Космический замуж. В ловушке министров

– Тиана, их забирают! Детей твоих забирают!

В хозяйственное помещение для уборщиков влетает девочка-подросток и с ходу налетает на вертикальный робот-пылесос ручного управления, валит его и сама падает к моим ногам.

– Они... Они там... Всех сразу забирают. Тиана!

Сердце в груди делает кульбит, предчувствует беду, но мозг еще не осознает, что не так.

– Сена, ты не ушиблась? Давай помогу.

Перехватываю девочку за руку и помогаю встать, но она тут же выдергивает ладонь и снова кричит.

– Ты слышишь меня? Беги скорее! Тима и Ксену забирают!

– Кто забирает? Куда? Сейчас завтрак, их группой ведут в столовую.

– Да какую столовую? В кабинете у директрисы сидят приемные родители. Им протоколы уже оформляют на передачу детей. Твоих детей, Тиана. Слышишь? Тима и Ксену.

– Как протоколы? Какая передача? Они же мои, я же здесь только ради них.

– Беги уже!

И я побежала. Не разбирая дороги и коридоров, бесконечных запутанных этажей и поворотов.

Корпус администрации приюта самый крайний, после всех жилых зданий, мед отделения, учебного и для отдыха.

В приюте района Грота я работаю санитарным персоналом, убираю, мою, драю и так по кругу каждые суточные обороты созвездия Милиана без выходных и отдыха.

Живу я в жилой части района, но на отшибе и в покосившемся строении, которое кто-то бросил после получения статуса «Ликвидировать».

Мне все равно, как выглядит мой дом, главное, что я в доступной близости к Тиму и Ксене. Они все, что у меня осталось от прежней, счастливой жизни на планете Нарион, а я все, что их связывает с этим миром.

Вот еще несколько поворотов и я на месте, но тут меня перехватывает наш охранник, хватает за предплечье, и меня по инерции откидывает назад.

Чудом не падаю на бетонный пол, дергаю руку, но цепкие пальцы сильнее моего хрупкого тела.

– Тормози, Тиана, тебе туда нельзя.

– А ты знаешь, куда я иду? – злюсь, что никак не могу вырвать руку.

– Конечно. Директриса послала меня навстречу, знает же, что ты сорвешь сделку.

– Да отпусти меня, Дак! Они не сделка, они живые дети, мои дети, чистокровные нарийцы, с правами и душой. Отпусти, я не отдам их!

– И у них есть право на родителей, которые их выбрали и приехали забрать в лучшую жизнь.

От этих слов я почти уже плачу, даже не замечая, как вокруг меня разворачивается целый фонтан ахроматических цветов: от серого до черного.

– Бешеная, прекрати! Тебя снова оштрафуют за применение гена в стенах планетарной организации и заставят все отмывать кислотой.

А меня уже не остановить. Стены, потолок и пол, все вокруг хаотично окрашивается во все мрачные цвета, которые только есть на планете. И последний ментальный бросок грязного цвета летит прямо в яростное лицо охранника.

Тот в ужасе отступает и выпускает меня из цепкого захвата, а я, не теряя ни секунды, несусь в кабинет главной приюта и моего личного недруга.

Дора Циклейн – директриса приюта нищенского района Грота планеты Нарион и чистокровная нарийка без уникального гена ДНК. Наверно, поэтому она такая гневливая стерва, потому что обречена на обычное существование, как любой полукровка без подспорья в виде индивидуального дара.

А меня невзлюбила, потому что я очень острая и надоедливая заноза в ее заднице.

Совершенно не обременяя себя стуком в дверь, ударяю ладонью по кнопке принудительного открытия с внешней стороны и, как только лопасти разъезжаются настолько, чтобы я могла проскочить, тут же влетаю в кабинет.

– Тиана! – раздается хор из двух детских голосов, и ко мне в объятия несется моя малышня.

Мой такой взрослый и смелый семилетка Тим и Ксена, нежная, скромная девочка пяти лет.

Прижимаю к себе ребят, и тут же буря эмоций во мне стихает до размера угрожающего штиля.

– Все хорошо, мои сладкие, я здесь.

