Красная нить судьбы. Лиса для Алисы

Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.

Древняя китайская пословица

В свете фонаря, медленно кружась, падал кленовый лист. На Корейском полуострове есть два изумительных по красоте времени года: нежная, утопающая в цветах весна и раскрашенная в золотые и багряные краски осень. В отличие от большинства сверстников, Ли Су Хен осень любил. Обычно веселый и проказливый парень на несколько недель становился замкнутым и нелюдимым. Он убегал из дома и часами пропадал в парке. Бывало даже, немыслимое дело, прогуливал уроки… Когда «золотой» период заканчивался, все возвращалось на круги своя. Су Хен вновь становился прилежным учеником и очаровательным сорванцом одновременно — иными словами, превращался в любимца всей школы и короля класса.

— Су Хена!.. — раздался крик матери откуда-то с подножия холма.

Мальчик встрепенулся, дотронулся до кармана куртки и прошипел ругательство — мобильник опять оставил дома. Сегодня он загулялся дольше обычного, давно стемнело, и зажглись фонари. В этой части парка и днем было мало людей, а поздним вечером вообще ни души. Всего неделю назад он обещал матери не уходить далеко от дома, возвращаться до захода солнца. Как раз тогда в новостях сообщили, что в парке нашли мертвую девушку.

Он слишком задумался, обо всем позабыл, а мать отправилась ночью в лес. Ли Су Хен передернул плечами, представив, что будет, если о его выходке узнает дед. В семье на мальчика никто руку не поднимал, но ведь есть множество других видов наказания. Например, Су Хена могли лишить карманных денег или запретить поехать с классом на экскурсию.

Парень устремился вниз с холма так быстро, что ветер засвистел в ушах. Не следовал плавному серпантину дороги, а срезал путь — ловко перепрыгивал через крупные валуны и заросли кустарников. Су Хен показывал отличные результаты в легкой атлетике: быстро бегал, высоко и далеко прыгал. Учитель физкультуры настоятельно советовал заняться спортом профессионально, но дед оказался категорически против. В семье все всегда делалось так, как того желал дед, так что спортивная карьера Ли Су Хена оборвалась, так и не начавшись.

В темноте мальчик не боялся переломать ноги — удивительное ночное зрение было предметом гордости парня и зависти его приятелей.

Чтобы не пугать мать, школьник вышел на дорогу за поворотом. Отряхнул одежду, поправил шарф. Провел пальцами по волосам, стряхивая мелкую листву и паутину.

— Отпустите!.. Что вы делаете? Что вам нужно?.. — послышался испуганный голос матери.

Су Хен бросился на крик. Когда обогнул склон холма, перед ним открылась страшная картина. Спиной к фонарному столбу прижималась его мать. Перед ней, слегка покачиваясь, стоял неопрятно одетый мужчина средних лет.

«Убийцу девушки так и не нашли, — пронеслось в голове у мальчика. — В новостях говорили, что преступник может быть психически нездоров, и по парку лучше ночью не гулять…»

Незнакомец замахнулся, в его руке блеснул нож.

Школьник кинулся на убийцу, повис на нем. Тот отшвырнул ребенка, как нашкодившего щенка. Одиннадцатилетний мальчишка даже драться толком не умел, ему нечего было противопоставить взрослому мужчине.

— Беги, Су Хена! Беги!.. — закричала женщина.

Вновь устремился к преступнику. Вцепился зубами в его руку.

— Ах, ты ж!.. — выругался незнакомец. Ударил наотмашь, пытаясь стряхнуть школьника. — Сам напросился!..

В опасной близости от мальчика мелькнул нож.

— Нет!.. — закричала мать.

Будто неведомая сила отшвырнула Су Хена прочь. Он кубарем покатился по ковру из опавших листьев.

Когда мальчик вскочил на ноги, то увидел, что убийцу полосовало когтями страшное, вышедшее прямиком из древних легенд существо. Пасть монстра была оскалена. Уши напоминали то ли волчьи, то ли лисьи. Золотые глаза яростно сверкали, а из горла доносился устрашающий рык. Ли Су Хен не мог отвести взгляда от разворачивающегося перед глазами зрелища — на чудовище была одежда его матери…

Вдруг все закончилось. Черты монстра подернулись туманом — к женщине вернулся человеческий облик. Вот только кровь на ее руках и одежде осталась.

— Мама… — прошептал мальчик.

Несколько секунд женщина смотрела на разорванное в клочья тело у своих ног. Подняла пустой взгляд на сына и рухнула без чувств.

Су Хен подбежал к матери, принялся ее звать, тормошить. Затем нашел у нее в кармане телефон. Позвонил деду…

Глава семейства появился через четверть часа. Он был спокоен, собран. Разве что лицо осунулось — будто постарел лет на пять, а то и все десять.

— Я боялся, что это рано или поздно случится… Теперь с Инквизицией разбираться… — еле слышно пробормотал дед, а потом прикрикнул на внука: — Чего расселся? Давай помогай!

Пока старик переодевал дочь в чистое и вытирал с ее тела кровь, мальчик осмотрел поляну и близлежащие заросли. Подобрал несколько клочков от юбки матери и пуговицу от своей куртки. Находки вместе с окровавленной одеждой сложил в рюкзак, который принес дед. На изувеченное тело маньяка школьник старался не смотреть.

Дед закинул свою дочь на спину, и они отправились по серпантину дороги прочь из парка.

— Молчишь? Правильно делаешь, что молчишь, — через несколько минут сказал глава семейства. — Лучше тебе и дальше молчать… считать, что все приснилось. Мы втроем гуляли в парке, ничего не видели, ничего не слышали. Твоя мать просто соджу перебрала.

— А как же тот…

—Его разорвали дикие звери, — оборвал внука дед. — Человек такое сделать не мог.

«Человек такое сделать не мог», — набатом отдалось в голове мальчика. Если его мать — не человек, то кто же он сам?

— Веди себя, как обычно. Завтра поедешь на эту свою экскурсию…

Утром Су Хен не хотел уходить из дома. Странно возвращаться к обычной жизни: идти в школу, общаться с друзьями. Мать так и не очнулась. В новостях не было ни слова о новом убийстве в парке. Но дед оказался неумолим, он буквально вытолкал внука из дома.

Ехать предстояло в другой город, там же класс должен был заночевать и вернуться домой на следующий день. Одноклассники Су Хена последние недели только об экскурсии и говорили — как же, совместная поездка в канун Дня Всех Святых — в Хэллоуин!

Ли Су Хен толком не запомнил тот день — их водили по городу, что-то рассказывали, показывали многочисленные достопримечательности. Лишь вечером, когда одноклассники отправились на праздничную вечеринку, мальчик набрался смелости позвонить домой.

Трубку взяла мама.

С матерью Су Хен говорил не меньше часа. Он ничего не спрашивал, ни словом не обмолвился о событиях вчерашней ночи. Без умолку рассказывал о школе, приятелях, экскурсии. В глубине души понимал, что ведет себя странно, ведь обычно не любил рассказывать семье о своих делах, а сейчас слова лились из него потоком.

— Подожди… — вдруг сказала мама. — Кто-то пришел.

Су Хен толком не мог сказать почему, но эти слова отозвались в душе неприятным предчувствием. На часах почти одиннадцать вечера, не принято так поздно в гости ходить. Неужели полиция пожаловала?..

Прижав телефон к уху, мальчик напряженно прислушивался к тому, что происходило у него дома. Кажется, гость был один. Он зачем-то попросил собраться всю семью вместе… А затем мама закричала. Послышался шум драки. Какие-то крики. И связь оборвалась.

Дрожащими пальцами Су Хен набирал номер матери снова и снова. Абонент не отвечал.

После минутного сомнения мальчик позвонил в полицию. Сказал, что на его дом напали. Продиктовал адрес. Затем подхватил рюкзак и вылез через окно пансионата, в котором класс остановился на ночь. Ловко перепрыгнул двухметровый забор. Выбежал на трассу.

Машины проносились мимо, водители не обращали внимания на отчаянно голосующего школьника. Наконец, минут через десять, перед ним остановилось такси.

Сидя на заднем сиденье машины, Су Хен без конца пытался звонить матери, отцу, деду — никто не брал трубку. А потом сел аккумулятор телефона.

Дорога заняла три часа. На родной и знакомой улице было светло как днем, хотя до рассвета оставалась пара часов. Горели фары, сверкали проблесковые маячки машин полиции и скорой помощи. Не протолкнуться было от перепуганных соседей и полицейских.

Его кто-то пытался окрикнуть, остановить. Мальчик со всех ног бежал к дому. В глубине души он знал, что именно его там ждет. Просто запретил себе думать об этом, надеялся до последнего…

Через толпу Су Хен протиснулся с трудом, наконец, уперся в полицейское ограждение. Поднырнул под яркой лентой, но тут же оказался схвачен за шиворот служителем закона.

— Парень, ты куда? — дружелюбно осведомился сержант полиции.

— Я… мне надо…

Су Хен замолчал, из дома начали выносить тела погибших. Трое носилок, трое запакованных в черные пластиковые мешки тел.

— Вот же сволочи! Всю семью порешили!.. — вздохнул полицейский. — Парень, а ты чей будешь? Может?..

В мальчике что-то сломалось или проснулось… Он зарычал. Извернулся и укусил сержанта за руку, а затем дал стрекача. Устремился прочь. На гору. В лес. Как можно дальше от родного дома…

Потом Су Хен не мог вспомнить, сколько времени он скитался. Людей избегал, а вскоре забрался в такую глушь, где никого и не было. В рюкзаке нашлась пара шоколадок и пакет с чипсами, жажду парень утолял из горных ручьев.

