Коза на выданье, или Из дворца в деревню

   Прекрасное свадебное платье сидело на моей фигуре как влитое, выгодно подчеркивая тонкую талию. Белый, с нежными, едва уловимыми серебристыми искорками цвет оттенял светло-рыжие волосы. Такие присущи всей фамилии де ДрагОнов, роду драконов, что правит этим королевством более тысячи лет.

   Заглядевшись на отражение, я коснулась кончиками пальцев ожерелья из зеленых азтарахов, самых редких камней на свете. Они делали мои зеленые глаза неимоверно лучистыми. Но… Всегда есть это вездесущее, суетливое, как таракан, «но»! И суть его была в том, что замуж выходить я не собиралась!

   По крайней мере, сегодня. И уж точно не за принца Роберта. Он хоть и красавчик, и наследник соседнего королевства, но такой мерзкий субъект, что ужас-ужас. В детстве он жалил мои ноги магическими змейками, а я засовывала ему в штанишки ужей и жаб. Когда парень вырос, он стал ловить меня в темных коридорах дворца, когда никто не видел, и бесцеремонно зажимать в угол.
 
   Родители не обращали внимания на мои жалобы о его неподобающем поведении, снисходительно отмахиваясь. Видимо, уже тогда у них зрела идея соединить наше королевство с соседним кровными узами. Что ж, я неплохо справлялась сама – наглый принц то и дело ходил с синяками и глубокими царапинами, под мои ехидные замечания о том, что фингал под глазом послужит ему отличным фонарем, освещающим путь. И мне очень хотелось, чтобы этот путь увел гада как можно дальше от меня. 

   Но судьбе было угодно сделать все наоборот. 

   Робкий стук в дверь отвлек от размышлений. 

   - Открой, - я кивнула в ответ на вопросительный взгляд личной служанки.

   Дверь распахнулась. На пороге стоял помятый жизнью крестьянин, держащий за рога рыжую козу. 

   - Мое почтеньице, принцесса Вероника, - забормотал он, глянув на меня и тут же опустив глаза в пол. – Вот, как велено, привел.

   Мужчина подбородком указал на животное, что выпучило глаза и ответило возмущенным «мееее!». В отличие от своего хозяина, оно явно не питало никакого уважения к венценосной особе.

   - Подойдет? – служанка снова посмотрела на меня. 

   - Да, - я улыбнулась.

   Интересно, что думает крестьянин о принцессе, которая возжелала в день свадьбы, чтобы ей доставили козу? Наверное, решил, что барышня решила принести жертву Первому дракону – в честь счастливой будущей семейной жизни. Или просто мается дурью. Ведь этих высокородных попробуй пойми,  не разберешь, что у них на уме. 

   Но что бы ни думал мужчина, вскоре его вниманием завладел кошель с монетами. Тот лег в натруженную ладонь приятной тяжестью, крестьянин замер, расплывшись в улыбке.

   - Ступай, чего застыл? – поторопила его служанка, перехватив рога козы.

   - Ага, ага… - он засуетился, начав одновременно кланяться и отступать к двери. – Спасибочки вам, госпожа, уважили! Счастьица вам с муженьком, да деточек побольше. Пусть боги обратят к вам этот, милостивый взор, вот.

   - Стой, - окликнула, когда развернулся, чтобы дать деру.

   - А? – прижал кошель к груди, посмотрел на меня затравленно, будто опасался, что принцесса передумала, отнимет деньги да еще и высечь прикажет. 

   - Зовут ее как? – я ткнула пальчиком в козу, что уже присматривалась к цветам, наполняющим воздух приятным ароматом.

   - Так это… Рыжуля, - крестьянин сделал еще шаг назад.

   - Хорошо, иди, - велела ему, и мужчина припустил по лужайке прочь, торопясь утащить свое сокровище. 

   Служанка закрыла за ним дверь и неодобрительно посмотрела на меня.

   - Вы уверены, принцесса? – спросила она, одергивая козу, которая пыталась перекусить букетом из ближайшей вазы. – Уймись, ретивая нахалка!

   - Это ты мне или ей? – со смешком уточнила я, склонив голову на бок.

   - Да видит Первый дракон, обеим, - пробормотала она.

   - Не ругайся, лучше помоги платье снять, - повернулась спиной, где вилась тугая шнуровка. – И начнем! 

   - Иди сюда, - я переоделась в другое платье и поманила светло-рыжую козу, что стояла в дальнем углу комнаты и таращила на меня желтые глаза, явно не понимая, на кой ее затащили в комнату, уведя с лужайки с сочной травой. – Ну же, Рыжуля!

   - Мееее, - раздалось в ответ, и животное попятилось, явно мечтая сбежать от меня.

   Да ну их, этих дурных принцесс, читалась на ее озадаченной морде, выглядывающей из-за кресла. Придумают всякую ерунду, а порядочные козы потом расплачиваются за их экзерсисы. И вообще, козел отпущения – по определению мужчина. Причем тут дамочки с выменем, спрашивается?

   - Много ты понимаешь! – фыркнув, ухватила ее за небольшие рога. – У тебя в этом представлении главная роль. Премьера, можно сказать! Так что не артачься, времени почти нет, жених ждет у алтаря!

   - А может, не надо все ж? – вздохнув, в последний раз воззвала к моему разуму служанка, глядя на платье, что лежало теперь на кровати. – Такой наряд вам свадебный красивый пошили, загляденье ж одно. 

   - Надо! – отрезала я. – По-другому никак, сама знаешь. Или замуж за Роберта, или…

   - А как же ваши батюшка с матушкой? – умная девушка принялась давить на совесть. – Каково им все это дастся-то, а? Принцесса Вероника, вы подумали об том?

   В сердце кольнуло. Моя наперсница определенно знала, в какое место бить. Имела ли я право так поступать? Не знаю, честно. А они имели право против воли выдавать меня замуж за Роберта? 

   Да, он молод, красив, богат. Завидная партия. Но мы не выносим друг друга. И это не тот случай, когда стерпится – слюбится. Скорее уж, это будет брак на выживание. Причем выживет только один. А второй закопает труп врага где-нибудь в лесу. 

   А я еще слишком молода и прекрасна, чтобы умирать или становиться убийцей!

   Так что, да, у меня есть право защищаться. 

   И делаю это, как умею – с огоньком!

***
   - Меее, - сдавшись, вздохнула коза, когда платье, расшитое лучшими эльфийскими мастерицами, было надето на нее нашими со служанкой усилиями.

   - Да, сидит, как на корове седло, - согласилась я, подавившись смешком. – Но мы это исправим магией, не переживай, красоткой будешь.

   - Принцесса Вероника, все ожидают вас, - донеслось из-за двери после деликатного стука. 

   - Сейчас, только вымя в корсет зашнурую, - отозвалась я.

   В коридоре наступило молчание.

   - Шучу, скоро приду, - придирчиво оглядела мою «дублершу» и отметила, – ты лучшая коза на выданье, определенно! – прищурилась. – Так, погоди, фата криво лежит, - поправила пышное кружево и подтолкнула «невесту» к двери. – А теперь идем!

***
   Магия отвела глаза стражникам, в честь праздника разодетым в пышную белую форму. Хотя ворожба и не требовалась, мужчины явно хлебнули веселящего Караимского и мирно посапывали, разомлев на солнышке. Мы с «дублершей» проскользнули мимо них, направляясь в богато разукрашенный церемониальный зал.

   - Мееее! – то ли похвасталась, то ли использовала последний шанс попросить о помощи рогатая нахалка.

   - Вот ты… коза! – удивившись ее коварству, я подтолкнула животину к дверям. 

   Привратники, под чарами видевшие лишь принцессу в подвенечном платье, послушно распахнули тяжелые кованые створки.

   - Ступай и будь счастлива! – съязвив напоследок, я подтолкнула «невесту» вперед. 

   Та ступила на золотую ковровую дорожку, вначале оробела от музыки, что тут же наполнила зал, но, получив шлепок по тому месту, откуда растет хвост, послушно зацокала вперед. 

   Тысячи глаз придворных, разодетых кто во что горазд, проводили ее к алтарю. Но гости видели лишь дочь короля, что медленно направлялась к жениху. Тот ждал у алтаря, рядом с жрецом, упакованным в праздничное одеяние так, что наружу торчал лишь нос и толстые губы. 

   Рыжуля встала рядом с ним. Бровь принца улетела на лоб. Он с удивлением глянул на свою суженую. Я заволновалась. Неужели почуял подвох? 

   Пристально вгляделась в навязанного суженого. А, нет, просто удивлен, что язва и зазнайка Вероника послушно явилась и молчит. Не сыплет проклятиями, не швыряется в него короной, не призывает все кары небесные на голову ненавистного жениха. Не бежит прочь, скинув красивые туфельки.

   Ритуал был долгим и нудным. Я успела зевнуть, выглядывая из-за дверей. Но, наконец, прозвучали те слова, которых так ждала:

   - Объявляю вас, принц Роберт и принцесса Вероника, супругами. Да не разрушит человек связанного богами!

   - Поцелуй! – дружно грохнул зал. – Поцелуй! Поцелуй! 

   - Поцелуй! – громче всех крикнула я.

   Роберт шагнул к жене, скинул с нее фату…

   - Меееее! – раздалось оттуда, из-под кружев, что плели феи.

   - Что за… - растерянно ахнул жених, выпучив глаза и разглядывая супругу, что стояла на задних лапах, с любовью глядя на жениха.

   - Какой муж, такая и жена! – прокричала я и полностью сняла морок.

   «Дублерша» встала на четыре конечности и невозмутимо начала жевать цветы, которыми был украшен алтарь. Правильно, теперь же у нас банкет по расписанию!

   Зал загудел, все повскакивали с мест, начав носиться так, будто зал наполнили очень-очень злые пчелы. Кстати, неплохая мысль! Жаль, что уже поздно вносить поправки в мой блестящий, вероломный и удавшийся план мести. Пора сбегать, это куда важнее!

