнула с кровати и начала осматриваться.

Чёрт подери, во что я вляпалась?! И как понять, что мне делать? Из того, что я услышала, урывками и прямым текстом, у меня есть муж. Муж, надо признаться, образцовый мерзавец. Морит голодом, травит и, кажется, искренне уверен, что так и положено вести себя с женой.

Я снова окинула себя взглядом в зеркале. Мда... Радикальное омоложение, спонсор — шаровая молния. Хоть рекламируй: одна молния – и вам снова двадцать! И очень мелким шрифтом: пакет включает новый мир, мужа-скотину и полное отсутствие инструкций. Хорошо хоть родную речь не забыла. Могло ведь отшибить память напрочь, и осталась бы я сидеть в углу, мурлыкая что-то невнятное. Впрочем, может и отшибло. Лежу сейчас в палате, а эти все странности мне лишь грезятся. Брр!

Осторожно, прячась за занавесками, выглянула в окно и чуть не села на ковёр: я выглядывала из окна неприлично огромного здания, наводящего на размышления о каком-нибудь Эрмитаже или Версале на минималках. Вокруг раскинулся ухоженный парк. Больше зданий в окрестностях не наблюдалось, но, вполне вероятно, я их просто не видела. В отличие от известных мне принцесс, меня заперли не в какой-нибудь высокой башне, а примерно на высоте второго этажа, так что высокие деревья не давали мне особо осмотреться.

Осмотрев раму, я поняла, что окно легко открывается, а стена рядом густо поросла плющом. Судя по цвету листьев в парке и на самом плюще, была середина осени. Ну или здесь просто листья такого цвета. Эх, мне бы какую-нибудь литературу! Но, увы, меня заперли, так что попытки сбежать оставим на крайний случай. Всё равно непонятно, куда тут бежать. Я оставила окно чуточку приоткрытым и пошла обследовать комнату.

Ну не может же быть, чтобы такая трепетная и нежная дева, тело которой мне досталось, не вела дневник и/или не получала писем! Уж если страдать в одиночестве, то хотя бы письменно! Вот же и письменный стол имеется... А на нём – перья (бедные гуси!) и бумага. Что за жуть? Как этим писать? И вообще, умею ли я писать и читать в данной ситуации?

Я подошла к столу, взяла перо и, не обнаружив чернильницы, попробовала просто написать на листе «мама». Хм... У меня получилось. Резюме: перья пишут сами, без чернил, язык точно не русский, но я на нём пишу и читаю. Повезло. Спасибо молнии за моё образование!

О, а вот и письма!

Я судорожно начала разворачивать сложенные листы бумаги, пробегая их глазами. Письма были от некоего лорда Гаррета, который, похоже, являлся дядей и по совместительству опекуном Маурии. Во всяком случае, до момента её замужества точно. Куда делись её родители, я не очень поняла, но опекун явно продолжал следить за жизнью бывшей подопечной.

Пробегая глазами письма, я выяснила, что замужество Маурии было, судя по всему, договорным, обручена она была чуть ли не с восемнадцати лет, и вышла замуж в прошлом году. Дядя переживал по поводу её (моего) супруга и постоянно спрашивал, как он себя ведёт, дарит ли подарки, достаточно ли внимателен...

Внимателен? Да, конечно. Особенно внимателен к тому, чтобы жена не дай бог не переела. Вместо еды ядом поит. Интересно, зачем ему? 

Перелистывая письма, я выяснила и главное: всё дело в приданом. В двадцать один год Маурия вступала в наследство. Сделав нехитрые расчёты, я пришла к выводу, что до совершеннолетия мне оставалась всего пара месяцев. Но зачем травить сейчас? В случае моей преждевременной смерти всё моё наследство отходило короне. О, да тут король имеется!

Как бы выяснить правду?

Последние письма дяди были тревожны. Он недоумевал, почему я так редко отвечаю, и почему мой почерк так изменился. Неужели эта болезнь меня так подкосила?

Интересно, Маурия действительно болела или это её муж постарался? Вряд ли теперь возможно узнать.

За дверью раздались шаги, ключ начал поворачиваться в скважине, и я, бросив письма, птичкой взлетела на кровать и нырнула под одеяло. Надо же, как быстро время пролетело! Но теперь я знала хоть что-то: у меня есть дядя, и я – очень богатая особа. Особа, которой грозит явно скорая смерть. Надо делать ноги!

– Просыпайтесь, госпожа! – холодный голос Первой штучки прозвучал прямо у меня над ухом, я аж дёрнулась. Нельзя же так орать! Но зато получилось естественно. Надеюсь, они не заметили моего сбившегося дыхания!

Я открыла глаза, уставившись на неё. И тут же, словно в наказание, на моё лицо опустилась холодная мокрая тряпка, впрочем, мгновенно начавшаяся нагреваться.

– Ваша маска, госпожа! – если бы голосом можно было отравить, она бы справилась на раз.

А я начала чувствовать себя партизаном на пытках. Маска на лице нагревалась, кожу словно натирали перцем. Что это за жуть?! Это не румянец вызовет, это всю кожу к чертям сожжёт! Хорошо, если до глаз не доберётся! Я покрепче зажмурилась и стиснула зубы, мечтая, как хорошо было бы швырнуть эту маску в лицо этой гестаповке. Но пока ещё немного можно потерпеть.

Пока я терпела, Первая и Вторая штучки переговаривались. Вернее, Первая отдавала приказания, Вторая подчинялась, подбирая мне наряд, какие-то украшения, готовила ванну. Резко, отрывисто, по делу.

Час я не выдержала точно. Просто послав всё к чертям, вывернулась из хватки Первой и отшвырнула маску.

– Мне кажется, я уже достаточно румяная, – бросила я.

– Очень опрометчивый поступок, – Первая поджала губы. – Вот увидите, господин будет недоволен. Вы уже забыли, к чему приводит его недовольство?

Я нахмурилась, изучая лицо камеристки. Мне показалось, или по нему проскользнула тень сожаления?

