КОСТИ. В поисках смерти

В предбаннике цеха Мириам Томас собрала длинные волосы цвета горького шоколада под шапочку и надела респиратор. Поздоровавшись с мужиками, она прошла очистную и подошла к цистернам. Помимо спирта и старомодных духов в нос ударил гнилостный запах. Её коллега Карен, отсутствовавшая две недели, уже со всем энтузиазмом отделяла глицерин и биодизель с остывшей установки.

— Как ты? — спросила Мира.

— Да, хорошо! Вот только выздоровела, наконец. А ты чего опаздываешь? — нервно защебетала Кара. Её руки были в печатках, а из-под респиратора выглядывал для любой женщины заметный слой румян. Раньше Кара не красилась на работу.

— Я слышала, эта эпидемия гриппа унесла несколько жизней. Хорошо, что ты поправилась.

— Да, обошлось. Но мама, конечно, испереживалась, меня выхаживая, — нарочито небрежно отозвалась Кара.

Мириам камнем замерла перед подругой, преграждая той ход с образцом получившегося дизеля к контролю качества.

— Даже щедрая порция духов твоей мамы не перебьет характерный запах, исходящий от тебя, — заявила она.

— Отнесёшь? — тихо спросила Карен, подавая Мире банку.

— Тебе нужно в центр изменения, чем быстрее, тем лучше. Почему ты себя так запустила?

— Мне нельзя в центр изменения. Тогда они узнают.

— А зачем вообще скрывать?

— Мирка, ты не понимаешь, моя мама заразилась. Если она… — Кара поставила до сих пор остававшийся в руке образец на стол и отвернулась.

— Я надеюсь, она в больнице?

— Да. Но если она не выживет… да и если выживет, она уже в возрасте, а у меня нет детей.

— Вас отправят на ТАС. Понимаю, — задумалась Мириам.

— Да если бы отправили, ещё куда ни шло.

— Отправят, что ещё делать.

— Нет! Не верю я этому. Сама посуди — никто из отправленных на ТАС оттуда ни разу не возвращался.

— Конечно! Потому что на территории Новой Надежды запрещено находиться мёртвым, не имеющим живых родственников. Только не говори, что ты веришь в бредни этих, как они там себя называют — «Свидетелей крематория».

— Я не уверена, Мир, но не хочу испытывать судьбу. Когда мама выйдет из больницы, мы попытаемся бежать. До тех пор, пожалуйста, не говори никому про меня, хорошо?

— Да ты с ума сошла, если я не ослышалась! Бежать? Куда? Как?

— На тот же ТАС. Мы купим небольшую лодку у рыбаков. Признаюсь, я хотела занять у тебя денег, но теперь, когда ты всё знаешь, ты же мне уже не одолжишь. Но я всё равно уйду. Хоть вброд. Я не позволю им сжечь себя заживо. Ты только молчи, умоляю…

— Послушай только, что ты несёшь! Зачем, по-твоему, мы производим топливо в таких количествах, если людей не отвозят на ТАС?

— Ты поймешь меня только когда сама встанешь перед таким выбором, — парировала Карен. И увидев расширенные глаза подруги, быстро поправилась: — Прости, я не это хотела сказать, я надеюсь, ты скоро забеременеешь.

— Я поговорю с Риконом насчёт денег. А ещё куплю формалина в центре (найду что соврать, не волнуйся!), и мы сегодня же попробуем на дому тебя как-то обработать. А то ты сгниешь раньше, чем тебя «сожгут».

— А вы разве не устраиваете сегодня праздник?

— Чёрт, день шахтера, совсем забыла. Деду надо ещё подарок купить.

— Девочки, хватит трепаться, работать будем? — раздался бас Боба, подвезшего канистры.

Карен приняла тару и установила на разлив новой партии. Мира взяла со стола образец для теста и пошла в отдел контроля.
______________
Дорогие читатели, Части 1-3 и Пролог относятся к предыстории и размещены в конце.  Вы можете читать их сейчас, но я бы рекомендовала начать знакомство с этой части, и уже если она заинтересовала, читать предысторию. Такая рекомендация обусловлена тем, что в предыстории мы подбираемся к главным героям далеко не сразу, и если начинать с неё, можно попросту не понять о ком, собственно, роман. Такая же ссылка будет в конце части, ну и всегда можно перейти по оглавлению.

По случаю праздника на всём острове был сокращенный день, только ярмарка в Маори не собиралась закрываться до полуночи и с каждым часом наполнялась пребывающей толпой. На площади музыканты наигрывали песни шахтерского времени, а вокруг них вытанцовывали перебинтованные мумии в почётных робовских лохмотьях. Каски, надетые на голые пустые черепа, как короны выделяли привилегированное сословие первых поселенцев. Их осталось на острове совсем немного, и сегодня был их день. Остальное пространство площади и ярмарку оккупировали многочисленные родственники юбиляров, как живые, так и в разной степени разложившееся. В нескольких местах, по старым обычаям массовых гуляний, жгли благовонии, хотя и без них жители старались за собой следить и не смердели без веских причин. В принципе, для управления биологически мертвым телом, достаточно чтобы кости скелета были хоть чем соединены между собой, чтобы задействовать психокинетические механизмы. Но чем дольше сохраняются родные ткани, тем больше возможностей оставаться полноценным человеком. Пластинация и имплантация, семимильными шагами покорившие континент, ещё не были доступны острову, где обходились только методами бальзамической консервации. Следовательно, перейдя какую-то черту, возврата назад уже не было.

Минуя бал разноликих монстров, Мира пробралась к прилавку с антикварными сувенирами. Торговец обещал эксклюзивный товар, закупленный с музеев АНК ещё до закрытия международной торговли. По сути, у него на полках и в коробках образовалась свалка никому не нужного хлама.

— Добрый вечер, очаровательная леди, чего желаете? Может, кирку? Смотрите — вот декоративные, ручная роспись, — показал он на узорчатую рукоятку.

— Нет, спасибо. Кирка у нас своя есть, настоящая.

— Не продаёте? Я выкупаю сохранившийся инструмент шахтёрской эпохи в любом состоянии.

— Нет, — ответила Мира, еле сдержавшись от «не существует такой эпохи». Уровень образования, и так низкий на острове, с закрытием сообщения с континентом стал вопиюще безобразным. Мира уже усвоила, что спорить с массами только себе во вред, а без мирсети, как некогда убедительного для многих последнего аргумента, ещё и бесполезно. — Есть у вас какие-то символы Альянса именно Народов Континента? Или колониальные гербы?

— Тут можете поискать все нестандартные предметы из АНК, — он указал на коробку с железками неясной функциональности, обломками поржавевших ножей и крючками, напоминавшими вешалки.

— Мне нужны вполне конкретные предметы: символы колониальной эпохи. Может флаг какой у вас есть?

Торговец непонимающе покачал головой, потеряв интерес. Мира обреченно решила покопаться в коробке «сокровищ» с АНК. В процессе перебора её резко ударило, словно током. Медленно перекладывая хлам в обратном порядке, она снова почувствовала слабый токовый импульс, а в следующее мгновение перед глазами исчезла эта лавка, весь этот базар и площадь. На их место пришло огромное пустынное поле. Виднелись горы вдалеке. И запах. Запах пота.

Мириам бросила длинную рукоять ржавого останка чего-то, возможно когда-то бывшего мечом или саблей, и видение прекратилось.

— Что это?! — спросила она торговца, уже не обращавшего на неё никакого внимания.

— Очень древнее оружие перинейцев. Ещё до времён Воскрешения. Лезвие, конечно, сильно поело время, но рукоять сделана из слоновой кости, и ей хоть бы что. Ценнейший экземпляр!

— Что с ним? — Мира не трогая продолжала указывать пальцем.

— Проржавел, что вы хотели! За десять руинов отдам.

— Я не про состояние! С ним что-то происходит. Потрогайте.

Раздраженный купец взял в руки указанный Мирой недомеч, попытался протереть его тряпочкой, от чего металлическая часть стала осыпаться по и без того неровным краям. Тогда он отложил «предпродажную подготовку» и заявил:

— С ним всё в порядке. Брать будете?

— Если завернёте в эту тряпку и положите в какую-то коробку, то да, — опешив от увиденного, ответила она.

Принимая от продавца запакованный товар у Миры тряслись руки, но ничего не произошло. Выдохнув с облегчением, она направилась на автобусную остановку. Дома разберусь с этим предметом, думала она. И тут вспомнила, что не купила то, зачем, собственно, приехала. Вернувшись к тому же торговцу и бестактно вытеснив двух покупателей, которых он в тот момент развлекал, тыкнула пальцем в декоративную кирку.

— И эту тоже, — сказала Мира. А обернувшись к ошарашенным покупателям, заявила: — Я занимала.

Погруженная мыслями только в один предмет Мириам не заметила, как подошла к дому. Возможно, она даже прошла бы мимо, если бы её не осигналил гудок только что припарковавшейся машины. Это был джигруз. Новый, насколько можно было судить о транспорте, собиравшемся из старого металла. И как единственный автомобиль, производящийся в ННН единичными экземплярами, бесспорно дорогой. Из машины, сверкая зубами, вышел Рикон.

— Ну как тебе? Правда, хорош?! — показал он на джигруз.

— Ты что, купил его? — совсем не обрадовано отозвалась девушка.

