Крапивник

Прошу обратить внимание!

Главы по объёму не большие, поэтому публиковаться будут блоками по несколько штук, чтобы количество символов превышало 20 000.

Т.к. в этом случае Вы будете получать уведомления о появлении новый частей.

В названии каждой главы указан её порядковый номер, а также лицо, от которого ведётся повествование.

В названии блока глав - номера частей (Например, "Пролог (1); 2; 3; 4; 5." - Это первые пять частей произведения).

Желаю Вам удовольствия от прочтения!

… Пролог от лица Автора.

…

Из аккуратного светло-розового трёхэтажного дома вышла женщина тридцати четырёх лет. Крупная, румяная и энергичная, с блестящими волосами цвета шоколада и красной родинкой под правым глазом.

Заперев дверь, она заметила вдруг, что на туфле расстегнулась пряжка. Подобрав объёмную красную юбку, она присела на крылечке, чтобы исправить ситуацию.

Стараясь не подметать подолом ступеньки, женщина тихонько помянула недобрым словом создателя пышных юбок.

Закончив, встала и улыбнулась. Солнечное летнее утро никак не способствовало тому, чтобы настроение портили такие мелочи. Издалека, с востока города, где располагался порт, потянуло солоноватым морским воздухом. От тёмно-серой брусчатки, остывшей за ночь, веяло холодом. Взгляд цеплялся за пёстрые цветочные горшки, расставленные по подоконникам и балконам жителей этой части города. Вовсе не элитной, но и весьма не дешёвой.

Дверь соседнего дома, примыкающего к дому женщины, со щелчком открылась. Из неё появился полный мужчина с широкими русыми бровями. Поправив жилет, сползавший с живота, он заворчал.

- Ох уж мне все эти пирожки-котлетки…

- Нерт? – женщина прищурилась. – Аслан Нерт?

- Оливия? – ему потребовалось лишь мгновение, чтобы признать в собеседнице старую знакомую.

Академия магии давно осталась для них в прошлом, но забыть друг друга не позволяло количество общих воспоминаний.

- Ты всё ещё здесь живёшь? – Аслан кивнул на розовый дом. – Думал, ты замужем.

- Ага. Трое детей, - отмахнулась женщина. – А сюда только родителей навестить приехала - папа приболел. Ну как ты сейчас, расскажи хоть?

Мужчина пожал плечами:

- Как? Ну… женат, пять спиногрызов, одного вот из дома уже выпроводил – на втором курсе в академии учится.

- Простые радости усталых родителей, – усмехнулась Оливия и подбородком указала на жёлтый дом, откуда появился Аслан и продолжила. – Вижу, из родного города перебрался в столицу? И почём нынче продают такую замечательную жилплощадь?

- Без понятия. Дом Крапивника - это всё ещё дом Крапивника и продаже он не подлежит, - заверил Аслан.

Оливия без труда вспомнила физиономию соседского мальчика, носившего это прозвище. Он был её ровесником, тоже обладал способностями к магии и учился в академии на одном факультете с Асланом.

- А почему тогда ты в его доме? – уточнила женщина.

– Мы с Крапивником ещё дружим. Он даёт мне ключи, когда я сюда по делам езжу. Всё равно дом стоит, а в гостиницах втридорога дерут, - мужчина снова оправил жилет. - Работа у меня гадкая – постоянные поездки. С каждым килограммом всё гаже.

- Ой, как я тебя понимаю, - женщина приложила руку к сердцу. – Я тоже набрала в последнее время.

- Я лично себя успокаиваю тем, что у меня низкий дом – один этаж. А вот Крапивник, если тебе интересно, живёт в башне. А она этажа… на четыре или пять.

- А где же он башню-то достал? – серые глаза женщины округлились от удивления.

- У нас руины на холме стоят. Так сложилось, что он там поселился. И с утра до ночи носится по этим лестницам. И ведь не устаёт.

- Спорить готова, такой же тощий как и был, да?

- Ага, - подтвердил мужчина и прибавил с досадой. – Жрёт и не толстеет.

- М-да, сильного мага видно сразу, - усмехнулась Оливия, тоже проникаясь лёгкой завистью. – Вообще, мои родители его пару раз видели, он приезжал, но ничего толком не рассказывал.

Аслан пожал плечами, прикидывая, что интересного можно сообщить.

– Он профессор по «магическими болезнями». Весьма известный. Но в городе его знают как аптекаря.

- По стопам отца, - Оливия покосилась на соседскую дверь, где уже двадцать лет не висела пёстрая вывеска аптеки.

Немного подумав, она вдруг прищурилась.

- Слушай, а вы получается в одном городе живёте?

- Ага.

- В Трое-Городе? Ты ж оттуда?

- Ну да. А что?

- Да просто я тут подумала, - в серых глазах заплясали очень подозрительные искорки воодушевления. – Пацифику помнишь?

Аслан насторожился. Надо сказать, объект влюблённости друга оставил о себе хорошие воспоминания, но итог этих отношений в их число не входил.

Оливия не сразу заговорила опять. Она задумчиво почесала подбородок.

- А он нормальный вообще? Ну… не спился, не сбрендил, ничего такого, да?

- Кто из нас без тараканов в голове? – Аслан щурился, раздумывая, не стоит ли начать выгораживать друга перед излишне активной соседкой. - Крапивник не многим хуже других.

- А жена у нашего профессора есть?

- Ты ведь это не из любопытства спрашиваешь, верно?

- С умыслом, - на лице женщины отчётливо читалось: «у меня появилась отличная идея». - Понимаешь, Пацифика сейчас тоже свободна… вернее… как «свободна»? Она вдова с ребёнком, но не суть.

- В смысле не суть?! – перспектива стравить друга и его бывшую не воодушевляла. – Не надо вот этих твоих дурных идей.

- Видишь ли, Пацифика после академии вышла замуж и несколько лет назад овдовела, - женщина словно не слышала. - У неё осталась дочка четырнадцати лет. Чудесная девочка.

- Да мне глубоко на это…

- Способная, сообразительная. Магические способности имеет. Вступительные экзамены в академию провалила – переволновалась.

Аслан упёр руки в бока, явно показывая, что думает о настроении Оливии.

- Голову даю на отсечение, что они будут искать учителя.

- Хочешь уговорить Пацифику отправить дочь к Крапивнику? Он профессор – письма от учеников ему приходят в год по сотне штук, и он их даже не читает – посылает стандартный отказ.

- А кто его спрашивает? У вас в городе вроде жил мужик, раньше преподававший в академии. Он же ещё берёт учеников, да?

Секунда сомнения.

- Нет.

- По глазам вижу – врёшь, - не привыкшая отступать даже вопреки здравому смыслу, Оливия продолжала. – Если Крапивник аптекарь, то старик наверняка его постоянный клиент. Есть у стариков такое неприятное свойство – болеть.

- Как связано знакомство девочки-подростка с взрослым мужчиной и его отношения с её матерью? При том, что общаться они будут нерегулярно. Оливия, это не сработает.

- Зайдёшь за чем-нибудь к её учителю и аккуратненько намекнёшь, что в городе живёт старый знакомый её мамы…

- …а потом возьму в заложники и не отпущу, пока эти двое не поженятся, да? – съязвил мужчина.

– Дослушай. Девочка точно расскажет матери. Назовёт ей имя и адрес. Будь уверен, дальше Пацифика всё сделает сама.

- Великолепный план, Оливия, - с иронией покачал головой Аслан. - Просто обалденный, если я правильно понял. Надёжный, как мои часы.

- Что я, по-твоему, свою подругу не знаю?

- А я, видимо, не знаю своего друга, если должен верить в успех операции.

- Я и с ним с пелёнок знакома и точно тебе говорю – сработает.

На лице женщины застыло выражение непоколебимой уверенности. Аслан понимал, что это значит: идея засела в её голове намертво.

- Я не хочу в этом участвовать.

- Как хочешь. Скажи только, адрес и имя старика. Дальше я что-нибудь придумаю.

Аслан бросил взгляд на карманные часы, снова переставшие идти, и, прокляв мысленно день знакомства с этой женщиной, пошёл прочь от дома:

- Хорошего дня.

- А… Аслан! – такое поведение выбило из колеи. – Нерт! Ты это куда?

Тишина. Мужчина продолжал удаляться.

Надувшись, Оливия хмыкнула:

- Ну и ладно. Ты сказал достаточно.

… Пацифика

…

Я крепче закрыла глаза, отказываясь верить, что на часах уже время подъёма, но минутная стрелка пересекла отметку «двенадцать» и фигурка птицы прощебетала восемь раз.

Утро ещё не началось, а я уже была, как выжатый лимон. Ни за что не встала бы с постели, если бы не необходимость отправиться в архив академии, где хранятся сведения о выпускниках, прошедших курсы педагогики. Нужно найти Луне учителя.

Выбравшись из-под одеяла, подошла к окну. Было тепло и солнечно, но, с учётом последних событий, лето подтверждало статус моего самого нелюбимого сезона.

На смену ночной рубашке пришло жёлтое домашнее платье со шнуровкой на передней части.

Я легла на пол, задвигая пальцы ног под шкаф. Никакие упражнения не хотелось выполнять, но такого цена хорошей формы, коей требуют работа и самооценка. Пришлось заставить себя выполнить подъём туловища из положения лёжа.

Поленившись выполнять более одного упражнения, села за туалетный столик и, заглянув в зеркало, заключила:

- Недосып тебя не красит, Пацифика.

Щелчком пальцев призвала синюю магическую энергию. Светящийся шарик, соединённый с ладонью тонкой синей «нитью» на миг завис в воздухе. Затем растянулся и свернулся в узор из двух сплетённых рун. Над ладонью произошёл маленький взрыв, вытянувший из окружающего воздуха водяной пар. Шарик воды размером с кулак, лёг в руки, не стремясь утечь.

Я без труда умылась парящей каплей и лёгким движением руки отправила её к окну.

Вода надавила на ручку форточки, открывая её. Влажный уличный воздух проник в комнату, а использованная вода разделилась на несколько капель поменьше и упала в цветочные горшки, в одном из которых рос острый перец.

Я взялась за расчёску. Мягкие каштановые волосы за бессонную ночь выбились из косы и теперь требовали укладки.

Справившись с причёской, застыла перед зеркалом, бездумно глядя на своё помятое отражение. Сонный разум не хотел работать.

Прямо возле головы в стекле отражалось второе лицо. Портрет мужа в чёрной раме, который я нарисовала в его день рождения. Незадолго до смерти.

- Не смотри на меня так, Роланд. Да, Луна не поступила. Это не конец света, - в который раз тяжелый вздох вырвался сам собой, хоть я и понимала, что портрет меня не слышит и уж тем более не осуждает.

Похлопав себя по щекам для бодрости, я, наконец, поднялась, закрыла окно и вышла из комнаты.

Подойдя к двери дочери, замешкалась.

Потерев виски, повернула ручку.

Луна сидела на полу. Перед моим появлением, она сунула что-то под кровать. Не хочет делится – её право. Я натянула улыбку.

- Уже не спишь или ещё не ложилась?

- Уже, - тихо ответила дочь.

Вид у неё был не лучше чем мой. Значит тоже плакала.

- По чашке кофе сейчас, а на ночь валерианки?

- Ага, - Луна оправила подол ночнушки. - А что на завтрак?

- А что ты хочешь?

- Не знаю.

- Тогда будем исходить из имеющихся продуктов. Или можем сходить в булочную. Возьмём, например, трубочку с заварным кремом?

- Нет, - она ковыряла пальцем ковёр.

- Не хочешь? А булочку?

- Не хочу.

Вот те на… это ж как эти преподаватели её запугали, что она от выпечки отказывается. Готова поспорить это всё та старуха, мадам Лониан. До чего скверная женщина! Ещё в мои годы её пора было уволить, в связи с тяжёлой стадией маразма.

Да, конечно, смерть Роланда – основная причина страха перед магией и волнения на экзамене, но учителя всё же оказывают огромное влияние на студентов. А тут в комиссии такая жаба.

Я присела рядом с Луной.

- Не переживай так. Знаешь, некоторые считают, что выпускники академии иногда преподают даже лучше, чем учителя академии.

Мои слова не возымели эффекта.

- Да и… не ты одна допускаешь промахи, - призналась я. – На четвёртом курсе меня чуть не отчислили. В последнюю попытку преподаватель меня чуть не за уши вытащил из этого болота.

Этими словами мне удалось привлечь внимание.

- Там, правда, была другая причина.

- Какая?

- Ну… был один мальчик, который мне нравился. Мы какое-то время встречались, а потом очень тяжело расстались. Я тогда совсем забросила учёбу. Но потом мне удалось со всем этим справиться и теперь я вполне неплохой маг воды. И у тебя всё получится.

- Ага, - Луна снова расстроилась.

- Ну ладно, пойдём завтракать.

С первого этажа вдруг донёсся звон дверного колокольчика. Кого принесло так не вовремя?

- Переодевайся и я тебя жду, - я чмокнула дочь и поспешила вниз.

Добравшись до двери и отомкнув замок, оказалась перед мальчиком-оборванцем лет десяти.

- Здравствуй.

- Я принёс вам записку, мадам.

- При встрече принято здороваться, - я полезла в ящик тумбочки - за бумажку ребёнок ждал монету.

- Я запомню, мадам, - мальчик неуклюже переминался с ноги на ногу. Из его кармана торчали ещё письма, ожидающие, когда их доставят адресатам.

- Хорошего дня, - медяк обменяла на листок.

- И Вам, мадам.

Мальчишка отбежал в сторону и на ходу прицепился к повозке, проезжающей мимо.

Я закрыла дверь и прошла в кухню. Развернув листок, принялась читать.

«Привет. Я сейчас у родителей. Нужно чтобы вы с Луной зашли сюда. Я нашла ей отличного учителя. Правда в другом городе, но это не очень далеко. Оливия»

- Луна, - громко позвала я.

- Что? – дочка показалась из коридора.

- У меня три новости: отличная, ужасная и хорошая.

- Среднее арифметическое воодушевляет. Что за новости?

- У тебя будет отличный учитель, но в другом городе.

- Это отличная и ужасная?

- Да. Хорошая в том, что завтракать мы идём к Оливии.

… Пацифика

…

Мы с Луной подошли к розовому дому с нужной адресной табличкой. Этот район я знала прекрасно, но не любила. Уж слишком много воспоминаний навивает жёлтый дом рядом.

Из памяти против моего желания показалось знакомое лицо.

Кстати, а почему дом такой ухоженный? Неужели он по-прежнему живёт здесь? Нет, глупости, тогда Оливия знала бы об этом от родителей и обязательно сказала бы мне. Нет, он наверняка продал дом.

Словно подтверждая мои слова, к дому подошёл солидный мужчина с короткой светло-русой стрижкой. Он по-хозяйски зашёл в дом. На таком расстоянии я не могла видеть его лица, но и так было ясно, что это совсем другой человек.

- Мам? – Луна тронула меня за плечо, выводя из задумчивости.

– Всё в порядке, - соврала я. – Просто обозналась.

Мы подошли к двери розового дома и позвонили в колокольчик.

Почти сразу на пороге возникла Оливия. Из помещения потянулся сладкий запах, моментально пробуждающий аппетит.

- О, девочки, заходите.

За те годы, что я сюда не приходила, внутри ничего не изменилось. Вся мебель стояла на своих местах, стены были того же цвета, сохранился запах специй и, кажется, даже энергетические кристаллы в артефактах-светильниках имели ту же форму, хотя, возможно это были те же, но неужели ни один не треснул за все эти годы?

- Садитесь за стол, - Оливия выставляла тарелки с разнообразной выпечкой. С чем, с чем, а с огненным шкафом она хорошо работала.

Стальная коробка с четырьмя кристаллами-энергоносителями и слабо светящимся красным узором огненного плетения издала звонкую трель, оповещая хозяйку, о готовности булочек. Судя по запаху, коричных. Оливия завершала расстановку блюд.

Мы отправились в ванную мыть руки.

Чугунная труба, вмонтированная в стену, при повороте рычажка с кристаллом, странно зашипела, загораясь синим водным плетением. По системе труб под городом в дом побежала вода. Я повернула дополнительное кольцо на трубе до слабого проявления огненного плетения на металле. Струя начала подогреваться.

Управившись с водой и мылом первой, я пришла к Оливии, на кухню:

- У Вас водотрубы шипят, ты же знаешь?

- Знаю.

- Размытие четвёртой руны?

- Нет, это что-то в городской системе – работники «каналов» уже в курсе, - кивнула подруга. – Я вот почему позвала, я нашла вам учителя. Лично с ним не знакома, но слышала, что вариант хороший.

Пришла Луна.

Мы заняли места за столом. Не дожидаясь пока хозяйка нальёт в чашки молока, Луна потянула в рот булочку. Глядя, как от мягкого теста исходит горячий ароматный пар, я не могла не повторить за дочерью.

Оливия с улыбкой поставила нам – худосочным воблам – чашки и начала рассказ.

- Есть такой дядька. Зовут его Эндрю Адэр. Старый дядька, очень старый. Зато опытный.

- Менталист? Если и выбирать учителя, стоит выбрать тоже направление магии, – я мельком глянула на дочь. Она наблюдала за облаками, исходящими от слишком горячей сладости. Сейчас она выглядела совершенно спокойной, будто ничего значимого не происходило.

- Да. И выучил почти два десятка студентов.

- Но живёт он в другом городе.

- Да.

- И что это за место? Надеюсь, не где-нибудь в глуши.

- Нет-нет. Называется местечко «Трое-Город».

Я насторожилась. Что-то я об этом месте знаю. Кажется, кто-то из коллег мужа был оттуда родом.

Оливия задумчиво потёрла подбородок, глядя куда-то в потолок:

- Это три маленьких городка, которые со временем срослись в один. Находится на пересечении нескольких некрупных дорог, но там одна река, да и та небольшая – сильно промышленность не разовьёшь, вот и живут люди вырубкой лесов и обработкой пары полей.

На лице у меня отразилась крайняя степень беспокойства:

- На каких-то дорогах, вдали от нормальной цивилизации… там хоть лекари есть? Стража? Библиотека? Хоть что-то кроме пивнушек для проезжающих торговцев?

- Конечно. Люди же живут. И, наконец, там леса. Для здоровья полезно. Ты на ребёнка-то глянь, - Оливия указала на Луну. – Худющая, бледная, глаза на пол лица. Одно слово – рыбка на суше.

Серые глаза дочки округлились. Она у меня и впрямь не отличалась ярким румянцем и выдающейся фигурой. Но что поделать…

- Я и сама такая же, - заметила я.

- Ты всё-таки не настолько бледная. Хотя, может, так просто из-за цвета одежды кажется.

- В это я готова поверить, - кивнула я, бросив взгляд на лёгкое чёрно-синее платье дочери.

- И вообще, вы почти не похожи. Она больше в Роланда. Сама ж видишь.

Я чуть улыбнулась. Да, те же далеко посаженые глаза из-за которых в детстве она немного смахивала на лягушёнка, и светло-русая чёлка надвое раскинута, и личико круглое, светленькое.

- …А вот фигура в вас одинаковая, да. Плоская.

Мы с Луной переглянулись.

- Ужас, - вопреки тому, что мне и моему ребёнку сделали отнюдь не комплимент, хотелось смеяться. – Почему меня всю жизнь окружают настолько честные люди?

- А сколько этому моему учителю лет? – Луна, наконец, включилась в диалог.

- Семьдесят пять.

- А известно что-нибудь про его характер, семейное положение?

- Мне его описали как вполне безобидного старичка. Жены уже нет, дети взрослые.

- А что по деньгам? Какие у него цены?

- По договорённости, но статистика по прошлым ученикам жизнеутверждающая. Не спрашивайте, как я навела справки, - она хитро улыбнулась, отводя взгляд.

Я оглянулась на Луну:

- Что скажешь?

- Без разницы. Я его не знаю, - пожала плечами дочка. - Звучит, как хороший вариант.

… Пацифика

…

Вечером, включив светильник, сменив платье на ночнушку, я наполнила бокал вином и рухнула в кресло. Положив на колени книгу, а на неё черновик письма, я принялась черкать по листу карандашом.

«Здравствуйте, мистер Адэр.

Моё имя Пацифика Солена. Возможно Вы слышали о разработках моего покойного мужа, Роланде Солена в сфере боевой ментальной артефакторики»

Подумав, я убрала часть про назначение артефактов. Просто артефакты.

«Я пишу Вам по следующему вопросу: моя дочь Луна не поступила в академию в связи с неудачей на вступительных экзаменах»

На этой фразе мне потребовалось опустошить бокал на треть.

«Теперь мы вынуждены искать»

Плохо звучит, будто вот-вот начнём умалять. Я заменила «вынуждены искать», на «выбираем». Новая версия отдавала лишней гордостью. Из чего выбираем? Не у всех будет на этот вопрос хороший ответ. Лучше уж использовать сухое «ищем».

«ищем учителя вне академии. Хорошая подруга посоветовала мне Вас»

И сделаем ему комплимент…

«как выдающегося преподавателя с большим опытом. В связи с этим, я хотела бы просить Вас взять мою дочь на обучение. Она обладает ментальной магией. Размер источника выше среднего примерно на сорок пять - пятьдесят единиц объёма»

Зачеркнув часть про размер источника, я заменила её вполне чёткой «Размер источника: сто пятьдесят - сто пятьдесят пять е.о.»

Ну приврала чуть-чуть, всё равно на глаз точно не определить, а специализированные артефакты у него вряд ли имеются.

«Причина провала на экзаменах: волнение»

Я выпила ещё треть вина. Уж как я паниковала в её возрасте, а меня не выгнали. Вот как так-то?!

«Надеюсь на ваш скорый ответ. В случае согласия, укажите сумму, в которую обойдётся обучение, а также дату и адрес, куда Луна должна будет прибыть.

С наилучшими пожеланиями,

Пацифика Солена»

Залпом допив вино, я пересела за стол, достала чернила и новый листок. Перепишу и лягу спать.

… Пацифика

…

Луна вытаскивала вещи из шкафа. Я старательно укладывала их в сумки, разделяя по сезонам и выделяя отдельную сумку под бельё и разные мелочи.

- Итак. Дядя Джек поедет с тобой, - в который раз принялась наставлять я. – Вам по пути.

- Ага, - равнодушно кивнул Луна, не отрываясь от перекладывания вещей. Она будто собиралась на казнь и уже смирилась с этим – понимала, что образование мага ей нужно. Это лучшая из открытых для неё сфер.

В этом я не могу ей помочь. Остаётся надеяться, что Адэр окажется достаточно хорошим учителем, чтоб успокоить и замотивировать.

- В Трое-Городе с рук на руки передаст тебя учителю и уедет по своим делам.

- Я, если что-то идёт не так, сразу пишу тебе.

- Да, все вопросы решаются через меня – никуда одной не ездить. В тёмное время суток из дома не показываться, с незнакомцами не ходить. Никуда.

- С ножами не играть, с земли еду не подбирать, в артефакты пальцы не совать, - Луна недвусмысленно намекала, что всё знает.

Я тяжело вздохнула. Дети всегда боятся меньше родителей.

Внизу раздался звук колокольчика.

- Сходи открой.

Луна убежала, а я оглядела вещи, которые ещё предстояло упаковать – всего пару платьев, свитер и сапоги.

Быстро распихав их по сумкам, я понесла одну вниз. На лестнице столкнулась с дочерью и младшим братом.

- Привет. Мы за багажом, - бросил Джек, обходя меня.

Я завершила спуск и вышла на улицу. Извозчик уже ожидал. Он учтиво забрал у меня сумку.

Не молодой, потрёпанный, странно пахнущий.

Джек не нашёл никого менее подозрительного? Хотя, чего от него ждать? Он почти мальчишка – двадцать три года. И потом, он постоянно работает с подобными личностями.

- Каким маршрутом вы поедете? – я пристально разглядывала извозчика.

- Самым безопасным, мадам, - хрипло заверил он. - Через южную дорогу.

Мне это почти ни о чём не говорило, но я старалась убедить себя, что всё будет под контролем.

Брат и дочка вышли из дома с сумками.

Пока Джек разбирался с вещами, я поправила Луне волосы.

- Всё помнишь?

- Да.

- Письмо с согласием Адэра взяла?

- Да. И справку о том, что ты передаёшь ему часть ответственности за меня тоже.

- Деньги, лекарства, еда?

- Есть.

Изображение перед глазами стало быстро утрачивать чёткость.

- Мам, не плачь, - Луна обняла меня.

- Я не плачу, - вытирая глаза, я крепко прижала её к себе. - Не делай ничего опасного, ладно.

- Не буду.

- У вас всё утро было, чтобы попрощаться, - Джек запрыгнул в повозку. – Луна, залезай.

- Пока, мам, - она послушно последовала за дядей.

Дверца за ними закрылась, извозчик забрался на козлы.

- Пш-шла! – выкрикнул неприятный тип, и лошадь двинулась вперёд.

Правая рука непроизвольно сжала подол юбки. Мир вокруг стал нечётким, как рисунок слишком жидкой краской.

Пойду рисовать. Холст – самый терпеливый слушатель…

6. Луна

…

Кибитка отчего-то подпрыгнула, извозчик что-то закричал лошади. Я чуть не рухнула с жёсткой скамьи. Кажется, задремала.

- Ты давай аккуратнее, - дядя постучал по потолку. У него из-за тряски свалился на пол бутерброд.

- Почти приехали, - донеслось снаружи повозки.

Я отодвинула грязную шторку и выглянула в окно. Пейзаж не радовал, ведь из него выходило, что Трое-Город – это крайне тихое, даже глухое место, где из развлечений только драки пьяниц и беготня с ужасно крикливыми детьми. В редких домах было два этажа, а трёхэтажных не имелось как таковых. Я не люблю суету, но даже для меня это слишком…

Дети побежали вслед за повозкой, цепляясь за неё, от этого она сильно раскачивалась. Кажется, в число моих любимых занятий скоро войдёт избиение особо раздражающих.

Повозка остановилась возле большого дома.

Извозчик открыл нам дверь. Думаю, раньше он работал у кого-то из аристократов. Выдают соответствующие манеры и выправка. Уволили его, должно быть по каким-то личным причинам, ибо серьёзных увечий или следов пагубных привычек я не вижу.

Дядя выскочил из повозки. Я вслед за ним.

По двору двухэтажного здания с клумбами, отделённого от улицы и домов метровой пародией на забор, носилась собака. Рыже-коричневая, средних размеров. Она громко лаяла на нас, перегораживала дорожку к крыльцу, но к забору не подбегала.

- Привет, славная собака, - поздоровалась я, но она лишь старательней принялась оборонять дом. Ну не хочет дружить, тогда дождёмся хозяина.

Едва я об этом подумала, дверь открылась. По ступенькам сошёл улыбчивый старик. Низкий, седой, с заметной проплешиной. Сразу бросалась в глаза фигура: он не был полным, или хотя бы толстым, нет, он именно заплыл жиром и, кажется, опух. Не знаю, что за болезнь, но, готова поспорить, это её тяжёлая стадия.

- Прада, место, - голос у него соответствовал внешности: дребезжащий старческий.

Собака притихла, но до калитки следовала за хозяином.

Он открыл защёлку, запуская нас с дядей. Собака бросилась обнюхивать чужаков.

- Вы не бойтесь, она не кусается.

Я протянула собаке руки, она бодро обнюхав их, встала на задние лапы, упираясь мне в плечи, чуть не свалив на спину. Дядя уже дёрнулся ловить, но мне удалось устоять.

- Всё, Прада, место. Место, я сказал.

Собака, фыркнув, отбежала в сторону, продолжая ёрзать на месте.

- Добрый день, - дядя, не тратя даром времени, вытащил из сумки свёрток с деньгами.

- Добрый. Долго добирались? - прищурился маг, оценивая осанку и манеру общения моего дяди.

- Четыре дня, - коротко сообщил тот, передавая старику свёрток. – Это оплата Вашей работы, деньги на содержание и непредвиденные расходы. Сумма за весь год.

- Предположу, что Вы работаете на большой должности? – старик прищурился так, словно видел собеседника насквозь.

- Вы угадали. Мой отец владеет несколькими верфями по всей стране, - подтвердил Джек, внимательно просматривая мимику хозяина дом. В этот момент его небольшое внешнее сходство с моим дедом-дельцом стало очевидным.

- И Вы нередко посещаете их, раз дорога совсем Вас не утомляет.

- Да, мистер Адэр, для меня это вполне привычное дело.

- А вы, мисс, вероятно, редко путешествуете.

- Редко, - не стала врать я.

- Тогда, пойдёмте в дом, Кассандра покажет Вам комнату и ванную. Отдохните до обеда, - Адэр указал на дом и взял у Джека часть сумок. – Вас это тоже касается.

- А когда обед?

- В час, мисс. Мне нельзя нарушать режим.

Зайдя в дом, старик подозвал крепкого парня лет двадцати и девушку-служанку, очевидно, ту самую Кассандру.

- Отнеси вещи, а ты покажи дом, - отдал распоряжения Адэр и обратился ко мне. - Я оставил в Вашей комнате бумагу с важными адресами. Посмотрите сегодня город, если хотите.

- Так и сделаю, - кивнула я, сомневаясь в правдивости своих слов.

Старик вздохнул, потерев себе между грудью и животом.

– Что-то мне нехорошо. Джимми, как закончишь с вещами, сходи за Крапивником.

- Крапивником? – не поняла я. - В смысле за птицей?

- О нет, Крапивник – это лекарь, мисс.

Излишне полный старик скрылся в гостиной, бормоча про какого-то очень хорошего мальчика.

- Крапивник, - медленно повторила я, пытаясь вспомнить что-то важное, связанное с этим словом, но воспоминание убегало.

- Пойдёмте, - позвала меня служанка. – Я Кассандра. Можно к Вам на «ты»?

- Да, конечно. Я Луна.

Мы зашагала вглубь дома. Кассандра объясняла планировку и расположение комнат, а у меня из головы не шло знакомое прозвище.

Интересно, за что можно получить такую кличку? Крапивник – это ведь серо-коричневая птичка, такая маленькая, что можно спрятать меж ладоней. Милый пушистый шарик с коротким высоко поднятым хвостиком, который громко поёт и много двигается. Видимо, получивший такое прозвище – невысокий, невзрачный, но энергичный человек. Не думаю, что хороший опытный лекарь может быть совсем молодым, поэтому, скорее всего, ему от тридцати, а учитывая, что Адэр назвал его «хорошим мальчиком», то не больше пятидесяти.

- А вот и твоя комната, - указала девушка. – Смотри, вон там у тебя своя маленькая ванная. Уборка всегда по субботам, ясно?

- Вполне, - я выглянула в окошко.

Собака искала что-то в клумбе, по утоптанным земляным дорожкам бродили люди, а по ясному небу ползали облака. С такого ракурса, город даже может показаться миленьким, но явно не сегодня, после долгой дороги.

- Собака Прада?

- Да. У нас ещё живут Тимофей и Шуня – кот и кошка. Но никто никогда не знает, где они.

- Ага.

- Из важного: у нас строгое расписание питания. Завтрак в девять, обед в час, в три чай, в полседьмого ужин, на ночь молоко. Записать?

- Я запомню. Лучше скажи, чем Адэр болен?

- Что-то с сердцем. Минут через тридцать придёт Крапивник, если захочешь, у него спроси.

- Мне не настолько интересно.

Джимми занёс последнюю сумку.

- Тогда отдыхай, - ответила девушка. Они вместе вышли из комнаты.

Оставшись в одиночестве, я подошла к кровати и с удивлением обнаружила, что на моей подушке спит чёрно-бело-рыжий котёнок.

- О, первый нашёлся.

С горы моих сумок раздалось мяуканье. На одной из них лежал серый в тёмную полосочку котик. Видимо мальчик.

- Ты Тимоша? Когда ты успел сюда прийти? – я почесала пушистика за ушком и подняла с сумки. – Мне нужно чистое платье, пойди на кровати посиди.

Усадив его на постель, я взяла нужные вещи и отправилась в ванную. Она и впрямь оказалась крошечной, но содержала всё необходимое.

Водотрубка, прикреплённая к раковине с отводом.

Вторая для мытья – большая под потолком – над приделанным к полу дощатым корытом с отводом. Она выглядела совсем новой.

Деревянный «чистый стул» с отводом и крышкой, надёжно защищающей от запахов при помощи маленького кристалла с воздушными чарами.

- Вполне славно.

…

7. Луна

…

Дядя Джек не был склонен к долгим прощаниям, и, к счастью, это была наша общая черта. Разговор вышел крайне коротким: длиной в два «пока» и трёхсекундное объятие.

Повозка тронулась. Ждать, когда она исчезнет из поля зрения, я не стала, ведь меня уже ждёт учитель.

Всего на второй день моего пребывания в городе, он решил начать обучение. С одной стороны, это даже к лучшему, может, хоть так я чему-то научусь. Но с другой…

Перед глазами застыл образ умирающего отца. Он лежал на постели, постоянно кашляя кровью, по коже бежали фиолетовые полосы, кое-где превратившиеся в язвы. Той же магии, которая стала причиной его смерти, мне предстояло учиться.

К горлу подступила тошнота. Захотелось броситься прочь от дома учителя. Спрятаться в лесу или хотя бы под кроватью.

Собака, чуя неладное, подошла ближе, тихо поскуливая. Почесав её за ухом, я заперла калитку.

От мысли о будущих уроках меня по-прежнему мутило, но отступать было некуда. Нужно идти. Что я буду делать без образования мага? Это самый практически применимый из моих талантов и единственная сфера, в которой у меня есть связи. За исключением судостроения, конечно, но море я не люблю с детства.

Я поднялась в кабинет мистера Адэра. Он уже раскладывал по столу книги. Набор учебников, выдаваемый всем, кто после академии получил лицензию преподавателя.

- Быстро Вы. Ну что ж, садитесь, начнём.

Ноги стали подкашиваться, и я поспешила принять сидячее положение, но твёрдое кресло, которое при других условия показалось бы отличным, сейчас по ощущениям напоминало холодный камень неправильной формы.

- Вы в порядке?