Меня вытащили из постели и усадили перед зеркалом. К моему удивлению, вместо шкуры обваренного лобстера на месте своего лица я увидела нежную, словно фарфоровую, кожу, еле заметно тронутую румянцем. Вот это да! А маска-то и в самом деле чудодейственная! Но красота у них тут требует не просто жертв, а пыток каких-то! Ну её нафиг!

Потом меня насильно замочили в ванной, где намывали, умащивали какими-то маслами, растирали, снова намывали и снова растирали... А я позволяла делать с собой всё, что угодно, пытаясь собраться с мыслями и продумать свои дальнейшие действия. В свете того, что я узнала, в доме оставаться было опасно. Это у нас убийца не наследует убитому. А здесь – кто его знает? Кто силён, тот и прав. Они что-то говорили о магии, что вроде травили меня, чтобы убить мою магию. Интересно, это мне пригрезилось, или тут действительно она есть? Не знаю как насчёт магии, но вот девчонку они, похоже, убили. Потому что в её теле теперь сижу я. Сюр какой-то!

По дому неожиданно раскатился мелодичный колокольный звон, вынудив меня прервать размышления.

– Господин вернулся! – пробормотала Вторая штучка. – Раньше обычного.

– Да, – кивнула Первая. – Поторопимся.

И они поторопились. Ещё через час я была готова. И хотелось бы сказать, что меня нарядили так, что я сама себя в зеркале не узнавала, но не получится. Я и так себя в зеркале не узнавала. Правда с той испуганной растрёпой, которую я увидела несколько часов назад в зеркале, теперь тоже было очень мало общего.

Камеристки вывели меня из комнаты и передали с рук на руки Шафиру, который стоял в коридоре.

– Прошу, госпожа, – ухмыльнулся он, жестом предлагая мне пройти вперёд.

Эээ! Мы так не договаривались! Я же понятия не имею, куда идти!

– Извини, Шафир, – я, поморщившись, прикоснулась пальцами ко лбу. – Мне что-то нехорошо. Слабость какая-то Не возражаешь, если я на тебя обопрусь? 

Сами же травили меня, вот теперь расхлёбывайте!

Тот скривился, что-то пробормотав, но подставив локоть, повёл по коридору к лестнице. Я прикидывалась слабой и усталой, но из-под полуопущенных ресниц цепко осматривала окружающую обстановку.

Дом был обставлен с крикливой роскошью: лепнина, позолота, мрамор, ковры, расписные вазы с пышными цветами, статуи... Мои личные комнаты на фоне этого безобразия выглядят куда элегантнее.

По огромной белоснежной (с золотом!) лестнице мы спустились вниз, где меня ожидали новые элементы безудержной роскоши (неудивительно, что моему мужу нужны деньги!), заставляющие слегка морщиться. Надеюсь, Шафир списал мои гримасы не на отвращение, а на слабость.

Двойные двери столовой распахнулись совершенно самостоятельно (это уже магия?) и я ступила внутрь, присматриваясь к сидящим за столом. К моему удивлению там было всего два человека, если не считать нескольких лакеев, порхающих вокруг них.

– А вот и моя драгоценная жёнушка пожаловала, – искривил красиво очерченные губы надменного вида брюнет в винно-красном, расшитом золотом (куда ж без него!) сюртуке, подняв на меня взгляд, отрывая его от вызывающего декольте своей соседки.

Надо же, не думала, что у нас тут тройничок намечается!

– Эта бледная моль и есть твоя жена? – золотоволосая красотка, изящным движением заправила локон за остроконечное ухо, переливающееся изобилием серёжек. Никогда не одобряла эту молодёжную моду наделать как можно больше дырок! Вульгарщина!

А вот насчёт моли я бы возразила, но не смогла вовремя оторваться от странной формы уха этой дамы. Ух ты! Как эльфийка из фильма!

– Ну что ты там застряла? – в голосе мужа, обращённом ко мне, проскользнули нотки раздражения. – Садись. Вечно опаздываешь. – Он повернулся к эльфийке. – Я же тебе говорил, что она туповата. Не только бледная моль, но и абсолютное отсутствие интеллекта! Видишь, с чем мне приходится мириться.

– Ну-ну, милый, – красотка ласково потрепала его по руке. – Ты же говорил, что это ненадолго.

– А вы тоже его жена? – С деланой наивностью похлопала глазами я. Ну раз меня обвиняют в тупизне, надо подыгрывать. – Или просто любовница?

– Фест! – ахнула та, бросив на стол дзынькнувшую о фарфор вилочку. – Она меня оскорбляет!

Мой муж воздвигся над столом.

– Что ты себе позволяешь?! – рыкнул он. – Совсем забылась?! Так я напомню!

Он вытянул руку в мою сторону, и я почувствовала, как невидимая рука сжимает горло. Я хотела закричать, но не смогла даже захрипеть. Больно! Очень больно! Воздуха! Я царапала горло, пытаясь содрать с себя невидимую удавку, но её не было.

Последней мыслью в угасающем сознании промелькнуло: ты хотела магию? Наслаждайся!

Но я не умерла. Удавка на горле разжалась, недодушив меня самую малость. Резкая боль в руке – и я почувствовала, как меня выдернуло из-за стола.

Хлёсткий удар обрушился на щёку, отбросив к стене.

– З-зарвалась, тварь! – сквозь слёзы, выступившие на глазах, лицо этого садиста расплывалось, но и без того его чувства ко мне были кристально ясны. – Твоё счастье, что ты мне нужна живой! Пока!

– Вот такой она мне нравится больше, – откуда-то издалека сквозь шум в ушах донёсся голос эльфийки. – Знай своё место, ничтожество!

Я тряхнула головой, пытаясь привести в порядок мысли и мазнула рукой по глазам, стирая слёзы.

Эльфийка сидела с торжествующим видом, демонстративно ощипывая мелкие ягодки с огромной кисти, лежащей на блюде. А прямо передо мной стоял, зло сжимая кулаки, тот, кто считался моим мужем.

– Как ты мне надоела! – рявкнул он. – Никчёмное создание, от которого я даже не могу отказаться! Убил бы собственными руками! – он поднял руку со скрюченными пальцами. – Но нет, приходится возиться с тобой, соблюдать приличия...