То ли на второй, то ли на третий день его разбудило прикосновение к руке чего-то мягкого, пушистого. Рядом с мальчиком неподвижно сидела лисичка и пристально на него смотрела. Взгляд у лисы был не по-звериному умный.

Су Хен моргнул, протер глаза.

Лисичка куда-то исчезла, ее место заняла женщина в ханбоке[1]. Еще довольно молодая, красивая и совершенно незнакомая. Разве что глаза у нее были, как у мамы, золотисто-карие, лисьи.

— Ну, здравствуй, внучек, — сказала кумихо[2] и грустно улыбнулась.

------------
Соджу — традиционный корейский алкогольный напиток

[1] Ханбок — национальный корейский костюм.

[2] Кумихо — девятихвостая лисица.

На работу я, как всегда, опаздывала. Опять засиделась за книжкой, спать легла в третьем часу ночи. В итоге не только проспала, но еще и не выспалась.

Запыхавшись, взлетела по лестнице. Выбежала из метро…

Не так много людей могут по праву гордиться местом работы. Так что мне, можно сказать, повезло. Если и есть в мире настоящий Храм Знаний — то это Российская государственная библиотека, она же легендарная «Ленинка». Я проработала здесь несколько лет, но до сих пор, когда проходила между гигантскими колоннами, открывала тяжелые двери, держала в руках древние книги, испытывала благоговейный трепет.

Люди, когда узнавали, кем я работаю, обычно удивлялись и переспрашивали. Многие думали, что в наш цифровой век уже не осталось ни библиотек, ни, само собой, библиотекарей. Тетушка любила говорить, что мы — хранители древних знаний, записанных на примитивных носителях информации, — вымирающий вид. А меж тем нашу библиотеку ежедневно посещали тысячи человек.

Я поздоровалась с охранниками и бабушками-консультантами. Бросилась к рабочему месту, надеясь, что начальница десятиминутного опоздания не заметит. Хотя, по опыту я знала, сложно что-либо скрыть от Аделаиды Сергеевны. Хорошо, что на улице еще тепло — не пришлось терять драгоценные минуты в гардеробе.

На последнем издыхании преодолела длинную, будто уходящую в бесконечность мраморную лестницу. Когда огибала очередную колонну, чуть не налетела на высокого светловолосого мужчину.

— Алиса Степановна, опять опаздываете?

— Да, вот… Герман Карлович, так получилось… — я стыдливо потупилась.

Он вежливо, не разжимая губ, улыбнулся и кивнул. По плавной дуге обошел меня и продолжил свой путь.

Как завороженная, я смотрела вслед Герману Коху. В свои тридцать пять он уже заведовал фондом редких и ценных изданий. Мне о такой карьере оставалось лишь мечтать.

Заведующий был по-нордически красив, а еще несколько нелюдим и старомоден. Независимо от времени года всегда носил классический костюм тройку. На улице костюм неизменно дополняла шляпа, в холодное время года — плащ или пальто.

Хотелось провалиться на месте: мало того что опоздала, так еще Герман увидел меня такой растрепанной, запыхавшейся, раскрасневшейся… Утром я не успела не только позавтракать, но и привести свою внешность хотя бы в относительный порядок. Лишь почистила зубы да пару раз провела щеткой по волосам и скрутила непослушную рыжую гриву в узел на затылке. Одежду из шкафа вытащила первую попавшуюся — растянутый серый свитер и черную юбку по колено.

В который раз пообещала, что обязательно займусь собой. Деньги со следующей зарплаты не спущу на книги, а вместе с Кэт прогуляюсь по модным магазинам. Потом наведаюсь к парикмахеру и, быть может, сделаю стрижку…

— Лис, слюни подбери, —шепнул кто-то мне на ухо.

Я подскочила на месте и заполошно оглянулась.

— А?..

Рядом со мной стояла худощавая женщина средних лет. Ярко-рыжая, в облегающем черном платье. На плечи старшего библиотекаря была накинута изумрудная шаль.

— Ты будто взглядом на спине нашего Германа дыру прожечь хочешь. Или ты не на спину, а куда пониже смотришь? — Аделаида Сергеевна хитро подмигнула.

Библиотекарь, как и подавляющая часть женского коллектива «Ленинки», была давно и безнадежно влюблена в Германа Карловича.

— Я просто задумалась…

— Лис, ты ворон не считай! Между прочим, рабочее место тебя уже заждалось. Еще раз опоздаешь, помяни мое слово, премии лишу, закрою глаза, что ты моя племянница.

Не знаю, о чем думали родители, когда выбирали мне такое имя — Алиса. Вот Аделаида — настоящая Лиса Алиса — яркая, красивая, смелая, а я так — неказистый лисенок.

Утром посетителей в библиотеке было немного. Пока шла к своему столу, заметила среди бесчисленных шкафчиков с картотеками лишь одинокого азиата. То ли китайца, то ли японца, то ли казаха… кто его разберет.

Парень был несколько андеграундной наружности. Высокий, тощий, бледный, хотя, нельзя не отметить, довольно широкоплечий. Черные волосы взлохмачены, косая челка закрывала лоб и падала на глаза. Одежда тоже черная: узкие брюки, распахнутый жакет с небрежно засученными рукавами. Под жакетом виднелась футболка с каким-то ярким принтом. Странный тип, то ли фрик, то ли метросексуал, такие редко к нам заглядывали. Предпочитали более цивилизованные методы добычи информации, если подобных товарищей вообще что-то интересовало за пределами клубов и баров.

Вот уж, действительно, кого только не встретишь в библиотеке. За годы работы я насмотрелась на самых разных посетителей и уже ничему не удивлялась.

***

Я относилась к тому типу людей, которые жили своей работой. Может, иногда и опаздывала, но уходила одной из последних, нередко задерживалась на час, а то и на два. Вот и сегодня засиделась…

Как часто бывало, перед уходом не отказала себе в удовольствии прогуляться по анфиладе залов и комнат. Вечером в библиотеке иная атмосфера, свет приглушен, людей почти нет. Кажется, что находишься в другом, совершенно невероятном мире. Будто картины и барельефы на стенах вот-вот оживут, а статуи и бюсты на постаментах — заговорят. Временами чудилось, что я видела краем глаза движение, слышала странное эхо. Как тут не поверить в истории о призраках, которые переселились в библиотеку вместе со старыми книгами… Вот только, несмотря на богатое воображение и страсть к фантастическим романам, натурой я была сугубо прагматичной. Даже, в отличие от некоторых коллег, в призрак Николая Рубакина[4] не верила, не то что в каких-то там безымянных духов.

В одном из читальных залов я заметила у окна темную фигуру. Сначала подумала, что опять разыгралось воображение. Но нет — на высоком подоконнике и правда сидел тощий парень в черной одежде — тот самый азиат, которого я видела утром. В руках он держал книгу и со скучающим выражением лица перелистывал страницы. И как парня служба безопасности из виду упустила?.. Да и вообще, что ему понадобилось ночью в библиотеке? Кто он — вор или вандал? Или, может, любитель острых ощущений — один из тех, кто грезит о закрытых фондах «Ленинки» или мечтает найти тайный ход в Кремль?

Пару минут я колебалась, то ли позвать охранников, то ли попытаться выпроводить припозднившегося посетителя самой. Конфликты я не любила и всячески избегала. С другой стороны, пока буду бегать за охранниками, нарушитель может спрятаться. В библиотеке хватало укромных уголков, мы его тут до утра искать можем.

— Извините, библиотека закрылась полчаса назад, — негромко сказала я и поморщилась оттого, как робко и неуверенно прозвучал мой голос.

Парень меня услышал. Оторвался от книги, встретился со мной взглядом. Показалось, что нарушитель удивлен, хотя я не могла с уверенностью сказать, что правильно интерпретировала мимику азиата.

Незнакомец смотрел на меня, я — на него. Игра в гляделки затягивалась.

Запоздало подумала, что посетитель, возможно, по-русски не говорит. Тогда что он забыл в библиотеке? Книгу на английском или каком-нибудь испанском читает?.. В нашем комплексе зданий в основном хранились труды на европейских языках. Если бы парня интересовали книги на китайском или японском, он бы отправился в Центр восточной литературы через дорогу.

Попыталась обратиться к нарушителю на английском, но фразу построить не смогла. Других я не знала, иностранные языки вообще были моей ахиллесовой пятой.

— И?.. — вдруг спросил гость.

— Прошу вас покинуть библиотеку.

— И?.. — вскинув брови, повторил он.

У меня опять закрались сомнения, что парень не понимал русскую речь.

— Я позову охрану. Вас внесут в черный список и больше в библиотеку не пустят.

Посетитель нахмурился, а потом кивнул, будто собственным мыслям. Ловко спрыгнул с подоконника, быстрым шагом направился ко мне.

С трудом подавила желание попятиться.

Незнакомец остановился от меня на расстоянии вытянутой руки. Роста он был высокого, моя макушка едва доставала до его плеча.

Чуть наклонившись вперед, нарушитель не спускал с меня напряженного взгляда. Затем его взгляд скользнул ниже, на мою грудь, скрывающуюся под бесформенным свитером.

Я сжалась, замерла, как испуганный кролик перед удавом. Пальцы мертвой хваткой вцепились в ремешок дамской сумочки.

—А-ли-са!.. — парень по слогам прочитал имя, написанное на моем бэйджике, затем его лицо вдруг озарилось шальной улыбкой, он выпрямился и прищелкнул пальцами: — Как у этого… Кэр-ролла?