— Да. По работе теперь удобнее ездить будет. А вот и на праздничный стол, — он достал большую сумку с морепродуктами и самогоном. — Заодно и обмоем. Мои родители передают поздравления, но сами сегодня приехать не смогут. Эта эпидемия ходит, они боятся лишний раз из дома выйти. Ты уж прости, но ты знаешь мою маму.

— Мы же собирались открыть центр имплантации…

Отсутствие родителей мужа совсем не волновало Миру. Покупка джигруза куда больше повергла её в шок.

— Брось, ну какой центр имплантации, в самом деле?! Ты же не всерьез рассматривала вложить в такое наши накопления? — Он осторожно приобнял жену. Она не отвечала и не сопротивлялась. — Я понимаю, как ты его любишь. Мне жаль, что мы не сможем заказать операцию твоему деду на континенте, но надо продолжать жить дальше. Реальностью.

— Как удобно, — её глаза холодно заблестели. Она отстранилась.

— Это была утопическая идея, — серьезно сказал Рикон. — Никто на всём острове не обладает должной квалификацией. С чего ты взяла, что у тебя бы получилось! Может у тебя есть медицинское образование, о котором мне не известно?

— Я учитель истории, у меня широкий кругозор, — Мире стоило усилий не добавить «в отличие от тебя», но уже в следующую секунду она пожалела об этом.

— Бывший учитель истории. Может лучше бы твой кругозор был поменьше?

Услышавший шум на пороге Лилендау поспешил открыть дверь. Звуки, происходящие за тонкой стеной, были вполне различимы для многих, но слух его не обладал фокусировкой, поэтому он не мог определить даже их авторство. Чудом казалось, что существо, состоящее из надетого на покрытый лаком скелет парадного костюма, вообще могло что-то видеть и слышать. Но к подобным «чудесам», как и к высшей нервной деятельности без мозга, за две тысячи лет человечество уже привыкло.

— Как поживает мой любимый трупик? — Мира быстро проморгалась и поцеловала деда в скулу. Лилендау жестом позвал их в дом, где, как и всегда к их приходу, был готов ужин. Пожал руку Рикону своими перевязанными костяшками, поинтересовался, почему так долго не заходили. Рикон втихаря изобразил плохое настроение у Миры, хотя та, разуваясь в прихожей салютировала счастьем.

 — А чем это так пахнет?! — говорила она. — Неужели мой любимый грибной суп? Деда — ты самый лучший предок в мире. А я плохой потомок, но не настолько, чтобы забыть какой сегодня день! — Она достала из сумки кирку и торжественно протянула ему. — Понимаю подарок не самый оригинальный, но твоя совсем проржавела, а это смотри какая красивая, можно её на стену повесить.

Он улыбнулся. Мириам давно научилась определять улыбку по положению его челюсти. В детстве она мечтала вырасти, заработать денег и установить деду речевой имплант в одной из лучших клиник АНК. Зато теперь она знает язык жестов.

— Мальчики, накрывайте на стол, Рикон включай проигрыватель, я сейчас спущусь, — кричала Мира, поднимаясь по лестнице.

В комнате она сунула коробку с перинейским оружием поглубже под кровать. Переоделась в крестьянский сарафан и взяла свечи с ароматом кофе, так обожаемым Лилендау. Ко времени, когда она спустилась в гостиную, всё уже было готово к торжеству.

Лилендау всегда был очень семейным человеком, массовым гуляниям своих бывших коллег предпочитавшим домашние посиделки. Щебетание родственников было для него лучшей песней, заменявшей давно забытые вкус еды и вина. Когда-то этот дом был полон людей, но с первыми кораблями его многочисленные комнаты опустели. Многие эмигрировали из ННН, но Лилендау, воспитавший не одно поколение внуков в своём доме никуда не собирался. И отсутствие речевых функций его не беспокоило. Скорее он даже обрадовался случившемуся пять лет назад, предвкушая восстановление семейных традиций.

— Дорогой дедушка, — подняла бокал Мира. — Единственное, о чём я жалею — это что так мало людей за этим столом скажут тебе сегодня прекрасные слова. Нам с Риконом придётся за всех отдуваться. — Рикон коснулся двумя пальцами губ, Лилендау сказал «я в вас верю». — Но я уверена, что многие из нашей семьи, как минимум мои родители точно, прямо сейчас в АНК вспоминают и поднимают за тебя бокалы. И если бы у них была хоть какая-то надежда, что мы выжили, они бы нашли способ сегодня постучаться в эту дверь. Потому что ты — самый лучший дед на всем белом свете, и просто лишний раз сказать тебе об этом стоит любого риска. За тебя!

— С профессиональным праздником! — добавил Рикон.

«У меня кости не покраснели?» — спросил Лилендау, вызвав у собравшихся нежную улыбку. — «Поиграем в Королей?»

— Да, конечно, — отозвалась Мира. — Рикон принеси карты, попробуем с тобой доказать мастеру, что мы чему-то научились.

Свежий дождевой запах мгновенно развеялся резким одеколонным, стоило Каре открыть дверь. Ей становилось хуже с каждым часом, а из-за праздника пришлось отложить на целый день.

— Купила? — спросила Карен с порога.

— Да, всё тут, — указала Мира на большую сумку, которую еле донесла.

— Что сказала?

— Чтобы было дома на всякий случай. От центра мы живём не близко, а мы граждане ответственные. Не переживай, поверили.

— Сколько я тебе должна?

— Нисколько. Но это всё, что я могу сделать. Рикон потратил наши накопления на машину.

— Охх… мне жаль. В смысле, что вы вроде хотели свою клинику открыть.

— Не хотели, как выяснилось. Это всё мои детские мечты, что ж хоть на тебе попрактикуюсь в чём-то. Где у тебя удобнее расположить капельницу? Не аппарат с давлением, конечно, но у меня же руки есть.

Кара стояла как парализованная с широко открытыми веками, только одним пальцем указывая на свободный угол кровати.

— Да не бойся ты! — подбодрила подруга. — Кстати, а это же у тебя не непроизвольные реакции?

— Какие? — Кара слегка подняла брови.

— Да вот прямо эти! — некультурно показала пальцем Мира. — Вы же сами управляете своим телом, не рефлекторно.

— Да, пожалуй…

— А фантомную боль ты чувствуешь? — Мириам со знанием дела вешала капельницу на вешалку для одежды. Кара пожала плечами. — Ну, ничего, сейчас узнаем.

Она, зловеще улыбаясь, медленно подкрадывалась с иглой к подруге, а та пятилась в сторону. Сделав быстрые два шага, Мира сильно ущипнула Карен за руку.

— Ааа!! — закричала та.

— Значит, чувствуешь, — заключила Мира.

— Не уверена, — сказала Кара, потрагивая руку в месте щипка.

— А что орёшь тогда? Ложись, давай, на кровать, будем оперировать. — Она снова пугающе улыбалась.

— Томас, замужняя дама, двадцать шесть уже миновало, а ведёшь себя как ребёнок! — возмутилась Кара, выполняя указание.

— Начнём с живота, — Мириам прицелилась здоровенной полой иглой сантиметров на пять ниже и правее пупка.

— Стой! — закричала Кара, закрывая руками живот. — Что ты собираешься делать?

— Проколю переднюю брюшную стенку, затем поступательными движениями сделаю многочисленные проколы петель кишечника, — повторила Мира зазубренную фразу из учебника, предварительно найденного в библиотеке.

— Может, я лучше его выпью? — взмолила Кара.

— Нет, наверное, он так не попадёт в кишечник. К тому же лишние газы надо вывести.

— У меня там уже не осталось лишних газов. А как ты зашивать будешь?

— Я взяла клейкопластыль! — всё так же беззаботно улыбающаяся Мира подняла приготовленную на столе пачку пластырей для микронадрезов. — Радуйся, что я не решилась тебя резать и доставать органы.

— Ладно… Всё, давай, я готова, — закрыла глаза Кара.

Мира с размахом всадила иглу, отпустила руки и радостно посмотрела на Кару.

— У меня получилось! Кар, смотри, как глубоко она вош… — тут рвотный рефлекс заставил её резко подскочить и убежать в ванную комнату. Газы всё же были.

Мира вернулась из туалета только минут через пять. Кара ждала её в том же положении с воткнутой в живот иглой, на другом конце которой проступило пару капель чего-то зелёного. Мира снова сорвалась в туалет. Когда она вернулась на этот раз, Кара уже вытащила игру и налепила клейкопластырь.

— Прости, я… — медленно начала Мира.

— Нормально, я всё понимаю. Если бы я могла блевать, то тоже бы не удержалась. Что у нас там следующим этапом?

— Может, ты его, правда, выпьешь?

— Наливай. Стаканы на кухне. Там ещё чуть вина осталось, можешь себе налить.

Мира достала из серванта два стакана и опустошенный наполовину графин вина. Налила себе красного и вернулась к подруге.

— Ты глотать-то сможешь? — спросила она, распаковывая закупленный раствор.

— Неа. Может и могу, но не знаю как. Но куда-то оно точно прольется. Я маленькими дозами уже на одеколоне практиковалась.

— Давай тогда по чуть-чуть, а я тебя пока мазью натру.

— И на этом всё? Сдаешься?

— Да за кого ты меня принимаешь?! Сейчас будем артериальное делать. Есть у тебя ведро какое ненужное кровь сливать?

— У меня уже нет крови.

— Ты говорила, что газов у тебя тоже нет.