– Не очень ты их соблюдаешь, как я посмотрю! – откуда-то взявшаяся огненная ярость вдруг побежала по венам, заполняя тело. – Справился с беззащитной женщиной, урод?!

На лице мужа изобразилось шоковое недоумение, словно с ним вдруг заговорил стул.

– А ты? – я повернулась к эльфийке. – Думаешь он будет к тебе лучше относиться? Он же садист! Ему нравится причинять боль тем, кто слабее! Уверена, перед сильными он лебезит и руки им целует!

Меня несло, но, боюсь, ничего поделать я не могла. Прощай, конспирация. Эта девчонка наверняка и пискнуть не смела! Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу.

– Убей её! – заверещала эльфийка так, что у меня аж уши заложило.

Ну почему сразу “убей”? А где искусство дипломатии? Где свойственные женщинам мягкость и сострадание? Ты же девочка, эльфийка. Должна быть трепетной ланью, нежным существом. Сиди себе, жуй салат и слушай музыку сфер. 

А потом я увидела, как прямо на меня несётся... шаровая молния! Что, опять?! Да сколько ж можно?! Я уже умирала от этого!

Горячая боль пронзила тело, расплываясь из груди, куда ударила молния, по всему телу, выкручивая мышцы и ломая кости. Да за что ж мне это?! Я всего лишь мечтала о счастье!

...Но я снова не умерла. Кажется, у меня это начинает входить в привычку. 

Боль исчезла, словно её и не было, оставив после себя кристально чистую голову и невероятно обострившееся зрение. Вот только цвета куда-то исчезли. Наверное глаза зацепило, – флегматично подумала я, неожиданно ощутив, что почему-то зависла в воздухе. Ладно, в черно-белом кино тоже жить можно. Все, что угодно, только в терновый куст не бросайте. 

– Что мне с ней делать, господин? – Надо мной раздался голос Шафира. – Какие будут приказания?

Меня вдруг встряхнули... за шкирку, и я машинально дёрнула ногами, ничего не понимая. Почему все вокруг вдруг стали такими огромными? Они меня уменьшили?! Чёртова магия!

Отлично, я теперь удобного походного размера, можно меня спрятать в клетку для попугая, чтобы не отсвечивала и мужу жить не мешала. Домашняя жена, карманная, можно сказать. Он, небось, всю жизнь мечтал о такой, гад. Пусть делают, что хотят, а я в клетку себя сажать не дам. Буду отбиваться изо всех сил. 

– Где этот демонов Сарим? – снова зарычал муж. – Он обещал, что яд просто убьёт в ней магию и способность защищаться! Почему она превратилась в... это?!

– Хмм... – мурлыкнула неожиданно эльфийка. – Похоже у твоей аристократки в предках потоптались оборотни. Не вини себя дорогой, ты не мог этого знать. Но так даже лучше. Тебе не придётся её убивать самому, её цветок на древе рода не завянет ещё какое-то время, так что перед её семьёй ты будешь чист. Скажешь, что сбежала с любовником, пусть ищут...

О чём они? Во что я превратилась?

Я скосила глаза, с ужасом увидев белые пушистые лапки и... хвост, зажатый между моими задними лапами, почти щекочущий мне нос. Мои собственные! Я теперь животное?!

– Ты права, дорогая, – муж улыбнулся эльфийке и, повернувшись к Шафиру, добавил: – В клетку её, – махнул он рукой. – И глаз не спускать. Через пару недель сдохнет от голода, и я буду свободен.

– Может лучше в лес отвезти и там выпустить? – предложил Шафир – Там с ней звери сами расправятся.

– Хорошая идея, – кивнул мой муж. – Завтра с утра и разберёмся.

И я поняла, что нужно срочно что-то делать. Перспектива сидеть в клетке, ожидая, пока меня отвезут на съедение диким зверям, не прельщала. Про РЕТА здесь явно никто не слышал, так что без зазрения совести отдадут меня волкам в качестве ужина. А мной нельзя ужинать, я жить хочу! Более того, я хорошо жить хочу! Именно пооэтому я, извернувшись совершенно невероятным образом, с диким утробным воем полоснула когтями всех четырёх лап по держащей меня руке и под дикие ругательства Шафира, разжавшего от неожиданной боли руку, рванула к выходу. Вслед мне полетела ещё одна шаровая молния, пролетев над головой, и двери столовой клацнули, вырвав кусочек меха из кончика моего хвоста.

Да что ж такое! Теперь ещё за хвостом следить надо! А я не ящерица, у меня не отрастет. 

Я вылетела в коридор и, уловив тоненький ручеёк свежего воздуха, помчалась туда. Вслед за мной неслись угрозы, невнятные приказы, топот ног и железный лязг. Что это было, я предпочитала не думать.

Чуть не наткнувшись на неожиданно возникшее перед носом препятствие в виде какой-то тряпки, которой меня явно хотели поймать, я заметалась, но сумела выпутаться и рванула дальше. Позади раздался дикий визг, звон бьющегося стекла и звон металла. На бегу я на миг обернулась и поняла, что это была не ловушка, просто служанка в длинной юбке несла в столовую очередной поднос с едой, а я сбила её с ног, вызвав временный затор. Ура!

Я метнулась туда, откуда доносились ароматы еды, тянуло жаром огня и свежим воздухом, и вылетела на кухню, где суетилось с полдюжины поваров, которые, завидев меня заорали и кинулись за мной, размахивая поварёшками и полотенцами. Что за ерунда? Я же не мышь! К счастье, пока они мешали друг другу, я подпрыгнула и, скользнув в приоткрытое окно, выскочила наконец на улицу.

Несмотря на темноту, я прекрасно всё видела: просвет в саду, там решётка, и дальше – свобода! Но усилием воли остановилась и спряталась в кустах у самой стены. Если он так ловко на расстоянии захлопывает двери, что ему стоит закрыть все выходы? Лучше переждать, и уже потом тихонечко сбежать из сада. Тем более, что поужинать мне так и не дали, а где кухня я уже знаю...

Немножко подумав, я решила обезопасить себя ещё больше и полезла вверх по стеблям плюща, оплетающего дом, прячась в его листьях.