– Они хотят нас забрать, Тиана! Вот эта нарийская пара, – показывает Ксена рукой на мужчину и женщину примерно лет тридцати.

– Тиана Ксанти, – грозно, почти с презрением чеканит мое полное имя директриса Дора, и я тут же вся подбираюсь.

Да, я успела к своим детям, но бой еще не выигран, а как отстоять ребят я не знаю.

– Немедленно отпустите детей! – повышает голос Дора.

– А я их и не держу.

– Тогда прикажите вернуться к своим будущим родителям.

– Они не рабы, чтобы им приказывать, – глажу по голове Тима и Ксену, которые цепляются за меня тонкими ручками и прижимаются так, что и турбовакуумом не оторвать. – И позвольте спросить, что здесь происходит?

– Никто вам не обязан отчитываться, но раз вы здесь... Эта нарийская пара изъявила желание оформить опекунство над Тимом и Ксеной. В данный момент идет производство оформления всех протоколов.

– Вы не можете отдать им детей, – парирую я. – У них есть близкий родственник. Это как минимум неэтично по отношению к детям. Вы же выдвинули мне условия, я стараюсь закрыть все пункты вашего требования. Мне нужно еще немного времени.

– Время вышло, тэя Тиана. Дети переданы в опекунство тэям Макфи. Разговор окончен.

И тут я вижу, как в нашу сторону идут два грозных охранника с явным намерением отобрать у меня малышей.

Чувствую, как в ментальном поле тут же разворачивается неконтролируемое цунами. В мгновение я превращаюсь в тротиловую бомбу и мой несчастный, очень неудобный и бесполезный ген ДНК разносит всю волю к Шацу под хвост и наносит удар по всем присутствующим.

Фонтан ядовитых цветов разносится по помещению, окрашивая стены кабинета и нарийцев во все цвета радуги.

Крики, визги, паника оглушают. Женщина-опекун стоит с салатовыми волосами, мужчина с зелеными, Дора пылает ярко-красным огнем, стены выглядят так, словно их закидали бомбочками с краской, брызги которых испачкали и одежду присутствующих.

И во всей этой вакханалии внезапно звонит спикерфон.

Дора, багровая от злости, не сводит с меня уничтожающего взгляда, активирует входящий звонок и ровным голосом говорит:

– Слушаю.

– По приказу министров Форса Зейна и Маркуса Фаста, тэя Тиана Ксанти должна  явиться на личный прием в Министерство, а именно в Управление образования и опекунства сирот Нарион. Немедленно!

Злая, возмущенная и взбудораженная влетаю в высоченный небоскреб Министерства, на нижнем ресепшене заявляю о себе и к кому пришла на прием.

Девушка неторопливо проверяет на сенсорном мониторе заявку на мой пропуск и вежливо просит подняться на пятьдесят пятый этаж на пассажирской капсуле.

Вежливость сегодня не моя сильная сторона, поэтому сухо благодарю тэю и еду на нужный этаж.

Ментальное поле нестабильно, его штормит, как космос в метеоритную бурю.

 – Тиана Ксанти, вы уволены из приюта за регулярное и бесконтрольное применение своего гена, за нарушение этики в моем кабинете и... как не самого лучшего исполнителя элементарных обязанностей, – продекламировала директриса Дора, как только отключилась от вызова.

Я думала, залью цветом все здание приюта и каждое помещение в отдельности, не говоря уже про нарийцев, работающих и проживающих здесь.

Не знаю, как сдержалась, наверно тоскливые взгляды Тима и Ксены не позволили мне разрушить нашу жизнь еще больше.

– И Тиана, вас ждут министры на своем ковре. Не вынуждайте вас увольнять по статье за неисполнение протокола вышестоящего состава.

– А вы не смейте отдавать моих детей в чужие семьи, – цежу я, а сама вся дрожу. – Мне уже терять нечего, и я все сделаю, чтобы нас не разлучили.

Говорю это, целую свою малышню и перед тем, как уйти, шепчу им: «Держитесь здесь. Я вернусь за вами».

Министры ждут на ковре. Шац их подери. Где они были, когда я безуспешно пыталась записаться к ним на прием, чтобы решить вопрос с опекунством Тима и Ксены? Где? Они даже на порог меня не пустили, а сейчас вызывают сразу оба?