Говорил незнакомец с заметным акцентом. Хотя бы отчасти я угадала, русский язык для него — неродной. Глаза у парня были узкие, раскосые, но цвет радужки, насколько я могла судить, для выходца с Востока нетипичный — золотисто-ореховый, янтарный.

— Или у Кэрролла, или у Булычева… — неожиданно для самой себя огрызнулась я. Хотя откуда ему Булычева знать? Непохоже, что он вырос в России и в детстве зачитывался историями про похождения Алисы Селезневой и ее друзей.

— Так в честь кого тебя назвали? — полюбопытствовал нарушитель.

— Я — просто Алиса. Вернее, Алиса Степановна, — пояснила я, напустив на себя строгий вид.

— А-а-а… — кивнул парень с видом, будто теперь ему и правда все стало понятно. Протянул мне книгу. На обложке было витиевато выведено «Инквизиция в России».

— Да… спасибо. — Прижала книгу к груди и быстрым шагом устремилась к выходу из библиотеки. Меня так и подмывало перейти на бег. Сама не могла объяснить, чем меня напугал дружелюбный азиат.

Охранники оказались весьма удивлены и раздосадованы тем, что мне удалось поймать нарушителя. Полицию все же решили не вызывать, но у Ли Су Хена изъяли читательский билет и его самого внесли в черный список. Не знаю, как звали припозднившегося посетителя на самом деле, но именно это имя значилось у него в документах.

Уже в дверях парень обернулся. Жакет от резкого движения распахнулся, и я смогла, наконец, рассмотреть рисунок на футболке — это оказалось стилизованное изображение лисицы.

Нарушитель прищурился, его и без того узкие глаза стали похожи на щелочки, и напоследок сказал:

— Нехорошо обманывать.

Мне почему-то стало стыдно.

— Это не от меня зависит. Я простой библиотекарь — потупившись, тихо сказала я.

По дороге домой все никак не могла отделаться от мыслей о странном посетителе. Нет, правда, чего он хотел? Думал, его за нарушение режима по головке погладят и в обе щеки расцелуют?.. И почему, скажите, я начала перед парнем оправдываться?..

***

Выходные я традиционно собиралась провести дома. Отец опять уехал в командировку, так что квартира оказалась полностью в моем распоряжении. Разумеется, это не означало, что я собиралась закатить вечеринку — шумные компании не любила ни в школьные годы, ни во время учебы в институте. Отчасти поэтому так и не стала работать по профильному образованию — учителем младших классов. Мне одной практики хватило, чтобы понять — с толпой малолетних непосед не справлюсь. Учитель — не только профессия, но и призвание. Увы, по стопам матери мне пойти не суждено…

Вся суббота прошла в блаженном ничегонеделании. Укрывшись мягким пледом, я лежала на диване и читала книгу. На кособокой табуретке стояли чайник зеленого чая и тарелочка с нарезанной мелкими ломтиками пастилой.

Рядом со мной, свернувшись калачиком, посапывала черная кошка. Котенка мне подарили, когда я пошла в первый класс. Мама в шутку новой квартирантке тоже дала «лисье» имя — Василиса. Впрочем, никто иначе, как Васькой, красавицу не звал. Несмотря на солидный кошачий возраст в двадцать лет, шубка у Васьки все еще оставалась шелковой, а глаза сверкали изумрудной зеленью. Характер тоже ничуть не изменился. Кошка не признавала никого, кроме меня и мамы, а когда мамы не стало, то и вовсе стала ходить за мной по квартире хвостом. На отца и редких гостей Васька лишь шипела, а если у кого-то хватало наглости попытаться ее погладить, то могла и когтистой лапой цапнуть.

В воскресенье меня разбудил звонок в дверь. Выныривать из сладких объятий сна не хотелось. Снилось, что я попала в другой мир, и там за мое сердце сражались темноволосый маг и эльфийский принц. Сюжет книги, которую я закончила читать далеко за полночь, плавно перетек в мой сон, а там еще и оброс красочными подробностями…

Вновь раздался настойчивый звонок в дверь.

— И кому с утра пораньше не спится?.. — проворчала я.

Скосила взгляд на часы. Утро было не такое и раннее — уже одиннадцать.

К дверному звонку присоединилась трель телефона. Увидев имя звонившего, я поняла, что дверь все же придется открыть.

Откинула одеяло, сунула ноги в мягкие тапочки в виде белых зайчиков — ступни мерзли независимо от времени года. Свои тапочки я нежно любила, их подарила Кэт на прошлый день рождения.

За дверью, как и ожидалось, оказалась гламурная блондинка в облегающем бежевом платье, поверх которого был накинут синий пиджачок. Даже не удосужившись поздороваться, подруга оттеснила меня и вошла в крохотную прихожую, а оттуда сразу, не разуваясь, в мою комнату.

Кошка сверкнула зелеными глазами и беззвучно зашипела при виде незваной гостьи, но с нагретого места на диване-кровати не ушла.

— Тоже рада тебя видеть, блохастая, — сказала Кэт, усаживаясь на краешек постели.

Я зевнула и потянулась. Спать все еще хотелось, но, видимо, вдоволь понежиться в кровати сегодня не удастся. Характер подруги я знала, если Кэт пришла в гости, то выпроводить ее будет непросто.

— Лиска, так дело не пойдет, — обозрев мою комнату, сказала Кэт. — Ты совсем затворницей стала. Быстро умывайся, одевайся и марш со мной по магазинам.

— По магазинам? — переспросила я. — Ты же знаешь, что я не люблю…

— Мне скучно, — Кэт прикусила нижнюю губу и захлопала ресницами, — и меня бросил парень, представляешь? А какое лучшее лекарство для разбитого сердца? Правильно, шопинг!

— Ой, Кэт! Тебя Марик бросил?

— Нет, — махнула рукой блондинка, — с Мариком я рассталась больше недели назад. Артур, зараза! Я уже думала, что нашла свой идеал… А этот гад, представляешь, мне изменил!

— О!.. Точно гад! Сочувствую.

На моей памяти ни одни отношения у Кэт не продлились дольше месяца — подруга находилась в бесконечном поиске идеального спутника жизни. Обычно после нескольких свиданий кандидаты признавались недостойными, и им давался от ворот поворот. Но если бросали именно Кэт, то девушка на пару дней погружалась в депрессию.

— Теперь ты понимаешь, мне срочно нужен шопинг!

— Может, ты как-нибудь сама?.. — я вяло попыталась воспротивиться.

Подруга буквально затолкала меня в ванную комнату.

— У тебя на все про все двадцать минут. В противном случае, ты меня знаешь, вытащу на улицу прямо в пижаме.

Кэт я и правда знала хорошо, сдружились мы еще в начальной школе.

Сложно сказать, чем Катерину Иванову — дочку богатых родителей и первую красавицу класса — привлекла тихоня вроде меня. Вероятно, сыграло роль, что мы обе носили «звериные» имена, и Кэт решила облагодетельствовать лисичку-сестричку. Затем она осознала, что сидеть с отличницей за одной партой выгодно, к тому же я всегда была готова выслушать Кэт и не покушалась на ее кавалеров. Иными словами, из меня вышла практически идеальная компаньонка.

Несмотря на то, что школа давно осталась позади, а двух более разных людей, чем мы с Кэт, найти было сложно, наша дружба с годами лишь окрепла. Мы все так же жили на одной улице. Только Иванова обитала в элитной новостройке, в трехкомнатной квартире, которую ей подарили родители на совершеннолетие, а я ютилась с отцом в малогабаритной двушке. Дом наш построили еще до революции, квартира располагалась над аркой — в былые времена в ней жил дворник.

Когда я вернулась из ванной, Кэт со скучающим видом листала книжку. На обложке были изображены брутальный мачо и светловолосый эльф.

— Лис, вот скажи, тебе книг на работе, что ли, мало? Зачем еще и дом в библиотеку превращать? — блондинка указала рукой с книжкой на стеллаж, который занимал целую стену в маленькой комнате. — Хотя брюнет на обложке весьма неплох. Горячие сцены есть? Дашь потом почитать?

— Ты же не любишь читать, — проворчала я. — И да, знаешь, она останется с эльфом.

— Ну, зачем ты так сразу, — Кэт состроила обиженную мордочку. — Всю интригу раскрыла!.. И вообще, не понимаю, что героиня в этом блондинистом ушастике нашла? Он какой-то женоподобный, — девушка отбросила книжку в сторону.

— Все вопросы не к героине, а к художнику, — пожала плечами я.

***

Перед сном я долго рассматривала черные туфли на высоком каблуке. Сумма на чеке пугала. Пару месяцев придется откладывать деньги, чтобы вернуть долг Кэт.

Подошва у туфель была красная. Именно такую обувь носили стильные, уверенные в себе девушки в американских фильмах. И стоило мне поддаться уговорам подруги и примерить туфли, как я сразу почувствовала себя другим человеком. Просто не смогла уйти из магазина с пустыми руками.

Кэт хотела добавить часть нужной суммы, но я отказалась, как делала всякий раз, когда Иванова хотела за меня заплатить. Закончился вечер тем, что мы впервые за долгое время поругались. Кэт не могла понять, зачем мне нужна такая работа, если я за месяц зарабатываю столько же, сколько она может за ночь спустить в ночном клубе.

Наверное, туфли лучше сдать в магазин? Да, это самое разумное решение. Вот завтра же после работы и пойду…

Спала я плохо, то и дело просыпалась и ворочалась в кровати. Проснулась сама, когда еще и шести не было. Долго перебирала скудные запасы одежды, пока не остановила выбор на узкой черной юбке по колено и строгой голубой блузе. Надела чулки — давешний подарок Кэт. Взмахнула пару раз щеточкой с тушью по ресницам и нанесла немного блеска на губы. Привычно скрутила волосы в пучок на затылке, но затем передумала и собрала рыжую гриву в пышный хвост. Опустила ноги в удобные новые туфли.