Как оказалось, это было правильным решением! Сад неожиданно осветился ярким светом, откуда-то выскочили слуги с огромными чёрными псами (я почувствовала, как против воли шерсть на загривке поднимается дыбом и в груди зарождается рычание). Молчать! Затихнуть и спрятаться!

– Купол вокруг имения поставили? – раздался голос Шафира.

– Да, господин! – отрапортовали ему.

– Следите, чтоб даже мышь не проскользнула! Не снимать купол до утра!

– Дорогой, – голос эльфийки неожиданно прозвучал буквально над ухом, и я вжалась в стену. Оказалось, я и сама не заметила, как влезла на высоту балкона, на который вышли мой муж и его любовница. – Ну что ты вытворяешь? Купол, правда? Как я домой вернусь?

– Ничего страшного, Луси, – голос мужа прозвучал довольно хрипло. – Останешься у меня. Ты так давно здесь не оставалась.

– Кто виноват, что у тебя тут жена завелась, – хмыкнула эльфийка. – Сам же требовал, чтобы мы держались порознь.

– Но теперь-то нам ничто не помешает насладиться ночью друг с другом, – раздался звук поцелуя. – И, начиная с завтрашнего дня, тоже.

– Ты уверен? – голос эльфийки прозвучал довольно холодно. – Тебе нужно будет какое-то время продолжать разыгрывать роль верного мужа. Лорд Гаррет, я уверена, так просто не отцепится.

– Пусть только попробует! – В голосе мужа прозвучала усмешка. – Я подам на него в суд. Не моя вина, что жена решила сбежать. Вся прислуга, даже под ментальным сканированием, подтвердит, что она жила здесь, что сбежала по своей воле. Древо рода у них в замке подтвердит, что она жива. А когда она сдохнет,  у меня будет железное алиби. Её наследство станет моим, и мы с тобой наконец сможем пожениться.

– Только после того, как получим подтверждение, что её уже нет в живых, – мурлыкнула эльфийка.

– Далеко она не успела убежать, – хмыкнул муж. – Она напугана, слаба и дезориентирована. Да и всегда была размазнёй. Только поэтому я и согласился на этот брак. Мы её найдём, а дальше всё дело техники.

Прекрасный план! Вот только я собиралась сделать всё возможное, чтобы его им сорвать!
---------
А вот и муж! И наша Маша. Ну и дорого-бохато вокруг :-)

К сожалению, как бы я ни хотела оставить это место подальше за своей спиной, приходилось задержаться. Чего ожидать от магии, я не представляла. Как с ней «общаться» – тоже. Пока что все вокруг использовали магию, чтобы меня прикончить. Я таки сильно подозревала, что вовсе не это главная идея магии, но пока стремилась держаться от неё подальше.

– Лусиэль... – неожиданно обратился муж к любовнице.

Как его там зовут? Фест, вроде. Отказываюсь признавать это чудовище своим мужем. Хотя, конечно, так-то я далеко не первая жертва домашнего абьюза.

– Луси, ты же чувствуешь живых существ, как и все эльфы. Сможешь её найти?

Я похолодела, чуть не свалившись с плюща. Сейчас Штирлица ликвидируют! Эта стерва действительно эльфийка! Я, вообще-то, была о них гораздо лучшего мнения. Правда это мнение основывалось всё больше на фильмах с красавчиками-актёрами...

– Ну что ты, – прозвенел нежный смех этой заразы. – Тут у тебя в саду полно мелких животных: птицы, белки, крысы... Вон даже в плюще под нами, вроде, несколько белок прячется...

У меня от ужаса просто свело лапы. Я белка? Тут есть ещё?

– Вот твоих людей я могу различить, – продолжила она. – И то не очень хорошо, и только вблизи. Не забывай, что у нас, городских, дар не такой сильный.

– Неважно, – вздохнул Фест. – Просто уточнил.

Муж с любовницей поворковали ещё немного на балконе и отправились в дом. Конечно! Их-то ждал недоеденный ужин! А меня начало трясти от ужаса. Какие ещё сюрпризы приготовил мне этот прекрасный мир?! Ну, помимо мужа-абьюзера, эльфийской стервы и шаровых молний?

Минуты мучительного ожидания сливались в часы, а по саду всё кто-то бегал и шуршал. Я устроилась поудобнее в сетке плюща, настраиваясь на длительное ожидание. Вот только голод мучил всё сильнее и сильнее. Если я белка, я, наверное, могу есть орешки и какие-нибудь жёлуди? Тут в саду они наверняка есть. Вот только при мысли об орешках никакого энтузиазма не возникало. А вот при мысли о сочном стейке... Я вдруг мяукнула.

И сразу же заткнула рот рукой... Вернее, хотела. А получилось треснуть себя по носу лапой. Уй, больно! Присмотрелась к лапе, поиграла когтями, выпуская и убирая, осмотрела тело с пушистым хвостом и пришла к неутешительному выводу, что я, похоже, всё-таки кошка. Кошка – это гораздо лучше, чем белка. Хотя бы тем, что белка не сможет сожрать кошку, а вот наоборот – очень даже... И при этой мысли снова взыграл аппетит. Тем более, что там, внизу, кто-то заманчиво шуршал в траве, вызывая дикое желание наброситься с мявом и растерзать.

Так, спокойствие, только спокойствие! Вот только не надо кидаться ловить мышей и крыс! А то меня саму поймают. С этих уродов, прочёсывающих сад, станется пошуршать чем-нибудь в надежде выманить меня на инстинктах!

Я подожду глубокой ночи и проберусь на кухню. Но сначала нужно пробраться поближе к Фесту и попытаться выяснить что-нибудь ещё интересное.

И я полезла по плющу, ища где бы что подслушать.

Ползать и прислушиваться мне пришлось долго. И не потому, что слушать было нечего: мой новый слух, по-моему, позволял расслышать, как на соседнем дереве с боку на бок ворочается бабочка во сне. Вот только ничего интересного не обсуждали. Какие-то мелкие дрязги слуг, на кухне ворчали повара, что вечер пошёл сикось-накось, обсуждали своих женихов посудомойки... А в саду Шафир со своими головорезами прочёсывал каждый метр, выдавая многоэтажные проклятия.