Тим и Ксена – мои племянники. Год назад в аэрокатострофе погибли мои родители и сестра со своим мужем. Я в тот день осталась дома и готовилась к экзаменам в планетарной академии художеств, а малышня была в садике.

В тот самый страшный день в нашей жизни мы потеряли все: родных, жилье, малые маму и папу, а я не закончила учебу. Наш дом был съемным, а я безработной, и так как накоплений у нас не было, то оплачивать за проживание и учебу мне было нечем.

Племянников практически сразу забрали в приют и меня к ним не пускали, а когда я вознамерилась оформить опекунство, отказали.

– Вам двадцать, вы не замужем, работы с доходом, удовлетворяющим требования законодательных протоколов у вас нет, обустроенного жилья в собственности с определенным метражом для каждого ребенка тоже. Прошу покинуть приют.

Вот и все, что мне ответила директриса. Вот только я никогда не забуду глаза Тима и Ксены полные страха и боли. Маленькие существа только что потеряли любимых родителей, их вырвали из привычного места обитания, нарушили образ жизни, еще и не позволяют увидеться с единственной родной тетей.

Я нашла себе заброшенное, небольшое строение, а через оставшийся из личных вещей коммуникатор выяснила, что в приюте открыта вакансия санитарного персонала.

По всем параметрам я подходила, и не принять меня на работу директор не могла. Именно поэтому так яро меня ненавидит, что я не отступила, а все равно пролезла в ее учреждение поближе к своим деткам. Но Дора Циклейн не из тех, кто мирится с фактом, что ее слово не осталось последним.

Капсула лифта останавливается на пятьдесят пятом этаже, зеркальная дверь поднимается вверх, но я выходить не спешу.

Смотрю на себя в зеркальную панель и понимаю, что выгляжу совсем не для делового разговора.

Лицо понурое, белые волосы никак не убраны, а просто спадают до талии, на мне черный, лакированный комбинезон, который я сама же в порыве эмоций заляпала разноцветными брызгами.

Нет, получилось красиво, на самом деле, но для похода с детьми в парк, на пробежку или просто на работу. Никак не для встречи с нарийскими властями, которые будут решать мою судьбу.

Стоп! А почему я решила, что меня вызывают из-за заявки на опекунство? Ее же отклонили.

А зачем тогда меня позвали? Еще и оба.

Делаю глубокий вдох и выхожу из капсулы. А вот и первая дверь.

«Министр образования планеты Нарион Форс Зейн».

На панели возле двери прикладываю ладонь, сенсор считывает мою биометрию и сообщает на той стороне, кто пришел, и была ли назначена встреча.

Двери все еще закрыты, но на экране я вижу зеленую, крохотную лампочку, говорящую, что хозяин кабинета активировал камеру и сейчас смотрит прямо на меня.

По спине бегут мурашки, ощущение, что этот тяжелый взгляд я чувствую даже через бетонную стену.

Форс Зейн наблюдает за мной долго, настолько долго, что я уже думаю, что камера включилась по ошибке, а министр и не в курсе, что я здесь.

Но как только я собираюсь приложить ладонь еще раз, бронированные двери разъезжаются, и я вхожу вовнутрь.

Челюсть моя отпадает как-то сразу. Помещение оборудовано последними технологиями, окна от потолка до самого пола и изогнуты по форме здания, сенсорный стол, мониторы, коммуникационное кресло, все в стальных цветах, и ОН, стоит ко мне спиной и что-то изучает на подвижной карте.

Меня бросает в жар, ноги слабеют, а глаза  не могут оторваться от высокого, широкоплечего, с крепкими, сильными ногами мужчины в комбинезоне такого же цвета, что и стены кабинета.

Он еще не повернулся ко мне, а мне уже достаточно того, чтобы поплыть и растечься лужицей.

Не понимаю, что на меня находит, но из головы вылетают все мысли, я совсем забываю о цели прихода, о том, что у меня сто пунктов проблем, а наоборот припадаю к прохладной стене и пытаюсь надышаться.

– Министр...

В этот момент уверенно и неторопливо ко мне лицом разворачивается Форс Зейн и я...

