Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать. Книга 1

Идарика Вишневская

Планета Аруан

Я шла по белоснежному песку городского пляжа с двумя термостаканами и крутила головой, разыскивая исчезнувшую с шезлонга подругу. Похоже, пока я скучала в очереди к бармену, она сбежала купаться. А ведь рискует остаться без лимонада! Сейчас я дойду со своего шезлонга, выпью ледяной фраппучино и переключусь на её стакан.

Вновь вытянула шею, пытаясь разглядеть в лазурной воде фиолетовую шляпу Нариссаль, однако в следующее мгновение споткнулась и потеряла равновесие.

В такую жару спасение ледяных напитков куда важнее попытки сохранить репутацию изящной лани, так что я прижала стакан с ледяным кофе к груди и неуклюже растянулась на владельце излишне длинных конечностей.

Кофе не пострадал, а вот лимонад бессовестно выплеснулся через соломинку, обдав оранжевой сладостью планшет и его владельца.

— Простите. Надеюсь, это водостойкая модель и она не пострадала? — спросила, искренне переживая за гаджет. На мужчину не смотрела — внимание было сосредоточено на мелко напечатанном под логотипом тексте. — Обалдеть, вот это параметры! Это тестовая модель, да? Видела его на выставке. Шикарный экземпляр! — затарахтела как сумасшедшая.

К технике я имела слабость, так что ещё не поступившая в продажу, но уже знатно нашумевшая новинка, не могла оставить меня равнодушной.

— Благодарю вас за комплимент, — бархатным голосом произнёс пострадавший, явно подразумевая своё крупногабаритное, очень даже симпатичное тело, на котором я до сих пор восседала, позабыв о приличиях.

Позабыв обо всём на свете, кроме шикарного гаджета! В него столько всего вложили! Это космолёт в ультратонком гибком корпусе!

Так, Идарика, держи себя в руках, не перевозбуждайся, тебя неправильно поймут.

Осторожно, стараясь не разлить остатки содержимого, сползла с мужчины и лишь затем посмотрела в лицо этого самоуверенного «экземпляра».

— Если вы о своей персоне, позволю заметить, дизайн немного подкачал, — ответила ехидно, — а вот планшет действительно великолепен. Выше всяких похвал. Завидую вам белой завистью.

— Прежде никто не жаловался на дизайн, — сообщил мужчина задумчиво, но глаза его смеялись, да и губы явно были напряжены — пытался не улыбнуться.

— Видимо, вы не сталкивались со специалистами, — с важным видом заявила я, отступая на шаг.

Огромный, словно скала, загорелый, с удивительно яркими золотисто–карими глазами и выгоревшей до небольшой рыжины тёмной шевелюрой он определённо производил впечатление, хоть и не был красавцем в общепринятом смысле этого слова.

И совсем не казался милым и безопасным. Напротив, в нём чувствовалась едва сдерживаемая мощь. Возможно, недюжинный интеллект.

Да, я определённо ставлю на гениальный мозг, хоть и выглядит он как первобытный самец, который схватит, перекинет через плечо и утащит в пещеру. Оборудованную по последнему слову техники, судя по всему.

Опасный мужчина. Мне с ним точно не тягаться, во всяком случае пока. Может, когда доучусь, доживу до его почтенных лет. Ему ведь уже явно за тридцать.

— Юная леди хорошо разбирается в мужчинах? — Голос нахального «экземпляра» звучал совершенно неприлично. Он обволакивал, соблазнял, и я почувствовала, как тело вдруг отзывается на бессовестный призыв.

Что вообще происходит?

Кошмар какой! В подобных играх я полный ноль. Нужно срочно бежать.

— В планшетах, — отрезала холодно. Ишь, чего удумал! — Для моих семнадцати лет это куда более разумное увлечение, чем мужчины.

— Абсолютно с вами согласен, — важно ответил верзила. — Кстати, я чувствую аромат кофе. Готов простить вашу неуклюжесть в обмен на этой восхитительный стаканчик.

— Мой кофе! — возмутилась я не на шутку, вновь прижимая фраппучино к груди и делая страшные глаза.

Почему–то вспомнилась детская потешка про сороку–ворону. Ничего не сделал, а хочет всех благ цивилизации ни за что ни про что. Держал бы свои ноги на шезлонге, как все порядочные люди, я бы не попала в неловкую ситуацию.

— Да. Предложение действительно до тех пор, пока в стакане есть лёд, — выдвинул важное условие пляжный вымогатель.

Посмотрела на удобно рассевшегося мужчину. Какой, интересно, у него рост? Метра два с копейками? Наша пикировка явно доставляет здоровяку удовольствие, вон даже планшет отложил. Эту драгоценность! Это достижение науки!

И что такого интересного в нашей беседе? Ему нравится третировать молодых девушек, поддразнивать их и лишать единственной возможности освежиться на пляже? Совершенно его не понимаю. Права, наверное, Нарис. Нужно больше общаться с людьми, в частности с мужчинами. Книги и фильмы — это замечательно, но в реальной жизни чувствуешь себя порой абсолютным тупицей.

— Даже не рассчитывайте, — отрезала сурово и сделала глоток кофе, показывая серьёзность своих намерений.

— Тогда в качестве извинения вы сходите со мной на свидание. Когда подрастёте. Я, знаете, не увлекаюсь несовершеннолетними девушками.

От такого заявления у меня едва глаза не выпали! Ничего себе заявочка!

— Боюсь, я не увлекаюсь настолько… солидными джентльменами, — с искренним сочувствием в голосе ответила паразиту. — Потому прошу вас принять мои искренние извинения устно и однократно, без дальнейших встреч.

— Не уверен, что мне подходит предложенный вариант.

Ах, посмотрите, каков наглец!

А намёк на почтенный возраст его явно задел. Так ему и надо!

В голове вдруг вспыхнула сумасшедшая мысль. Я ведь зачислена в академию военно–космических сил, а значит, могу взять специальный кредит и выплачивать его со стипендии.

— Готова выкупить пострадавший планшет! — произнесла, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу восторг. Кажется, не удалось.

Мужчина склонил голову набок и принялся разглядывать меня с нескрываемым интересом. Так, должно быть, энтомологи разглядывают неизвестный вид бабочек.

Ну да. Я немного повёрнута на технике и с людьми общаюсь не часто. Представьте себе, в век развития электроники это не редкость.

— Вы действительно заинтересованы только в планшете, надо же, — проговорил он так, словно не верил собственным умозаключениям.

На минуту задумалась. Упомяни я снова возраст собеседника, это уже будет напоминать хамство. Кроме того, пострадавший от лимонада, судя по всему, влиятельный человек, раз заполучил уникальный гаджет раньше остальных, а мою невнимательность принял за желание привлечь его внимание.

«Бедный, бедный дяденька! Не может поговорить с девушкой, не подозревая её в покушении на святая святых — отметку о браке в личном деле», — съязвила про себя.

— И такое бывает! — произнесла весело, стараясь сгладить неприятное впечатление. — На этом предлагаю разойтись. Но если вдруг вы хотите продать планшет…

— Не может идти речи.

— Тогда я говорю вам: «Прощайте!»

— До свидания, прекрасная леди, — с коварной усмешкой произнёс мужчина, чьё имя я так и не узнала.

— Прощайте. Мы никогда не увидимся, — проговорила уверенно, ведь академия ВКС — закрытое заведение, и, если я с треском из него не вылечу, а я не вылечу, ближайшие пять лет о свидании он может лишь мечтать.

— Это вы так думаете.

Выпад проигнорировала. Кое–кто о себе слишком высокого мнения. Мне с таким не по пути.

Пока Нариссаль отсутствовала я быстро достала планшет и открыла учебник по основам пилотирования и ориентации в безвоздушном пространстве. Тема оказалась невероятно сложной, я вызубрила её к экзамену, но до конца не понимала, и это определённо стоило исправить. Втихаря от подруги!

Однако Нариссаль, грозное краснокожее чудовище, появилась из пены морской и посмотрела так строго, что я спрятала планшет и сделала вид, будто мужественно лежала и отдыхала.

— То–то же! — сурово произнесла подруга–метран, безошибочно угадывая по запаху, какой из двух одинаковых термостаканов наполнен лимонадом.

В длинных багряно–красных пальцах стакан не казался таким большим. Нарис в два счёта расправилась с содержимым и заинтересованно посмотрела на мой напиток. Кофе она не особо любила, а вот сладкий мятный сироп, который я никогда не размешивала, уважала очень.

Метраны — не только лучшие воины галактики, но и ужасные сладкоежки. Невероятно мило видеть огромных краснокожих здоровяков, напоминающих демонов с картинок, в кафе–мороженом среди детишек или в парках аттракционах с облаками разноцветной сладкой ваты.

Нарисса исключением не была и при виде сладкого напоминала ребёнка–переростка, отказать в такой мелочи лучшей подруге я никак не могла, и моментально протянула свой стакан. Однако обмануть её сладким и нарочито беззаботным поведением не удалось.

Внимательные жёлтые глаза смерили мою напряжённую фигурку и тут же пустились сканировать ближайших соседей. Заметив в руке бессовестного разбрасывателя конечностей планшет, о котором я ей все уши прожужжала, она триумфально улыбнулась.

Вот, кому стоило пойти в военную академию. Чутьё звериное.

— Какой красивый планшет! — воскликнула она преувеличенно восторженно. Наверняка представляла на его месте какую–нибудь дизайнерскую поварёшку, не иначе, потому что играла великолепно. А ведь она вообще не разбиралась в компьютерной технике, вот кухонная — это её, да. Она обожала готовить и была помешана на своих кастрюльках так же, как я, на гаджетах. Мы нашли друг друга.

Сосед по шезлонгу взглянул на неё удивлённо, затем перевёл взгляд на меня, и я тут же пожала плечами, мол, ничего не знаю, это вы у молодёжи уже не котируетесь, не я. Так что и дальше покупайте редкие планшеты — привлекайте внимание хотя бы таким образом.

Соболиные брови мужчины взлетели, будто он умел читать мысли через выставленные мной ментальные щиты. Я быстро усилила защиту и посмотрела наивным взглядом, ещё и ресничками похлопала.

— Спасибо, — ответил он Нариссе, глядя при этом в упор… на меня.

— Вы уже познакомились, что ли? — тут же сориентировалась краснокожая сваха. — Хотя что в этом удивительного, у вас ведь последняя модель планшета, — с придыханием вновь вернулась она к теме, которая у бедненького здоровяка наверняка вызывает нервный тик. — А почему вы не плаваете? Трудоголизм, знаете, ужасно вредная штука. Я подругу специально на пляж привела, так как мелкий песок не дружит с техникой. Наивно полагала, что она не станет брать с собой гаджеты, затем весь день присматривала, чтобы она ими не пользовалась. А вы подаёте ей дурной пример! — попеняла Нариссаль мужчине ласково.

Мне бы она высказала всё грозно и категорично. Никакой справедливости.

Она щебетала и щебетала, я же, стараясь показать, до чего мне не интересна беседа с ехидным мужланом, улеглась на шезлонг и закрыла глаза. Не буду подслушивать. Не буду и всё тут. Знаю я эту романтичную натуру. Прими я участие в беседе, тут же примется меня сватать, заставит общаться. Нариссаль спит и видит, что я останусь среди гражданских и не брошу её на пять лет.

Нет, дорогуша, у меня другие планы. И академию я непременно закончу с красным дипломом, ты ещё сама будешь гордиться моими успехами.

Я улыбнулась мечте, представляя, как уже завтра войду в главный корпус лучшей военной академии галактики.

И отключилась. Всё–таки Нариссаль права — я слишком много трудилась и организму нужен отдых.

Когда открыла глаза солнце садилось за горизонт, Нариссаль заходила в море, а рядом раздавался непривычный уху механический звук.

Обернулась к соседу. Он по–прежнему сосредоточенно пялился в планшет и при этом быстро стучал пальцами по выведенной на белый пластик шезлонга сенсорной клавиатуре, именно она выдавала странные доисторические звуки.

— Впервые слышу звук клавиатуры, — произнесла раньше, чем сообразила, что обращаюсь к человеку, с которым твёрдо решила не иметь дела.