Как хорошо, что я не попыталась сбежать! Никто даже не подумал искать меня в доме, а вот в саду, накрытом каким-то магическим куполом, явно бы уже нашли. Как нашли уже в дюжину белок, двух енотов, по-моему, семейку ежей и целую тучу птиц. Кто-то ругался, что его укусила змея, но над ним только посмеялись.

И вот, наконец, я услышала голос Феста... мужа. Сделаю всё, чтобы он как можно скорее оказался бывшим. Вот только... что? И как? У меня лапки! Что я могу сделать, чтобы его наказать? В тапочек нассать? Боюсь, это не очень страшная месть.

– Я не сдержался! – страдал Фест за соседним окном. – Я ударил её магией!

Неужели... Неужели он сожалеет? Может, он не так плох?

– Ну-ну, – раздался утешающий голос эльфийки и какое-то бульканье. – Вот, выпей ещё, полегчает. Она сама виновата! Она тебя вывела! Жена должна молчать и слушать мужа!

– Да! – воскликнул Фест. – Да, ты права! Поэтому я так тебя ценю, моя Луси!! Но теперь всё пошло прахом! Почему она превратилась в кошку? Это такая подстава! Месяцами, слышишь, месяцами, я подпаивал её зельем, убивающим магию! Я перехватывал все письма этому её дяде, который дрожит над свадебным соглашением! Я потратил столько времени, сил и денег, чтобы убедить всех, что моя жена теряет магию и сходит с ума! И теперь всё бессмысленно! Она почему-то превратилась в кошку и сбежала! А у меня, вообще-то, запланировано празднование её дня рождения, на котором лорд Гаррет должен увидеть её потерявшей силы и полностью рехнувшейся! Сарим разработал такое зелье! Сегодня он её им напоил, сказал что ещё два дня на стабилизацию – и дело в шляпе!..

Так, понятно. Поторопилась с выводами. Муж всё-таки сволочь и убийца, лекарь тоже. Девчонку это зелье таки прикончило. Но меня-то за что сюда вытащило?! Свято место пусто не бывает?

– Ну и плюнь ты на неё, – продолжала утешать моего неверного и корыстного супруга Луси. – Скажешь, что сбежала. Рехнулась и сбежала. Пусть ищет.

– Она должна быть жива! И со мной! – по-моему, Фест начал рвать на себе волосы. – Я должен предъявить её дяде, иначе приданое не получу!

– Ты же сам говорил, что хотел её прибить? – удивилась Луси. – Ну или в лес выкинуть, чтобы сдохла. Главное же ты не виноват, у тебя и алиби железное.

– Ты её дядю не знаешь! – застонал Фест. – Тот ещё клещ! Вот, смотри, что в договоре написано! Я и забыл об этом пункте!

Зашуршали бумаги, воцарилась тишина. Эльфийка читала, Фест постанывал, я страдала от неизвестности. Уверена, из всех троих я чувствовала себя гораздо хуже!

– Что мне делать?! Мне позарез нужны эти деньги! – стенал Фест. Вот тряпка!

– Да, этот пункт не очень приятный, – согласилась Луси, похоже, дочитав. – Твоя жена должна сама поставить последнюю подпись, если она жива. А если умрёт до этого, всё имущество покойного барона Терхаррона уйдёт в королевскую казну. Но мне казалось, ты и сам из богатой и знатной семьи, зачем тебе эти деньги?

– Да, моя семья богата. Но... эээ... я не очень с ними в хороших отношениях. Они меня ни в грош не ставили! Поэтому я решил доказать им, что тоже чего-то стою. Я забрал свою долю наследства и переехал в это королевство. Но ты же понимаешь: поместье, слуги, обстановка, балы... Деньги заканчиваются! И тут подвернулась такая удачная партия с семейкой Терхарронов: я женюсь на их дочери и обеспечиваю ей магическое обучение и титул, а они обеспечивают деньги! Много денег! Я не понимаю, как у каких-то торгашей вообще может быть больше денег, чем у потомственного дракона?!

Любопытно, Фест сам эту настоечку не пил? Похоже он тоже слегка кукухой двинулся: драконом себя возомнил. Может, впрочем, у них тут титул такой есть? Ну там, барон, граф, дракон... Что я вообще об этом мире знаю? Чуть больше, чем ничего.

Мне срочно нужен помощник и сообщник! Но где и как такого найти?! Попытаться отыскать дядю? И что? Приду к нему и скажу «мяу»?

– Как же найти эту кошку?! – продолжал стонать Фест. – Сарим сказал, что если влить в неё магию, она может снова превратиться в человека.

Угу. А может и не превратиться. Интересно у них магия работает, конечно. А ну как вместо кошки стану блохой какой-нибудь? Вот эти методы “авось выгорит” мне как-то не очень нравятся. Что, вообще, за манера ставить эксперименты на животных! Гринписа на них нет! 

– Да, – задумчиво произнесла Луси. – Это может сработать. Если её внутренняя магия подавляла те капли крови оборотня в крови... Тогда, если вернуть ей магию, она снова превратится в человека. Как получилось, что ты не знал, что она из семьи оборотней?

– Откуда я знаю?! – раздражённо ответил Фест. – Её родители отправились на Радужные Поля за три дня до свадьбы. Я как раз хотел сыграть на том, что моя бедная супруга так и не смогла оправиться после смерти родителей и начала сходить с ума. У меня почти получилось!

– Как вышло, что вы вообще не отложили свадьбу? Это же дурной тон!

– Ещё чего! Сразу после свадьбы ко мне пришла пятая часть её приданого, иначе мне вообще не на что было бы жить! Дурочка была без памяти в меня влюблена. Как... Ха-ха! Как кошка! Я легко убедил её не отменять свадьбу. Кстати, лорд Гаррет на неё за это обиделся и аж три месяца не навещал. Очень удобно было! Я очень надеялся, что он так её и не простит. Но нет, простил, зануда. Единственная племянница, дочка младшей сестрёнки... Тьфу!