- Нет, всё нормально, - соврала я и только спустя секунду поняла, что надо было сказать «да». Тем не менее, Адэр меня понял.

- Ну что ж… Тогда начнём с основ. Всего существует семь видов магии. Четыре стихийные: водная, воздушная, огненная, земляная. И три посвящённые живым существам и растениям: светлая, она же целительская, тёмная – преимущественно боевая магия, и магия сознания - ментальная. Это Вы скорее всего знаете – на магии работают многие предметы быта.

- Знаю.

- Как, собственно, работает магия?

Адэр нарисовал на доске силуэт человека. Почему-то мне показалось, будто это похоже то, как стража, осматривая место смерти, обводит тело мелом, чтобы сохранить изображение на артефактах-запоминалках.

Ощущение тошноты вернулось.

- Вы точно здоровы? – заметив мою бледность, уточнил Адэр.

- Да, абсолютно. Просто выспалась плохо.

- И что же Вам помешало? – почему его слова прозвучали как на допросе.

- Ничего. Просто… просто не засыпалось что-то.

Старик покачал головой и продолжил.

- В области сердца находится источник, - Адэр нарисовал кружочек. – Это пузырь, в котором находится энергия и искра, генерирующая эту самую энергию.

- Маг выпускает энергию в виде комбинации рун, чтобы источник колебался определённым образом, воздействуя на реальность, - закончила я.

Отец часто рассказывал мне про магию. Когда-то я даже хотела быть военным инженером, как он.

- Вы знаете? Прекрасно. Тогда можем разобрать основные травмы источника, - Адэр принялся делать схемы.

Мне стало хуже, чем было. Я и так знаю, что он сейчас расскажет: выгорание, разрыв и печать.

Выгорание – опустошение источника сверх меры. Сгорает искра, и восстановление заряда уже не происходит.

Печать – чужое заклинание, лишающее источник возможности сокращаться. Печать срастается с пузырём, и удалить её, не надорвав пузырь, до недавних исследований было невозможно.

И, наконец, разрыв пузыря. Энергия беспрепятственно разливается по телу хозяина, отравляет и разрушает его. Появляются язвы, слабые органы рушатся, здоровые слабеют, жертву постоянно преследуют боли… если вовремя запечатать источник, мага можно спасти, пожертвовав его способностью колдовать, но если помощь не приходит вовремя…

«Уже ничего не сделать. Вам осталось три или четыре дня» - прозвучал в голове голос лекаря.

- Мне нужно выйти, - я выскочила из кабинета.

Не слыша, что говорит учитель, я бросилась в ванную.

Едва закрылась дверь, я припала к раковине, не в силах больше сдерживать приступ рвоты.

Расставшись с завтраком таким неправильным способом, я осела на пол. В висках стучало, дыхания не хватало. Трясло. Я чувствовала, как ногти вдавливают подол платья в колени.

Из-под шкафчика, с тихим «мяу» вылез серый кот и боднулся головой о мою ногу.

- Иди сюда, - я сгребла его в объятья. - Будем вместе грустить.

Он ткнулся головой мне в руку и замурлыкал.

Стало чуть легче.

Это всё нервы. Вступительные экзамены едва не закончилась так же, когда мне вручили тестирующий артефакт.

На глаза стали наворачиваться слёзы. Кто вообще придумал, проверять учеников этими жезлами? Я понимаю, до поступления в академию ученики часто не умеют призывать энергию и как-то ей манипулировать, но проверять, достаточно ли силён контроль над магией при помощи палки, которая если что-то не так отскакивает в случайном направлении – просто идиотизм.

- Хочешь пойти со мной на урок?

Кот безмятежно прикрыл глаза, оставляя мне только возможность завидовать: вот он лежит себе на чужой сумке или под шкафом, иногда мышей ловит, а где, как и на что ему жить – всё известно и понятно. Жаль, у людей не так.

…

8. Луна

…

Будильник издал раздражающую трель. Словно по команде, в комнату заглянула Кассандра.

- Не завтракаешь сегодня?

Я прикинула, что сегодня будет и с ужасом осознала, что именно сегодня, спустя две недели от моего приезда, учитель хотел начать практику. И первое, чему придётся научиться – призыву энергии.

- Как всегда, - пожала плечами я.

- Ладно, - Кассандра исчезла.

С тяжёлым вздохом я поднялась из кровати. Сегодня меня ждёт просто ужасный день. Одно радует – на поиск источника у студентов в среднем уходит около месяца, а значит можно долго делать вид, что я ничего не умею. И не важно, что папа и научил меня призывать энергию ещё в одиннадцать. Я не спешу с прохождение программы. Совершенно.

Открыв тумбочку, я достала листочек, перо и чернила. Раз есть время, напишу быстренько письмо матери. После занятия отнесу на почту.

«Привет, мам.

У меня всё хорошо. Освоение в городе идёт полным ходом. Уже познакомилась с хозяевами пары магазинов и выделила несколько прогулочных маршрутов.

Днём здесь вполне мило, а ночью – не выхожу (можешь гордиться, моя пассивность похожа на послушание). Про обучение пока говорить рано. Пока были только лекции, а их запоминать – много ума не надо. С Адэром поладили. У него есть замечательное качество – он не задаёт лишних вопросов.

Больше новостей у меня нет.

Луна»

- Что ж… годится.

Собравшись и спрятав листок в карман платья, я направилась в кабинет Адэра.

К моему удивления, он уже был там.

- Вы тоже сегодня не завтракали?

- Не завтракал. Нехорошо мне что-то.

- Перенесём занятия? - в душе забрезжила надежда.

- Нет, зачем? Садитесь, будете практиковать медитации.

Заняв стул напротив учителя, я приготовилась изображать отсутствие навыков.

- Итак, закройте глаза и отчистите мысли, - начал инструктировать старик, кряхтя. Ему было очень плохо.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на радужных фантазиях. В последнем прочитанном романе был очень интересный сюжет, но не самый лучший конец. Было бы здорово, если бы автор закончил всё совсем иначе, например…

- Сосредоточьтесь на ощущениях внутри себя.

…например, не убивал друга главного героя, а просто отправил…

- Ваша задача почувствовать источник. Наладить с ним контакт.

…отправил на остров, как раньше поступили с братом героя. Учитывая биографию автора и сходство с историей…

- Обычно на поиск источника уходит около месяца ежедневных тренировок.

…я думала, он поступит с ним именно так. Почему он вообще решил, что это разумно?

- Здравствуйте.

- Крапивник, ты очень вовремя.

Я не сразу поняла, что услышала, но, открыв глаза, осознала, что в кабинете, кроме нас с Адэром был ещё один человек.

Мужчина лет тридцати пяти. Чуть выше среднего, жилистый, в широкой белой рубахе и серой жилетке из рогожи.

В течение тех секунд, которые потребовались ему, чтобы преодолеть расстояние от двери до Адэра мы сосредоточенно разглядывали друг друга.

- Не отвлекайтесь, - обратился ко мне учитель.

Пришлось вернуться к имитации занятий, на самом деле слушая, как врач что-то выкладывает из сумки. Приоткрыв один глаз, я убедилась, что предметы эти были для диагностики. Значит, применить соответствующее заклинание он не может. Местный врач не маг?

– Крапивник, у тебя есть с собой моя настойка? – спустя некоторое время не выдержал старик.

- Опять кончилась? Что ж ты за регрессивный пациент такой…

Я резко распахнула глаза. На секунду показалось, я слышу голос отца.

- Что ещё делать-то?

- Да я ничего не говорю, просто констатирую факт.

Не такой же, но очень похожий, особенно, если говорит тихо. Папа говорил немного с хрипом – сказалось курение. Этот человек, скорее всего, не имел такой привычки.

Врач надавил на руку Адэру, беззвучно считая пульс.

- Э, батенька, да ты, я смотрю, решил из дома съехать. Ногами вперёд, - вскинув чёрные брови, «доктор» задал очень нетактичный вопрос. - Мне что-нибудь завещал?

Ответом стал осуждающий взгляд пациента.

- Бросай терроризировать ребёнка уроками и отдохни ещё, если не хочешь поселиться на минус первом этаже.

- А лекарство?

- А что лекарство? Давай деньги - схожу за ним.

- Погоди тогда, - Адэр встал из-за стола и ушёл куда-то. Интересно, почему бы ему не хранить деньги в кабинете? Это было бы логично.

Лекарь опустился на освободившееся кресло и закинул ногу на ногу, демонстрируя потрёпанные сандалии. И сосредоточил на мне взгляд.

Я в это время внимательнее вгляделась в него.

Что сказать? Симпатичный. Всё относительно, конечно, но в принципе ничего. Не очень молод, но хорошо сохранился. Чистый, но чуть небрежный в отношении одежды. А вот волосы действительно красивые. Ухоженные чёрные кудри немного недостающие до плеч.

Где-то я его уже видела.

- Ты же Луна? – слегка покачиваясь на стуле, Крапивник задумчиво потёр кончик длинного, заострённого, как птичий клюв, носа.

- Да. А как Ваше имя?

- Крапивник.

- Но это ведь кличка.

- И что?

- Я же не могу обращаться к Вам так. Мы с вами не знакомы. К тому же Вы по возрасту как мои родители.

- Не беспокойся по этому поводу, я - помесь аптекаря, алкаша и отшельника, поэтому даже те, чьи родители моложе меня, так говорят.

- Но это ведь не правильно.

- Нет, странное дитя, «правильность» - это субъективное понятие, - аптекарь усмехнулся. Не зло или саркастично. Скорее ласково.

Тоже можно было сказать и о взгляде – ласковый, мягкий. Крупные тёмно-серые глаза - очень выразительные на бледном лице - блестели добротой и озорством.

Это был один из тех людей, которых невозможно бояться при первом знакомстве.

- Но… это даже не имя, - я продолжала стоять на своём.

- Хорошо, если тебе так будет спокойнее, - мужчина прекратил раскачивать стул и протянул руку. - Эдмунд.

Я неуверенно ответила на рукопожатие. Кожа на костлявой кисти с длинными узловатыми пальцами не показалась особенно грубой – Крапивник определённо не избегал тяжёлого физического труда, но и не занимался им постоянно.

- Можно узнать, почему ты поступила именно к Адэру? – он согнул голову набок, щурясь.

- Нам его порекомендовали.

- М-да… - он шире улыбнулся, сильнее щурясь и задумчиво потирая подбородок.

Снова потёр нос и внезапно посерьёзнел:

- Это на самом деле не очень хорошо.

- Из-за его болезни? Всё очень плохо?

Мужчина пожал плечами.

– При должном лечении и соблюдении режима… пять лет. Семь в лучшем случае. Но ученик – это стресс, а у него сердце и так на пределе возможностей.

- Зачем тогда он согласился взять меня на обучение?

- Ты меня спрашиваешь? - Крапивник развёл раками. – Я ему своё «фи» высказал, но дурака лечить, что мёртвого учить.

- Может наоборот? – предположила я. – Обычно говорят «дурака учить, что мёртвого лечить».

- Не в данном случае. Поэтому я бы советовал вам с матерью присмотреть кого-нибудь на случай его смерти.

- Ага, - протянула я и вдруг спохватилась. – А откуда Вы знаете, что у меня только мать?

- Твой учитель как-то называл твоё имя, - пожал плечами врач. – А то, что Роланд Солена мёртв, я, к сожалению, знал.

- Вы были знакомы?

- И с ним, и с твоей матерью. Мы вместе учились в академии.

- Вы всё-таки маг? Почему не применили плетение для диагностики? Вы не светлого направления?

- Нет, малышка, светлого. Но… так скажем, с ограниченным функционалом.

- Как это?

- Травма. Могу применять одно заклинание. Ну и так, по мелочи кое-что.

- Разве это возможно? Источник либо работает, либо нет.

- Всё немного сложнее, - мужчина опять принялся тереть нос, формулируя мысль. – Слышала про способ снятия печати?

- Не много.

- А много и не надо, главное, что, есть способ применить его так, что печать сойдёт частично.

- То есть… где-то источник будет сокращаться, а где-то остаётся парализован?

- Да. Только определённые колебания источника возможны.

С руки «мага с ограниченным функционалом» сорвалось два белых рисунка из сплетённых рун. Первый, разрушился, став облачком тумана, а второй, добравшись до цветочного горшка, превратился в крапиву.

- А значит, только часть плетений имеют силу, - заключила я. – Но почему не снять печать полностью?

- Разломы, - коротко пояснил Крапивник. – Если убрать то, что их сдерживает, источник порвётся окончательно. А с учётом моего возраста, состояния здоровья, размера источника и того, что такая травма уже была в прошлом, вероятность смерти возрастает в геометрической прогрессии. А я жить хочу.

- Вот как, - я перевела взгляд на свои руки, ковыряя ногти.

- Да, - вздохнул маг. – Вот так.

Адэр зашёл в кабинет.

- Не скучали? – он положил на стол деньги за лекарство.

- Познакомились, - Крапивник уступил стул и спрятал монетки в карман.

- Позвольте спросить, - я осторожно тронула аптекаря за рукав.

- Да?

- Давно Вы живёте с разломом?

- Семнадцать лет, - ответил маг и вдруг усмехнулся. – Половину жизни.

Призадумавшись, он повесил сумку на плечо.

- Хотя нет. Половина жизни будет через два месяца с небольшим хвостиком. Ну, да это уже цифры, - махнул рукой Крапивник. – Пойду я. Ещё увидимся.

- До свидания, - ответила я, провожая аптекаря взглядом.

- Ах да, Эндрю, - уже в дверях он остановился. – Я про отмену занятий не шутил. Лучше отдохни денёк, а то ведь действительно кони двинешь.

- Мне ещё жить и жить. Иди. Мне этот настой вот так нужен, - старик провёл опухшим пальцем по горлу.

- Ну, удачи,- покачал головой лекарь и исчез из поля зрения.

Занятие пришлось возобновить, но теперь из головы не выходил разговор с «магом с ограниченным функционалом».

9. Луна

…

Урок завершился только к обеду. Адэру, даже несмотря на лекарство, не становилось легче, но дёргать аптекаря второй раз за день он не хотел, как, очевидно, и следовать его рекомендациям. Хотя, быть может, теперь, разобравшись со мной, он и пойдёт отдыхать, но что-то слабо верится.

После обеда я поднялась в комнату. За окном лил дождь, под кроватью копошился кто-то из котов.

Засунув письмо, которое хотела отнести на почту, в тумбу, я уселась на кровать. Накрывшись одеялом, задумалась.

Мне совершенно не хотелось сосредотачиваться на мыслях, поэтому они выходили путаными. Каким-то образом в них сплелись родители, обучение, этот аптекарь, сравнение моего родного города с нынешним местом жительства, и, почему-то, прабабушкины костыли.

Из-под кровати донеслись странные звуки, будто кошка пыталась расцарапать что-то. Шкатулка!

Я быстро отобрала у кошки деревянную коробочку. Вытащила бестолковое животное из-под кровати и выставила в коридор. Конечно, она маленькая, хочет играть и не понимает, что такое дорогие вещи, но всему есть предел. Моим нервам – точно.

Бережно поставив шкатулку на стол, я оценила урон. На крышке и стенках, особенно вокруг замочка и петель, портя цветочный узор, появились царапины. Кошке даже удалось оторвать одну из пяти жемчужин.

Отыскав в тумбочке пилочку для ногтей и баночку «вечной смолы», я села за стол. Прежде чем привести в порядок шкатулку, я выложила из неё содержимое – амулеты-носители.

Я попыталась отложить артефакты в сторону, но потерявшее курс сознание зачем-то, наоборот, придвинуло их ближе.

Нажав на кристалл в одном из металлических дисков, диаметром с монетку и толщиной в три, я высвободила лиловую энергию и, пока не появилось изображение, опустила амулет на пол.

Сиреневое облачко ментальной энергии сформировало стол, стулья, фигуры людей и еду на столе.

Полупрозрачные скульптуры в натуральную величину обрели цвет, и изображение дрогнуло, ознаменую достижение окончательной версии.

Здесь мне было чуть меньше восьми лет. Мы с родителями сидели в таверне. Помню, каждые две недели ходили в Королевский Лес, а потом обедать в одно и то же место.

В тот раз я выпросила пирожное с огромной кремовой шапкой и, пытаясь укусить, измазала всё лицо. Мама оттирала меня, что-то говоря, а папа, вместо помощи, решил запечатлеть момент. У него была странная привычка, всегда носить с собой пустой амулет-носитель для таких случаев.

Ментальная энергия вышла из кристалла и окружила элементы композиции, чтобы запомнить их. Когда мама заметила на себе сиреневые точки записи, она попыталась высказать что-то папе, и амулет запомнил её с дурацкой перекошенной гримасой.

Я выглядела не лучше её, но, справедливости ради, ребёнок в маске из крема физически не может выглядеть хорошо, поэтому из нас троих только у папы было нормальное выражение лица.

Загасив амулет, я взяла второй. Здесь мы были с мамой в цветочном магазине. Она склонилась над какой-то рассадой, а пятилетняя я тащила к ней не оплаченную вазу с розами. Отец, не попал в поле зрения амулета, но от души посмеялся, когда мама заметила «букет, который я ей подарила», и легко согласился купить его.

Третий амулет помнил, как он читал мне сказку, а заснул сам. Это воспоминание сохранила уже мама и долго подкалывала папу по этому поводу.

Следом попалось изображение со свадьбы родителей.

Потом какой-то зимний вечер. Мы сидели втроём за столом, с вишнёвым пирогом. Мне было всего года три, и я не знала предысторию этого портрета. Очевидно, её и не было, потому что единственное, что мама вспомнила о нём - это то, что я выела из пирога всю начинку.

Ещё два амулета я не включала. Они мне не нравились. В одном мы всей семьёй просто позировали для портрета, а во втором папа стоял с каким-то приятелем, с которым они вместе после академии служили в горячей точке. Единственная ценность этих портретов для меня была в том, что они всегда лежали у папы на работе, на столе, в правом углу.

Последний амулет помнил нас с папой за месяц до его смерти. В тот день у меня впервые получилось призвать энергию. Мне было одиннадцать, и я держала маленькую сиреневую искорку. Первое использование магии стоило мне одного обморока и почти недели общей слабости. Это ещё не так много. Папа говорил, что плохое самочувствие - это обычное дело, если пробуешь что-то впервые или после большого перерыва.

Я надолго остановила взгляд на полупрозрачных фигурах, непроизвольно растирая руки.

День повторялся в голове в мельчайших подробностях. На завтрак были блинчики, потом папа взял меня на работу. Он показывал мне некоторые разработки, охотно учил призывать силу. Я тогда сама к этому стремилась.

В очередной раз выгнув пальцы, я краем глаза заметила, как меж ними вспыхну небольшой огонёк.

Над ладонью сиял фиолетовый шарик, размером с дикое яблоко. От него в ладонь уходила тонкая ниточка, связывающая его с источником. Как будто на руке пророс маленький фиолетовый одуванчик.

Но вместо цветка в глазах застыл образ нестабильного артефакта. Безуспешные попытки отца исправить ситуацию. Щит, разрыв, крики, врачи, язвы, кровь…

Маленький шарик затрясся, как тот артефакт и так же взорвался, заполняя комнату лиловым свечением. Он не был разрушителен и пока не мог сделать ничего, что могло бы навредить, но, чувствуя выброс энергии, кошка за дверью зашипела, собака на улице залаяла, а артефакт-накопитель выключился.

Голова кружилась, тошнило, перед глазами всё плыло. Я кое-как добрела до кровати. Нервы и трёхлетний перерыв в занятиях дали о себе знать.

…

10. Луна

…

Кассандра заглянула в комнату.

- Луна, ужин готов.

Я немного повернулась, медленно формулируя мысль, но девушка, взглянув на моё лицо, тотчас забеспокоилась:

- Всё в порядке?

- Мне плохо.

Она подошла и приложила руку к моему лбу.

- У тебя жар. Пойду-ка я скажу мистеру Адэру, и, думаю, позовём к тебе Крапивника.

- Угу.

Девушка шмыгнула за дверь, а я забралась под одеяло и снова провалилась в сон.

Не знаю, сколько точно прошло времени, наверное, около сорока минут, и снова раздался стук в дверь.

Я разлепила веки и оторвала голову от подушки:

- Да?

Ручка повернулась. В комнату вошёл Крапивник. Он повесил на гвоздь возле двери мокрый плащ.

- По меркам большинства людей, на улице просто отвратительная погода: дождь, ветер... - мужчина опустился на край кровати и улыбнулся, несмотря на сильную усталость, читавшуюся в каждой крохотной морщинке. - Уверен, в ближайшие дни я продам очень много средств от простуды.

Я улыбнулась в ответ.

- Как самочувствие?

- Не очень.

- Раз не очень, будем лечить. Рассказывай.

- Голова болит. Холодно.

- Ага. Дай руку.

Я высунула кисть из-под одеяла. Мужчина нащупал пульс холодной влажной рукой и, подняв на часы ясные тёмно-серые глаза, принялся беззвучно нашёптывать цифры.

Мне опять показалось, что я забыла о нём и его кличке что-то важное.

- Как Вас зовут? - я дождалась, когда врач закончит.

- Крапивник, - машинально ответил он и вскоре добавил. - Эдмунд.

- Да, это я знаю. Вы уже представлялись. А Ваша фамилия? - я села на кровати, голова кружилась.

Эдмунд – довольно редкое имя среди моих знакомых, но кого-то при мне так называли. Называли вместе с фамилией. Откуда-то из дальних уголков разума выкатилось смутное воспоминание. Кажется, отец называл так кого-то из друзей…

- Рио?

- Верно. Ну, давай, удиви меня, - врач закатал рукава рубашки. – Неужели кто-то в Трое-Городе ещё помнит мою фамилию?

Я отметила, что вены на левом предплечье выражены сильнее нормального и имеют нехарактерный серый цвет. Может, это как-то связанно с повреждением источника? При разломах по сосудам течёт энергия и, насколько мне известно, порой оставляет шрамы.

- Вы знали моего отца, - полу вопросительно, полу утвердительно сказала я.

- Понятно, - спокойно протянул мужчина, доставая из сумки ложку. - Покажи горло.

Я послушно открыла рот. Лекарь прижал мой язык плоским концом ложки и аккуратно заставил повернуть голову к свету.

- Мы с твоей матерью вместе поступили в академию. Роланд был старше, но мы общались иногда. А горло не болит?

- Не-а, - как могла чётко ответила я.

- Ну да, горло нормальное, - отложил ложку. - Температуру мерили?

- Нет.

Мужчина прижал руку к моему лбу:

- А она будет, – он прижал вторую руку к своей голове. – Или просто я холодный? Да, не, это в тебе проблема.

Зажав градусник подмышкой, я устроилась под одеялом.

Крапивник считал с часов время и тяжело вздохнул, потирая кончик длинного носа:

- Чувство, будто я что-то не сделал. Склероз развивается, что ли? Старею.

- Вам ведь всего тридцать четыре, - заметила я, приравнивая его возраст к маминому.

- Всего? Доживёшь до моих преклонных лет - запоёшь иначе, - засмеялся врач и упёрся в стену так, что мои ноги оказались в треугольнике из стены, кровати и его спины. – Замаялся я. Минут через пять про градусник напомни, ладно?

- Ладно.

Крапивник прикрыл глаз и почти моментально уснул.

Плотнее обернувшись одеялом, я, кажется, я тоже задремала, потому что следующим воспоминанием стал щелчок дверной ручки. В комнату шагнула Кассандра.

Она быстро закрыла дверь и подошла ко мне.

- Всё нормально. Меряем температуру.

Её взгляд упал на спящего врача. Кассандра с непониманием указала на это "чудо".

- Он устал, - объяснила я, отметив про себя, что звучит это не слишком умно.

- Крапивник, - Кассандра похлопала его по плечу.

Мужчина прерывисто вздохнул и посмотрел на девушку с абсолютно потерянным выражением лица.

- Что? - мистер Рио потёр глаза и прищурился, не осознавая, где находится и кто перед ним.

- Мистер Адэр просил подойти к нему, когда закончишь.

Получив в ответ кивок, Кассандра вышла в коридор.

- Так что ты там говорила?

Я попыталась вспомнить ушедшую мысль, но безуспешно.

- Давай градусник, - не стал дожидаться Эдмунд.

Я отдала прибор. Врач посмотрел на шкалу, прищурился, чертыхнулся, потёр глаза и снова посмотрел.

- Тридцать восемь и два. Обалдеть, я при такой температуре уже похож на мёртвого, а ты молодцом.

Крапивник потянулся к сумке, но остановился:

- Вы давно с учителем пытаетесь призвать энергию? В обучении прогресса не делала?

- Делала, - честно ответила я. Почему-то мне не хотелось врать ему. - Получилось вызвать искорку. Случайно.

- Впервые?

- Да.

Чёрная бровь скептически выгнулась. Я чувствовала себя куда лучше, чем в самый первый раз. Маг, очевидно, тоже заметил моё излишне хорошее состояние.

- Ну… почти первый. У меня получилось пару раз. В одиннадцать лет. А потом я не занималась.

Эдмунд вынул из сумки бутылочку с мутным содержимым:

- Проспись. После пробуждения источника такое бывает - просто усталость. От температуры пей это, а остальные симптомы ничем не снять. Ешь, спи, тунеядствуй. Утром будешь как огурчик, но можешь некоторое время симулировать. Но не больше недели. Потом твой учитель что-нибудь заподозрит.

Я улыбнулась. Пожалуй, лучше рецепта мне ещё не давали.

Крапивник отошёл к двери, завязал кудри в хвостик и, набросив на плечи плащ, повернул голову к окну. На вытянутом лице отпечаталось нежелание выходить под дождь.

- Постойте, - я вдруг поняла, где видела его.

Выбравшись из кровати, качаясь, подошла к столу. Подобрала брошенный на полу амулет-накопитель и положила на его место другой. Один из тех, что лежали у отца на столе.

Из сиреневой энергии сформировались две фигуры и дрогнули, обретая цвет.

Два парня в одинаковой форме. В полосатых рубашках и костюмах из плотной желтоватой ткани. На папе был шлем с висящей сбоку тряпкой, призванной закрыть лицо в случае песчаной бури. У второго парня шлем был в руках, а бритую голову от палящего солнца защищал голубой платок.

- Это ведь Вы? – я указала на весёлого паренька.

- Я, - Крапивник подошёл ближе. – Лицо как у придурка.

- Разве вы могли служить вместе? Папа провёл в той пустыне только несколько месяцев. А Вы младше него на два года.

- Я закончил академию экстерном после третьего курса. Мы поехали вместе. Уезжали, правда в разное время…

- Вас ранили, да? Вы спасли папу, но заработали разрыв источника.

- Можно и так сказать.

- Расскажите.

- Ты же сама всё знаешь.

- Папа больше не рассказывал. Он не любил эту тему.

Папин сослуживец нагнулся над амулетом и, выключив его, переложил на стол.

- Наш отряд погиб. А мы напоролись на местное… существо. Мне это стоило источника.

- Это я слышала. Расскажете подробнее?

- А подробнее тебе не надо – плохо спать будешь.

Крапивник мягко развернул меня к кровати.

- Ложись. Я тебе что рекомендовал?

- Тунеядство и симуляции.

- Верно, а ты чем занимаешься?

Я забралась в кровать.

Эдмунд поправил мне одеяло, и, прежде чем уйти, снова присел рядом.

- Знаешь… с разломом я бы далеко не ушёл. Твой отец отнёс меня на базу.

Я чуть повернулась, чтобы лучше видеть собеседника.

- Так что, кто кого спас – ещё вопрос. Пип, - светлый палец легонько нажал на мой нос, как будто кнопку какого-то артефакта. – Всё спи.

Я послушно закрыла глаза и даже не заметила, как провалилась в сон.

…

11. Луна

…

Я закрыла книгу и вылезла из кучи жёлтых листьев. В последнее время я вполне освоилась в городе и всё чаще уходила читать в лес. Здесь было красиво и тихо – самое оно.

Но пора идти - скоро обед – не хотелось бы опоздать. Правда… потом очередная практика, но куда от неё денешься?

Гоня из головы мысли об учёбе, я направилась к дому Адэра.

Надо будет, кстати, написать маме. А то я уже неделю не шлю вестей.

Выйдя из леса на холм, я окинула взглядом низину, где лежал город. Всё то же что я уже видела: маленькие домики, улочки, а напротив, на другом холме, руины старого замка. Башня и немного стен. Теперь некогда величественное сооружение вмещало дом аптекаря-врача. Там я не была ни разу.

Кстати, интересно, Адэр вызывал сегодня Крапивника? Ему с утра опять было плохо. Настолько, что он даже отложил занятия на послеобеденное время.

Я спустилась к городу и ускорилась – часы на ратуше сообщали, что до обеда оставалось совсем недолго. Что-то я припозднилась – стоило уйти на главу раньше.

Почти бегом добравшись до дома, я влетела в столовую и рухнула на стул. На часах – без пяти. Кто молодец? Я молодец.

Кассандра принесла посуду и, расставляя, предупредила:

- Ему опять плохо.

- Занятий не будет?

- Сказал, будут. Я тебе просто говорю, что его не стоит сегодня лишний раз нервировать. Крапивник с ним даже ругаться не стал сегодня. Решил, что пару часов работы повредят меньше одной ссоры.

- Он приходил? – уточнила я без особого интереса. Мы иногда пересекались с папиным сослуживцем, но толком не разговаривали, ограничиваясь дежурным диалогом из трёх реплик: «Привет. Как дела?», «Здравствуйте. Нормально. А у Вас?», «Нормально».

- Приходил.

В столовую зашёл Адэр. Кассандра отправилась за обедом.

- Вы уже здесь? Отлично. Сегодня продолжаем движение энергии.

Я молча кивнула и придвинула к себе миску, куда Кассандра уже налила суп.

Быстро разделавшись с диетическим варевом, я поднялась в кабинет и заняла место за столом.

Практика давала о себе знать – маленький шар энергии на тонкой ниточке, связующей его с источником, я могла держать без рвоты и тремора. Но от мысли, что сейчас придётся пыжиться, в попытках заставить энергетический шарик двигаться в пространстве, мне заранее становилось тошно. Что же будет, когда начнётся плетения и артефакты…

- Что ж… давайте приступим, - Адэр вошёл в кабинет и тяжело опустился на кресло.

Он очень плохо выглядел, но имел очень много свободного времени.Поэтому никогда не упускал ни единого дела. Даже самого ненужного. Моё обучение не было исключением.

- Практикуйтесь.

Я призвала шарик. И сосредоточилась на нём. На мысленные приказы о перемещении сгусток реагировал слабым дрожанием. Не более.

Адэр достал платок и протёр выступившую на лбу испарину.

Обратив на это внимание, я чуть не упустила шар. Заметив мою несостоявшуюся оплошность, старик упрекнул:

- Внимательнее. И приказывайте увере… ре… - Адэр несколько раз судорожно вздохнул, непроизвольно поднося руку к сердцу.

Шар у меня в руках задрожал – я почти перестала о нём думать.

Старик зашёлся в кашле, зажимая рот платком. Чуть уняв приступ, старик убрал от лица ткань. На ней остались пятна крови.

В одно мгновение проснулись страшные воспоминания, а рядом прогремел хлопок. Сгусток энергии разорвался.

Адэр дёрнулся, снова кашляя и хватаясь за сердце. Свободной рукой он нервно указывал на дверь, с паникой в глазах, пытался что-то произнести.

В проёме уже появилась Кассандра.

- Джимми, Джимми, беги за Крапивником!

…

12. Луна

…

Кассандра бегала туда-сюда, относя в комнату Адэра разнообразные вещи, Джимми был где-то наверху, а я сидела в гостиной на диване. Рядом уже пятнадцать минут валялась серая жилетка из рогожи. Сверху едва слышно раздавались голоса, а большие часы в углу комнаты отстукивали секунды.

Вдруг наверху раздался визг Кассандры. Я съёжилась.

Вскоре послышалась возня, шаги, негромкое бормотание Джимми и рыдания Кассандры. Судя по звуку, эти двое вышли в коридор и зашли в кухню.

А к гостиной продолжали приближаться шаги. Очень скоро в дверях возник аптекарь.

На мгновение задержавшись на входе, он приблизился к дивану и, набросив на себя жилетку, сел на противоположный от меня конец дивана.

- Ты в кого по части проявления эмоций? В маму, в папу?

Я всхлипнула. Даже не знаю, когда начала плакать.

- Он умер, да?

Аптекарь кивнул.

Я подняла на диван ноги и, обняв колени, уставилась в стену. Нельзя сказать, что я так уж к нему привязалась, но понимание смерти не может быть радостным.

Крапивник откинулся на спинку дивана и запрокинул голову.

- В отца, - негромко констатировал он.

- Это из-за магии?

- Что именно?

- Погиб. Из-за магии? - я подняла на аптекаря полные слёз глаза. – Перед тем, как ему стало плохо, у меня разорвался энергетический шар.

- Нет, - доктор слабо улыбнулся и придвинулся ближе, мягко вспушив мне волосы. – Ты тут совершенно ни при чём. Ему было плохо с самого утра. Тот взрыв… Думаю, он просто застал его врасплох. Резко подскочил пульс, а там уже… ему помогло бы только плетение. Ты пока ещё не умеешь делать ничего опасного.

- Почему во всём городе нет ни одного врача? – я провела рукавом по носу.

«Маг с ограниченным функционалом» отвёл хмурый взгляд, стараясь не показать, что мои слова его задели.

- Он есть, - пробормотал Крапивник. – Аслан Нерт. Мой приятель. Просто он не любит эту работу. Не отказывает, когда нужно плетение, но обычно занят другим.

- Почему Вы не послали Джимми за ним?

- Аслан сейчас в отъезде.

- Почему больше никого нет?

- А как ты думаешь? Тебе вот хочется всю жизнь прожить в таком городишке как этот?

Я всхлипнула снова, понимая, к чему ведёт Крапивник. Кому охота через лес ночью бегать к пациентам? Лучше уж в большом городе в хорошем госпитале.

- Нет тут перспектив для мага.

- Если нет для врача… - до меня вдруг стало доходить. – То для ментального мага и подавно. У кого же я буду учиться?

- Я откуда знаю?