— Это звук печатной машинки, на ней раньше набирали текст.

— Во времена динозавров, наверное, — хмыкнула я и, заметив, что собеседнику шуточка совсем не понравилась, быстро поднялась с шезлонга и поспешила к подруге.

Да что со мной такое? Обычно я сдержанная, вежливая, деликатная и расчётливая.

Этот мужчина немыслимым образом выбивает меня из колеи и заставляет говорить не то, что я хочу, а то, что думаю. Безобразие!

Определённо, от него стоит держаться подальше. Хорошо, мы больше никогда не увидимся. Минимум пять ближайших лет я не появлюсь среди гражданских.

— Смешная, — донеслось в спину.

Он ведь не может читать мысли сквозь блоки, правда ведь?! Это совершенно невозможно. Немыслимо.

Я нарастила несколько слоёв защиты и обернулась к мужчине, которого воспринимала сейчас как противника. Прохладные брызги приятно щекотали бёдра, призывая скорее нырнуть в глубину и насладиться ласковой водой, но я сосредоточилась на вызывающе самоуверенном «экземпляре».

— Мне кажется или вы позволяете себе лишнее? — потребовала ответа прокурорским тоном.

— Высказать своё мнение — преступление? — удивился он неестественно. — Надо же. Впредь буду знать. Благодарю за науку.

Вообще–то я имела в виду совсем иное! И он прекрасно понимал мой посыл, но специально перекрутил так, чтобы я выглядела истеричной девицей, если начну спорить.

Надо же, а ведь я действительно на взводе. Задумалась, как на самом деле отношусь к ситуации, когда отключаю эмоции. Ответ пришёл сразу: уважаю. Убойная вежливость — гаденький, конечно, но работающий способ останавливать конфликты, нужно взять на заметку.

Ослабила защитные блоки, подумала «громко»: «Всё–таки останавливать конфликты на взлёте — отличное умение. Жаль, приходит с опытом. Может, когда мне тоже будет лет сорок–пятьдесят, я такому научусь», а после не стала «замуровываться», начала напевать мотив известной песенки.

Выражение лица мужчины приобрело хищные черты, заострилось. Да он точно читает мои мысли! И не сильно это скрывает! Кем же нужно работать, чтобы так ярко реагировать на мелкую пакостницу вроде меня?

Так, мы с ним о чём–то говорили. А, он ехидно поблагодарил меня за науку. Пора заканчивать болтовню и делать ноги от этого типа.

— Не за что, — бросила, отворачиваясь и готовясь к нырку. Глаза бы мои его не видели!

— И, кстати, щиты у вас — туфта, любой третьеклассник взломает! — заявило наглое создание, заставив мою челюсть шлёпнуться на дно морское. Хорошо, я уже стояла спиной к пляжу и никто не видел этого позора.

Разгневанная, нырнула в воду и плавала до тех пор, пока с берега не пришло оповещение о закрытии пляжа. К счастью, неприятного типа на пляже уже не было, а Нариссаль собрала наши вещи и стояла, протягивая белый сарафан.

— Жаль, что вы не увиделись. Его срочно вызвали на работу, — сообщила она, кивая в сторону пустого шезлонга.

— Хвала звёздам, что мы не увиделись, — бросив на подругу многозначительный взгляд, припечатала я.

— А мне он показался симпатичным. Таким же серьёзным и помешанным на работе, как ты, — рассмеялась Нарисса. — Из вас бы вышла прекрасная пара.

— Ага. Он работает, я работаю, мы не видим друг друга годами и даже не помним о том, что у нас есть партнёр, потому что в рабочем графике подобной записи нет, — съязвила немного смущённо.

Голос прозвучал неожиданно обиженно, во многом потому, что на первый взгляд мужчина мне понравился и разочарование я испытала самое настоящее.

А вот не открывал бы он рта, я бы, может, мечтала о нём в романтическом ключе. Взрослый, уверенный в себе мужчина, уважаемый мной трудоголик и ещё более уважаемый любитель уникальной техники — вполне достойная кандидатура.

Могла бы быть!

— Тоже верно. В любом случае он просил передать, что будет о тебе вспоминать.

— Это его проблемы. Я предпочитаю забыть о знакомстве и полностью сосредоточиться на учёбе.

— Такого не забудешь. Что–то в нём есть, — не согласилась подруга, поглядывая на меня с улыбкой. Всё–то она замечает.

— Тонна упрямства, две тонны наглости, три — снобизма, четыре — хамства, а самоуверенности, — я на мгновение помедлила. — Я даже цифр таких не знаю! Она у него запредельная!

— Ну так выучи, — беззаботно пожала плечами Нарисса и дала совет: — Если встретишь его, сделай вид, что не узнала. Мужчины такое страшно не любят и моментально западают на неприступных девиц.

— Нужен он мне! — фыркнула из кабинки для переодевания, откуда вышла при полном параде и с самым уверенным видом. — Нарисса, милая, ты смотришь слишком много романтических комедий. Меньше чем через месяц я забуду, как он выглядит и как говорит, в моей памяти останется только его планшет.

— Возможно, у него уже будет новый, — хмыкнула Нариссаль, прекрасно зная, чем меня можно подколоть.

— Не будет. Не так быстро.

— Но вдруг.

— Если он работает на корпорацию Генриха Крауфа и получает тестовые модели… — Сердце на мгновение замерло. — Я сама его найду! — возбуждённо пообещала я, а затем сообразила, что мужчина–то явно лучше себя вести не станет, скорее наоборот. — Хотя нет. Буду действовать по плану: терпеливо дождусь официального выпуска и куплю свою прелесть в магазине.

— И всё же вы друг друга зацепили. Слишком ты нервничаешь, когда я о нём говорю, — не поверила подруга.

— Он отвратительный, гадкий, вредный, язвительный, ехидный изверг! Так что не думай, что он мне понравился и тем более, что я буду о нём вспоминать!

— Что ты, что ты! — засмеялась Нариссаль, оставшись при своём мнении.

И она была права. Кареглазый «экземпляр» снился мне с завидной регулярностью и забыть его я не могла при всём желании, ведь он работал в моей любимой академии! И как назло, именно его попросили подменить нашего преподавателя по робототехнике и мехатронике.

А ведь он даже не преподаватель!

Впрочем, мне от этого не легче. А ему… ему определённо веселее!

— Нариссаль, я ничего не могу тебе рассказать, пожалуйста, не допрашивай, — пыталась я вразумить чрезмерно любопытную подругу по сети. — Я ради часа связи победила в соревнованиях. Ты понимаешь, как было тяжело? А теперь мы тратим драгоценное время на выяснение…

— Ты всегда и во всём первая, Рика, — вредничала подруга. — Тебе не привыкать. А мне интересно!

— Я самая младшая! — не выдержала и повысила голос, выдавая истинное состояние. — Ты понимаешь, каково учиться с парнями и девушками, которым по двадцать три — двадцать пять лет?

— Оу.

— Вот тебе и «оу». Так что, уж поверь, право заслужить звонок далось мне очень и очень нелегко!

— Конечно, нелегко. Там у тебя прекрасные образчики мужского пола. Сплошной тестостерон, кубики, бицепсы, трицепсы и… ух! — от зависти моя красавица–подруга вздрогнула всем телом.

— О чём ты думаешь вообще?! — разгневалась я не на шутку. — Ты понимаешь, как сложно управлять взрослым коллективом, когда тебе едва стукнуло семнадцать, ты проходишь у парней под мышкой, не имеешь сексуального опыта, а должна отчитывать взрослых мужчин и женщин за… хулиганства в данной сфере, — выкрутилась, чтобы не объяснять подробности бурной эротической жизни подчинённых, но жёлтые глаза Нариссы вспыхнули сигнальными огнями и едва не выжгли пиксели на мониторе учебного планшета.

— Да ты что?! — восхищённо протянула она. — Может, зря я пошла на искусство кулинарии? Звучит шикарно. Я готова на любые отработки, лишь бы услышать грязные подробности и вляпаться в неприятности в вашей чудесной академии!

Я посмотрела на подругу. Ничем её не пронять. Если есть намёк на секс, приключения или романтику, краснокожую хулиганку сложно сбить с пути, она думает только об одном. И нет, это не секс. Сплетни — вот её религия.

— Нарис, ты не знаешь, о чём говоришь. На самом деле я безумно скучаю по тебе, но уже в первый день поняла, как правильно ты поступила, выбрав другую академию. Здесь… деспотизм, тирания, никакого комфорта и бесконечные тренировки.

— Звучит неубедительно. По глазам вижу, по голосу слышу — тебе там безумно нравится.

— Мне — да. А ты вряд ли бы обрадовалась побудке в четыре утра, бешеной скорости тренировок, отсутствию сладостей и запрету на маникюр и педикюр.

— Ой, всё! Запугала и отвратила меня от вашего вертепа на веки вечные! — Подняла руки, признавая поражение Нарис. — Не знаю, что пугает больше, ранние подъёмы или отсутствие элементарных, безумно нужных девушкам уходовых процедур. Хотя всё перечисленное — ужас и кошмар! Вернёшься, я буду печь тебе торты и булочки на завтрак, обед и ужин, подарю поход в спа–салон… Ой, время ведь истекает. Так, давай к делу: ты, выходит, самая главная? Хотя чему я удивляюсь? Ты ведь у меня лучшая, самая–самая! Столько сил в тебя вложено, нервов, времени, — с материнской гордостью произнесла Нарис, прижимая руки к груди.

Чертовка умудрялась приписать себе все мои заслуги, но делала это до такой степени естественно, с такой любовью, что я никогда ей на то не пеняла. К слову, подруга здорово помогла мне с тренировками летом — по утрам, конечно, не вставала, но после обеда брала небольшой одноместный флай и, пока я бегала и тренировалась, засекала время, напоминала выпить воды, создавала тень, чтобы я не сгорела, и в целом морально поддерживала.

— Нет, я не самая главная, лишь заместитель командира отряда, — призналась неохотно.

— Ну, для семнадцатилетней девчонки и зам — прекрасное достижение. Или ты не рада? Хотела быть первой?

— Я не рада, что меня вообще выделили и поставили замом. В данном случае предпочла бы остаться незаметной.

Сказанное было чистой правдой. К нам с Киром, командиром отряда, предъявлялись ещё более строгие требования, чем к остальным, нас ругали за провинности ребят, и, хоть он пытался взять на себя львиную долю ответственности, доставалось обоим. Меня не щадили, не делали скидку на возраст или пол. С одной стороны это льстило, с другой, создавало дополнительную нагрузку, нервная система не резиновая.

— А вот это пугает по–настоящему, — шёпотом произнесла Нариссаль. — Ты ведь любишь быть на первых ролях. Что же ты мне не рассказываешь, Рика? Что вас там заставляют делать, что ты хочешь отсидеться в уголочке?

— Всё, что нельзя рассказывать, не рассказываю, — нарочито весело закончила я неприятную тему. — Давай лучше про себя расскажи, у нас осталось всего несколько минут.

Именно в этот момент дверь в мою комнатушку открылась с голосовым предупреждением системы: «Встать! Старший по званию!»

Я машинально подскочила, разворачиваясь и замирая по стойке смирно.

— Ой, это вот такие симпатичные у тебя начальники? — протянула Нариссаль заинтриговано.

Если бы учебные модели планшетов были не такими «деревянными», она бы точно высунулась по пояс в виде голограммы и рассмотрела Кира внимательнее, даже сделала вид, что щупает, знаю я эту паршивку.

Я словно увидела друга и командира её глазами: высоченный блондин с небесно–голубыми глазами и фигурой пловца. Кирилл загорелый, с обаятельными ямочками на щеках. Надо же, действительно красивый парень.

Староста посмотрел на меня сурово, затем перевёл взгляд на не скрывающую любопытства Нарис.

— У неё есть начальники ещё симпатичнее, — ответил он неожиданно весело и, подмигнув уронившей челюсть девушке, голосовой командой отключил связь. — Рика, нужно поговорить. Беда.