Не в деньгах счастье, деньги я заработаю. Надо не засиживаться в библиотеке допоздна, а заняться репетиторством. Я совсем недавно обещала себе обновить гардероб, так что покупка туфель — это первый шаг в нужном направлении… Ладно, не шаг, а прыжок. Но должна же у меня в гардеробе быть хотя бы одна вещь, которую не стыдно надеть. Подзаработаю, с долгом расплачусь и, может, в следующем месяце еще какую-нибудь обновку прикуплю.

Я подошла к старому, с поблекшей амальгамой зеркалу в прихожей. Сейчас, редкий случай, мне собственный внешний вид нравился.

Из зеркала на меня смотрела худощавая девушка среднего… нет, благодаря каблукам уже высокого роста. Голубой цвет блузы оттенял фарфоровую кожу и рыжину волос. Юбка-футляр подчеркивала узкую талию и плавную линию бедер. Возможно, у меня и нет таких соблазнительных форм, как у Кэт, но фигура все равно стройная и красивая… О том, что блузу я купила, еще будучи студенткой, а юбку и вовсе носила с последних классов школы, думать себе запретила.

— У меня новые классные туфли, — сказала я собственному отражению. — И новая я — тоже классная, уверенная в себе девушка.

Шла на работу я с мыслью, что, начиная с этого понедельника, все будет по-другому.

— Лиска, какие туфли! Да ты с ума сошла! — тетушка Ада сразу заметила обновку. — Дорогие, наверное? Рассказывай, где брала? Сколько отдала?

— Да не помню точно… Меня Кэт на распродажу вытащила, — попыталась увильнуть от прямого ответа.

— Твоя Кошка, и на распродажу? — удивилась тетка. — Она же всегда говорила, что посещать распродажи ниже ее достоинства. Рассказывай!

— Да вот… — начала я и стушевалась.

Врать никогда не умела и не любила, наверное, поэтому меня так задели слова того странного азиата.

Поняв, что Ада не отстанет, я со вздохом выложила, где и за сколько купила туфли.

— Ты определенно сошла с ума! — подытожила тетка. — Не с твоей зарплатой такие покупки делать. Или богатого кавалера нашла?

— Какой кавалер? Откуда?..

— С таким подходом ты себе ухажера и не найдешь, — припечатала Аделаида. — Лис, если у тебя дорогие туфли, то и остальная одежда должна быть соответствующая. Да и не обращают мужчины внимания на детали, важен общий вид девушки.

— Ну… надо же с чего-то начинать… — пробормотала я.

В словах тетки был смысл, но мне не хотелось признавать ошибку.

— К тому же сразу видно, что на высоких каблуках ты ходить не умеешь. Лис, ты не ходишь, а будто сваи забиваешь… Эх, жаль, что теперь туфли сдать нельзя. Столько денег на ветер спустила!

И вот что тут можно сказать? Что мне нравятся туфли? Что я чувствую себя в них увереннее?.. К слову, уверенности порядком поубавилось. Ада, как не раз бывало, с легкостью втоптала в грязь мое чувство собственного достоинства.

— Знаешь что, дай-ка примерить! Заодно покажу, как в таких туфлях надо ходить.

Размер обуви и одежды у нас с Адой был один. В особо тяжелые годы после смерти мамы мне нередко приходилось донашивать одежду за тетушкой.

Аделаида сделала пару кругов по читальному залу, сопровождаемая восторженными взглядами немногочисленных утренних посетителей. Походка у рыжеволосой женщины оказалась легкая и грациозная. В отличие от меня, она и правда умела ходить на высоких каблуках, а ее стильный костюм лучше гармонировал с дорогими туфлями, чем моя старая одежда.

— Ну как? — остановившись напротив меня, спросила тетка.

— Тебе идет, — только и могла сказать я.

— Именно! — Ада довольно улыбнулась. — Если не сможешь носить, я у тебя эти туфли куплю. Со скидкой, конечно.

— Да буду я их носить, — буркнула я. — Сама буду.

— Ну, как знаешь, — пожала плечами библиотекарь и стряхнула несуществующую пылинку с лацкана своего пиджака. — Мое дело предложить.

После разговора с Адой я специально подловила в коридоре Германа Карловича. Вопреки моим чаяниям, и тут чуда не произошло. Скандинавский бог скользнул по мне равнодушным взглядом, а затем, как обычно, улыбнулся, не разжимая губ.

К полудню непривыкшие к высоким каблукам ноги болели. К вечеру некогда удобная обувь превратилась в пыточные колодки. Снять туфли не позволяла гордость, да и не была я уверена, что потом смогу их надеть, а мне еще до дома добираться… Пожалуй, еще никогда я так не ждала окончания рабочего дня.

Я стояла около поста охраны и собиралась с силами для рывка к метро, когда ко мне подошла бабушка-одуванчик из справочного бюро.

— Лисонька, девонька, сбегай на второй этаж, передай бумаги! — старушка всучила мне папку.

Чуть в голос не застонала.

В справочном бюро я не работала и разносить бумаги была не обязана, но тамошним старушкам иногда помогала. Гораздо проще оказать услугу, чем объяснять, что входит в сферу твоих обязанностей, да и приучила меня мама старших уважать.

— Раиса Андреевна, я спешу и…

— Ой, Лисонька! Я, может, и старая, но точно не слепая. Ты уже пять минут стенку будки подпираешь… Или, может, ждешь Германа нашего? — библиотекарь подмигнула.

— Германа Карловича? — попыталась притвориться дурочкой я.

— Карловича, да. Ада говорила, ты к нему неровно дышишь.

Когда карабкалась на второй этаж, костерила всех на чем свет стоит. Себя — за слабость и бесхребетность. Кэт — потому что уговорила купить туфли. Тетку Аду — потому что распускала слухи и не предложила одолжить денег до зарплаты. Старушку Раису, которая без меры эксплуатировала молодежь. Германа… За что ругать Коха, так и не придумала. Не виноват же он, что я ему не нравлюсь. Как кому-то вообще может нравиться особа вроде меня?

Себя и туфли было жалко до слез. Когда спускалась обратно по лестнице, чуть не плакала.

Открыла сумку, потянулась за носовым платком. Хотела промокнуть глаза — еще не хватало, чтобы тушь потекла…

Нога подвернулась. Бесконечно долгую пару секунд я балансировала на краешке ступеньки, а затем полетела вниз… Полет был недолгим, я толком испугаться не успела. Меня подхватили сильные руки.

— Жить надоело?.. — раздался голос у самого уха.

Из-под криво обрезанной челки на меня смотрели раскосые глаза. Янтарные. Нахальные.

Я практически лежала на лестнице. Еще бы чуть-чуть, и пересчитала спиной все ступеньки до первого этажа. Извернувшись под невероятным углом, давешний азиат удерживал меня на весу.

От Ли Су Хена пахло осенним лесом — кедром, спелой ежевикой и костром. Теплый, успокаивающий коктейль запахов, который совсем не вязался с тем набором чувств и эмоций, которые парень у меня вызывал.

Он поставил меня на ноги и тут же отстранился, будто даже находиться рядом со мной ему было неприятно. Я вцепилась мертвой хваткой в перила, ноги дрожали.

— Жить надоело, спрашиваю? — чуть приподняв бровь, повторил вопрос Ли Су Хен.

Содержимое сумочки рассыпалось по лестнице. Сама сумка и вовсе валялась на площадке первого этажа.

— А?.. Нет, конечно…

Давешний нарушитель спустился на несколько ступеней и подобрал мой паспорт. Раскрыл книжечку и удивленно хмыкнул. Затем окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом.

— Что-то не похоже, — парень криво усмехнулся и припечатал: — нуна[5]!

Понятия не имела, что значило это самое «нуна», но вряд ли нечаянный спаситель наградил меня лестным эпитетом.

— Спасибо… — прошептала я, — что спас меня…

Под взглядом янтарных глаз почувствовала себя неуютно. В них не отражалось ни участия, ни симпатии. Губы парня презрительно кривились, показывая, какой жалкой он меня считает.

Провела рукой по волосам, отмечая, что пышный хвост сбился набок. И только потом заметила, что шов на узкой юбке разошелся до середины бедра, выставляя на всеобщее обозрение кружевную резинку чулок.

— Ой, — пискнула я, пытаясь стянуть вместе лоскуты ткани.

Хотелось провалиться сквозь землю. Лишь бы только не видеть эту сардоническую усмешку и нахальные раскосые глаза.

— Держи, нуна, — парень протянул мне паспорт. — Не стоит документами разбрасываться.

Пару секунд я колебалась, какой рукой взять паспорт. Правой — держалась за перила, левой — пыталась стянуть вместе лоскуты юбки. А потом на лестнице послышались шаги.

Испуганно обернулась. Когда на площадке второго этажа показался Герман Карлович Кох, сердце ушло в пятки.

Я мысленно взвыла. Ну почему?! Почему мне так не везет?! Почему свидетелем моего позора должен стать именно Герман? Будто одного азиата было мало… К слову о странных азиатах, парень куда-то исчез. Паспорт одиноко лежал на ступеньке у моих ног.

Порванным краем юбки я прислонилась к перилам. Попыталась сделать вид, что посреди лестницы просто так стою, интерьером библиотеки любуюсь. А то, что ступени, будто осенние листья, усеяли женские мелочи из моей сумочки — это уборщица плохо за порядком следит, и я тут совершенно ни при чем. Вдруг Герман, как обычно, меня не заметит?