   Еще пару секунд понаслаждавшись переполохом, что устроили мои очумелые ручки, и вытянуто-перекошенным лицом Роберта, я помчалась прочь.

   Но далеко уйти не удалось. Едва выбежала из сада, как два суровых стражника преградили дорогу. 

   - Принцесса Вероника, Его Величество приказал доставить вас к нему, - прогудел один.

   Раз-раз, их сильные клешни ухватили меня под локти и почти понесли во дворец.

   - Отпустите немедленно! – возмутилась, пытаясь вырваться – разумеется, безуспешно, ведь даже если бы на них карета с неба упала, они лишь почесали бы шишки на лбу и пошли дальше. – Отпустите, увальни пустоголовые! Я буду жаловаться!

   Угрозы действия не возымели. Меня внесли в кабинет отца.

   - Жаловаться буду я! – заявил батюшка. 

   Его глаза полыхали, как раскаленные угли в зимнем камне. Седые бакенбарды распушились, делая похожим на кота, увидевшего на своей лежанке пса. Нечасто видела его таким.
 
   Я, младшая дочь короля и королева, последыш после трех братьев – принцев, подарочек на старость лет, как говорила мама. Правда, служанки на кухне называли это несколько по-иному. «Родили под старую сидальню». Кажется, так, если облагородить. Теперь эти нахалки с острыми язычками ходят у меня в должницах и прикрывают, когда сбегаю из дворца.

   Я всеобщая любимица, хоть и зловредница, как зовет маменька. Повышать голос на Веронику? Немыслимо!..

   - Ты понимаешь, что результатом твоей выходки могла стать война?! А у нас и так на границе с оборотнями неспокойно! – прогремел батюшка, нависнув надо мной, ехидной малявкой, полтора метра с короной в прыжке. 

   - Неправда, папенька, - возразила ему. – Отец жениха так хохотал, что у него корона с головы улетела, попала в лицо герцогине и выбила той зуб!

   - Еще и дип скандал будет! – маман закатила глаза, побледнев, и начала обмахиваться веером. – Юджиния потребует за этот зуб такое возмещение, что мы разоримся! И поминать сей инцидент станет до… до…

   - До ржавчины на фамильных бриллиантах, - услужливо подсказала я.

   - Помолчи! – отец снова повысил голос. – Тебе все хиханьки, Ника? Я многое тебе позволял, все прощал, думал, маленькая еще. Но это уже ни в какие ворота! Ты превзошла саму себя!

   - Папа, я не думала, что будет такой скандал, - пробормотала, покорно потупив глазки.

   - Ты вообще не думала, - согласился он. – Порхаешь, как пустоголовая бабочка, а ведь тебе уже восемнадцать, ты взрослая! В твоем возрасте мы с матушкой уже третьего сына родили!

   - Вот-вот, - подтвердила она, укоризненно глянув на меня из-за веера.

   - Я не против детей, - улыбнулась, как приличная принцесса. – Согласна продлевать славный род де Драгонов. Но только не с Робертом!

   - Все девицы выходят за того, на кого укажет отец! – рыкнул король. - Отец твоего жениха необходим нашему королевству! Без его армии мы можем потерять все.

   - Но я терпеть не могу это ничтожество! – топнула ногой. – Роберт редкостный гад!

   - Твое мнение не имеет значения! – отец стукнул по столу кулаком – так, что подпрыгнула и расплескалась чернильница.

   Матушка тоже подпрыгнула, но той расплескивать было нечего. 

   - Ты выйдешь за Роберта, и точка!

   - Но папочка!..

   - Никаких «но»! Ты послушно исполнишь, что тебе приказано, как хорошая дочь, Вероника.

   Мама хмыкнула. Видимо, в ее разумении дочь и послушание тоже были несовместимы, как и для меня. 

   - Ты выполнишь свой долг перед Отчизной! – отец свел лохматые брови к переносице. – Но и это еще не все, дочь!

Мои хорошие, добро пожаловать в новую книгу! Она будет легкой, веселой, книгой-антистресс! Нас ждут веселые приключения, курьезные ситуации и зарождение любви вопреки всему))
График выкладки глав по традиции ждет вас в аннотации - первое время проды будут каждый день)) 
Не забывайте подписываться на автора, чтобы ничего не пропустить)) Это можно сделать здесь:
Делаем волшебный ТЫК на красную полоску, если она не красная, Вы уже подписаны)
Приятного чтения и до встречи завтра!))

Все началось в день моей свадьбы. Дворец прямо подпрыгнул от скандала. Бракосочетание сорвалось – из-за того, что я, э-э, учудила, не желая выходить за нелюбимого. В ответ папа-король сурово наказал дочь за дерзкую выходку. Ссылка в глушь, да еще на все лето – и совсем без магии!

Однако в качестве ангелов-спасителей судьба послала мне разбойников. Им повезло, от них я сбежала. И все же к месту наказания так и не прибыла.

Но лучше начну с самого начала.

Итак, в тот день я должна была выйти замуж…

несносная принцесса (ручки из, э-э, короны)

хороший парень

искры и ехидные перепалки

упрямая любовь вопреки

Коза в фате

дети-неслухи

пушистое хулиганье

интриги и козни врагов

океан юмора и щепотка мистики

ХЭ – никто не отвертится

Эксклюзивно на портале Литгород

Однотомник

Обложка от Феи Ост!

   - А что еще, папа? – я с опаской уставилась на батюшку.

   Что же он придумал?

   Не отвечая, тот взял свою трубку, не спеша насыпал в нее из кисета пыльцу, что нам поставляли феи, и подошел к камину.

   Я вопросительно посмотрела на маменьку. Но та лишь пожала плечами, показывая, что тоже не в курсе того, что задумал супруг.

   - В наказание за то, что учудила, опозорив род де Драгонов, - сообщил он, - ты, Ника, отправляешься к тетке Виктории – на все лето.

   Он взял небольшими щипцами уголек из камина и положил в жерло трубки. А по моим ощущениям - будто прямиком на мое сердце! 

   - Но это же такая глушь, папа! – простонала я. – Это слишком жестоко! Тетя живет в деревне!

   - Вот-вот, - он удовлетворенно кивнул. – Никаких тебе балов, кавалеров, умопомрачительных нарядов, подружек и даже… - помолчал для эффектности и эффективности заодно, - дня рождения!

   - Дорогой, а это не слишком? – подала голос маменька.

   - Нет! – отрезал ее жестокий муж, рубанув рукой воздух. – И это тоже еще не все.

   - Что добавишь? – буркнула я, глянув на него исподлобья. – Прикажешь выпороть меня на площади, прилюдно? Или сразу четвертовать велишь, чего церемониться!

   - Поязви мне! – прошипел король. – Пороть тебя бессмысленно, велика уже для того. Коли мозгов не выросло, в отличие от того, чем в декольте щеголяют, порка не поможет. Нет, моя милая, я поступлю проще, дабы ты вспомнила, каково живется обычным людям, чтобы понимала, кого спасаешь своим браком с Робертом. 

   Он помолчал снова и обрушил на мою голову жестокий приговор:

   - Я лишаю тебя магии – пока не одумаешься!

   - Папа! – потрясенно выдохнула.

   Такого точно не ожидала. Он же знал, что для меня это значило. Понимал все и… все равно намеревался сделать!

    Посмотрела на него и поняла, что слезы тут не помогут. Даже фирменные, в пять ручьев, с красным шмыгающим носом, дрожащим, как желе, подбородком и такими завываниями, что болонки всех придворных дам точно описались бы, услышав его.

   Он подошел ко мне и коснулся медальона на моей шее. Я замерла от ужаса, чувствуя себя так, будто лечу в черную пропасть. Это длилось несколько секунд, но казалось, что несколько часов.

   Посмотрев в зеркало на свое отражение, увидела, как потемнели рыжие локоны, мигом став черными. Зелень ушла из глаз – вместе с Силой рода де Драгон.

   Я стала магической пустышкой.

   Снова.

***
   Не глядя по сторонам, проскользнула по саду к карете, тяжело груженой сундуками. Лишь бы только никто не увидел, иначе… Я еще помнила насмешки, что летели вслед мне маленькой, вместе с перешептываниями, колкостями, фальшиво сочувственными взглядами. Еще бы, у младшей дочери короля и королевы не пробудилась магия! Ей уже шесть лет, а она до сих пор даже огонь породить не может, позор, позорище на такой великий род – не иначе как боги прогневались за правящую чету!

   Родители делали вид, что все в порядке. Но в мою комнату гуськом шли лекари и прочие шарлатаны, уверявшие, что уж их-то снадобья непременно пробудят во мне легендарную Силу де Драгонов, идущую от Первого дракона. 

   Вскоре я поспешно пряталась под кровать, в шкаф или попросту сбегала через окно, услышав шаги в коридоре. Все, что угодно, лишь бы не пить ужасные микстуры, от них мутило целыми днями, не читать бессмысленную белиберду или не лежать часами в ледяной ванне, а потом кашлять.

   Мне было стыдно за такое поведение. Но еще хуже было быть пустышкой. Папа и мама любили дочь. Они не знали, что я слышу их разговоры, когда они шепотом жалуются друг другу, что у них такой вот ненормальный ребенок, сетуют, что боги послали это за грехи. Три красавца-принца, самых магически сильных в королевстве, и дочка – позор рода на всю страну. Это было хуже всего – понимать, что собственные родители меня стесняются и считают наказанием богов.

   В итоге, когда я достигла семилетнего возраста, пришла жрица из храма. Нет, она не обещала вернуть принцессе магию. Но предложила другой вариант. После обряда на мою шею повесили кулон, который напитывал тело магией. Я даже смогла совершать нехитрые трюки, чтобы все поверили, что Сила в принцессе все-таки проснулась. Мои черные волосы порыжели, голубые глаза налились зеленью – что и свидетельствовало о том, что магия де Драгонов все же снизошла до дочери короля.

