Кошки-мышки по-взрослому

Любовь – кирпичом по голове.

Любовь – горящая лампа в окне.

Любовь – ссадины на руке.

Любовь – шептать глупости в тишине.

Любовь – шаг вперед к самой большой беде…

– Не знаю, где ты её спрятал, но ты не должен таскать в дом кого попало, – холодно заявил седой коренастый мужчина. – Тебе, как будущему юристу, нужно заботиться о репутации, готовиться к поступлению, а не шуры-муры крутить.

– Это не то, о чём ты думаешь, – Тим стоял напротив отца и был странно холоден, даже раздражён.

– А что я должен думать о девушке, которая в семнадцать ночует у парня? Что она подходит моему сыну? – он сделал шаг, вышел на середину комнаты и громко заявил. – Девушка! Я не знаю, где вы скрываетесь, но о моем сыне можете забыть! Вам ничего не светит, я об этом позабочусь!

Котиков-старший подошел к шкафу и рывком открыл.

Наивный. Прятаться в шкафу – это так банально.

Тут на Микки будто наковальню уронили. А зачем она вообще прячется? Не случилось ничего криминального. Она просто помогла пострадавшему однокласснику, накормила его ужином и, насколько смогла, проследила, чтобы всё было в порядке. Зачем прятаться? Зачем мёрзнуть и рисковать простудиться из-за таких глупостей как мнение папочки-прокурора о её нескромной персоне?

Ещё и выслушивать этот бред!

Микки фыркнула и под двумя удивленными взглядами вошла в окно. Оправдываться и смущаться? Ну уж нет, этот таран было уже не остановить.

– Доброе утро, господин прокурор. Это кто же вас учил обвинять человека, не имея доказательств?

– Что? – возмущенно выдохнул отец Тима и тут же поперхнулся следующей репликой, потому что девушка успела раньше.

– То! Если так у нас работает прокуратура, то я пожалуй эмигрирую куда-нибудь в Катманду. Вы не пробовали своего сына слушать? Прежде, чем оскорблять девушку, спросите у него, что произошло. Знаете ли, не люблю, когда меня записывают в шлюхи без причины. И на всякий случай, если у вас не хватит ума поговорить с собственным ребенком: он спас меня от бандитов, получил травму. Врач сказал, что за ним первые сутки нужен присмотр. Поскольку вас не было дома, я не смогла оставить его одного. Все доказательства написаны у Тимофея на лице.

Одернула чёрную майку с черепом и скрещенными костями, после чего гордо прошествовала к выходу из спальни. Замерла у двери и обернулась.

– Не переживайте. Я не совращала вашего драгоценного сыночка, не надругалась над ним и внуки вам тоже пока не светят! Расслабьте булки, отец года!

И, не дав никому опомниться, вышла из комнаты и только в коридоре со всех ног рванула к выходу. Всё внутри дрожало от смеси страха и адреналина. Она что, только что отчитала взрослого мужика, да ещё и главного прокурора? Обувалась уже на втором этаже подъезда, застёгивая молнию непослушными пальцами.

К сожалению, она не слышала как прокурор удивленно спросил у сына:

– Это кто?

– Микки, – пожал плечами Тим и улыбнулся закрытой двери.

Микки

Микки не любила новеньких, да и в целом люди были ей как-то не очень. Особенно такие. Она смерила стоящего перед классом парня уничижительным взглядом: идеально выглаженные брюки, светлая рубашка с логотипом известного бренда на кармашке, дорогой рюкзак, а в руках айфон последней модели. Диагноз понятен – плюс один мажорчик, баловень судьбы с инстаграмом вместо мозга и банковским счетом вместо души. И самое худшее, что на этот раз ей не отвертеться!

Ирину Арнольдовну – преподавательницу черчения и по совместительству их классную руководительницу – Микки слушала вполуха. Текст был стандартный:

– Ребята, знакомьтесь. Это Тимофей Котиков. Они с отцом недавно переехали в наш город. Прошу вас помочь ему освоиться.

А массаж ему не сделать? Пяточки не почесать? От одного взгляда на этого лощеного парня у Микки сводило челюсть. Аллергия у неё была на таких вот глянцевых ублюдков с самого детства, примерно с того момента, как умерла мама, а дела отца пошли совсем плохо. Вещи из секонд-хенда, кое-как зашитый портфель и кроссовки, что держатся на честном слове производителя суперклея – за всё это ей регулярно влетало от таких вот лощеных мальчиков и девочек. Они считали, что испинать старый портфель и дорвать и так порванное – лучший выход. До тех пор, пока однажды Микки не показала, кто здесь главный. А то, что чуть из школы не вышибли – это дело десятое. Не вышибли же, и не вышибут. Только с аттестатом, уж об этом она позаботилась.