Я внимательно посмотрела на парня, который успел стать хорошим другом. Да и как не подружиться, когда плечом к плечу сражаешься за каждого одногруппника, прикрываешь друг друга, тащишь в медблок после очередной тренировки, на которой мастера–наставники «немного» перестарались.

Военная академия — не пансион благородных девиц.

Иногда казалось, нас не тренируют, а измываются и смотрят различные параметры для диссертации какого–нибудь учёного по предельно допустимым и запредельным нагрузкам на человеческий организм.

Итак, что может тревожить Кира? Он необычайно напряжён и… смущён? Лёгкое покраснение кожных покровов указывает на то, что беда личного характера.

— Признаться, думала, ты пришёл обсудить произошедшее на утренней тренировке, — деликатно начала прощупывать ситуацию, — но вижу, дело в другом. Влюбился? Боюсь, я ничего не понимаю в романтике, так что зря ты отключил связь с Нариссаль, она могла дать дельный совет.

Я внимательно следила за другом и видела, что он так же машинально отмечает реакции моего тела. Отлично нас натренировали, а ведь времени прошло всего ничего. Что из нас вырастет к концу обучения, если мы только недавно поступили, а уже есть, чем гордиться?

— Заметила, значит, — произнёс он тихо и уселся на единственный в комнате стул, понурив голову.

— Ты о чём конкретно? — уточнила неуверенно. У меня было минимум две темы для беседы.

— Не знаю, какая из проблем важнее, предлагаю обсудить обе, — прямо глядя в глаза, предложил друг.

Настоящий командир! Секундная слабость, мгновенный анализ ситуации, и он уже принял все необходимые решения.

— Давай по порядку. Моё слово! — дала я традиционное обещание–гарантию, стукнув кулаком по сердцу.

— И так знаю, что никому не скажешь. Влюбился я, — произнёс Кир, заставив мои глаза счастливо округлиться.

— Когда только успел?! Кир, это так здорово! — защебетала я, припомнив все обороты, которые произносили молодые, впечатлительные девушки в фильмах, на которые меня заставляла ходить Нарис. Потому что в нашем случае влюблённость — это действительно беда. Точнее даже — Беда. С большой буквы.

Я ахала и охала, пока пальцы Кира порхали над виртуальной клавиатурой, взламывая систему контроля. По–другому поговорить без свидетелей в академии невозможно.

Мы отыграли ситуацию «двое хранят личную тайну, на которую охране на самом деле глубоко плевать» для вида, чтобы в случае возможной проверки комар носа не подточил. Отличное алиби, если поймают за руку, мы оба знаем, что говорить.

Почти сразу после поступления мы дружно сообразили, что наставники–адмиралы поощряют нарушение правил, если мы действуем незаметно для окружающих и не попадаемся системам слежения, и ни в чём себе не отказывали, даже в тайне от остальных тренировали ментальные способности.

Заранее! Совсем немножко заранее. Не такое уж это нарушение, поскольку уже со второго семестра мы начнём качать ментал официально.

Хитрый белобрысик показал на кровать, куда я тут же легла, а затем оформил свой «выход» из комнаты и изменил статус прослушки до «курсант спит, отключение всех систем, кроме датчиков спального места».

— Всё, лежи смирно и слушай, — велел друг.

— Так точно, командир! — в шутку ответила ему, хотя понимала, что речь пойдёт о крайне серьёзных вещах.

— Первое — тренировки. Как ты поняла? Я должен убедиться и…

Парень замолчал, по–настоящему смутившись. Он не мог так сразу поверить, что прокололся, но при этом верил мне, иначе не завёл бы сложный разговор.

— Я лишь подтвердила подозрения, Кир. Не сразу поверила ощущениям, списала на то, что ты командир, у тебя больше данных о территории, об одногруппниках… В конце концов, ведь всем известно, что ментальные способности не дружат… ну, ты понял.

— Я действительно обладаю не только ментальными, но и пси–способностями, — прервал мои метания вокруг да около Кир. — Не знаю, как. Не знаю, почему. Они просто есть.

— Ты должен был встать на учёт, — шёпотом произнесла я.

— И вылететь из академии, как не годный к прохождению воинской службы? — рыкнул Кир. — Я умею подавлять пси, научился давным давно. И прежде мне отлично это удавалось. Я прошёл все круги проверок и в школе и при поступлении, но почему–то здесь, в академии, они расцветают махровым цветом.

— А ты не думал, что адмиралы–кураторы в курсе твоей уникальной особенности? Может, они специально помогают тебе развивать свои таланты, как–то провоцируют их? Возможно, ты и не уникален вовсе и уже были подобные случаи, — предположила я самый вероятный вариант развития событий.

— Да откуда, Рика? Менталы — это скупые на эмоции аналитики, последовательные и уравновешенные, а пси — это взрыв эмоций, нестабильность, хаос, непредсказуемость. Шила в мешке не утаишь, мы бы узнали. Я бы узнал.

Кир кивнул на планшет, показывая, что всё, до чего смог дотянуться, уже взломал и прочитал.

Спорить было бессмысленно. Но идею об адмиралах я не стала отметать вот так сразу.

— Ты лучший из лучших, тебя не выгонят.

— Облепят датчиками и будут изучать, — фыркнул Кир недовольно.

— Но не выгонят, дадут доучиться. Посмотрят на тебя в различных ситуациях. Сегодня на полосе препятствий я поняла, что ты каким–то неведомым образом знаешь обо всех ловушках впереди. И это не могло быть предчувствием бойца. Ты сканировал территорию. За это умение любой вояка душу продаст. Таких спецов не отчисляют!

— Когда пси–способности берут верх и я не сопротивляюсь, вижу окружающее пространство словно сетку. Она мерцает. Знаешь, что–то вроде компьютерной трёхмерной системы. Люди выглядят, как скопления звёзд, ловушки — как тёмные зоны или слепые пятна, что–то вообще на уровне ощущений, чувствую опасность и не иду туда, — поделился друг.

— Мастер–наставник Тобс маскирует на славу каждую ловушку, — прокомментировала я, улыбнувшись.

— Да, он с величайшей любовью помогает нам ломать конечности, травиться и ползать в грязи, — с такой же довольной улыбкой согласился Кир.

Мастера мы обожали. Он из тех людей, кто находится на своём месте и подходит к работе со всей ответственностью. Он питал к нашей группе слабость и с маниакальным удовольствием перепрограммировал территорию, чтобы каждый нашёл для себя самую неудобную, неприятную и гадкую ловушку.

И сделал выводы!

И научился доверять интуиции!

— Проблема в том, что ты слишком очевидно предугадываешь ловушки и почти никогда не попадаешься. Первой теперь буду я, а ты — замыкать отряд. Если не вляпаешься, хотя бы спишут на то, что учёл ошибки впереди ищущих. Другого решения пока не вижу. — Я развела руками.

— Наверное, так и поступлю. У меня есть ещё один вариант, но пока нет возможности им воспользоваться. Расскажу потом, — предусмотрительно остановил он возможные расспросы.

Не могу сказать, что была страшно любопытна, как Нариссаль, но я должна знать, кто мой командир и на что он способен. В его руках жизни целого отряда, а пси–способности — это не просто проблема, это опасность для носителя и окружающих. Это редчайший, сложно устроенный механизм психики, до конца не разгаданный и, к сожалению, непредсказуемый, так что на самом деле Кир был прав — для военных пси–способности — это недопустимый талант.

Или напротив?

Закусила губу, размышляя. Наша группа — уникальный, особенный проект. Официально мы находились на попечении адмирала Традониадаля, лучшего из лучших и в военном деле и в переговорах. Нас учили языкам, дипломатии, пилотированию, программированию и тренировали так, что любой киношный супергерой нервно курил в сторонке.

Ну, ладно, не любой. Нашей суперспособностью всё–таки был ум. А физические тренировки… Не знаю, для чего такое их количество и качество. Спецназ отдыхает. Точно, видимо, кто–то пишет научную работу по издевательствам над менталами.

Улыбнулась любимой курсантской шуточке.

— Рад, что ты не убегаешь от меня в ужасе, — пошутил Кир, хотя на самом деле ему было не до веселья.

— Я верю тебе. И точно знаю, что если почувствуешь за собой слабину, вовремя спихнёшь гору отвратительных обязанностей на мои хрупкие плечи. Очень тебя прошу: держи себя в руках. Я ведь девочка, мне нельзя поднимать тяжёлое.

Я проговорила речь так жалобно и несчастно, что друг не выдержал и захохотал.

— После того, как ты сегодня швырнула на татами Дитера… — всхлипывая, выдал он, — я уверен, на тебя можно спихнуть что угодно!

— Дык, рыжика я подняла и швырнула, а с твоими обязанностями так не выйдет, — справедливо заметила другу.

Время шло к вечерней тренировке, так что мы не стали расслабляться и долго болтать, перешли ко второму вопросу повестки дня.

И Кир снова покраснел! Да что такое?

— Рика, прежде всего… Хм… кхе–кхе.

— Да говори уже. Мне можно сказать всё, как лечащему врачу, я ведь друг.

— Сперва я должен задать тебе один нескромный вопрос. Он… я не должен, но мне придётся. Это очень важно. Пожалуйста, — попросил Кир, не объясняя по–человечески суть проблемы, что ему было совершенно не свойственно.

— Надеюсь, ты меня сильно не смутишь?

— Именно это я собираюсь сделать. Но мне нужен честный ответ.

И вдруг я поняла, что он не только смущён, но и встревожен. Нехорошо так встревожен. Едва ли не напуган.

И это Кир!

Да таких смельчаков, как он, ещё поискать!

— Обещаю.

— Как ты ко мне относишься?

— Ты и так знаешь. Как к другу, — ответила я, пожав плечами и, признаться, испытав немаленькое такое облегчение. Думала, начнёт расспрашивать о семье или выведывать чужие секреты, Кир ведь знает, что многие в группе мне доверяют и иногда выбалтывают лишнее. Сдавать я никого не собиралась, но сама ситуация навевала грусть и тоску.

— А… как мужчина?

Если бы я не лежала и не смотрела на эту громадину снизу вверх, смогла бы закатить глаза куда эффектнее!

Демонстративно оглядела фигуру друга. Прищурилась, словно рассматривая мельчайшие родинки и царапинки на коже, которых нет и не могло быть, так как мы с ним только за эту неделю дважды загремели в мед–бокс полного восстановления организма, а он лечил практически всё.

— Ты красивый мужчина. Высокий. Глаза голубые. Ну, обычные глаза. Я не знаю, чего ты от меня хочешь? Что я должна сказать? Ты классный, но я в тебя не влюблена? Я не влюблена. Мне вообще другой мужчина нравится. Что мне сказать, чтобы ты гарантированно успокоился?

Я действительно не понимала, что ему нужно, но отчётливо уловила, как расслабилось тело друга. Его явно угнетала какая–то мысль и сейчас он избавился от этой мерзкой гадины раз и навсегда.

— Спасибо, — с чувством выдохнул Кирилл. — Я тоже тебя обожаю. Как друга. Наверное, даже как сестру, которой у меня никогда не было.

— А ты хотел?

— Честно? — задорно спросил друг. В таком настроении он нравился мне куда больше.

— Ага.

— Ужасно! У моего лучшего друга Дамира три сестры. Ева — моя первая любовь, за которую я получил от него по шее так, что первый раз в жизни попал в мед–бокс. Крис — мелкая засранка, которую он любит, мне кажется, больше остальных, хотя у неё в голове ромашки и бабочки вместо мозгов. И Айрис. Утончённая маленькая фея. Этой леди Дамир буквально поклоняется.

— А ты, кажется, ревнуешь, — хмыкнула я.

— Есть немного. Мне недоставало друзей. По сути, долгое время он был моим единственным другом, я ведь вырос на Оркхе. Ты слышала о ней?

— Планета учёных, куда идёт едва ли не половина бюджета Федерации, — отрапортовала я как примерная школьница.

— Именно. Оркха даёт прекрасное обучение, лучшее в обжитых землях, но она отнимает главное — родительскую любовь. Все эти гении живут в лабораториях и домой приезжают лишь потому, что правительство строго следит за тем, чтобы они ели и спали, а так же соблюдали социальный протокол, например, общались с детьми не менее двадцати минут в день.