    Я привыкла к ней. Даже забыла, что на самом деле это обман. А теперь, когда отец отнял Силу, все вернулось – страх, ожидание насмешек, ощущение, что я позор семьи. 

   Даже к счастью, что придется уезжать в глушь, к тетке. Так-то понятно, зачем папа это придумал. Чтобы я посмотрела, как живется принцессе, что вышла замуж по любви, презрев условности общества и свои обязанности перед государством. Говорили, она дико несчастна с супругом. Но для меня все лучше, чем светить перед всем двором черными волосами.

   Я поглубже натянула шляпку и шагнула к двери, что распахнул лакей, чтобы принцесса могла сесть в карету.

   - И куда это ты так торопишься, невеста? – раздалось, когда решила, что главное позади. 

   Я замерла. Слишком хорошо знала этот противный голос. 

   - Что тебе надо? – резко спросила, обернувшись и уставившись на Роберта.

   Внешне идеал, а внутри… Труха, гнилье, червяки. Однажды в детстве я сунула руку в дупло трухлявого дерева. Теперь каждый раз глядя на принца, вспоминаю то ощущение гадливости, которое испытала тогда, отряхивая кожу от извивающихся белых жирных личинок и гнили. 

   - Ты такая ласковая, - он притворно вздохнул, надув губы. – Впрочем, как всегда. Вот, подарочек тебе в дорогу хотел дать.

   Протянул мне коробочку, перевязанную кокетливым розовым бантиком.

   - Что это? – с опаской посмотрела на нее.

   - Там не змея и даже не черви, - Роберт прижал руку к сердцу.

   Вот уж кому, а ему поверила бы в последнюю очередь!

   - Магией посмотри, если не доверяешь, - не зная, ударил в самое болючее место.

   Сердце сжалось. На глаза набежали слезы. Задержала дыхание, чтобы унять горячую влагу. Плакать перед ним? Еще чего! Не ревела, даже когда мерзавец в детстве сломал мне руку. Потом соврал, что я сама упала. 

   Открыв коробку, усмехнулась, увидев вышивание.
 
   - Это чтобы было чем заняться долгим летом в деревне, - жених ухмыльнулся. – Надеюсь, осенью ты вернешься поумневшей. Просидишь у тетки в глуши лучший сезон года, шелковая станешь. А потом поженимся.

   Скрипнула зубами и села в карету. Да я лучше в то трухлявое дерево навсегда жить переселюсь! 

   И почему жизнь так несправедлива? Вокруг полно принцев и неплохих. Зная, что принцессы не выходят замуж по любви, никогда о таком и не мечтала. Но одно дело стать женой нормального человека, с которым можно договориться, привыкнуть и прочее. И совсем другое Роберт!

      К сожалению, мои родители решили, что именно он составит их единственной дочери лучшую партию. Немалую роль в этом сыграла армия его батюшки – могучая и прожорливая, как саранча. Говорили, что он просто вынужден постоянно затевать войны, иначе такую ораву скучающих мужчин ему нипочем не прокормить. А у нашего королевства на границе живут оборотни, весьма вспыльчивые, должна отметить. Так что без саранчи нам никак. 

   Но это вовсе не значит, что я принесу себя в жертву на алтарь всеобщего благополучия, как любила повторять моя бабушка. Ее как раз выдали замуж за принца, что тоже был «ужас-ужас». Добром дело не кончилось. Но это совсем другая история. А мне бы со своей разобраться.

   - Трогай! – крикнула кучеру, а сама обернулась к Роберту и запустив в него вышиванием, которое метко угодило в лоб, крикнула:

   - Жене привет! Доить ее не забывай, козел!

   Карета скакала по ухабам, и мои слезы, что текли по щекам, улетали в разные стороны. Сначала расстроилась – даже пореветь нормально не могу, все у меня через сидальню! А потом хихикать начала, все-таки это было забавно. В итоге так развеселилась, что вытерла сопельки батистовым белоснежным платочком и взглянула на окрестности. 

   Красота же ведь неописуемая! Луга заливные, сочные, с коровками да овечками, похожими на пушистые облачка. Деревеньки милые, рощицы веселые с беззаботно щебечущими птахами. Стайки березок будто девчонки, что собрались пошушукаться о парнях. Густой темный лес, из которого выскакивают мужики с бородатыми лицами и кинжалами в руках.

   Стоп. Это что еще за нежданчики с сюрпризами, портящие всю пасторальную картинку и мой благостный настрой?

   Мамочка, на нас что, разбойники напали?! А от охраны моей что, уже рожки да ножки остались?!

   Оглядываясь назад и нервно охаживая лошадей хлыстом, кучер выругался, но я его не винила. Сама готова была еще и не так высказаться по поводу накалявшейся обстановки. У меня няня была простых кровей, сказануть могла так, что у деревьев за окном листики облетали, а краснели даже коты и собаки. А я, как очень любознательный ребенок, отлично запомнила все ее присказки. Это было куда интереснее уроков этикета.

   Кажется, одно из тех выражений как раз сейчас и пригодится!

   Ахнув, я подскочила, когда на козлы запрыгнул один из разбойников.

   - Привет, мадемуазеля, - он расплылся в наглой ухмылке, показывая дырки от отсутствующих зубов. 

    Будто завсегдатай у нашего придворного цирюльника, месье Рошфора, того омарами не корми, дай кому-нибудь зубы вырвать. Со мной, правда, у него было одно расстройство. Когда приходила на осмотр, он лишь обиженно цокал, рассматривая мои белые, здоровые, острые зубки, и бурчал о том, «что это же сплошное безобразие!».

   - Пока, мадемуазеля! – схватила саквояж, что стоял рядом на сидении, и с размаху вдарила по наглой разбойничьей морде.

   Ну не гостеприимна я, что поделать!

   Чертыхаясь, негодяй полетел прочь. 

   Его подельники отстали. Но это нам не помогло. Ведь их собратья, что неслись верхом, начали догонять карету.

   - Ох, смертушка моя приииишла! – завыл кучер, и направил коней с дороги к лесу. 

   Мы заскакали по кочкам. Почувствуй себя царевной-лягушкой, что называется. Главное, язык себе при этом не откусить, а то чем же язвить-то буду?

   Хотя есть проблемы посерьезнее. Проводила взглядом колесо, что весело упрыгало вдаль. Видимо, у него другие планы на сегодняшний вечер. А вот чем принцесса будет заниматься, большой вопрос. Надеюсь, не в ближайшей канаве лежать.

   Я вывалилась из кареты, как птенец из гнезда. Приземлилась с комфортом – на мягонькую вполне себе кочку. Посмотрела вслед кучеру, что улепетывал в лес, причем, весьма шустро для столь пожилого организма. Похоже, надо взять с него пример.

   Вскочив, подобрала юбки и тоже понеслась к елям. Вот батюшка, затейник наш венценосный! Нет бы под домашний арест дочку нашкодившую посадить. Балов лишить и новых платьев, драгоценностей. Жестоко, но все же куда лучше, чем по бурелому носиться да в догонялки с лихими людьми играть!

   Оглянулась мельком, увидела, как они, налетев на карету, уже потрошили сундуки. В воздух взвились подъюбники, панталончики, корсеты и прочие милые женскому сердцу прелести из гардеробных надобностей. Эх, а в саквояже были украшения и дневничок, где тщательно записывала все о своей жизни. Маменька говорила, что в нем я веду тщательный учет всех своих каверз и пакостей, и была недалека от истины. Бедная тетрадочка…

   Или разбойники, коли вздумают его прочитать!

   Мысли одна за другой проносились в голове с той же скоростью, с какой я неслась вперед по лесу, будто крестьянка, мечтавшая поспеть к малиннику раньше односельчан.

   - Умоляю, не убивайте! – услышала и остановилась.

   Подобралась ближе и выглянула из-за кустов.

   Кучер стоял на коленях посреди полянки и заламывал руки, выпрашивая пощады высокого рыжеволосого негодяя с саблей.

   Когда она взлетела в воздух, чтобы обрушиться на голову кучера, я метнула в бандита какой-то тяжелый сучок, что схватила с земли, усыпанной тоже рыжей хвоей. Тот угодил как раз в висок. Громила зашатался и рухнул.

   - Я что, его убила? – пробормотала, подойдя к слуге.

   Тот, крепко зажмурившийся, приоткрыл один глаз.

   - Да что ему будет, окаянному, - пробормотал и вскочил на ноги. – Спасибочки, принцесса Вероника!

   - Обращайтесь, - щедро разрешила, и он понесся в чащу. – А дальше-то что? – крикнула, увидев мчащихся на нас разбойников. 

   - Бежать! – ветер донес ответ.

   Отличный совет, я считаю! Подхватила юбки и понеслась в лес, ломая кусты не хуже оленихи, улепетывающей от охотников. Зелень слилась в единое пятно для бокового зрения. Я уже не различала дороги. Лишь слышала тяжелый топот за спиной. И, конечно, оступилась и упала. Полетела вниз по какому-то склону, надеясь на одно – не размозжить голову о камень или позвоночник о дерево. 

   Последнему повезло. А вот лбу нет. С размаху налетев им на что-то твердое, я сначала увидела вспышку алого, а потом все налилось фиолетовыми кругами. Тело с шумом свалилось в реку. И вот тут мое сознание погасло.

   Ай. Почему так гудит голова? Дупель-пупель, кое-кто магической шипучки перебрала? Вчера был бал? Попыталась вспомнить. Вроде, нет. Но я лежу. Почему?

   Коза. Вспомнила ее, а потом и свадьбу, наказание отца, разбойников…

   - Я жива? – пробормотала, махом сев и ударившись обо что-то лбом. 