— Алиса Степановна, вы как? Не ушиблись? — в голосе заведующего фондом редких и ценных изданий слышалась неподдельная тревога. В другое время я бы вниманию Коха к своей персоне обрадовалась, но не сейчас.

— Нет-нет, Герман Карлович, все в порядке, — поспешила успокоить коллегу. — Просто сумку уронила. Ничего страшного.

Быть может, заведующий мимо пройдет? Не обратит внимания на мою проклятую юбку?..

— Вижу, что далеко не в порядке. — Скандинавский бог остановился на пару ступенек ниже меня, протянул руку. — Давайте, помогу спуститься.

— Да нет, я как-нибудь сама. — Даже заставить себя посмотреть в сторону Германа не могла, не то чтобы встретиться с ним взглядом.

— Отказа не приму… Или вы сами идти не в силах?

Я испугалась, что Кох решит блеснуть рыцарским воспитанием и подхватит меня на руки.

— Нет-нет, все нормально. — Вцепилась пальцами правой руки в протянутую длань моего кумира. Рука у Германа оказалась холодная, твердая — будто принадлежала мраморной статуе, а не живому человеку.

По лестнице мы спускались медленно. Я старательно смотрела себе под ноги, выверяла каждый шаг. Левой рукой все так же удерживала расползающуюся юбку.

— А что это был за кореец? — вдруг спросил Герман.

— Кореец? — растерянно переспросила я.

— Парень, с которым вы разговаривали на лестнице.

Ли Су Хен — вполне себе корейское имя, вероятно, наглый фрик, этот мой нечаянный спаситель, и правда кореец. И как только он сумел меня поймать? Когда я спускалась, на лестнице не было ни души.

И как парень вообще смог в понедельник пробраться в библиотеку, если в пятницу у него отобрали читательский билет?

— А-а-а… я его не знаю.

— Мне так не показалось. Впрочем, если не хотите рассказывать…

— Видела его в библиотеке как-то раз, — тут же поспешила ответить я. Еще не хватало, чтобы Герман подумал, что меня и Ли Су Хена нечто связывает.

— Странный он парень, держались бы вы от него подальше, Алиса Степановна.

— И выбор книг у него странный, — пробормотала я.

Я была благодарная Коху, что он начал этот разговор. Так я могла хотя бы немного абстрагироваться от чудовищно глупой и постыдной ситуации, в которой оказалась.

— Да? И какой же? — вежливо поинтересовался мужчина.

— Что-то там про инквизицию в нашей стране.

— Вот как? — удивился заведующий. — И правда, странный выбор.

Герман довел меня до первого этажа, я устало прислонилась к стене.

— Постойте здесь, я соберу ваши вещи.

— Я сама!..

— Не спорьте со мной, Алиса Степановна, — чувственные губы мужчины украсила слабая улыбка. — Позвольте мне немного побыть джентльменом.

Вдруг я поняла, что слишком пристально смотрю на губы заведующего. Моргнула и отвела взор.

— Да-да, конечно…

Герман Кох быстро прошелся по лестнице, собирая раскиданные вещи. Тайком я любовалась фигурой мужчины. Широким разворотом плеч, гибким станом, отточенностью движений… Всякий раз, когда он наклонялся за очередной вещицей, и строгие серые брюки обрисовывали очертания его ягодиц, я чувствовала, как пунцовая краска заливает щеки.

В отличие от большинства сотрудников библиотеки мужского пола, заведующего нельзя было назвать книжным червем, чувствовалось, что он знаком с физическим трудом, прекрасно владеет собственным телом. Почему-то думалось, что Герман Кох регулярно посещает не только тренажерный зал, но и секцию каких-нибудь единоборств.

У заведующего красивая и гармонично сложенная фигура, не то что у тощего корейца. Впрочем… Я вспомнила сильные руки Ли Су Хена. Как парень изогнулся, удерживая меня от соприкосновения с острыми гранями ступеней. Чтобы поймать и удержать девушку в подобном положении, нужна невероятная сила и скорость реакции…

— Держите. — Герман протянул мне сумку. — Вроде ничего из вашего имущества не пострадало, только зеркало разбилось. Но вы же не верите в глупые суеверия?

— Не верю, — слабо улыбнулась я и зачем-то добавила: — Иначе у меня дома не жила бы черная кошка.

Герман только кивнул, а затем сказал:

— Теперь я одолжу вам свой плащ, и мы поймаем такси.

С ужасом уставилась на заведующего.

— Нет-нет, Герман Карлович! Прошу вас, не беспокойтесь! Я сама…

— Я не могу оставить даму в беде.

— Герман Карлович, — взмолилась я, — мне и так неловко. Не знаю, как вам завтра в глаза буду смотреть! А если меня увидят в вашем плаще, как вы меня сажаете в такси… — слухи пойдут! Вы же знаете наш коллектив!

— Да, у нас тот еще серпентарий, — мужчина усмехнулся, не разжимая губ.

— Прошу вас, Герман Карлович! Я… я зашью юбку. И сменная обувь у меня есть. И такси сама поймаю, — ложь далась удивительно легко.

Прикусила губу, чтобы не расплакаться. А затем, набравшись смелости, наконец встретилась взглядом с заведующим. В небесно-голубых глазах скандинавского бога отражались тревога и сомнение.

— Уверены? — прищурившись, спросил Кох.

Я кивнула.

— Хорошо, но только с одним условием.

— Каким?

— Называйте меня впредь по имени… Алиса, ведь я могу вас так называть?

— Да-да, вы можете… — растерянно пробормотала я. — Но… как же я могу? Как же субординация?

— Когда мы наедине, субординация ни к чему, — заведующий улыбнулся.

— А?.. Да, хорошо… — несколько раз, как китайский болванчик, кивнула я.

— Так вы уверены, что сами справитесь? Может, мне хотя бы проводить вас до вашего шкафчика?

— Справлюсь, Герман Карлович.

— Алиса, мы же договорились, — пожурил меня заведующий.

— Справлюсь… Герман, — вздохнула я.

— Вот и славно.

Когда Кох ушел, я закрыла глаза и прислонилась затылком к холодной стене. Из глаз потекли слезы.

Как же глупо. Как же стыдно.

И почему Герман обратил на меня внимание именно сейчас?!

Придерживаясь за стену, добрела до женского туалета. Стоило увидеть собственное отражение в зеркале, как мне стало еще хуже. Прическа напоминала воронье гнездо. Лицо украшали темные от туши дорожки слез. Блузка выбилась из-за пояса. Шов на юбке разошелся почти до самого верха, бесстыдно выставляя напоказ кружевную резинку чулок. И о чем я только думала, когда надевала эту юбку?..

Я умыла лицо и расчесала волосы, скрутила рыжую гриву в узел на затылке. Герману я соврала, у меня не имелось ни сменной обуви, ни денег на такси. Хорошо хоть нитки с иголкой нашлись в косметичке. Зная собственную невезучесть, я всегда носила их с собой.

Всякий раз, стоило мне решить что-то изменить в жизни, случалась какая-то неприятность. Помнится, когда я спешила на собеседование в престижную фирму, которое устроил курирующий диплом профессор, меня с ног до головы окатила водой из лужи проезжающая машина. Понятное дело, на собеседование я не попала, место меня дожидаться не стало, да еще и отношение с преподавателем испортила. Затем работу пыталась найти уже сама — и вновь мне каждый раз чудовищно не везло. То телефон упадет на рельсы в метро, то отца заберут в больницу с острым аппендицитом, то квартиру затопят соседи… Так что после нескольких неудачных попыток я отчаялась искать лучшую работу. Тем более что место в библиотеке меня вполне устраивало — от дома недалеко и любимые книги кругом, вот если бы еще платили чуточку больше…

Личная жизнь у меня тоже не складывалась. Разумеется, я не была так популярна, как Кэт, но и в старших классах школы, и в институте, и даже в библиотеке поначалу меня на свидания приглашали… Вот только дело ни разу не дошло до второго свидания, да и первые случались не всегда. Если была бы суеверна, то подумала бы, что на мне венец безбрачия. Я ломала каблуки, теряла телефоны, проливала на кавалеров кофе и вино, один раз и вовсе особо симпатичного мне парня чуть с моста в реку не столкнула… случайно, конечно. Кэт давно уже не пыталась меня ни с кем свести. Как-то раз подруга призналась, что ей своих знакомых просто жалко, боится, что однажды я кого-нибудь ненароком убью. Ада говорила, что мне стоит не впадать в уныние и просто подождать, что рано или поздно любовь сама найдет меня.

Если задуматься, началась черная полоса лет тринадцать назад. Сначала маму сбила машина, затем отец на несколько недель ушел в запой и потерял работу. Я тогда практически бросила школу, кошка и та по ночам выла, будто раненый зверь… Вероятно, отец вскоре пропил бы все имущество и квартиру в придачу, его бы выгнали на улицу, а меня отправили в детский дом. Неизвестно, как бы сложились наши судьбы, если бы как-то утром в дверь не позвонила тетушка Ада. Она смогла вывести отца из запоя, меня заставила вернуться в школу, привнесла некий порядок в наши жизни. До этого Аду я видела лишь на похоронах матери. Несмотря на то, что сестры жили в одном городе, они почему-то не общались. Я только знала, что у мамы есть сестра, которая младше ее на одиннадцать лет.

Аделаида Сергеевна, как этакий своенравный и острый на язык ангел-хранитель, присматривала за нашей семьей. Помогла мне устроиться в «Ленинку», папа не без ее участия тоже нашел новую работу, пусть и не такую хорошо оплачиваемую, как прежде, и связанную с частыми разъездами.