— Там сбываются мечты всех великих учёных, — произнесла я с улыбкой, вспомнив проспекты о переселении на Оркху, которые мне регулярно подсовывали в школе. Одарённые дети, менталы и пси всегда были на особом учёте.

— Да. Но детям от этого не легче, — грустно поделился Крис. — Мы росли в окружении роботов, каждый в своём доме за высоким забором, а иногда за брустверами, если родители изучали что–нибудь взрывоопасное и тащили работу домой. Так что школа с настоящими живыми друзьями — великое событие! Я буквально ненавидел выходные и с нетерпением ждал понедельника. Можешь в это поверить?

— Звучит дико, но да, могу. После твоих слов, — добавила, хотя всё ещё пыталась нарисовать в голове описанную другом картину. Роботы и одинокий мальчик в большом пустом доме. Жуть жуткая! Но не поддержать друга не я могла, так что поделилась и своей тайной: — Я, кстати, обожала школу и искренне не понимала, зачем нужны выходные. Как–то озвучила это вслух и меня хорошо так отметелили после уроков. Так что ты не один такой странненький.

— Постой! Дай догадаюсь. После этого ты стала много тренироваться, надрала всем задницы и стала лучшей из лучших? — весело спросил друг, поднимаясь. Время встречи подошло к концу.

— Вроде того. Так ты мне объяснишь, что произошло?

— Тебя это жутко смутит, мелкая, — с улыбкой сообщил белобрысый и, словно ребёнка, потрепал меня по голове. — Спи. Через час тренировка.

— Я не хочу спать. Я думала подучить робототехнику, она мне даётся тяжелее остальных предметов.

— У тебя нет выхода, я уже прописал крепкий сон в программу. Думай об этом в позитивном ключе: ты выспишься и побьёшь всех на тренировке. Может, поставишь фингал Тобсу.

— Не обижай мастера–наставника! — оскорбилась я за любимого тренера.

— Он тебе вчера руку сломал, ты обязана ему отомстить, — кровожадно хохотнул Кир и испарился, открыв дверь командой на планшете.

Шикарно!

Мало того, что ничего не рассказал, так ещё и лишил целого часа чтения, а ещё друг называется!

Я недовольно заворочалась и закрыла глаза. Злиться — это не продуктивно. Лучше действительно поспать, а уже на тренировке отомстить ему за произвол! Будет этот загадочный красавиц–мужчина подсвечивать себе путь фонарями и не думать, что я в него влюблена. С чего ему это вообще в голову взбрело?

И кстати… а почему он не спросил, кто мне нравится? Не может ведь он знать?!

Первый учебный семестр закончился неожиданно быстро и трагически — сессией. Впервые за полгода я поняла, для чего академии нужна такая большая библиотека, и это при отсутствии бумажных книг. В многоэтажном здании яблоку негде было упасть! Повсюду летали голограммы навигационных карт, в специальных сферических залах тренировали бои в безвоздушном пространстве, будущие штурманы лежали в симулирующих различные перегрузки креслах и рассчитывали маршруты…

— Даже не знала, что учащихся настолько много, — озвучила мои мысли Селена, надевая специальные браслеты и усаживаясь рядом.

— Ну даёшь. В академии учится больше одиннадцати тысяч человек и полторы тысячи метранов, — ответил Кир, не отрываясь от расчётов в планшете.

— Я бы спросила, откуда ты знаешь секретные сведения, но сделаю вид, будто ничего не слышала, — хмыкнула наша первая красавица. — А ты за это поставишь мне программу второго семестра. Тебе ведь нужен по–настоящему крутой штурман.

Селена сунула под нос увлечённого парня руки с браслетами, потому что хлопать ресницами было бесполезно — всё равно не увидит.

С тяжёлым вздохом, словно его принуждают к страшно неприятному действу, Кир поднялся и взял шлем с программой.

— Навигация и наведение? — спросил он сухо, хотя мы прекрасно знали, как он обожает взламывать то, что по официальной версии невозможно взломать. И дружно этим пользовалась.

— Имитация отказа автопилота в боевых условиях, — стараясь не подпрыгивать от счастья в специальном кресле, шёпотом проговорила Селена.

Пока Кир колдовал со шлемом, мы быстро напечатали в общем чате цифры и замерли в ожидании.

— С вас пиво, — обрадовался Дитер, когда Кир водрузил шлем с нужной программой на голову Селены. — Впервые угадал. Ох, скорее бы увольнительная!

— Полчаса ковырялся, — недовольно буркнула я Киру, потому что ставила на две минуты, а он справился за три с секундами.

Личный планшет звякнул — прилетело сообщение. Увидев адресата я зевнула и, сделав скучающее лицо, известила группу о переносе вечерней тренировки на полчаса. Пока все страдали, что придётся ложиться спать позднее, а вставать наверняка ещё раньше, чем обычно, я любовалась коротким посланием: «Хантсу потребовалось 4 м 17 сек».

Кир крут. Нереально крут. Круче, чем я думала. Наш преподаватель информатики Хантс — прославленный хакер.

Только вот, зачем адмирал Традониадаль написал мне лично? Посмотрел на реакцию?

Кажется, я справилась, никто ничего не заподозрил. Кроме Кира, который так же, как и я, получил весть о переносе тренировки часа два назад, просто не планировал уведомлять об этом команду. Он любил нас погонять дополнительно, а здесь ему дали целых полчаса, такие подарки судьбы грех упускать.

Впрочем, Кир меня не выдал, так и ковырялся в планшете, разбираясь в сложных расчётах.

Я же вновь билась с робототехникой. Экзаменационный список состоял из ста вопросов, с большей частью которых я разобралась в процессе обучения, но несколько занятий пропустила, пролежав в мед–боксе после неудачных тренировок, и наверстать не смогла. К единственной консультации определённо стоило подготовиться.

Как оказалось, морально.

Но кто знал!

Наш замечательный, прекрасный, умный и интеллигентный преподаватель за несколько дней до экзамена был вызван на вновь открытую планету, на которой нашли останки древних кораблей. А нас не взяли! И экзамен не перенесли.

И ладно бы только это, но лично я страдала дополнительно — увидев замену преподавателю!

Надеюсь, вездесущий адмирал Традониадаль был страшно занят важными адмиральскими делами и не видел моё лицо, когда в аудитории появился знакомый незнакомец с пляжа.

Спасло меня от позора только одно — явление той самой Маруськи!

Кофемашина с искусственным интеллектом. Прихоть гениального учёного, о котором в академии ВКС девушки говорят с придыханием, а все остальные с восхищением.

Прежде нам не доводилось ни кофемашину ни её создателя, так что группа замерла, с восторгом разглядывая легендарную пару.

— Ой, какие хорошенькие, — протянула кофемашина, оглядывая ряды красивых, накачанных молодых мужчин, пока те влюблённым взглядом следили за источником недоступного обучающимся напитка. — Кофе никому не выдаю, но комплименты принимаю, — сообщила она таким тоном, словно они с её личным учёным прибыли сюда именно за этим.

— Цыц! — распорядился мужчина, зыркнув в мою сторону.

Мамочки, дайте спрятаться под стол! Стул! Провалиться под землю!

Позорище!

Как я ни силилась контролировать реакцию организма, предательский румянец залил щёки.

— Здравствуйте, — неожиданно бархатным голосом начал Хам Нахалович с пляжа. — Меня зовут Дамир, а это Маруська.

— Маруся Дамировна, — важно уточнила кофемашина и театрально звякнула чашкой о блюдце.

Прекрасная леди с фарфоровой чашкой в металлической «руке» мастерски отвлекла внимание от временного преподавателя, мы и думать о нём забыли.

Точнее, о нём забыло большинство.

Кир выглядел подозрительно довольным, мне даже показалось, они с Дамиром знакомы, и многозначительно переглянулись.

Великие звёзды! Так вот, что у Кира за друг с Оркхи! С тремя сёстрами, одна из которых фея, вторая дьяволица, а третья — та самая, по которой Кир сох в детстве.

Можно было сказать, что у нашего командира блат, но интуиция ехидно выдала вердикт: ему кранты. Дамир не упустит шанса поиздеваться над другом. Мужская дружба своеобразная, крепкая, часто верная, иногда долгая, но почти всегда — с издёвками и розыгрышами. И без снисхождения.

Ухмыльнулась догадке и тут же столкнулась с внимательным взглядом учёного. Читает меня! Точно читает!

Нарастила щиты, слой за слоем, принудительно переключила внимание на Маруську, чтобы один бесстыжий ментал не копался в моих мозгах или хотя бы не успел найти в них личной информации. Доверия к нему что на пляже не было, что в академии не предвидится.

— Меня попросили провести консультацию и принять у вас экзамен, чтобы не добавлять робототехнику в следующую сессию. Я изучил ваши работы. — Дамир обвёл взглядом присутствующих, задержавшись лишь на мне и Кире. Буквально на пару мгновений, но я заметила. Уверена, остальные тоже. — Уровень знаний неплох, но для вашей группы — это позор, дамы и господа. Не дно, но очень близко.

Мне было, что сказать по этому поводу, но язык словно прилип к нёбу. А ведь мне прочат специализацию переговорщика и дипломата. Возможно, напрасно.

— Милый, что так жестоко? — прощебетала Маруська, бесшумно подлетев к создателю с чашечкой ароматного напитка, в который на ходу добавила ломтик лайма. — Держи и будь с ними поласковее.

Дамир взял хрупкую чашечку и сделал то, о чём мечтали все присутствующие — глоток. Мы дружно сглотнули слюну.

— Зависимость от кофеина — это плохо, — просветил нас учёный, делая ещё один глоток.

Во второй раз мы сдерживали позывы организма лучше, хотя каждый готов был убить за остатки кофе на дне. И дело не в том, что присутствующие такие уж фанаты кофеиносодержащих напитков, а в том, что в академии ВКС обожали испытывать обучающихся.

Мы полгода питались пресной бурдой!

Привыкнуть к ней невозможно, забыть, наверное, тоже.

Но очень хочется! Желательно незамедлительно.

И аромат кофе, его чудесная возникающая на языке горечь, едва уловимый сладковатый привкус, тонкая нотка цитруса для очищенных диетой рецепторов казались взрывом вселенского масштаба. И не могли оставить равнодушными.

— Задавайте вопросы, у меня не так много времени. Обращаться можете по имени и на ты, — предложил Дамир, занимая кресло преподавателя и принимая вторую чашку кофе от заботливой Маруськи.

Посыпались вопросы. Дамир отвечал гораздо понятнее, чем преподаватель; ответ на каждый вопрос был строго структурирован и будто отпечатывался в мозгу.

Предмет не являлся профильным, поэтому должного внимания ему никто не уделял, учили так, чтобы сдать, и очень удивились, получив список экзаменационных вопросов, где половина — совершенно неизвестная информация. Её не было на лекциях и, по всей видимости, преподаватель отвёл её для самостоятельного обучения, подразумевая, что учебники группа станет читать от корки до корки, а не только выделенные к урокам главы.

В общем, говоря по–простому: мы опростоволосились. И сейчас, наблюдая за реакцией ошарашенного нашими посредственными знаниями учёного, осознали весь ужас положения.

— Так, господа кадеты. Я понял, что в предмете вы плаваете и шансов его успешно сдать… Ну, не то, чтобы совсем нет, но не так много. Понимаю, что не профильный предмет, не каждому понадобится в будущем, но учить всегда надо на совесть, это Академия ВКС, а не какой–нибудь заштатный вуз, где достаточно попротирать штаны несколько лет. Сегодня постарайтесь пройтись по всем вопросам, завтра поставим еще одну консультацию с утра, сам экзамен перенесем. Староста, что у вас с другими предметами и тренировками?

— Утро подходит, следующий экзамен профильный, готовиться не надо, ближайшие два дня можно полностью посвятить робототехнике.

— Ментал и медитации, значит, — проговорил Дамир так, словно расписание группы находилось перед глазами. — Вот и отлично. Завтра консультация, послезавтра экзамен. Не теряйте времени, спрашивать буду по полной. До завтра.