– К сожалению, у нас сейчас только одно свободное место, – чуть стушевалась Ирина Арнольдовна и глянула в сторону второй парты, за которой в гордом одиночестве восседала Микки.

Все взгляды одноклассников устремились к ней. Они знали – сейчас что-то будет и это что-то будет веселым. Кто-то даже достал мобильник и включил камеру.

Микки подняла правую ногу, что вместе с левой удобно лежала на соседнем стуле и приветливо помахала новенькому кончиком ботинка военного образца с высокой шнуровкой.

Кожаные штаны натянулись, демонстрируя стройность и длину этой самой ноги во всей красе.

По одиннадцатому “Г” пронеслись нервные смешки.

–Диана, будь добра, – устала выдохнула худая и прямая, как жердь, преподавательница, – убери ноги. Новенького всё равно больше некуда посадить!

От упоминания собственного имени Микки передернуло.

– Так у вас же стул свободен, Ирина Арнольдовна! – девушка поправила разноцветную трикотажную шапку, которую не снимала даже в помещении, и указала на место за учительским столом.

Ирина Арнольдовна поджала губы и сложила руки на груди размера “минус один”.

– Диана, не вынуждай меня звать директора!

Хулиганка лишь рассмеялась и, достав из кармана смартфон с разбитым в сеточку стеклом, включила известную всем запись: “Директор? Да пошел ты в жопу директор! Не до тебя сейчас!”.

Хохот пролетел по классу. Любой другой педагог уже тащил бы её в кабинет Романского – директора школы, – но Ирина Арнольдовна лишь устало вздохнула, подошла к девушке и с силой выдернула стул из-под её ног. Берцы грохнули об пол, оставив на коричневой краске несколько характерных чёрных полос.

– Вы, Ирина Арнольдовна, валерьяночки попейте. Говорят, помогает!

– Мне поможет только твой выпуск, Мышкина. – Огрызнулась она и с вежливой улыбкой обратилась уже к новенькому. – Тимофей, присаживайся. При первой же возможности мы найдем тебе другое место, пока придется потерпеть.

Блондин широко улыбнулся, продемонстрировав всему классу глубокие ямочки на щеках и хитрый прищур голубых глаз. Он пристальным взглядом прошелся по Микки, вызвав легкий холодок вдоль позвоночника. Бывают же люди, которые смотрят на тебя, и кажется, что видят насквозь. Диана с трудом подавила желание плюнуть на соседний стул.

Мурашки всё ещё бегали по телу, когда этот мажор, распространяющий запах свежего одеколона типа “морской бриз”, подошел к своему месту и под удивленные взгляды учеников достал из рюкзака носовой платок. Он невозмутимо протер сидение, но прежде чем сесть, оценивающе глянул на неформального вида соседку.

“Королевского разрешения, что ли, ждет?” – подумала Микки и прикинула, куда бы его по-королевски послать.

– Садись-садись! – крикнул Вадик Жданов с последней парты. – Микки не кусается!

Диана пару раз красноречиво клацнула зубами. Новенький не впечатлился и с той самой хитрой улыбкой опустился на свое место.

Ирина Арнольдовна выдохнула и смогла, наконец, начать урок. Вскоре от веселья не осталось и следа, все дружно пыхтели над перерисовыванием сложной детали в трех проекциях.

***

Чешир

Тимофей завершил рисунок и покосился на свою соседку. Он с детства любил интересных персонажей, а она с первого взгляда показалась ему очень интересной вместе со своей бравадой и нелепой агрессией. Девушка будто застряла в возрасте тринадцати лет – подростковый бунт не отпустил. Да и выглядела так же. Разноцветная шапка на голове, футболка с принтом Микки Маусом обтягивала вполне уже сформировавшееся женское тело, кожаные штаны и берцы. Тим бы не удивился пирсингу или тату, но ни того, ни другого пока видно не было.

Мышкина будто что-то почувствовала, повела остреньким носом и резко обернулась. Но он успел увернуться от острого как бритва серого взгляда. Скосил глаза вновь лишь тогда, когда девушка увлеклась изображением на альбомном листе.

Присмотрелся. Она соизволила изобразить далеко не деталь. Это был очень правдоподобный шарж, нарисованный умелой рукой. Его отцу когда-то коллеги подарили нечто подобное – стоило кучу денег.

Диана гротескно увеличила глаза и нос преподавательницы, ещё сильнее вытянула тело и увлеченно дорисовывала длинные тонкие пальцы.