Под несколько удивлённым взглядом папиного сослуживца я почувствовала себя чем-то вроде пиявки, желающей накрепко прицепиться к единственному человеку, которому хоть немного могу доверять.

- Напиши обо всём матери и попробуй дождаться детей Адэра. Они должны приехать на похороны. Не помню, как у сыновей, а дочери точно есть лицензия на обучение.

Я продолжала буравить его взглядом, надеясь услышать ещё что-нибудь. Он натянул рукав на пальцы и протёр мне лицо.

– Если что-то потребуется – смело обращайся. Где меня найти знаешь?

- В башне на холме.

- Правильно. А теперь пойдём-ка на кухню. Заварю тебе и Кассандре успокаивающий отвар – спать будете как… - аптекарь призадумался, стоит ли завершать фразу. - Хорошо, в общем. Пойдём.

…

13 Пацифика

…

Уже смеркалось, когда я, наконец, вернулась домой. После тяжёлого дня в порту и отражения двух пиратских нападений хотелось просто забраться в кровать и забыться.

Зайдя в дом, я обнаружила, что в щель для почты просунули письмо. Отправителем была указана Луна.

Сбросив туфли и верхнюю одежду, я отправилась в комнату. Сменила платье на домашнее и, развалившись на любимом кресле, вскрыла конверт.

«Привет, мам

У меня проблемы. Мистер Адэр умер»

Я подавилась воздухом. Отложив листок, подошла к шкафу, где как раз на случай трудного дня стояли бокал и бутылка вина. Давненько я к нему не прикладывалась. Сколько? Почти неделю.

Вернувшись в кресло с полным бокалом, я продолжила чтение.

«У него произошёл приступ, но у его дочери, которая приедет на похороны тоже есть лицензия учителя. Мне посоветовали подождать её. Возможно, она возьмёт меня, но стоит найти альтернативу на случай отказа, поэтому, сходи, пожалуйста, в канцелярию академии.

Я всё ещё живу в доме Адэра с двумя людьми, которые на него работали. Если что-то пойдёт не так, могу обратиться за помощью к папиному другу, который в Трое-Городе аптекарь (по совместительству единственный врач).

За меня не переживай, но вот учителя нужно найти.

Луна»

Я опрокинула в себя содержимое бокала. Бедный ребёнок… я, сидя тут, смотрю на бутылку и думаю, будет ли второй бокал шагом к алкоголизму, а каково ей там? Наверняка напугана до полусмерти.

И кто такой «папин друг»? У Роланда не было в Трое-Городе друзей. Может, конечно, я чего-то не знаю, но вот в чём была проблема написать имя? Почему она всегда рассказывает мне так мало своих новостей? Когда замуж будет выходить, видимо, скажет за пять минут до церемонии.

Я потёрла виски, убеждая себя следовать своему главному принципу: «не наливать второй бокал».

Села за стол и быстро набросала заявление в портовое управление: пусть дают мне на завтра выходной.

Выглянув в окно, заметила группу беспризорников, весьма удачно болтавшихся недалеко от соседнего дома. Они уже подсчитывали заработок за день, но за небольшую доплату, разумеется, отнесут срочное письмо.

...

14. Пацифика

...

Секретарь, поскрипывая пером, оформлял пропуск в картотеку академии, где хранилась информация о выпускниках.

- Вот, держите, - юноша пододвинул мне листочек. – Это, кстати, не такая редкая проблема, особенно если учитель старый.

- Догадываюсь, - я поднялась из-за стола. – Всего доброго.

- И Вам.

Я вышла из кабинета и направилась к библиотеке по знакомым коридорам.

В академии сделали ремонт. Раньше стены были персиковые, а теперь светло-розовые. Мебель поменяли. Новые таблички на дверях. А вот цветочные горшки как будто совсем не изменились.

Я выглянула в открытое коридорное окно. Во дворе заменили плитку, но на совершенно такую же. Деревья подросли. Фонтан отреставрировали. А в остальном двор не изменился. Даже дети, по тем или иным причинам пропускающие уроки, полюбили те же места, какие занимали их предшественники.

Из здания выбежала групп парней. Готова поспорить, что они бегут к скамейке в левом углу двора. Совсем рядом с окном, где я стою. Она максимально удалена от других лавочек.

Я оказалась права. Самый резвый парнишка вскочил на скамейку и сел на спинку, ставя ноги на сиденье.

Пока мальчишки рассаживались, я непроизвольно проводила параллель со своими ровесниками. Что ж… жизнь циклична: глядя на каждого мальчика, я могла подобрать его аналог в своём прошлом. Вот Билл, вот Стен, а эта парочка – точь-в-точь наши тройняшки-лоботрясы. А эти двое – Аслан и… Эдмунд.

Мальчик откинул с лица вихрастые волосы:

- Кто за пивом?

М-да… подростки – это всё те же идиоты. Будто употребление спиртного делает их взрослыми... нет уж.

Но вообще, поспешила я, приравнивая этого парнишку к Эду. Мой балбес, хоть и мог за компанию употребить чашечку, никогда не любил пенное. Всегда объяснял это «наследственной тягой к более утончённому бухлу». Проще говоря, к хорошему вину или дешёвым спиртовым настойкам.

Думаю, моя гадкая привычка заливать трудные дни бокалом выросла именно из общения с ним.

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и зашагала к библиотеке. Я сюда не ностальгировать пришла.

Стараясь не проникаться духом юности, я добралась до нужной части старинного здания, но к огромному удивлению, рядом с дверью в библиотеку, не было привычной каморки с табличкой «архив». На её месте была дверь с номером кабинета. Из-за неё доносилось какое-то бормотание.

Немного поколебавшись, я постучала и приоткрыла.

В кабинете сидели дети со значками второкурсников светлого факультета. Один из них мучился у доски.

- Здравствуйте, я ищу архив. Не подскажите, где он теперь находится?

Несколько ребят вызвались проводить меня, громко доказывая учителю и друг другу, что именно они должны пойти.

- Тишина, - ледяной тон преподавателя заставил детей притихнуть.

Я хорошо знала эту женщину и понимала детское желание сбежать с такого урока. Декан светлого факультета, мадам Лониан.

Высокая крепкая старуха в извечном зелёном бархате. С хороший осанкой, глазами цвета стали и тугим пучком седых волос. Несмотря на то, что во время моего обучения ей уже было на вид лет семьдесят, она, казалось, совсем не изменилась.

Жёсткая, строгая, раздражительная, вызывающая мурашки не только у детей, но и у преподавателей. И у выпускников.

Категорически… мерзкая личность, насолившая лично мне.

На моей памяти мало кто мог похвастаться её лояльностью: только одарённые, старательные дети, которые при этом не были зубрилами. Такие как Эдмунд. Ох, ну почему я опять о нём?

Старуха в тёмно-зелёном бархатном платье тем временем обвела класс строгим взглядом.

- Нерт, проводи. Тебя всё равно учить, что мёртвого лечить.

Крепкий паренёк выбрался из-за парты и под завистливыми взглядами выпорхнул из кабинета.

- Как же я рада, что не училась на светлом факультете, - пробормотала я, как только дверь закрылась, а мы с парнишкой отошли на несколько метров. – Этой жабы-оборотня мне на танцах с лихвой хватило.

- Ну да, с ней трудно. Хотя я как-то уже привык к тяжёлым людям. У меня половина родственников не лучше, - пожал плечами мальчик.

Я окинула мальчишку взглядом. Плотный, русый, с широкими бровями.

- Твоя фамилия Нерт?

- Да.

- Отец ведь Аслан?

- Да.

- А мы с ним вместе учились. Как он сейчас?

- Нормально. Занимается продажей тканей. В нашем городе с этим бывает туго.

- Так и знала, что врачом он не станет. Никогда к этому не тянулся.

- Он иногда лечит, - возразил мальчишка. - Когда без плетения не обойтись. У нас всего один врач, и он не может колдовать.

- Ужас, а не город. Это где так? – ни в коем случае нельзя отправлять Луну в это кошмарное место.

- Трое-Город.

У меня округлились глаза.

- В Трое-Городе всего один врач, и он даже не маг?

Как там написала Луна в письме? «За помощью пойду к папиному другу, который в Трое-Городе аптекарь (по совместительству единственный врач)».

- У него хоть образование есть?!

- Конечно, - мальчишка нахмурился. – Дипломом академии первой степени. И он маг, просто не колдует. А что Вы-то так переживаете?

- Я просто только теперь осознала, в какую дыру отправила своего ребёнка. Знаешь ведь кто такой мистер Адэр?

- Ну, да. Ваша дочь у него учится?

- Училась. Он умер.

Мальчик помедлил с ответом.

– Ну… упокойся его душа. Этого следовало ожидать.

- Кому следовало? Откуда я могла это знать, посылая ему письмо?

- Ищите плюсы, - паренёк оставался невозмутим. - Ваша дочь скоро вернётся домой.

Я не подала виду, что хочу треснуть мальчишку за такие выводы. Но, видимо всё же поняв это, он сменил тактику:

- Не переживайте. У нас очень хороший врач. Дядя Эд своё дело знает.

Слова мальчика напоминали ведро холодной воды. Вовсе не потому, что отрезвляли, а потому, что вызвали мороз по коже. Светлый маг-отличник, потерявший возможность колдовать, с именем «Эд».

- Он тебе дядя?

- Ну, вообще, нет. Но он папин лучший друг. Я его с детства знаю. Как его ещё называть? – мальчишка на мгновение задумался. - Может быть, кстати, Вы его помните. Эдмунд Рио. Его ещё Крапивником прозвали. Учился вместе с папой.

На миг мне показалось, что сердце остановилось. Я знала, что должна что-нибудь ответить, но ни слова не могла выжать. К огромному счастью впереди уже маячила дверь архива. Время обрывать этот диалог.

…

15. Пацифика

…

Я налила третий бокал вина. Нужно перестать, а то я напьюсь ещё до прихода Оливии.

Раздался спасительный звонок дверного колокольчика. Я поспешила открыть. На пороге стояла подруга.

- Заходи, - я почти втащила её в дом.

- Что у тебя случилось?

- Да, в общем-то, ничего такого страшного, - я направилась на кухню и опрокинула в себя полбокала красного. – Просто моя дочь внезапно встретила призрак из прошлого.

- Да? – Оливия не выглядела хоть сколько-то удивлённой. Скорее, довольной. - Ну и чьё же это привидение?

- Эдмунда! – выкрикнула я, плохо контролируя тон голоса. – Я пошла в академию, найти учителя для Луны…

- Зачем? Она же уже учится у…

- А он умер! Так вот… пошла в академию, а там мальчик. Сын Аслана Нерта. Так слово за слово, он мне сказал, что Эд живёт в Трое-Городе. Мало того, буквально вчера, Луна написала, что познакомилась с неким «папиным другом».

- Ну, наконец-то, - пробормотала Оливия себе под нос.

- В смысле? Что наконец-то?!

- Наконец-то ты обратила внимание хоть на одно существо мужского пола, - Оливия взяла с полки стакан и налив себе вина, стукнула краешком о мой бокал. – Когда свадьба?

- Что? – я не находила слов от возмущения и растерянности. – Оливия, о чём ты?!

- О свадьбе, которая должна была состояться ещё семнадцать лет назад. Ничего, лучше поздно, чем никогда.

- Оливия! У меня ребёнок один в другом городе! Под присмотром человека, которому я в глаза не решусь заглянуть при встрече.

- Он за ней приглядывает? Всё даже лучше чем могло быть. Поближе с падчерицей познакомится.

С лицом кошки, объевшейся валерианой, Оливия отхлебнула вина. Мне ничего не оставалось, кроме как осушить бокал и налить ещё – просто нечего было сказать, кроме трёхэтажного мата.

- А вообще, ты можешь предложить дочке взять его учителем, - как ни в чём не бывало, продолжала подруга.

- Его? Учителем? Эда?!

- Ну да. У него есть лицензия на обучение всех направлений, разве нет?

- Это так, но ты осознаёшь, что это значит?

- Да.

По выражению лица Оливии я поняла, что она скажет что-то далёкое от моих мыслей.

- Это значит, что твоя Луна получит образование у одного из уважаемых профессоров Королевского Научного Общества, - доложила она и прибавила «крохотную» деталь. – По совместительству твоего бывшего жениха.

- Ты это серьёзно сейчас? Какое ещё общество!

- Научное. То же, где Роланд работал, но в другом отделе.

Это значило, что муж мог встречаться с моим бывшим женихом, но ничего не рассказывал. Это было странно, однако задумываться об этом сейчас я не хотела.

- Если Луна будет у него учиться, во-первых, что-нибудь точно всплывёт, и мне придётся отвечать на неудобные вопросы про наши с ним отношения. И во-вторых, встретиться с Эдом в конце мая, когда начнутся экзамены, и они с Луной приедут сюда.

- Ну и отлично.

- Ага! Отлично! Это будет фантастический диалог! «Привет, женщина, причастная к разрушению моей жизни! Как дела?». «Да всё просто отлично, человек, из-за которого я год провела в депрессии. А ты как?». «Да вот… старею, лысею, толстею».

Оливия хихикнула:

- Думаешь, сильно пострашнел?

- Я даже думать не хочу! – я вынула из кармана листочек и положила перед Оливией. – Я уже составила для Луны список учителей. Столичные. Дорого, зато рядом и вероятность встретить подобный сюрприз минимальна.

- Ты составила список до или после общения с младшим Нертом? – подруга мрачно рассматривала имена и адреса.

- После.

- Уже зная про Крапивника?

- Да. Не могла же я уйти с пустыми руками.

На лице подруги застыло непонимание, но мне его причины были не ясны.

- Пацифика, а ты не думала, что, возможно, сама судьба послала Луну туда? Может, это знак свыше?

- Это я послала Луну. По твоему, кстати, совету. Это не судьба, а скорее злой рок.

- Ну почему? Что именно тебя так пугает?

- Перспектива встречи.

- И что ужасное случится? Мир схлопнется?

- Я… я не могу объяснить, - с тяжёлым вздохом признала я и снова приложилась к вину. – Просто… после всего, что я наговорила…

Я без сил опустилась на табуретку.

- Тебе стыдно?

Такое высказывание почти соответствовало моим ощущениям. Я кивнула.

- Тебе стыдно, - спокойно, как детектив на допросе, продолжала подруга. – Но в глубине души ты понимаешь, что хотела бы его увидеть. Хотя бы из любопытства. Сколько килограмм набрал, есть ли жена, сколько детей.

Я закрыла лицо руками, в красках представляя семью с тремя детьми. Девушка рядом с Эдом была куда моложе и симпатичнее меня, а дети, как один, походили на него. В моём представлении Эд почти не изменился, несколько потолстел, отпустил бороду, а в висках появилась седина.

- Но боишься, потому что всё ещё любишь.

- Нет, - с этими словами я была решительно не согласна. – Я понятия не имею, как он изменился за семнадцать лет. Это, считай, другой человек, и, не исключено, что при встрече, нового человека мне захотелось бы пристрелить. Самым болезненным из плетений.

- Из ревности?

- За новый характер.

- А если он совсем не изменился?

- Ещё хуже. Я-то изменилась. Мне уже не подойдёт амбициозный подросток с шилом в одном месте.

- Как с тобой сложно… - пожаловалась Оливия и прибавила. – И, кстати, ни жены, ни детей у него нет.

- А ты откуда знаешь?

Оливия отвернулась за бутылкой и ответила не сразу.

- Иногда встречаю старых знакомых. Крапивник же не с лица земли исчез, а только из нашего поля зрения. Кое-что иногда слышно.

- И ты молчала?! – взвилась я.

- Так тебе же не интересно, - подруга сделала глоток. – Ты же видеть его не хочешь, знать о нём не желаешь… зачем тебе слушать?

- Оливия! – я злилась, но интерес брал верх над желанием ругаться. – И что ещё ты знаешь?

- Ну… - она не спешила, явно подогревая моё любопытство. – Ему частично сняли печать. Одно заклинание ему подвластно.

Я не смогла сдержать улыбку. Для Эда это много значило.

- Угадай, что это.

- Сразу сдаюсь.

- Крапива.

- Серьёзно? – я просияла. Самое любимое заклинание Эдмунда. Он в шутку называл его «лишней тысячей рук на случай, если надо будет подержать учебник… или винишко».

- А что я, врать буду? – Оливия пополнила уровень вина в стакане. – Видишь, какой со всех сторон положительный: и аптекарь, и доктор, и профессор… на все руки от скуки, короче. Пиши дочке, пусть к нему устраивается.

Улыбка стёрлась с лица. Воспоминания о последней ссоре с парнем зашевелились в сознании. Вот чего мне стоило проявить чуть больше терпения? Он ведь… не виноват, что так вышло.

- Нет. Я с ним видеться не хочу, - я отставила незаметно опустевший бокал, отпила из бутылки и припечатала. - Ни. За. Что.

…

16. Пацифика

…

Я сидела на волнорезе, поджав ноги. Море было практически спокойным. В ином случае, я бы не решилась сидеть у воды, ведь после вчерашней дозы вина голова трещала и работала с огромным напряжением.

Рядом стояла коробочка с обедом, который совершенно не хотелось есть, и закупоренная бутылка, наполненная пивом. Мне с трудом удалось выторговать её у рабочих. Вчерашний вечер я помнила плохо. Даже не знаю, когда Оливия ушла и чем мы до этого занимались.

М-да… вино и истерия – страшное сочетание. И что я так психую из-за мелочей?

- Так, так, так, - раздался болезненно-громкий голос за спиной. – Моряк пьёт – служба идёт.

Недалеко от меня стоял начальник второй бригады огненных магов. Крупный мужчина лет сорока. Нам часто приходилось вместе отражать пиратские атаки, поэтому я вполне могла бы назвать его старым приятелем.

- Здравствуй, Освальд.

- Здравствуй. Уж от кого, а от тебя я такого не ожидал.

Он скорее посмеивался, чем злился, и это радовало.

- Ты же меня не сдашь? – с лёгкой улыбкой попросила я. – Я без пива сейчас вообще усну.

- А что так? – Освальд сел рядом.

- Да я с жёсткого похмелья.

- Вчера был хороший выходной?

- Скорее наоборот.

- Заливала значит... Что заливала?

Я призадумалась, формулируя короткую версию последних событий, но вся история сводилась к одному:

- Скажи мне, я истеричка?

Освальда вопрос озадачил. Потрепав недлинную бороду, он неуверенно ответил.

- Ну… ты эмоциональная.

- Мог просто ответить «да», - улыбнулась я. Сил на эмоции кроме иронии страдающий мозг не находил. – Не волнуйся, мы с тобой согласны.

- «Мы»?

- Ага. Муж, я и мой… назовём его первой любовью.

Я потянулась за бутылкой.

- Пиво тебе не поможет, - заметил коллега и, помявшись, вручил мне фляжку.

Сделав глоток из неё, я узнала вкус и растеклась в улыбке.

- Ай-ай-ай, и рассол мне даёт человек, который потом ругается на подчинённых за нетрезвое состояние.

Освальд усмехнулся, никак это не комментируя, и повторил вопрос:

- Так что случилось?

- А, - я отмахнулась. – Можно сказать, нагрянули воспоминания. Видишь ли, был в моей жизни… тот парень, которого я назвала первой любовью. И так сложилось, что из-за близившейся свадьбы…

- Вашей?

- Да... Очень спешил построить карьеру. Он узнал, что быстрее и проще справится с этой задачей, если получит боевой опыт.

- Поехал в горячую точку?

- Ага. Ещё эта старуха… - я махнула рукой. – Неважно. Короче, вернулся он с разрывом источника. Это был фактически крест на карьере в Королевском Научном Обществе. Не колдующий маг в Обществе – феномен.

- Так сейчас…

- Это сейчас, - перебила я. – А события происходили семнадцать лет назад. Тогда это значило крах всех его стараний. Эд… сначала пытался держаться. Лечился. Мы ещё почти месяц пробыли вместе.

- И что случилось?

- Поругались. Из-за супа, - я сделала небольшую паузу, чтобы мысленно выругаться. – Грибного. Врачи выдали целый список рекомендованных продуктов, а ему через раз от них плохо было.

- А есть через раз он не пробовал? – хрюкнул Освальд.

Я отправила коллеге холодный взгляд, недвусмысленно намекая, что шутка неудачная.

- Да, извини, это глупо.

- Знаешь, что ещё глупее?

- Что?

- Пробовал.

- Серьёзно?

- Почти. Примерно через раз мне удавалось заставить его съесть хоть что-то.

- Да уж… и что в итоге?

- С больными тяжело, особенно если болезнь неизлечима, и в какой-то момент я сорвалась. Из-за этого чёртового супа. Мы поорали друг на друга, покидались претензиями. И чем-то я его тогда задела. Сильно задела. Но чем именно, он так и не объяснил. Два дня он почти не разговаривал. Иногда казалось, что вообще не слышал, что я говорю.

- А потом объявил о расставании? – предположил Освальд.

- Если бы…

Я повертела в руках пустую фляжку. Когда я успела всё выпить?

- Исчез, оставив записку с какими-то невнятными извинениями. Не пойми за что… Я… я наговорила не подумав. Совсем не то, что хотела и совсем не теми словами, которые можно было бы простить.

Я завернула крышку фляги, делая короткий, но необходимый, чтобы подавить эмоции перерыв.

- Я бы просто хотела услышать, что он меня простил. Пусть бы назвался моим другом или ещё как-то… не просто игнорировал. Или хоть прислал письмо, записку, что-то передал через Луну… Не вот так.

На некоторое время стало тихо.

- Вчера он нашёлся.

- Это вы с ним напились?

- Да не дай Бог! Я просто случайно узнала, что он живёт в том же городе, что и учитель моей дочери. Мало того, они познакомились и вроде неплохо общаются. Судя по всему, он прекрасно знает, чья она дочь, но про меня ни слова ей не сказал.

- Откуда такие выводы?

- В письме она назвала его «папиным другом». Про меня ни слова.

Я понимала, что это к лучшему, но какой-то голосок внутри капризно повторял, что молчать о настолько важных вещах со стороны Эда не правильно. Заткнуть бы этот голосок – скольких сложностей я бы в жизни избежала.

- Почему я, собственно, напилась? Толком не знаю. Скорее всего, просто стыдно за всё это. За ссору и вообще... Он же ради меня поехал. Я была против, конечно, но он хотел жениться, уже имея приличный источник дохода.

- Понятно.

- Это ещё наложилось на проблемы у Луны. Дело в том, что её учитель умер. Она там одна, не пойми в каком состоянии. Ждёт, когда на похороны приедет дочь учителя и, возможно, возьмёт её на обучение.

- А что мешает вернуться сюда и найти учителя поближе?

- Так октябрь. Дожди. Дорогу размыло. Если на бандитов не нарвёшься, то в овраг соскользнёшь. Даже если повезёт, несколько дней в кибитке, на холоде – гарантия болезни. Там хоть какое-то подобие цивилизации.

Освальд кивнул.

- Поэтому поедет она, только если выбора не останется.

Мы ещё на какое-то время замолчали. Я погрузилась в мысли об учителях, подобранных для Луны. Надо будет узнать побольше про их расценки.

- Слушай, у меня родственница преподаёт, - вдруг напомнил о себе коллега. – Если хочешь, могу с ней познакомить. Договорюсь – получится чуть дешевле.

Мне потребовалось несколько секунд на осмысление.

- Это было бы кстати, - улыбнулась я.

…

17. Луна

…

По вечернему небу ползали тяжёлые тучи, вчера целый день то начинался, то останавливался дождь и сегодня, очевидно, погода не измениться.

Я стояла в толпе, наблюдая, как из церквушки выносят тяжёлый гроб. Под траурную музыку хорошо выходило продумывать план дальнейших действий.

Рядом стояли трое детей Адэра. Они приехали вместе этим утром и почти весь день провели в церкви, но поговорить с ними мне всё же удалось, и результаты диалога удручали…

Старший сын покойного учителя не имел лицензии, младший вообще не был магом, а дочь категорически отказалась взяться за меня.

Поэтому придётся ехать домой, по этой кошмарной погоде. Экстренно выбирать хоть какого-то учителя… столько времени потрачено зря. Найти бы кого-то здесь, но вероятность, что в ближайших городах есть маг с лицензией учителя-менталиста, мала. Будем честны, что он может тут делать? Картошку копать?

Над гробом прочитали последнюю молитву богам земли и принялись спускать его в яму. Толпа стала понемногу уменьшаться.

Один из сыновей покойного учителя тронул меня за плечо. На фоне брата и сестры, он казался почти спокойным:

- Ты с ним не идёшь?

- С кем?! – ужаснулась я. Не приятно слышать такой вопрос на похоронах.

- С Крапивником.

- Нет, - я попыталась вспомнить, не говорили ли мне сходить в аптеку за чем-нибудь. – Зачем?

- Разве ты не собираешься говорить с ним об обучении?

- Он учитель? – я поспешила отыскать «мага с ограниченным функционалом» среди уходящих с кладбища.

- Насколько мне известно, - кивнул мужчина.

- Тогда, я пойду.

Не дожидаясь ответа, я стала пробираться следом.

- Простите! – чуть не столкнулась с толстяком в бордовом жилете.

Когда я выбралась из толпы, врач уже шёл мимо крайних могил.

- Постойте! – я быстро разорвала дистанцию, перепрыгивая через холмики. – Подождите, мистер Рио.

- От формальностей ты не избавишься? - хмыкнул маг, сбавляя шаг, чтобы я могла его нагнать. – Просто Крапивник.

Мы вместе вышли с кладбища и направились в сторону дороги, связующей два соседних городка.

- Так что ты хотела?

– Мне сказали, что Вы учитель.

- У кого ж язык повернулся? – пробормотал аптекарь.

- У мистера Адэра, - без задней мысли ответила я.

- У которого? – вдруг захохотал врач, заставив меня переосмыслить сказанное.

- У живого.

- Здорово, а то я уж подумал, труп ябедничает.

Я не поняла, говорил ли он серьёзно.

- Ладно… - аптекарь унял веселье. - Это плохие шутки на похоронах.

- А на похоронах могут быть хорошие?

- Нет… - аптекарь всеми силами сдерживал улыбку. – Но лично я надеюсь, что на моих кому-нибудь будет весело. А то плачут и плачут. Это плохо, когда всем грустно.

- Вы добрый, - констатировала я, несколько проникаясь этим невесёлым юморком. – Так что скажите?

- На что?

- Мне нужен учитель.

- Не-не-не! – вскинул руки аптекарь. – Я готов помочь с жильём до отъезда или ещё с чем-нибудь, но не брать на себя ответственность. Будь здорова!

Он ускорился.

- Но… Постойте! Мы можем договориться?

- Очень сомневаюсь. Мне ничего не нужно.

- Мне некого больше просить!

- Что могу посоветовать, так это вернуться на кладбище, найти там толстяка в красном жилете. Это Аслан Нерт. У него тоже есть лицензия на обучение нескольких типов магов. Правда, я не помню каких. Поговори с ним. Я тебя учить не буду.

- А если у него нет разрешения учить моё направление?

- Ничем не могу помочь.

- Тогда останетесь только Вы!

- Деточка! – Крапивник устало потёр виски средними пальцами. – Тебе очень подходит твоё имя – ты как будто с луны свалилась.

- Почему?

- Я повредил источник и могу использовать только одно нормальное заклинание и пару мелких фокусов, живу на руинах, одет как нищий, у меня мутное прошлое и нездоровая тяга к спиртному. Со своим образованием я в этой глуши достопримечательность, а ты так настаиваешь, словно всего этого не знаешь.

- Не знаю, - честно призналась я.

С неба посыпались крупные капли, а мы остановились под начинающимся дождём.

- Хочешь мне сказать, что напрашиваешься в дом к человеку, о котором вообще ничего не знаешь?

- Отец был о Вас хорошего мнения, а его мнению я склонна доверять.

Крапивник вытянул губы в идеально прямую линию и вжал голову в плечи так, что на шее прочертился второй подбородок. Он глядел на меня как на нечто необъяснимое и весьма жуткое.

Дождь усиливался.

- Мне больше не к кому пойти.

Аптекарь нагнулся, чтобы глаза оказались на одном уровне с моими:

- Деточка, а если я маньяк или педофил? – указательный палец коснулся моего носа. - Тебя же даже искать не будут. Мать, как я понял, отправила к Адэру и домой в ближайшее время не ждёт, а местные тебя не знают, им фиолетово.

Я молча смотрела в серые глаза и ехидную, но не злую улыбку – сомневаюсь, что этот человек способен причинить кому-то боль.

Дождь стремительно превращался в ливень. От воды тёмные кудри аптекаря тяжелели, вытягивались, обвисали рукава рубашки. Я, должно быть, выглядела не лучше – тощая и облепленная промокшей одеждой.

Блеснула молния, раздался гром, порыв ветра бросил мокрую прядь магу на лоб. С тяжёлым вздохом, Крапивник развязал тёмно-фиолетовый пояс, и снял жилетку.

- На, - рогожа оказалась у меня в руках. – Её хоть не продувает. Отдашь потом Аслану.

Я спряталась в ткань. От ветра она действительно защищала. Крапивник быстро шагал к лесу, уже насквозь пропитанный влагой.

- Ну и какой Вы после этого маньяк? – полетело ему вдогонку.

- Злой и кровожадный, - со смехом отозвался мужчина, прежде чем скрыться за стеной дождя.

…

18. Луна

…

Поиски Аслана Нерта заняли немало времени. Как оказалось, он ушёл с кладбища почти в то же время, что и мы. Чтобы поговорить с ним, пришлось выяснить его адрес, сориентироваться в городе, найти нужный дом. Там мне сказали, что после похорон Нерт намеривался зайти в таверну, коих в окрестности оказалось пять. По закону подлости нужный человек обнаружился только в последней.

Я подошла к столу, за которым виднелась фигура, соответствующая описанию.

- Добрый вечер, мистер Нерт, - я остановилась рядом с ним.

Изучающий взгляд серебристо-голубых глаз прошёлся по мне. Широкие брови выгнулись, при виде жилетки, но быстро вернулись на место. Мужчина жестом пригласил меня сесть. Он почему-то ел здесь в полном одиночестве. Не стану задавать вопросов – вероятно, это не моё дело.

- Добрый, мисс. Что Вам угодно?

- Дело в том, что мистер Адэр должен был с этого года обучать меня магии. Но, по понятным причинам, это теперь не возможно, и мне необходимо найти учителя. Насколько я знаю, Вы обучались в академии и проходили курс педагогики.

- Вы ведь менталист по профилю?

- Да. У Вас ведь несколько лицензий, я не ошибаюсь?

- Вы ошибаетесь, мисс. Только «свет». Экзамен на «землю» я провалил. Ничем не могу Вам помочь.

- В таком случае, - я начала заикаться от волнения. Нужно упокоиться и собраться. – Может, в городе есть кто-то ещё из магов?

- Крапивник, - он указал на накидку. - Вы ведь уже знакомы. Разве он отказал Вам?

- Отказал. Есть кто-нибудь ещё?

- Хм… в Трое-Городе из менталистов, - Нерт почесал затылок. – Только дочь Адэра. Она тоже не хочет с Вами работать?

- Тоже.

- Тогда ничем не могу помочь. Этому направлению здесь нечего делать. Как, впрочем, и любому у кого ещё остались перспективы или иллюзии о них. Мы вот с Крапивником смирились. Нас ждёт такой же конец, как и Адэра. Нет, я не жалуюсь, просто это факт.

Я всмотрелась в печального человека перед собой. От природы русый, высокий, не столько толстый, сколько широкий. Ему было столько же, сколько Крапивнику, но он рано начал седеть, отчего казался старше. Он был трезв, но, судя по виду, очень об этом жалел.

- Вы давно с ним знакомы, мистер Нерт?

- С самой академии.

- Почему вы оба здесь?

- Я никогда не был способным. Меня другое и не ждало. А вот он мог прожить блестящую жизнь. Если был бы чуточку терпеливей. Но жизнь жестоко его осадила.

- Быть может, Вы знаете, как убедить его взять меня на обучение?

- Крапивник упрям, как мул. Да и менталисты… не самый любимый его профиль. Но Вы хотя бы, не светлая. И не тёмная. И не из огневиков. И не водница… Хотя менталист – это очень плохо – но вода хуже.

- А что остаётся?

Мистер Нерт задумался.

- Воздух и земля. К ним он равнодушен.

- Ладно, - протянула я.

С трудом представляю, что стало причиной для столь обширной антипатии, но сейчас, пожалуй, это не так важно.

- Что могло бы склонить его к согласию?

- Возможно, хороший потенциал ученика. Насколько большой у Вас источник?

- Полтора сердца.

– Попробуйте упирать на это, - пожал плечами Нерт. - Он живёт в башне на руинах старого замка. Временами выпивает, но безобиден. У Вас есть ещё ко мне вопросы?

- Какую оплату он может попросить?

- Не решусь утверждать, - толстяк потёр подбородок. – В худшем случае это будут деньги, но не думаю, что Вы настолько ему не нравитесь.

- В худшем? – я напряглась. – Не нравлюсь?

- Он разработал метод снятия печатей, - Нерт поморщился. – С каждой операции получает процент. Ему нет нужды бороться каждый медяк. Только если из принципа.

– А что он попросит в лучшем случае?

- Ничего, но поговорите с ним сами.

- Ладно. Большое спасибо, мистер Нерт.

- Всего доброго, - мужчина вернулся к еде.

- И Вам, - ответила я, отходя к барной стойке.

Хотелось выпить чего-нибудь тепленького, прежде чем идти по душу будущего учителя, но в карманах было пусто. Всё осталось в доме Адэра.

…

19. Луна

…

Крохотный город расположился в низине. С возвышений сюда стекала вода, образуя большие глубокие лужи. Кто только придумал так строить?

За время пути сто раз успела пожалеть, что не пошла домой, переждать ливень. Кто меня гнал? Можно подумать, Крапивник куда-то денется к утру.

Практически ничего не видя за дождём, я пересекла город и поднялась по крутому склону.

Тёмный силуэт с парой белых огней. Должно быть, башня и остатки крепостных стен.