Учёный кивнул и вышел из аудитории, следом за ним поплыла прекрасная Маруська, но задержалась на пороге и обвела группу взглядом.

— С меня чашечка кофе тому, кто сдаст с первого раза на отлично, — пропела она так ехидно, будто рассчитывать на такой исход не следовало.

Сразу видно, кто её создал. Яблочко от яблоньки!

— Почему не он ведёт роботов? Можно было вообще не готовиться к экзамену, он так понятно объясняет, — восхитился Дитер.

— Дитер, если бы он вёл у нас курс, задания были бы такими, что ты из будильника одной левой собрал бы звездолёт, — хмыкнув, проговорила я.

— Это точно. Ладно, народ, готовимся! — Селена похлопала, обращая наше внимание, затем кивнула в сторону двери и первой вышла из аудитории.

— У меня предложение! — поторопилась я, пока все не разошлись. — Давайте соберёмся, пробежимся по непонятным моментам, составим общий список вопросов и скинем на коммуникатор нового преподавателя. Покажем себя не такими тупоголовыми, как сегодня.

— Отличная идея, Рика, — поддержал Кир. — Так, народ, слышали? В девять жду у себя с вопросами. И Селене передайте, когда она закончит строить глазки второму курсу.

Я была с ним полностью согласна. Чудесная идея, особенно для меня, ведь обратиться к Дамиру напрямую после произошедшего на пляже было совсем непросто. С его–то уровнем троллинга!

Вот что я за человек? С мужчиной нормально не могла познакомиться!

Печально, но сохранить первую встречу в тайне от группы не выйдет. Когда нас начнут полноценно учить менталу, мы научимся ломать защиту и считывать верхние слои памяти, а у меня всё на поверхности!

Великие Звёзды! Я не виновата, что подсознание выбрало именно Дамира и периодически подкидывает мне яркие сны с его участием!

Нужно поработать над щитами. Так поработать, чтобы никто не взломал, не пробрался! Другого выхода сохранить свои честь и достоинство не вижу. А пока прекращаем внутреннюю истерику и учимся! Завтра консультация.

К вопросу подготовки группа подошла как никогда серьёзно, не помню такого энтузиазма со времён поступления. Во многом потому, что учились многие играючи. До робототехники. Почему–то именно на этом предмете споткнулось большинство.

Я нахмурилась.

Похоже, это очередной эксперимент академии.

Неполные данные по предмету, ограниченное, почти экстремальное время на изучение, смена преподавателя перед экзаменом — всё это дополнительный стресс и нас ему подвергают умышленно, смотрят, как будем действовать, не сломаемся ли, не смухлюем. Возможно, учат работать в команде, ведь каждый член группы — тот ещё одиночка–ботаник. Мы все в той или иной степени погружены в себя. Для нас знания — сила, религия, магия. Мы боготворим новые сведения и сами готовы и рады дать науке столько, сколько она может взять. А действовать в команде, будем откровенны, только учимся.

Что ещё приготовят господа адмиралы, боюсь даже предположить. Уже сейчас наша группа на особом положении: режим секретности строже, чем у всех военных факультетов вместе взятых, объем изучаемых данных и физические нормы выше, чем у боевиков, включая тех, которых готовят исследовать и зачищать неосвоенные планеты.

Мы сами не знаем, кого на самом деле из нас готовят. Судя по списку изучаемых дисциплин мы менталы, разведчики, переговорщики, шпионы, учёные. По факту — посмотрим по завершении обучения.

Впрочем, сейчас не до глобальных размышлений. Консультация и экзамен не за горами.

И встреча с Дамиром меня сейчас тревожит куда больше, чем все интриги совета и нашего руководства. Надеюсь, этой ночью он проявит понимание и не придёт ко мне во сне. Извращенец…

Дамир

Академия ВКС, личная лаборатория учёного.

За сутки до консультации по робототехнике.

— Привет, мне нужна твоя помощь или совет. Но лучше и то и другое, — своеобразно поздоровался Кир, проходя в лабораторию.

— Излагай, — выдохнул, отворачиваясь от мониторов.

— Защита от прослушивания? — осторожно уточнил друг, будто знал меня первый день, честное слово.

— Стопроцентная, у меня по–другому не бывает, они смирились, — ответил, кивая в сторону давным–давно взломанного и демонтированного оборудования, кучкой валяющегося на стеллаже. В мою лабораторию без приглашения не могли войти даже адмиралы, не то, что инженеры связи.

— Отлично. Мы с тобой раньше это никогда не обсуждали, но ты ведь в курсе про «нового человека»?

— Нового человека? — переспросил я, безуспешно копаясь в архивах памяти.

Звучало интересно. Я отметил, что Кир по–прежнему ценит моё время, знает, как я не люблю переливать из пустого в порожнее. Другой бы дольше раскачивался, а этот с места в карьер. Молодец.

— Проект улучшения расы.

— Нет, не слышал. Это что–то вроде расовой гигиены? — спросил, пытаясь не отвлекаться на работу, что было непросто даже в присутствии друга детства. Расчёты так и манили с мониторов.

— Именно. Такой, знаешь, достаточно мирный путь селекции, но не для нас с тобой.

— Не для нас? — Я поморщился. Вот уж что терпеть не могу, так это вмешательство в мою жизнь. Хотя кому я вру? Мне плевать, если дело не касается сестёр или работы.

— Вечно ты погружён в эксперименты и не обращаешь внимание на мир вокруг, — посетовал Кир. — Вкратце дело в следующем: все умные и талантливые дети живут под надзором специальной службы и к моменту взросления для каждого уже подобрана максимально подходящая пара. С точки зрения государства, конечно, хоть и с учетом личных предпочтений. Мне, к примеру, блондинок подсовывают.

— Когда ты уже Евку забудешь? — фыркнул я недовольно.

Все мои сёстры были белокурыми и светлоглазыми феями, только я пошёл в отца — и медведеобразной комплекцией, и тяжёлым подбородком, и тёмным цветом глаз и волос.

К Еве Кир испытывал нежные чувства, даже пару раз взламывал защиту дома и ходил к сестре в спальню. Засранец. Был бит, но вину не признал. Засранец вдвойне. Или наоборот. Хранил честь девушки. Хотя что там хранить? Знаю я, чем они занимались в моём доме. В любом случае, их тайный роман меня страшно бесил и даже спустя много лет я не прекращал упрекать друга за прошлые похождения.

— Да забыл уже, забыл, успокойся.

— Так, постой, — Я завис на пару мгновений. — Проект «новый человек», значит. Я так понимаю, ты ещё с Оркхи в курсе. Почему мне не сказал?

— Дар, я был уверен, ты тоже осведомлён! Мы ведь оба обожали ломать базу данных планеты и качать всё, что не приколочено. А то, что приколочено, ломали с особой любовью и тоже качали.

— Угу, логично. Про то, как работает программа на Оркхе, можешь не рассказывать, сообразил, много ума не надо. Учёным этот «новый человек» только на пользу, они зачастую те ещё отшельники. Их из лабораторий, да с полигонов не вытащишь, в свет не выведешь, и если пару не подсунешь — потомства не видать. Что ещё?

— Для особо одаренных, вроде тебя и меня, программа работает более жёстко. Помимо жены от государства, нам необходимо так же наделать достаточное количество детей на стороне. Можно до брака, можно в браке — ни в чём нам не отказывают заботливые наши. Но это обязательное условие.

— И если не самостоятельно, то оплодотворят искусственно? — догадался я. Это было вполне в духе наших политиканов.

Я вспомнил о регулярных медицинских комиссиях, об анализах, включая забор семенной жидкости. Помню, кто–то возмущался и удивлялся, я же не придал этому значение. Надо, значит надо. А зря.

— Да. Ты ухватил самую суть. Хотя чему я удивляюсь? — Друг выглядел непривычно взъерошенным и нервным. Обычно Кир не позволял себе раскисать. Но сегодня даже невнимательный к людям я видел, как сильно он взволнован.

— Что тебе сказать, Кирилл? Лично я считаю, что государство в этом вопросе всё делает правильно. Программа тайная, никто не заставляет тебя силком жениться на нелюбимой женщине. Я так понимаю, если вдруг подобранная кандидатура тебя не устраивает, программа просто предлагают другую, верно?

— Ну да, но…

— Кир, я повторюсь: большинству серьёзных ученых некогда заниматься личной жизнью. Если так вспомнить, самые известные гении жили затворниками и не оставили потомства, а это все–таки не совсем правильно для будущего человечества. Все известные нам расы куда продвинутее, нам есть к чему стремиться.

— И ты сможешь спокойно жить, зная, что у тебя где–то есть дети и воспитывает их кто–то другой? — не выдержал и повысил тон Кирилл.

— Эй, друг, спокойнее. Ты чего?

— Дар, ты знаешь, как воспитывают на Оркхе! Все эти полные семьи по сути — фикция. Часто ли ты видел родителей? Нас растили роботы. Ро–бо–ты! У тебя хоть сёстры были, мне так не повезло. Я всё решил. Мои дети будут расти в нормальной, полноценной семье.

— Все двадцать? — захохотал я издевательски.

— Иди ты!

Кир был прав. Я не понимал его забот. При моём уровне ментала в принципе было удивительно, что я вообще испытываю сильные эмоции. И да, я знал, что иногда действую как робот, он не зря меня в том обвинял. Но так устроена человеческая природа. Где–то прибыло, где–то убыло. Ментальный дар делал нас в некоторой степени эмоциональными инвалидами. У Кира такой проблемы не было — даже хорошо припрятанные пси–способности делали его спектр куда более полным.

— Ладно тебе, пошутил я, пошутил. Теперь, когда я тоже в теме, позабочусь о своих потомках. Надеюсь, их ещё нет в природе или хотя бы не с десяток. Но в целом, согласись, всё выглядит не так уж трагично. Дети — это ведь хорошо. Дети — цветы жизни.

Кирилл смотрел на меня и явно не знал, смеяться ему или плакать.

— Это аморально, — выдавил он.

— Кирилл, ты будто не в группе у адмирала Традо, честное слово. Ты — будущий политик, вполне возможно, глава какого–нибудь эсбэшного ведомства, привыкай мыслить шире. В глобальном масштабе ты не прав.

— Дамир, вот подожду я, когда ты влюбишься, и посмотрю, как запоёшь.

— По–павлиньи? — пошутил я, припомнив, как он меня обозвал в детстве. — Маловероятно.

— Но возможно.

— Не стану отрицать. Однако в настоящее время это лишь пустые рассуждения, пока меня заботят лишь исследования.

И маленькая хрупкая блондиночка с пляжа, которая до сих пор не выходит из головы. Несовершеннолетняя!

А ведь я засунул эти воспоминания в самую глубину подсознания!

И что? Эта проныра начала являться во снах. И лучше бы я о ней просто думал днём. Платонически. Ведь подсознанию не объяснить, что взрослым озабоченным идиотам нельзя творить непотребства с юными барышнями.

С ума можно сойти.

Хорошо, это не любовь, а лишь обычные вожделение и интерес к красивой девушке с ядовитым языком и острым, словно кинжал, умом. Прелестная малышка. Запоминающаяся.

— Ха–ха, очень смешно. Да ты ни одной юбки не пропускаешь, как и раньше. Кстати, я именно так вычислил твою лабораторию, — поделился Кир.

— Местами я живой человек, а не робот, — пошутил с улыбкой во всю рожу. Обожаю над ним подтрунивать.

— Иногда я в этом сильно сомневаюсь, особенно после разговора про детишек и политику партии. Но не будем об этом, — переключился Кир с неприятной темы. — У тебя всегда под дверью дежурит фан–клуб? Я даже не знал, что в академии можно носить короткие юбки. Это только для вашего уровня? У нас внизу всё прилично.

— Никогда не интересовался. Стоят и стоят. Красивые девицы, приятно полюбоваться. Подозреваю, у них соревнование, кто быстрее меня окрутит. Им известно, что я много лет работаю почти без отпусков и не трачу денежки, так что там любовь совсем не к нелюдимому гениальному учёному.