– Это гениально! – неожиданно воссияла Луси. – Значит она отправится к дяде! Всё, что тебе нужно, это выспросить его, не прибивалась ли к ним кошка. Придумай что-нибудь! Скажешь, что купил для жены, а она сбежала. Ну и развесь объявления везде. Пообещай вознаграждение. Уверена, тебе эту заразу принесут, перевязанную подарочной ленточкой, уже к концу недели! У нас же нет бродячих кошек, а она будет дезориентирована, прятаться не будет.

А вот теперь я, похоже, влипла. Прятаться я, конечно, буду. Но сколько смогу так продержаться? И где мне взять источник магии, чтобы снова превратиться в человека? Только не говорите, что нужно будет подставиться под шаровую молнию! Я тогда вам, советчикам, в тапки нассу!

– Ты феноменальна! – восхитился Фесс. – Обожаю тебя!.. Только нужно это всё очень быстро провернуть! – задумался он. – У нас есть всего два дня, чтобы вернуть кошку. Если не найдём до её дня рождения, придётся признаваться Гаррету, что она сбежала...

– Тю! – отмахнулась ушлая эльфийка. – Тебе только на руку. Скажешь, что окончательно рехнулась, бедолажка, и ушла искать своих родителей, раз уж версия с любовником не подходит.

– Конечно не подходит, – хмыкнул Фест. – Она же серая мышь, а не кошка! Кому такая нужно?! Не то, что ты! – раздался звук поцелуя, потом тишина, прервавшаяся тихим стоном.

Да чтоб вас ежи жевали, любовнички! К делу! Сколько я могу тут на плюще висеть?!

– Но лучше до этого не доводить, – вздохнул наконец Фест, оторвавшись от своей зазнобы. – Потому что угадай, к кому пойдёт с заявлением Гаррет?

– К Эйлару нир Оберону, – в тон ему вздохнула Луси. – Это совершенно неподкупный драконов сын, которого уже дюжину лет не могут сместить с поста главного инспектора столицы. Его просто не за что хватать. Неженат, и даже свой герцогский титул сплавил младшему брату, чтобы ничто не мешало ему быть лучшей ищейкой его величества.

– Вот, – прохрипел Фесс. – Одна ты меня понимаешь! Хуже всего то, что он почти мой сосед! Знал бы раньше, в жизни бы не купил это поместье!..

– Пойдём спать, милый, – проворковала эльфийка. – Завтра с утра обсудим всё на трезвую голову. Может ещё поймают твою кошку.

Чудесно! Я мысленно потерла лапки (мысленно – потому что не могла себе позволить свалиться с плюща). Я знаю теперь,куда мне нужно стремиться. К этому самому Оберону со странной приставкой. Теперь осталось его найти!

Я мчалась по улице, куда глаза глядят, беспокоясь только о том, чтобы оторваться от погони. Этот чёртов Шафир поставил что-то сигнальное, и оно взвыло благим матом, когда я вежливо и незаметно попыталась покинуть своё разрушенное семейное гнездо.

И вот теперь за мной гнались какие-то жуткие личности. На моё счастье магией они, похоже, или не обладали или не могли использовать в этом фешенебельном районе. А у меня было преимущество: я была кошкой. Юркой, прыгучей и довольно быстрой. Главное не угодить в тупик!

Несколько раз я попыталась сунуться в чужие дворы, но меня мягко отбрасывала обратно на улицу какая-то невидимая защита. Чёрт-чёрт-чёрт! Везде эта магия! Так меня поймают!

И продолжала нестись дальше, тычась в запертые магией сады, фыркая и мчась дальше. Неожиданно паутина улиц с особняками закончилась, и я по инерции чуть не вылетела на огромную площадь с фонтаном посередине.

Успев вовремя затормозить, вжалась в чахлый кустик на обочине, искренне сожалея, что у меня такая заметная белая шкурка. Ну вот почему не бывает зелёных кошек?!

Это была огромная торговая площадь. Десятки людей прогуливались, заглядывая в расположенные по периметру многочисленные магазинчики, из открытых дверей ресторанов и кафе так вкусно пахло едой, что у меня сжался желудок. Ужасно хотелось есть. Просто хоть иди и мышь лови! На кухне ночью удалось стащить всего одну сардельку, прежде чем туда кто-то припёрся. Вот чего людям не спится? А тут я даже выйти не могу: на этой площади я буду как на ладони.

Только я начала размышлять, как бы пробраться поближе к людям, чтобы подслушать разговоры (может удастся выяснить, где проживает этот неподкупный инспектор), как на площадь с противоположной стороны вылетела золочёная карета, запряжённая парой рыжих чуть ли не до красноты, лошадей (никогда такого цвета не видела!), и загрохотала по булыжникам мостовой, заставив прогуливающихся людей шарахнуться в стороны.

Притормозив карету, кучер крикнул в толпу:

– В какой стороне тут живёт лорд нир Оберон?!

Несколько людей махнуло руками, показывая направление, а юркий мальчишка подскочил ближе:

– Я провожу!

– Лезь!

Мальчишка вскочил на козлы и начал что-то объяснять кучеру, оживлённо жестикулируя. Тот кивнул, тряхнув поводьями. Вот он, мой шанс!

Карета проехала мимо, и я, превозмогая ужас, прыгнула на запятки, уцепившись за какую-то вычурную позолоченную деревяшку, и мгновенно скользнула под днище, вцепившись всеми когтями. Ужас, как трясёт-то! Какой идиот придумал мостить улицы булыжником? Где милый моему сердцу асфальт?!

Осторожно высунув нос в щель, неожиданно увидела группу своих преследователей, вывернувших навстречу нам из соседней улицы. Предводитель махнул рукой, тормозя карету.

– Кошку тут не видели? – поинтересовался он у кучера. – У нашего господина кошка сбежала.

– Какую ещё кошку? Не задерживайте! Госпожа опаздывает! – рявкнул кучер.

– За кошку вознаграждение обещано, – добавил предводитель. – Десять золотых! Вон, объявления висят. И в газете тоже!

– Не видел, – расстроенно буркнул кучер. – С дороги!

Нас пропустили, и я спряталась поглубже, подобрав хвост, чтобы не дай бог не заметили. Про хвост я постоянно забывала почему-то.