“Ну чисто стрекоза!” – пронеслось в голове у парня. В этот момент его соседка характерным росчерком нарисовала крылья.

Парень с трудом сдержал улыбку, оторвал от последнего листа в альбоме небольшой кусочек и написал: “Красиво. Ей понравится”.

Диана прочитала и фыркнула себе под нос. Он думал не ответит, но девушка поступила иначе:

“У неё уже коллекция”

“А у тебя талант. Очень похоже”

“Склеить меня решил, отличник?”

“С чего ты взяла, что я отличник?”

“В зеркало на себя посмотри”

Тимур усмехнулся, скомкал исписанный клочок бумаги и сунул в карман. Хотел оторвать ещё один, но звонок спутал все планы.

– Сдаем работы! – рявкнула Ирина Арнольдовна, силясь перекричать грохот стульев. Стрекозой подлетела к их с Дианой парте и выхватила у девушки листок. – Ты опять?

– А вам не нравится? Новенький вот считает, что у меня талант. Если что, вот эту ерунду, – Микки кивнула на доску, где твердой преподавательской рукой был начерчен исходник, – я тоже нарисовала.

Тима краем глаза взглянул на… идеальный чертеж. Нет, он не был специалистом по этому предмету, но и дурак заметит, что рисунок девушки точь-в-точь повторяет изображенное на доске.

– Ох, – вздохнула преподавательница. – Твои бы таланты, да в мирное русло, Диана.

– В мирных водах не плаваю, Ирина Арнольдовна, – хмыкнула соседка по парте и размашистым жестом сунула учебник в потертую наплечную сумку.

Листок Тимофея тоже оказался в руках “стрекозы”, та лишь одобрительно хмыкнула и ушла дальше.

Парень обернулся, чтобы сказать ещё пару слов своей соседке, но та уже чёрной тенью в разноцветной шапке выскользнула из дверей класса.

– Хороша, да? – к нему подошел коренастый парень в клетчатой рубахе и протянул широкую ладонь. – Вадик Жданов, для друзей просто Свин.

– Тимофей. Для друзей Чешир или Тим, – ответил на крепкое рукопожатие.

– Буду тебе помогать. Сам в прошлом году сюда перевелся, чуть не сожрали. Так что держись рядом, а к Микки лучше не подкатывай. Я подкатил, потом неделю в больнице валялся.

“Становится всё интереснее,” – заметил про себя Чешир.

– Почему?

– Парень у неё тот ещё урод. Бандит какой-то. Узнали, приехали всемером и отметелили. Повезло, что без операции обошлось. Так что не ведись на это её "я крутая и самостоятельная". Это твоё? – новый знакомый кивнул на стол.

Тимофей не сразу заметил, что его соседка оставила небольшой бумажный прямоугольник. Визитка.

– Нет. Что ещё за… – взял в руки и рассмеялся.

На визитке крупными буквами значилось: “Микки”. Указан номер телефона и адрес странички в инстаграме. Надпись под всем этим великолепием гласила: “Слишком крута для тебя”.

Завершала идеальную картину Минни Маус в распахнутой блузке. Она бессовестно демонстрировала парню приличного размера голую грудь и томно улыбалась.

– О, а ты ей понравился! Обычно Микки визитки не раздает! – Свин бесцеремонно заглянул через плечо. – Зачетные сиськи, – одноклассник рассмеялся глухим, чуть похрюкивающим смехом.

Чешир даже не стал спрашивать откуда у него прозвище – всё ясно.

– Так, Тим, кончай пялиться на визитку, на физру опоздаем! Препод – зверь. За каждую минуту опоздания по десять кругов назначает. Нахрена нам эти проблемы?

– Проблемы нам не нужны, определенно, – задумчиво произнес Тим и сунул визитку в боковой карман рюкзака.

***

Микки

На физру Микки ходила, потому что в здоровом теле – здоровый дух. Ей нельзя было болеть ни при каких обстоятельствах. Пока что она отлично держалась: за шесть лет даже насморка не было.

Женская раздевалка напоминала Микки клубок змей с ароматом дезодоранта “пьянящая лаванда”. Все шипели: кто-то шептался, кто-то ругался, кто-то разговаривал по телефону, перемывая кости знакомым. В общем, шла обычная жизнь рядового серпентария.

– Всем внимание! – звонкий, режущий уши крик заставил всех замолчать. На низкую лавку "выползла" главная змея, она же стройная блондинка с длинной косой до пояса. Девушка вздернула маленький носик и совершенно по-хищному усмехнулась, обнажив от природы острые клычки. – Новенького все видели? Слюни не пускать, сиськи не демонстрировать – он мой!