— Скромному, — вставил Кир с улыбочкой.

— Так, мы ушли от темы. Ты пришёл за советом и помощью, чётко озвучь проблему. Я так понимаю, вышесказанное — предыстория, чтобы я проникся ужасом твоего положения и начал сочувствовать.

— Мне выбрали жену.

— Жену? Тебе лет–то всего ничего.

— Вот именно! Жениться никто не заставляет, по крайней мере пока, но ситуация конкретно напрягает. Раньше просто были кандидатуры, а здесь пометка в анкете «жена». Я как увидел, едва со стула не сверзился.

— Страшненькая? — поинтересовался я, зная, как Кир относится к внешности и фигуре претенденток на свои конечности и ливер.

— Рика? Нет, красавица. Только вот жениться я не хочу, ни на ней, ни на ком–то ещё. Не в ближайшие годы.

— Ну и подождёт твоя красавица, никуда не денется.

— Дар, у нас с ней глубокие взаимные чувства на уровне «брат–сестра», я даже не хочу думать о Рике в таком ключе!

Надо же, Кирилл повысил голос. Действительно взволнован. И девушка ему то ли нравится, то ли он её оберегает. Пока не ясно. В любом случае нельзя назвать его отношение к ней равнодушным.

— Ты уверен, что с её стороны нет подвоха? — решил я прощупать почву. — Женщины коварные.

— Уверен на все сто. Она — моя правая рука. Звезды! Убери это пошлое выражение с морды лица, Рика — мой зам, мы дружим. Она действительно относится ко мне как к брату. Я спрашивал.

— Кир, ты ещё молод и даже не представляешь, на что способны некоторые женщины, чтобы захомутать приличного парня, — проявил я мужскую солидарность, следуя социальному протоколу.

— Она не такая и давай сразу опустим этот момент. У нас был полный ментальный контакт, такое не утаишь.

— В вашей группе и полный контакт?

От удивления замер с поднятой кружкой. Маруська снова будет ругаться, что я пью «вражеский кофе», но у меня была совершенно дурацкая привычка «заимствовать» напитки из медицинского отсека, где я бывал непозволительно часто. Главный медик Лада когда–нибудь меня убьёт, честное слово. Она не раз жаловалась на воришку казённой посуды, но я не признавался, что лично с ним знаком. Потому что обычно был искренне уверен, что это не я!

И вообще, я учёный, мне можно. Это вполне невинная придурь.

— А что тебя так удивляет, я не пойму? — Кир разозлился.

Слишком много эмоций для одного дня. Показалось, что Кира нарочно выводят на эмоции, заставляя пси–способности проклюнуться окончательно, несмотря на все установленные блоки.

Я решил не давить на друга, сам сознается, а пока всё разложить по полочкам, чтобы он обуздал эмоции и думал головой, а не задницей.

— В курсе, что верхушка вас называет факультетом интриганов, а Монро так и вовсе хитрожопиками? Согласись, в этом контексте простодушие и высокие моральные качества — скорее минус, чем плюс, и такое доверие девушки лично для меня подозрительно, особенно учитывая обстоятельства, — тихо закончил фразу и поставил огромную, едва ли не на пол–литра, кружку на подлокотник, так и не сделав глотка.

Ради Маруськи. А то снова обидится, будет готовить ужасный кофе и делать честные глаза, что она ни–ни, ни за что на свете! Всё для меня любимого! Лучшие сорта Арабики. Паршивка электронная. И в кого она такая?

— Дар, я ей доверяю.

— Зря, — отрезал я категорично. — Девица наверняка за твой счёт хочет пролезть на последующие курсы. Или подольше продержаться в вашей группе. Вас ведь единственных не исключают, а переводят на военный факультет, чтобы вы и дальше жили под подпиской о неразглашении.

— Нет, не зря. Ей всего семнадцать, а она уже вторая в группе, а по некоторым параметрам первая.

— Семнадцать? В вашей группе? — не поверил я своим ушам.

Проект адмиральской группы готовился много лет и я точно помнил, что психологи рекомендовали отбирать морально устойчивых парней и девушек, с окрепшей психикой и сформировавшимся мировоззрением. Минимальный возраст установили то ли двадцать три, то ли двадцать пять. А тут семнадцать — время бушующих гормонов. Еще и девушка, к ним, что ни говори, у военных всегда было своеобразное и несовременное отношение. Занимательно.

— Да, мелкая, но мозговитая девчонка, Традо её обожает.

— Гоняет больше всех? — прощупывал я почву, пытаясь разгадать головоломку, звериным чутьём уловив — назревает нечто интересное и важное.

— Ага! — Кир наклонился и забрал покинутую мной чашку кофе, с наслаждением сделал глоток. Кофеиновая зависимость — страшная штука.

— По всей видимости барышня выдающаяся и перспективная, и прекрасная кандидатура в жёны. Если жена ещё и друг — разве может быть более удачный брак? Это надёжный тыл, хороший собеседник, твой личный психолог, что в вашей профессии совсем не лишнее. Уверен в своём отношении? — Крутит головой, упрямец. — Точно нет? Объясни тогда, что ты хочешь услышать? — спросил его с тяжёлым вздохом. Разгадывать эмоциональных людей — непосильная задача.

— Хочу, чтобы вы познакомились, — выпалил Кирилл. Лёгкий румянец окрасил его щёки, но друг смотрел решительно и стоял на своём.

— Зачем? — не на шутку удивился я.

— Черт, даже не знаю, как тебе сказать–то, — Кирилл не выдержал и отвёл взгляд.

— Прямо. Через рот. Он тебе дан не только халявный кофе хлестать и орать на подчинённых.

— Она для тебя, — выпалил Кир, очевидно смущаясь.

— В смысле?

Хорошо, я избавился от кофе, иначе сейчас бы выплюнул его, как в дурацких комедиях.

— Ты ведь знаешь, что у меня помимо ментала есть способности к пси. Так вот, я точно знаю, что она не для меня идеальная пара, а для тебя. Чувствую.

— Решил свахой заделаться? — Я не скрывал ехидства, но интуиция вопила: «Спасайся, кто может! Мы все умрём! То есть женимся! Помогите! Нам кранты! SOS!»

— Так и знал, что ты воспримешь мои слова неадекватно, вон, аж перекосило всего, — попенял Кир.

— А как по–другому?! Заявился ко мне, испугал до полусмерти! А если инфаркт? Я вообще–то светило науки и гениальный изобретатель, мне нельзя умирать молодым, я ещё не реализовал и десятую часть задуманных проектов, а ты тут со всякими ужасами! — Как бы я не прикалывался, в глубине души знал — эмоции неподдельные. Действительно неприятно знать, что тебя хотят женить. Вот о чём говорил Кир.

— Короче, я сказал, а ты думай и поступай, как считаешь нужным. Она ещё мелкая, пока подрастет, то да сё, есть время погулять по девкам и остепениться.

Кирилл замолчал, давая возможность обдумать его слова. Я же находился в глубокой прострации и никак не мог подавить эмоции. Если бы мне сообщил о подобном кто угодно другой, я бы лишь посмеялся.

Но Кир…

Я лично блокировал его пси–способности. Если они пробились из–под блоков и выдали ему столь ценную мысль — без сарказма ценную, потому что своего человека ещё попробуй найти — игнорировать знакомство с таинственной Рикой, любимицей Традо и, сам не верю, но «просто другом» Кира, не стоит.

— Ты действительно думаешь, что твоя мелкая для меня идеальная пара? Это не твое желание повесить свою головную боль на мою здоровую? — попытался я уцепиться за соломинку, хотя в глубине души уже смирился с его правотой.

— Я бы так никогда не поступил.

— Верю. Верю, что не поступил бы. Но сама ситуация… Ладно, Кир, подумаю. — Пальцы застучали по обивке кресла, выдавая моё состояние наблюдательному другу.

— Ты думай, да только не сильно долго. Напоминаю: её прочат мне в жёны. У тебя есть два с половиной года, после третьего курса академия вправе распоряжаться нами по своему усмотрению. Кого–то оставят учиться дальше, кого–то отправят на задания, а кого–то могут заставить пожениться, родить парочку детей и отправиться с дипломатической миссией на вражескую планету.

— Ясно. Понял, принял. А помощь от меня какая нужна? — вернулся я к первоначальной теме беседы, отложив ужасы брака на потом. Два с половиной года как раз хватит на окончательное принятие этой страшной мысли.

— Проверь по своим каналам наличие у меня ребятишек, — попросил Кир.

— Да ты ведь наверняка уже хакнул систему академии, с чего такая просьба?

— Естественно. По ней и ты, и я чисты как младенцы, но есть ещё банк генетического материала, там такая защита, что из академии соваться я не рискнул. Точнее, рискнул, но быстро понял, что это чревато. Слишком много слоёв защиты, можно где–то здорово накосячить.

— Понял, займусь.

— Спасибо.

— Это и в моих интересах, — подмигнул я на прощание.

Как только за Кириллом захлопнулась дверь, повернулся к мониторам и буквально через мгновение с удовольствием разглядывал фотографию девушки:

— Ну, здравствуй, Ангелочек. Мой Ангелочек. Идарика Вишневская. Красиво. Но Рика ей совершенно не подходит. Слишком грубое имя для столь утончённого создания. Хотя для боевого командира, конечно, вполне. Ида. Настоящая красавица.

Мыслями вернулся к тому жаркому дню, когда впервые увидел прекрасное белокурое видение. Тогда мне не удалось узнать её имя, да не так уж и хотелось, честно признаться. Маленькая она была для знакомства с мужчиной, который женщин рассматривает как средство сбросить пар и ненадолго отвлечься от работы.

Кто же знал, что её образ врежется в память и будет атаковать изо дня в день!

Солнечная улыбка, задорные искорки в серых глазах, точёная фигурка. Весь её образ, полный очарования юности и детской непосредственности, был хорошо продуман и сыгран великолепно.

Или она не играла? Вдруг она действительно так чиста и прекрасна? Если выросла не на Оркхе, где возраст согласия был значительно ниже, мои подозрения верны.

«Какая она на самом деле?» — задумался я всерьёз. Теперь у меня была возможность узнать о ней всё и даже больше. Пальцы запорхали по клавиатуре.

Личное дело, фотографии из школьного архива, видеозаписи с тренировок. Я просмотрел всё.

Но к ней было не подобраться! Традо оберегал своих детишек даже лучше, чем страшно прижимистый министр финансов — бюджетные деньги.

На первый взгляд.

А на второй — я мог увидеться с ней уже завтра. Робототехнику я знаю прекрасно, а их преподаватель вполне может отправиться в составе исследовательской миссии к новой планете, заняв моё место.

Новые планеты — моя слабость, конечно, но, так уж и быть, сделаю подарок хорошему человеку. Столько лет, бедняга, преподаёт, столько прошений о боевых вылетах написал. Как по мне, вполне заслужил билет к мечте. А я — встречу с белокурым видением, которое предназначено мне то ли судьбой, то ли воспалённым сознанием Кирилла.

Впрочем, не важно.

Попалась, птичка!

Мои фантазии прервала Маруська. Хитрюга снова гуляла по академии без присмотра и теперь тихо–тихо, словно мышка, пыталась прокрасться в кухню, чтобы я не заметил. Даже дверь перепрограммировала, чтобы та о ней не доложила. Поганка электронная!

— Где вы шлялись, Маруся Дамировна? — строго рявкнул на кофемашину.

— Ой, Дамирушка, любимый, а я думала, ты работаешь. Спрятала колёсики, включила антиграв, лечу себе тихонечко, чтобы не мешать тебе создавать гениальные творения, — защебетала эта негодяйка.

— Снова ходила к адмиралу Традо? — грозно вопросил я.

— Буквально на минуточку, мой хороший. Ты ведь знаешь, как он любит кофе. И хорошо к тебе относится, — лисой пропела проказница.

— Маруська, будешь изменять мне со всеми высокопоставленными жителями академии, отключу! — пригрозил, состряпав злое и жестокое выражение лица.

Кофемашина всплеснула руками, схватилась за голову, задрожала–зазвенела чашками и блюдцами, которые вообще–то были защищены специальным полем, но для большего эффекта мадам актриса его отключила.