Несколько поворотов, потом перед нами заскрипели ворота, и мы въехали на утрамбованную дорожку. Трясти перестало, и карета мягко покатила к дому.

Спасибо вам, добрые люди... Я мягко спрыгнула на землю и шмыгнула в ближайшие кусты.

Свернувшись клубочком в глубине зарослей и радуясь, что у кошек не бурчит в животе от голода, я наблюдала за входом.

Кучер швырнул мелкую монетку мальчишке, и тот радостно убежал. Из кареты вышла пожилая дама в строгом парчовом платье и, опираясь на руку служанки (девушка была одета гораздо проще), вошла в дом.

А вот мне выходить опасно – заметят. Нужно ждать темноты и тогда уже искать, как бы пробраться внутрь.

Остаток дня я дремала, вполглаза наблюдая за домом. Входили и выходили разные люди. Одни одеты победнее, другие побогаче, третьи и вовсе приезжали в роскошных каретах. Но долго никто не задерживался. Сам дом, кстати, был довольно маленьким: скромный трёхэтажный особняк строгого чёрного камня с маленькими башенками по углам. По сравнению с дворцом, где проживал мой муж, этот домишко выглядел чуть ли не домиком садовника.

Стемнело. Последняя карета с последним посетителем покинула двор, и я уж было начала присматриваться, как бы незаметно подобраться поближе, как вдруг с заднего двора раздался стук копыт, и из-за угла появился всадник. Почему-то у меня не появилось ни малейшего сомнения, что это сам лорд Оберон. Мужчина выглядел суровым и представительным. Чёрный с серебром костюм, отросшие светлые волосы, убранные в низкий хвост, широкий разворот плеч, в седле сидит, как влитой, словно продолжение своего угольно-чёрного жеребца. Я невольно залюбовалась, проводив всадника взглядом. Красавец! Ого, и тоже какой-то клинок за плечами. Серьёзный мужчина. Куда это он, интересно, на ночь глядя? Впрочем, мне даже лучше. Не похоже, чтобы в доме было много прислуги: все окна особняка были тёмными.

Подождав ещё с полчаса для верности, я осторожно направилась к дому. К моему удивлению никакой магической защиты не было. Правда, все двери и окна были закрыты. Но я не сдавалась. Обойдя дом вокруг, обнаружила на третьем этаже приоткрытое окошко. Неподалёку росло дерево, на которое я и взобралась, чтобы оценить ситуацию поближе… Мда, между деревом и домом было приличное расстояние. И, увы, никакого плюща, чтобы облегчить мне жизнь. Придётся прыгать. Боже ж мой, мало того, что я, почтенная пятидесятипятилетняя дама, вынуждена прозябать в шкуре четвероногого животного, так ещё и рисковать жизнью в попытках заняться акробатикой. Я, вообще-то, боюсь высоты!

Уверена, что я бы ещё долго просидела на ветке, не решаясь прыгнуть, но тут мой чуткий слух уловил в почти полной тишине тихий шелест шагов. Кто-то идёт! Возможно это те, кто ищет меня, они решили прочесать окрестные сады! Я пропала! Срочно в дом!

Как жаль, что нельзя зажмуриться! Я потопталась по ветке, виляя хвостом, и прыгнула, в который раз задним числом удивляясь силе своих задних лап.

В общем, я переборщила, со всех сил врезавшись в окно (на моё счастье оно открывалось внутрь) и свалившись на пол в тёмной комнате, пропахшей бумагами, дымом камина и старыми книгами. Я в библиотеке?

Вскочив на ноги, принялась озираться… О, господи! Ну и бардак! Это была то ли маленькая библиотека, то ли кабинет, то ли всё вместе. Вдоль стен – книжные полки, забитые книгами, явно старыми, потому что пыли было столько, что мне захотелось чихнуть. А ещё был камин, в котором угасали угли, мощный деревянный стол, заваленный бумагами, книгами, какими-то свитками и странными вещицами, о назначении которых я не имела ни малейшего понятия. От некоторых пахло магией. Ага, я поняла, что чую магию! У неё были цвет и запах, но с этим можно было разобраться позже, потому что для меня все запахи вдруг перебил запах мяса.

Где, где оно?! Я вскочила на стол, обрушив стопку каких-то бумаг (ну и ладно, всё равно тут бумаги и книги даже на полу валяются!), и, осторожно обходя предметы, от которых фонило магией, обнаружила недоеденный бутерброд. Судя по всему, недоеден он был несколько дней назад, но мне было всё равно. Жадно урча, я сожрала всё, что было: мясо, сыр и даже засохший хлеб, потому что он пах мясом.

Мило, но мало, – облизнулась я, осматриваясь и принюхиваясь. Может есть ещё что-то съедобное?

И тут скрипнуло окно. Я прижала уши и, сама не заметив как, взлетела на самую верхнюю полку, затаившись там среди книг. Кто там?

В комнату одна за другой проникли две тёмные фигуры.

Проходной двор какой-то! Я вжалась в книги, присматриваясь к посетителям. В то, что это у нас безобидные просители, заехавшие к неподкупному инспектору, верилось мало. Тем более, что у людей были полностью замотаны лица, оставляя видимыми только глаза. Бандиты! Точно бандиты!

– Похоже, его нет, – прошептал один. – Поисковый артефакт его не чувствует.

– А слуги?

– Людей нет. Какое-то животное. Крыса, наверное. Смотри, вон корка на столе недогрызенная. Я заметил, как что-то в угол метнулось.

– Демоны с крысой. Его точно нет?

– Не вижу.

– Ладно, давай посмотрим, может хоть бумаги найдём…

Над бандитами разгорелся маленький огонёк, осветивший царящий в комнате бардак.

– Окно закрой, – бросил один другому. – Ещё свет кто-нибудь заметит!

– С этой стороны нет жилых строений, только конюшня, – буркнул второй, но послушно задвинул штору.

Я прищурилась. Так было видно очень плохо, но мне очень не хотелось, чтобы мои глаза вдруг сверкнули в отсвете их волшебного огня. В том, что огонёк был волшебным, я не сомневалась. От него несло магией, и выглядел он, как недоброй памяти шаровая молния, только не такая большая и яркая, больше похожая на лампочку-двадцативаттку.