Я сижу на его столе, комбинезон опущен до талии, а упрямые губы терзают мою обнаженную грудь.

_____________

Приветствую, мои дорогие, в новой истории о любви и страсти.
Будет горячо – это точно.

Спасибо за ваши Сердца и Библиотеки, а Комментарии просто жду с обожанием.

Наша Тиана Ксанти

На столе )))

Наш властный и очень красивый министр Форс Зейн


Как вам наши герои? Я про нарийца, конечно же ))))

Вспышка, и я снова пораженная стою у стены, а черные, как космический ад глаза на невероятно красивом и чертовски мужественном лице Форса Зейна приковывают меня к месту.

Шаг ко мне, и вот я опять на столе, между ног напряжено и сладко тянет, истерзанные острым мужским языком соски пылают огнем.

Я дико возбуждена, дрожу от вожделения, министр блуждает по нежной коже груди, поднимается выше, ласкает шею, за ушком, целует подбородок, и я в неведомом для меня порыве поддаюсь желанию, обхватываю Форса Зейна за мощную шею и сама подставляю губы.

Яркая вспышка в голове, и я спиной чувствую твердую стену, а передо мной, упираясь руками в стену по бокам от меня, стоит крышесносный министр, подавляет своим бескомпромиссным взглядом, да так, что колени дрожать начинают, а воля самостоятельно выходит за дверь.

Смотрю в черные омуты и буквально растворяюсь в них, дыхание тяжелое, грудь вздымается быстро, кислорода не хватает, и я начинаю дышать ртом.

Форс Зейн тут же ловит взглядом движение моих губ, хищно щурит глаза, стискивает челюсть, да так, что желваки на скулах вздуваются. Он громко сглатывает, кадык дергается, и я понимаю, что он на чистом контроле сдерживает своего самца, который рвется на волю и жаждет на меня напасть.

Снова перед глазами вспышка света, и я возвращаюсь в объятия к министру на служебном столе.

Что происходит? Словно две реальности перемешиваются между собой. Но я не могу быть одновременно в двух мирах. Или могу? Кажется, я схожу с ума.

Я возвращаюсь к той же сцене, на которой мы остановились: застывший поцелуй. И, наконец, он происходит.

Властные, плотные губы порабощают мои, от остроты блаженства открываю рот для вдоха, но меня покоряет упрямый мужской язык.

Что он творит с моим языком, я передать не могу, но это какая-то порочная имитация чего-то более развратного и неизвестного мне до сегодняшнего дня.

Я невинная девушка и никогда не спала с мужчиной. Я не знаю, как это и что, но то, что я чувствую сейчас, рушит все мои представления о сексе. Это намного восхитительнее, чем я могла себе представить.

Как сумасшедшая, я прижимаюсь к сильному, крепкому телу, жажду как можно больше впитать в себя его жар, а Форс Зейн, докрасна истерзав мои губы, да так, что они припухли, снова спускается к белоснежной груди с розовыми, твердыми сосками.

Мужчина сжимает грудь ладонью, прикусывает и оттягивает каменные вершинки, и я оглушения возбуждением, запрокидываю голову назад и громко стону.

Я не такая, но позволяю ему касаться меня, творить все эти развратные вещи, наслаждаться своей слабостью и его сильной волей.

Внезапно Форс Зейн рычит зверем, спускает меня со стола на пол, одним движением стягивает комбинезон вместе с трусиками вниз и обратно укладывает на стол.

Он нависает надо мной скалой, а в глазах только жажда обладать, брать свое, дарить удовольствие.

Министр покрывает мой живот жадными поцелуями, прокладывает влажную дорожку к самому низу, лишь на секунду замирает у лобка, а потом без предупреждения врывается языком во влажные складочки.

Меня мгновенно выгибает в спине, так резко и мощно, что я начинаю издавать громкие, стонущие звуки. То ли от напряжения внизу живота, то ли от невероятного кайфа во всем теле, но я не могу справиться с собой, не могу что-либо контролировать, говорить, просить, а лишь шире, да простит меня Дар, раздвигаю ноги и позволяю этому дикому, незнакомому самцу исследовать своими губами и языком мои девственные и непорочные глубины.