   - Вошь под нож! – Мужской голос напугал до полусмерти.

   Так разбойники меня выловили из воды!

   Пора сбегать! 

   Вскочила на ноги, огляделась. Кажется, это берег реки, она весело журчит неподалеку. Рядом два парня. Один темноволосый, сидит на траве и морщится, потирая лоб. Второй, полный блондин, горестно вздыхает и стоит поодаль. 

   Я вся мокрая. Убежать не выйдет, три подъюбника и четыре юбки, пропитавшиеся водой, кого угодно остановят. Да и не похожи эти парни на разбойников. 

   Вот правильно говорят, надо быть осторожнее с желаниями. Недавно я всерьез размышляла о том, не сбежать ли мне из поездки к тетке. И вот нежданно-негаданно, сбылось! 

   - Не подходи! – выставила вперед руку, когда парень, которого ударила лбом, поднялся на ноги. 

   - А то что? – красивые губы растянулись в ухмылку, - снова побьешь?

   Придумать язвительный ответ не смогла, заслушавшись низким бархатным голосом, с едва заметной хрипотцой, что будто запускала коготки мне под кожу, приятно будоража.

   - Побью! – пообещала честно, кивнув.

   Хотя жаль будет этого высокого красавчика. Да еще с такими глазами – пронзительно голубыми, как первый день весны, когда сосульки плачут, а небо будто вымыто ангелами и сияет, подсвеченное ласковым солнышком, тоже протертым от зимней хмари и хандры.

   Он расхохотался, запрокинув голову. И хотя я с детства не любила, когда надо мной смеялись, на него почему-то совсем не обиделась. Наверное, неудачно ударилась при падении. Надо срочно еще куда-нибудь рухнуть, чтобы вернулись отбитые об камень привычки.

   - Зря смеешься, - сжав кулачки, встала в боевую стойку. – У меня три старших брата, они научили давать отпор таким, как ты.

   Тут я немного слукавила, конечно. Все принцы  давно учились в Королевской академии магии. Уж слишком большая у нас с ними разница в возрасте. Я видела их только на каникулах. А старший, наследник, уже нес службу в армии. Его приезды во дворец вообще были краткими и приурочивались к большим государственным праздникам. Так что драться меня пару раз учил только младший брат, когда нажаловалась ему на приставания Роберта.

   - Ну тогда, конечно, буду держаться подальше от такой опасной девицы, - с серьезным видом кивнул парень.

   - И правильно! – я снова кивнула, но мокрая прядь волос налипла на щеку, попала в глаз.

   Мотнув головой, чтобы стряхнуть ее, успеха не добилась. Зато поскользнулась, взмахнула руками, снова нечаянно попав в лицо хохотунчику, и под его стон шлепнулась на то место, что постоянно и с редкостным упорством, достойным лучшего применения, намагничивает на себя приключения. 

   - Ты как, Сид? – услышала взволнованный голос второго.

   - Да ничего, вроде, - ответил первый, - только глаз болит. 

   - Ну еще бы, она тебе в него когтем своим залимонила. И щеку всю исцарапала. Ой, чего будет, когда Алунита увидит, что тебя чужая девка уделала! – запричитал блондин. – Всыплет тебе по первое число!

   - Алунита мне не хозяйка! – тот огрызнулся в ответ.

   - Ей только такого не сказани, дурень. А не то мне единственного друга хоронить придется. Вернее, закапывать то, что она от тебя оставит.

   Хм, и что же это за девица такая грозная, уж не невеста ли его? Понятное дело, такие красавцы долго в холостяках не ходят, шустрые девчата их быстро к алтарю заманивают всеми правдами и неправдами. Подумала об этом, начиная подниматься – после того, как стало ясно, что никто не торопится бежать на помощь рухнувшей принцессе и ее снова пострадавшему копчику. Что ж, извлечем из этого пользу. Пока мальчики тут чирикают о чем-то своем, надо успеть удрать. А то мало ли…

   - Вот говорил же, не стоило трогать эту прохиндейку в воде, - продолжал разоряться блондин, заботливо пританцовывая рядом с другом. - Так ведь нет, ты же мимо пройти не можешь. Всем помочь ему надобно! Ну вот вытащил, чего хорошего? Пусть бы лучше дальше плыла по течению, как бревно какое, нам-то пошто она? Проблемы одни. Дай глаз промою, пойдем к реке.

   - Уймись уже, - тот отмахнулся и посмотрел на меня – одним нормальным глазом, а вторым красным, слезящимся, да еще и с расцарапанной щекой под ним. – Куда собралась, девица?

   - Вам какая разница? – я побыстрее затопала по берегу – подальше от них.

   - Вот и пусть шкандыбает себе, - друг довольно закивал. – А мы продолжим рыбку удить, до вечерка еще время есть, сумеем на ужин навытаскивать карасиков.

   - Стой! – не слушая его, парень пошел за мной. – Чего удумала? Там лес. Заплутаешь, звери съедят!

   - Бояться надо двуногих, - буркнула, когда он поравнялся со мной.

   - Сидор, вернись уже! Что ж мне так везет-то на полоумных? – запричитал блондин, глядя нам вслед. – Сид! 

   - Иди, слышишь, как надрывается? – покосилась на парня, с трудом переставляя ноги, к которым липла мокрая ткань.

   - Тебе-то что за забота? – усмехнулся.

   - Никакой. Только эта, как ее там, Алунита твоя, наверное, уже топор точит. Так что побереги шею.

   - Берегись! – вскрикнул он.

   - Вот я и говорю… - начала, но меня толкнули в бок.

   Эй, нельзя так бесцеремонно обращаться с особами из правящей династии де Драгонов! Никакого пиетету нет у этих крестьян к…

   Я вздрогнула, ощутив резкую, жгучую боль в щиколотке. Опустив глаза, посмотрела на две кровоточащие ранки в коже, и черную змею, что уползала прочь. 

   - Это гадюка! – вскрикнул парень.

   Только ее мне и не хватало.

   К горлу метнулась тошнота. 

   Свет снова погас. 

***
   Проснулась я от тепла. Оно концентрировалось на груди и приятно пульсировало. Открыв глаза, увидела кошку, что лежала на мне. Трехцветная, небольшая, она приоткрыла зеленые глаза, прищурилась и продолжила тарахтеть, мурлыкая. 

   Где я? Огляделась. Маленькая комнатка тонула в сумраке, поэтому осмотр особо толку не дал. Да и смотреть было не на что. Низенькая кровать, на которой я лежала, рядом стул и деревянная чашка с водой, тряпки и пузырьки из темного стекла – от них тянуло специфическим запахом, по которому поняла, что это снадобья какие-то.

   Точно, меня ведь змея укусила, гадюка!

   Подскочив, откинула одеяло, согнав кошку, и уставилась на щиколотку. Даже припухлости нет, только два красных следа от зубов. И не болит. Осторожно пошевелила ею. Надо же!

   Кошка снова забралась ко мне на грудь, будто хотела успокоить. 

   - Привет, тарахтелка, - погладила ее. – Спасибо, мурлыка. – Сердце, и правда, перестало биться, как сумасшедшее. 

   Глаза закрылись, и я снова провалилась в сон.

***
   Меня разбудили шаги. Тяжелые, будто медведь расхаживал по комнате. Под его лапами жалобно попискивали половицы, будто жаловались на нелегкую долю. Пузырьки на стуле вздрагивали, позвякивали, боязливо прижимаясь друг к другу стеклянными бочками.

   Приоткрыв глаза, из-под ресниц глянула на гостя. В комнате уже было светло, без труда удалось рассмотреть грузную женщину, которая занимала собой все пространство маленького помещения. Одетая в простое темное платье, подпоясанное серым фартуком, она вышагивала по комнате, раздергивая занавески. 

   - А, проснулась, - заметив, что я наблюдаю за ней, подошла к кровати. Уже в возрасте – видно по морщинкам на круглом лице и седине в косах, уложенных вокруг головы и завязанных наверху платочком с кокетливо торчащими вверх «ушками». – Давно пора. Полдень уж на дворе, а она знай храпит себе. Уж третий день без совести дрыхнет!

   - Третий день? – ахнула я.

   - Вот то-то и оно, - дородная мадам кивнула. – Вставай, давай, засоня. Работать пора. Тебя вылечили, выходили, кормили-поили, мыли, горшки за тобой выносили. Пора и честь знать. А то разлеглась, аки принцесса какая!

   Я хихикнула. Сама того не ведая, женщина попала в точку. Но мне почему-то не хотелось рассказывать ей об этом. Пусть считают больную обычным человеком. Побуду тут инкогнито.  Зачем отказываться от приключения, если оно само раскрывает тебе радушные объятия? Но признаваться, что в моем интересе замешаны чьи-то ярко-голубые глаза не буду. А не то какая-то грозная Алунита и мне выволочку устроит!

   - Меня зовут Петрина, - сообщила женщина. – Я тут знахарка. Укус вот твой залечивала. А тебя как кличут?

   - Вероника.

   Губы едва сами собой не продолжили произносить заученное с детства: принцесса Аугшвейгская, Симайская, Лакурская, владетельница областей Персифании, Малаги и Курпатии, правящей династии де Драгонов.

   - И откуда ты взялась-то, Вероника? – глаза Петрины зажглись любопытством.

   - Не помню! – выпалила, изобразив удивление и страх. 

   - Ох, да как же это? – она всплеснула руками.

   - А вот так. Имя помню, а дальше – темнота! 

   - Никак память у тебя отшибло, - женщина взяла стакан со стула. – На-ко, водички выпей. Мож, полегчает.

   Я послушно сделала глоток, мысленно хихикая. С каких пор вода помогает возвращению памяти, если она простая, а не магическая? Хотя батюшка скорее мне бы розог по одному месту прописал – он всегда говорит, что это средство отлично помогает при воспалении хитрости, что меня одолело. 