Но я ещё сильнее зажмурилась и навострила уши.

Почти в полном молчании эти двое рылись в бумагах, только изредка перебрасываясь словами.

-- Есть что-то?

– Нет. Тут такой бардак, что нужно неделю рыться.

– Я вообще не вижу здесь ничего полезного.

– Тс-с-с! Тихо! Кто-то сюда идёт?

– Нет. Похоже, это та крыса, которую ты учуял. Я расставил следилки и глушилки. Человека зачуют. Дракона и подавно.

– Не можем же мы сидеть здесь, пока он не появится!

– Смотри, что я нашёл! Сейф!

– Сможешь открыть?

– Сейчас.

Послышалось приглушённое звяканье, густо запахло магией – аж чихнуть захотелось. Я чуть-чуть высунула мордочку, чтобы посмотреть, что они там делают внизу, но сразу спряталась, поняв что надо мной на потолке мгновенно выросла тень моих любопытных ушей. Чёрт-чёрт-чёрт!

– Да чтоб его, этого урода! – с лязганием открылась дверца сейфа, и сразу же полились ругательства, половину из которых я не очень поняла.

– Что там?

– Да ничего там нет! За какими хлоссами ему запирать сейф, если всё, что он хранит там – вот это!

– Ого! – раздалось звяканье стекла. – Это же торосский коньяк почти двухсотлетней выдержки! Я бы такое тоже в сейфе держал!

– Проку нам с того?

– Слушай, у меня есть яд. Давай просто отравим коньяк? Не ждать же его тут всю ночь.

– Можно и подождать. Но ты прав, можно подстраховаться. Только в бутылку не лей. Капни в стакан. Полностью растворится в коньяке, остатки испарятся, и никто ничего не докажет.

– Дело говоришь.

Снова звяканье стекла, приглушённый щелчок запираемой дверцы сейфа…

– Сигналка сработала! Он вернулся! По местам!

Ой, мамочки, что сейчас будет?!

Оба бандита погасили свой свет и словно растаяли в темноте комнаты. Ни шороха, ни звука. Я тоже замерла, не представляя, что делать. Они его сейчас убьют, и кто мне поможет снова стать человеком и отомстить мужу?!

За дверью раздались шаги, щёлкнул, открываясь, замок…

И только хозяин ступил внутрь, ему навстречу метнулась чёрная тень, он не успел даже зажечь свет!

А я даже не успела мявкнуть.

И, как выяснилось, хорошо! У Оберона оказалась невероятная реакция. Звякнула сталь двух столкнувшихся клинков… и я с удивлением обнаружила, что вот уже Оберон теснит нападающего к окну.

Да вот только он, похоже, не заметил, что сзади него выросла ещё одна фигура, которая замахнулась кинжалом…

– Муа-ауу! – с грозным воплем я сиганула со шкафа, целясь в лицо напавшему со спины. Чёрт! У него тоже оказалась хорошая реакция, и он успел пригнуться. Вместо лица я вцепилась ему в загривок, но всё равно начала работать когтями, подвывая, похоже, больше от ужаса. А может это кошачьи инстинкты взяли верх.

В голове билась только одна мысль: «что я делаю? Что я делаю?!»

И вдруг почувствовала короткую резкую боль и поняла, что лечу. Бандит таки умудрился, извернувшись, оторвать меня и швырнуть в сторону. Я успела извернуться, чудом пролетев мимо чьего-то кинжала и острого края стола… но вмазалась в стену. Наверное я на миг отключилась, потому что в следующий момент почувствовала, как сильные руки поднимают меня и аккуратно кладут на стол.

– Кошка? – бархатистый глубокий голос заставил всё внутри меня завибрировать и почти откликнуться мурчанием. – Что ж ты так неакккуратно. Я мог тебя задеть!

Я хотела спросить: «Где бандиты? Ты не ранен?», но у меня вырвалось только слабенькое «мяу!»

– Полежи немного, – он погладил меня по голове. – Сейчас я упрячу этих красавцев в камеру, и посмотрю, не нужно ли тебя подлечить. Хорошо?

Я приподняла голову и обнаружила, что оба бандита лежат на полу, не шевелясь, а их плотно укутывает облако магии, которое, похоже, и не даёт им дёргаться.

Оберон, практически не напрягаясь, схватил их обоих за шкирки (как котят!) и выволок из комнаты, а я обессиленно положила голову на лапы. Тело ломило, голова болела, даже дышать почему-то получалось с трудом.

Возможно я задремала, но звон стекла заставил меня очнуться и поднять голову.

В комнате горел свет, а сам Оберон, стоя перед открытым сейфом, наливал себе в бокал янтарную жидкость из бутылки.

Яд! Там яд!

– Мяу! – вякнула я, пытаясь привлечь его внимание. – Мяа-ауу!

– Проснулась? – обернулся он ко мне. – Тебе бы ещё немного поспать. Я почти залечил твои переломы.

Не понимает! Он сейчас это выпьет, и всё! Я собрала последние силы и, невзирая на вспышку боли во всём теле, прыгнула, выбив стакан из его руки.

– Да что ты творишь! – он отпрянул, отряхивая руки от выплеснувшейся жидкости.

Стакан покатился по ковру, оставляя на нём неряшливое пятно. Я, пошатываясь, поднялась на трясущиеся лапы и встряхнулась. Фу, какая гадость, вся лапа мокрая. Ещё раз тряхнув лапой, я машинально лизнула её, стараясь избавиться от остро пахнущей жидкости, и тут меня осенило: яд! Вот говорила мне мама, не тащи в рот, что попало! Как я могла забыть про яд?!

Горло сразу же перехватило, и я поняла, что не могу дышать. Вытянув шею, засипела, пытаясь втолкнуть в лёгкие немного воздуха…

– Да что ж такое? – загремел надо мной возмущённый голос. – Что здесь происходит?!

Я приоткрыла глаза, пытаясь поймать его взгляд, но как-то резко навалились полная темнота и апатия. Интересно, я теперь умру и, может, вернусь обратно? У меня там торт недоеденный, отпуск неотгулянный… Ну их нафиг с их проблемами!

И стало совсем темно.