Кара приподняла плечи, опустив уголки губ. Мира смотрела на неё, задержав воздух во рту. Если бы Кара умела естественно смеяться, то именно это бы они сейчас вдвоем сделали. Но она не могла, или не знала, как показать эту эмоцию физически. Так что они просто чокнулись бокалами.

Лёгкий токовый импульс и прежнее поле, запах пота — всё как в тот раз. Только теперь Мира была готова смотреть, что будет дальше.

С ней поравнялись несколько воинов. Они были одеты в кольчугу и простой шлем с наносником, вооружены мечами и топорами. На щитах можно было различить перинейский герб. В монотонном позвякивании металла различался еле заметный стук копыт. Она обернулась — их были тысячи. И все шли пешком. Тогда она вернула обзор вперёд, где из-за холма разрасталось сплошное чёрное пятно. Будто кто-то пролил чернила на землю, оно растекалось струйками, окружая их и прорываясь по центру. Сама она что-то кричала на непонятном языке. Или это была не она. Обнажённое лезвие проплыло перед глазами. Конница приближалась так молниеносно, что, казалось, земля дребезжала от страха. Сейчас бы бросить чёртов обрубок и вернуться в свою комнату, думала Мириам. Но любопытство было сильнее. Уже можно было различить старые дорианские доспехи у приближающихся. Да, этому мечу, вероятно, действительно больше двух тысяч лет. В несколько секунд они оказались рядом, проносились мимо, сбивая с ног и топчась по перинейским воинам. Длинными палашами протыкали их шеи, не спешиваясь. Рядом замертво упала лошадь, затем другая, придавив своего наездника. Перед глазами Миры представлялся весьма реалистичный исторический фильм, который она наблюдала то ли от первого лица, то ли со стороны. Хоть сердце и колотилось в испуге, но понимание нереальности происходящего оставалось при ней. До тех пор, пока её грудную клетку не рассёк огромный клинок, и боль, настоящая боль, пронзила всё тело на мгновение. Она попыталась разжать пальцы на рукоятке своего приобретения, но они не поддавались ей. Вместо этого она безвольно наблюдала, как ещё сильнее сжимает в руке окровавленный меч, рукоятью напоминающий находку. Один из «своих» воинов подбежал к ней и подхватил тело. Боли уже не было. Она, наконец, разжала пальцы.

В доме Мира была одна и если и кричала, то никто не мог её слышать. По субботам Лилендау помогал Рикону на ферме, хотя тот прекрасно справлялся сам с наёмными рабочими. Но худшим делом было дать старому деду почувствовать свою ненужность. Девушка просидела в полной тишине минут двадцать, отходя от ощущения разорванной грудины, прежде чем предпринять новую попытку туда вернуться. Но больше ничего не происходило: ни удара током, ни галлюцинаций. Её не покидало ощущение, что она забыла там что-то важное. Какую-то деталь. Что-то показалось ей необычным, слишком знакомым для истории того времени. Как актёр, которого точно видел в другом фильме, но никак не можешь вспомнить в каком, или очень узнаваемая мелодия, из которой играется только несколько нот. С упрямством, свойственным многим людям, когда они не могут вспомнить какую-то совершенно незначительную деталь, она перебирала всё снова и снова, в подробностях прокручивая каждое увиденное мгновение, насколько позволяла её память, и наконец, совершенно очевидно поняла. Лицо мужчины, подхватившего «её» перед смертью — один в один лицо Алекстара Уайта — всеми известно героя-спасителя и ныне верховного главнокомандующего ННН.

— Я запишу вас в лист ожидания, но обнадёживать не стану — генерал лично принимает только высокопоставленных лиц по вопросам государственной безопасности.

— Мой вопрос как раз из таких, пометьте, — просила Мира.

— Обязательно, — равнодушно ответила секретарь.

Кто бы думал, что добиться аудиенции главнокомандующего стало так невозможно. Раньше он был более открыт окружающим. А теперь даже передвигается на закрытом тонированном джигрузе и принимает только «высокопоставленных лиц». Может, он просто умер, и это тщательно скрывают? — думала Мира. Только она-то знала, что если он и умер, то две тысячи лет назад, а сейчас разве что разгребает последствие изменения внешности без технологий АНК. Но как всё-таки он мог сохраниться в том же виде в те времена? Определённо не мог. Значит, воссоздал своё тело. Из сентиментальности? Мира даже не была уверена, что это возможно, да и должны были для такого сохраниться портреты. Возможно, тут что-то другое, но она обязательно выяснит что, и какое она имеет к этому отношение. Всё расскажет, никуда не денется, раз меч ей «рассказал», то и Алекстар расскажет.

С такими мыслями она отправилась из администрации прямиком к дому Кары, которая сегодня не вышла на работу. Не самое удачное у них в тот вечер получилось бальзамирование, возможно, ей стало совсем плохо, что она предпочла не светиться.

Дверь открыла Элен Ротсман, почти однотонная со своими седыми волосами.

— Добрый вечер, миссис Ротсман, а Кара дом?

Она пригласила Миру войти. Видимо, дочь поведала ей круг осведомленных. В доме были вывернуты шкафы и царил бардак. Кара в своей комнате паковала большой чемодан.

— Когда вы уходите? — спросила Мира.

— Сегодня ночью. Нам очень повезло, что мама быстро пробудилась. Впрочем, у нас в семье так у всех было.

— Так вы всё-таки бежите?

— Да. Я уже договорилась с Борисом насчёт лодки. Мы оставляем ему дом. Чёрт, как же сложно выбрать самые нужные вещи, — сказала она, вытаскивая из полного чемодана аромалампу. — Ты пришла попрощаться или отговаривать будешь?

— Не буду. Ты имеешь право на свой выбор. К тому же наш главнокомандующий оказался не тем, за кого себя выдаёт.

— О чём ты? — отставила Кара упаковку вещей, предвкушая что-то интересное.

Мира выложила на кровать коробку и начала разворачивать тряпки. Всё это время её съедало изнутри желание с кем-то поделиться открывшейся тайной, но такая информация, будучи доступной жителям острова сродни бомбе замедленно действия, а Кара так удачно перестанет быть частью острова уже через считанные часы.

— Возьмись за рукоятку, — предложила Мира. Карен без лишних вопросов тронула своей бледной кистью полуразрушенный эрозией меч и вопросительно глядела на подругу. Ничего явно не происходило. Либо эта штука одноразовая, либо надо быть живым, чтобы что-то почувствовать. Ну или быть Мирой. На торговца тоже не действовало, хотя по всем внешним признакам, он был жив. Вот бы попробовать на Риконе, но она с ним не разговаривает со дня шахтёра.

— Ну, что там дальше? Я взялась, — требовала Кара.

— Ничего, — резко засобирала Мира меч обратно в тряпки, подумав каким бредом, это будет выглядеть, если она просто всё расскажет. Да и Кара наверняка собирается ещё встретиться с Борисом, проболтается, чего не хватало. Глупая была идея. Минутная слабость.

— Мир, ты чего? Что это за хрень вообще?

— Неудачная шутка. Прости, хотела над тобой пошутить напоследок, да передумала. Что будешь говорить о себе… о нас, когда доплывёте?

— Ещё не знаю. Придумаю что-нибудь, по обстоятельствам. По идее, там же должно быть много наших граждан.

— Ты же в это не веришь.

Кара молчала.

— В любом случае, ты же не скажешь, откуда ты? — с надеждой уточнила Мира.

— Они нам вроде не враги.

— Но и покрывать нас не обязаны.

— Ничего я не скажу. Я уже была на ТАСе, в детстве с мамой. У них миграционная политика никакая. Если ты готов работать по шестнадцать часов в сутки на благо государства — то будь хоть с другой планеты, никто и документов не спросит, завтра получишь номер резидента ТАС.

— Бывший рабовладельческий строй сказался…

— Наверное. Но у них как бы наоборот, слишком много свободы для всех. Если ничего не изменилось за пять последних лет, то их президент Сантьяго Розенте — бывший раб, кстати.

— Я это знаю, Кара, — добродушно улыбнулась Мириам, — я об этом и говорила. Ладно, тебе надо собираться, а мне ещё успеть на последний автобус. Вы, кстати, как до берега?

— Борис заедет за нами.

— Я так и подумала.

Кара проводила подругу до порога. Крепко сжав друг друга в объятиях, они попрощались. Только у Миры стекла слезинка.

— До свидания, миссис Ротсман, — крикнула она, выходя за дверь.

Мисс и миссис Ротсман исчезли на следующий день, будто их и не было. Никто их не разыскивал, на предприятии к ней приставили новую напарницу и объяснили, что Кара по полицейским данным посещала собрания общества «Свидетелей крематория» и вероятно спланировала свой побег сразу после смерти матери. Борис получил дом по договору мены и уже повесил объявление «продается». Мира как-то попыталась вывести его на разговор, но Борис только ответил, что уже всё рассказал полиции, а больше он никому отчитываться не обязан. Она всего лишь хотела убедиться, что они благополучно уплыли, но и его настороженность можно понять.

С администрации так и не позвонили, а Мириам, помирившаяся с Риконом, решила рассказать и показать ему всё. Он хоть и вряд ли тянул на высокопоставленного, но фермером уже был крупным и кое-какие связи в администрации заимел. Но антиквариат на Рикона никак не подействовал, а жену он обвинил в больном воображении. Решив, что причина её паранойи — профессиональная нереализованность, пообещал, что вскоре решит вопрос её восстановления в школе.