   Но дворец далеко. А вместе с тем и необходимость выходить замуж за ненавистного Роберта. Равно как и скучать все лето у тетки в деревне. Поживу пока тут. Кстати, где это тут?

   - Ты в поселении Мармот, Вероника, - после того, как я спросила, ответила Петрина. – Это область Малага. Мы свободные, не думай, не беглые от долгов, как некоторые, - она сурово поджала губы, а я вспомнила о том, как мне рассказывал об этом преподаватель.

   Слушала его вполуха, конечно, в голове остались лишь крупицы знаний. Все, что лежало в памяти, таило скудные сведения о крестьянах и людях среднего сословия, которые, увязнув в долгах, сбегали из родных городов и стекались в Малагу. Тут были дикие места, множество фортов, деревень, даже небольших городков, где можно было укрыться от тех, кому задолжал, и начать все сначала.

   - Рядом есть деревенька, где должники осели, - продолжила женщина. – Но у нас таковых не имеется. Наша староста не позволит подобным наглецам осесть в поселении! – глаза засияли гордостью.

   - Здесь глава женщина? – уточнила я, немало удивленная.

   - И что ж такого? Муж ее был сначала главой, но потом вышло так, что… - отвела глаза, - нет его больше, короч. А Диана всегда помогала ему, так что взяла на себя его дела, да и пошло у нее это, и куда лучше, чем у супружника. Уж какой раз переизбираем мы ее, и все довольны.

   Надо же! Я вся обратилась в слух. Вот бы моему батюшке послушать о такой удивительной женщине. А то он уверен, что удел прекрасного пола ограничивается замужем. И точка!

   - Так, заболталась я с тобой, - спохватилась Петрина. – Поднимайся-ка давай. Тазик принесу тебе, помоешься да переоденешься. Потом покормлю и к Диане пойдем.

   Мысль о еде мой желудок встретил восторженно. Тут же представила себе наш огромный стол во дворце, накрытый белоснежной скатертью, расшитой золотыми вензелями. На нем всегда на завтрак стояло столько вкусностей, что глаза разбегались. Мне повезло, я могла есть все, что хотела, талия все равно оставалась осиной. Папенька шутил, что это из-за того, что вся энергия уходила на пакости да шалости. 

   Как же есть хочется, сейчас бы корону отдала за пирожные нашего умельца повара! Поданные на золотой тарелочке, они были произведениями искусства: домики, фрукты, фигурки зверей. Такие и есть жалко. Но какие же они вкусные, просто тают во рту!

   Рот наполнился слюной, а чрево забурчало требовательно. Но вкусовые мечты прервала кошка, запрыгнув на кровать. 

   - Привет, мурлыка! – погладила трехцветную малышку.

   - А ты почем знаешь, что ее Мурлыкой зовут? – Петрина выпучила глаза на нас.

   - Так она сама призналась, - сообщила я. – На ушко мне шепнула. 

   - Да ты ведьма никак! – женщина отступила на шаг. 

   Похоже, неудачно пошутила. Надо быть осторожнее. А не то приключение закончится на костре, что добрые жители соорудят посреди поселения. Ведь магией владеют только древние драконьи семьи, из родовитых дворян. Простая девица с отбитой памятью и без того может напугать местных. Лучше думать, прежде чем говорить. 

   - Шучу, - как можно добрее улыбнулась. – Просто кошка так мурлыкала, что я ее Мурлыкой и начала звать.

   - Тогда ладно, - Петрина с опаской покосилась на меня. – Она как тебя принесли, сразу на кровать залезла, на пузо твое улеглась и не слезала почти. Лечила, стало быть.

   - Спасибо, милая, - я погладила кошку. 

   В животе снова поднялся переворот. Кишка кишке кукиш кажет, как говорят служанки во дворце. 

   Быстрей бы завтрак! 

***
   - Что это? – спросила, когда Петрина шлепнула передо мной, отмытой, расчесанной и переодетой в простое холщовое платье коричневого цвета, плошку с какой-то мазней не сильно приятного вида.

   Да и запашок у нее был премерзкий.

   - Так мешанинка овсяная. Чего, раньше тебя повкуснее кормили?

   - Да, - растерянно кивнула, но вовремя успела исправиться, - наверное. Не помню. 

   - Тогда не серчай. Мы по-простому живем. На вот хлебушка тебе и кушай.

   Передо мной появился ломоть ноздреватого темно-коричневого хлеба. Еще интереснее. Что это?

   - Ну что ты на него смотришь, как баран на новые ворота? – женщина присела на второй табурет у небольшого столика, сколоченного из досок. – Горе мое свекольное, ешь уже. К Диане идти надо. Поторапливайся!

   - А ложку? – посмотрела на нее с недоумением.

   - Так хлебом же мешанинку едят, - Петрина вздохнула, явно думая о том, что у меня с головушкой совсем плохо. 

   Ну, начнем же аттракцион невиданной смелости! Я решилась. Отломила кусок от ломтя и окунула в жижу. Поддела ее на хлеб и закинула все это в рот. 

   Замерла на миг, боясь, что не удержусь и выплюну обратно. Но нет, смогла сдержаться. Быстро начала жевать, стараясь не дышать. Я бы еще и нос зажала пальцами, чтобы вкус жуткого варева не чувствовать, но решила так не рисковать – из опасений, что тогда женщина мне тарелку на уши наденет, и придется мыться заново. А бульканье в тазу с холодной водой мне и в первый раз не приглянулось категорически, чтобы так скоро его повторять.

   - Ну как, съедобно? – полюбопытничала Петрина.

   - Угу, - кивнула, продолжив.

   Если овсяную кашу сварить на тухлой воде, без молока и соли, забыть добавить сахар – будет похоже. Явно не пирожные.

   - Доела? – женщина будто даже обрадовалась. – А теперь идем к Диане!

   Весьма объемная Петрина двигалась на удивление быстро, шустрым целеустремленным шариком катилась вперед, поэтому рассмотреть поселение я не успела. Лишь мазнула взглядом по низеньким избам, мимо которых мы практически бежали. Маленькие, но симпатичные, похожие на пряничные домики, они будто соревновались между собой ярко-раскрашенными резными наличниками на окнах и пышными клумбами. 

   Посередине улицы красовалась лужа, спорящая размерами с озером. Вместо лебедей в ней купались гуси, гортанно покрикивающие на воробьев, что тоже устроили себе банные процедуры и задорно брызгали во все стороны грязной водой. Но помывка закончилась, когда явилось стадо свиней. Лениво покачивая жирными боками, они плюхнулись в середину «озера», довольно хрюкая. Птицам оставалось лишь одно – объединиться в неистовом порыве и злобно обругать наглое сало. Разумеется, безрезультатно. 

   Напротив «водоема» стояло деревянное здание в два этажа. Ступеньки, что вели к нему, жалобно заскрипели и прогнулись под Петриной. Она тщательно вытерла ноги в калошах о тряпку перед входом, велела мне сделать то же самое и дернула на себя дверь. Внутри было темно, вверх вела еще одна лестница. И вот, наконец, мы вошли в светлую комнату. 

   Из мебели здесь имелся лишь широкий стол с папками, документами, какими-то коробками, корзинами и пучками трав. Тут и там красовались яркими бочками разные овощи. Посередине этого рассыпного великолепия безмятежно спала пушистая серая кошка, не обратившая на нас никакого внимания. 

   - Диана, я привела ее, - сказала Петрина, непонятно к кому обращаясь.

   Ну не к кошке же?

   - Спасибо, - раздалось из-за коробок на столе.

   Приподнявшись на цыпочки, я разглядела сидевшую за ним темноволосую женщину. Та встала, и стало ясно, что росточку она маленького, да и сама миниатюрная, изящная, будто статуэтка с камина моего батюшки. Ей бы пуанты и пачку надеть, идеальная вышла бы балерина. Синее простое платье лишь подчеркивало ее хрупкость. А вот взгляд…

   Староста подошла к нам, и все желание шутить у меня мигом пропало, когда в мое лицо глянули серьезные, цепкие глаза – в точности такие же, как у Сидора, что спас меня из реки. Вот только у него они прозрачно-голубые, как небо, были веселыми и добрыми, а вот у Дианы скорее напоминали волчьи очи. Не злые, но предельно суровые, принадлежащие тем людям, что «пожили и понимают жизнь». Сразу захотелось отступить, а лучше и вовсе «закрыть дверь с той стороны». 

   - Значит, это и есть та девушка, которую мой сын вытащил из воды, - задумчиво меня рассматривая, сказала женщина. 

   - Она, она, - подобострастно кивая, подтвердила Петрина. – Вон, в левую ногу ее гадюка тяпнула, - она бесцеремонно потянула вверх мой подол, оголяя щиколотку. – Сидор яд-то отсосал, я примочками отек сняла, все хорошо уже. Даже вверх яд не пошел, свезло девчонке. 

   Как сказал бы мой батюшка – бедная змея, что укусила Веронику, вот уж у гадюки день не задался!

   - Только беда-то какая, - принялась причитать знахарка. – Память-то у ей отшибло!

   - Пусть сама расскажет, - Диана прищурилась, и показалось, что она меня насквозь видит.

   - Петрина правду говорит, - подтвердила, надеясь звучать убедительно. – Помню только имя. А остальное никак не вспоминается.

   - Так ведь шишак огроменный на башке у нее, - вклинилась наша собеседница. – То ли взъебужинил кто по затылку, то ль сама обо что треснулась со всей дури.

   Ну, если бы со всей дури, то уже не разговаривала бы тут с вами – снова прозвучал в пострадавшей голове голос отца. Ибо дури в принцессе много и дурь хороша! 

   - Вот, значит, как, - староста кивнула. – Иди-ка сюда, Вероника, - попросила, но по тону будто приказала. - Так, - пробормотала, когда я послушно шагнула вперед. – Что тут у нас?