Когда ехала домой в метро, думала, какая же я все-таки идиотка — такой шанс сблизиться с Германом упустила. Кэт или Ада, окажись они на моем месте, упали бы в объятия благородного рыцаря, позволили проявить о себе заботу. В конце концов, сколько отношений в книгах и фильмах начинались именно с подобных нелепых ситуаций… С другой стороны, может, и хорошо, что я Германа оттолкнула. Если покупка новых туфель привела к падению с лестницы, то чем обернулась бы попытка завязать отношения с заведующим? Лучше даже не пытаться. Я и так выставила себя в глупом свете, а иначе, возможно, пришлось бы новую работу искать.

Лучше вообще больше не пытаться изменить свою жизнь, а плыть по течению и, как говорит тетушка Ада, довериться судьбе…

-------------

[4] Николай Рубакин — русский книговед, библиограф и писатель. После смерти Рубакина его огромная коллекция книг была передана в Российскую государственную библиотеку. Вместе с книгами перевезли урну с прахом писателя. Существует легенда, что призрак коллекционера с тех пор обитает в библиотеке.

[5] Нуна — корейское обращение, используется в неформальной обстановке мужчинами по отношению к женщинам ненамного старше себя. Значение — старшая сестра или старшая подруга.

На следующий день я специально расспросила коллег. Ли Су Хен не пытался ни восстановить читательский билет, ни получить новый. Вообще ни один молодой азиат вчера билет не получал.

Полдня ходила как неприкаянная, а в обед набралась смелости и наведалась в службу безопасности. Упросила нервного сутулого мужчину посмотреть записи камер с той злополучной лестницы. Посвящать кого-либо в свою постыдную историю не хотелось, но Федор Алексеевич не относился к числу библиотекарских сплетников, а мне не давало покоя, откуда кореец взялся в библиотеке, как он успел меня поймать. И что уж кривить душой, мне свойственен некий мазохизм, и хотелось увидеть ситуацию со стороны. Возможно, все не так страшно, и я, как не раз бывало, себя накручиваю?

Выяснилось, что обе камеры, с которых можно рассмотреть лестничный пролет, как раз вчера вышли из строя — видео оказалось безнадежно испорчено. На записях с соседних камер были и я, и Герман Карлович, а вот Ли Су Хену каким-то образом удалось улизнуть от взора всевидящего ока.

«Все страньше и страньше», как говорила моя тезка из одноименной книги. Чудной этот кореец — появился, как черт из табакерки, и так же внезапно пропал…

Заведующего фондом редких и ценных изданий я весь день старательно избегала. Стоило только заметить высокую широкоплечую фигуру, как я тут же стремилась спрятаться за колонной, за спиной Ады или кого-то из коллег. Тетушка, видя мои метания, только посмеивалась.

— Лис, ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Нет-нет… — замотала головой я.

— Точно? Вчера ничего не случилось? — подозрительно уточнила тетка.

— Точно! Ада, ты же меня знаешь.

— В том-то и дело, что слишком хорошо знаю. У тебя дар притягивать неприятности и попадать в идиотские ситуации, — проворчала старший библиотекарь.

На работе опять задержалась. Не хотела в гардеробе или на лестнице случайно столкнуться с Германом. Каково же было удивление, когда я заметила Коха через полчаса после окончания рабочего дня. Притом направлялся заведующий не куда-либо, а прямиком ко мне. Я не придумала ничего лучше, как нырнуть под стол. Понимала, что веду себя глупо, но ничего не могла поделать.

— Алиса, вы в порядке? — заведующий заглянул в мое укрытие. — Опять упали?

— В порядке… — пролепетала я, покраснев как маков цвет. Затем выставила вперед зажатый в кулаке карандаш, заставив мужчину отшатнуться. — Видите! Под стол закатился.

— Вижу, — улыбнулся Кох. — Давайте помогу выбраться.

— Я сама…

У меня самой не получилось. Когда выбиралась из-под стола, то облокотилась на вращающееся кресло, и оно поехало в сторону. Я бы самым позорным образом растянулась на полу, если бы меня не подхватил Герман.

Карандаш выпал из пальцев и теперь действительно закатился под стол.

— Что же вы так, — пожурил меня заведующий, — осторожнее надо быть.

— Ой, опять уронила…

— Я про вас, а не про карандаш.

— Вы же заметили, я неуклюжая и невезучая, — прошептала я. От близости Германа меня бросало в жар, в отличие от Ли Су Хена, заведующий из объятий меня выпускать не спешил.

— Лис, я документы на твой стол положила, — вдруг откуда-то из-за моей спины раздался голос тетки.

Я вздрогнула. Герман плавно от меня отстранился.

— Аделаида Сергеевна, добрый вечер, — поздоровался Кох.

— Вечер добрый, — расплылась в улыбке старший библиотекарь. — А вы какими судьбами в наш отдел? Быть может, я могу вам чем-то помочь?

— Спасибо, нет. Я мимо проходил.

— Может, как-нибудь к нам на чай зайдете?

— Может быть, — вежливо улыбнулся Кох.

Уже уходя, заведующий вдруг обернулся и добавил:

— Алиса, вчера забыл сказать, вы очаровательно смотрелись в тех туфлях.

Я не нашлась, что ответить. Лишь, растерянно хлопая ресницами, смотрела вслед своему скандинавскому богу.

Стоило уйти заведующему, ко мне подлетела тетка и с неожиданной злостью прошипела:

— Говоришь, вчера ничего не произошло? И с каких это пор наш Герман величает тебя просто Алисой?

— Ада, я очень спешу!.. — Подхватив сумку, я трусливо сбежала прочь.

Отвечать на вопросы тетушки безумно не хотелось. За эти годы я тоже неплохо изучила натуру старшей родственницы — прилипнет банным листом и, пока всю подноготную не выведает, не отстанет, а потом еще нравоучениями замучает. Тем более что тут у Ады шкурный интерес — Герман Карлович тетушке нравился не меньше, чем мне.

По лестнице сбежала вприпрыжку, радуясь, что утром надела удобные черные джинсы и мягкие ботинки на спортивной подошве. Туфли вчера перед сном почистила и убрала в коробку, которую засунула аж на антресоль. О своей спонтанной покупке больше не жалела — благодаря ей, мне удалось сблизиться с Германом, и он, несмотря на все увещевания тетушки, заметил не только туфли, но и меня. Я чувствовала себя настоящей Золушкой. Быть может, это и есть та самая, предначертанная мне судьбой любовь, о которой твердила Ада?..

До дома решила прогуляться пешком, для начала октября на улице стояла удивительно теплая погода. Настроение было хорошее, не хотелось спускаться в душное и тесное метро.

Я любила вечерний Арбат: выложенную плиткой мостовую и теснившиеся вдоль улицы особняки и доходные дома; мягкий свет фонарей и яркие вывески многочисленных кофеен, баров и всевозможных магазинчиков. Меня не раздражали ни уличные торговцы и зазывалы, ни многочисленные туристы — их я старалась просто не замечать.

Домой шла не спеша, то и дело останавливалась, чтобы посмотреть на работу уличного художника или послушать музыкантов.

Когда на меня странно посмотрел очередной прохожий, я поняла, что улыбаюсь как последняя идиотка, и мысли в голове теснятся наиглупейшие — я раздумывала, что завтра надеть. Так и захотелось дать себе подзатыльник, ведь сама же не далее как вчера решила плыть по течению и даже не пытаться форсировать события. Пусть все идет, как идет. Тем более что надеть мне как раз и нечего. Денег на обновки нет, единственную приличную юбку вчера разорвала, а туфли с красной подошвой в ближайшее время даже в руки брать не хочу. От осознания этих фактов радужное настроение улетучилось, а вместе с ним и желание прогуливаться по Арбату. Я свернула в один из многочисленных переулков.

Удивительное дело, на самом Арбате все ярко, шумно и светло, а стоит зайти в подворотню, как тут же окутывает бархатная темнота и людские голоса приглушаются. Фонари, и те горят не на каждом доме. Дорогу я знала, заблудиться не боялась. Да что там, я здесь знала каждый закуток — практически выросла на этих улицах. Когда умерла мама, а отец ушел в запой, дома стало находиться невыносимо — я целыми днями гуляла по центру города.

Переулок только казался пустым. Навстречу мне прошла усталая женщина с сумками из ближайшего супермаркета, только что дверь в подъезд закрылмужчина представительного вида, а на крохотной детской площадке после трудового дня собралась веселая компания… Хотя нет, компания только на первый взгляд казалась веселой. Десяток темных теней окружили худощавого темноволосого парня. Со стороны площадки не доносилось ни звука, но я буквально чувствовала разлившееся в воздухе напряжение. Парень замер в боевой стойке, а окружившие его коренастые фигуры подрагивали, будто на ветру.

Моргнула и встряхнула головой. Наваждение какое-то! Привидится же!

Нет, разумеется, люди с детской площадки никуда не исчезли, просто перестали казаться эфемерными существами. Дружелюбнее окружившие парня фигуры тоже выглядеть не стали.

Вот и что прикажете делать?.. Притвориться слепой и пройти мимо? Позвонить в полицию?

Развернуться и уйти я не могла, знала свой характер, потом вся изведусь. Звонить в полицию откровенно боялась. Что я им скажу? Примчатся ли служители правопорядка в темный арбатский двор, потому что у меня возникли даже не подозрения, а так — смутные предчувствия… Что-то сомневаюсь.

Я перекинула ремешок сумки через плечо, а саму сумку сдвинула за спину. Приготовилась в случае опасности со всех ног бежать обратно на шумный людный Арбат. И заголосила:

— Полиция! Полиция! — а затем, вспомнив совет из недавно прочитанной книги, как вести себя в подобной ситуации, что было мочи, крикнула: — Пожар!!!