Диана искренне хотела промолчать, отмахнуться и заткнуть себя беспроводными наушниками, но с языка против воли сорвалось ехидное:

– А он об это знает?

– Скоро узнает. А ты, – она ткнула в неё тонким пальчиком с идеальным френч-маникюром, – и не мечтай. Можешь крутить перед ним прелестями хоть до чёрной пятницы тридцать первого века, он на тебя и не посмотрит. Не твоего полета птица.

– Карин, – тихо обратилась к ней закадычная подружка Инна, обладательница самого длинного языка в параллели, – а что он за птица? Ты что-то знаешь?

– Ещё бы! Мне вчера папа рассказал. Отец этого Тима – новый областной прокурор. Назначили из соседнего региона, типа свежую кровь вливают. Вот они и переехали. Семейка у них крутая, сплошные юристы уже восемь поколений. Денег как у дурака бумаги.

Микки в очередной раз скривилась. Опыт не пропьешь, особенно если пьешь только дрянной кофе. Золотой мальчик. И зачем только дала ему визитку? С другой стороны, у него есть деньги. Вдруг посмотрит Инстаграм и закажет папочке-прокурору портрет на день рождения. Это было бы неплохо, лишних денег не бывает.

Успокоив себя мыслями о том, что всё сделала правильно, Микки поправила высокий топ и вышла из раздевалки. Встревать в новую перепалку с бывшей лучшей подругой не было ни сил, ни настроения.

Когда-то давно Карина и Микки были подругами, но всё пошло прахом, стоило девочкам осознать разницу между Гуччи и фабрикой “Заря”. Так лучшая подруга в один из дней присоединилась к компании агрессоров, а через месяц возглавила её, рассказав злопыхателям все нехитрые детские тайны Микки. Тогда для маленькой девочки это стало ударом, сейчас же Диана Мышкина воспринимала те беды как разминку перед настоящими проблемами. Да-да, сучка-жизнь на этом не закончила. На предательстве лучшей подруги она только разминалась, а потом разогрела мышцы и так ударила, что в голове до сих пор звенит.

У входа в спортзал Микки настигли несколько пристальных мужских взглядов и сигнал мобильника. Первое она проигнорировала, второе не смогла.

В мессенджере висело сообщение от пользователя с ником – Гиена.

Гиена: “Привет, горячая! Сегодня встречаемся в семь вечера на нашем месте”

Микки: “Сегодня не могу. Срочный заказ”

Гиена: “Не парит. Акела сказал, должна быть. У него к тебе какая-то срочная хрень. Можешь, конечно, его продинамить. Но тогда место в банде те не светит”

Микки: “Хорошо, буду”

Только этого ей не хватало. Зачем она понадобилась лидеру? Баб своей стаи он обычно стоически терпел, но никогда не заставлял приходить на встречи и уж тем более не вел с ними серьезных дел. Она, конечно, особый случай, но Волк не стал бы принуждать ее без причины.

Микки нервно подернула плечами. Не нравилась ей эта история, но выбора не было. Таким, как он, не отказывают, а если пытаются, то их жизнь заканчивается очень и очень быстро.

– Микки, отличная задница! – выкрикнул Ломышев, двухметровый бугай немного без царя в голове и капитально без мозгов.

– Поцелуй ее в мечтах! – резанула Мышкина и, сунув смартфон под резинку топика, вошла в спортзал.

***

Чешир

Когда преподаватель объявил о начале игры в баскетбол, Тим покорно сел на лавку. Его выберут в команду одним из последних, ведь он незнакомец. Это после урока новые одноклассники узнают, что у него разряд по баскетболу и за плечами два года игры в лучшей команде области. А пока Тимофей Котиков просто новенький в классных кроссовках.

– Ты мухлевал! – рявкнул на весь зал Свин, один из назначенных капитанов команд.

Судя по всему, он только что проиграл жеребьевку и ему предстоит набирать команду вторым. Интересно. Тим обвел взглядом зал. За кого же такая драка? Неужели здесь есть сильные игроки?

Но как бы Тим ни всматривался, рассмотреть никого не смог.

– Умей проигрывать, Жданов! – сказал рослый парень фамилию которого Тимофей не знал.

– Хватит! – рявкнул на них старый педагог и для верности свистнул. – Набираем команды и приступаем. Девушки, не хотите играть, так хотя бы не мешайте! – цыкнул педагог на стайку хихикающих одноклассниц. – Ломышев, начинай!

Тим не переставал удивляться порядкам в новой школе, в прежней у них никогда не было послаблений. Короткую игру в конце занятия проводили и парни, и девушки, а зал просто разбивали на две половины.

– Будет сделано! – улыбнулся удачливый капитан команды. – Микки, играешь?