   На удивление большие для такой «крошки» руки принялись меня ощупывать. Пальцы коснулись волос, плеч, талии и бедер. На миг показалось, что я попала к скульптору, что будет лепить с меня статую. 

   - Интересно, - Диана хмыкнула, разглядывая мои ладошки.

   - Что? – осмелилась спросить, но ответа не дождалась.

   - Так куда ж ее, а? – снова вмешалась Петрина – кажется, переживающая за мою судьбу. – Не гнать же такую со двора. Ни гроша за душой, да еще и не помнит ничего, окромя имени своего. 

   - Не прогоним, - женщина кивнула, и все во мне возликовало, - чай не звери мы. 

   Вот, пусть во дворце поищут пропавшую принцессу. А я потом явлюсь, спасенная, так уже и замуж можно будет не выходить. Красота, неплохое приключение получится, очень даже! 

   - Но учти, Вероника, у нас тут сиднем не сидят, - староста снова вгляделась в мое лицо. – Все работают, не покладая рук. Как потрудился, так и поел. Поняла?

   - Да, конечно, - я закивала, готовая на все. 

   - И куда определим ее? – знахарка нахмурила тонкие брови.

   - Так к тебе, милая, и определим, - Диана усмехнулась. – Коли прикипела ты к ней душой, как я смотрю. Пусть у тебя и трудится. Больных всегда много, ты вечно в заботах. Да еще огород у тебя, сбор трав и прочего. Как раз пригодится помощница.

   - Ну да, - лицо Петрины вытянулось.

   Судя по тому неудовольствию, с каким она посмотрела на свой подарочек, ее такая перспектива не особо порадовала. С чего это вдруг, чем я так плоха?

   - Идите, - велела староста, дав знать, что аудиенция окончена. 

   - Благодарствуем, - моя новоиспеченная начальница отвесила поклон, подхватила меня под локоток и увлекла к двери. 

   - Я пройдусь, посмотрю, что тут да как, хорошо? – сказала, улыбнувшись, когда мы вышли на улицу, и зашагала по улице. 

   - Только недолго! – крикнула вслед знахарка. – И крапивы нарви молодой, суп сварю!

   Помахав ей, я полной грудью вдохнула свежий воздух и тут же закашлялась. Гадость-то какая!

   - Что, не по нраву наши ароматы? – донеслось откуда-то сбоку.

    Да, запахи оставляют желать лучшего. Явно не благоухающие кусты роз. Я покосилась на Сидора, что катил тележку с… 

   Вообще-то, приличная принцесса даже знать не должна, как называется то, что иногда случается в жизни, а заодно и коричневой горкой высится у него в одноколесной тарантайке. Но я знала. Потому как неправильная принцесса. 

   - Что ты нос морщишь? – парень усмехнулся, заметив мою реакцию. – Это удобрения. Не видела, что ли, никогда, принцесса?

   Если честно, нет. Откуда они во дворце? Там, конечно, всякого разного навалом. Многие, кто обвешан бриллиантами, внутри из той же самой субстанции, что в тележке благоухает. Но чтобы вот так откровенно, точно нет. Все стараются казаться хорошими, как персики на веточках. Как ни посмотри, они идеальны. 

   - Сверни уже куда-нибудь, - зажав нос, буркнула, ускорив шаг.

   - Куда? – нахал пожал плечами. – Улица-то прямая. А летать не умею, не дракон все ж.

   - Они тоже не все умеют летать, - по инерции ответила. – То есть, так говорят. Только чистокровные в десяти поколениях оборачиваются, вроде как. 

   - Ну и славно, а то представь, что было бы, - Сидор усмехнулся, посмотрев на небо, - если бы заместо мошкары у нас чешуйчатые туда-сюда сновали?

   - Чем они тебе не угодили? – обидевшись, я остановилась. 

   - А чем угодили? – парень посерьезнел. – Король этот их, Драгон, таких законов напринимал, что мы из десяти мешков репы семь ему отдаем. Вольными только зовемся, по сути как рабы пашем. А охотиться лишь по разрешению можно. Только стоит оно дороже, чем туша целого лося на рынке в ближайшем городке покрупнее. Скоро за воздух и воду брать налоги начнет. И помереть нельзя будет бесплатно. Раскопают и плату потребуют за то, что посмел окочуриться, не заплатив за нужную бумажку.

   Я промолчала, зашагав дальше. Папа всегда говорил, что всем не угодишь. А мне, если честно, никогда не был интересен размер податей и цены на продукты. 

   - Встретил бы этого короля, так вот всю тележку ему бы на уши надел! – зло бросил парень. – Сидит там у себя во дворце на всем готовом, и в ус не дует, трутень венценосный. А мы вот еле зиму пережили, кору глодали по весне, как зайцы. 

   - Король вас охраняет! – возмутилась я. – Нас, то есть. Там эти есть, например, оборотни. Говорят, на границе неспокойно сейчас. 

   - Потому что договариваться надо уметь, даже с врагами, - Сидор упрямо мотнул головой. 

   - Все такие умные, - пробормотала я. – Чего ж строем-то не ходите?

   Эту шутку любил мой батюшка. 

   - Вот войну начнут с оборотнями, и я строем пойду, - буркнул парень и свернул к дому с ярко-голубыми наличниками.

   Прогулялась, называется, посмотрела окрестности! С обидой, клокочущей в горле, глянула ему вслед. Все горазды судить других. Посмотрела бы я, как он сам на месте папы справлялся бы! И вообще, будто у венценосной семьи что ни день, то праздник с пирожными на золотой тарелочке. Меня вон замуж едва за Роберта не выдали ради армии его отца, которая должна пригодиться против оборотней. Попробовал бы Сидор за него сам выйти!

   Я рассмеялась, представив эту забавную пару у алтаря. Сын старосты в свадебном платье. Гости, кричащие «поцелуй!». Ошалевший от счастья Роберт. 

   Ладно, мне велено было крапивы на суп нарвать. Огляделась, выискивая ее глазами. Неужели это тут и в самом деле едят? Может, Петрина пошутила надо мной? Но все равно, нарвать-то надо.

   Вернувшись назад, увидела крапивные заросли как раз напротив лужи, где прохлаждались свинки. Крапива вымахала высокая, мне по грудь. Наверное, пары штук хватит на суп. Я цапнула один стебель и…

   От моего воя подпрыгнули даже свиньи. Подскочили собаки. Разбежались во все стороны, громко гогоча, гуси, утки и куры. Даже воробьи забыли, что умеют летать и россыпью бросились прочь, быстро перебирая своими маленькими лапками.

   - Ты чего орешь, как полоумная? – спросил Сидор.

   Опять он? Да откуда взялся-то хоть!

   - Сорвать хотела, - кивнув на заросли, пожаловалась ему, тряся рукой, что дико болела. – Петрина велела на суп… 

   Парень захохотал так, что живность, еще убегающая прочь, прибавила скорости.

   - Тебе смешно? – я рассвирепела. – А мне больно! 

   На территории дворца крапива не росла. Только на картинках эту гадость и видела. Кто ж знал, что она так сильно жжется, зараза этакая! Зато теперь понятно, что значили слова няни, которая часто обещала мне крапивы в панталоны насовать. Я-то думала, это для здоровья. 

   Отпустив тележку, Сидор продолжал ржать – совсем как Роберт, когда устраивал мне какую-нибудь пакость. Злость полыхнула внутри, и я с силой толкнула парня в грудь. Тот взмахнул руками и…

   Шлепнулся в лужу!

   - Зараза, ты что творишь?! – прорычал, перестать хохотать надо мной.

   - Так тебе и надо, тут для свинтусов как раз самое подходящее место!- не отказала себе в удовольствии добавить.

   - Раз так, тогда помоги выбраться, - Сидор протянул ко мне руку. – Чего смотришь, скользко, сам не выберусь. Помогай давай. 

   - Побуду доброй, для разнообразия, - протянула ему руку.

   Голубые глаза сверкнули недобро. Интуиция подсказала, что благородные порывы мне бы стоило поумерить или и вовсе оставить при себе. Она оказалась права: сжав мою ладонь, парень с силой дернул на себя и…

   Через секунду посреди лужи мы сидели уже вдвоем. 

   Гад опять хохотал. Я рычала от ярости. Свинки с интересом глазели на нас издалека, гадая, не разнесем ли мы их купальню к чертям.

   - Идиот! – бушевала я, метая молнии в Сидора. Это ж сколько теперь стирать придется! 

   - Ты первая начала, - отозвался он, широко улыбаясь.

   - Нет, ты! Сам начал ржать!

   - Так попробуй не ржи, если ты крапиву голыми руками хватаешь, а потом воешь, как оборотень на полную луну!

   - Я же не знала, что она жжется!

   - Как такое можно не знать?

   - У меня это, память отшибло! Петрина говорит, на башке шишак. Кто-то по затылку мне это,  - вспомнила то слово, - взъебужинил и все воспоминания отбил. Вот. 

   - Как же ты жить-то будешь? – он посерьезнел, перестав лыбиться.

   - Ты же живешь без мозгов, и ничего, - огрызнулась и начала вставать.

   И правда, скользко! Ноги разъезжаются. Теперь понимаю, как себя осы в варенье чувствуют!

   - Давай помогу, - Сидор подтолкнул к берегу.

   Я пришвартовалась, выбралась на сушу и, не в силах удержаться, протянула ему руку:

   - Хватайся, хохотун.

   Наивный нахал сжал мою ладонь. Подтянув и его к берегу, дождалась, когда тело парня займет вертикальное положение, и снова с силой толкнула обратно.

   - Зараза! – донеслось из-за веера грязи разъяренное. – Сейчас-то за что?

   - А это в воспитательных целях! – пояснила, рассмеявшись. – Чтобы больше меня не задирал. 