Следующим человеком, которого Мира решила посвятить в «тайну» стал, конечно, Лилендау. Он тоже ничего не почувствовал от прикосновения к обрубку, но хотя бы не стал вешать на неё ярлык сумасшедшей. Хотя может только оттого, что на языке жестов непросто было сказать «разыгравшееся воображение» и «профессиональная нереализованность» будучи уверенным, что это не прозвучит обидно для собеседника.

В конце концов Мира зашла в кабинет секретаря и, выложив на стол проклятое орудие, заявила:

— Передайте это лично, господину неприкасаемому главнокомандующему. Но учтите: ни в коем случае не трогайте, это очень опасное оружие!

Секретарь деловито послушно запаковала при посетительнице вскрытую коробку и поставила необходимые пометки.

Наверное, одиночество в своих подозрениях толкнуло Мириам посетить собрание людей, которые до этого она считала полоумной сектой. В почтовый ящик последние два года регулярно поступали записки от «Свидетелей крематория». Записки приходили именно на её имя, хотя дома жили ещё Лилендау и Рикон. Помнится, вначале бумаги кричали обвинениями в адрес правительства и призывами его остановить. Затем просто большими буквами приписывали «МЫ ЗНАЕМ». А теперь лаконично: только дата и место следующего «тайного» собрания. На этот раз это был гостиный дом Биггеля, что немало удивило Мириам.

— Миссис Томас, вот уж кого не ожидал увидеть, — произнёс мистер Биггель с порога. — Проходите, можете не разуваться. А мистер Томас не разделяет ваших взглядов?

— Мистер Томас в последнее время очень занят, — соврала Мира. Она предлагала Рикону сходить вместе, но он запретил ей всяческие контакты с этой сектой, и они снова поссорились. — А ведь я в жизни бы не подумала, что вы, мистер Биггель…

— Ох нет, нет. Я — сторонний наблюдатель, ну и предоставляю свои хоромы. Не бесплатно, кстати, — подмигнул он.

— Ах вот оно что. А я вот… — заколебалась Мира, придумывая, чем бы оправдать своё присутствие.

— Вам не надо мне ничего объяснять, дорогая. Это же не общество анонимных алкоголиков, в самом деле. Проходите в зал, пока ещё есть свободные места, прошу вас, — указал он на широкий диван.

И всё же, это всё больше напоминало общество анонимных алкоголиков из старых континентальных фильмов. Люди собирались в круг, ерзали, и казалось вот сейчас ведущий объявит с кого начнём, а дальше пойдёт по часовой. Только на многих из них алкоголь действовал исключительно как антисептик.

— По традиции, я бы хотел открыть сегодняшнее собрание минутой молчания в память о незаконно сожженных гражданах ННН, — заговорил обтянутый тонкой кожей блондин. Если бы не его прекрасная дикция, Мира приняла бы его за старого трупа.

— Как все мы знаем, — продолжил он после минуты тишины, — наше правительство обманывает нас, уверяя, что после вымирания рода, людей ждёт жизнь за пределами острова. Обычно, на каждом собрании я зачитываю списки новых погибших, но сегодня хотел бы начать с одной спасённой семьи. Две недели назад остров навсегда покинули, ПО-НАСТОЯЩЕМУ покинули Карен и Элена Ротсман. Бывший муж и родители Элен эмигрировали на континент ещё до двухтысячных, она растила дочь в одиночестве, в идеях любви к родине. И за эти идеи она поплатилась бы костями, когда эпидемия унесла их жизни. Если бы мы не доносили людям правду. Дорогие друзья, мы сделали это, у нас получилось! Пока мы спасли всего двух людей от верной гибели, но вскоре мы спасём тысячи, когда они доплывут до ТАСа и освободят нас.

— Подождите, кто нас освободит, ТАС? — не сдержалась от услышанного Мира.

— Другие люди, — надрывно ответила женщина, державшая наготове платок. — Когда узнают, что у нас творится.

— А что у нас творится? — продолжила Мира — Простите, я тут впервые, не могли бы мне объяснить, с чего вы взяли, что людей не переправляют, а сжигают?

— В Челинской впадине есть крематорий, — ответил блондин.

— Так он всегда там был, — парировала Мира. — Ещё до запрета нахождения на острове мёртвых, не имеющих живых потомков.

— Он работает. Есть свидетели.

— Так до сих пор есть люди, завещающие подвергнуть себя кремации после смерти. Я полагала, у вас есть какие-то доказательства…

— Люди исчезают бесследно, — заговорили почти хором мужики. Один мёртвый старик еле выговаривал: — Никто не возвращается. Какие ещё тебе нужны доказательства?

— Обыкновенные. Желательно прямые.

— Девочка, я знаю людей, которых «увезли» силой. Они бы предприняли попытку вернуться, несмотря на все запреты, — говорил один мужчина.

— Да никто их близко к острову не подпустит, — отвечал ему другой.

— Да и чета Ротсман вряд ли куда-то уплыла, остров патрулируется по периметру, рыбаки всё знают и в сговоре давно, — твердил третий.

Собрание превратилось в большой спор о заговоре и необходимости свержения власти. Все сходились только в том, что забрать власть у военных сейчас не представляется возможным. В конце Миру попросили дать контакты людей, которые по её мнению, могли быть стать новыми членами общества. Она ничего не предоставила.

— Господин Президент, к вам поднимается мистер Уайт, — прозвучало предупреждение секретаря в динамике, и через несколько секунд дверь бесцеремонно распахнулась.

— Привет, Дэвид, сильно занят? — риторически спросил Алекстар, присаживаясь на стол.

— Так… работаю, — теперь он был полностью седой и походил, наконец, на свой возраст. Ему пора бы измениться, но жизнь всё била в нём ключом, изнашивая тело.

— Успел закрыть игру? — Лекс перевалился через стол, проглядывая за монитор. Дэвид не выказал никакой реакции на эту выходку. На мониторе был открыт отчёт по трудоустройству безработных, подавших заявки в центр обеспечения занятости населения за прошлый месяц.

— Это очень хорошо, что вас волнуют безработные, — без помпезности перешёл Алекстар на «вы». — Нужно повысить ваш рейтинг среди населения. Можете выделить из бюджета необходимые суммы для этой компании. А то складывается впечатление, что жители забыли, кто их избранный Президент.

— Вы всё для этого сделали, Алекстар, — спокойно парировал старик.

— Я не хотел этого, Дэвид. Мои единственные задачи — обеспечить безопасность острову и выживание человечеству. Но моя секретарь завалена прошениями, не имеющими отношения к моему посту. Доходит до того, что через меня требуют справедливости граждане, у которых соседская собака гадит в огороде, а полиция не принимает меры!

Дэвид подавил смешок в зачатке, но глаза его сладострастно ухмылялись.

— Это не смешно, Дэвид. Если для вас, «Президентов», обычное дело разбираться с такими случаями, то пора вам вернуться к своим прямым обязанностям. У вас три дня, чтобы предоставить план кампании, через месяц после начала которой, о вас вспомнят и заговорят с благоговением.

— А если я не сделаю, — Дэвид остановил Уайта уже в дверях. — Если я больше не хочу быть вашей марионеткой и вообще сложу с себя полномочия.

— Вы не марионетка, господин Президент. Просто у вас своя территория, у нас своя. Мне казалось, мы прекрасно сработались. И мне не хотелось бы искать замену избранному представителю народа, после всего, через что мы прошли вместе. Это не в наших, общих, интересах. Вам ведь тоже есть, что терять. — Убедившись по выражению лица, что Дэвид его вполне понял, Алекстар закрыл за собой дверь.

Покинув кабинет президента, генерал направился в импровизированную исследовательскую. От входа справа на большой открытой территории тестировали очередную смесь для огнемёта. Дальнобойностью огня были довольны, а вот скорость превращения костей каких-то животных в тлен оставляла желать лучшего. Слева в закрытых лабораториях ставились бесконечные опыты со всеми имеющимися материалами. Исследовались не только смеси для огнемёта, но и составы патронов для огнестрельного оружия. Им удалось многое вынести с уничтоженного эсминца, что послужила основой для вооружения новой армии ННН. Уайт прошел прямо до кабинета с табличкой «С. Ропторн. Заведующий исследовательским центром». Сэмюэл был у себя.

— Дэвид выходит из-под контроля, — заявил Лекс без прелюдий, только захлопнув дверь кабинета. — Это сейчас совсем некстати. Он может поставить под удар операцию.

— Ничего он не может, Лекс, успокойся, — Сэм не открывался от монитора. Высокий накаченный брюнет без очков, внешне он совсем не соответствовал своему посту в исследовательском центре. Капитанская должность на «Чёрной акуле» шла ему больше. — Кейт с ним справится, а если потребуется сам займёт место президента, не стоит его недооценивать.

— Этого я и боюсь…

— Недооценить Кейтера? — улыбнулся Сэм одной половиной лица, всё также не открываясь от монитора. — Помнишь я взял на исследование «очень опасное оружие», которому предположительно две тысячи лет? Так вот, оно производит электромагнитное гамма-излучение, гораздо большей мощности, чем может соответствовать его размеру. Сказать, когда я ещё сталкивался с подобным явлением?

— Это имеет какое-то отношение к Кейтеру и Дэвиду, или мы уже закрыли ту тему?