Тени зашевелились. Парень резко обернулся. Взметнулась, будто ворон крылом взмахнул, косая челка. Сверкнули знакомые янтарные глаза.

Захлопали оконные рамы, послышались встревоженные голоса жильцов.

Темные фигуры вдруг, как по команде, бросились врассыпную. Одна устремилась вверх по пожарной лестнице, вторая, по-обезьяньи перебирая руками, по водосточной трубе. Двое нырнули в приоткрытый канализационный люк. Остальные тени, в несколько касаний взлетев по стене дома, скрылись в оконных проемах второго и третьего этажей. Выглядывающие во двор люди вторжение в свои квартиры будто не заметили…

Ни лиц, ни даже одежды нападавших я так и не смогла рассмотреть. Лишь темные фигуры — невысокие, коренастые, длиннорукие, удивительно однообразные — будто не люди это, а стадо обезьян.

Схватив за запястье, Ли Су Хен дернул меня за руку, увлекая прочь. Вслед нам неслись проклятия потревоженных жильцов дома.

Не знаю, как я не упала, как не переломала ноги. Еще никогда не приходилось бегать с такой скоростью. Я вообще не представляла, что подобное возможно. Остановился кореец, только когда мы выбежали на оживленную улицу. Резко отпустил, нет, даже отбросил мою руку. Глаза парня яростно горели.

— Ведьма, ты с ума сошла?! Какого… ащщ… за мной следишь?! — наклонив голову, прошипел он.

— Я тебе, может быть, жизнь спасла!.. А ты только и можешь, что обзываться! — растирая запястье, огрызнулась я.

Просто черная неблагодарность! Он мне чуть руку из сустава не выдернул. И синяк наверняка останется.

Ли Су Хен на меня как-то странно посмотрел, даже на полшага отступил.

— Хочешь сказать, просто мимо проходила? — прищурившись, уточнил он.

— Ага… Даже не знала, что ты — это ты… Лица не видела.

Я все никак не могла отдышаться, а парень будто нашей безумной пробежки не заметил, у него даже дыхание не сбилось.

— Зачем тогда полицию звать стала?

— Как зачем?.. — удивленно воззрилась я на корейца. — Увидела человека в беде. Не смогла пройти мимо. Натура у меня такая.

— Натура, говоришь? — Ли Су Хен усмехнулся, сверкнув ровными белыми зубами.

Жутковатая усмешка вышла у азиата, аж мороз пробрал до костей. Или просто до меня с опозданием начала доходить вся абсурдность ситуации, в которой я оказалась? Похоже, у меня не только слишком богатое воображение, но и фантастических книг я читаю с избытком.

— И ты не побоялась привлечь внимание… тех, кто меня окружил? Ты вообще их разглядела?

— Не особо, — покачала головой. — Лишь темные коренастые фигуры. А кто это были?

— Еще интереснее, что им от меня было нужно… — туманно ответил парень. — Ладно, что мы посреди улицы стоим, давай я тебя до дома провожу.

— Не надо, тут недалеко, я сама…

— Надо. Уже поздно, а улицы вашего города небезопасны.

— И все же…

— Нуна, я настаиваю. Должен же я как-то отблагодарить тебя за свое спасение.

Интуиция подсказывала, что меня своей спасительницей парень вовсе не считал.

— Тогда мы квиты. Ты поймал меня, когда я упала с лестницы, ну а я…

— Это уж мне считать, квиты мы или нет, — ощерился Ли Су Хен. — Так в какую сторону идти?

Прогулка в обществе странного корейца меня нисколько не прельщала. Показывать, где живу, не хотелось тем более. Но выбора не было, сбежать от этого парня точно не получится.

— Туда, — со вздохом махнула рукой в сторону метро «Смоленская».

Несколько минут мы шли молча, а потом я задала вопрос, который не давал мне покоя целый день:

— Как ты вчера оказался в библиотеке?

— У каждого из нас свои секреты, нуна, — усмехнулся Ли Су Хен.

— То ведьмой обзовешь, то какой-то нуной… Может, хватит, а? — проворчала я.

Парень неожиданно запрокинул голову и громко, открыто рассмеялся.

— Я тебя не обзываю. Нуна — это корейское обращение.

— У меня имя есть.

— По имени к девушке старше себя обращаться невежливо. Тем более к малознакомой.

Какие-то странные представления у Ли Су Хена о вежливости. И вообще сам он странный…

Поначалу я решила, что парню около двадцати. Но сейчас, присмотревшись, пришла к выводу, что он может быть года на три-четыре старше. Точнее сказать затруднялась — кто разберет этих азиатов.

Его внешний вид вводил в заблуждение, создавалось впечатление, будто Ли Су Хен сошел со страниц модного журнала… Черное то ли пальто, то ли вязаная кофта — нараспашку. На шею небрежно накинут тонкий серый шарф. Под кофтой виднелась синяя футболка. Узкие черные брюки заправлены в высокие армейские ботинки. Рукава кофты засучены, на левом запястье часы, на правом несколько тонких кожаных браслетов.

Волосы подстрижены коротко, лишь челка длинная и асимметричная. В левом ухе я заметила маленькую сережку в виде звериной лапы, на пальцах — несколько серебряных колец.

Чувствовалось, что Ли Су Хен старательно следит за собой, подбирает аксессуары. Не знаю, возможно, подобное поведение на родине парня считалось вполне обычным, но здесь он выглядел будто инопланетянин, ну, или представитель богемы, который собрался позировать перед фотокамерами.

— Что? Нравлюсь? — прищелкнув языком, спросил кореец.

Не удержавшись, я рассмеялась. Ну и самомнение у парня! Похоже, он абсолютно уверен в собственной неотразимости.

— Ты… странный. Будто пришел с другой планеты.

— О, поверь мне, я вполне земное создание, а не человек со звезды, — почему-то развеселился Ли Су Хен. — Если уж на то пошло, нуна, ты тоже странная.

— Я — вполне обычная.

— Все зависит от точки зрения.

Тут не поспоришь. На взгляд корейца, наверное, многие жители нашего города кажутся необычными. В конце концов, разница культур, менталитетов, воспитания… у нас колоссальная.

Но вот что удивительно, разговаривать с этим толком незнакомым парнем было легко, будто мы друг друга знали с первого класса школы. При этом я все еще чувствовала некую чуждость Ли Су Хена. Меня пугали его хищные повадки. Кривая ухмылка, напоминавшая звериный оскал. Янтарные раскосые глаза, которые скорее подошли бы обитателю дремучих лесов, чем цивилизованному человеку.

— Знаешь, что еще странно?.. — задумчиво произнесла я.

— И что же? — хмыкнул Ли Су Хен.

— Несколько дней назад ты по-русски говорил с трудом, а сейчас я даже акцента не слышу.

— У меня способности к языкам, — отмахнулся парень.

— И долго русский учил?

— Хм… — Кореец прищурился и взлохматил волосы у себя на затылке. — Немного знал, а так с неделю где-то.

— Быть не может!

— Почему же? Может. Живое общение помогает. Вот беседую с тобой, расширяю словарный запас, — улыбнулся Ли Су Хен.

Разумеется, я ему не поверила. Нельзя, даже при базовых знаниях, в совершенстве выучить язык за несколько дней. Вероятно, в пятницу, когда я застала его в читальном зале, он специально коверкал свою речь. Надеялся, что к иностранцу, который и по-русски еле говорит, никто особых претензий предъявлять не будет.

Мы уже подходили к дому, когда перед нами, взвизгнув тормозами, остановилась красная спортивная иномарка. Ли Су Хен вновь ухватил меня за запястье.

Стекло на водительской двери опустилось, из машины выглянуло кукольное личико Кэт.

— О, привет! Я как раз к тебе соби… — Взгляд подруги переместился с меня на корейца. Глаза девушки удивленно расширились.

Кэт очаровательно улыбнулась и грациозно вынырнула из автомобиля. Умудрившись при этом продемонстрировать и гибкий стан, и длинные ноги, и даже соблазнительное декольте — когда она успела расстегнуть плащ, я не заметила. Сомнений нет, Иванова нашла новый объект для охоты.

— Алиса! Ты не рассказывала, что у тебя есть такие знакомые!.. — пропела девушка и тут же обратилась к парню: — Привет! Я Кэт, лучшая подруга этой негодницы. А тебя как зовут? — протянула она руку то ли для поцелуя, то ли для рукопожатия.

— Его не зовут, он сам приходит, — проворчала я, растирая запястье. Ну и хватка у корейца! И вообще, что за манера чуть что девушек за руки хватать. Я подозревала, что завтра темные обручи синяков будут украшать обе мои руки.

Ли Су Хен насмешливо хмыкнул. И вопрос Кэт, и протянутую руку девушки он проигнорировал, будто в упор Иванову не замечал. Краем глаза я видела, как менялось выражение лица подруги: удивление, досада, гнев. Рука Кэт дрогнула, а затем она сделала вид, что вытянула руку вперед лишь для того, чтобы снять березовый листок, прилипший к моему рукаву.

— Этого невоспитанного парня зовут Ли Су Хен, — пришла на помощь я.

— Так он не хам, а просто иностранец? — мило улыбнувшись и кокетливо стрельнув глазами в сторону молчаливого корейца, спросила Кэт. К девушке стремительно возвращалось хорошее настроение.

— Иностранец, но…

— Что же ты сразу не сказала, что он по-русски не говорит? — продолжая улыбаться, прошипела Кэт.