— Я только с адмиралом! — воскликнула она, удирая в кухню. И уже оттуда мстительно добавила: — По любви! — Затем поняла, что перегнула палку и начала плаксиво оправдываться: — И из ревности! Ты ведь меня совсем не любишь! И не ценишь! А я такая хорошая!

— И скромная, — хмыкнул я.

— И скромная, — согласилась Маруська совершенно серьёзно.

Дамир

Академия ВКС

Малышка сидела у окна и изо всех сил старалась принять беззаботный вид. Узнала!

Кирилл лучился счастьем и разве что не подмигивал. У меня возникло дикое желание поиздеваться над ним на экзамене. Наверное, не стоит отказывать себе?

Отвечая на бесконечные вопросы группы, исподтишка любовался Ангелочком. Полная противоположность тому, что видел на пляже. Внешне она практически не изменилась, но впечатление уже было совершенно иным.

Анкетные данные, тщательно собранные специалистами Академии с момента подачи Идарикой заявления о намерении и до настоящего времени, полностью отвечали тому, что я видел и что подозревал.

Девчонка непроста. Пожалуй, если бы не Кирилл с редким даром, её бы назначили старостой группы, невзирая на возраст. Интересно, кого из неё растит адмирал Традониадаль, уж не замену ли себе? Тогда кандидатура Кирилла в качестве мужа действительно максимально предпочтительна, ведь помощь и полная поддержка со стороны семьи дорогого стоит. Особенно общий уровень секретности!

Консультация перед экзаменом подошла к концу, но маленькая леди не обмолвилась и словом. Подняв щиты, она сидела и внимательно слушала каждое моё слово. Ни жестом, ни взглядом не выдала заинтересованности во мне. Ну что же, Ангелочек, посмотрим, что у нас может с тобой получиться. Когда–нибудь. Я помню, что ты ещё несовершеннолетняя девочка, потому и не искал. Сама нашлась.

Вторая консультация не сильно отличалась от первой в плане знакомства с Идарикой: маленькая интриганка руками Кирилла организовала единый список вопросов, который мне с утра был торжественно вручён вместо прямого общения с учениками. Отвечая последовательно на вопросы курсантов, про себя смеялся её находчивости. То, что она боялась со мной заговорить, свидетельствовало исключительно в мою пользу.

День экзамена ждал с нетерпением. Хотелось остаться с Ангелочком тет–а–тет и немного подсмотреть её эмоциональный фон. Щиты для первокурсницы она держала мастерски, но экзамены — дело волнительное, а если дополнительно поставить в неловкую ситуацию, выйдет интересно.

На экзамен она пришла последней. Как по заказу.

А ведь я нарочно не придерживался традиционной в академии процедуры, никуда не торопился, никого не валил, а напротив тщательно расспрашивал, уделяя максимум времени и даже объясняя непонятные моменты. Ну и немного поиздевался над Киром, конечно. Язва белобрысая моментально смекнул, отчего я так «не ценю своё время», и, бедняга, едва не лопался от любопытства, но свою чашку кофе за сданный экзамен от Маруськи получил и немного утешился.

Идарика выглядела, как вышедший на арену гладиатор. Пленных брать она точно не собиралась. Со щитом или на щите.

— Здравствуйте, Дамир.

— На какую оценку претендуешь? — уточнил, хоть в ответе не сомневался.

— Высшую.

— Уверена? — Чёрт, мой голос полон сарказма, понабрался от Маруськи.

— Выучила всё, но на элемент везения тоже рассчитываю, — ответила она, тщательно контролируя язык тела. Хороша! Великолепная выдержка.

— Говори номер билета от одного до ста.

— Сто.

— О, хоть кто–то его сегодня вытянул. Вопросы на экране. Но сразу скажу: с везением у тебя не очень, — добавил ноток сочувствия в голос. Ей достались самые объемные и сложные вопросы, которые я специально собрал в единый билет, чтобы не повезло одному учащемуся. Кто бы мог подумать, что они достанутся именно ей? Удивительно, что я не догадался подсунуть его ей нарочно, но судьба будто подыграла. — Страшно?

— Никак нет. Можно без подготовки?

Хочет отстреляться и сбежать. Как бы не так, Ангелочек. Со мной такие шутки не проходят. Я ради тебя впрягся в это безумие с робототехникой, избавил от необходимости сдавать экзамен через полгода, уж будь любезна, удели мне немного времени.

Опустим момент, что данную ситуацию организовал тоже я. Но так иногда бывает, когда мужчина ищет встречи с женщиной, а его лучший друг подкидывает дров в костёр.

Нацепил на рожу маску благодушного «дяденьки», чтобы она немного успокоилась, затем с непринуждённым видом коснулся стола, вызывая свой новый планшет.

— Конечно, — ответил на заданный вопрос. Минут через пять. Идарика не шелохнулась.

Терпеливая. С виду. Сделаю вид, что поверил.

А как старается не смотреть на новую модель планшета!

Едва сдержал улыбку.

Отвечала Идарика уверенно, предмет не вызубрила, а выучила, это стало ясно с самого начала. Особо не прислушиваясь к монологу, бесстыже разглядывал девушку. Мое внимание её определенно коробило, щиты стали ослабевать, и я решил подождать, чтобы она совсем потеряла бдительность и открылась. Обычно я очень терпелив, издержки профессии, так сказать, да и особенности характера, но здесь решил поторопить события.

— Будешь кофе?

— А? Кофе? — не успела переключиться девушка на другую тему.

— Ну да, кофе. Такой напиток. Очень бодрит, — ответил уже из лаборантской, доставая кружки. И зачем отпустил Маруську? Придётся пить местную бурду и, что ещё хуже, угощать ею красивую девушку. С другой стороны, зато без внимания этой ревнивой электронной засранки. Огромный плюс!

— Э, — протянула Идарика, окончательно сбившись с курса.

— Я бы предпочел более внятный ответ, — выглянул из–за двери, смутив красавицу ещё сильнее.

— Если это не будет выглядеть слишком нагло, я бы выпила чашечку. Вопросы объемные, ещё говорить и говорить, — деликатно ответила она, изо всех сил скрывая кофейную зависимость.

Птенцам не дают увольнительных посреди учебного семестра. Страшно представить, как она соскучилась по любимому напитку. Хорошо помню, как она прижимала стакан с кофе к груди, когда падала на меня. Наш человек!

— Да ладно, вижу, что готовилась. Давай следующий вопрос.

Поставил перед девушкой чашку.

— Спасибо, — Идарика сделала глоточек и с придыханием в голосе добавила: — Восхитительный…

— Я? — не смог удержаться и ещё немного не поддразнить опешившую девушку.

— Кофе восхитительный, — немного испуганно поторопилась внести поправку Ида.

— Эх, я уж размечтался. Ладно, давай продолжай.

Она говорила и говорила, а я, словно школьник, заворожено разглядывал её, совершенно не вслушиваясь в ответ. Слетевшие щиты она не вернула на место и я без зазрения совести и даже с каким–то маниакальным наслаждением просматривал её воспоминания о себе. Видимо, слишком увлекся, так как девушка внезапно замолчала и начала восстанавливать защиту. Быстро, но недостаточно.

— Идарика… имя такое необычное. Как все называют — Ида или Рика? — спросил я, делая вид, что всё в порядке.

— Рика.

— Тебе не подходит. Буду звать тебя Ида, хорошо? — проявил нахальство, присматриваясь к ослабевающим щитам. Ставит она их неплохо, но держит отвратительно.

— Э, ну да, наверное, — снова смутилась красавица.

— Как, однако, меняются люди. На пляже была бойкая девчонка, а здесь Мисс Неуверенность.

Я непринуждённо активировал новенький планшет.

Серые глаза блондиночки впились в гаджет, но самообладания она не потеряла, на вопрос ответила.

— Здесь вы мой преподаватель и смущаете меня неподобающим поведением.

По логике, говоря подобное нужно непременно смотреть в глаза обвиняемому. Так его вина кажется куда более сильной. Однако Ида прилипла взглядом к планшету и неосознанно сжимала и разжимала кулаки, представляя тесный контакт… с гаджетом, не со мной. Ужасная девчонка!

Но сказал я совершенно иное.

— Какая скромная девочка, вы посмотрите.

— Дамир, мне кажется, мы с вами вышли за рамки экзамена, — напряжённый голос девушки эхом отразился от стен пустой аудитории. И если бы она так не пялилась на планшет, возможно, я бы испытал чувство вины, честное слово. Но пикировки с юной красавицей доставляли такое удовольствие, что я, даже понимая, насколько моё поведение далеко от идеала, не желал ничего менять.

— Экзамена? Минут пятнадцать, как я тебе его зачёл. Высший балл, можешь благодарить, — снова немного подлил масла в огонь. Девчонка воспламенилась мгновенно, щиты трещали по швам и я не мог упустить момент нырнуть в её, такие приятные для меня, мысли. Вспоминала!

— За что? Я честно его заработала! Своим умом, а не сомнительными способами! — возмущалась Идарика.

— Ну вот, обиделась. То, что честно заработала — факт. А то, что смущаешься — удивительно.

— Почему?

— Ну, обычно в Академии поощряют сексуальные отношения, особенно в таких группах, как у вас, а ты так смущаешься, словно…

— Мне вообще–то семнадцать!

— Семнадцать? Никогда бы не сказал, — демонстративно провёл взглядом по её телу.

Как бесится–то. А щиты буквально лопаются. Сильные эмоции у ментала означают только одно — кое–кто влюбился по уши. И судя по тем обрывкам визуала, что я ухватил в её памяти, даже знаю, в кого.

— Выгляжу старше? — удивилась девчонка, разов присмирев.

— Нет, выглядишь на семнадцать, но детскости нет и ментал неплохо прокачан, но блоки, прости за откровенность — туфта, — не смог промолчать я, отлично помня, как она бесилась от этой фразы на пляже.

— Туфта?! У меня самые сильные блоки на весь курс!

— Серьезно? — надеюсь, мой тон был максимально издевательским. Надо было заставить её тренироваться больше, чаще и качественней. Для её же спокойствия. И моего.

Хоть я и не определился ещё с точными планами в отношении этой леди, стоило позаботиться о безопасности. Да и что лукавить, Ида была единственной девушкой, которая меня заинтересовала всерьёз и надолго. Она ещё молода для отношений, но ждать я умею.

— Да, просто вы сильнее, опытнее… мудрее, — нашла она замену слову «старше», — и спокойно всех читаете.

— Нет, просто кто–то остановился на достигнутом, утешился похвалой тренера и пальмой первенства в группе, и не стал тренироваться с постоянным увеличением нагрузки.

— Куда ещё увеличивать? Точнее, понимаю, что есть куда, но когда? На сон времени почти нет, — посетовала она, закусывая губу и явно размышляя, куда можно впихнуть дополнительную тренировку. Похвально. Очень похвально.

— Гоняют вас сильно, но пятнадцать минут в день можно выкроить. Блоки — основная необходимость, — и здесь я ни капли не лукавил. Как бы дальше не сложилась её жизнь, со мной или без, именно блоки — её главная защита.

— Согласна. Только когда и с кем заниматься? Я сильнее одногруппников, а индивидуально нас начнут тренировать только на специализации.

Ангелочек в своей растерянности выглядела до безумия трогательно. Интересно, играет или нет? Её сложно раскусить без провокаций, держится действительно неплохо. Пробить бы её по другим базам. Что–то мне подсказывает, часть её истории липовая. У девчонки наследственность — ух!

— Могу потренировать, — предложил нейтрально.

— Серьёзно?

— Естественно, — фыркнул так, словно каждому первому предлагал выделить своё драгоценное время.

Если откажет… Нет, она не откажет. Идарика — целеустремлённая и немного самоуверенная барышня, а от того недостаточно коварная. Но её всему научат! Попозже. И тогда у меня не будет шанса так легко заполучить её в свою лабораторию.

— Когда, где и во сколько? — тут же стала собранной и серьёзной девушка.

— Ежедневно после двадцати у меня в лаборатории или комнате, — решил сразу прощупать почву.