— Твой кулон показывал такие же результаты, когда ещё был у твоего отца. Потом излучение уменьшилось.

Теперь Уайту стало понятно, что занимало всё внимание Сэмюэла.

— Ты рассказывал, что кулон вообще очень странно на него действовал, — напрягся Лекс.

— Да уж сказать странно, ничего не сказать. Притом ни я, ни кто-либо другой, ничего не испытывали.

— Девушка, что передала его, сообщила, что оно очень опасно, ведь так?

— Ага. А ещё она отстранена от преподавательской деятельности за антинациональную пропаганду. Три года назад. Посещала собрание «Свидетелей». Один раз, правда. Недавно.

— Пожалуй, назначу ей свидание.

— Ты для неё слишком старый, — пошутил Сэм.

Этот высокий пригорок и большие колонны. В прошлый раз, когда она была здесь, в ней было больше смелости и энтузиазма. Тогда она пришла с одним наивным желанием — требовать ответы. С тех пор она много думала. О бесславном побеге семьи Ротсман, о гробовом молчании Бориса, о дурацких новых правилах и обществе «Свидетелей крематория». Теперь её привели на допрос. Формально — «сопроводили». Непосредственно к генералу.

Дверь за ней закрылась. На столе перед главнокомандующим лежал знакомый огрызок меча с длинной рукоятью из слонового бивня. К горлу подступил огромный ком. К ней надвигалась фигура Уайта, казавшаяся сейчас величественной и зловещей, хотя по факту в нём было сто восемьдесят пять сантиметров роста, короткие русые волосы и миловидные серые глаза. Но всё это, как сухая газетная сводка, сейчас не имело значение. Он мёртв. Он точно мёртв, и уже давно. Тело, наверняка, синтетическое, а ведь выглядит как настоящее, с ума сойти.

— Давайте сразу к делу, мисс…

— Миссис. Мириам Томас… сэр.

— Можно просто Лекс.

— Нет, нельзя, — неожиданно для самой себя сорвалось у Мириам. — Ой. Извините. Я хотела сказать, что не смогу побороть своё почтение к столь великому человеку.

Алекстар подавил смешок.

— Ясно. Нельзя, так нельзя.

— Я совершенно не хотела обидеть вас, сэр.

— А можно уже я буду говорить? — не выдержал главнокомандующий. Девушке хватило ума молча опустить подбородок. — Так почему вы хотели, чтобы этот предмет (он указал на перинейское оружие) передали лично мне?

— Я не хотела, чтобы он попал не в те руки.

— Что вы хотите этим сказать? Что в нём особенного?

— Я думаю, вы и сами уже знаете, иначе бы меня не вызвали.

— Допустим. Но то, что знаю я, может отличаться от того, что знаете вы, миссис Томас.

— Я ничего не знаю. У меня только возникают видения, когда прикасаюсь к нему, и я не хотела, чтобы их увидел кто-то ещё кроме вас.

— Почему?

— Ради сохранения мира и политического спокойствия на острове.

На самом деле причиной было желание разобраться в произошедшем с ней, но в эту минуту, она уже начала верить в свою только что придуманную легенду. Страх, что её убьют ради сохранения тайны, взял верх над любопытством.

— И что же такого опасного вы видели?

Мириам медленно дышала и смотрела ему прямо в глаза, пытаясь определить его намерения. Может, стоит что-то утаить или начать осторожно, или он уже всё знает, и ложь только выдаст её страх?

— Вы же сами отлично знаете. Вы проверяете меня?

— Да что же мне всё из тебя вытаскивать надо!!! — взорвался Уайт. — Ты просто тратишь моё время, а ещё недавно добивалась аудиенции! Для того чтобы в глаза мне посмотреть?

— Я всего лишь хотела понять, почему я это вижу, мне совершенно плевать, сколько вам лет, и если бы я хотела кому-то рассказать об этом, то давно бы уже это сделала, — оттараторила Мира как скороговорку. Наезд генерала взбодрил её как чан холодной воды на голову.

— А сколько мне лет? — прищурил взгляд вполне молодой генерал. Для «генерала», так даже чрезвычайно молодой. Но стремительная карьерная лестница его всем известна.

— Я в школе плохо училась, не знаю когда была дориано-перинейская война, может лет десять назад? Но вы неплохо сохранились! Наверное, это хвалёный крем от загара Эйбин лимитед анк, — театрально приставила она палец к носу, совсем распоясавшись.

— Так ты думаешь, я — изменённый.

— При всём уважении к вашему возрасту и военным заслугам перед ННН, здесь таких называют «трупами». И лучше не испытывать благоразумие народа такой пикантной информацией, после того как ваши друзья из АНК нас всех пять лет назад чуть не «изменили», — продемонстрировала она кавычки руками.

— Давай начнём с начала, — Лекс присел на стол, — как к тебе попало это орудие?

— Купила на рынке. В свободной продаже. Как хлам, за копейки.

— Что именно ты видела?

— Вас. В нулевом году или минус первом. В перинейской форме. Вы сражались с дорианцами.

— Ты уверена, что достаточно хорошо разглядела, что это был именно я, а не похожий на меня воин? Тогда носили крупные доспехи, шлемы.

— Если нужно ответить на этот вопрос отрицательно — сопротивления не окажу.

— Больше ничего интересного? Ты была сторонним зрителем сражения?

— Меня в нём закололи. На этом видения и обрываются.

— Наконец, хоть что-то. Умеешь обращаться с холодным оружием?

Миру передернуло от вопроса, но она постаралась сохранить внешнее хладнокровие. Ей казалось, что от того, насколько глубоко она спрячет свой страх, зависит её дальнейшая судьба.

— Огурцы кухонным ножом феноменально режу, считается?

— Прекрасно, — улыбнулся Лекс. Снял с трофейной стены блестящий длинный меч и указал Мире на ржавый клинок на столе. — Защищайся.

— Это не смешно, — стараясь улыбаться, отстранилась Мира.

— Это приказ.

Ага, а потом её обвинят в терроризме и нападении на главнокомандующего… посмертно. «Хрен ему, не клюну на эту подставу» — соображала Мира.

— Нет. Вам придётся убить безоружного! — максимально громко, но не переходя на а крик, сказала она.

— Как скажешь, но шанс у тебя был, — на этих словах он завёл контару назад и шагнул на неё.

Инстинкт выживания приказал всё-таки схватиться за останки некогда «меча», чтобы отгородиться чем-то от удара. Ухватившись за рукоять, Мира подалась навстречу противнику, молнией прогнулась на коленях от предполагаемого удара и полоснула лезвием сзади в районе ахилловых сухожилий.

В следующую секунду, будто опомнившись, она с испуганным криком выкинула меч в другой конец комнаты. На крик ворвалась охрана. Верховный главнокомандующий на корточках заливал пол алой и жидкой кровью, в углу забилась девушка с перепуганными глазами. Один из охранников направился к ней, второй попытался помочь генералу подняться, но тот остановил его жестом.

— Нормально всё. Готовьте машину в больницу. Девушку не трогать и не выпускать.

Он попытался подняться сам, но повалился набок. Охранник подхватил его, и они вышли за дверь.

Когда Мира вошла в зал суда, он уже был полон народа, количество которого превышало его вместимость в два раза. Публичное слушание, суд присяжных — всё представлялось как справедливейшее дело над чрезвычайным преступлением. Вот только адвоката ей не предоставили, да и вообще никого не впускали к ней в камеру за все три недели, что она в ней провела.

Итак, все сели. «Слушается дело Мириам Томас, уроженки ННН, обвиняемой в терроризме и покушении на верховного главнокомандующего…» — начала судья. Самого пострадавшего в зале видно не было.

— Признаёте ли вы себя виновной в указанном преступлении?

— Нет, — естественно ответила Мириам.

— Слово предоставляется обвинению.

Алекстар не вышел. Обвинителем выступал начальник полиции Кристофер Брукс. Он объяснил суду, что господин Уайт всё ещё находится в больнице, после покушения на его жизнь, преднамеренно спланированного и организованного госпожой Томас. Миссис Томас, по словам Брукса, заблаговременно добивалась аудиенции главнокомандующего под предлогом обнаруженной ей находки, которая, якобы, несёт в себе ей только ведомую опасность, и посредством которой и планировалось убийство. От верной гибели генерала спасли только быстро организованная медицинская помощь и висевшее на стене наградное холодное оружие, о наличии которого миссис Томас, вероятно, не подозревала. В качестве свидетелей были вызваны пара охранников главнокомандующего и секретарша, принявшая у Мириам орудие несостоявшегося убийства.

— Что же касается мотивов преступления, — продолжал обвинитель, — то их у гражданки Томас предостаточно, особенно учитывая её бунтарские наклонности.

Она видела, как округлились глаза Рикона при этих словах, и как Лилендау, который тоже находился в зале, прикрыл челюсть кистью.

— Да будет известно справедливому суду, что миссис Томас, будучи дипломированным преподавателем истории, работает в распределительном цехе топливного завода, так как лишена права преподавательской деятельности за антинациональную пропаганду. Ещё будучи учителем, она настраивала школьников против режима изоляции, законного правления и независимости ННН, всячески покровительствуя нашим континентальным врагам.

По залу прокатился гул неодобрения. Друзей у Миры становилось всё меньше. Некоторые из людей, с которыми она познакомилась на собрании «Свидетелей» были здесь. Хотя бы они стояли молча.