Взгляд Тима вновь скользнул в сторону соседки по парте. Та лениво развалилась на лавочке, вытянув вперед длинные ноги. Короткий топ так подчеркивал её достоинства, что разноцветную шапку на голове Чешир заметил не сразу. Несмотря ни на что – хороша. И… хороша в баскетболе?

Микки показала Ломышеву средний палец и вызывающе поправила злосчастный топ-искушение, якобы приподнимая грудь.

– Микки с нами! Йэс! – обрадовался капитан первой команды, а Свин сразу как-то скис и бросил грустный взгляд на парней, ожидающих приглашение в команду.

Тим завязал непослушный шнурок и махнул Жданову рукой. Мол, выбирай меня. Играть в одной команде с Микки он не хотел, а вот сыграть против этой острой как лезвие ножа девчонки хотелось до одури.

Свин нахмурился, будто прикидывал, справится новенький или нет.

– Точно? – одними губами.

Тим показал ему большой палец, мол, всё пучком. Я готов.

– Хорошо. Котиков в мою команду! – выкрикнул тот и тут же ответил на удивленные взгляды: – новеньким надо помогать!

– Это правильно, Вадим, – одобрил преподаватель.

Дальше набор команд пошел быстрее и через несколько минут все были распределены. Микки единственная из девушек оказалась в игре.

– Поставь меня против неё, – шепнул Тим своему капитану.

– С ума сошел? Диана – бешеная. Она тебя в лоскуты порвет. Облажаться в первый же день – херовая стратегия. И вообще, забыл про парня-бандюгана?

– Да помню я.

– Вот и не нарывайся. Дольше проживёшь.

В итоге ему пришлось играть против меткого, но медленного паренька. Имени его он не знал, да и не горел желанием знакомиться. Тима больше привлекала быстрая как стрела Микки. Она обводила нескольких игроков за раз, легко подныривала и, оп, мяч снова в ее руках. Идя вперёд, девушка была неудержима: могла ударить под ребра и даже укусить. Преподаватель смотрел на это сквозь пальцы. Лёгкая усмешка заиграла на его губах, когда девушка в очередной раз провела атаку и закинула трехочковый.

Очередная атака и Тим, забывшись, рванул наперерез Микки. Его парнишка всё равно плелся позади, явно боясь попасть под горячую руку.

***

Микки

"Ломышев справа, открыт!" – заметила краем глаза Микки. Он хоть и бестолочь, но забивает неплохо. Сделала обманку влево, а сама резко кинула мяч Лому. Вот только поймал его не он. Новенький выскочил будто из ниоткуда и в лёгком прыжке перехватил подачу.

– Какого хрена? – рявкнула на команду. – Как вы его пропустили?!

В крови кипел адреналин. Микки хорошо знала себя, охваченная азартом она неудержима. Идёт к цели и никогда, никогда не отступит. Так было во всем с тех пор, как мамы не стало. С тех пор, как началось выживание.

Забыв обо всем на свете, она бросилась следом за новеньким. Догнать. Отобрать. Стереть с лица эту самодовольную улыбочку.

Топик промок насквозь, струйка пота потекла по шее, тело напряглось взведённой пружиной.

Она понимала, что ее команда, потеряв преимущество, смирилась. Эти слюнтяи скорее изображали защиту, чем правда пытались помешать Котикову забить.

Микки настигла его уже под кольцами. Быстрый, гад!

Прыжок, шершавая поверхность меча в миллиметре от ее ладони. Не успела. Грохот щита. Мяч в корзине.

Нога подогнулась и Микки едва не взвыла от боли, приземлившись на внешнюю сторону стопы. Слезы выступили на глазах, но тут же высохли, стоило сильной руке обхватить талию. Кожа к коже. Огнем по телу и будь проклят короткий топ.

Быстрый этот новенький, везде успел.

– Ты в порядке? – в голосе неприкрытое беспокойство.

Микки вдохнула резкий запах мужского дезодоранта и шумно выдохнула. Голос не должен дрожать. Она кожей чувствовала, что взгляды одноклассников сейчас устремлены на них. Оценивающие. Жадные. Голодные до сплетен. Это никуда не годится.

– В порядке. Руку убери.

– Я помогу дойти. Нужно зайти в травмпункт, ты опасно приземлилась, – голос тихий, мягкий, вкрадчивый. Почти нежный.

Всё внутри отреагировало на него протестом и ярко вспыхнувшим раздражением. Что этот парень себе позволяет? Мешает атаке, лапает на глазах у всех, а теперь и говорит так… странно!

– Сама справлюсь! – резко скинула его руку и поковыляла к выходу из зала. Шаг неровный, как и ритм сердца.