Я подошла ближе. Старое каменное строение с размытыми очертаниями выглядело печально и жутко. Бойницы были заделаны стеклом, стены оплетали лозы винограда, крупные ягоды в сегодняшней непогоде казались чёрными. Возле двери, покачивался грязно-жёлтый шнур, уходящий сквозь отверстие внутрь дома.

Я дёрнула сильнее. Изнутри послышался гул. Не звон, а именно гул. В шум дождя и грозы звук хорошо вписывался. Может, это от грома?

- Открыто! - раздался бодрый мужской голос.

Дверь легко поддалась.

В лицо ударили свет и тепло. В нос – лекарственный запах, аромат какой-то пряной еды и плотный пыльный воздух, как в библиотеках.

Я оказалась в круглом помещении. Здесь было пять этажей.

На первом расположился камин, пару шкафов со склянками, столы, стулья и тумбы.

Второй, третий и четвёртый этажи - полукруглые дощатые перегородки на противоположной от двери стороне башни – вмещали всякого рода ящики, бочки и шкафы. В паре мест висели гамаки с разнообразным хламом.

На пятом можно было различить кровать, пару шкафов, стол, стул и кучу подвешенных к потолку бумаг.

Потрескивал камин. Кое-где зависли сияющие шары светлой энергии, заменяющие огненные артефакты-светильники. Под потолком висел большой старинный колокол, оставшийся очевидно с тех самых пор, как башню использовали по назначению. К нему вёл шнур, который я дёргала. М-да… хороший дверной колокольчик.

И книги, книги, книги… повсюду книги. В каждом шкафу, стопками в углах, на столах… везде.

Но всё своеобразие меркло на фоне пола. Он был выложен старыми камнями, утеплён досками и засыпан слоем земли. В паре сантиметров над ней была уложена стальная решётка с мелкими, но частыми отверстиями. Зачем это сделано?

- О. Опять ты? – хозяин дома сидел на первом этаже на трёх составленных вместе стульях возле стола, скрестив ноги и сосредоточенно смазывая чем-то не высохшие волосы. В сухих брюках и рубашке и тёплых вязаных носках.

- Здравствуйте, - я прикрыла за собой дверь.

- Привет. Что хотела?

- Поговорить с Вами.

- Так уже говоришь, - усмехнулись Крапивник.

Я немного помедлила, собираясь с мыслями.

- Ну и чего стоишь, молчишь?

- Ну… дело в том, что у мистера Нерта нет моего направления.

В лице мага на мгновение промелькнула тень отчаянья.

- Может быть, Вы всё-таки подумаете над тем, чтобы взять меня на обучение?

Маг скривился, словно ему дали лимон.

- Почему Вы так категорично настроены?

- Потому, я не хочу себе такого геморроя, как преподавание, - Крапивник потряс головой, чтобы локоны легли в естественное положение.

Маг отошёл от стола, открыл дверь, ведущую во внутренний двор разрушенной крепости, и сделал два шага вперёд. Укрытый остатками крыши, выставил руки под дождь, смывая с них гелеобразную массу для волос. Крапивник вытер руки о край рубашки и предложил:

- Чаю налить?

- Было бы неплохо.

- Тогда бросай обувь и мою тряпку у двери и проходи.

Я оставила туфли и сняла мокрую рогожу. Ткань мигом подхватил росточек крапивы, пробившийся из земли на полу. Теперь стало ясно, почему пол именно такой – растения не могут появляться без почвы, а решётка позволяет не пачкать ноги.

- Отходи от двери.

Я послушалась. Несколько растений обвили ручку и потянули. Три дорожки крапивы прочертились на полу. По одной на улицу выехала жилетка, по второй – мыло, третья принесла мне полотенце.

Крапивник копался на полках, ворча, искал «чёрт знает куда пропавшую» банку с чаем, а крапива стирала жилетку под дождём.

- Они живые? – я заворожённо смотрела на слаженные действия десятка ростков.

- Нет. Я ими управляю, - Эдмунд отыскал банку. – Разум может дать только ментальная магия. И то не в полной мере: созданное за секунду плетение – не полноценный организм.

- Вот как, - я испытала небольшое разочарование, но оно исчезло, стоило подумать, что человек не глядя управляет таким количеством дополнительных рук.

- Сейчас с неба так удобно падает вода, что глупо не использовать её для стирки.

Обитатель башни поставил чайник на «жаровую доску». Я впервые видела, чтоб этот артефакт, обычно конструируемый в виде железной решётки на деревянной подложке с кристаллами, был выполнен в виде плоского камня с кристаллами, посаженными на «вечную смолу» и лежал на обычных спилах дерева.

Активировав этот артефакт нажатием кнопки, хозяин дома подошёл ко мне.

– Можно было бы поработать самому, но я уже сухой и чистый и из башни до утра не выйду. В бытовом плане быть магом света прикольно.

Крапива образовала дорожку до лестницы внутри башни, чтобы переместить жилетку. Прорастая в горшочках вдоль перил, отнесла её на площадку на уровне второго этажа и перекинула ткань через верёвку, где уже висела постиранная одежда.

В камине что-то зашипело. Маг сорвался с места и спешно снял с огня котелок.

- Поздравь меня, я только что спалил свой ужин, - Крапивник поковырялся в котле ложкой. – А нет, ещё съедобно.

От котелка повеяло чем-то мясным и чесночным. Живот предательски заурчал.

Маг усмехнулся и достал две тарелки:

- Садись за стол.

Чувствуя некоторую неловкость, я заняла одну из табуреток.

- Вы всех так радушно встречаете?

- Только тех, кого не будут искать, - маг, расплываясь в улыбке, поставил на стол ужин и приступил к еде.

Я отметила за ним привычку выполнять большинство действий левой рукой.

– А если серьёзно, ты выглядишь хуже бездомного щенка. Осталось вот так лапки сложить, - маг прижал запястья к груди, изображая грустную собаку. – И тебе начнут милостыню подавать.

- А переосмысливать работу учителя начнут? – я улыбнулась в ответ, продолжая надеяться.

- Это слишком.

Аптекарь отправился за чайником. Пока он занимался чаем, я сосредоточилась на ужине. Рагу оказалось вкусным. Много мяса и картошки, в меру лука и чеснока, щедро приправлено какими-то травами. И без мерзкой разваренной капусты.

- Может, Вы всё-таки подумаете? - когда потенциальный учитель поставил на стол мой чай, я решилась напомнить о цели визита. - Вы ведь единственный, в Трое-Городе можете взять меня учиться.

- Я тебе какое плохое зло сделал? – возвращаясь к тарелке, пробормотал Крапивник. - Почему ты хочешь усложнить мне жизнь?

- Я не доставлю много хлопот. Мне просто нужны учебники и подтверждение в академии, что я у Вас училась.

- С каких пор подростки не приносят проблем? Да ты уже сейчас ведёшь себя как твоя мать в юности.

Такой претензии я не ожидала.

- А это плохо?

- Это не просто плохо, Луна, это трындец.

Я улыбнулась. Впервые слышу это слово. Видимо, «трындец» сродни «катастрофе».

- Вцепилась когтями и клюёшь мозг, - мужчина отложил на край тарелки горелую корочку. - Как грифон.

- Вы же…

Маг шумно выдохнул и негромко пробормотал какое-то ругательство.

- Попробуй думать, что у меня нет разрешения.

- Тогда Вы сказали бы об этом сразу.

- Так представь, что я сказал сразу.

- Нет.

- Почему бы тебе не докопаться до Адэров, а?

- Вы мне нравитесь больше, - пожала плечами я.

Такое объяснение вызвало изумление на лице папиного приятеля. Вразумительного ответа он найти не мог, поэтому, уперев взгляд в тарелку, принялся тщательно пережёвывать рагу.

- К тому же, мистер Нерт сказал, что Вы могли стать блестящим магом.

- Что-то люди вокруг тебя много говорят… - заметил Крапивник.

- А как иначе? Вы сами сказали недавно, что являетесь в Трое-Городе достопримечательностью.

- …я в том числе.

- Но не сложилось.

Глаза поднялись от еды:

- И ты. Слишком много разговариваешь.

По тихому сдержанному голосу я поняла, что задела больную тему. Надо попробовать этим воспользоваться этим.

- Вы потерями источник и не смогли в полной мере реализовать себя в любимом деле.

- Во-первых, смог. Во-вторых, у меня есть работа. Представь себе, я даже умудряюсь жить на заработанные деньги.

По едва уловимым чертам было понятно, что он злится не только на меня.

Крохотные крапивные ростки пробивались через решётку. Заметив это, маг моментально развеял их.

Я точно не понимала, какие воспоминания ковыряю, но судя по этой особой злобе, действую правильно.

- И Вам она нравится больше магии?

- Да, - маг с вызовом упёр локти в столешницу, положил подбородок на сложенные в замок пальцы.

- Неправда, - я повторила жест, копируя тон и мимику. Книга по психологии у папы на работе уверяла, что такое «зеркало» помогает наладить контакт с собеседником.

Над столом зависла тишина. Оставалось держать лицо и надеяться, что в мозгу собеседника происходят выгодные мне процессы.

Несколько секунд мы наблюдали друг за другом, пока на вытянутом лице не появилась лёгкая улыбка.

«Маг с ограниченным функционалом» сделал глоток чая и чуть щурясь, посмотрел на меня ещё раз. С беззвучным смешком улыбка стала шире. Аптекарь продолжил трапезу. О чём он думал, я не могла предположить, но интуитивно понимала - нужно дать время на размышления. Оставалось вернуться к рагу. Оно почти остыло, но оставалось вкусным.

…

20. Луна.

…

- Доедай и посмотрим, что ты из себя представляешь, - негромко бросил Крапивник, доел рагу и сгрузил грязную посуду на стол возле рукомойника.

Быстро, пока он не передумал, я закончила ужин и принесла тарелку. Маг поставил её к остальной грязной посуде и жестом пригласил меня на середину комнаты.

- Призови энергию, - Крапивник забрался на бочку, поджав под себя скрещенные ноги.

Я глубоко вздохнула и вызвала сгусток энергии, стараясь ни о чём не думать.

- Угу… что ещё?

Я развеяла энергию.

- Что, это всё? А ну-ка призови.

Над ладонями снова засиял шарик.

- Сделай его меньше.

- А как?

Новый учитель посмотрел на меня с изумлением.

- А больше? Сможешь?

- Нет…

- Подвинуть? Изменить форму? А?

Я почувствовала себя дурой.

- Так… - потерев нос, задумчиво пробормотал. – Я если честно, с трудом представляю, что ты должна уметь на этом этапе. Давай вот с чего начнём… у тебя источник соединён с вот этим облаком на руке каналом.

Шар соединялся с ладонью тонкой сиреневой ниткой, которая проходила через всю руку в грудь, где становилась частью источника.

- По нему поступает энергия. Направь энергию из источника в этот канал.

Стоило попытаться – раздался хлопок. Нас окутало сиреневое облачко, а над ладонью завис новый сгусток той же формы и размера.

- Ага… накачать дополнительную энергию пока не выходит. Ну, попробуй тогда наоборот. Втяни её в источник. Ты можешь это сделать, пока не разорванно соединение.

Попытка завершилась тем же, только без нового шара.

От двух неудач у меня подрагивали руки, но Крапивник со спокойным лицом потёр ухо.

- М-да… громко. Ладно… чем вы с учителем занимались?

- Тренировали движение.

- Ага. В мяч с пацанами когда-нибудь играла?

- Ну… да. Правда, меня быстро выгнали из команды.

- Да это не важно, главное принцип. Объясняю задание.

Учитель слез с бочки и вызвал над рукой белый шар. В исполнении белого мага конструкция «шарик на палке» очень походила на одуванчик.

- Я кидаю им в тебя – а ты отбиваешь той рукой, в которой твой шарик. Поняла?

- А это точно безопасно? Это ведь…

Я хотела сказать «магия и она опасна», но меня перебили.

- Абсолютно. Поверь моему опыту - это в сто раз лучше, чем настоящим мячом.

На мгновение закралась мысль, что донимать дочь Адэра было бы разумнее, но от неё отвлекло движение белого шара. Он неспешно летел ко мне, и приблизить руку со своим не составило труда.

При соприкосновении шарики зашипели, частично распадаясь.

- А теперь вдумайся в то, что у тебя на руке.

Сгусток теперь имел форму полусферы. Как и белый.

- По факту у тебя сейчас примитивнейшая форма силы.

- И… этим можно колдовать?

- Ага. Но пока не надо. Продолжай отбиваться. Когда шар кончится или дополни его энергией или создай новый.

В меня полетел белый комок. Я ткнула его фиолетовым, оставшись с пустыми руками.

Призвала снова и отразила ещё две «атаки».

Восстанавливать шар не выходило, и я призывала новые.

- Зачем мы это делаем?

- Понятия не имею.

- Тогда зачем? – я остановилась.

- В меня брат энергией кидался. Типа живой мишени, когда сильно раздражал. Я так делал и пару уроков в итоге вынес. Если и с тобой проканает – метод рабочий.

У меня было много вопросов. Очень много. Но большинство, так или иначе, сводилось к формулировке «Какого чёрта?!».

- Ты ещё можешь к Адэрам. Они уже пьяны и подпишут любой договор.

Лёгкая издёвка слышалась в голосе учителя совершенно чётко, но в тоже время я не сомневалась – если соберусь уйти – тормозить меня он не станет.

- Что молчим?

- Сказать нечего, - честно сообщила я.

- Тогда продолжим.

Шарики снова полетели ко мне, нападая под разными углами и с разной скоростью.

Не ясно, чего он добивается и почему не пользуется нормальными методами, но ему виднее.

Дёргая рукой туда-сюда, чтобы попадать по светлой энергии, я и не заметила, как прошло почти десять минут.

- Всё, хорош. Завтра продолжим.

- Тогда мне… принести завтра свои вещи?

- Ну да, - пожал плечами маг. - Не будешь же ты весь год у Адэров жить.

- Тогда до завтра.

- Ага, пока.

Наступило молчание.

Я покосилась на дверь. Опять идти под дождь? Я с прошлого раза-то ещё не просохла. Да и стемнело давно.

Аптекарь похоже, думал о чём-то подобном.

С другой стороны, у меня ни сухой одежды, ни зубной щётки. И не садиться же на шею вот так сразу…

- В принципе… можешь остаться, - задумчиво растягивая слова, начал учитель. – Вот диван, вот уборная, полотенце я тебе дал. Надо будет – даже какие-нибудь шмотки подберу. Что-нибудь с подростковых лет однозначно завалялось.

- Было бы отлично, - неловко улыбнулась я. Выходить из тёплого помещения совсем не хотелось.

- Ну, пошли.

Вслед за обитателем башни я поднялась по лестнице к одному из шкафов.

Сев рядом с ним на пол, врач выдвинул ящик.

- Что у нас тут? М-да… надо собраться и всё повыкидывать к чёртовой матери.

Выложив пару брюк и курток песочного цвета, он вытянул рассохшуюся от времени коробку со значком известного столичного ателье.

- На. Ни дня в нём не проходил.

Пока учитель складывал обратно в ящик заношенные куртки и брюки, я открыла коробочку. Внутри лежал чёрный с изумрудно-золотистой окантовкой костюм.

- А почему?

- Так сложились обстоятельства, - уклончиво ответил Крапивник и поднялся на ноги. – Раз уж ты теперь будешь тут жить. Глянь туда. Видишь бумажки?

На самую высокую платформу, где стоял стол, лежали кипы бумаг, различные книги, а некоторые листочки были подвешены под потолком, полетел шарик светящейся энергии, позволяя получше разглядеть убранство.

- Вижу.

- Не дай Бог, ты что-то там испортишь, поняла?

- Да. А что это?

- Исследования. Исследования и редкие книги.

- А что Вы изучаете?

- Магические болезни. Так-то у меня по ним научная степень.

В его голосе мне послышалась лёгкая нотка хвастовства.

- Ещё одна причина учиться именно у Вас, - заметила я и улыбнулась. – И считать достопримечательностью.

- Пожалуй, - в ответ на вторую часть фразы мужчина усмехнулся. – Ладно, какао любишь?

- Какао?

Кофе и шоколад в нашу страну поставляют из-за моря, что не быстро и не дёшево. В столице – портовом городе – это ещё относительно доступное удовольствие, но неужели заморские деликатесы добрались до Трое-Города? Я видела порошок кофе в бакалее, но он не пользуется спросом и не очень качественный. Даже Адэр – человек в общем-то не бедный – не признавал такое расточительство. Хотя… в его случае не малую роль играло больное сердце.

- Да, какао. Любишь?

- Очень.

- Тогда напомни завтра ещё заказать. А пока выбери вон в том шкафу чашку – будет твоя - и иди в ванную.

- Хорошо, - я направилась по указанному направлению, но резко остановилась. – А у Вас есть художественные книги?

- Ну… высокой литературы нет, а всякое бульварное чтиво – пожалуйста.

- Можно брать?

- Э… всё, кроме любовных романов. Такие у меня тоже валяются.

- А почему их нельзя?

- В них встречаются фрагменты… которые тебе пока не по возрасту. Если очень захочешь что-то взять, сначала скажи, что именно.

- Ладно.

Учитель принялся подыскивать постельное бельё, а я отправилась на третий этаж, к шкафу.

В нём оказалось множество странных предметов. От энергетических кристаллов для огненных и водных артефактов, до тряпок и посуды.

На полочке в ряд стояли восемь чашек. Зачем ему столько?

Не найдя ответа на свой вопрос, я выбрала кружку, покрытую светлой розовато-коричневой эмалью. На ней была нарисована до смешного уродливая, но оттого ещё более милая лиса. Прямо как плющевые заяц и котёнок у нас дома.

…

21. Луна.

…

Я в очередной раз перелистнула страницу приключенческого романа, когда живот напомнил, что утро уже наступило. На часах было почти двенадцать, а учитель не спешил вставать.

Закрыв книгу, я пощупала платье. Оно просохло за ночь. Сменив одежду, всё же решилась пойти будить преподавателя.

Поднявшись на высоту четвёртого этажа, я обнаружила кровать, на которой с блаженной улыбкой спал мой новый учитель.

Подойдя ближе, я легонько ткнула его в плечо.

Скривившись, мужчина разлепил веки и невнятно произнёс, заметив меня:

- Ты что тут делаешь?

- Вас бужу, - не зная, что сказать, я выдала такой ответ.

- А где мне тогда спать?

Мне потребовалось пару секунд, чтобы обдумать ответ.

- Здесь, но сейчас почти двенадцать, - объяснила я и неловко прибавила. - Я есть хочу.

В тёмно-серых глазах заспанного мага появился намёк на осмысленность.

- А, ну да… Во сколько ты обычно встаёшь?

- Обычно в полдесятого. А Вы?

- В четырнадцать часов утра. Если не будят.

Учитель сел на постели и протёр рукой лицо. Выдвинул один из ящиков в основании кровати и извлёк оттуда одежду.

- Ты ведь сможешь сварить кофе?

- Да, - я невольно расплылась в улыбке. Мне впервые за последние полтора месяца нальют кофе!

- Сделаешь?

- Конечно. Сколько Вам сахара?

- Ложку. И без молока.

Я поспешила вниз, отметив про себя странное совпадение: мама пьёт кофе так же.

Где искать продукты и посуду я вчера узнала, пока наблюдала за приготовлением какао, поэтому с задачами «насыпать порошок в воду» и «поставить кастрюльку на жаровую доску» справилась быстро.

Как раз в это время хозяин башни спустился на первый этаж и заглянул в хлебницу. Там лежала чуть зачерствевшая буханка пшеничного хлеба.

- Хочешь на завтрак пирог?

- Да. А с чем?

- С чем захочешь. Эту буханку надо доесть.

Я пока не видела связи между чёрствым хлебом и пирогом, поэтому неуверенно предложила:

- С вареньем?

- Ты меня спрашиваешь, чего тебе хочется?

Крапивник положил хлеб на стол, открыл люк в полу и заглянул в маленький погреб.

На ум пришло замечание мистера Нерта о том, что деньги для моего нового учителя – не проблема. Так почему он не купит морозильный артефакт?

Будто прочитав мои мысли, учитель забормотал:

- Заряженные кристаллы для артефактов воды в нашем городе не достать. Разве что водные. Такой маг у нас есть – регулирует снабжение по трубам. Но их у нас всего два, поэтому ночью воды часто нет, имей в виду.

- Поняла.

Значит артефакт просто невозможно было бы зарядить. Там же необходима комбинация воздушной и водной энергий.

- Я нашёл с позавчера тушеное мясо. И… пасту. Из помидоров. И сыр. У меня будет такой пирог.

Я не ответила, до сих пор гадая, при чём тут хлеб.

- С чем ты там говорила, хочешь пирог?

Глядя на собранные ингредиенты, у меня потекли слюни.

- А мяса на два пирога хватит?

- На два не хватит, но мы с тобой и одним наедимся.

Крапивик сделал в основании буханки большое круглое отверстие и вручил мне.

- Вытаскивай мякиш.

Теперь до меня дошло, что он собирается сделать. Напихать начинку в корочку. Что ж… думаю, это можно посчитать за пирог.

Кастрюля с кофе зашипела. Я поспешила снять напиток с огня и разлить по чашкам. Себе добавила молока и три ложки сахара, учителю – одну.

Куски сыра, мяса, масло и томатную пасту Крапивник свалил в сковороду и включил жаровую доску. Пока еда впитывала тепло, а я очищала корочку буханки, он подкладывал в начинку кусочки мякоти, чтобы конечный объём начинки был равен объёму внутри «пирога».

Когда еда нагрелась, учитель переложил её в корочку и заделал отверстие в дне пирога.

Отправив результат на ту же сковороду, сложил остатки мякоти в мисочку.

- Короче, если не понравится, можешь съесть вот это с вареньем. Варенье вон там, - указал на шкаф под лестницей. – А ещё тебе нужно выбрать место, где будешь спать.

- На диване. Тут больше не на чем.

- Кровать поставим, а диван уже занят.

- Кем?

- На нём спит мой друг, когда с женой поругается. Поэтому тебе придётся выбрать другое место в обозримом пространстве, - аптекарь повертел над головой пальцем, обозначая все этажи башни. – Сделаем тебе занавеску, поставим мебель и будет славно.

- А можно где-нибудь на первом? Не хотелось бы посреди ночи спускаться в ванну по лестнице.

- А как же зарядка утром, - усмехнулся учитель, но всё же указал на стенку под вторым этажом, целиком заслонённую несколькими шкафами. – Вон те два поставим боком – сложишь вещи и, заодно, между ними натянем занавеску. Туда же кровать и ковёр на стену, а то холодно будет. Годится?

- Да.

- Ну и отлично, - Крапивник переложил пирог на тарелку и взялся за нож. – Тогда сейчас позавтракаем и пойдём у нас куча дел.

- Каких?

- Ну как? Матрас достать, забрать у Адэров твои вещи и деньги за обучение. Сходить на рынок – в доме есть нечего. Купить ткань на занавеску, обустроить твой угол.

Я поставила на стол уже достаточно остывший кофе, осознавая, что день будет долгим.

- И не забывай, что ты учишься, - припечатал учитель и поднял взгляд на верхний этаж, где мне было запрещено что-либо трогать. – А мне ещё поработать надо.

…

22. Луна.

…

По расплывшейся после вчерашнего дождя мы с учителем добрели до мастерской столяра. Это оказался низкий, но широкий дом на краю леса, обнесённый хлипким заборчиком. На дворе хозяйничал юноша лет двадцати. К нему то мы и направились.

- Здорово, малой, - окликнул парня учитель, перехватывая пустую корзину в левую руку. Её он взял, чтобы зайти на рынок.

- Ну, здорово, дядя, - тот протянул руку и пробежался по мне удивлённым взглядом. – Это ты с кем?

- Ученицу взял, - аптекарь ответил на рукопожатие.

Взгляд парня стал ещё более удивлённым.

- С чего это вдруг?

- Знакомых дочка, - коротко пояснил учитель и представил нас друг друга. – Луна, это Рон. Рон, Луна.

- Очень приятно, - парень протянул руку и мне.

- Взаимно.

- Мы вот по какому делу, - потеребив кончик носа, заговорил учитель. – Ей нужна кровать.

- Понял, пойдёмте, замерим.

Мы направились внутрь мастерской. Здесь пахло смолой, краской и опилками, повсюду стояли заготовки под самые разные предметы, начиная кружками и табуретками, заканчивая гробами. В воздухе в лучах утреннего солнца летали тучи мелкой пыли от которой чесался нос.

- Требования по дизайну или материалу есть?

Учитель вопросительно посмотрел на меня.

- У меня нет, - негромко отозвалась я.

- Чтоб недорого и долговечно.

- Обижаешь, дядь. Как же иначе? – мастер смёл с длинного стола опилки и достал метровую линейку. – Иди сюда и встань ровно.

Я выполнила указание.

- Сделаем тогда из сосны и без декора, - столяр приступил к измерению моего роста.

- Декор, - повторил учитель, рассматривая гроб. – Прикольное словечко.

Крапивник вдруг отставил корзину и зачем-то забрался в объект изучения.

- Маловат.

У меня не нашлось комментариев на такое поведение. Столяра же оно совсем не настораживало.

- Сто шестьдесят четыре… Сто девяносто на девяносто пять будет в самый раз, - парень отложил линейку, записал мой рост на бумажку и, указав вглубь мастерской, крикнул. – Попробуй тот, что у стены.

Я подошла к гробу у стены, где уже удобно устроился учитель, подложив под голову подушечку из другого гроба.

- Мистер Рио, что Вы делаете?

- Прилёг, - объяснил он. - Спина что-то разболелась. Эй, Рон, закрой меня.

Парень оторвался от перекладывания досок и подошёл к нам.

- Зачем?

- Да что тебе, жалко, что ли? Просто из любопытства.

Пожав плечами, парень положил на гроб незаконченную крышку.

Из памяти возникли сразу две неприятные аналогии: точно так же закрывали мистера Адэра и папу. Папа даже лежал так же, сложив на груди руки. И возраста он был того же – тридцать четыре года. И жилетка была серая, только не из рогожи.

Но, пресекая череду страшных сходств, из ящика донёсся голос, похожий на папин.

- Тут не так душно, как я ожидал. Ладно, выпускайте.

Рон снял крышу, и пыльный учитель поднялся из гроба.

- Опилками дышать – такое себе удовольствие. Без обшивки неудобно, конечно, - мужчина старательно тёр длинный нос. - И низко – нос в крышку упирается.

- И зачем Вы это делали? – только и выговорила я.

- Последнее время, мне слишком часто напоминают про такое явление, как смерть, - отряхиваясь, растолковывал папин сослуживец. – Да и спина болит. Очень полежать хотелось.

Быстро приведя себя в порядок, обратился к столяру:

- Скажи-ка, малой, когда ты закончишь?

- Дня за три.

- Быстро. И во сколько мне это обойдётся?

- Где-то девятьсот. Туда-сюда двадцатка.

Я прикинула, что для кровати это весьма немного.

- Ну и славно. Тогда в среду зайду. Тогда и рассчитаемся.

- Ага.

Учитель снова пожал столяру руку и направился к выходу:

- Луна, идём.

Я засеменила следом.

- Теперь в ателье?

- Для начала за продуктами.

Далеко иди не пришлось. Рынок находился совсем рядом. Сегодня там было почти пусто, и мы спокойно подошли женщине с телегой, гружённой овощами.

- О, Крапивник, здравствуй. Зелёные помидоры? Они у меня такие вкусные. Салат сделаешь -просто восхитительный.

- Давай.

Учитель вручил мне пустую корзину и принялся рыться в овощах.

По женщине было сразу видно, что моим существованием она озадачена, поэтому я объяснила:

- Ученица.

Она кивнули и сосредоточилась на действиях аптекаря.

Под пристальным взглядом торговки набрав зелёных и красных помидоров и картошки, он обратился ко мне.

- Чего-то хочешь?

- Огурчик.

Мужчина едва заметно поморщился, но положил в корзину несколько овощей.

- Так, сколько с меня?

- А капустки? Вот, свеженькая.

- В октябре? – скептически заметил учитель, но всё же присмотрелся к кочанам.

- Возьми, возьми – отличная.

– Что-то сразу захотелось капустников.

- Вот! Бери – не сомневайся. Листики тоненькие – фарш обернёшь, сваришь – будут мягонькие-мягонькие. Никаких этих кочерыжек.

Учитель выбрал небольшой кочан.

- Да что ты такой маленький берёшь? Вот этот давай, - женщина вручила овощ вдвое больше. - У тебя ж, смотри, ребёнок какой не кормленный.

- Что скажешь, Луна? Как относишься к капустникам?

- Не особо.

- А что так?

- Я не очень люблю вареную капусту.

- Категорически её не ешь?

- Не прям категорически, просто не люблю.

- Ну… я тогда только себе сделаю, - учитель положил в корзину кочан поменьше. – Тогда и за мясом зайдём. Сколько с меня?

- Может яблочек? На компотик? С капустниками так хорошо получится.

- Нет. Компотик у меня дома стоит.

- Ну как знаешь, как знаешь. Семьдесят три.

Тихо сетуя на возросшие цены, аптекарь высыпал на руку монеты разного номинала.

- Двадцать… сорок… пятьдесят пять… шестьдесят… и… Семьдесят три. На.

Учитель забрал у меня груз, и мы двинулись дальше. За мясом.

Там справились быстро, почти без слов. Взяли свинины, говядины на суп, курицу и копчёной колбаски. Мясник, в отличие от многих почти не удивился мне, чего нельзя сказать о пекаре…

Стоило войти в булочную, сразу прозвучал вопрос.

- О, мисс, а Вы кто?

Надо же, насколько я неприметная. Почти два месяца живу в этом городе, а даже здесь не примелькалась. Талант, что тут скажешь. И что за формулировка странная? «Вы кто?». Я - человек, здравствуйте. А Вы кто?

- Моя ученица, - пояснил учитель и сразу навис над витриной. – Пирожки сегодняшние?

- Да, да, само собой.

Потерев кончик длинного носа, мой спутник кивнул, показывая, что слышит.

- Луна, у тебя есть возможность выбрать себе вкусняшку. А я себе «жирненьких» возьму.

Пока преподаватель набирал в корзину и оплачивал «жирные пирожки» с мясом, те, что не пекутся, а варятся в масле, я оглядела широкий ассортимент выпечки.

Румяные пирожки, пёстрые от крема и варенья пирожные, хрустящие печенюшки…

- Вот это, - я указала на большое пирожное с кремовой шапкой.

- Бери, ешь. Сколько оно?

- Сорок, - пекарь что-то черкал на листе с циферками. Наверное, подсчитывал выручку или типа того.

- Сколько?! – хором воскликнули мы с учителем.

- Да ну его, лучше тогда… - поспешила я, но договорить не успела.

- Да бери, - учитель отсчитал итоговую сумму. – Всё равно после ателье пойдём к Адэрам. Заберём деньги на твоё содержание.

Монеты оказались у пекаря.

Не разумная трата, но имея такое пирожное, глупо расстраиваться.

Я взяла корзинку из песочного теста величиной чуть больше кулака с огромной кремовой шапкой, украшенной засахаренными ягодами и медовыми подтёками.

Мы вышли из лавки. Учитель надкусил один из трёх пирожков.

- Сорок. Вот в моё время так не было, - хмыкнул он и тут же прибавил. – Кажется, я старею.

Я не ответила. Мысли были заняты вкусом крема.

- Вкусно хоть?

- Очень, - соврала я. Пирожное было вкусным, но, увы, не на такую стоимость. Думаю, делиться этой информацией с человеком, заплатившим за него, не обязательно.

- Ну и хорошо, - учитель сделал ещё укус от пирожка. Масло, смешанное с соком котлеты внутри потекло по пальцам. – Ай-яй-яй.

Быстро достав носовой платок, он вытер руку и продолжил разговор, указав на мой десерт:

- Помню, когда был малым, ходил с мамой за хлебом. И там стояли почти такие же, но чуть побольше. Мне было года четыре, так одно такое пирожное почти с голову было.

Я притормозила, потому что кремовая пирамида опасно качнулась.

- Так вот я вообще не помню, чтобы до этого момента ел пирожные. Скорее всего, ел, но уже не помню. А вот это – фиг забудешь. Я мать несколько дней упрашивал, и она его купила. Нам с братом на двоих. И знаешь, что выяснилось? Мне не нравится белковый крем. Итог: один ребёнок обожрался сладким, а второго, ревущего, пришлось выманивать из-под кровати холодной котлетой.

Я улыбнулась.

- Я так понимаю, больше Вы пирожные не покупали.

- Странное предположение от человека с пирожным, - лукаво прищурился учитель и достал себе второй пирожок. – Покупал, и часто, просто не себе.

Невдалеке замаячила вывеска «Ателье семьи Нерт».

Мы остановились, чтобы я могла доесть пирожное. Во рту от него остался стойкий привкус ванили, а от количества съеденного сахара начало подташнивать. В голову закралась мысль закусить огурцом, но учитель к этому времени уже съел мясное лакомство, и заставлять его ждать было бы не очень вежливо.

…

23. Луна.

…

Мы вошли в не самое светлое помещение. Тут пахло тканью, соломой и немного пылью. Женщина в годах и мистер Нерт, с которым я уже успела познакомиться, возились с клиенткой – девушкой лет двадцати пяти.

- Погоди, - заметив моего учителя, бросил Мистер Нерт.

- Мы пока посмотрим ткани, - кивнул в ответ.

«Мы» привлекло к нам внимание хозяина ателье. Он, клиентка и рабочая пригляделись ко мне.

- Это ведь ты у Адэра училась, да? – уточнила девушка. Кажется, она жила в паре домов от покойного.

- Да. Теперь у мистера Рио.

- У кого?

- У меня, - аптекарь поставил корзину у прилавка и подошёл к стеллажу с тканями.

- Да?! Надо же, столько лет тебя знаю, а фамилию впервые слышу.

- М-да… я уже вижу, что будет после моей смерти. Значит, собираются все вокруг трупа и думают: «Ладно, на гроб скинемся – закопаем бедолагу, но на плите что написать? Кто-нибудь в курсе как звали этого засранца?»

- Ну, извини, - покраснела девушка. – Вот, ученица напомнит.