   - Я же вылезу отсюда и тогда… - пообещал сын старосты.

   - Сначала догони, - фыркнула я и, с помощью края фартука сорвав три крапивных стебля, зашагала к Петрине, вытянув руку вперед, будто несла букет.

   Надеюсь, хоть суп будет вкусный. 

   - Вставай! – резко-противным голосом вклинилось в мой сон, где я отчитывала Роберта, сопровождая монолог науськиванием на него боевой козы Рыжули.

   Жених пытался убежать, а моя четырехногая подружка мчалась за ним, чтобы познакомить его ягодицы со своими острыми рогами. Эта перспектива несказанно радовала, заставляя улыбаться во весь рот. 

   - Вставай же, нахалка, кому сказано! – меня затеребили, мешая досмотреть самое интересное. – Вот ты ж совсем совесть потеряла, бесстыжая, лыбится лежит, и хоть бы хны ей! Ну ничего, сейчас разбужу. Как тебе такой пробудин, а?

   На мое лицо вылилось что-то ледяное.

   - Аааааа! – подскочив, я проснулась и увидела рассерженную Петрину. – Ты чего? – обиженно уставилась на нее, поняв, что сижу на мокрой постели.

   - Не чевокай мне тут! – отрезала женщина. – День давно уж на дворе, петухи горланили на третий раз, а ты все дрыхнешь!

   - Так темно ж еще, - огляделась.

   -  Ничего не темно, светает уж. А ну поднимай свой зад и пошли дела делать. Живенько, не то ща второе ведро с колодезной водичкой возьму!

   - Да встаю, встаю, чего ты? – я зевнула всласть и поднялась.

   В такую рань просыпаться, с ума сойти! Во дворце даже слуги в такую спозаранку не встают. Разве что повар, чтобы тесто замесить или что-то подобное, я только слышала об этом, точно не знаю. Эх… Посмотрела на постель, застегивая пуговки на ужасном платье, в котором вынуждена была ходить. Упасть бы лицом в подушку, поспать часика четыре. Хотя если в эту плоскую подушку рухнуть, нос поломаешь, как минимум. Будто на камне спала всю ночь. 

   Зевая, вышла к Петрине. Та тут же начала командовать – это вымой, то почисти, воды принеси. Приказы не кончались. Аттракцион «почувствуй себя Золушкой». Ощущение, что мой батюшка заплатил ей за то, чтобы гоняла меня, как только могла. А я выдохлась и пристыжено приползла домой, готовая стать женой Роберта.

   Вспомнив его наглую физиономию, стиснула зубы и продолжила вкалывать, если уж говорить языком работяг. Но похвал и благодарности не дождалась.

   - Кто ж так картоху чистит? – Петрина взмахнула руками, увидев результат моих трудов. – Ты не кожуру с нее сняла, ты ее пытками замучила до смерти! Один убыток ведь! Ох, девка, как же ты раньше-то жила, а?

   Она посмотрела на меня со смесью жалости и желания вытолкать взашей.

   - Вот, гляди, неудельная, - взяла из моих рук ножик и начала снимать кожуру с клубня – быстро, умело, чтобы та тонкой кружевной лентой ползла в ведро с отходами. – Видишь, как надо?

   - Вижу, - восхищенно кивнула. – Ты прямо мастер.

   - Не подлизывайся, - знахарка все же довольно кивнула. – Лущи горох хоть, что ли. – Поставила передо мной блюда со стручками. - Тут уж не знаю даже, где напортачить можно.

   Она еще даже не успела договорить, как я вскрикнула.

   - Что? – Петрина посмотрела на мой палец, где наливалась вишневая капля крови. – Да как же?.. Как умудрилась порезаться-то? Об горох?! – вздохнув, она снова запричитала. – Это ж не девка, а проклятие какое-то! И почто мне такое наказание прилетело, за какие такие грехи-то, а?

   - Оно само как-то, - пробормотала, пока она чем-то мазала ранку и заматывала ее чистой тряпицей.

   - Да у тебя все так, само как-то. Крапиву принесла на суп метровую вместо молоденькой, что только из-под земли вылезла. Подметаешь так, что в доме становится еще грязнее, чем было – и как только умудряешься! Стираешь, так хоть выбрасывай после тебя. И за что ж мне такое испытание-то небеса послали, а?

   Ругаясь, она залила водой картошку, превращенную мной в горох, вытерла руки фартуком и велела:

   - Идем, будем принимать болезных. И хоть тут не напортачь, Вероничка, очень тебя прошу!

   Я старалась. Изо всех своих принцессинных сил. Но бинты падали сами собой. Пузырьки переворачивались и растекались по полу – причем, именно те, что нипочем от половиц не оттереть было. Инструменты я путала, людей пугала, они меня тоже – пару раз я даже шлепнулась в обморок, увидев гнойный нарыв на половину руки. 

   Петрина тоже старалась. Она терпела, не втыкала в меня острые предметы – хотя ей очень хотелось, это чувствовалось. Не поила ядом, но искус имелся, было очевидно. Знахарка покрикивала, тяжело вздыхала, воздевала очи к небу, вернее, к потолку, словно молила живущих там паучков утащить помощницу в паутину. 

   К обеду у женщины задергался глаз, и я начала беспокоиться, как бы не пришлось ее лечить. Наверное, от того, чтобы самой заболеть, Петрину сдерживал только тот факт, что первую помощь она получит от меня. А значит, исход предрешен.

   - Да не так туго! – подскочила ко мне, бинтующей голень дедку. – Перетянешь сосуды, без ноги человека оставишь. А он еще бодрый мужчина, жить да жить. Невесту себе приглядит, да женится еще.

   - Ему ж сто лет в обед, - шепнула ей, ослабляя повязку.

   - И не сто, а всего-то девяносто годков праздновал! – подал голос дедуля, что явно не страдал плохим слухом. – Кажись, в прошлом году на юбилее своем гулял. – Он задумался. – Али в позапрошлом. Вообще, кто считает?

   - И то верно, - Петрина закивала и сунула в его руки коробочку с порошками, упакованными в хрустящие полупрозрачные бумажки. – Принимать будете так…

   Я отошла в сторонку и глянула в окно. Там цвело и пело лето. А мне приходилось киснуть тут, среди болячек, жалоб и запаха, от которого подташнивало. Не сменила ли я шило на мыло, как говорила нянюшка? У тетки-то мне явно полегче было бы. Но зато здесь не скучно. Я хихикнула. Сама не скучаю, и другим не даю.

   - Лихо мое, на вот, - Петрина подошла и протянула мне котомку. – Отнеси в дом старосты. Малой у нее кашляет без продыху, мазь я ему сварила. Слушай внимательно. И не напортачь, умоляю!

   - А ну не ругаться мне тут! – услышала звонкий девичий голосок, подойдя к темно-красной избе старосты, что хвасталась белыми наличниками. Изба, не Диана, конечно же. – Пошли, пошли, нечего мне цветы топтать, - продолжала пока что невидимая девочка. - Ишь, чего удумали! Прочь пошли!

   Из-за кустов благоухающего шиповника показались гуси. Важно прошлепав к калитке, они, толкаясь, вышли на улицу. Обиженно загоготали, обернувшись на худенькую, лет двенадцати черноволосую девчушку с розгой в руке, что выгнала их вон.

   - Поговорите мне еще! – грозно прикрикнула она, погрозив им кулачком. – Все незабудки попортили, гаденыши пернатые! Вот я вас! – она уставилась на меня и недружелюбно буркнула, - а ты кто? Чего смотришь, тут тебе не театр этих, как их, марипинеток!

   - Марионеток, - поправила ее и тут же пожалела.

   - Ишь, умная выискалась! – девчонка обиженно насупилась и вздернула нос. – Иди, куда шла!

   - Так я к вам и шла, - вытянула вперед котомку, что вручила мне Петрина. – Тут мазь от знахарки.

   - Ну наконец-то она сподобилась! – начинающая раздражать девчонка цапнула лекарство и зашагала к дому. Только косички с пышными красными бантами взметнулись в воздухе. 

   - Стой! – опешив, бросилась ее догонять. – Мне велено посмотреть, как больной, и намазать…

   - Еще чего, сама справлюсь! – нахалка захлопнула дверь у меня перед носом.

   - Нет, не справишься, ты маленькая еще! – я вошла в дом и обомлела, увидев кучу разновозрастных детишек. 

   Как пичужки, облепившие дерево, она сидели на лавках, табуретах, кроватях, занимая все возможные места. Самые маленькие ползали по полу, катая деревянных лошадок и гулькая на своем детском языке. Ничего себе, какая плодовитая староста тут, оказывается! 

   - Это я-то не справлюсь? – разгневанной вороной налетела на меня девчонка. – А кто за ними всеми смотрит, по-твоему? Я! – гордо ткнула себя пальчиком в грудь. – Весь дом на мне, пока матушка на работе. И прекрасно справляюсь, между прочим. Чистота кругом. Дела приделаны. Все сытые, здоровые.

   Громкий надсадный кашель с печки опроверг ее слова.

   - Ну вот только Степка где-то заразу подхватил, - покраснев, буркнула девочка. – И где сподобился, неведомо. Но дохает и дохает, никому ночами спать не дает, измаялись уж с ним. 

   - Да ты героиня, - пробормотала, попытавшись пересчитать детей, но тут же бросив эту затею.

   - Нет, я – Алунита! – провозгласила девчушка. 

   О, так вот ты какая! Я улыбнулась. Думала, это невеста Сидора, ревнивая и скорая на раздачу волшебных воспитательных пенделей. А оказывается, это его сестренка. Взрослая не по годам, дерзкая до наглости, взвалившая на себя все заботы о доме и младших детях матушки.

   - А ты кто? – она навострила ушки, с подозрением на меня глядя. – Не припомню тебя что-то. Из новеньких, что ли, ты? Или из пришлых? 