Вот же неудача. Хотелось выть то ли от боли в ноге, то ли от чувства острого одиночества, что резануло по груди, стоило оттолкнуть от себя Тимофея.

Что за бред? Она Микки. Она привыкла справляться одна. Ей не нужна помощь.

– Что, сделали тебя? – донеслось в спину злорадно.

– Пошла нахрен! – рявкнула Диана и вышла, громко хлопнув тяжелой дверью спортзала.

Падальщики. Ее окружают падальщики. Стая шакалов, которая растерзает, стоит проявить слабость. Но Микки не проявит, не даст им повода никогда.

Больше никто не посмеет ее унизить, а этот новенький… Нужно держаться от него как можно дальше, потому что рядом с ним ей на мгновение захотелось быть слабой.

В пустой раздевалке царила приятная тишина. Микки не сразу осознала свое счастье: душ свободен, можно переодеться без толкотни, допрыгать до аптеки и, если повезет, вернуться до конца урока.

Она аккуратно стянула промокший от пота носок. По краю лодыжки шел бордовый кровоподтёк, нога начинала стремительно распухать.

– Да чтоб тебя!

Микки быстро стянула остальную одежду и поспешила в душ: смыть последствия физры и окатить лодыжку ледяной водой. Хоть что-то, чтобы не хромать неделю. У неё нет на это времени, через три дня должна твердо стоять на шпильках. Иначе о новом мобильнике можно забыть, а то этот вот-вот откинет контакты. Ей ни в коем случае нельзя оставаться без связи.

Шипя от боли, натянула на больную ногу облегающие леггинсы из псевдокожи. Угораздило ее надеть именно их! Именно сегодня!

Кое-как собралась и поковыляла к выходу из школы. Охрана в виде бабушки-божьего одуванчика только строго глянула на неё и махнула спицей. На морщинистом лице ясно читалось: "Пропащая девка!".

Восемь ступенек крыльца и долгожданный асфальт, по которому сеточкой расползались тонкие последствия летней жары.

Сентябрь в этом году выдался теплым и солнечным, обычное лето быстро деградировало в бабье и теперь активно золотило березы и яблони в школьном сквере, будто марафет наводило.

Микки поежилась. Лето бабье, а значит коварное. Обманчивое тепло то и дело остужает прохладный ветерок. Именно он, играя, коснулся кожи и заставил девушку пожалеть о том, что кожанка осталась в гардеробе.

– Диана, ты куда собралась?

Короткий окрик застал врасплох, а цепкие пальцы на локте стали уж совсем неприятным сюрпризом. Директор школы стоял рядом и мерзко поблескивал своей лысиной на осеннем солнце. Бабье лето сразу перестало казаться Микки прекрасным, очень захотелось грозы, чтобы молнией по этому блестящему темечку и в пепел.

– Упала на физкультуре. Иду в аптеку, – ответила спокойно, проглотив острый приступ тошноты.

– Хватит врать, – директор пришурил и без того маленькие, почти бесцветные глаза. – У нас есть медпункт. Если получила травму, то иди туда, а не пытайся сбежать с уроков!

– В медпункте только аспирин, клизма и Клавдия Ивановна, которая давным-давно в маразме. А мне нужен эластичный бинт. Это в аптеку. – Микки объясняла медленно, как маленькому ребенку или полному дебилу, кем директора и считала.

Всё, что ей хотелось сделать, глядя на этого склизкого типа с потной лысиной, это схватить его за шею и пару раз провести самодовольной мордой по асфальту. Но ей нужен аттестат, а значит, до конца учебного года придется терпеть.

– Ну я пошла! А то подумают, что у нас с вами роман, и вы не только козел, но ещё и педофил! – заявила Микки и освободила руку из некрепкой хватки.

Лицо директора побагровело.

– А ну, стой! Диана, я с кем разговариваю?!– он аж подпрыгнул на месте от возмущения.

Девушка наигранно бодро шла вперёд. К счастью, директор не мог видеть бледное лицо, стиснутые до боли зубы и слезы в серых глазах.

А вот Тимофей, который отпросился и побежал в аптеку сразу, как Микки вышла из спортзала, это видел и слышал обрывки разговора.

***

Чешир

Тим нахмурился и сжал в руках пакет из аптеки. От Микки и директора его отделял нестройный ряд кустарников. Он с трудом остался незамеченным, вовремя нырнув в их тень.

Странные отношения с директором. В его старой школе за такое давно бы исключили. Какие тайны хранит в себе девушка, мягкую кожу которой всё ещё помнит ладонь?