- Нет уж, спасибо. Подписывайте, как запомните - «Крапивником», а то у безвестного Эдмунда Рио никто и на могилке не уберётся.

Что он опять про смерть? Больше говорить не о чем? Лучше бы истории про пирожные рассказывал.

- Так, Луна, ты будешь выбирать себе занавеску или как?

- Занавеску? – встрепенулся Нерт. – Вот сюда поглядите.

Толстяк отвлёкся от девушки с рулоном красного шёлка и достал совершенно новый рулон полосатой ткани.

- Вот, полюбуйтесь.

При ближайшем рассмотрении стало ясно, что полотно сшито из тонких полос зелёного льна, чередующихся с салатовым ситцем.

- Полюбуйся, экое недоразумение от мира шитья.

- Так зачем же ты им закупился?

- Это… Долгая история. Как-нибудь расскажу, - мужчина отвёл взгляд и мечтательно прибавил. – За кружечкой пива.

- Опять с Амандой поругался? – почему-то предположил учитель.

- Угадал, - буркнул его приятель.

- Ну-ну…

Я не знала, о чём они говорят, но это и не моё дело. Моё - внимательно рассматривать будущую занавеску. По всей логике, ситец должен не так уж плохо пропускать свет, но при этом не быть прозрачным.

- Выглядит симпатично, - негромко сообщила я.

- Ну, в принципе… - аптекарь потёр кончик носа и глянул на ценник. – В принципе, я с тобой согласен.

- Отлично, - Аслан погрузил рулон на стол. – Уж думал, никому не сбагрю. Сколько?

- Метра три с половиной - четыре. Пусть с запасом будет.

- Ага, - рабочая как раз закончила с девушкой и поспешила к нам, чтобы отрезать запрошенный материал. – Прошьёте сами?

- Не-не-не, - запротестовал учитель. – Лучше заберу готовую штору с остальным заказом.

- Остальной заказ – это хорошо, – Аслан открыл толстую тетрадь. – Диктуй, что ещё нужно.

- Матрас соломенный и перину. Кровать: метр девяносто на девяносто пять сантиметров.

- Понял. И пару комплектов постельного белья.

- Нет, этого добра у меня навалом.

- А если ситец по дешёвке?

- На кой чёрт оно мне надо?

- Тебе – не знаю, а у меня ситец место занимает. Ты на него глянь.

Толстяк подошёл к стеллажу, и извлёк небольшие свёртки ткани в мелкую клетку. Одна была чёрно-зелёной, вторая – красно-жёлтой.

- Вот, потрогай, он хороший, качественный.

- У меня полно тряпья дома, прекрати разводить меня на деньги.

Взгляд владельца ателье упал на меня:

- Ну, хоть ты ему скажи.

Я растерялась. Ну и что мне сказать? Ткань классная, но это же не значит, что нужно закупаться ненужными вещами. Тем более не я решаю, как распоряжаться деньгами учителя. А пока мы платим с его денег.

- Что ты мне ребёнка смущаешь? Из неё и так каждое слово вытягивать надо. Заканчивай этот рынок, и мы пойдём.

Аслан улыбнулся краешком губ, он, похоже, и не особо верил, что удастся подбить приятеля на бессмысленную покупку.

– Занавеска, матрас, перина. Шестьсот примерно. До субботы сделаем. Идёт?

- Без проблем, - аптекарь вскинул кулак на уровень плеча. - Держись там, дома.

- А ты осваивайся в новой роли.

- Больше ничего не остаётся.

- Да уж, верно.

Мы вышли из ателье и побрели к дому Адэров. Путь был не близкий.

- Я возьму огурчик?

- Да, конечно, - аптекарь снял корзинку с плеча. – Только протри. Чёрт его знает, где лежал.

…

24. Луна

…

Диалог с Адэрами вышел каким-то сухим. Нас прохладно встретили, рассчитались, позволили забрать вещи и так же выставили. Учитывая, что похороны были только вчера – могу их понять.

Одно радовало – им пришло письмо для меня.

Едва вернувшись в башню, учитель развёл огонь в камине и взялся отваривать капусту, готовить рис и смешивать его с фаршем. Я в это время раскладывала по новым местам вещи из сумок.

К моменту, как я закончила, учитель уже сидел за столом, бережно заворачивая в чуть обваренные листы капусты массу из фарша и риса. Он что-то бормотал себе под нос, растягивая некоторые гласные, но назвать это пением получалось с натяжкой.

Я села возле огня и распечатала письмо.

«Здравствуй, Луна.

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Не переживай об учителе - я нашла неплохой вариант.

Освальд (может быть, ты его помнишь, мы вместе работаем) договорился с родственницей – она примет тебя на обучение, если потребуется.

Мы пообщались. Она не молода и эмпатичной её не назовёшь, но имеет неплохой опыт. Даже если вы не поладите, первый курс она даст. Тогда уж на второй придётся подыскать кого-то другого, но это будет потом. А пока такой вариант весьма хорош – близко к дому и вменяемо по цене.

Напиши, что у тебя происходит.

Люблю тебя»

Я сложила листок и убрала в карман. Чисто теоретически, у меня есть возможность уехать. Но зачем в таком случае я доставала своего нынешнего учителя? Уезжать теперь, когда я практически обзавелась тут своим углом, даже как-то не вежливо.

Да и потом… будем честны, мне нравится этот чудаковатый дядька, который лёг в гроб из-за больной спины.

Он по-своему весёлый и добрый. Очевидно, любит свою работу и окружающих людей. Это взаимно – ему тоже все в городе рады. И я вполне понимаю почему.

В памяти отыскался момент, когда перебирая амулеты-носители времён академии, папа однажды указал на худощавого парня с облаком чёрных кудрей в костюме песочного цвета. Он сказал, что рад назвать этого человек своим другом и, кажется, что-то рассказывал о нём, но это было очень давно и я почти ничего не помню.

Я покосилась на хозяина башни.

С течение времени в его бормотании начала угадываться мелодия и некоторые рифмы. Петь учитель категорически не умел. Он частенько фальшивил, пел то тише, то громче и совершенно не разборчиво, но не вызывал желания швырнуть в него тапком, балансируя на грани паршивого и обаятельно плохого вокала.

Слушая эти невнятные звуки, глядя, как искрятся дрова, чувствуя запах растений, просыхающих на верёвочке над огнём, я чувствовала спокойствие и уют.

Пожалуй, я лучше продолжу обучение у него.

Песня закончилась, и в башне вдруг стало тихо. Ужасно тихо. Всё же в тишине старинные каменные стены отдавали чем-то жутким.

- А можно узнать, для чего Вы зажигаете камин, если у вас есть артефакт-нагреватель?

- Ну, во-первых, у нас нет огненного мага. Чтобы запастись кристаллами, нужно послать кого-то в другой город. Камин помогает экономить на частоте поездок.

Я слушала в пол-уха. Достаточно было и того, что речь продолжается.

- Во-вторых, я не люблю огненную магию. Настоящий огонь куда лучше - он приятно потрескивает. И приятно пахнет. Попробуй, пожарь что-нибудь на нагревателе и в камине. На артефакте у тебя никогда не будет аромата дыма. Ты пекла когда-нибудь картошку в золе?

- Да. Мальчишки ещё иногда соревновались, кто дольше сможет продержать горячую картошку во рту и не открыть его.

Мужчина мягко засмеялся:

- Время идёт – дети всё те же. Дай угадаю, потом всей толпой идут к академии магии. Старшекурсники со светлого их ожоги подлечат, и только потом можно идти домой, чтоб от родителей не влетело.

- Такого наши никогда не делали. Как было, так и шли.

- Хе… слабоумие и отвага. А ты с пацанами играла не с девчонками?

- Когда как. Мы часто все вместе играли. Только в таких соревнованиях девочки почти не участвовали.

- Да, у девочек мозги работают значительно лучше. Но, вообще, они много теряют.

Я вопросительно посмотрела на учителя, занятого капустой. В том, что он участвовал в таких играх, не было сомнений.

- А Вы побеждали когда-нибудь?

- Да, - гордо заявил он. – Я был весьма упрямым ребёнком и мучился до победного.

- Мне родители запретили в этом участвовать.

- А ты их спрашивала? – искренне удивился учитель. - Зачем?

- А как иначе? Ведь это может быть опасно.

- Зато через много лет столько тёплых воспоминаний остаётся, - учитель завернул очередной капустник и засмеялся. – Я бы даже сказал «горячих».

Я не нашла, что ответить. В каком-то смысле он прав, но стоило ли оно того?

- Кто-то мог получить серьёзные ожоги.

- Мы потому и ходили в академию, убирать травмы. Если бы мои родители узнали хоть половину из того чем я занимался, они б мне так розгами всыпали... Отец был аптекарем, поэтому у него всегда ветки замачивались на настои. Знаешь, что такое розги?

- Знаю. У нас учителя в школе могли за серьёзные проступки так наказывать.

- А тебе попадало?

- Один раз. По ошибке. Мама тогда приходила с преподавателями ругаться. Единственный раз, когда она при мне ругалась матом.

- Матом? Пацифика?- не поверил учитель.

- Ну, да. Один единственный раз на моей памяти.

- Охренеть… - он нервно усмехнулся. – Рискну предположить, тебе тогда очень серьёзно досталось.

- Очень.

- Ясненько... Так о чём я? А! Мне время от времени и дома, и в школе доставалось. И совсе-е-ем не по ошибке. Я ни в коем случае не говорю, что поступал правильно, но молчать о своих преступлениях в те годы казалось безопаснее, чем предупреждать родителей в какой реке тебя потом искать.

- У Вас были строгие родители?

- Обычно нет, но когда мокрый и побитый семилетний сын, который в довесок не умеет плавать, возвращается под вечер и говорит: «Рыбачили с самодельным гарпуном на порожистой реке», вправить ему мозги – первоочередная задача.

Мужчина сложил капустники в кастрюльку и убрал в погреб.

- Я был не очень умным ребёнком.

Я заглянула в огонь и вдруг поймала себя на странном желании:

- Давайте пожарим картошку в углях?

- И ветчины к ней.

Учитель отрезал пару кусков мяса, сунул в камин решётку и закинул на неё ветчину. Я принесла несколько картофелин. На углях ещё был виден огонь, а значит класть в них картошку ещё нельзя – сгорит.

- Закопаешь картошку сама?

Я кивнула.

- Отлично. Тогда, пока есть время, я займусь работой.

Аптекарь направился вверх по лестнице, но вдруг остановился и глянул на меня.

- А, стоп. С тобой надо позаниматься.

От такой мысли меня словно придавило камнем. Опять магия... Ну почему?

На лестнице проросла крапива. По ней от стебля к стеблю спускались две книги, листы и карандаш.

Устроившись за столом с вещами, учитель принялся что-то считать и чертить, а передо мной возник белый сгусток энергии, похожий на медузу и соединённый с магом тонкой нитью.

Как только я зажгла собственный шарик, белая энергия начала атаковать. Несколько раз я смогла его отбить, но пропустив, отчётливо почувствовала столкновение с рукой.

- Он материален?!

- Нет, но видишь, какой он формы? Это примитивная форма. Она заставляет нервы в коже думать, что их тронули, - учитель не отрывался от бумаг. – Это не больно и не опасно. Но промах становится ощутим.

Белый сгусток снова возник и начал носиться вокруг, заставляя вращаться на месте, стараясь сбить его. Он постепенно ускорялся, уклоняться становилась труднее. Сгусток стал менять траекторию, скорость, нападать со спины.

Учитель что-то писал, время от времени поднимая на меня взгляд. Да как у него получается управлять им не глядя? Я понимаю, он видит всё периферийным зрением, но всё-таки… как?!

Аптекарь отошёл к камину, чтобы закопать картошку и перевернуть ветчину, а белая энергия, кажется, в конец обезумила. Я судорожно махала рукой, пытаясь противопоставить хоть что-то, но несколько раз подряд треснула рукой по всё никак не исчезающей энергии света.

Вдруг что-то сжало моё запястье.

Неожиданно для себя я поняла, что зажмурилась, и что учитель стоит рядом, держа мою руку. Голова кружилась, к горлу подступал ком, а от руки тянулась вбок фиолетовая нить. Шарик энергии был вдвое крупнее, чем раньше и находился от меня на расстоянии нескольких метров.

- Вдох, выдох. Успокоилась?

Я нервно кивнула.

- Чем меньше думаешь – тем лучше результат. Прикажи ему вернуться.

- Как?! – интонация получилась одновременно плаксивой и раздраженной. В душе царила растерянность. Как это вышло? Чего он хочет? Это сработал его «метод» или произошла случайность? Что вообще произошло? Он хоть что-то объяснит?!

- Как-то ж ты его откинула.

- Но я не знаю как!

- Ты сделала это один раз – сделаешь второй. Теперь будет легче.

Вопросы продолжали звучать в голове, но по спокойному, даже немного безразличному выражению лица я понимала – никаких разъяснений не будет.

На мой мысленный зов шар дёрнулся, но совсем не в ту сторону, куда мне хотелось. Голова разболелась сильнее, и, заметив это, учитель указал на диван.

- Ладно, иди отдохни. Завтра продолжим.

Он вернулся к своим расчётам.

С огромным облегчением я развеяла энергию и почти побежала к дивану.

Меня не радовал прогресс, приближающий к изучению артефакторики и плетений. Огорчала и обижала холодная реакция учителя на первый успех. Но урок кончился. Кончился. Наконец-то!

…

25. Автор

…

Подперев лоб рукой, Эдмунд не моргая смотрел в расчёты.

Бумагу исполосовали карандашные линии: цифры, буквы, графики. Сложные формулы и тяжёлые расчёты, точные данные и схематичные рисунки. Всё это Эдмунд прекрасно понимал.

Дом был переполнен книгами, бумагами, артефактами, снадобьями, материалами для артефактов и сложными приборами. Всё это он знал почти наизусть.

Из земли под полом-решёткой пробилась крапива, поднося хозяину кофейник. Чтобы управлять ею уже не требовалось сосредотачиваться – дело привычное.

На шкафу десятый год валялась пыльная награда за разработку метода снятия печатей с источника. Эдмунду не было до неё дела – куда большей наградой стали те несколько заклинаний, что были ему подвластны.

Ученица досталась способная. Хорошая девчонка. Дочь замечательных людей. Правда, не очень замотивирована учиться.

И в городе его любили и уважали. В разной мере, но почти все.

Всё было замечательно, но…

Из начищенного кофейника на него смотрело кривое отражение уже немолодого лица. На щеке средь чёрной щетины уже проглядывались серебристые волоски, вокруг глаз наметились морщины. Пока они почти не заметны, но в перспективе это изменится.

Эдмунд взял кофейник в руки, внимательнее вглядываясь в отражение. Все те, кто говорит, что в тридцать, тридцать пять или сорок, жизнь только начинается – просто утешают себя. Покажите кто-нибудь Эду того идиота, который хотел бы начать новую жизнь в теле тридцати четырёхлетнего мага, в арсенале которого одно сильное заклинание. Дела обстоят хуже только у стариков и паралитиков.

Эдмунд вручил крапиве посуду, так и не сделав ни глотка кофе, и, пока трава относила её, поглядел на бумаги снова.

Столько времени, столько труда. Так много знаний уже получено, но не хватает куда больше.

Но каких именно? Неужели ни в одной из тысяч прочитанных книг не было ответа на его единственный вопрос: как заштопать разрывы в источнике?

Чёрт с ним с возрастом! Чёрт с ними, с семнадцатью годами положенными на алтарь науки. Пусть ещё двадцать пройдут также, если надо! Только бы знать, что это будет того стоить.

Эдмунд сгрёб листочки в кучку и собрался уже отнести наверх, чтобы спокойно поработать там, но обернувшись, остановил взгляд на диване. Луна уснула.

Ну почему она? Почему не ребёнок любого другого знакомого? Тогда Эдмунд с лёгкостью дал бы отказ, как делал это неоднократно на все поступающие письма. Но нет, из всех подростков к Адэру прислали именно этого. Того, воспринимать которого отдельно от родителей получается через раз.

Забыть бы их обоих. Может, стоило обратиться к кому-нибудь менталисту и почистить часть воспоминаний?

Эдмунд подошёл к шкафу и достал полупустую бутылку вина. Давненько мысли не были настолько дрянными.

Хорошее вино с тонким букетом, из дорогого сорта винограда. Не самая разумная трата, но на таких вещах Эдмунд не привык экономить.

- Бокал – не более, - пробормотал мужчина, не то предупреждая себя, не то сетуя на несправедливость собственного правила.

Стоя с вином, Эдмунд переводил взгляд с ребёнка на бумаги и наоборот.

Нельзя настолько сухо реагировать на её успехи. Она и так не настроена всем этим заниматься, а ещё такое равнодушие со стороны учителя. Нервная она какая-то. Будто боится чего-то.

Зачем он только согласился?

Действительно, стоило к чертям стереть из воспоминаний и Роланда, и обязательно Пацифику, и, в первую очередь, свою тягу к магии.

- Вот так… Кому-то магия и ноль желания ей заниматься, - не скрывая зависти, шепнул «маг с ограниченным функционалом» и перевёл взгляд с девочки на листы. - А кому-то призрачная надежда и чёртова математика.

…

26. Луна

…

Я шла позади учителя. Куда – не знала – он не сказал. За всё утро я ни разу не смогла до него достучаться, поэтому, наблюдая, как Эдмунд шёл по улице городка, уставившись в тетрадь, послушно двигалась следом.

Он не спал всю ночь, занимаясь исследованиями. К тому же, к нему дважды прибегал мальчик по поводу какой-то больной старушки, заставляя бросить всё и отправиться к пациентке. Если проводить так ночи вошло у моего учителя в привычку, не удивительно, что он потом спит до обеда.

Что удивляло сильнее всего – он оставался бодр и продолжал что-то черкать в тетради. Прямо на ходу.

То, что он идёт по улице, навстречу людям, редким повозкам, по неровной дороге, аптекаря-профессора нисколько не волновало. Его вообще ничто не волновало кроме цифр. Он даже не позавтракал. И меня не покормил. Только кофе дал. А готовить на его кухне без разрешения я не решилась.

Кстати об этом. Уж не связана ли его бодрость с тем, что содержимого в банке с порошком этого напитка со вчерашнего дня стало на четверть меньше?

О чудо! Редкий момент просветления – учитель бросил беглый взгляд на дорогу, заслышав крики ругающихся женщин.

Не теряя момент, я потыкала учителя в плечо.

- Так куда мы идём?

- М… Есть такой магазин, называется «Потеряшка», - мужчина протёр уставшие глаза. - Я бы назвал его «Хренова гора всякого хлама».

- А, знаю, - я кивнула.

Престарелый мужчина, хозяин магазина, выкупал и перепродавал вещи, забытые в тавернах, выменянные у проезжих или привезённые внуком. Как я слышала, в его магазине можно было найти почти что угодно.

- А зачем нам туда?

- Мне должно было прийти несколько книг и мешок кофе.

- А можно что-то заказать?

- Да, но вот дата получения никогда не оговаривается. Ой, слушай, - вдруг спохватился преподаватель. – Ты завтракала?

- Нет. Вы были заняты.

- Ох, чёрт, прости, - на бледном от недосыпа лице возник искренний стыд. – Давай зайдём в пекарню.

Учитель спрятал тетрадь в сумку и направил меня в сторону булочной.

- В следующий раз просто делай себе бутерброды и не парься.

- А Вы?

- Об этом не беспокойся – я просто неотвратимо двигаюсь к своей цели.

– Какой?

- К сорока годам моё уничтоженное в хлам пищеварение должно меня убить, - учитель открыл дверь.

- Плохая цель, - я юркнула в помещение.

Преподаватель с мягким смешком прикрыл за собой дверь.

- Доброе утро, - пекарь вышел из подсобного помещения, заслышав голоса.

- Здравствуйте.

- Доброе, - учитель подтолкнул меня к витрине и обратился к хозяину заведения. – Мне, пожалуй, мясных пирожков. Штучки четыре.

- Возьми рыбные. Себастьян сегодня во такого леща приволок, - посоветовал пекарь, отмеряя в воздухе сантиметров сорок.

- Ну, раз такого, то давай, – согласился учитель, быстро отсчитал какую-то сумму и обменял на свой завтрак. Раз он заранее знал стоимость покупки – скорее всего, часто берёт эти изделия. - И ещё ореховый кекс.

- Ага. Они у меня только-только из печи, - похвалился пекарь, передавая пирожки и кексы покупателю.

- А сколько стоят ягодные пирожки? – я указала на круглую выпечку.

- Мясо, грибы и рыба – по пять. Всё остальное – четыре.

- Грибные очень вкусные, - подсказал учитель, откусывая половину от крохотного кекса.

- Мне один с черникой и… Сырные тёплые?

- Слегка. У меня сейчас творожные пекутся, давай-ка подложу к ним эти, чтоб погрелись.

- Было бы здорово, - такое предложение удивило и обрадовало.

И, похоже, не одну меня:

- Ты погреешь? А что, так можно было?

- Так рыбные и так тёплые, - вскинул бровь пекарь, окидывая аптекаря удивлённым взглядом.

- Я тут семнадцать лет живу – ни разу не видел, чтоб ты пирожки грел.

- Ну, во-первых, никто не просит, - усмехнулся пекарь, унося товар в закрытое для покупателей помещение и, вскоре вернувшись, продолжил. – А во-вторых, неписаное правило любого здравого человека: «не корми холодным пирожком ребёнка, которого приводит твой врач». И, кстати, с тебя ещё восьмёрка.

Пекарь дождался монету номиналом «десять», отыскал в кармане двойку и, вручив, исчез в рабочем помещении.

- Кофеёчка бы, - мечтательно протянул учитель, жуя пирожок.

- Может, Вам не стоит пить столько кофе? – заметила я. – А то остановка сердца однажды прервёт путь к отказу органов пищеварения.

Крапивник прыснул со смеху, чуть не подавившись пирожком.

- Хе-хе-кхе! И не поспокришь ведь. Кхе-кхе!

Хозяин булочной вернулся с моими пирожками.

- На, держи.

- Спасибо.

- Пожалуйста. Хорошего дня, - попрощался пекарь.

Мы с учителем ответили почти одновременно:

- До свидания.

- Тебе того же.

Завтракая на ходу, добрели до лавки с вывеской «Потеряшка».

Открывшись, дверь ударила по подвешенным к потолку металлическим прутикам. Они издали мелодичный звон, нарушив абсолютную тишину.

Помещение больше походило на пыльный чердак в доме моих бабушки и дедушки. Навевает воспоминания об игре в прятки с двоюродными братьями и сёстрами. Даже привкус бабушкиного пирожка во рту стоит. Как удачно я выбрала завтрак.

- Доброе утро, - учитель подошёл к задремавшему в кресле сухенькому старичку. – Как Ваши дела?

Кажется, я впервые слышала, чтобы Крапивник обращался к кому-то на «Вы».

- А, Эдмунд, рад Вас видеть.

Старик оглядел меня и улыбнулся, позволяя заметить зубной протез на кривой стальной проволоке.

- Дела мои идут превосходно. Ваши, как погляжу, тоже, - старик оглядел меня. – Как Ваше имя, мисс?

- Луна.

- Очень приятно. Рауль Блэк.

Я пожала сухую и пыльную, как страницы старых книг, руку.

- Взаимно, мистер Блэк.

- Полагаю, Вы ученица моего юного приятеля?

- Да. Как Вы узнали?

- Это элементарно, мисс. Вы пришли вместе и не являетесь родственниками. В ином случае, Эдмунд хоть раз упоминал бы о Вас, а для подруги или дамы сердца Вы слишком молоды.

- Вы часто общаетесь?

- Бывает, мисс. В маленьком городе книжные черви вынуждены держаться вместе, - кивнул старик с тихим трещащим смехом. – Ах, да, Ваши книги, Эдмунд. Напомните, что Вы просили?

- «Трактат о взаимодействии искры и вселенной» Руэла Мартина.

- Ах, да. Кто бы ещё в Трое-Городе мог это заказать, верно?

Старик положил руку на плечо моему учителю и заговорщицки пробормотал.

– Я спрятал этот ценнейший образец у себя.

Взяв трость, спешно заковылял в сторону маленькой дверцы, по всей видимости, ведущей в жилое помещение. Старые доски на полу поскрипывали в такт шагам.

- Вы покупаете весьма редкие книги, Эдмунд. Боюсь представить, что хранится в Вашей башне.

- Да ничего выдающегося, - учитель взял со стола прозрачный кристалл и, глядя на просвет, повертел в пальцах. - Всего-навсего уникальные трактаты древних колдунов.

Старик отомкнул замок старым латунным ключиком.

- Поиски могут занять время, посмотрите пока новинки. Там есть новая история от мадам «А. Цонд».

Я узнала знакомого автора. Так была подписана часть книг в мамином шкафу – детективно-любовные романы. За редким исключением, её книги - лютый бред, если перед прочтением не отключить мозг. Если же не воспринимать серьёзно – вполне терпимая писанина.

Дверь за стариком закрылась.

- Посмотри, может, тебе что-то нужно, - предупредил учитель, положил кристалл и забормотал. – Нигде не найти нынче хорошего камня. Одна муть.

Глянув на кусок хрусталя, я не поняла, где учитель увидел муть, но поверю экспертному мнению.

Аптекарь-профессор подошёл к одному из сундуков.

Внутри лежали: шерстяное одеяло, свечи, спички, бутылка с чем-то коричневым и ложка. И это только то, что я видела. Кто знает, что было закопано глубже. Учителя заинтересовали в нём только спички.

Таких сундуков, а также открытых коробок, полок и шкафов было в небольшом помещении огромное количество, однако копаться в них мне не очень хотелось. Мне ведь ничего не нужно. Хотя…

Я подошла к шкафу, где полки было заставлены артефактами.

В доме учителя всё освещала светлая энергия, призываемая им, но иных источников света не было. И если вдруг, ночью мне понадобится попасть в уборную или на кухню – придётся идти на ощупь - использовать энергию я боюсь, да и, признаться, пока не могу.

- Я возьму светильник?

Я сняла с полки квадратное приспособлением со стеклянной полусферой, куда нужно было вложить кристалл.

- Возьми, - ответил учитель, тщательно, но тщетно, скрывая недовольство. Чем ему не угодили светильники? А в прочем, должна ли я знать?

В помещении появился мистер Блэк с мешком в руках и опустил ношу на пол возле стены:

- Эдмунд, Ваш кофе.

- Большое спасибо, мистер Блэк.

- Вы позавчера просили Вам напомнить заказать какао, - тихо прибавила я, обращаясь к учителю.

- Точно. Спасибо. Не могли бы записать на меня ещё пару мешков и какао?

- Могу. Я всё могу, - улыбнулся старичок и повернулся ко мне. - Выбрали что-нибудь, мисс?

- Да. Вот это, - я показала светильник. - Но понадобятся ещё кристаллы.

- И пару свечей, если разрядится, - поддержал учитель.

- Я всё соберу, мисс. Выбирайте дальше.

- Спасибо, мистер Блэк.

Я подошла к учителю. В его руках уже было две книги, но он достал ещё одну.

– «Войны озера. Часть четыре». Читал.

Учитель поднял эту книгу повыше.

- Мистер Блэк. Если появится продолжение «Войн озера» дайте знать.

- Хорошо, запишу, - старик сложил на стол всё, что собрал и сделал заметку в толстой тетради. – Чай будете?

- Да, - учитель поставил книгу назад и достал следующую. – Читал.

- Тогда схожу, поставлю, - старичок заспешил к двери. – Сколько вам сахара, мисс?

- Три ложки.

Старик скрылся, а я присмотрелась к тому, что выбрал для себя учитель. Том с говорящим названием «Свершится месть» от автора, сколотившего карьеру на романах о бандитах, сражения и интригах и новенький том «Блеск и нищета» от автора любовной чепухи.

- Не надо смотреть с таким осуждением, - буркнул аптекарь, заметив, мою реакцию. – Между прочим, время от времени, эта женщина пишет весьма неплохо. Даже несмотря на то, что всё и всегда до тошноты хорошо заканчивается.

- Я ничего не имею против мадам Цонд. Мама тоже её читает.

- Было бы странно, если б она этого не делала. Угадай, кто одолжил мне первую книгу этого автора. Вот уж точно, дурной пример заразителен.

- Вы считаете эти книги плохими? - я повернулась ко второму шкафу, чтобы подыскать что-нибудь для себя. Чтение названий и рассматривание обложек не мешало продолжать разговор.

- Второсортными. Есть высокая литература, есть хорошая литература, и есть второсортная. Плохая - как я могу судить – это лишь подвид второсортной.

- Не совсем понимаю.

- Смотри, высокая, это дебри, где «небо было ясным» - это метафора недостижимой свободы, к которой стремится непонятый герой, а не описание погоды. Такое я не читаю.

Я кивнула, хоть и знала, что учитель не смотрит.

- Я читаю хорошую и второсортную. Хороший пример хорошей литературы «Старания-страдания». Это история о бастарде аристократа, которого обстоятельства вынудили стать шутом в родном доме. Сначала он борется за расположение родни, но потом находит плюсы своего положения и через пятьсот страниц захватывает королевство. Почитай. Очень хорошая история.

Я кивнула. У меня вдруг возникло ощущение дежавю. Папа однажды рассказывал мне про эту книгу. Я мало помнила о сюжете, но точно знала, что она стояла в кабинете его коллеги. Помню, меня попросили посидеть там во время презентации.

Я в очередной раз отметила, насколько похожи их с учителем голоса.

- И главное, что автор прописывает единственно верный финал. Парень не достигает своей изначальной цели – семья его презирает и ненавидит. Кстати, он в конце всех их казнил.

- Ужасно.

- Да, но иной конец испортил бы историю.

- Разве хороший финал может испортить книгу? – всё ещё совмещая воспоминания о том дне и разговор, я отложила в сторону книгу, заинтересовавшую меню.

- Само собой да. Вот сама посуди. Из истории парень и читатель получили хороший урок: любви бесполезно добиваться она либо есть, либо нет. А если речь о плохих людях, не стоит даже пытаться – плохо кончится. Герой не достиг соей изначальной цели, но ему, тем не менее, дан счастливый конец. Он нашёл людей, которые его любили, и обеспечил их, себя и своих потомков хорошим местом. Мы получили жёсткий, но хороший для героя исход. Не слащавую ерунду, которая учит не пойми чему, а внятную и ясную историю со своеобразным, но не печальным концом.

Странные рассуждения, но в них определённо есть логика.

- Лично я считаю, что хороший конец не всегда равен исполнению всех желаний героя. Без некоторых достижений ему будет только лучше.

- Возможно, ты прав, - пожала плечами я.

На краткий миг задумавшись об отце, я и не подумала, что к человеку за моей спиной нужно обратиться на «Вы», пока не услышала издевательский смешок.

- «Ты»? Что, даже Мистером Рио не назовёшь?

- Ну, я… - я поводила руками в воздухе, не знаю, как ответить, но учитель похоже и не ждал объяснений. Его всё устраивало.

- Так вот. А есть ещё второсортная литература. Это книги без свежей идеи. Заезженный сюжет, призванный развлечь читателя на пару вечеров. Обычно такие авторы копирует хорошие книги. Но и тут попадаются достойный образчики. Те, которые ничего из себя не корчат и читаются, по меньшей мере, без головной боли. Это истории с приятными персонажами, логичным сюжетом, красивой речью автора и лёгким ненавязчивым юморком. Книги, которые забываются через неделю.

- А плохие?

- Таких, увы, большинство. Типа «Горничной тёмного замка», где девица-хамка без интересных личностных качеств выходит за богатенького аристократа с посттравматическим синдромом, манией величия и склонностью к садизму. Уж не знаю, как редакторы допускают эти ужасы до издания, но это не книги, а растопка для камина. Это забывается в лучшем случае через час, а в худшем оставляет на душе неизгладимый след.

- Пойдёмте, - из жилого помещения возник старик. – Чай готов.

…

27. Пацифика.

…

- Давай, рассказывай, – Оливия поскорее уселась на стул и взяла из миски кусочек сыра.

- Что рассказывать?

Я поставила две чашки, кофейник, сахар и молоко.

- Как Луна?

- Как Луна – пока не знаю, - я наполнила чашку кофе и положила одну ложку сахара. – Почта пока не приходила. Уже начинаю думать, что нужно просить брата поехать за Луной.

- То есть о результате разговора с дочкой почившего учителя она до сих пор не сообщила? Да уж, не слишком она спешит.

- Да… но я пока надеюсь, что сегодня-завтра письмо дойдёт. В наш район почта обычно приходит около часа дня, поэтому, может, ты даже застанешь этот момент.

- Хорошо, а деньги и жильё у неё там есть?

- Да. Живёт у родственников учителя. Даже если вдруг они её выгнали, по меньшей мере, она может поселиться в гостинице. Денег хватит.

- Вот как.

- А у тебя что? – я попыталась выгнать из головы переживания. – Как Джонни? Уже определился куда пойдёт после школы?

- Ох… - Оливия потёрла висок, всем видом показывая, какая головная боль её старший сын. – Сегодня он хочет в гончарное дело, вчера хотел секретарём в Научное Общество. Завтра захочет быть плотником в порту. У меня уже голова трещит. Как до мая протянуть – вообще не понимаю.

- Кошмар, - я макнула печенье в кофе. – Это, конечно, ужасно, что он не унаследовал магический дар.

- Да. Вот кто придумал, чтоб заканчивать школу нужно в четырнадцать? Можно подумать, в это время дети понимают, где хотят работать.

- Да. Я, если честно, даже сомневаюсь, что стоит в шестнадцать признавать детей совершеннолетними. Есть, конечно, исключения, но, по большей части, это всё ещё дети.

- И не говори. Ужас.

Мы почти синхронно сделали по глотку кофе.

- А мы с мужем решили сделать ремонт на кухне.

- Да? С чего вдруг?

В коридоре вдруг послышался какой-то шорох.

- Кажется, почту принесли, - дернулась я. – Подожди минутку.

Я заспешила к входной двери. И впрямь, под щелью для почты валялось пару конвертов. Один из банка – свидетельство о поступлении зарплаты. Второй от Луны.