От волн удовольствия, что с новой силой обрушаются на меня, мне кажется, что я летаю в пространстве, охваченная агонией страсти, и когда возбуждение подбирается к самому пику терпения, и меня вот-вот накроет взрывной волной разрядки, я снова вижу себя у стены, прижатая подавляющим взглядом министра.

– Что происходит? – выдавливаю мучительно из себя, а сама как умалишенная трусь спиной о стену, извиваюсь, оттягиваю воротник комбинезона, пытаюсь освободиться от беспощадной пытки, которую больше не вижу.

– Лира, – хрипит Форс Зейн, а у меня волосы на затылке шевелятся от его заявления.

– Быть не может, – выдыхаю я и уже тянусь к шее министра, чтобы притянуть к себе и позволить сделать со мной то, что делал тот, на столе.

– Ты же хочешь меня, – улыбается мужчина вымученной улыбкой.

– Нет, – мотаю головой. – Это неправильно. Я... Вы...

– И я хочу тебя. Лира беспощадна. Теперь ты моя по воле природы нашей расы.

Снова вспышка, и я обнаженная на столе... министр между моих ног... Шац, теперь Форс Зейн обнажен... Он не нариец, он собственной персоной Дар великий. Тело словно высечено из стали, идеальное, сильное, мощное... Он нависает надо мной, а влажных складочек пульсирующей плоти касается его огромный член.

Задерживаю глаза в ожидании боли или еще большего удовольствия, но меня снова выкидывает туда, где я стою у стены.

– Перестаньте! – я начинаю плакать от сладкой муки. – Вы мучаете меня. Что происходит?

– Я могу помочь, – хрипит Форс Зейн совсем близко у моих губ. – Только скажи да.

– Да! Да! Остановите эту агонию.

И он расстегивает мою одежду до самых бедер и останавливает эту пытку практически мгновенно.

Властные, уже настоящие губы накрывают мои, влажный и вкусный язык врывается в глубины рта и моментально нагибает мой.

Широкая ладонь ложится мне на лобок, два пальцам погружаются во влажные складочки, одно уверенное нажатие на мой истекающий соками центр удовольствия, и я взрываюсь в крышесносном, всепоглощающем оргазме.

Стою, держусь одной рукой за стену и тяжело дышу. Нет, не дышу, а пытаюсь утолить кислородный голод, от которого все плывет перед глазами.

Или туман перед глазами из-за того, что только что было? От дикого, ранее неизвестного мне удовольствия, от возбуждения, от оргазма?

Или я банально не контролирую себя, потому что меня прижимает к себе властный самец, рука которого все еще между моих ног, а теплый, древесный аромат наполняет легкие.

– Чувственная девочка, – хрипит мужчина и чуть двигает пальцем между моих бедер. – Ароматная, податливая. Я уже представляю, как буду брать тебя, а ты кричать от удовольствия и дарить мне незабываемые эмоции своими оргазмами.

Пугаюсь от этих слов, дергаюсь, хочу вырваться из-под сладкого влияния нарийца, но меня не отпускают.

– Кто вы?

Низкий смешок, и снова под кожу пробирается бархатный голос.

– Ты знаешь. Я Форс Зейн, министр образования и твой будущий муж.

– Нет.

– Да.

– Что вы со мной сделали?

– Я лишь применил свой уникальный ген. У меня дар погружать существ в мир иллюзий с полным сохранением всех ощущений.

– Дар, вы не должны были!

– Тиана, девочка, ты моя лира, я твой самец, и нам можно все.

– Отпустите! Я не могу думать, вы все еще влияете на мои мысли.

– Это не я, малышка, это ты сама не хочешь возвращаться в реальность. Пока не произойдет полного сексуального контакта, ты навязчиво будешь хотеть нас.

– Нас?

От этих «нас» подкашиваются ноги. Я делаю над собой усилие и буквально вырываюсь из горячих, но таких нужных объятий.

Меня тянет назад, я хочу, чтобы Форс Зейн повторил свою иллюзию, чтобы трогал, целовал, не переставал касаться, но все же натягиваю на себя комбинезон, застегиваю его до подбородка и отступаю на несколько шагов.