Он едва успел пообещать себе, что обязательно расспросит обо всём Свина, как Микки дернулась и схватилась за ствол ближайшего дерева.

Тимофей рванул к ней, не подумав, что директор может всё ещё стоять на крыльце и увидеть их вместе. Руки жили своей жизнью, вновь оказавшись на тонкой талии, поддерживая.

– Опять ты?! – сверкнула глазами Микки.

Никакой растерянности или смущения, в глазах лишь настороженность побитого щенка, которого внезапно решили погладить. Девушка абсолютно так же, как на уроке, вывернулась из захвата и дернулась в сторону, но вновь зашипела от боли.

– Пошли, я видел там лавку в кустах, – подцепил под локоть и помог сначала перебраться через невысокий заборчик, а затем допрыгать до старой покосившейся лавки.

Место хорошее. От школьных окон ее скрывают кроны деревьев, а от проходящих мимо всё тот же неровно остриженный кустарник, за которым Тим прятался несколько минут назад.

Трухлявая лавочка ещё помнила стеснительных пионеров, что в далёком прошлом приходили целоваться под сень школьных яблонь. Сейчас это неактуально. Сегодня в школьных коридорах больше страстных поцелуев и наглых прикосновений, чем в самых смелых мечтах романтиков из далёкого прошлого.

Тим, не обращая внимания на возмущения девушки, усадил ее на лавку.

– Совсем охренел, отличник?

– Меня зовут Тимофей, можно просто Тим.

Заявил он невозмутимо и, опустившись на одно колено, принялся освобождать стройную ножку из массивного берцового сапога. Стягивая чистый носок с чуть припухшей лодыжки, Тим невольно заметил, что на ней прекрасно смотрелись бы туфли с высоким каблуком. Острым, как язык Микки.

Девушка на несколько мгновений будто оцепенела, позволяя ему командовать. Вот только шока хватило ненадолго:

– Отпусти! Ты что…

– Я спортсмен и травмировался так сотню раз. Расслабься, сейчас всё сделаю, – отрезал он и, достав гипотермический пакет с нежным названием "Снежок", ударил по нему со всей дури и приложил к распухшей лодыжке.

Микки молчала и хмурилась. Казалось, ещё немного и она, как дикобраз, выпустит гигантские иглы, пытаясь защититься от того, кто просто хочет помочь.

– Что тебе нужно? – она первой нарушила тишину.

– В смысле?

– Чего ты хочешь, отличник? Люди не помогают просто так. Вам всем что-то нужно. Так что? Домашку по черчению? Информацию? Секс?

Тим едва не выронил эластичный бинт, который увлеченно разматывал и расправлял несколько минут.

То, как просто она предложила всё, в том числе себя, сбило с толку. Нет, скромным девственником он не был. Год назад удачно съездил в спортивный лагерь и пообщался с гимнасткой из олимпийского резерва. Но прямота Микки обезоружила.

Несмотря на растерянность, ответ он сообразил почти сразу. Улыбнулся и опустился на скамейку, положив на колени злосчастный бинт.

– Мне ничего не нужно. Просто чувствую себя виноватым. Я не должен был играть против тебя и, если бы послушался капитана, ты не получила бы травму. Вот и всё, Диана.

– Не называй меня Диана! – взъершилась она мгновенно.

– Почему? Красивое имя.

– Оно мне не подходит. Это имя для принцессы, а я точно не она.

Красноречиво кивнула на стоящий рядом с лавкой сапог и махнула разбитым мобильником. Тим ляпнул раньше, чем подумал:

– А что, королев переименовывают? Сидите смирно, ваше величество.

Он снова опустился на одно колено и, убрав в сторону холод, принялся наносить мазь. Микки вздрагивала от каждого прикосновения.

Тим не хотел причинить ей боль и, сам того не замечая, слишком нежно прикасался к бледной коже.

– Больно? Потерпи немного, сейчас закончу и наложу повязку. С этой мазью через два дня сможешь нормально ходить. Но лучше обратиться в травмпункт.

Микки молчала. Молчала, когда наносил мазь. Молчала, когда мягко, но плотно накладывал бинт. Молчала, когда зачем-то принялся слабее перешнуровывать сапог. Молчала, когда они медленно шли к школе. Молчала следующие четыре урока.

Молча прошла мимо после занятий и нырнула в объятия долговязого парня с татуировкой в виде языков пламени на шее. Тот не постеснялся на виду всей школы засосать ее по-взрослому и нагло сжать ягодицу. Взревел мотор старого чёрного мерседеса и увез Микки прочь в другую жизнь, о которой Тим ничего не знал.

Он лишь поймал себя на мысли, что этому долговязому очень хочется оторвать наглые руки.