— Коллега по цеху и близкая подруги обвиняемой, — продолжил Брукс, — была участницей всем известной пропагандисткой антиправительственной секты, называющей себя «Свидетелями крематория», а затем покинула остров, бежав со своей не пережившей грипп матерью. После побега подруги миссис Томас также стала активным участником этого общества.

— Это неправда! — вскочила Мира. — Это всё неправда. Вы ловко связываете несвязанные между собой вещи, чтобы испортить мою репутацию. Но спросите моего мужа, моего деда, да любого, кто хоть как-то знает меня, имела ли я хоть какие-то претензии к нашему правительству или главнокомандующему?! Да, моя подруга сбежала. Но я отговаривала её от этого поступка! Да я же работаю на производстве биодизеля, который тоннами жрёт ваша подлодка, чтобы отвозить умерших к Тастрану! Мне и в голову бы не пришло думать иначе!

— Ваша подруга тоже там работала, но она ведь думала иначе? — вклинился Брукс.

— Верно. Но она и не дипломированный учитель истории, ей простительно.

— Согласны ли вы, что вели антинациональную пропаганду среди детей, когда работали учителем в школе? — спросила судья.

— Определённо нет. Я пыталась дать знание, которое считала правильным, не более того. Я никогда не высказывалась против правительства или… идей независимости.

— Но именно такие формулировки значатся в вашем деле о лишении, как вы это объясните? — настаивала судья, пролистывая предоставленные обвинением бумаги.

— Меня неверно поняли.

— А против режима изоляции?

— Высказывалась. Это и послужило основанием. Я считала, что не может такая передовая держава как АНК годами не замечать нашего существования, что изоляция существует только в наших головах.

— Вы говорите «считали», стало быть, теперь вы так уже не считаете?

— Абсолютно верно. Я ошибалась.

— Почему?

— Потому что наш чахлый остров, как не был нужен континенту, так и не стал. — Отвечала обвиняемая, но стоило стать убедительнее, так чтобы самой поверить в свои доводы. — Их спутник не обладает достаточным разрешением, чтобы нас обнаружить, а разведку они не посылали. Я поздно получила информацию о системах спутника РС5, без мирсети это, знаете ли, стало не так просто, поэтому и основывала своё мнение на неверных данных.

— Хорошо, — сказала судья. — Расскажите о покушении на главнокомандующего.

— Не было никакого покушения. Это был несчастный случай. Меч сделал это за меня. Сначала, он давал мне ложные образы, а потом… словно управлял мной.

Мире пришлось подробно рассказать, как она добивалась аудиенции генерала предполагая, что он давно мёртвый, и обо всём происшедшем на приёме.

— Это недоразумение какое-то, — убеждала она. — Если бы генерал не приказал защищаться, я бы и не схватилась за этот проклятый меч вовсе! Да я ведь совершенно не умею обращаться с оружием. Но это… это был необычный клинок. Я схватилась за него только чтобы загородиться, но в результате… Я не знаю, как это вышло, я бы очень хотела поговорить с господином Уайтом, к счастью, он жив, но ведь он сам же первым наставил на меня своё оружие!

Казалось, на какой-то момент зал принадлежал ей. Но потом вынесли орудие преступления и провели следственный эксперимент. Двадцать пять случайно выбранных человек из зала касались меча и с ними ничего не происходило. Судья продолжила дело с кислым выражением лица, будто всех только что лишили чуда, и всё опять обернулось банальным фокусом, как всегда.

Следующим вызвали Рикона. Он полностью подтвердил версию жены, уверяя суд в её благоразумии и добрых намерениях.

— Считаете ли вы свою жену помешавшейся, вследствие покупки известного предмета? — спросили под конец допроса Рикона. Он вопрошающе посмотрел на Миру, она ответила ему ясным ответным взглядом.

— Нет.

— То есть вы верите, что всё описываемое миссис Томас, происходило с ней на самом деле?

— Раз она так говорит, значит, так и было, — отвечал он.

— Чувствовали ли вы какое-то воздействие меча, когда прикасались к нему?

— Нет. Скорее всего, это по каким-то неизвестным нам причинам действует только на Мириам.

— Спасибо, можете возвращаться на своё место.

Затем представитель обвинения принялся за допрос Мириам.

— Значит, вы утверждаете, что защищались и не желали вреда главнокомандующему, так?

— Именно так.

— И пропагандой вы не занимаетесь, и правительством довольны?

— Да.

— Вы являетесь участником общества «Свидетелей крематория»?

— Нет.

— Ваша справедливость, я прошу вызвать свидетеля, который, может подтвердить обратное.

Из зала вышел мистер Биггель и предстал перед судом.

— Господин Биггель, поясните суду, какое отношение вы имеете к обществу «Свидетелей крематория», — начал обвинитель.

— За некоторое денежное вознаграждение, я предоставлял помещение для мирных собраний. Насколько мне известно, такие собрания не запрещены законом. Сам же я в них не участвовал.

— Видели ли вы обвиняемую на собрании, проводимом у вас в доме?

— Да.

Зал снова ахнул. Обвиняемая продолжала сидеть тихо. Рикон и Лилендау переговаривались жестами. Никто из них не знал о том посещении.

— У меня больше нет вопросов к свидетелю, ваша справедливость. Но как мне только что сообщили, господин Уайт приехал прямо из больницы, чтобы лично дать показания.

Объявили перерыв.

— Ваша справедливость, я почти не стою на ногах, поэтому с вашего позволения, буду давать показания сидя, — начал Уайт. Судья кивнула в знак согласия. — Как вы знаете, у меня в последнее время много дел, и я не могу видеться с каждым желающим. Миссис Мириам записывалась на аудиенцию заранее, но, не дождавшись вызова, передала известный предмет секретарю с угрожающими словами. Это возымело должный эффект, и я вскоре назначил ей встречу. Таким образом, оружие, послужившее поводом для аудиенции, уже находилось в приёмной. Я начал расспрашивать миссис Томас о предмете её визита, но она ничего определённо не могла мне сказать. От прямых вопросов уклонялась, сама ничего не рассказывала. В какой-то момент мне даже показалась, что она попросту пудрит мне мозги и тянет время. В этот-то момент я и обернулся к стене, где на стенде висела контара, и спросил миссис Мириам, предполагает ли она, что купленный ей артефакт ранее был подобным оружием. Тогда она и перешла к активным действиям, резко схватив со стола меч. Услышав за спиной подозрительное движение, я снял со стены контару и не успел ещё до конца обернуться, как перестал чувствовать ноги. Я упал, а она закричала, словно испугавшись саму себя. На крик вошли охранники и застали всю эту сцену. Ваша справедливость, если покушение и было преднамеренно ей спланировано, я не думаю, что она вполне осознавала свои действия в этот момент. Вместо того чтобы добить меня, пока у неё ещё была возможность, она отбросила своё оружие и закричала. Я полагаю, это важной деталью для разрешения дальнейшей судьбы госпожи Мириам. Вероятно, она нуждается в медицинском лечении и присмотре, но жестокого наказания не заслуживает.

— При всём уважении, господин верховный главнокомандующий, суд сам компетентен решить, что заслуживает обвиняемая, — ответила ему судья. — Если у вас всё, вы можете быть свободны. Мы все желаем вам скорейшего выздоровления.

Алекстар откланялся. За всё время своей недолгой речи, он поглядывал на Мириам таким чистым негодующим взглядом, что она сама готова была поверить ему, вместо своей памяти. Помешательство. Что если она действительно больна. Ведь он — живой человек, из плоти и крови, и не мог жить две тысячи лет назад. Что если всё, что она видела, только её галлюцинации, и в кабинете у него тоже были галлюцинации. Но ведь она здорова, даже Рикон, что сам обвинял её в помешательстве, теперь говорит, что она здорова. Невозможно же так помешаться, чтобы не отличать реальные действия от выдуманных подсознанием. Да и не могла она изобразить этот фокус с мечом сама, не умеет просто. А если всё было, как он говорит... Если он просто стоял спиной, а она сзади, то могла...

Присяжные и судья удалились в совещательную комнату для принятия решения. Мира сидела на своей скамье, как оплёванная, под осуждающими взглядами толпы. Можно было не сомневаться, что её признают виновной. Оставалось гадать, какой же будет приговор. До Мириам доносились разговоры из зала про смертную казнь и кремацию. Только Рикон и Лилендау сидели молча, не переговариваясь даже жестами друг с другом. Генерал уехал сразу после дачи показаний. Прислушаются ли к его словам о необходимости медицинской помощи?

Решение подготовили только через час. Судья огласила со своего места:

— Гражданка Мириам Томас в умышленном покушении на жизнь верховного главнокомандующего ННН Алекстара Уайта признаётся виновной и приговаривается к высылке за границы государства пожизненно и посмертно. В виду высокой опасности осуждённой, Мириам Томас одиночным рейсом будет доставлена на один из незаселённых островов дикого архипелага вблизи острова Тастран. Возвращение гражданки Мириам Томас возможно лишь при пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам, в случае признания приговора ошибочным и полного опровержения её виновности.

— Что будет с моим дедом? — встала со скамьи Мириам.

— Мы также уже рассмотрели этот вопрос. Так как господин Лилендау является почётным первым поселенцем острова, ему предоставлено право продолжить своё пребывание на острове. В указанном решении суд руководствовался также тем, что Мириам Томас покидает границы живой, и её дети при желании и возможности могут беспрепятственно вернуться на родину. Таким образом, формально гражданин Лилендау Мэй не подпадает под действие закона о запрете нахождения на острове мёртвых, не имеющих живых потомков.