- Оно пришло! – я влетела в кухню и рухнула на стул. – Прости, я должна прочитать.

- О, как удачно. Вслух прочитаешь?

- Ага. «Привет, мам. Две новости: хорошая и плохая. Плохая: Адэры меня не взяли. Хорошая: я всё равно нашла учителя».

- Та-а-ак, - Оливия расплылась в хитрой улыбке. – Кажется, у меня даже есть догадка кто это.

- У меня, к сожалению, тоже, - пробурчала я и, цепляясь за надежду ошибаться, продолжила чтение. – «Его зовут Эдмунд Рио».

Я остановилась в попытке понять, чего хочу больше: выругаться или заорать «я так и знала!».

- Ну, что, мать? – усмехнулась подруга. - Неси вино, отметим.

- Ты хотела сказать запьём, - выдавила я.

- Не-а, именно отметим.

Так… главное спокойствие… Главное, не включать истеричку-алкоголичку. Вспомни последнее похмелье, Пацифика.

Я задержала дыхание. Пять, четыре, три, два, один…

Выдохнув, я заставила себя опустить глаза к письму:

- «Скорее всего, ты его знаешь, потому что вы ровесники, но он учился на светлом (он тебя помнит) и служил с папой в пустынях после академии. В Трое-Городе городе он одновременно врач и аптекарь. Заодно имеет научную степень по магическим болезням.

В целом, он ничего, хоть и со своими тараканами в голове, поэтому я продолжу обучение у него. У меня, кстати, прогресс. Получилось сдвинуть энергию с места.

Луна»

- Вот, видишь, профессор, доктор, папин друг и просто хороший дяденька. Луна в надёжных руках.

- А чему ты радуешься? – хрипло поинтересовалась я. – С чего вдруг он взял её на обучение? Ты можешь объяснить, что у него в голове? Я вот не понимаю.

- А что? Думаешь, он тебя ненавидит и хочет отомстить через ребёнка?

- Нет, это вряд ли, но всё-таки... Обиделся, ушёл, а теперь вдруг возится с Луной.

- Не забывай, что Роланд для Крапивника - хороший друг, который спас ему жизнь, и что Луна – милый маленький ребёнок в трудной ситуации. По-твоему, при таком раскладе, все его мысли будут исключительно вокруг тебя вертеться?

Я нахмурилась. Это было совершенно верное размышление, но высказано было в такой категоричной форме, что капризный ревнивый голосок в голове начал ворчать.

Я сделала глоток кофе, заставляя внутреннего демона заткнуться, и кивнула:

- С этим согласна. Но радоваться тут всё равно нечему.

- На твоём месте, я бы написала одно письмо дочке, а второе Эду, - подруга подмигнула и потянулась к печенью. – На чём я остановилась? Ах, да, на ремонте.

Я спрятала письмо в карман и сосредоточилась на подруге. Просто не думать. Думать в данной ситуации – абсолютно лишнее, как и действовать. Надо просто успокоиться и попить кофе. Вечером подумаю над всем этим.

…

28. Пацифика.

…

- Здравствуй, мам, - поздоровалась я, как только дверь моего родного дома открылась, позволяя увидеть престарелую мать.

- Здравствуй, - она сделала шаг в сторону, открывая проход в дом. – Что это ты без предупреждения? Что-то случилось?

- Да не, всё хорошо, просто нужно найти одну книгу.

- Это какую же? – мама закрыла дверь.

- По высшей магии.

- Подожди, ты часом не про ту, которую твой отец подарил…?

- Да, Эдмунду… - кивнула я, понимая, что внезапный интерес к книге, забытой несостоявшимся зятем, вызовет у родителей вопросы, на которые придётся ответить.

- Она на чердаке, - мама прищурилась. – Я тогда займусь ужином. Папа вернётся с работы где-то через час. Посидишь вечер с нами, расскажешь какие у тебя новости. Какие у Луны.

Мы с матерью прошли в столовую, где в буфете лежал ключ от чердака.

- Вот он, держи, - мама дала мне ключ.

- Спасибо, - кивнула я и отправляясь к лестнице.

Пыльный чердак встретил меня тяжёлым застоявшимся воздухом. Я заперла дверь и распахнула окно, избавляясь от не лучшего «приветствия». Хорошо бы здесь убраться, да только зачем? Сюда заглядывают пару раз в год. И то ради коробки с зимними вещами.

Я подошла к большому шкафу и открыла скрипучую дверцу. Этот шкаф хранил амулеты-носители и памятные вещи. Мама сентиментальна – она хранит всё, что прагматичный отец не успевает выкинуть.

На верхней полке стояла большущая коробка. Туда были спрятаны все вещи, оставшиеся после расставания с Эдом. Придётся порыться в этих воспоминаниях.

Книга, которую я искала, не была нужна никому в нашей семье, потому и лежала тут все семнадцать лет. Половина из нас не поняла бы в ней ни строчки, а вторая половина – это мои малолетние племянники, не умеющие читать.

Я спустила коробку на пол и развязала бечёвку.

Внутри на самом верху лежала аккуратно сложенная рубашка. Со временем молочно-белая ткань пожелтела и начала источать неприятный запах. Что-то не припомню, стирала ли я её, прежде чем убрать.

Помню, я часто брала у Эда одежду. Конкретно эта рубашка валялась где-то среди моих вещей в день, когда Эд пропал. Тогда она ещё пахла одеколоном и средствами для волос.

- Да, точно, я её не стирала. Неудивительно, что она воняет. Так стоп… - голову вдруг посетила спонтанная мысль.

Мы с Эдом почти полгода жили у него, не состоя в браке. При том, что нам было по шестнадцать-семнадцать лет. Законом это не запрещено, но немалая часть общества, особенно возрастная, порицает такое поведение. Тем не менее, нам ни разу не попался человек, который открыто бы высказал своё «фи».

Хотя… мы же не орали об этом на каждом углу. И с ближайшим окружением повезло.

- Надо побыстрее найти книгу, - нахмурилась я и выложила пару коробочек с амулетами-носителями и прочим барахлом, которое муж никогда не должен был увидеть. Никакого желания ворошить прошлое у меня не было. – Мне нужна только эта чёртова книга.

Но вдруг в руках оказалась тряпичный мешочек с артефактами-накопителями.

Внутри что-то ёкнуло. У Эда были любимые изображения. По большей части он увёз их с собой, но эти, уже сложенные в мешочек для перевозки, забыл, оставив их одиноко лежать на письменном столе.

Эти воспоминания были ему дороги.

Я высыпала амулеты-носители, подписанными неразборчивыми наборами склонённых влево букв, на подол платья.

Первый артефакт сформировал темноволосого мальчишку пятнадцати лет. Невысокого, угловатого, вполне симпатичного для своего возраста. Мы с ним сидели на каком-то заборе, с бутербродами. Странно, я совершенно не помнила историю этого амулета, но дата на нём сообщала, что сделано изображение в ноябре, в год, когда мы были на втором курсе. Это одно из первых свиданий.

Действуя уже почти бессознательно, я взяла второй амулет.

Он показал нас уже зимой. В лесу из огромного сугроба мы сделали себе личную горку. На следующий день пришли в академию простывшие, поочерёдно хлюпали носами, пока преподаватель не отправил нас в больничное крыло.

Я достала небольшое зеркальце – амулет, позволявший записывать некоторый промежуток времени. Активировав амулет, я увидела в отражении снежный лес и краешек головы мальчика.

- Короче, - заговорил артефакт. – У нас тут горка, но долго кататься без тёплого домика холодно, поэтому мы выкопали пещеру.

Прямо под горкой была сделана дыра, закрытая каким-то ящиком. Отодвинув его и забравшись внутрь, мальчик показал в артефакт убежище, где я, сидя на пледе, разливала чай из теплоудерживающей бутылки.

- Собственно, принцесса ледяного замка. Скажите что-нибудь, мисс?

- У тебя уже губы синие. Пей чай.

- Засчитано.

Запись на этом закончилась.

Я достала следующие несколько артефактов. Портреты из академии. Совместные уроки и перемены. Ничего сверхинтересного.

А вот следом появилось зеркальце времён конца второго курса.

Шёл май. Мы сидели на берегу крохотного островка в широкой реке. Я предложила Эду доплыть до него, но как выяснилось, его заявления «да умею я плавать, расслабься» слишком приукрашивают ситуацию. На деле Эд едва мог продержаться на воде несколько секунд и большую часть пути шёл по выращенным водорослям.

Я активировала зеркальце. Эту запись вела я:

- Вот взгляните на этого идиота, который полез в воду не умея плавать.

- Ой, да умею я.

- Ага, я уже посмотрела. Лучше посмотри в зеркало и скажи, что если ты утонешь – я тут ни при чём.

- Если я утону, - парень указал на меня. - Это была её идея.

- Кажется, ты хочешь ещё поплавать, Эдмунд.

Остановилась запись.

Летом между вторым и третьим курсом мне пришлось уехать к родственникам, а Эд гостил у своего друга. Мы обменивались письмами, но ни разу не виделись. Когда встретились в начале третьего курса, он заметно вырос.

Я открыла следующий накопитель. Эдмунд - красивый шестнадцатилетний юноша – стоял в новеньком полосатом свитере. Я подарила его в октябре, когда стало холодать, а Эдмунд продолжал ходить в тонкой рубашке. Это не сильно помогло ситуации, но с наступлением морозов он всё-таки стал надевать его.

На глаза попался продолговатый артефакт – вторая попытка кого-то из наших ровесников-менталистов собрать прибор, записывающий не только модели предметов, но и их движение. На нём записан вальс. Я просмотрела его сотни раз поле расставания, каждый раз заливаясь слезами, но сейчас он не включался – разрядился.

В следующем носителе оказалась проекция прохладного утра. Восторженный Эдмунд сидел на корточках в парке, обнимая утку. Обнял утку – радости полные штаны. Шестнадцать лет парню.

Что дальше? Штук пять моих портретов и зеркало.

Оливия. Совсем ещё девчонка. Она светилась весельем и бодро шептала:

- Здравствуйте те, кто однажды заглянет в это зеркало. Я Оливия Гроул и со мной мой коллега, Аслан Нерт.

Девушка навела отражение на паренька, создающего плетениями одинаковых птичек.

- Всем привет, - тихо поздоровался он.

- Сегодня мы с Вами изучим поведение стаи крапивников в естественной среде. Но нужно вести себя тихо, чтобы не спугнуть их. Как известно, крапивники не живут стаями, но мы с Асланом обнаружили новый вид, копирующий модель поведения пчёл. Есть рабочие птицы и один лидер стаи. Полюбуйтесь.

На широком бортике фонтана спал Эдмунд. Вокруг него прыгали контролируемые Асланом птички, засовывая листья и веточки ему в кудри.

- Посмотрите, рядовые птицы приносят лидеру дары, сам же он в это время отдыхает. Какова его роль в стае? Защита семейства и увеличения популяции. Кстати, об этом, мы видим, как к стае приближается самка.

В зеркале появилась я. Я только освободилась из лап преподавателей и совершенно не понимала, чем занята эта троица.

- Что здесь происходит?

- Обратите внимание, она приближается к чужой стае неуверенно, но не останавливается - её заинтересовал лидер крапивников.

Я села на бортик фонтана и в окружении птиц стала выбирать из волос спящего юноши мусор.

- И чего вы пытались добиться?

- Самка выражает интерес, помогая лидеру стаи чистить перья. Пока он не отвечает взаимностью.

- И не ответит, - буркнула я, откидывая последнюю соринку. - Дайте ему поспать.

- Аслан, - Оливия передала зеркало приятелю и он, наведя на друга начал диктовать:

- Этот вид крапивников высоко развит и почитает лидера как царя. Посмотрите, они ему поклоняются.

Птички выстроились перед Эдмундом и стали громко синхронно чирикать, качая головками в поклонах.

Юноша поморщился от громки звуков и, открыв глаза, резко сел, сопровождая это руганью. А как ещё реагировать, когда тебя будят поклоняющиеся птицы?

- Мы стали свидетелями пробуждения лидера стаи крапивников, - Оливия забрала зеркало и практически тыкала им в лицо Эду. - Посмотрим, как он отреагирует на нового члена общества. Примет ли в свою стаю постороннюю?

Эд обвёл взглядом всех присутствующих, осмысливая сказанное, и повернулся ко мне. До него удивительно быстро дошло, что происходит.

- Чирик.

- Ты будешь им подыгрывать? - я вскинула бровь, всем видом показывая, что Эдмунд ведёт себя глупо.

- Чирик-чирик, - пожал плечами он.

Закатив глаза, я тяжело вздохнула:

- Ну, допустим, чирик-чирик.

- Кажется, лидер принял её в стаю. Рабочие радуются, теперь у них есть королева и скоро появятся новые птенцы.

Птички облепили нас, громко чирикая. Эд приобнял меня одной рукой, подняв вторую, создал на ней крохотную птичку, и тут же усадил этот очаровательный пернатый шарик на мне на плечо.

Эд мог чувствовать то же, что и птица. Зная это, девочка из воспоминания почесала птичке короткую шею.

- Итак, сегодня мы стали свидетелями одного дня из жизни стаи. Дикая природа удивительна.

Изображение сменилось моим отражением. Я отложила зеркало.

Взгляд упал на коробку со значком ателье. И вторую, с названием именитой ювелирной мастерской.

В коробочке от ювелира лежал тонкий и лёгкий золотой венок с прозрачными камешками. В том же стиле гребень, серёжки, два браслета, колье и обручальные кольца.

У Эдмунда были такие же запонки. Из всех предметов комплекта у меня не было лишь их. Он даже своё кольцо не забрал. Наверное, думал, что оно мне пригодятся.

Я надевала эти украшения на свою свадьбу и давала для венчания сестрам. Но надеть кольца, предназначенные нам с Эдмундом, на церемонии с Роландом или подарить младшим рука не поднялась.

Заколов волосы гребнем, я придвинула ближе большую коробку. Где-то тут должны быть туфли.

А вот и они.

На свет появилась коробка, из которой возникли белые туфельки на небольшом каблучке. Они были порядком стоптаны. Их я надевала не раз и не два. На чердаке они оказались, придя в негодность, но куплены были для свадьбы.

Надев их, я открыла коробку из ателье. Платье. Желтоватое, ни разу не использованное платье.

Я приложила его к себе, заглядывая в зеркало.

Даже сейчас, потерявшее вид от сырости и холода платье было прекрасно: не слишком пышное, с золотистыми лентами по швам и узорами из плюща, в тему украшений.

Жаль, теперь оно мне не по размеру. В талии и рукавах узко, а на груди и вовсе не сойдётся.

Я прицепила к венку фату и надела.

Красота.

Взгляд упал на конверт в коробке. Письма и бытовые записки. Написанные с правой стороны слова всегда были несколько смазаны. Эдмунд был левшой – когда он писал рука тёрлась о бумагу – тетради всегда были неряшливыми, а ребро ладони и мизинец – грязными.

Среди листков, исписанных стройными рядами неразборчивых букв, нашлись такие послания как: «В доме нет еды», «Я не нашёл рубашку», «Я зол. Ты знаешь, что сделала», «Хочу курочку», «Я разбил зеркало», «Почему я через записки слышу, как ты на меня орёшь?» и «Сделаешь на ужин картошечку?» с изображением очень голодной птички. Эдмунд ужасно рисовал. Несчастный крапивник в его исполнении будто разом страдал плоскостопием, косоглазием, рахитом и умственной отсталостью. Бедное создание. И всё же милое - «художник» явно очень старался.

- Моя ж ты лапочка, - я погладила бумагу, обращаясь не то к Эдмунду, нее то к крапивнику.

В руках оказался затёртый от постоянного чтения и покорёженный слезами листок.

Против воли из памяти возник день, когда Эд ушёл. Он… был сам не свой после ссоры. А в тот день… я пришла домой, а он исчез, забрав большинство вещей и оставив записку.

Записку с извинениями, в которой не было даже лёгкого намёка на злость и обиду. С искренней нежностью и заботой.

На глаза заранее навернулись слёзы, но руки не выпускали листок.

«Ты была права, когда говорила, что не стоит ехать на практику. Признаю, я дурак.

Я забрал книги. Доел суп (спасибо, вкусный). Все артефакты отключил. Забрал печенье. Украл у тебя из шкатулки пару ленточек. Не то чтобы они могла потребоваться мне в ближайшее время, но все мои куда-то делись. Они теперь твои, если найдёшь.

И, кстати, присмотрись к Роланду Солена, ты ему небезразлична.

Извини, что так вышло. Люблю тебя.

Эд

Постскриптум: никто и никогда не найдёт ответ на вопрос, зачем представляться в записках, которые больше некому написать (грустный смех)»

На бумагу упала слеза.

Тогда не знала, что думать, не знаю и сейчас. Невнятные извинения «за то, что так вышло», теплота и явное нежелание ранить… Что он в конечном итоге чувствовал?

Если злость и обиду – почему так пишет?

Если нет, почему ушёл?

Я всё-таки задела его. Но чем? Я ведь много глупостей наговорила. Какая именно перешла грань?

В чём была сложность уж если не сказать всё лично, так хоть добавить на листок пару строк объяснений? Я хоть знала бы, за что извиниться при встрече. А встреча уже в этом мае, когда у Луны начнутся экзамены.

Я знаю, что должна извиниться, но нужно ли это ему? Или мне лучше просто замолчать?

Слёзы стыда и бессилия скатывались со щёк, падая на лист.

Внизу раздались голоса – отец вернулся и теперь, наверняка выслушивал от мамы новость о моём появлении. Время неудобных вопросов наступит очень скоро.

Я вытерла лицо, задержала дыхание, досчитала до десяти и, запихнув листы в конверт, швырнула к остальному барахлу, продолжая разбирать коробку.

- Книга.

Вот и она. Конечно, на самом дне.

- Где ж ещё тебе быть?!

…

29. Пацифика.

…

Вернувшись домой, я поглядела на часы. Спать ещё рано, да и не так сильно я устала. Разговор с родителями был весьма спокойным – они просто послушали, сделали какие-то выводы, но меня в них не посвятили. Начинает казаться, что и они, и Оливия, и Освальд с работы – всё смотрят за мной как за подопытной крысой и знают что-то, чего не знаю я.

- Надо написать ответ Луне.

Я подняться на чердак за коробкой, и достала из подвала несколько банок маринованных огурцов. Обернув их тряпочками для сохранности, поставила закатки в коробку и взялась за написание письма для дочери.

- «Здравствуй, Луна

Очень рада за тебя»

Не, не так. Не так чтоб я и рада.

- «…Я не возражаю против твоего решения. Я прекрасно помню Эдмунда и полностью ему доверяю».

Звучит очень... Лучше без части про доверие.

- «и уверена, что он станет хорошим учителем.

Я положила тебе огурчиков на случай, если у вас их нет (насколько я знаю, Эдмунд не особо их любит, и вряд ли делал закатки).

У меня новостей не много – сходила в театр. Была у бабушки с дедушкой. У них тоже всё в порядке.

И на будущее, пожалуйста, пиши чаще»

Я переписала текст с черновика, спрятала письмо в конверт, подписала именем дочери, вложила в коробку к банкам, и наложила заклинание, защищающее от воды. Не хотелось бы, чтобы рассол испортил бумагу, если банка разобьётся.

Взяв книгу по магии, я обернула её в ткань и повторила заклинание.

Что ж… настало время для второго письма. Но сложности возникли ещё при написании приветствия: как обратиться к Эдмунду? Просто по имени или более официально? Наверное, по имени. Всё-таки других знакомых из академии я при встрече так называю. Но не сокращённым: не «Эд», а «Эдмунд».

- «Здравствуй, Эдмунд»

И что дальше? «Рада была узнать, что ты хотя бы не мёртв»? Звучит именно так, как я это ощущаю, но совершенно неправильно.

- «Приятно знать, что ты в порядке.

Надеюсь, ты не против, что я положила Луне немного огурцов. Она их любит, а ты, насколько я помню, нет. (Предположила, что и на зиму не мариновал)»

Так. Звучит… не совсем плохо. Хотя…

Чем больше я думаю, тем меньше мне нравится. Но один раз я уже поговорила не подумав.

- Да нет, нормально, - я снова принялась скрести пером по черновику. – «Спасибо, что взялся учить Луну».

Теперь надо как-то спросить про зарплату. Не будет же он учить её бесплатно. Но как-то неловко вот так в открытую писать про деньги.

- «Я полагаю, наследники Адэра передали тебе деньги на её содержание и оплату труда? Если нет или этой суммы не будет хватать, сообщи».

Всё равно плохо. Но эту тему надо обсудить, раз Луна ничего не написала.

- «И ещё кое-что. Не знаю, нужна ли она тебе, но у меня осталась твоя книга».

Осталось, наверное, самое трудное – прощание и подпись. Вот как закончить письмо, чтоб и с теплотой, и не переборщить?

Я задумчиво уставилась в стену, невольно задумываясь в вине. Но я уже почти закончила, не напиваться же ради последней строчки.

- Жду ответа… жду ответа… «всегда на связи. Пацифика».

Я ещё раз перечитала письмо. Что ж… это не шедевр, но лучше, чем я надеялась.

Забавно, как сильно изменился у меня с годами почерк. Он и сейчас красивый, но уже не та каллиграфия, которой я пользовалась во времена академии.

Я запечатала конверт, подписала, защитила чарами и спрятала в коробке.

На конверте от письма Луны был указан обратный адрес. Я перенесла его на коробку, вписала дочь адресатом и завязала посылку. Завтра отнесу на почту.

…

30. Луна.

…

Я поднялась на верхний этаж башни, где стояли стол и кровать учителя, зная, что увижу одну из трёх вероятных картин: он спокойно спит в своей постели; он работает; он уснул, сидя за столом.

Спит за столом.

Я подошла ближе, чтобы разбудить, но с удивлением обнаружила перед учителем вовсе не расчёты, а пришедшее вчера мамино письмо, книгу и ответ. Что можно было такое писать, чтоб полночи просидеть за столом?

Читать чужую переписку, конечно, не вежливо, но…

Я просмотрела мамино письмо, написанное красивым, но несколько небрежным почерком, с витыми хвостиками у букв. «Приятно знать, что ты в порядке… огурцы… спасибо, что взялся учить Луну… деньги… книга». Ага.

И что в ответе?

«Здравствуй, Цифи

У тебя чудесная дочь. Милый, вежливый ребёнок. Но очень замкнутый.

Против огурцов для неё ничего не имею.

Денег хватит с лихвой.

За книгу спасибо. Я думал, что её ещё много лет назад украли вместе с кошельком на постоялом дворе.

Пиши, если что.

Эдмунд»

Скромненько. И вот это он писал так долго, что заснул? М-да…

Решив не задумываться, я похлопала учителя по плечу.

- Эдмунд, вставай, - с течением времени я почти перестала испытывать напряжение при обращении на «ты» и по имени.

Разлепив глаза, он кивнул и забормотал что-то нечленораздельное.

- Чего-чего?

- Что на завтрак, спрашиваю, - Эдмунд оторвал голову от столешницы.

– Каша, - я уже смирилась с тем, что завтрак стал моей обязанностью. Учитывая, что обедом и ужином занимается он, перекинуть на меня часть работ вполне справедливо.

- Отлично. Потом сходим на почту и в лес.

- А зачем в лес?

- За палкой. Будем проходить «костыли» для магов.

- Ты про посохи и волшебные палочки?

- Точно. Пару рун ты выучила, управление силой частично освоила. Время разбираться с плетениями. Это проще делать с костылём пока не привыкнешь. Сегодня его сделаем, а завтра испытаем.

- Что?!

- Что ты так орёшь? – от моего визга, учитель окончательно проснулся.

- Но я едва могу менять размеры шара и двигать его.

- И что?

- Посохи и палочки проходятся после освоения создания форм из силы и достижения совершенства в…

- Я зря дал тебе методичку, - поморщился учитель и, прихватив потрёпанный серый свитер, отправился на первый этаж. – Пошли завтракать.

Я засеменила следом:

- Но ещё рано заниматься плетениями.

- Неправда.

- Это может быть опасно.

- Неправда.

- Что значит «Неправда»?! Это так!

- Неправда, - учитель откровенно засмеялся, глядя на мою растерянность. И что на это ответить?

В ответе он и не нуждался. Эдмунд скрылся в ванной, а я отправилась разливать на порции кофе и кашу.

…

31. Луна.

…

Мы шли по лесу. Листья уже облетели и начали чернеть, лёжа не земле, пейзаж смотрелся весьма уныло.

- Я читала, что важно найти материал и дизайн, который идеально подходил бы тебе.

- Да. Этим мы и занимаемся. Ищем основу.

- Ты ведь тоже делал посох в академии. Каким он был?

- У меня их было три. Я отсрочивал изготовление до самого последнего дня и учился на карандаше, а в ночь перед зачётом изготовил отличный берёзовый шест с обсидианом. А потом один кретин с факультета огня случайно сжёг его. Прямо перед дверью комиссии, когда меня уже позвали сдавать.

- И что ты сделал?

- А что я мог сделать? Карандаша с собой не было - пошёл сдавать с веткой крапивы. Комиссия порядком удивилась, но, в конечном счете, я получил высший бал.

- Серьёзно?

- Абсолютно.

- С веткой крапивы?

- С веткой крапивы. Однокурсники встретили меня как героя. Если быстро разберёшься с плетениями, можешь как-нибудь глянуть это воспоминание.

- Ты о проникновении в разум? – сказать такое можно было лишь в шутку, но Эдмунд был серьёзен.

- Да, а что тебе удивляет? Ты же менталист, весть твой функционал – это работа с разумом и сознанием.

- Это ведь программа третьего курса.

- Да там лёгкое плетение. Спорим, уже к весне сможешь его применить?

От такого предложения у меня округлились глаза:

- Освоить плетения к весне невозможно.

Учитель остановился и протянул мне руку:

- Спорим? – вид у него был как у ребёнка, обещающего поймать фею, приносящую подарки в Праздник Новой Весны. Самоуверенный и отрицающий логику.

- На что? – не веря в возможность его победы, я подала руку.

- Если проиграешь – готовишь ужин, - учитель выругался, наступив в грязь, отёр носок сапога о траву и продолжил речь. – Что скажешь?

- Твоя победа маловероятна. Что будет, если я выиграю?

- Я готовлю завтрак.

- Идёт.

Эдмунд разбил рукопожатие ребром ладони и нагнулся за палкой с сучком

- О-па! Ищи идеальную палку, ибо я себе только что нашёл! Летом розы подпирать.

– Как понять, что нашёл «идеальную палку»? – я подняла с земли ветку.

Учитель задумчиво почесал нос:

- Есть кто-то, кого ты ненавидишь больше всего на свете?

- Есть, - мне живо представился бывший одноклассник, возомнивший, что излишне толстый кошелёк родителей каким-то образом прибавляет ему веса в глазах других детей.

- Итак, представь, что собираешься его убить. Какое оружие возьмёшь? Палочка – кинжал, посох – меч или глефа, в зависимости от длины.

- Что такое глефа?

- Ну… длинная палка с лезвием на конце. Грубо говоря, ей рубят людей.

- Эм… Эдмунд… Неужели в академии учили… так? – мне не верилось, что учителя предлагают имитировать убийства.

- Нет, конечно. Просто, когда нас отвели в лес, пацаны начали фехтовать палками разной длины, а девчонки по большей части выбирали лёгкие и практичные палочки. Я заметил, что это похоже на подбор идеального оружия. Согласна?

- Да. А если я бы пришла, пока он спит. Прижала коленями руки, чтобы не сопротивлялся, и придушила подушкой. Как это считать?

На лице учителя отразилось напряжение.

- Ну, или там, застрелила…

- Это… вполне разумно. Я и сам предпочёл бы ножам магию и стрелы. Но твоя жестокость меня пугает. И ещё больше эта деталь с руками.

- Надо обязательно выбрать оружие?

- Ага.

- Не стрелковое.

- Да.

- Тогда… - я погрузилась в криминальные мысли, представляя, как зарезала бы спящего врага.

Мысленно примеряя каждое оружие, я изображала движение. Кинжалы мне не нравились, но слишком длинное оружие было бы тяжело принести в дом.

- Знаешь, - учитель наблюдал за процессом, потирая кончик носа. – Если бы я не знал, кто твоя мать, на этом этапе, я начал бы догадываться.

- Почему?

- Когда я решил проверить на ней свою гипотезу с выбором оружия – она вела себя точно также. В итоге выбрала дагу.

- Что это?

- Меч. Короткий. Сантиметров пятьдесят – шестьдесят.

- Не думаю, что мне это подойдёт. Но я бы взяла что-то не очень тяжёлое. Какую-нибудь тонкую шпагу, - я поводила ладонью, отмеряя высоту над землёй. - Примерно, как трость.

- Выбирай, - учитель обвёл рукой пространство вокруг себя. – Целый лес палок. А я пойду хворост пособираю.

На земле валялась дуговидная метровая палка.

- Это подойдёт?

- Если мечом такой формы ты смогла бы убить того ненавистного, то да.

Я повертела палку и, соскребя в кучку прелые листья, потыкала в них «оружием».

- Поищем другую.

- Всё, что не подошло – отдавай мне.

Пока учитель собирал ветки, я искала «ту самую».

Я с размаху шибанула палкой по дереву. Сучок впился в руку:

- Ай! Эд! Это тебе, - я отдала учителю ветку.

Продолжила поиски.

Перехватила другую ветвь как меч и попыталась вскрыть живот воображаемому врагу.

- Да, кстати, раз уж речь зашла о твоей матери. Кем она работает?

- Она в отряде быстрого реагирования, - я продолжала менять палки и вспарывать кучи прелых листьев. – Если при подходе к порту у кораблей возникают какие-то проблемы или вне досягаемости форта на корабль нападают, она помогает отбиться. Плюс помощь мага воды упрощает швартовку и отплытие.

- Пацифика боевой маг?!

Я пожала плечами, не понимая, что так удивляет учителя:

– Но она не очень любит свою работу. Ой, что это у тебя за палка?

Подлетев к учителю, забрала красивую ветку.

- Вот уж не думал, что она таким займётся, - пробормотал он, хмурясь. – Это ведь опасно.

Я пожала плечами. Палка меня быстро разочаровала.

- …а ещё мне лекции о безопасности читала.

- Вы часто общались?

- Нередко. И вот каждый раз, когда я ставил какой-нибудь эксперимент или вызывал кого-то на дуэль – одно и тоже – «Что опять взбрело в твою пустую голову, идиот?!».

Я усмехнулась, подбирая ещё вариант будущего посоха.

- Папа тоже регулярно выслушивал такое, если рассказывал о работе. Он разрабатывал оружие с применением ментальной магии. Сплошные риски.

- Держу пари, заканчивалось всё визгом: «Помяни моё слово, добром это не кончится!».

- Верно.

Спустя мгновение я опустила палку. Перед глазами застыл день папиной смерти.

- Знаешь, а ведь действительно кончилось плохо. Ты не колдуешь, он погиб.

Учитель ответил не сразу.

- И я всё хуже понимаю, почему теперь она лезет сражаться с пиратами.

Я села перед грудой веток, собранных учителем, неспешно копаясь в них. В голову закралась новая мысль. А если и мама погибнет? Работа ведь действительно плохая. Почему она до сих пор на ней?

- Эй, - учитель окликнул меня прежде, чем я погрузилась в размышления. – Не сиди на холодной земле, это во-первых. И глянь вот на это, это во-вторых.

Эдмунд вручил мне палку.

- Вполне ничего, - я потыкала кучу листьев.

- Тогда собирай хворост, не сиди без дела.

- Угу, - буркнула я.

Я стала нарезать круги вокруг полянки, собирая всякий хлам и иногда пробуя хорошие палочки в качестве шпаг. Вдруг за спиной послышался стук и хруст.

Резко оглянувшись, я увидела учителя с палкой перед сухим деревом. Стоя в фехтовальной позиции, он стучал своей «шпагой» по мёртвой ветке сухостоя, обламывая тонкие сучья.

- Что ты делаешь? – я подошла ближе, отслеживая техничные удары по неподвижному врагу.

- Развлекаюсь. Все эти разговоры об убийствах, как бы странно не звучало, навивают ностальгию по юности.

Рубящий удал переломил сухую ветвь.

- Упс. Ну… на, попробуй эту, - учитель отломал сухой ветке лишнее и вручил мне.

Я повертела её в руках и попыталась применить пару приёмов учителя против ствола сухого дерева.

- Только не говори, что Роланд учил тебя использовать меч.

- Я просто повторяю за тобой.

- А-а-а… тогда понятно. Категорически неправильно.

- А как тогда?

Эдмунд поднял с земли липовую ветку и принял стойку:

- Во-первых…

Его палка выглядела куда удобнее, поэтому, разобравшись, как держать, я тут же вручила свою ему и забрала ту, что больше нравилась.

- Эта лучше.

- Да, вижу, - учитель повертел в руках мою сучковатую, откинул её в кучу хвороста.

Поднял новую.

– Итак. Во-первых, начнём с того что ты правша. Повернись другим боком, - заняв обратную позицию, он принялся объяснять. - Ноги ставь уже, эту чуть поверни. И не делай вот так.

Изображая меня, Эдмунд стукнул по дереву.

- Тебе надо не тянуться к сопернику – подставляешь шею. Делай выпал. Не сгибай спину. И во-о-от так.

Раздался звонкий щелчок и протяжный треск. Ветвь сухого дерева дала трещину.

Учитель поспешно оттащил меня в сторону:

- Давай-ка не будем под ним стоять.

- Ага. В академии учили драться на мечах?

- Военное дело было в числе дополнительных предметов. Как и верховая езда, и пение, и рисование и многое другое.

- А танцы и общая физическая подготовка?

- Это обязательные предметы. Ты, кстати, танцуешь?

- Чуть-чуть.

- Ну и ладно. Чуть-чуть – достаточно.

- А какие дополнительные предметы были у тебя?

- Всё кроме пения, рукоделия и рисования.

Учитель поправил воротник куртки и заметил.

- У меня в дипломе написано столько, что половину предметов я уже не помню. А вот верховую езду и военное дело брали почти все парни.