***

Микки

Микки из окна авто проводила взглядом стоящих на крыльце одноклассников и выдохнула. Всё, план сработал. Хороший мальчик после этого представления к ней больше не подойдёт, не будет смотреть голубыми глазами так прожигающе пристально, не будет касаться. Поджала губы и чуть прикусила внутри, пытаясь подчинить странную горечь. Идиотский день. Гадский Тимофей Котиков. Отвратительный запах в салоне.

– Опять траву курили? – поморщилась и приоткрыла окно.

– Тестировали товар. Я ж не могу пацанам байду впаривать, – прокаркал Гиена, он же Славик Шмотов, он же местный распространитель лёгкой наркоты под крышей банды Волка. – Клиент пошел серьезный, если что, трахнет без вазелина.

– Ясно. Спасибо, что приехал. Нога эта чёртова, – вновь скривилась от боли.

– Ты в пятницу сможешь работать? Если что, Лола поработает за двоих, – парень бросил на неё тяжелый взгляд.

Внезапно, будто что-то решил, резко крутанул руль вправо и съехал с дороги в безлюдный двор.

– Ги, ты что творишь?! – ощетинилась Микки. – Я смогу работать. Без “бэ”. Через два дня я прыгать буду. Поехали уже.

– Нет, Мик, я не об этом хотел поговорить, – Славик сжал руль, морщинка между темными бровями стала глубже. – Хотел предупредить о Волке. Сегодня он предложит тебе поработать на очень влиятельных людей, пообещает золотые горы и платиновое дерьмо. Не соглашайся, Мик. Делай что угодно, но не соглашайся. Иначе я тебя не знаю.

– В смысле? Объясни толком, Ги! Что предложит Волк? На что я не должна соглашаться?

Микки напряглась. Если Гиена, который вечно на расслабоне, так напряжен, то что ждет её на встрече банды? Чуть повела плечами, но больше никак не выдала своего волнения. Будь что будет.

– Не могу сказать. Сама всё узнаешь. Просто не соглашайся, Мик.

– Давай так, Ги, я сама буду решать на что мне соглашаться, а на что нет. Но за заботу спасибо. Поехали уже!

Старинное здание из потрескавшегося красного кирпича зияло пустыми глазницами сводчатых окон, в которых уже лет десять не было ни одного целого стекла. Старый мерседес сделал полицейский разворот, подняв в воздух столп пыли, и затормозил у висящей на одной петле двери.

– Гиена, ты, как всегда, с фейерверком, – вышел из тени крупный парень с татухой в виде кабана на всю лысину. За его спиной материализовались ещё два мордоворота с пустыми бесцветными глазами и одинаково отсутствующим выражением лиц

– А ты, как всегда, не к месту. Ты что здесь забыл, Кабан? Это территория стаи.

– Перетер за жизнь с вашим Акелой. Больше тебе знать не надо, нос не дорос, – маленькие круглые глаза плотоядно скользнули по тонкой фигурке Микки, выбирающейся из машины. – Привет, крошка. Ещё не решила уйти отсюда к дядюшке Кабану? Я тебя не обижу, приласкаю.

Микки передернуло от сального взгляда и мерзкой ухмылочки.

– Обойдусь. Меня и здесь не обижают.

– Да ладно? А говорят, что ты всё ещё не член банды и тебе швыряют за работу жалкие копейки. Подумай, Микки, я заплачу больше за твою красивую попку.

Гиена скрипнул зубами, но связываться с лидером второй крупной банды города не рискнул. Микки и не надеялась на его защиту, она пока в состоянии обеспечить её сама.

– Ты меня с кем-то путаешь, Кабан. Я не шлюха и никогда ей не буду.

– Веришь, что всю жизнь будешь с Гиеной трахаться? Он тебя выкинет при первой возможности, а потом сдаст Волку. Ляжешь под того, на кого главный укажет. Все телки банд через это проходят. Так что если потребуется помощь, защита, любовь и ласка, ты знаешь, где меня найти, Микки.

Кабан махнул рукой и переваливающейся походкой направился к припаркованном у стены внедорожнику.

– Вот урод, – ощетинилась Микки. – Врёт как дышит.

В глубине души она знала, что Кабан прав. Девушек в бандах если и держали то либо для развлечения, либо "для работы". В большую и светлую любовь Гиены Микки тоже не верила. Но ей и не была нужна любовь, ей нужны деньги и сила, способная надавить на нужных людей. Банда была единственной доступной ей силой.

Гиена лишь ещё больше нахмурился и, подхватив ее под локоть, утянул в сырость заброшенного здания.

– Волк ждёт, Микки.