Лира – это вспышка, притяжение, это истинность между самкой и самцами. Часто самцов бывает больше одного, но ничего нельзя остановить, нельзя отменить эту связь, она неразрывна, она уникальный дар самой природы расы нарийцев, благодаря чему формируются сильные пары, крепкие семьи, где женщина живет под защитой своих самцов и рождает здоровое потомство, а мужчины становятся еще сильнее и заряжаются светом своей самки.

Об этом мечтает каждый нариец, но не каждому дано встретить свою пару, потому что она может жить на другой планете. Именно для этого инновационной корпорацией создана уникальная программа «Ген будущего».

– Постойте! – меня озаряет шальная мысль. – Вы сами вызвали меня к себе, а когда я зашла, не были удивлены, лира не застала вас врасплох. То есть...

– Умная девочка нам досталась. Раскручивай мысль.

– Вы заранее знали, кто ваша лира. Вы знали обо мне. Все знали. И были готовы к ее активации, как только я войду в ваше пространство.

– Именно, – министр отходит к столу, где в иллюзии я отдавалась его ласкам, берет длинными пальцами графин с водой и наливает полный сосуд. – Мне тридцать пять лет, я не женат, имею высокую должность, статус, доход, у меня большой дом, гараж космокаров любой высоты и дальности, но нет лишь одного.

– Истинной пары, – выдыхаю я.

– Точно.

– Вы обратились в корпорацию «ТехноГен» и нашли свою лиру через «Ген будущего».

– Да, девочка. Все именно так. Программа проанализировала мой код ДНК и подобрала для меня идеального кандидата. Ошибок не бывает, но мне все равно было любопытно, сработает ли лира или это обман.

– И она сработала мгновенно, – меня трусит, потому что я понимаю, что это значит. – И теперь я ваша самка, а вы мой самец. Но я не люблю вас!

– Это временно, детка.

– Возможно. Я знаю, что влечению и тяге сопротивляться невозможно, но, тем не менее, я вас не люблю.

– Подойди ко мне, – манит пальцем министр, и мне безумно хочется подчиниться, но характер не позволяет прогнуться, даже по факту лиры.

– Нет. Вы снова подавите мою волю.

– Я этого не делал, Тиана. Я построил иллюзию на твоем подсознательном желании. Всего этого ты хотела сама, как только переступила порог. Я лишь не пошел до конца, потому что хочу, чтобы твой первый раз был настоящим.

Щеки заливает румянцем, я вспыхиваю, как спичка. Быть этого не может, я не могла желать этого незнакомого мужчину так откровенно.

– Я не подойду, – упрямлюсь я и наоборот пячусь к створкам выхода.

– Тиана, – Форс Зейн берет в руки бумаги и показывает мне. – Я подготовил брачный контракт. Ты становишься моей женой и ни в чем не нуждаешься, а я получаю нежную жену, красивую девочку и семью.

– Вы с ума сошли! Семья так не строится. Мы не знаем друг друга, не любим, нас объединяет только физическое влечение и факт идеальной совместимости. Я ничего не подпишу.

– Ты же понимаешь, что это все, что ты перечислила вопрос времени? – министр возвращает на стол бумаги, подходит ко мне и нежно гладит по щеке. – Подумай, моя девочка, ты ничего не теряешь, а если все ускорить, лишь быстрее станешь счастливой.

Разворачиваюсь и бегу к двери, хлопаю по панели открытия створок и выбегаю.

– Тиана, – летит в спину низкий бас. – Тебе налево. У тебя еще одна встреча.

Двери закрываются, а у меня внезапно перехватывает дыхание, и я хватаю воздух ртом. Из глубин моего ментального поля поднимается яркая вспышка негодования, да такая сильная, что растворяет все трезвые и адекватные мысли.

А когда я смотрю влево, где предположительно находится кабинет министра опеки сирот Маркуса Фаста, чувствую, как пол уходит из-под ног.

Высокий, светловолосый мужчина, не меньшего размера и внушительности, чем предыдущий, стоит у раздвижных дверей и, вальяжно оперевшись о стену, смотрит прямо на меня.

– Тебе сюда, малышка. Сама зайдешь или тебе помочь?