- А ты будешь учить меня этому?

- Эм, - вопрос удивил Эдмунда. – А надо? Не хочешь взять рисование или что-то в этом роде?

- Это я и так умею. Почему бы не попробовать что-то новое.

- Впервые замечаю за тобой тягу к учёбе, - усмехнулся учитель и встал в стойку. – Раз хочешь, вперёд.

Я повторила за ним.

«Меч» преподавателя одним движением чуть не вышиб палку у меня из рук.

- Повтори.

На мой неловкий удар последовал ответ. Не ожидая нападения, я махнула «клинком», парируя удар.

- По технике хорошо. Делай так же.

Эдмунд повторил ту же атаку несколько раз, заставляя повторять защиту.

Я снова применила нападение. В этот раз учитель просто сделал шаг в сторону и, быстро приблизившись, легонько щёлкнул меня по лбу.

- Эх, ностальгия, - уходя с линии следующей атаки, вздохнул учитель.

Белая энергия в форме медузы или нерва ощутимо ударилась мне в плечо.

- Так не честно!

- Кто тебе сказал?

- Но мы же на мечах дерёмся, а не магией.

- А ты тоже подключайся.

- Ты светлый маг – ты заставляешь этой медузой работать нерв. Я так не могу. К тому же…

- Вот тебе аналог. Заставляет мозг думать, что в него попало что-то материальное, - над ладонью мага зажглась равносторонняя пирамида. Он не мог применить её сам – не его направление магии, но легко воссоздавал нужную форму, пусть и абсолютно бесполезную, из собственной энергии.

- Но я не умею делать формы из энергии!

- Учись.

Белый сгусток влетел мне в лоб.

– Хочешь интересный факт? О том, как мы начали общаться с твоим отцом.

- Давай.

- Я припёрся на военную подготовку для старшего курса и в поединке с Роландом запустил в него плетением. А он в ответ сломал мне нос.

Я получила от белой энергии щелчок по носу.

- Боюсь представить, как вы сдружились с мистером Нертом.

- Тут без истории. Сидели вместе. Он списывал у меня, я у него печенье отбирал и ел. А потом нас за это наказали.

В ответ на очередной удар сгустка, сопряжённый с атакой палки, я остановилась.

- Как, ты говорил, выглядит моё заклинание? – я попыталась вспомнить модели, которую учитель показывал мне минуту назад.

- Пирамидка.

Мы оба остановились. Я призвала энергию и попыталась заставить её принять форму. Ничего не выходило.

- Внимание, фокус, – улыбнулся учитель.

Белая энергия облепила шарик, частично разрушая, и вскоре он уже имел нужную форму.

- Держи его, пока не представится удобного момента запустить.

- Держать и делать что-то параллельно?

- Да.

- Но у меня останется только одна свободная рука.

- Канал, которым связаны источник и плетение, не обязательно должен идти через руку выведи его через плечо.

Я с трудом поняла смысл сказанного, но все же смогла сместить сияющую ниточку вверх по руке. Кисть освободилась, а из плеча к пирамидке вела фиолетовая линия.

Эдмунд снова занял боевую стойку.

- Я возьму твою палку?

- Как скажешь, - он протянул мне «оружие».

- А не, та удобнее.

- Определись уже, - усмехнулся преподаватель, снова уступая ветку.

- Эту. Точно, - я приготовилась к схватке. Теперь возле головы болталось заклинание, которое нужно будет запустить в подходящий момент.

Первый удар нанёс Эдмунд. Я дёрнулась, неумело отражая. В висок врезалось что-то. Меня резко начало подташнивать.

- Ай-ай-ай, - учитель придержал меня за плечи. – Не падай. Что-то плохо ты реагируешь на использование заклинаний.

- Оно сработало?

Светлое вытянутое лицо поплыло перед глазами.

- Ага. Ты сама же на него и напоролась.

В глазах стало темнеть. Ноги подкосились.

- Луна? Луна!

…

32. Луна.

…

Я повернулась на бок и открыла глаза. Мой закуток в башне. На мне была та же одежда, в которой я вышла из башни. Только сапоги и куртка исчезли.

Выбравшись из-под одеяла, я переоделась в домашнее платье и выбралась из «комнаты».

Судя по часам, было пятнадцать минут третьего. На артефакте-нагревателе стояла кастрюлька.

Подойдя ближе, я обнаружила в ней суп, недолго думая, щёлкнула рычажком артефакта и полезла за чашками и чаем.

- Луна? Ты как? - с верхнего яруса свесился Эдмунд.

- Нормально.

- Я сейчас спущусь.

Пока он бежал по лестнице, я поставила греться чайник и собрала посуду.

- Я даже не подумал, что так будет. Хотя, новый уровень в магии всегда даётся трудно.

- Да всё в порядке, - я уступила место у артефакта и села к столу.

Он, кажется, не поверил, что всё в порядке. Вряд ли мне удастся убедить его, как, впрочем, и вытравить из характера некоторую рассеянность.

- Кстати, я тут взялся разбирать шкафы. Посох ведь надо обрабатывать, добавлять кристаллы и прочее. Когда отдохнёшь, присоединяйся.

- Я отлично себя чувствую.

Учитель разлил обед по мискам и поставил на стол. В след за ним чай и печенье.

- Долго я проспала?

- Часа три, - пробуя суп, ответил Эдмунд и принёс соль.

Пообедали мы быстро. Часть шкафов уже была разобрана, но оставалось ещё несколько, где в груде книг и хлама скрывались необходимые инструменты и детали.

- Тебе вон тот, а эти два мне, - поделил фронт работ учитель.

- Там ещё тумбочка, - я указала на маленький кубик возле шкафа.

- Эм… тумбочка. Там амулеты-накопители и ещё какой-то хлам. Амулеты без меня не трогай, а в остальном можешь копаться.

- Хорошо.

Мы разошлись каждый в свою сторону.

Я села на пол и выдвинула первый из четырёх ящиков в основании шкафа. Он был забит книгами. Художественными.

Во втором кроме книг обнаружился так же свитер. Полосатый. Чуть меньшего размера, чем был на учителе утром. Шапочка и в цвет ей малиновый шарф.

Заглянув в ещё два ящика, я не заметила ровно ничего интересного. Не желая вставать, чтобы заглянуть в шкаф, я подвинулась к тумбочке.

За одной единственной дверцей было сокрыто две полки. Верхнюю почти полностью завалили мешочки и коробки с накопителями, на нижней же лежала парочка книг, чайник, свёрнутые листы плотной бумаги и какой-то непонятный свёрток.

Я вытащила его на свет. Старая бумага в качестве обёртки. Лёгкий. Что бы там могло быть? Вряд ли что-то настолько лёгкое может потребоваться мне при изготовлении посоха, но узнать, что внутри, было просто любопытно. К тому же Эдмунд запретил трогать только артефакты. Так что…

Я потянула конец бечёвки, узел-бантик развалился. Из под слоя пыльной жёлтой бумаги показался лёгкий голубой шарф. Шёлковый. Под ним лежали вскрытые конверты и бумажки, исписанные идеальным каллиграфическим почерком.

Не думаю, что мне можно их читать. Скорее всего, Эдмунд просто забыл, что они здесь лежат, и, если я спрошу, запретит читать. Но…

- Кажется, я не очень воспитанный человек, - шепнула я, разворачивая первую бумажку.

Первое письмо, которое я взяла было с неровным краем.

«Мой милый Эдмунд,

Не знаю когда, но уверена, ты вернёшься и найдёшь эту записку.

То, что случилось – исключительно моя вина. Я наговорила ужасных глупостей и не смогла помочь тебе в трудную минуту, хотя не так много должна была сделать.

Не думай, что я не понимаю, насколько тебе было тяжело, но и ты постарайся понять, мне было больно видеть, что с тобой творилось.

Я просто хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, мой милый Эд.

И по поводу подписей… я буду даже рада, если ты однажды не вспомнишь от кого записка. Меньше помнишь – спокойней спишь».

Я подняла глаза на учителя. Он перекладывал возле шкафа какие-то тряпки, ворча себе под нос.

Листочек вернулся на место. Я вынула несколько маленьких бумажек с записками: «Сходи на рынок за…», «Не успела ничего приготовить. В шкафу есть печенье», «Не забудь про вечер», «Повесь уже зеркало, Эд!» и десятки подобных.

- Эдмунд.

- А? – он вынул из шкафа большой рулон ткани. – Смотри! Я его лет пять назад по дешёвке купил. Нужно?

- Нет. Я хотела спросить…

- Ты зря отказываешься. Платье будет шикарное. Я бы не отказался, но шить не умею. А ещё я не любитель платьев. По вполне очевидным причинам.

Секунда задумчивости. Я уже собиралась заговорить, но Эд едва различимо заворчал себе под нос, вынимая из шкафа что-то ещё. Теперь он говорил не со мной, а просто ворчал, как дед.

- Вообще не понимаю, почему женщины должны носить платья. Не практично и ноги не подчёркивают.

- Тебе это нужно? – я подняла шарфик.

Улыбка на лице мага-отшельника разгладилась:

- Где ты его взяла?

- В тумбе вместе с записками лежал, - я продемонстрировала одну бумажку.

- Не тронь письма! – бросив рулон, Эдмунд заспешил ко мне. – Это тебя не касается.

- «Если ты не умер от количества съеденной вчера клубники (да, я очень зла), сходи на рынок, купи ещё», - я успела прочитать записку. - Ты был женат?

- Нет, - учитель выдрал у меня из рук бумажку. – Что ты успела прочитать?

- Пару бытовых записок. Но ведь это писала девушка.

Он быстро сложил все, пряча адреса и имена, но пытаясь завернуть, нечаянно порвал старую бумагу. Выругавшись, прикрыл кучку бумаг остатками свёртка и отправился вверх по лестнице, регулярно оглядываясь, чтобы проверить, не трогаю ли я записки.

- Почему она злилась на тебя из-за клубники?

- Это всё варенье. Она хотела закатать несколько банок. Вытащила меня на рынок, - начал оправдываться Эдмунд, оторвал от рулона кусок ткани и двинулся назад. – Заставила таскаться по жаре, выбирать идеальную клубнику, ругаться с торгашами из-за цен, тащить домой десять килограмм, потом ещё и перебирать. Думал, возненавижу эту чёртову клубнику. Ан нет. Стоило ей уйти, половину сожрал.

Эдмунд сел рядом со мной и принялся бережно перекладывать на тряпочку письма.

- Пять кило?

- Пять кило. Не за раз, конечно, но до вечера справился.

- Как? Просто как в тебя поместилось столько?

– Да не знаю. Вкусно было.

- Кем тебе была эта девушка?

- Мы должны были пожениться.

- У тебя была невеста?

- Да, внученька, дедушка тоже был когда-то молодым, - засмеялся Эдмунд, изображая старческое дребезжание в голосе.

Думая о чём-то своём, он перекинул шарф через шею, в несколько движений, завязал. С белой рубашкой такой воротничок очень сочетался, а с рогожевой жилеткой не очень. Тут требовалось нечто менее грубое.

Завершив процедуру, учитель с усмешкой пробормотал:

- Она казалась очень милой до первого свидания.

- А потом?

- Выяснилось, что она немножечко истеричка. Опуская подробности, через полтора года я сделал ей предложение.

- Все бульварные романы мира склонили колени перед этой романтикой, - иронично заметила я.

Эдмунд улыбнулся:

- Это не было недостатком. Она просто слишком остро на всё реагировала. Очень часто говорила не подумав, накручивала себя по пустякам. А серьёзные проблемы и моё лёгкое отношение к безопасности вообще кончались скандалами и пару раз обмороками.

Я промолчала, но на лице отпечатался вопрос: «И как тебя угораздило полюбить такую?»

Эдмунд пожал плечами:

- Если честно, чёрт знает, что в ней было такого особенного, но за свою жизнь, я успел заметить вот что: в большинстве своём люди ненавидят других за что-то конкретное, а любят просто так.

- Но что-то ведь тебе в ней нравилось.

- Старательная, добрая, заботливая… перечислять можно долго, - учитель упёр локоть в колено, положил на кулак подбородок и улыбнулся. – А ещё она в любой ситуации оставалась потрясающе красивой. Даже, когда орала на меня.

Эдмунд задумчиво потёр нос и вдруг засмеялся:

- Хотя чаще всего это случалось, пока я истекал кровью у неё на руках, значит, есть вероятность, что меня просто лихорадило.

- Почему вы не вместе?

- А, - Эд отмахнулся и снял шарф. – Не сложилось.

- В этом письме она за что-то извиняется, - я достала листок со странной подписью.

- Не вежливо читать чужие письма, - Эд пробежался по листу глазами. – Что ещё ты прочитала?

- Ничего, честно.

Эд положил шарф и письма на ткань и завязал новый свёрток бечёвкой.

- И по какой причине, скажи на милость, тебя вообще волнуют отношения двух старичков во времена, когда им было по семнадцать? Всё это уже не должно иметь значения.

- Если это не имеет значения, зачем хранить в секрете?

Губы мага тронула улыбка, ответ он дал не сразу:

- Меньше знаешь – крепче спишь.

Комок писем вернулся на своё место.

- Занимайся шкафом. Увидишь ещё что-то вроде писем – не смей читать. И артефакты-накопители не трогай. Вообще. Ни один в моей башне.

Учитель зашагал к шкафу, которым занимался до разговора.

- И учти, теперь я за тобой слежу.

…

33. Луна.

…

- От себя, - напомнил учитель, глядя как я срезаю ножом кору с палки. – Сейчас соскочит и по руке попадёт.

Пока я отчищала палку с одного конца, он спиливал сучки на другом. Из-за небольшой длины будущего посоха мы больше мешали друг другу, чем помогали.

- Посмотри, какой кристалл больше нравится.

Я отложила нож и подошла к коробке с камешками, собранными по всем шкафам. Самые разные: отшлифованные и нет, всех цветов, форм и размеров.

Я не особо спешила с выбором. Всё равно, пока Эдмунд не закончит пилить, я ничего не смогу нормально сделать.

Лишь когда учитель взялся за нож, чтобы срезать кору с ветки, я, прихватив камешек, вернулась за стол и тоже занялась корой.

- Розовый кварц? С липовой палкой?

- Да, а что?

- Это весьма… своеобразное сочетание. Но хорошее.

Эдмунд завязал кудри в хвостик на затылке и подложил под посох стальные противни. Пока я срезала остатки коры, вставил энергетический кристалл в артефакт земляной магии.

Две металлические пластины, ничем не соединённые между собой кроме заклинания. Между ними насыпался песок и поочерёдно летал от одной пластины к другой, шлифуя объект между ними.

- Будем делать обжиг или пропитку?

- Обжиг.

- Тогда разведи огонь в камине. С этой штукой я лучше сам разберусь.

Я отдала камень и отправилась за дровами.

Под равномерное жужжание артефакта и тихую ругань Эдмунда, адресованную непослушному песку, я сложила паленья в камин и подожгла. Сыроватые брёвна всё никак не хотели разгораться, поэтому этот процесс занял немало времени.

- У тебя всё готово? – притирая палку от опилок, поинтересовался преподаватель.

- Да.

- Сама будешь обжигать?

- Да.

Я подошла за «магическим костылём».

- Ты только учти, что его не спалить нужно, а немного обжечь. И его, а не руки.

- Это понятно, - я села у огня и сунула конец палки в пламя.

От стола на первом этаже под лестницей, где учитель занимался своей аптекарской работой, потянулся тошнотворный запах. Вроде того, каким пахнут зелья для снятия краски с ногтей, но куда более едким. Эдмунд чистил этой мерзостью кристалл.

Закончив, он заткнул горлышко пузырька пробкой. Крапива, возникшая в разных частях дома в мгновение ока, открыла дверь и несколько окон, в прошлом представлявших собой бойницы. Запах стал постепенно ослабевать.

- Как успехи?

- Почти закончила, - моя палка почернела уже и со второго конца.

- Отлично. Приноси, как закончишь, - Эдмунд достал несколько кусков особо-прочной смолы, свалил их в ведро и повесил над огнём.

- Обматываем посох?

- Чем?

- Ну, ленточками, или бинтом, чтоб в руках не скользил.

- Да, пожалуй. Ты говорил, у тебя есть ненужная ткань.

- Понял. Давай, заканчивай с палкой, она у тебя гореть начинает.

Эдмунд послал наверх, к шкафу, где хранилась ткань, полсотни плетений. Они обратились в крапиву, оторвали от рулона кусок ткани и доставили на первый этаж.

Учитель забрал и осмотрел равномерно почерневшую палку.

- Отлично. Только тряпочкой сухой протри.

Пока Эдмунд перемешивал растаявшую смолу, я выполнила указание.

Воспользовавшись толстыми перчатками, маг принёс ведро к столу.

- Чёрт. Забыл спросить: ещё какие-то дополнительные элементы добавлять будешь?

- Не.

- Тогда можем собирать. Важно ли тебе, чтоб тряпки остались белыми?

- Вообще нет.

- Тогда я их просто обмокну в смолу и так и наклеим, ладно?

- Хорошо.

- Сколько замотать?

- Вот от сюда, до сюда, - я отмерила отрезок на палке.

- Ага. Кристалл на какой конец лепим?

- На этот.

- Хорошо. А теперь постарайся не соваться – это всё очень горячее.

Учитель, замазав перчатки, обмакнул ткань в смолу и завернул вокруг палки.

- Прощайте, хорошие садовые рукавицы. Здравствуйте, неуничтожимые садовые рукавицы.

- Почему неуничтожимые?

- Потому что в смоле. Я, когда себе делал посох, пролил смолу на пол и наступил в лужу. Ботинки с такой подошвой прослужили раза в два дольше собратьев той же… Ай! Чёрт бы тебя побрал! – взвыл учитель, когда капля раскалённой жижи упала ему на руку.

- Ты в порядке?

- Да!

Эдмунд рефлекторно подёргал рукой от боли, но почти сразу, плотно сжав губы, чтоб не ругаться, продолжил работу.

- Давай-ка другим концом в смолу, чтоб не образовывались сколы.

- Хорошо, - кивнула я, не до конца поняв задумку.

Эдмунд обмакнул в смолу оба основания и кончик кристалла. Прилепил камень к палке и застыл неподвижно, удерживая его на месте до застывания смолы.

- Ставь греться молоко.

Неожиданное распоряжение.

- Зачем?

- На какао.

…

34. Луна.

…

- И, короче, этот чёрт не стал слушать приказа и полез со своим отрядом в гущу событий.

Перетирая в порошок травки, Эдмунд по памяти читал мне лекцию по истории. Я сидела рядом, обдирая листики с сухих веточек. Изготовление лекарств - хороший способ изучать травалогию и зельеваренье.

- И вот неоговорённый на совещании командования отряд возник на поле, все сразу думают: «А что я упустил? План поменяли?». И началась абсолютная растерянность: все носятся, импровизируют, паникуют. Короче, из-за деятельности этого недоделанного диверсанта, план пошёл прахом. Всех перебили, придурка в том числе, а Геранда уменьшила свою площадь на целый полуостров.

Учитель сбросил в баночку порошок:

- Давай на сегодня закончим с историей.

Я скривилась, ведь конец лекции означал начало практического занятия. В отличие от Адэра, Эдмунд почти никогда не давал выходных от практики. От теории – мог, от практики – нет.

- Неси посох.

Две недели тренировок с этой дурацкой палкой, к сожалению, давали результаты – у меня уже получалось создавать нити из энергии, сплетать из них руны и иногда применять простейшие плетения на две руны. Обычно самое безобидное: «щит от магии».

Пряча нежелание заниматься, я принесла посох. Крапива тем временем доставила хозяину листочки и карандаш с верхнего этажа.

- Для разминки возьмём старьё. Общая руна ментальная магии и руна защиты от магической энергии. Создать и сцепить в плетение «щит».

Эдмунд занялся своими бесконечными расчётами, а я призывом.

Из розового кристалла показалась тонкая ниточка лиловой энергии. Она завернулась полу колечком и оборвалась. Пока незаконченная руна медленно плавала в воздухе, я нарисовала и приставила к ней завиток и точку. Общая ментальная готова. Дальше защита. Квадрат в круге с крестиком внутри и чем-то вроде скрещенных букв «Т» и «Ю» сбоку.

Вторая руна заняла больше времени, чем обычно, поэтому первая успела куда-то улететь и распасться.

Я принялась создавать её заново. Петелька, спиралька, точка…

Куда делась «защита»?

Квадрат, крестик, круг. Хорошо.

Их посоха потянулась верёвочка, оплетая две хаотично движущиеся руны.

Неосторожное движение связующей нити - и одна из рун распалась.

Восстанавливая её, я развалила вторую и, восстанавливая, потеряла первую.

Кое-как снова собрав обе руны, я принялась заворачивать нить.

Сюда, сюда… вот в эту петельку.

- Вот тут криво, - Эд указал на несовершенство в моей работе.

Пытаясь всё исправить, я разрушила одну из рун. На этот раз восстановить получилось с первого раза.

Нить снова стала связывать рисунки.

- Эдмунд, у меня что-то получилось.

Учитель оторвался от бумаг и прошёлся взглядом по плетению.

- Не та петля.

- Где?

- Вот тут. Надо было в эту дыру просунуть и потом уже в паутину заворачиваться, а ты вот тут что-то накрутила. Это плетение не сработает как должно.

Я попыталась разобрать вязь энергетических ниточек до момента, где допустила ошибку, но через пару узелков вся конструкция развалилась.

Мне удалось повторно собрать плетение и в этот раз получить одобрение:

- Теперь всё нормально. Сегодня будем пробовать удалять не использованные плетения. То бишь втягивать энергию обратно в источник. Подержи плетение пару минут.

Эдмунд зачем-то принёс кастрюльку и начал отмерять дозы нескольких порошков.

- Короче, у большинства удаления получаются с первого раза, но бывают и исключения. Если осложнения возникнут, я удалю плетение, - учитель ссыпал порошки в кастрюлю и прибавил, словно предвещая что-то плохое. - Как могу.

- И что случится? – плетение, соединённое с посохом задрожало. Не хорошие ассоциации, ох, не хорошие…

- Ничего. Я разберусь, но… сильно устану. Свари эти порошки. Три кружки воды, десять минут на огне. Мне нужно будет выпить полчашки. И, главное, помни - всё под контролем.

- Успокоил! – на грани паники сыронизировала я.

Учитель встал рядом, собрал волосы ленточкой и закатал рукава, непреднамеренно демонстрируя серые полосы-вены на левом предплечье.

- Что это?

- Что «это»? – не понял преподаватель.

- У тебя с рукой. Это от магии?

- Полосы? Да. Считай шрам.

Эдмунд положил правую руку мне на плечо, готовясь в любой момент оттолкнуть. Левую поднёс к лиловому плетенью. Кисть и частично предплечье покрыл тонкий слой сияющей белой энергии. Однако от кончиков пальцев к середине ладони вели серые линии, словно бы втягивающие в себя окружающее белое сияние. Шрамы стали ещё заметнее и словно срослись с полосами на кисти, продолжая их.

- Не отпускай посох. Выпустишь – всё к чертям взбесится. Поэтому держи и впитывай.

- Что мне делать?

- Заставь его вернуться в источник. Впитай. И не нервничай, смотри, как трясётся.

Глубоко вздохнув, я зажмурилась и мысленно потянула плетение к себе.

- Открой глаза.

Я разлепила веки. Фиолетовое плетение растянулось и сдвинулось к кристаллу. Оно тряслось и меняло форму. Мне так хотелось отбросить его прочь.

Энергия отчего-то стала напитывать плетение.

- Успокойся. Тяни внутрь, не пытайся от него избавиться. Тебе нужно как раз забрать его назад.

Я попыталась всё исправить, но делала лишь хуже. Энергетическое месиво странной формы парило в паре сантиметров от верхушки посоха.

На глазах выступили слёзы. Тот взрыв. Всё выглядело почти также. И крики сотрудников и доктора… вены, кашель с кровью. Перед глазами зависла рука с серыми полосами.

Посох начал содрогаться от бесконтрольно проходящей через него энергии и рухнул на пол, выскользнув из похолодевших пальцев. Глаза закрылись сами собой.

Рука учителя впилась в плечо и оттянула куда-то в сторону. Я поняла, что стою у него за спиной и нервно вцепилась жилетку.

Зазвучал оглушительный свист, свет пробился даже сквозь закрытые веки. Я не видела, что случилась, но Эдмунд за которого я держалась, вдруг покачнулся.

Я отпустила ткань жилетки и взглянула в мертвенно-бледное лицо преподавателя.

- Эдмунд?

Учитель хрипло дышал, прижимал к груди руку и, судя по плавающему взгляду, испытывал головокружение.

- Эдмунд, ты в порядке?

Учитель попытался что-то сказать, указывая на камин, но это удалось ему не с первого раза:

- Отвар.

Эдмунд добрёл до дивана и завалился на него.

- Воды.

Я принесла стакан. Сделав несколько глотков, учитель стал дышать легче.

- Всё хорошо. Огонь разведи и поставь отвар. Я полежу пока.

- Давай я схожу за мистером Нертом?

- Не надо. Всё в порядке. Просто устал, - Эдмунд вымученно улыбнулся, закрыл глаза, и напомнил. - Отвар, Луна.

Несмотря на всё ещё не унявшееся дрожание рук, я залила порошок водой и поставила кастрюльку на жаровую доску.

- Эдмунд, – я села рядом с учителем. – Ты слышишь?

За прошедшее время он уснул, но дыхание стало тяжелее, на лбу проступила испарина, кожа приобрела голубоватый оттенок, а вены на руках и шее прочертились особенно ясно.

Подбежав к столу с лекарствами и инструментами, я отыскала градусник. Вложив учителю под руку, отправилась караулить отвар.

Через некоторое время сняла кастрюлю с огня, разбавила холодной водой, и отправилась отпаивать учителя.

Вокруг него из земли в нижней части трехслойного пола пробивались стебли крапивы. Я всё ещё не иногда удивлялась этой конструкции: каменный пол, утеплённый досками и присыпанный сухой чистой песчаной землёй, а сверху решётка, чтоб по ней ходить. Какая больная фантазия это породила. Не удивлюсь, если Эд построил это самолично.

Натянув штаны и шерстяные носки для защиты от жалящих растений, я смогла приблизиться. Градусник показал тридцать восемь и шесть. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что всё плохо.

- Эдмунд, проснись, надо принять лекарство.

На мои призывы и похлопывание по плечу учитель приоткрыл глаза и едва слышно застонал. Я сунула ему в лицо чашку.

Эдмунд выпил снадобье и, заметив крапиву, спустил с руки заклинание, разрушившее растения, но тут же скривился, прижимая к груди руки.

- Тебе больно? Давай я схожу за мистером Нертом.

- Да уймись ты, - проворчал учитель. – Это в порядке вещей. Думаешь с моими способностями можно просто развалить чужое заклинание? Это особенности доступных мне чар.

- Но тебе нужен доктор.

- Я сам себе доктор. И вот тебе рецепт: вечером влей в меня ещё чашку. А теперь дай мне поспать. Желательно, до завтрашнего вечера. Приготовить себе еды ты сможешь.

Я отнесла чашку и, вернувшись, задала последний вопрос:

- В каком случае позвать мистера Нерта?

- Если сдохну, - не раскрывая глаз, проворчал учитель и повернулся на бок, почти моментально заснув. Надо укрыть его.

…

35. Луна.

…

- Мистер Нерт, - я влетела в ателье.

Уже хорошо знакомый мне мужчина вышел из подсобного помещения.

- Что-то случилось?

- Да. У меня вышло из-под контроля плетение. Эдмунд как-то убрал его, но потом ему стало плохо, поднялась температура и лекарство, которое он велел ему дать не помогло. Но он сказал прийти к Вам, если он умрёт. Этого пока не случилось, но температура растёт, и вторая доза лекарства не помогает. Я решила не ждать его смерти и прийти к Вам.

Из подсобки высунулся мальчик лет семи:

- Дядя Эд умирает?

- Пока нет, - Нерт принялся натягивать и застёгивать куртку. - Если не вернусь до конца рабочего дня, закрой ателье и иди домой. Маме скажешь, что я у дяди Эда. У него какие-то проблемы.

- Хорошо.

Закончив, мужчина указал мне на дверь:

- Пошли.

Мы быстро зашагали к башне. Если честно, такой резвой походки я от мистера Нерта не ожидала – не той комплекции человек, да и не в том характере.

Всегда более-менее спокойный, ко многому равнодушный, он, казалось, никуда никогда не спешит. Сейчас мне приходилось за ним почти бежать.

Однако, стоит заметить, перепуганным он не выглядел. И не бежал. Просто шёл. Точно так же, как если бы наслаждался прогулкой, только значительно быстрее.

Мы вошли в башню уже через десять минут. Укутанный мною в несколько одеял Эдмунд по-прежнему лежал на диване в окружении крапивы. Кожа приобрела какой-то уж совсем неестественно бледный оттенок, а губы и вены бледно-фиолетовый цвет.

Над ладонью Аслана возникли белые нити, быстро завернувшиеся в плетение, уничтожающее чужие заклинания на определённой площади. Отпустив сияющий белый рисунок, хозяин ателье разом убрал всю крапиву. На моей памяти он колдовал впервые.

Быстро подойдя к другу, похлопал его по щекам. Ответа не последовало.

- Не накрывай его, это мешает телу остывать, - стягивая одеяла заметил мужчина.

- Это очень плохо звучало, мистер Нерт.

Развязав пояс на жилетке, задрал моему учителю рубашку. Слева на груди очертилось несколько неярких серые полосы, таких же, как на предплечье.

Аслан применил диагностическое плетение. На теле учителя засияли красно-розовые пятна, похожие на внутренние органы. Меня начало ощутимо подташнивать. Вынужденный врач же был абсолютно спокоен.

- Температура выше нормы, пульс учащён и ритм неровный. Ну, и так… по мелочи. Не критично.

Аслан разорвал связь с плетением, оно погасло. Над ладонью мага загорелся «проявитель магии».

В ответ на это плетение на груди учителя засияла проекция источника и несколько линий связи между ним и едва пробивающейся из земли крапивой.

Я села рядом с учителем, разглядывая удивительную картину. Впечатляющий объём источника – порядка двух сердец, в то время как стандартом считается от половины до полутора. Белый, как и должно источнику светлого мага. Но больше половины поверхности закрывали слабо светящиеся серые пятна – части печати.

Но и здоровая часть не была идеально белой. Во-первых, часть энергии была потрачена, и оттого источник светился куда слабее, чем должен был. Во-вторых, то тут, то там возникали лиловые всполохи и вместе с белой энергией разливались по телу.

Источник дёрнулся, образуя крохотный узор, и белое плетение ударилось в пол, образовав новое растение, связанное с источником.

Аслан спустил уничтожающее заклинание. Плетения разрушились, растения исчезли и сами собой оборвались связующие каналы.

- Ну что? – я заглянула в глаза врачу.

- Всё в порядке, - Аслан загасил проекцию источника и вернул рубашку моего учителя в прежнее положение. – Он только выглядит страшно.

Хозяин ателье подошёл к столу с лекарствами.

- Всё, что можно, уже сделано, разве только температуру попробую сбить.

- Но что происходит?

- Видишь ли, из-за этих серых пятен.

- Частей печати.

- Ты знаешь? Хорошо. Из-за частей печати Крапивник может применить весьма малое количество заклинаний. Он может разрушить свои чары, а чужие нет. Но. Есть техника, которая помогает ему обойти этот запрет. Она очень сложная, требующая огромных усилий и навыков, и сама видишь, чем заканчивается.

- И что это за техника?

- Поглощение. Нужно оборвать связь плетения с создателем, втянув энергию в свой источник. Это опасно, ведь ты превращаешься во что-то вроде полигона для испытаний.

По ходу рассказа Нерт налил микстуру в ложку и влил это в рот другу.

- Организм начинает бороться с чужеродной энергией. Выбрасывает её понемногу из источника. Она задерживается в теле. В первую очередь в крови. Вот тебе и все симптомы заражения крови. При больших дозах энергии в теле, как при разрыве источника, возможен летальный исход, но в данном случае у Крапивника всё будет в порядке.

Аслан обмакнул полотенце в холодную воду и положил моему учителю на лоб.

- Покипит немного и придёт в себя. Ты, конечно, слишком напитала плетение энергией, но недостаточно, чтоб сменить ещё одного учителя.

Толстяк засмеялся, а вот мне весело не было. Выходит, я чуть не устроила Эду смерть сродни разрыву источника?

Я покосилась на учителя. Белый, с нездорово цвета сосудами, тяжело дышащий. Как папа. Один в один.

Нерт заметил моё выражение лица:

- Не волнуйся.

- Угу, - ответила, стараясь не смотреть ни на одного из магов.

Да, Нерт знает, что говорит, но это не меняет самого факта: Эдмунду плохо. И плохо из-за меня. И это крайне опасно. И в следующий раз я могу сделать ещё хуже.

- Слушай, слабые плетения вызываю максимум недомогание.

- Ага, а сильные? Я только начала обучение, а уже такое! – дёрнулась я, едва не плача.

- Сильные, - Аслан пожал плечами. – Да, это другое дело. Сильное плетение в своё время разнесло ему источник. Но к тому времени, когда ты сможешь применять сильные плетения, ты научишься держать их под контролем.

- Что Вы сказали про источник? Его повредило плетение?

- Ну да, - Аслан, кажется, счёл этот вопрос знаком, что смог меня успокоить. – Ты ведь знаешь, что они с твоим папой вместе служили в пустынях?

- Да, - меня на секунду покоробило, что Нерт что-то знает обо мне и моём отце, но они учили примерно в одно время, да и Эд его друг… сплетни и информация просто не могли Аслана.

- Так вот. Крапивник рассказывал, что их отряд перебили, а он и твой папа потерялись в пустыне. Набрели на остатки древнего города. После нескольких дней в песках они пошли туда, надеясь найти колодец или что-то вроде того. Неспроста же город построили именно в этом месте. Воду-то они нашли, но город облюбовал лич.

- Кто это?