— Мы точно говорим о ментальных тренировках? — заподозрила Ида меня в нехорошем. Не зря, конечно, но не всё сразу, милая.

— Конечно! Тебе всего семнадцать, что с тобой ещё можно делать? — Подмигнул девчонке. — Ладно, беги к себе. Завтра жду. Будешь хорошо заниматься, попрошу Маруську сделать тебе нормальный кофе. А сдашь мой экзамен — дам потестить новый планшет. Я его только вчера доделал, так что поверь, он стоит любых усилий.

— Ты?! Ты доделал? О–о–о! — Она задохнулась от эмоций, а затем, забыв извиниться за обращение на ты к преподавателю, быстро проговорила: — Хорошо. До завтра!

Несмотря на то, что за окном окончательно стемнело и логичнее было бы отправиться спать, пошел к себе в лабораторию. Надо же, обычно женщин использую, чтобы немного освободить голову от работы, а тут произошло обратное, так недолго и влюбиться.

Посмеявшись про себя нелепому предположению, полностью погрузился в работу.

Идарика

Снова этот сон. Один и тот же. Из ночи в ночь.

Голова болит, во рту пересохло, а тело… тело полыхает неприлично и горячо, так, как горело прежде лишь во снах с участием другого мужчины. Но уже неделю я вижу другого. И это не может быть нормальным.

До побудки час, но мне так дурно, что нет смысла барахтаться под одеялом и страдать от произошедшего. Отдираю себя от подушки, одеваюсь. Так дальше продолжаться не может.

По коридору академии скольжу тенью, касаюсь сенсора. С тихим шорохом поднимается дверь в комнату Кира.

— Что случилось? — спрашивает он и велит программе включить свет.

Происходящее обретает реальные черты и уже совсем не напоминает дурное состояние полусна–полуяви. Трясу головой. Прихожу в себя.

— Говори прямо, что случилось. — не на шутку встревожился моему необычному поведению староста.

Я покусала губы. Так сразу и не скажешь.

Затем вспомнила о безопасности и подала другу ноут, чтобы тот обманул систему. Пусть наблюдатели думают, что их афера удалась и мы делаем то, к чему меня так активно подталкивали последнюю неделю.

— В общем, дело в том, что … Кирилл, похоже на меня оказывают какое–то воздействие и это связано с тобой, — призналась, усаживаясь на единственный стул и залпом осушая стакан воды, который Кир приготовил для себя. Затем увидела кружку с недопитым кофе и быстренько уничтожила её содержимое. Похоже, кое–кто взломал Маруську и наслаждается первоклассной арабикой. Или Дамир по дружбе балует Кира. А меня нет!

Приятная кислинка легонько пощипывала язык, так что на пару мгновений я выпала из стрессового состояния в абсолютно счастливое, почти наркотическое. До чего люблю кофе — не передать словами.

— Рика, давай не красней тут и рассказывай подробно, будем разбираться.

— Ты стал мне сниться. Неприлично сниться, — выдавила из себя, пламенея щеками и разглядывая осевшую на дне коричневую каплю кофе. Насколько будет уместным, если я попытаюсь добыть и её?

— Уверена, что это именно внешнее воздействие, точно? — осторожно поинтересовался парень.

— На все сто, — произнесла отчётливо.

— Бывает, человек не осознаёт…

— Кир, прекрати немедленно! Я тебе открывалась, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Мне нравится другой мужчина, в чём я тоже тебе призналась. Я не лукавлю! — не выдержала и повысила голос.

— Ну, это я и без тебя догадался, — не удержался от легкой ухмылки слишком наблюдательный белобрысик.

— Так заметно?

— Вся группа в курсе, ты очень изменилась и вела себя подозрительно тихо на робототехнике, а затем и вовсе начала исчезать по вечерам. Мы ведь не простая группа. Наблюдательная.

— Излишне наблюдательная. Кое–кому вообще лучше наблюдать за учебниками! — рыкнула недовольно.

— Да не парься ты, мы всё понимаем. Ладно, давай не будем тебя смущать, рассказывай про сны, — попытался вернуться к первоначальному разговору Кирилл.

— И ты знаешь, куда я хожу?

— К Дамиру ты ходишь, и я даже знаю, чем вы там занимаетесь, потому что теперь тоже буду участвовать в тренировках. Группа не в курсе и посвящать их в наши «оргии» я не планирую. А теперь рассказывай дальше про сны, — нетерпеливо закрыл щекотливый вопрос Кир, за что я была ему признательна. Мысль следовало переварить.

— Мне снятся сны с твоим участием: мы гуляем в парках, ходим в кино, кафе, театры, спим вместе. Во сне я чётко ощущаю, что ты меня любишь, а я люблю тебя. Также есть ощущение правильности происходящего.

— На предвидение действительно не похоже.

— О том и речь. Да у меня и пси–способностей нет, чтобы это могло быть оно. Это ещё не все. В последнее время у меня появилось желание…

Я замялась, потому что произнести то, что стоило, вот так сразу не могла.

Кирилл — настоящий красавец, многие девушки от него без ума, а я точно знаю, что он напропалую этим пользуется. Так же знаю и то, что большинство девчонок поступает в академию ВКС с одной–единственной целью — окрутить симпатичного, перспективного парнишку, выйти замуж и преданно или не очень ждать его на гражданке, получая военную стипендию мужа, а далее и зарплату офицера, которого, если потенциальной вдове повезёт, прихлопнут, сожрут, отравят ядовитые растения, хищные животные или враги на отдалённой планетке. А она, бедная–несчастная, получит страховку, выплату от государства, пожизненную пенсию и будет «страдать» дальше, не испытывая финансовых трудностей.

Всё это, конечно, делало парней страшно подозрительными. И тут я со своими новостями!

— Какое желание?

— Соблазнить тебя. Кирилл, это не мое желание, клянусь! Мне нравится Дамир и до всего этого снился только он! А теперь бывает даже такое, что в начале сна Дамир, потом вместо него резко появляешься ты!

— И портишь весь кайф, да? — продолжил Кир, но шутке никто не улыбнулся. — Так, мелкая, сядь и успокойся. Надо было тебе не кофе пить, а чай успокоительный.

— Пойду налью, — тут же поднялась из кресла и торопливо удалилась в кухню, смущенная разговором донельзя.

Привычные движения немного успокоили, горячая жидкость смыла неприятный комок в горле и горечь в пищеводе. Действительно стало легче. Я налила себе ещё, затем вспомнила о терпеливо ожидающем меня Кире, и наполнила вторую чашку.

Хорошо быть старостой, вместо малюсенькой комнатки, малюсенькая комнатка с малюсенькой кухонькой. Прелесть.

— Успокоилась?

— Ага. Не так уж и страшно оказалось, — довольно улыбнулась я, — как камень с души. Неделю мучилась, не могла собраться с духом. Но это уже ни в какие ворота.

— Рика, ты молодец. Я очень рад, что у меня такой зам. Тебе не свойственна излишняя сентиментальность, ты не обижаешься по пустякам, не надумываешь всякой фигни, не боишься прийти ко мне с проблемой, даже если она очень личная.

— Это наша общая проблема, — разумно заметила другу.

— Да, но тем не менее. Та же Мика, к примеру, могла бы и воспользоваться ситуацией.

Да уж. Лишь бы потом Кир не подумал, будто моё признание — способ обратить на себя внимание. Тараканов у военных на счёт женского коварства — целый террариум.

Но и в моей голове водилась живность со своим мнением на этот счёт. Мысль из разряда «А что, если?» родилась незамедлительно, и я решила не медлить, не накручивать себя, не додумывать, уточнить напрямую.

— Кирилл, а ты как ко мне относишься? — пытаясь скрыть настороженность за ровным тоном, спросила друга.

— Как к сестре, не переживай. Клянусь! Итак, нам необходимо выработать стратегию, — деловым тоном проговорил Кир, и я выдохнула.

Нам действительно нереально повезло, что мы на одной волне и не боимся говорить прямо. Мы команда. На самом деле команда. Хотя казалось бы: мелкая заумная козявка и огромный вояка на восемь лет старше, ну что у них может быть общего? А вот! Много чего! Оба светленькие, умненькие, с ума сходим по гаджетам. Мы словно брат с сестрой.

Но ощущение, что нас кто–то упрямо хочет свести, неспроста ведь мне снятся провокационные сны. И неспроста Кир недавно спрашивал, как я к нему отношусь. Возможно, я тоже хулиганю в его снах, только он постеснялся мне признаться или не захотел смущать.

— Думаю, тебе не помешает сделать вид, будто ты влюбился в одну из охотниц за военной пенсией и начать ухаживать за предметом воздыхания. Если неизвестные нам свахи поверят в серьёзность твоих чувств и намерений, не станут меня третировать неприличными снами хотя бы временно. Более лёгкий вариант воздействия, если они не остановятся и будут готовить почву на будущее, я спокойно перенесу.

— Логично.

— Но не действуй напоказ, а то не поверят. Выбирай любую симпатичную девицу из тех, кто постоянно «совершенно случайно» путаются у тебя под ногами, — продолжила я моделировать план. — Те на всё готовы ради денег, будут подыгрывать изо всех сил.

— Как раз думал об этом.

— Остается вопрос со снами. Если они не уймутся, мне будет всё сложнее отделять наносное от реального. Меня это пугает, Кир. Не мне тебе объяснять, как работает подсознание. Его легко можно обмануть.

— Поговори с Дамиром, объясни ситуацию, он поможет с щитами, — дал совет друг.

— Не могу.

— Это единственный вариант. И тебе совсем не обязательно рассказывать ему, что к чему, достаточно попросить научить ставить хорошие блоки от ментального воздействия и потренировать их до такого уровня, чтобы и во сне они не слетали.

— Кирилл, он догадается!

— Ну и что?

— Не строй из себя идиота! Я не хочу, чтобы он видел мою в нём заинтересованность!

— А ты не думала, что он уже в курсе? — Кир нанёс удар под дых без применения физической силы.

Перед глазами поплыло. Это очень вероятно. Более чем. Дамир — великий учёный современности. Он меня тренирует и вполне может незаметно проникнуть туда, куда не следует.

Мамочки!

— Ты что–то знаешь? — уточнила, прекрасно понимая, каким будет ответ.

— Вы занимаетесь тет–а–тет, Дамир в разы сильнее, для него твои блоки — фигня фигнёй. Да и заметно это, а он не дурак.

— Вот зачем ты мне это сказал? Как мне теперь с ним себя вести? — засуетилась я так, словно была не сдержанным, суховатым на эмоции и чувства менталом, а неуравновешенным пси.

— Угомонись, егоза. Уверен, ты ему тоже нравишься, — подбодрил Кир, как мог.

— Честно?

Впилась в друга взглядом — словно рентгеном просветила, но тот не дрогнул.

— Абсолютно, — Кирилл кивнул в подтверждение своим словам.

— Ладно, скажу ему про блоки, — решилась я, потому что и дальше праздновать труса не могла. Не моё это. Проблемы нужно решать по мере возникновения, а не откладывать до момента, когда снежинка превратился в лавину.

— Если хочешь, могу сам с ним поговорить.

— Не стоит. Мне не помешает лишний раз потренировать выдержку, — произнесла уверенно.

— Великие Звезды! — расхохотался Кир. — Да вы с ним похожи иногда как две капли воды! И можешь не сиять здесь, это совсем не комплимент.

— А как по мне, так именно он. Ладно, я побежала. Давай там не откладывай сильно с романом века.

— Завтра и начну. Ты к Дамиру?

— Ага. Сегодня тебя не зову к нам на тренировку, сперва необходимо решить вопрос с блоками. Уж извини, не хочу смотреть каждую ночь на твою задницу, — съехидничала, показав язык, и скрылась за дверью.

Ну что, осталось самое страшное — встретиться со своими страхами лицом к лицу.

Удивительно всё–таки, до чего чувства мешают жить. Даже менталам непросто. Хотя, быть может, это мой молодой возраст виноват, и я перерасту эти глупые эмоции, стану нормальным, сдержанным, уверенным в себе профессионалом без лишних слабостей? Скорее бы!