   - Я… - начала и замолчала, вовремя захлопнув рот. 

   Как признаться, что перед ней та самая девушка, что поцарапала Сидора? А потом еще и в лужу окунула. Дважды. У нее вон розга в руке. Правду услышит, как погонит меня за порог, как только что гусей, только успевай пятками сверкать. А мне надо мальчика больного осмотреть, мазь правильно втереть и все Петрине доложить, чтобы она не думала, что я совсем уж ни на что не годная особь. 

   - Я Ника, - улыбнулась – явно фальшиво. – Очень рада с тобой познакомиться.

   - Погодь-ка, - Алунита нахмурилась, поигрывая розгой. – Знаю ведь, кто ты!

   Все, кончились мои погожие деньки в этом поселении! Не пора ли бежать? Прямиком до дворца, чтобы папенька защитил?

   - Ты та самая утопленница, что Сид из реки вытащил, да? – девочка с еще бОльшим любопытством уставилась на меня. 

   Хм, она явно не в курсе, что это я оставила багровые отметины на щеке ее братца и заставила его принимать грязевые ванны. Значит, поживем пока. 

   - Да, это я, - кивнула. – Но давай малыша полечим. 

   - Степка, иди сюда, - Алунита забралась на лесенку, завозилась на печке. – Не пинайся, козлик! – донеслось оттуда приглушенно. – Не надо кусаться! Ай! Степан, я маме расскажу! А ну-ка подь сюда, неслух!

   Я захихикала. По ощущениям она там будто с медвежонком сражается. Даже интересно, что это за больной такой у нас.

   - Вот, - девушка слезла на пол и показала мне заплаканного мальчугана лет пяти. 

   Судя по сиплому реву, что вырывался из его перекошенного рта, лечиться он явно не желал. Оно и понятно. Я тоже, когда болела, капризничала изо всех сил и изводила нянек. 

   - Да успокойся ж уже! – сестренка встряхнула его, злясь. – Намазюкаем мазькой тебя и пройдет все. Только потерпеть надо. Она, поди, деручая. 

   Вот совсем не помогает! Я с укоризной уставилась на девочку. Но высказать свои претензии не успела: ребятишки, что возились на полу с игрушками, заревели, столкнувшись лбами. А потом принялись бить друг друга игрушками. Остальная малышня загудела одобрительно, глазея на драку. Наш Степан тоже замер, наблюдая и всхлипывая.

   - Сядь, - кивнула Алуните, указав глазами на край лавки.

   Та приземлилась на нее, я открыла глиняный бочонок с мазью и едва не задохнулась. Петрина предупреждала, что та «немного резковато пахнет», но не уточняла, что «аромат» бил в нос не хуже бандита, что решил разжиться вашим кошельком. Из глаз потекли слезы. И как эту едкую субстанцию на ребенка намазывать, скажите на милость? 

   Исхитрившись, я шлепнула пригоршню гадости на грудь ребенка. Увлеченный битвой малышей, он сначала не заметил. Я воодушевилась, начав размазывать ее. Но тут даже его заложенный носик учуял запах. И еще ощутил, как злое зелье дерет кожу – его сестренка не ошиблась, мои руки уже полыхали от лекарства. 

**************
Мои хорошие, если Вам нравится эта книга, порадуйте нас с Музом, пожалуйста, лайком - сердечком, если не трудно)) А то как-то грустно, что их на книге так мало...
Заранее огромное спасибо и до встречи в новой главе))

   Заревев басом, Степа принялся вырываться. Мы с Алунитой получили от него по-полной. Ей больной зарядил в глаз ручкой, мне в губы пяткой. Но мы успели его укутать, как гусеницу, ведь теперь предстояло около получаса ждать, пока лекарство будет действовать. Обиженно сверкая глазенками, он яростно замотал головой и начал ворочаться, рискуя вырваться из одеяла. 

   - Надо отвлечь его чем-то, - пробормотала я, оглядываясь.

   В ход пошли игрушки, стишки, песенки. Но кажется, они лишь сильнее разжигали в мальчугане жажду свободы. Я его отлично понимала – мои руки так жгло, что тоже хотелось вырваться и побыстрее стереть с себя гадость, что изготовила Петрина. Чувствую, она не просто так меня отправила лечить сынишку старосты. Старая добрая месть. Вот ведь коварная знахарка! 

   - Степ, а так? – я принялась крутить фуэте перед белугой ревущим дитем, разобиженным на весь белый свет. 

   Когда-то обожала балет, мучила преподавательницу днями напролет, жадно впитывая знания от худой, как спица, женщины со злым взором разочарованной во всем и всех старой девы. Но та в итоге объявила моим родителям приговор: великой балериной принцессе Веронике не стать. Ибо слишком тяжелая для покорительницы сцены нижняя точка подходит лишь для того, чтобы вертеть ею перед поклонниками и искать приключения. 

   Я сбилась и рухнула на пол. Видимо, учительница была права, мой поисковый маяк для проблем явно был тяжеловат. 

   Но что это? Тишина!

   Посмотрела на Степу. Тот захихикал, глядя на взрослую – в его понимании – тетеньку, что шлепнулась на попу. Вон оно что, ему это нравится, выходит!

   Я начала подниматься и снова рухнула, на сей раз уже специально. Малыш рассмеялся. И отлично! Главное, он перестал думать о бяке, что жжет его грудь, прогоняя болезнь.

   Не знаю, как насчет балерины, но клоун из принцессы Вероники получился отменный. Скоро смеялись все, даже изо всех сил сохранявшая серьезность Алунита с трудом сдерживала улыбку.

   - Ой, а что это? – я встала на руки – так, что подол упал вниз, обнажив скромные панталончики. – Почему все вверх ногами?

   Даже Сидор, что замер в дверях.

   Что?!!

   Тут же рухнула, не удержав равновесие. Степан довольно расхохотался, считая все это номером «цирковой программы». А вот мне было не смешно. Мало того, что торчала исподним бельем наружу, опозорившись перед парнем, так еще и ударилась очень больно – и коленями, и локтями. Скоро стану настоящей принцессой, побитой жизнью – вся в синяках, шишках и царапинах.

   - Весело тут у вас, - отметил Сидор, пройдя в дом и хлебнув воды из кувшина, что стоял на подоконнике. 

   - Опять из горла пьешь? – всполошилась Алунита. – Сколько раз тебе говорила, наливай в кружку. Неужели так сложно?

   - Не гунди, малышка, - он чмокнул ее в лоб. – Лучше скажи, ты ее, - кивнул на меня, - заставила вытанцовывать в наказание за то, что она мое лицо поцарапала и в грязь толкнула?

   Да кто ж его за язык-то длинный тянул?! 

   Я с опаской посмотрела на девушку, что перестала улыбаться.

   - Так это она была, - протянула сестренка, снова цапнув розгу.

   - Кажется, лишнего сказанул, - пробормотал Сидор.

   Какой сообразительный кое-кто у нас, задним числом! Я зло зыркнула на него и попятилась к двери.

   - Куда же ты? – ласково пропела девочка, взмахнув прутом. – Стой, нам поговорить надо. Тебе кто право дал над моим братом измываться?!

   - Я не измывалась! – прокричала, получив по ногам розгой и вылетев на улицу. 

   - Да он с покоцанной рожей был, будто с кошкой дикой сцепился или того хуже, оборотнем! – Алунита бросилась вдогонку. – Я ж тебе сейчас задам! Будешь знать, как брата моего забижать!

   Мы понеслись вокруг дома, с хрустом ломая лопухи и безжалостно затаптывая одуванчики и подорожник. 

   - Стой! – Сидор догнал сестру и схватил в охапку. 

   - Пусти! – та завизжала, словно ее резали живьем. 

   - Уймись, злыдня! – он перекинул ее на плечо и зашагал в дом.

   Оставив девочку там, вышел ко мне, провернув ключ в двери, которая тотчас задрожала от рвущейся наружу Алуниты. По ощущениям, в избе бесновался сам дьявол, получивший перца под хвост и сковородой по рогам.

   - Больше не буду тебя обижать, - прошептала, пытаясь отдышаться. – Думала, загрызет, если догонит!

   - Кто знает, - парень усмехнулся. – Она многовато на себя берет, прости. Слишком серьезно воспринимает свои обязанности. Но так получилось, что мы с сестрами все время работаем. Мама вообще домой только спать является. Алунита средняя у нас, вот на нее и легли все заботы домашние. Да еще сестры мои малышей нарожали немерено. Ну, ты видела.

   - А, так это не все Дианы дети, - облегченно выдохнула.

   - Нет, что ты, - он покачал головой. – Степка последний у нее. А вся мелочь в доме – это племяши мои. Ты чего приходила-то, кстати?

   - Петрина послала, - я поведала ему о хитром «наказании» знахарки.

   - Чем же ты ей так не угодила, что она тебя прямиком в пасть Алуните отправила? – парень хохотнул. 

   - Наверное, надеялась, что твоя сестра меня съест. Я безрукая, ничего делать не умею. Только мешаю ей и проблем добавляю.

   Мне впервые стало стыдно, что я такая неумеха. Но от принцесс ничего и не требовали особо. Ведь наше основное предназначение – выйти замуж во имя укрепления королевства. Умение петь, вышивать, играть на рояле приветствуется, но не считается обязательным. Главное, сказать заветное «да» у алтаря незнакомому мужчине. А потом… Что потом, никому нет дела.

   Мои метания прервало распахнувшееся окно избы и высунувшаяся оттуда Алунита. Злая, как стадо чертей.

   - Бежим! – рассмеявшись, Сидор схватил меня за руку и помчался прочь со двора, распугивая живность.

   - Мазь сотри со Степана! – крикнула я девочке и понеслась следом за ее братом.

   Ну ни дня у меня без приключений не получается, никак!