- Маг, ставший нежитью. Это очень сложная магия. Не могу сказать точнее, в академии предпочитают не давать детям знаний о том, как превратиться в чудовище. Только как убежать. Эдмунд и Роланд это и попытались сделать. Роланд попался в какое-то плетение, поглощающее силу. Обычное заклинание-разрушитель не работало. И у Крапивника остался весьма простой выбор: бежать одному или поглотить плетение врага.

- А подобрать контрзаклинание?

Нерт пожал плечами:

- Мне он говорил, это заняло бы слишком много времени.

- И тогда он выбрал второе, - я констатировала очевидное.

- Да. От перенасыщения энергией источник начал рваться. Эдмунд потерял сознание, когда от него уже одно решето осталось. Когда очнулся, был всё ещё в пустыне с Роландом и запечатанным источником. Ещё через пару дней блужданий по пустыне, они вышли к чужой базе. Там их обоих выходили. Одного отправили домой, лечиться, другого в свою часть, продолжать службу.

Аслан заглянул в шкаф с лекарствами и извлёк оттуда какую-то настойку.

- Вот валерианка, выпей несколько капель. Если кто-то пережил магию лича, четырнадцатилетняя девочка его вряд ли добьёт.

- Ага, - я забрала баночку, витая в своих мыслях. Почему Эдмунд, имея такой опыт поглощения заклятий всё равно это сделал? Надо спросить его потом.

- Тогда я пойду. Волноваться не о чем, но зови, если что.

- Хорошо. До свидания.

- До свидания.

Толстяк поправил куртку и вышел из башни. Я ещё несколько секунд простояла на месте, задумчиво потираю бутылку.

Собравшись с мыслями, я отнесла успокоительное на место и вернулась к учителю. Вид у него был жуткий. Ясно было, что он мёрзнет, но накрывать его мне запретили. Забрав нагревшееся полотенце, я отошла сполоснуть его.

- Надеюсь, ты сделаешь выводы из этой ситуации, – я опустила прохладную тряпку на горячий лоб. В ответ на такое лечение пациент дёрнулся. - Мне ведь не придётся и тебя хоронить, правда, Эд?

- Хо… - сквозь сон и жар забормотал учитель. – …лад... на…

- Я знаю, но мне сказали, что накрывать тебя нельзя, пока не остынешь.

Он простонал ещё что-то неразборчивое.

- Только давай не до комнатной температуры, хорошо?

…

36. Луна.

…

Закрыв порядком надоевший учебник, я оглянулась на диван. Последние сутки я не мешала учителю спать, даже накрыла, когда температура спала, но мистер Нерт говорил, что к этому вечеру он будет в порядке, а Эдмунд всё не просыпался.

Подойдя к дивану, я наклонилась над учителем. Нельзя сказать, что на его лицо вернулся здоровый румянец - Эдмунд сам по себе бледный – он просто перестал быть сиреневым. Однако не отпускала мысль о том, что и из папы, в конце концов, ушла лишняя энергия. Уже после смерти.

Я легонько тронула Эдмунда за руку. Тёплый.

- Проснись, - чуть дёрнув длинные узловатые пальцы, позвала я.

Глубокий вздох и изменившееся выражение лица однозначно дали понять, что смерть ещё не настигла моего учителя.

- Луна? Что такое?

- Как ты себя чувствуешь?

- Да нормально. Думаешь, мне пора вставать? - садясь, Эдмунд протирал глаза. – Ты что-то учила сегодня?

- Географию и литературу.

- Ага, - Эдмунд глянул на часы и медленно встал. Голова у него кружилась, равновесие достигалось с трудом. – Так. Ужинать пока рано, так что я сейчас схожу помоюсь, потом позанимаемся.

Крапива уже доставляла с верхних этажей полотенце и чистую одежду.

Учитель неспешно побрёл к двери в ванную.

Когда дверь за ним закрылась, я рухнула на диван, выдыхая.

- Блин.

Ну нормально, да?! Вот так меня напугать и теперь проснуться со словами «Сейчас продолжим».

Через пару минут осмысления ситуации, я встала и направилась убирать тетради по теоретическим предметам.

К моменту как я закончила, Эдмунд вернулся в комнату и сразу зашагал по лестнице.

– Поднимайся. Сегодня занимаемся наверху.

Я взяла из своего шкафа тетрадь по математике. Точные науки – не моя сильная сторона, поэтому ей мы в любом случае должны заняться вместе.

Поднявшись на самый верх башни, к рабочему столу Эдмунда, я остановилась. Стол был пуст и чист. Мне сесть за него? Эдмунд пустит меня на своё рабочее место? Обычно, даже если я просто стою рядом с рабочим местом, он на меня косо смотри.

- А мне сесть… за стол?

- Нет, конечно, - учитель, до этого сосредоточенно искавший что-то в шкафу, оглянулся на меня. – Не, не, не. Никаких книжек. Только практика.

- Практика? Давай не сегодня.

- А когда? – строго спросил Эдмунд и втащил из шкафа коробку.

Поставив её на стол, распаковал старинный артефакт, сравнимый по размеру с человеческой грудной клеткой.

- Смотри, какое у меня сокровище. Прибор для диагностики магических болезней. Разработка древних целителей. Редчайшая штука.

Считав с моего лица, отсутствие должного восхищения, Эдмунд взялся обтирать «сокровище» от пыли.

- Так ты идёшь за посохом?

Я положила книжки на пол возле лестницы, ещё не теряя надежды переубедить учителя, и зашагала вниз.

Забрав из-под кровати ненавистную палку, я с трудом подавила желание сунуть её в камин. Последнее, чем мне хотелось заниматься, так это практической магией. Надеюсь, хоть Эдмунд сделал какие-то выводы и придумает более безопасную стратегию.

Когда я вернулась, учитель заботливо поправлял детальки и рычажки артефакта. Он попытался вставить кристалл-энергоноситель в специальное отверстие.

- А, может, всё-таки перенести?

Камень в приборе заискрился. Эдмунд спешно вытащил его:

- Так, радость моя, не упрямься. Это меня расстраивает, - спустя секунду молчания, учитель оторвал взгляд от прибора и глянул на меня. – К тебе это тоже относится. Когда ты учиться собираешься?

- Один день мы можем пропустить. Тебе не мешало бы отдохнуть. Ты плохо выглядишь.

- Не ужасно? Спасибо за комплимент.

- Но ведь ничего не получилось, Эдмунд!

- Значит будем пробовать, пока не получится. Или у тебя есть другие предложения?

- Разве это не повод быть осторожнее?

- У тебя есть конкретные предложения? – Эдмунд сел перед артефактом и снова запихнул в него кристалл.

- Может, попросим мистера Нерта подстраховать?

- Попросим… Мистера Нерта – Эдмунд, задумчиво щёлкал рычажками артефакта. – Я об этом думал. Но это ведь не трудный навык. Ладно, в первый раз не вышло, но второй-то раз так не будет.

- Почему ты так уверен?

- Статистика, - кристалл снова заискрился. – Да чтоб тебя!

Я хотела уже спросить, о какой статистике речь, но учитель опередил меня:

- Так что, будь добра, начинай работать, - искры полетели вновь. От обиды учитель чуть не ударил по артефакту. – Да, старья кусок, ты тоже. Что я делаю не так?

Я продолжала смотреть на учителя, всё ещё надеясь, что он передумает, но он был занят артефактом и ни на мгновение не ставил под сомнение свои методы обучения.

В который раз за месяц обучения у него я повторила себе, что сама напросилась учиться. Сама не спросила про методы. Да и прогресс ведь есть. Пусть и ценой каждодневного стресса.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я вызвала несколько ниточек энергии.

- Сплети только общую руну и попробуй забрать её назад. Не целое плетение, - Эдмунд всё же внёс некоторые коррективы в задание.

Значит, будет легче. Да?

С третьей попытки я свернула ниточки в руну. Рисунок завис в метре от лица учителя, бросая на светлое лицо сиреневый свет. Болезненный образ из вчерашнего дня застыл перед внутренним взором.

Более ранние воспоминания не заставили себя ждать. До меня, наконец, дошло, что именно сделал папа, когда остановил тот артефакт.

Так же засветилась рука.

Такие же серая полосы на пальцах и ладони.

Такие же шрамы на руке перед похоронами. Мама тогда надела на него перчатки.

…это была та же техника, что вчера применил Эдмунд. И, может даже, именно он и научил папу. Ещё тогда, в пустыне.

- Ну, удаляешь? – преподаватель отвлёкся от артефакта, видя, что я бездействую.

Я сфокусировалась на руне и поудобнее перехватила посох. Увидев хоть какое-то движение, Эдмунд вернул внимание артефакту. У него, наконец, что-то заработало. С тихом гулом завертелись какие-то колёсики. Профессор по магическим болезням не моргая наблюдал за ними.

Папа тогда взял меня на работу, на презентацию их новой разработки. Громоздкий сложный артефакт, который должен был проламывать защиту вражеских солдат от ментальной магии. И, соответственно, методы защиты собственных людей.

Он гудел. И стучали шестерёнки. И все не моргая следили за ним.

Эдмунд, как подопытный, засунул руку артефакт.

Как папин лаборант надевал защиту, которую надо было проломить.

Меня и комиссию тогда посадили в защитную клетку. Что-что, а защита прошла сотни проверок, прежде чем папа позволил мне присутствовать на презентации.

- Ну? И в чём проблема? – Эдмунд выключил артефакт, так и не давший никакого эффекта, и встал рядом со мной. – Уменьшить и увеличить сгусток энергии ты можешь. Так сделай то же самое с этой штукой. Втяни её внутрь.

Я попыталась. Рисунок искривился, приближаясь к посоху.

Но память предательски прокручивала в голове презентацию. Когда четвёрка разработчиков, оставшихся рядом с артефактом, активировали его, всё шло неплохо. Когда меняли мощности и демонстрировали поведение обычных артефактов защиты и новых, тоже.

Комиссия была довольна, но что-то вдруг пошло не так. С модулем контроля. Мне так и не объяснили почему, но всё затряслось, полетели искры. Прибор уже не управлялся. Началась паника. Папа и коллеги о чём-то перекрикивались, безуспешно пытались загасить артефакт.

Из-за шума нестабильного прибора я ничего не слышала, но видела, как по стенам пошли трещины и как разработчики, переглянувшись, открепили от своего устройства предохранитель.

У папы сияла рука. И эти серые полосы…

Прогремел взрыв, но почти сразу сиреневая энергия погасла. У папы появились первые признаки разрыва источника, но из-за нестабильного магического фона никто не мог провести запечатывание немедленно.

Скорее всего, именно так… техника поглощения чужой энергии. Вот, что папа тогда применил. Просто объяснять мне этого никто не захотел.

На фоне воспоминаний, моя руна продолжала медленно впитываться в посох. Источник принимал назад собственную энергию.

А для меня продолжали звучать голоса учёных и врачей, мамы, приехавшей через полчаса после несчастного случая, и умирающего папы. Он едва мог говорить, но пытался меня успокоить.

- Всё отлично, - возле уха и внутри головы одновременно прозвучали почти идентичные голоса.

Небольшая тихая вспышка ознаменовала полное завершение процедуры. Руна исчезла.

- Вот видишь: не сложно.

Эдмунд улыбнулся, легонько приобнял меня за плечи, а я не чувствовала рук. Холодные пальцы слабо удерживали палку, по телу бежали мурашки, но не проходило ощущение, что кровь кипит. Дышать было нечем.

- Неужели так страшно? – тёплая ладонь пригладила мне волосы. В голосе слышались беспокойство и лёгкое неверие.

Я не смогла ответить. Я не плакала, не падала в обморок, не кричала, но, кажется, была на гране всех этих состояний.

Вроде Эдмунд продолжал что-то говорить, но я, ничего не слыша, ужа шла к двери возле его кровати, ведущей на смотровую площадку со странным зубчатым бортиком.

Эта дверь запиралась только на маленьких металлический крючок, поэтому выйти ничего не помешало. Сделав вдоль круглой стены пару шагов, я рухнула на каменный пол, вжимаясь спиной в холодную стену.

Глядя на поле, где до сентября люди выращивали пшеницу, я продолжала задыхаться. Ни заплакать, ни успокоиться не удавалось, и я продолжала безмолвно трястись, слыша только стук крови в висках.

…

37. Луна.

…

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я начала дышать спокойно, но после этого в тишине и спокойствии я провела совсем не долго - дверь в башню открылась.

- Есть будешь?

Я, не подняв взгляда, отрицательно помотала головой. Говорить сил не было.

- Могу принести тарелку сюда.

Эдмунд беспокоился, но не знал, что должен сказать и опасался подходить, чтоб не сделать хуже, а я и сама не знала, что хочу услышать. Обоим оставалось лишь молчать.

- Ладно… Но не сиди на холодном, - в меня прилетел комок из одеяла. - Прости, промазал.

Учитель скрылся в здании и медленно закрыл за собой дверь.

Я завернулась в ткань и слепо уставилась вдаль.

Не прошло и минуты - снова скрипнули петли. Мисочка опустилась на пол и рука учителя медленно пододвинула её ко мне.

- Я приготовил супчик. Вдруг передумаешь.

Он ещё несколько секунд просидел в дверном проёме, ожидая реакции, но, не получив, сел на расстоянии вытянутой руки от меня.

- Что сегодня случилось?

Не находя сил ответить, я уткнула лицо в колени.

- Луна, если я что-то делаю не так, тебе нужно об этом сказать. Я же не знаю, что у тебя в голове. Как я должен догадаться?

Снова не получив ответа, Эдмунд переставил миску с супом и сел рядом со мной.

- Ты ж пойми, я никогда никого не учил, детей у меня нет, а сам я подростком был давно. Причём не рядовым лоботрясом, а книжным червём с шилом в заднице. Я только по себе могу судить.

Учитель попытался поднять на себя моё лицо.

- Ну? Посмотри на меня.

Мы встретились взглядами. Эдмунд беспокоился, но действительно ничего не понимал. В его представлении всё было хорошо и правильно.

- Я не уверена, что мне стоит колдовать. У меня через раз всё выходит из-под контроля. Не хочу рисковать.

- И всё? – Эдмунд вздохнул с явным облегчением. - Ты слишком серьёзно к этому относишься.

- Речь идёт о неуправляемой магии. Я отношусь слишком серьёзно? А как ещё мне относиться к тому, что может меня убить? - от этого легкомыслия из недр сознания, заглушая прочие эмоции, стала пробиваться злость.

- Я тоже могу тебя убить. Например, забить ложкой. Ты же не рассматриваешь эту вероятность всерьёз?

- Это другое! Магия опасна, а ты в роли убийцы с крайне неэффективным оружием – это даже звучит нелепо.

- Магия не убьёт тебя.

- Да что ты, правда?! А вот мой отец мог бы тебе возразить, будь он жив, – почти выкрикнула я. – К тому же, вдвойне забавно слышать подобное заявление от человека с разорванным источником. Ты лучше многих должен понимать, что делает неуправляемая магия, но почему-то упорно отрицаешь все риски!

Я снова уткнулась лицом в колени и с головой накрылась одеялом.

Глаза слезились. Продолжить кричать на учителя я уже не могла. Да и он, как назло, не спешил говорить.

- Вот как, - тон вдруг изменился. Кажется, я задела больную тему, но Эдмунд не давал воли эмоциям.

Высунувшись из-под одеяла, я собиралась уже взяться за суп, в надежде, что это поможет успокоиться, но от этих планов меня отвлекли слова учителя.

- Знаешь, с одной стороны, я могу тебя понять, - мы почти одновременно повернулись друг к другу. – А с другой, вот вообще не догоняю, как так можно.

Я ожидала пояснений.

- Моя семья погибла из-за неисправного артефакта, и… магию огня, особенно светильники я по сей день не перевариваю. У меня ни одного в башне, ты заметила? Вернее… не было. Пока ты не купила. Всё освещала энергия.

Я кивнула.

- Но с другой стороны, - Эдмунд сделал паузу, подбирая слова. - Я даже не рассматривал ничего другого. Я ни жить, ни учить иначе не умею.

Он замолчал. Сдвинув брови, подбирал слова. Я терпеливо сохраняла тишину. Учитель поднял голову к небу:

- Без магии я… ничего из себя не представляю. И… это смысл моей жизни, - Эдмунд невесело усмехнулся. – Мотивировать я не умею. Я сам с самого начала был нацелен на успех и… для меня не может быть иначе. Потому и учитель из меня не важный. Вот что я сейчас должен тебе сказать?

Я пожала плечами:

- Скажи какую-нибудь банальность. Вас ведь им наверняка учили на лекциях по педагогике.

- Если уж говорить откровенно, я прогулял их все. На итоговый тест пришёл со словами: «Да что там сложного?». Мне и в голову не приходило, что нужно знать хоть что-то кроме преподаваемого материала.

- В твоём дипломе по этой дисциплине стоит очень высокий бал.

- А когда ты успела прочитать мой диплом? – едва задав вопрос, Эдмунд отмахнулся. - Хотя, не важно. Я написал тест на сорок три процента, а бал мне нарисовали девяносто шесть, чтоб идеальный диплом не портить. Мой декан знала, что я никогда не буду никого учить.

- Так зачем ты тогда получал лицензию?

- Всем, кто не был учителем, после окончания обучения нужно было вернуть учебники в библиотеку. А мои были не в лучшем состоянии.

- Это точно, - все книги, по которым я училась, были потрёпанными и исписанными карандашом.

- Библиотека требовала с меня возмещения ущерба. А набор книг за все года и направления обходился недёшево.

- Можешь даже не продолжать, - я плотнее обернулась в одеяло.

- Ну да… знал бы, что коснётся стать учителем, посетил бы хоть половину занятий.

Мы замолчали, глядя в противоположные стороны. Не знаю, о чём думал Эд, но я пыталась осознать, кто из нас в этой ситуации виноват больше.

С одной стороны, корень проблемы – это он, зацикленный на работе и отрицающий всё, что не отвечает его излишне замотивированной на колдовство жизненной позиции.

С другой стороны, я не лучше. Напросилась в ученики, не отвечая одному единственному запросу - «готовности учиться с полной отдачей» и не информируя преподавателя о возникающих проблемах. Кто знает, скажи я раньше, что мне страшно, может, он был бы чуть мягче в составлении программы. Сейчас же он не говорит, что со мной что-то не так, а называет себя плохим учителем.

- Если тебе не нравится, почему ты вообще решила учиться? Не мать же заставила, я надеюсь?

- Не-а, - я вытерла рукавом нос. - Мне нравится магия. Да и других ярко-выраженных талантов у меня нет. Но… с тех пор как папа погиб…

- Ясно, - Эдмунд задумчиво потёр кончик носа. Глядя куда-то вдаль.

- Ты мне его немного напоминаешь.

- Правда? – Эд грустно улыбнулся. – Ты на него похожа.

Всхлипнув, я уронила голову учителю на плечо.

Эдмунд не сразу отреагировал, очевидно, с трудом осознавая это моё действие, но осмыслив его, немного скорректировал свою позу, чтобы нам обоим было удобно.

Я почувствовала, как на спине сомкнулись объятия.

- Но лично мне напоминаешь свою маму.

- Мне её тут не хватает.

- Не удивительно, - учитель слегка покачивался, будто убаюкивая меня. - Мы будем осторожнее, пока не научишься держать магию в узде. Не во всём, конечно, но будем. И обещаю, я буду всеми силами тебя защищать.

Я не ответила. Методы, доступные Эдмунду для «моей защиты» грозили бедой ему самому. Доказательствами тому были вчерашний день и день, когда он спасал папу в пустынях.

- Эй, ты меня слышишь? - узловатый палец коснулся моего носа как кнопки артефакта. – Пип.

- Эд…

- Что?

- Если бы ты не спасал моего отца, выходит, ты бы не разрушил свою жизнь?

- Ты об источнике?

- Да.

- Знаешь, хоть это и одно из худших событий, что со мной случались, говорить, что это разрушило мою жизнь всё-таки несправедливо, - Эдмунд невесело засмеялся. - Её разрушили два брака.

Я подняла взгляд к лицу учителя.

- Ты же не был женат.

- Ни разу.

- Тогда объясни, что имеешь в виду.

- Смотри. Первое, что выбило у меня землю из-под ног – смерть родителей и брата. Они погибли из-за бракованного артефакта-светильника. Бракованного, - учитель секунду ждал от меня кивка, в подтверждение того, что каламбур понят. – А второй брак это уже девушка, на которой я хотел жениться. Этот брак не состоялся, но, до разрыва помолвки я, по некоторым причинам, оказался на военной службе. Вот и выходит два брака.

Я чуть улыбнулась, удобнее устраиваясь на тёплом плече, и прикрыла глаза.

- Не, солнышко, засыпать не надо. Это ты в одеяле, а мне-то холодно на камнях сидеть, - Эдмунд мягко отстранился и вручил мне миску супа. - Кушай и спускайся вниз. Нечего почки студить.

- Хорошо, - я взяла тарелку, протерев лицо от слёз.

- И не плач. У тебя есть дом и семья, где тебе всегда рады. А остальное не принимай близко к сердцу. Если зацикливаешься на всякой ерунде, рискуешь однажды стать такой как я. Ты ведь не хочешь жить у чёрта на рогах в руинах замка.

- Звучит вообще-то не так уж страшно, - как ни странно, от его слов стало легче.

- Ага, как же, - пробормотал учитель с усмешкой. – И вообще, магия – не единственное направление, в котором можно себя реализовать. Как минимум криминал будет существовать всегда. Но не дай бог, ты выберешь эту дорогу: твоя мать меня заживо похоронит, а Роланд на том свету достанет.

- Ты ведь шутишь?

- Шучу, - уклончиво протянул учитель. – Но. На всякий случай: если после какого-то серьёзного совета Пацифика захочет моей смерти, попроси её хотя бы оглушить меня лопатой перед погребением.

- Я даже могу тебя заранее отравить, если хочешь.

- Чудо-ребёнок. Добрая, как мать, - улыбнулся Эдмунд и прибавил, прежде чем зайти в башню. – Не сиди долго на холоде.

- Хорошо.

Дверь закрылась.

Я крепче прижала руки к ещё не до конца остывшей миске и посмотрела на суп. В прозрачном бульоне плавали кусочки курицы, зёрна риса и кукурузы, морковка, пёстрые точки специй и жёлтые пятнышки масла. Суп чудесно пах и аппетитно выглядел, но была одна проблема…

- Ты мне ложку не дал!

…

38. Автор.

…

Эдмунд отложил тетрадку в сторону. Набросок нового учебного плана, учитывающего теперь безопасность, был почти готов, но на часах стрелки отмерили час ночи. Надо бы сделать себе ещё чашечку кофе, чтобы не уснуть за бумагами.

Мужчина тихо, чтобы не разбудить ученицу, спустился на первый этаж и поставил на нагреватель кастрюльку.

Странное чувство, словно за спиной что-то есть, заставило профессора оглянуться. Из темноты в круг, освящённый маленьким энергетическим шариком, следующим за Эдмундом, бесшумно выдвинулся белый силуэт. Вздрогнув, Эдмунд на мгновение замер, но, разглядев лучше, фыркнул:

– Ты чего не спишь, привидение?

- Не знаю. Не спится, - Луна подошла ближе, щурясь от неяркого света. – Ты опять будешь пить кофе?

- Буду, - кивнул Эдмунд и предложил, подпитывая «светильник» энергией для более яркого сияния. – Могу заодно тебе молока погреть. Хочешь?

- Да.

Он достал молоко и снял с полки вторую кастрюльку. Девочка молча наблюдала за его действиями. Миниатюрная и, как казалось её учителю, неестественно тихая для подростка.

Аптекарь налил в кастрюлю молоко и поставил его на нагреватель. Щёлкнул маленьким деревянным рычажком на артефакте, отвечающим за включения конкретного участка жаровой доски, и полез в шкаф за кофе.

- Давай сделаем печенье? – вдруг тихо попросила Луна.

- Час ночи, какое ещё печенье?

Эдмунд вопросительно посмотрел на девочку. Она пожала плечами, не давая никакого внятного ответа и, опустив взгляд, подтянула к животу руки.

Отвратительно чувство, будто он каким-то образом виноват в её излишней замкнутости, захватило Эдмунда.

- С чём ты хочешь печенье? - маг снял молоко с нагревателя и снова усилил свечение шара.

Малышка подняла на него большие светло-серые глаза:

- С шоколадом.

Эд усмехнулся, отметив про себя, что умиляется такому взгляду. Он слабо представлял, как копия Роланда Солена - рослого, курящего мужчины, вдобавок набравшего десяток лишних килограмм – может быть милой малышкой с кукольным личиком, однако этот феномен стоял у него за спиной.

Достав масло и положив часть в мисочку, Эдмунд опустил её в кастрюльку с уже чуть-чуть нагревшейся водой, чтобы оно быстрее согрелось, и заглянул в шкафчик, где лежала тетрадка рецептов.

Она чудом сохранилась ещё со времён детства хозяина, когда по ней работала его мать. Эдмунд вручил её ученице:

- Найди рецепт, - завязал кудри в хвостик на затылке.

- Вот он, - девочка пробежалась взглядом по жёлтому листочку, исписанному мелким неразборчивым почерком.

Отыскав ингридиенты: муку, яйца, ваниль, сахар, крахмал, соль и соду, Эд и Луна начали отмерять дозы, ссыпая всё в одну миску.

- Надо огонь развести, - всыпав последнюю составляющую, напомнил Эд.

Продолжая удерживать в доме сияющий шар, чтобы Луна могла достать несколько бумажек на растопку из корзины в углу комнаты, хранящей кучу его смятых черновиков, он отправился во двор за дровами.

Вернувшись с поленьями, мужчина свалил их в камин. Девочка запихнула между ними листочки, поочерёдно коснулась каждого черновика горящей спичкой и сунула к огню ладошки. Кроме холодного, кристально-белого сияния светлой энергии в комнате появился согревающий жёлтый свет пламени, придававший золотистый оттенок её светло-русой раскинутой надвое чёлке.

- Будешь мешать тесто или резать шоколад? – спросил Эдмунд, ополаскивая руки и обтирая их о низ повидавшей жизнь рубахи.

- Мешать.

– Надеюсь не мне, – усмехнулся Эд и достал из холодильного шкафа коробочку. Внутри лежало несколько тёмно-коричневых брусков неровной формы, покрытых белым масляным налётом. - Напомни мне договориться с кем-нибудь, кто поедет в город, чтобы привезли шоколада. У нас-то его нигде не продают.

Он уложил несколько кусков на доску и взялся за нож.

Обитатели башни неспешно работали над будущим печеньем. На стене тихонько тикали часы. Негромко потрескивая, разгорался камин, нож регулярно бился о древесину, обращая шоколад в крошку.

На лицо девочке упала прядь. Небрежно смахнув её, Луна нечаянно оставила на лице след из яичного желтка.

- Эд, сотрёшь? У меня руки грязные.

- Ага, - маг поднёс руку к лицу ученицы и, не задумываясь о чистоте собственных рук, провёл большим пальцем по коже. – Упс…

- Что?

Эдмунд продемонстрировал правую руку, измазанную растаявшим шоколадом. Именно ею он только что вытер Луну, оставив вместо одной полосы другую.

- У тебя теперь шоколадный ус, - мужчина вдруг прищурился. – Ну-ка постой смирно.

С хитрой улыбкой мужчина провёл по щекам девочки ещё несколько раз и покрасил нос, потерев его ладонью.

- Что ты делаешь?

- Проверяю, умер ли во мне великий художник.

- И каков вердикт? – когда Эдмунд отпустил её, Луна направилась к зеркалу.

- Умер. Лет этак двадцать пять назад.

- Типа ты рисуешь как девятилетка? – взглянув на своё отражения, Луна обнаружила кошачьи усы и нос.

- Ага.

- Ну, да. Похоже на правду. Но получилось довольно мило.

- Я тронут столь высокой оценкой, - усмехнулся мужчина. - Там на полке валяется чистая запоминалка. Достанешь?

Девочка ополоснула руки и взяла со шкафа артефакт.

- Тебе тоже усы нарисуем?

Не вполне понимая по интонации, насколько серьёзно говорит Луна, Эдмунд хмыкнул:

- Только если бороду, - последний раз проведя ножом по шоколаду, он задумчиво прибавил. – Кстати, мне бы пошла борода.

- Нет, - категорически ответила Луна, живо представляя на учителе густую длинную бороду. Такую, словно он пару лет не выбирался из леса. – Состаришься и поседеешь – отращивай, но вместе с волосами. Но тогда и жилетки обязательно смени на пафосные мантии, как у древних колдунов.

- А то что? Думаешь, буду похож на бродягу?

- Однозначно.

- Мне кажется, ты сгущаешь краски, - Эдмунд взял кусочек шоколада и, подойдя к зеркалу начал малевать поверх собственной щетины аккуратные усы и красить отдельными полосочками подбородок. – Борода ведь не обязательно должна быть лопатой. Если брить щёки и бакенбарды, а усы и подбородок коротко подстригать, должно быть вполне неплохо, - аптекарь закончил раскрашивать лицо и доел «краску». – Что скажешь?

Луна встала рядом с учителем напротив зеркала и, взглянув на его отражение, заключила:

- Кошмар.

- А по-моему здорово.

- Нет.

- Это всё из-за щетины. Без неё точно бы смотрелось.

- С тем, что тебе пора побриться я согласна, но потом повторно мазаться шоколадом не стоит.

Всем видом показывая, как не согласен с ученицей, Эдмунд ополоснул руки и забрал у Луны амулет:

- Ладно, давай я тебя запишу.

- Лучше потом, когда печенье приготовится.

- Как скажешь. Тогда заканчивай с тестом, а я найду противень.

Луна вернулась к столу и продолжила превращать смесь продуктов в однородную массу. Когда результат был достигнут, девочка всыпала в миску шоколад.

В это время Эд принёс и смазал маслом чугунную доску.

Вместе разделив тесто на шарики, обитатели башни выложили их на противень и, убрав в камин, закрыли его железной дверцей.

- Сколько им печься, что написано в рецепте? - Эд сгрузил в чан водного артефакт всю использовавшуюся посуду.

Девочка заглянула в тетрадь. Сделать цифры абсолютно неразборчивыми у матери Эда так и не получилось, хотя, судя по приплюснутым кругам и растянутым линиям, она очень старалась.

- Пятнадцать-двадцать минут.

- Отлично.

Луна села за стол. Ничем заниматься ей не хотелось, но и просто смотреть в стену было скучно, поэтому девочка задала давно интересующий её вопрос:

- А можно узнать, над чем ты работаешь?

- Над новым учебным планом.

- Я имела в виду вообще. Ты ведь постоянно в своих бумагах.

Эдмунд нахмурился, непроизвольно касаясь воротника своей рубашки.

- Методы скрепления разломов, - мужчина принялся протирать вымытую посуду, стараясь никак более не проявлять своего отношения к работе.

- Можно было бы и догадаться, - Луна опустила взгляд на руки, задумчиво ковыряя ногти.

- Ну да, - горько усмехнулся Эдмунд. - Вот такой я эгоист. Работаю ради личной выгоды, а не из научного интереса или желания помочь страдающим.

- Выходит... - Луна не хотела шутить на эту тему, она была очевидно неприятна им обоим, но шутка напрашивалась сама собой. – Ты занимаешься самолечением.

- Именно так. Кому нужны эти квалифицированные специалисты, когда есть подпитый аптекарь? - Эдмунд расплылся в улыбке, убирая на место последнюю миску, и прибавил. – Кстати об этом…

Подойдя к шкафу, профессор достал бокал и вскрытую пару дней назад бутылку. Наполнив бокал вернулся за стол.

- Ладно, давай не будем о грустном, - предложил Эдмунд и усмехнулся с лёгким намёком на издёвку. - Твой нынешний вид к печальным диалогам не располагает.

- Ты с бородой тоже не слишком драматично выглядишь, - в тон ответила девочка.

Эдмунд не стал спорить. Сделав несколько глотков вина, он продолжил диалог новой темой:

- Надо подумать, что будем готовить на следующей неделе. Как насчёт жареной картошки?

- Я не против, - Луна пожала плечами. Это блюдо учитель готовил с завидной регулярностью. – Сделаем блинчики?

- Я не очень хочу. Недавно ели.

- Тогда котлеты.

- Куриные?

- И куриные, и свиные.

- Дай-ка я запишу.

Очередь белых плетений на мгновение рассекла воздух, рассыпаясь дорожкой от верхнего этажа до стола внизу. Из белых рисунков образовалась крапива, которая уже несла с верхнего этажа листок и остро заточенный карандаш. Перехватив его левой рукой, Эд расчертил бумажку на семь частей.

- В понедельник тогда жареную картошку и котлеты. Во вторник рис и куриные котлеты. В среду доедим остатки с этих дней. Осталось ещё четыре.

Обитатели башни просидели за составлением меню до самого момента, когда приготовилось печенье.

Вынув его и сложив на тарелку, они поставили молоко на жаровую доску.

Пока напиток грелся, Эдмунд опять взял артефакт-накопитель:

- Встань к столу поближе. У этого артефакта очень маленький радиус действия.

Аптекарь активировал запись поворотом кристалла. Слабый лиловый туман облачком выплыл из камня, заполняя пространство около кубического метра.

В нём уместилась часть стола с печеньем, чашками, молоком на артефакте и верхние половины двух людей с разрисованными лицами.

Туман чуть заметно вспыхнул, запоминая изображение, и быстро втянулся обратно в кристалл.

Эдмунд перевёл артефакт, в режим просмотра изображения и нажал на камень.

Лиловая энергия за несколько секунд образовала изображение в натуральную величину.

- По-моему, вполне удачно.

- Я заберу амулет, можно? – Луна потянулась к артефакту.

- Обойдёшься, - Эдмунд вложил артефакт в листья моментально пробившейся из земли крапивы. – Это была моя идея, записать это.

Растение утащило стальной диск с лиловым камнем наверх и аккуратно положило на рабочий стол мужчины.

Пока обитатели башни смотрели на действия жгучей травы, за их спинами раздалось шипение. Молоко пенкой вылезало из кастрюли.

Вспомнив о напитке и печенье, учитель и ученица сосредоточили своё внимание на ночном перекусе. Из всего, происходящего сейчас в мире, он был для них важнее всего.