— Дети? — вспыхнула Мира. — Я не ослышалась? Даже если каким-то неведомым чудом я живой доберусь до самого Тастрана, от кого мне там рожать детей?

— А это уже ваше дело, госпожа Томас.

— Это шутка такая остроумная? Там с падения рабовладельческого строя живых не осталось, или мёртвые научились детей заделывать? Вы бы ещё в Дориане мне предложили отца ребёнку поискать.

— Напрасно ёрничаете, миссис Томас. Как показывается практика, живые иногда находятся в самых неожиданных для них местах. К тому же вы замужем, не исключено, что вы в данный момент можете быть беременна.

Мириам только улыбнулась. Абсурдность приговора в этом смысле представлялась ей очевидна. Умертвить её, и уже изменённую выслать было гуманнее, чем перспектива недели две неподвижно лежать и разлагаться на необитаемом хребте, после чего пойти по морю до цивилизации. Но хотя бы не казнь. ТАС, милый страшный ТАС, вот, наконец, она его и увидит. Может и Кара уже заскучала на той стороне. Если это всё, конечно, не фарс, призванный прикрыть её кремацию.

— Я могу уплыть с ней! — не понятно спрашивая или утверждая, вскочил Рикон.

— Мистер Томас, мне кажется, вы путаете высылку с курортом, — закончила судья.

На этом заседание было окончено и дело о покушении закрыто. Мириам проводили обратно в камеру, где ей предстояло пробыть до исполнения приговора.

* * *

И Рикону и Лилендау официально отказали в прошении покинуть остров с Мириам, напомнив о необходимости сохранения режима изоляции, и что высылки к ТАСу относятся исключительно к крайним мерам во избежание принудительной кремации.

В назначенный день они пришли попрощаться. Глубокий грот под Истинским утёсом превратился в мини-порт. Подлодка, с опознавательными знаками Альянса, пряталась в этом таинственном месте и никогда не всплывала в открытом пространстве. Под командованием капитана Сэмюэла Ропторна она приплыла к берегам Новой Надежды вскоре после уничтожения эсминца и сразу встала под этот утёс. Она всегда ходила в свои рейды так, что никто этого не видел. Среди несведущих лиц даже ходили слухи, что её не существует вовсе. Но сейчас Мира, Рикон и Лилендау наблюдали её собственными глазами. Маленькая черная китообразная подлодка. Всё было готово к отплытию.

— Постарайся выжить, любимая, — шептал на ухо Рикон. — Я буду добиваться твоего оправдания и обязательно вернусь за тобой. Слышишь?

«Мы будем добиваться», — добавил Лилендау.

— Не надо. Не обнадёживайте себя… и меня. Мне кажется, я виновата.

«Нет» — твёрдо показал Лилендау. — «Кто угодно может быть виноват, но не моя внучка!»

«Я люблю тебя» — ответила она жестом и поцеловала деда в костлявую скулу. «Я люблю вас обоих» — повторила Мира перед прощальным поцелуем с Риконом.
______________
Дорогие читатели. Части 1-3 и Пролог относятся к предыстории и размещены в конце.  Я бы рекомендовала читать их сейчас, когда вы уже в курсе основной истории. Также всегда можно перейти по оглавлению.

Мира спрыгнула с крайней ступени, не заметив поданную ей снизу руку. Несколько матросов спустились следом и тут же растворились по отсекам. Светловолосый мужчина, лет тридцати на вид, отставивший свою руку за ненадобностью, представился Сноутом.

— Позвольте проводить вас к вашей опочивальне, — предложил он. — Как девочке, вам выделена отдельная каюта, и я бы настоятельно не советовал вам её покидать во время погружения, во избежание… опасных ситуаций, — сконфуженно заключил Сноут.

— «Как девочке»? — повторила Мира, послушно ныряя за провожатым в узкий проход. — Вы так говорите, словно это не я покушалась на жизнь главнокомандующего.

— Расслабьтесь, миссис Томас. Никто на этой субмарине не желает вам зла. Даже если вам вдруг станет казаться иначе — помните мои слова.

— Вы все тоже покушались на генерала?

— А мне нравится ваше смелое чувство юмора. Обратите внимание, справа туалет, он вам ещё понадобится.  К сожалению, для девочек отдельного нет.

— Через какое примерно время мы доплывём до архипелага?

— Не скоро, — он остановился и открыл дверь каюты, приглашая войти, — так что можете прилечь отдохнуть. Полагаю, в камере была не самая мягкая постель.

Мире хватило пол секунды, чтобы окинуть все свои хоромы взглядом.

— По крайней мере, в ней было просторней, — правдиво подметила заключённая.

Сноут ответил обезоруживающей улыбкой и вышел, закрыв за собой дверь. Прозвучал звук двух поворотов замка. «Ага, советует он не выходить…» — подумала пленница.

Лодку начало легонько покачивать. По всей видимости, отшвартовались, — предположила Мира. Из коридора доносились шаги и голоса. Мира различимо услышала команду «заполнить цистерны главного балласта». Вроде, это связано с погружением. Но зачем им погружаться? — задалась она вопросами, на которые ей не у кого было получить ответов. — Тем более, не выплыв из грота, это как минимум опасно. А зачем парковаться в таком странном месте, при полупустых портах, как будто прячась от кого-то? Например, от спутника АНК или атмосферных беспилотников. Но если бы вражеские системы распознавали наши движения на острове, то давно бы обнаружили рыбацкие суда. Такая перестраховка именно для подлодки логична, только если АНК совсем не считает нас мёртвыми, но о наличии субмарины им неизвестно.

Мимо ураганом пронёсся знакомый голос. Почти месяц она сидела в полной тишине камеры и как заезженную пластинку слышала его в своей голове. Она резко вскочила и, в два шага преодолев расстояние до двери, приложилась к холодному металлу ухом. Звуки исходили далеко и неразборчиво. Она взяла пустой стакан с миниатюрного столика и приставила к двери. Слышимость не особо улучшился. Кажется, среди отдалённых голосов она снова уловила его. Попробовала наудачу дёрнуть ручку — та, естественно, не отворилась. Устав прислушиваться, Мира поставила стакан и прилегла на койку. У неё точно паранойя. То она видит его в дориано-перинейском сражении, то слышит под водой. Как же хочется удалить из головы эти не дающие покоя воспоминания, терзаемые сомнениями, догадками и подозрениями в собственной шизофрении. Как раковую опухоль — взять и удалить. И наступит покой. Никакой невинно обвинённой Миры, оказавшейся в центре вселенского заговора. И пусть везут хоть на архипелаг, хоть в сердце океана, да хоть в крематорий, главное — душа покойна, сон крепкий. А не как сейчас: ложишься на кушетку, и изводишь себя мыслекопанием до изнеможения, пока под утро этого или следующего дня не устанешь окончательно и не вырубишься случайно на самом интересном доводе, с которого и начнёшь следующую бессонную эпопею. И так по кругу, об одном и том же, об одном и том же, и не до чего ведь нового додуматься и не можешь.

Мира относилась к числу людей, как правило, неглупых, но совершенно не обладающих способностью остановить бесполезный поток собственных мыслей и переживаний о волнующей ситуации, в которой они уже ничего не могут изменить.

Прошло несколько часов, прежде чем дверь каюты снова отперли, и в просвете показался Сноут.

— Соизволите пройти со мной на обед? — обратился он к ней. Мира не двинулась с койки и распиливала его молчаливым взглядом. — Извини, что запер тебя, но это для твоего же блага.

— Благими намерениями дорога в ад устелена, знаешь? — сказала она, вставая.

— Хороший афоризм. Жаль ни ада, ни рая для нас нет.

— Может, после кремации?

— Если подружишься с капитаном, поговори с ним как-нибудь об этом.

— Оу, то есть путь действительно предстоит не короткий? Идём в объезд, вокруг земли? Кстати, а почему под водой?

Не реагируя на её вопросы, Сноут прошёл по узкому коридору к кают-компании, где в этот момент обедали ещё шесть человек. Судя по содержимому их тарелок, на поваре сэкономили. Сноут достал из шкафчика чистые блюда и приборы.

— Это Саймон Лодс — наш главный механик, — представлял он гостье присутствующих, которые добродушно кивали в ответ. — Кэрри Стимперк — его помощник, Лоренцо Майлс — акустик, но он предпочитает, чтобы его называли Эхо, Эндрю Милкс — электрик, Джеймс Курман — рулевой, Николай Тиско — дизелист, не советую здороваться с ним за руку, — Сноут продемонстрировал подмигивающий жест. — А это, господа, — Мириам Томас.

— На смерть осуждённая, — добавила Мира. Обедавшие в недоумении смотрели то на Сноута, то на Миру. Милкс даже вилку остановил у раскрытого рта.

— Не надо шокировать экипаж, Мириам, — прервал молчание Сноут. — Большинство из них не знают, зачем вы здесь, да вы и сами не знаете.

— О чём вы?

Сноут наполнил свою и её тарелки отварным мясом со стола и яйцами, и присел рядом, подав Мире в руки вилку, неприкрыто намекая, что ей нужно занять рот. Только дождавшись, когда она, наконец, начнёт прожевывать первый кусок, ответил на вопрос.

— Депортация вас к Тастрану — это неправда, придуманная для прикрытия другой миссии. Вы кушайте, кушайте, — остановил он быстро возросшее в Мире возмущение, — пока у нас свежее мясо и яйца, потом только консервы будут. Дорога предстоит неблизкая. Обо всём подробнее вам расскажет капитан или старший помощник. Как будет время, да и вы готовы. Вы спали? Мне рассказывали, что в камере вы почти не спали.

— А кто капитан? — спросила Мира, поминая свои недавние «глюки».

— Сэмюэл Ропторн. Редкой доброты человек! Если вам вдруг так не покажется — помните мои слова. Уверяю, вам не о чем беспокоится. Это куда лучше, чем в один конец на ТАС.

Мира догребла остатки небольшого куска мяса с тарелки и, отказавшись от добавки, встала из-за стола. Сноут приподнялся за ней.

— А вы приставлены охранять меня? — с вызовом спросила она его.

— Вы знаете, я не подводник, и видимо кто-то решил, что это всё, на что я гожусь на субмарине. Но я нисколько не расстроен — быть вашим проводником куда приятнее остальной работы на судне. Прошу, — он указал ей на выход.

Пройдя по узкому коридору, они снова оказались в её каюте.

— Вы снова закроете меня?

Сноут тяжело вздохнул. По всему видно было, что он не испытывал к ней никаких негативных эмоций, но сама обязанность его службы раздражала его неимоверно. Навряд ли в обычных условиях свойственно ему такое вычурное обращение, какое он иногда применял к её персоне, и которым, по-видимому, давал выплеск своему протесту.

— Это ненадолго. Пока вас не введут в курс дела.

— Так введите же.

— На это у меня нет полномочий.
______________
Дорогие читатели. Части 1-3 и Пролог относятся к предыстории и размещены в конце.  Я бы рекомендовала читать их сейчас, когда вы уже в курсе основной истории. Также всегда можно перейти по оглавлению.

Сноут заходил ещё пару раз, чтобы проводить её к туалету, и каждый раз снова запирал дверь. Прошел, кажется, целый день, что подтвердилось, когда он принёс ужин. Теперь ей и есть со всеми нельзя, опять её язык навредил её положению. По разговорам, услышанным во время вечернего туалета, они уже всплыли и теперь идут на глубине шноркеля. Значит уже ночь и, судя по всему, туалет был последним, и ей надо постараться уснуть, чтобы не долбиться в дверь по нужде, которая обязательно придёт, не засни она в ближайшие часы.

Мира устроилась на койке, впрочем, достаточно мягкой, но одного этого недостаточно, чтобы отправить её в мир Морфея. Хотя бы книжку какую заблаговременно положили в «камеру». Должны же соблюдаться какие-то права заключённых!

Замок дважды повернулся и в каюту вошел призрак всех её мучений.

— Почему я не удивлена? — только сказала она.

— Не было такой цели, — ответил генерал.

— А какая была?

— Покончить с этим дерьмом, — он закрыл за собой дверь каюты, и облокотился на неё, вложив руки в карманы.

— С каким именно, господин лживый главнокомандующий?

— Понимаю. У тебя есть причины меня ненавидеть.

— Более чем.

— Просто выслушай меня.

— Да вас весь суд накануне слушал! А вы никак не наговоритесь?

— Всё те же пререкания, ты не меняешься. Помнишь, чем это кончилось в прошлый раз? А могли бы просто поговорить…

— До или после того, как вы предложили защищаться?

— Я должен был проверить, как действует на тебя перинейский меч.

— Ну и как? Удачно?

— Превзошло все мои ожидания, — честно ответил он.

— Ещё бы, хромаешь, небось, до сих пор.

— Не без этого. Но я вижу, ты на разговор не настроена, пожалуй, я позже зайду, — он повернулся к двери, доставая из кармана ключ.

— Стой! — окликнула его пленница. — Стойте, то есть.

— Я давно с тобой на «ты», пора отбросить эти проформы. Я больше не главнокомандующий, а ты не заключённая. Мы просто два живых человека в одной лодке.

— Что я тут делаю тогда?

— Ответ на поверхности — перинейский меч. Изначально, ни он ни ты, естественно, в операции не планировались. Но исследовав его, и испытав на себе то влияние, которое он на тебя имеет, мне пришлось рассмотреть ваше совместное участие. Операция эта планировалась давно и совершенно тайно, поэтому то, что ты поранила меня, подвернулось очень кстати, и мне без лишних подозрений удалось не только посадить тебя на борт, но и всю команду.

— Да? И под каким же предлогом вы со мной поплыли? Чтобы я ещё раз могла на вас покуситься?

— Опять ты выкаешь! Чёрт, с тобой. Нет меня здесь, никто не видел, как я сюда спускался. Тонированный джигруз, по-прежнему, по делам бороздит остров «со мной» на борту, лично я принимаю только по крайней необходимости и важных людей, а после случившегося (как же опять это было кстати) вообще не принимаю никого кроме доверенных лиц.

— Так вот к чему была вся эта недосягаемость.

— Да. К тому, чтобы я мог незаметно исчезнуть на длительный срок.

— Ну что плавание предстоит долгим, мне уже Сноут говорил. Так куда мы плывём? Захватывать АНК? — с иронией уточнила Мириам.

— В Периней.

— У них полно незаселённых земель, — задумалась Мира, — но все они  контролируется Дорианом. Даже АНК не смогла оторвать себе кусочка во второй войне.

— Мы плывём туда не в поисках новой обители.

— И зачем же тогда?

— На территории Перинея находится Храм Хранителей. Бывшая гробница Неприкаянного. Священное место, с которого всё началось, и которым всё может закончиться.

— Ага, а Неприкаянный сидит там и ждёт, когда его снова запакуют в гробик во имя смертности человечества!

— Я не такой идиот. Но этот храм все лета поддерживался древними монахами-хранителями. Если где на земле и можно получить ответы нашей бесконечной жизни, то это именно то место.

— Допустим. Но неужели ты думаешь, что за две тысячи лет никто не пытался их там найти?

— Конечно, пытались. Но у них не было этого. — Алекстар снял со своей шеи кулон и положил перед Мирой. Она внимательно смотрела на него, ничего не произнося и не трогая. — Ну, давай, не разочаровывай меня, ты же учитель истории, или в ННН со всеми науками туго?

— Я знаю, на что это похоже, — ответила Мира. — Но он сгорел.

— Калёное стекло не горит.

— Значит, летописи намерено врут?

— Не обязательно. Его просто не нашли.

— Хорошо, даже если это тот самый кулон Максимилиана, ты же не веришь в те байки, что корона давала ему власть над живыми, а кулон над мёртвыми?

— Нет, не верю. Но давай обратимся к документированным фактам. Изготовление этого кулона было им заказано сразу после завоевания Дориана. Ювелир, исполнявший заказ, как и вся его семья, сразу после исполнения погибли в «случайном» пожаре, запертые в собственном доме. И, наконец, Максимилиану действительно подчинялась армия мёртвых.

— И как же столь ценный экземпляр попал к тебе?

— Законно. Пока это всё, что тебе нужно знать.

— Ты мне не доверяешь…

— А ты пока не давала повода тебе доверять.

— Так зачем мы плывём в Периней? Историческая экскурсия или планы мирового господства распухшего от тщеславия героя ННН?

— Ты не понимаешь. Ты не жила на континенте. Новая Надежда… ей очень повезло. Но это только передышка, АНК уже не остановится.

— Знаешь, что я думаю? Ты сам не знаешь, зачем идёшь в тот храм.

— Ошибаешься. Я как раз знаю. Спокойной ночи.

В замке снова два раза повернулся ключ.

В коридоре Уайт пересёкся со Сноутом, который, судя по взволнованному виду, только его и дожидался.

— Лекс, я могу завтра заступить на вахту. Курман провёл мне инструктаж по особенностям подлодки. Сэм не против, — сказал Сноут, останавливая на ходу Алекстара.

— Нет, завтра присмотришь на Мириам, в том же режиме, — Уайт протянул ему ключи от каюты.

— Так она всё ещё заперта? Сколько ты будешь держать её пленницей?

— Сколько потребуется для нашей безопасности. Попробуй разговориться с ней завтра, как ты умеешь. Мне нужно убедиться, что она на нашей стороне.

— А на чьей стороне ей ещё быть?!

— Охх, мало ты общался с надежанами. Это дикое племя, от него чего угодно можно ожидать.

— Она показалась мне вполне здравомыслящей и даже неглупой особой.

— Мне тоже. Поэтому представляет ещё большую угрозу. Сэм у себя?

— В рубке. Только что был.

Лекс кивнул и направился к центральному посту.

Капитан неустанно смотрел в оба глаза, но присутствие Алекстара заметил.

— Тихо? — спросил Уайт.

— Абсолютно. Будто весь мир вымер, — отшутился Сэмюэл, отодвигаясь от трубы. — Как прошло с девушкой?

— Также. Решил пока не открывать её.

— Не нужно было её брать. Говорил, одни проблемы будут. Сноут тебя возненавидит.

— Нужно или не нужно было, выясним на месте. Никаких радиовещаний не поступало?

— Говорю же — тихо, будто все вымерли. Кажется, мы выбрали правильный маршрут.

— Всю ночь тут будешь?

— Да. А ты иди спать.

— Так и собирался.