— Он говорит…

— А как вы тогда общаетесь? — спросила Кэт и тут же, коверкая слова, обратилась к Ли Су Хену: — Ду ю спик инглиш?

Кореец все так же молчал, но я видела, как кривились его губы. Он еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Кэт, послу…

— Все же где ты такой примечательный экземпляр нашла? Такая экзотика! Аж слюнки текут… — ворковала Иванова.

— Да говорит он! По-русски! — рыкнула я.

Согнувшись пополам, парень захохотал. На подругу было больно смотреть, она кусала губы и со злостью поглядывала на меня.

Отсмеявшись, он легко поклонился.

— Пожалуй, я пойду. Думаю, вам есть что обсудить, — напоследок ослепительно улыбнувшись, Ли Су Хен развернулся на каблуках и пошел прочь.

— Эй, подожди! — окрикнула корейца Кэт.

Если Иванова наметила цель, то легко сдаваться не привыкла. Она могла простить и неуважение, и даже пренебрежение, но потом былому обидчику доставалось сполна.

Ли Су Хен остановился, медленно обернулся.

— Ты ведь иностранец? — спросила девушка.

Парень вновь вопрос проигнорировал.

— Иностранец, иностранец, — со вздохом подтвердила я.

Моему провожатому доставляло какое-то извращенное удовольствие издеваться над Кэт. И слепой бы заметил, что гламурная блондинка корейца нисколько не интересовала, но в то же время Ли Су Хену было любопытно, на что еще девушка пойдет, чтобы привлечь его внимание.

— Может, мы с Алисой устроим тебе экскурсию по городу?

— Вы вдвоем?.. — переспросил Ли Су Хен, а затем кивнул: — Согласен, хорошая идея.

Еще одна прогулка со странным корейцем определенно не входила в мои планы, но Иванова, как нередко бывало, мое мнение забыла спросить.

— Кэт, не уверена, что… — начала я.

— Подожди! С тобой потом поговорю, — перебила меня подруга и вновь обратилась к Ли Су Хену: — Встретимся завтра вечером?

— Лучше послезавтра. В четверг.

— Эй!.. — крикнула я, стремясь привлечь к себе внимание.

Никто в мою сторону даже не посмотрел. Теперь уже меня игнорировали, притом не только кореец, но и Кэт.

— Телефончик оставишь?

Ли Су Хен продиктовал свой номер, а затем, наконец, ушел. Подхватив под руку, Иванова буквально потащила меня в сторону дома.

— Кэт, ты машину в неположенном месте припарковала, — попыталась я образумить подругу.

— Черт с ней! Потом разберусь! — отмахнулась она. — Надо срочно поговорить!..

***

Ли Су Хен

Убедившись, что девушки скрылись в подъезде, парень направился прочь. Вонгви[6] ожидаемо увязались за ним следом. Разумеется, это были не корейские духи, откуда им в северной стране взяться, а какая-то местная разновидность. Твари принадлежали к потустороннему миру и были настроены недружелюбно, поэтому Су Хен и окрестил их вонгви.

Две темные фигуры крались вдоль стен домов, прятались за лавочками, кустами и мусорными баками. Еще с десяток существ преследовали корейца по крышам.

Су Хен старательно делал вид, что духов не замечает, и он просто припозднившийся скучающий турист, но при этом избегал неосвещенных мест.

Вновь оказавшись на шумном Арбате, кореец легко растворился в людской толчее. Народная масса, пританцовывая, слушала выступление какого-то индейского коллектива.

Ловко уворачиваясь от танцоров, часть из которых была порядком навеселе, Су Хен пробивался к противоположному краю улицы. По дороге его внешность неуловимо менялась. Волосы стали длиннее и сменили цвет с черного на каштановый. Черты лица приобрели более европейский вид, на подбородке и щеках появилась трехдневная щетина. Шарф исчез, легкое пальто превратилось в длинную, в нескольких местах порванную клетчатую рубашку. Брюки тоже изменили фасон, стали в два раза шире и обросли десятком накладных карманов… Разве что рост и фигура корейца так и остались прежними.

Вынырнув из одной толпы, Су Хен тут же потерялся в следующей. Лишь минут через двадцать блужданий по центру города, когда вонгви давно потеряли его след, парень вернул себе привычный вид.

Кумихо мог сбросить ищеек со следа, не прибегая к подобным ухищрениям. Мог и вовсе вонгви развоплотить. Но зачем раньше времени демонстрировать свои способности?..

За то недолгое время, что Ли Су Хен пробыл в Москве, он не заметил особой магической активности. Разумеется, сверхъестественные существа в городе были. И люди, наделенные специфическими талантами, и создания, только притворяющиеся людьми, вроде самого кумихо, и разумные твари, в облике которых нельзя углядеть ничего человеческого… Просто все онипредпочитали вести жизнь тихую и неприметную. Су Хен никак не ожидал, что на него объявят охоту.

Любопытно, чего хотели добиться вонгви? Они пытались его убить или захватить в плен, напугать или оценить его возможности? Лишь в одном кореец не сомневался: тварей кто-то подослал — низшие духи сами по себе редко собирались в стаи и уж точно не вели себя так организованно. Впрочем, то корейские духи, кто знает, на что способны российские? Проверять разницу на собственной шкуре парень не стремился.

***

— Каков гад! Игнорировать меня вздумал… Меня! — взорвалась Иванова, стоило нам войти в мою квартиру. — Ничего, он у меня еще попляшет. Как шелковый станет! Пылинки с меня сдувать будет! На руках носить!..

— Лучше бы ты с ним не связывалась — Я сняла обувь и повесила куртку на вешалку. Прошла на кухню. Ко мне тут же бросилась оголодавшая за день кошка.

— Что?! Ревнуешь?

— Дался мне этот кореец, — фыркнула я, открывая дверь холодильника. — Странный он. Очень.

— Ну, как знаешь! Вот увидишь, не пройдет и недели, как он за мной бегать начнет.

— Ага… — растерянно отозвалась я.

— И почему ты сразу не сказала, что он по-русски говорит? Я себя такой дурой выставила!

— Я пыталась. Если бы ты меня чаще слушала и меньше перебивала… — Поставила мисочку с говяжьим фаршем перед кошкой.

— А… — начала Кэт и тут же замолчала, видимо, вспомнив мои попытки ее вразумить. — Так настойчивее надо быть!

— Надо, — вздохнула я, — только из нас двоих вся настойчивость досталась тебе.

Кошка понюхала угощение, а затем недовольно посмотрела на меня.

— Извини, Васька. Свежее мясо куплю завтра.

Васька, будто нехотя, принялась есть.

— Избаловала ты свою блохастую! А вообще, увидит кто, как ты с этой гурманкой беседуешь, еще дурку вызовет. С людьми надо общаться, а не с кошками.

Кэт не зря обозвала мою питомицу гурманкой, вкус к еде у Васьки и правда был привередливый. Она не признавала кошачий корм: ни сухой, ни консервы, ни всевозможные лакомства. Предпочитала сырое мясо и рыбу. Просто обожала креветки, но, по понятным причинам, этим деликатесом я могла баловать Ваську нечасто.

— Чай будешь? — спросила я, зажигая газовую плиту.

— Выпить не откажусь, но не чая, а чего-нибудь покрепче.

— Ты же за рулем.

— Ничего. Я у тебя сегодня переночую… Ты же не будешь возражать?

На секунду задумалась, а затем кивнула. Оставаться одной в квартире и правда не хотелось. Слишком хорошо я запомнила, с какой легкостью темные фигуры взлетели по стене дома. Умом понимала, что на самом деле все было совсем не так и во всем виновато больное воображение и изменчивый свет фонарей, но поделать с собой ничего не могла. Мне было иррационально страшно.

Подруга вытащила из недр холодильника бутылку со сливочным ликером, которую сама же туда и поставила дней десять назад. Щедро плеснула ликера себе в стакан.

— Присоединишься?

— Нет, лучше чая выпью, — ответила я, колдуя над маленьким заварочным чайником.

В мыслях и так царили разброд и шатание. Усугублять положение алкоголем не хотелось.

— Ну, как знаешь!.. — Иванова отхлебнула из стакана. — Лис, давай, не томи. Так что за парень? Откуда его знаешь?

— Да нечего рассказывать… Зовут Ли Су Хен. Вроде бы кореец, но как-то уточнить не довелось. Встретились в библиотеке. Вот, собственно, и все.

— Точно все? — уточнила подруга.

Рассказывать ни про свое фееричное падение с лестницы, ни про странную компанию, которая собиралась на парня напасть, не хотелось. Что-то в последнее время я слишком часто стала врать и недоговаривать.

— Вроде все. — Я вдохнула аромат зеленого чая с жасмином и сделала маленький глоток. Блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь теплом, которое разливалось по телу и душе. Ближе к ночи на улице похолодало, так что под конец нашей с корейцем прогулки я умудрилась слегка замерзнуть.

— А почему он тебя провожал? — продолжала допытываться Кэт.

— Случайно столкнулись на улице. Он вызвался меня проводить. Никак не смогла отвязаться, — сухо ответила я.

— Дура ты, Лиска, — подруга закатила глаза.

— Почему?

— Если такой парень проявляет внимание, надо радоваться и пытаться это внимание как можно дольше удержать.

— Кэт, вот объясни, что ты в нем нашла?

— Ты… правда не видишь? — подруга удивленно воззрилась на меня.

— А что я должна видеть?.. Ну, кореец. Ну, не урод. Ну, одевается стильно.

— Точно не видишь! — хихикнула Кэт. — Впрочем, мне же лучше. Никогда не хотела с тобой за внимание парня конкурировать.

Я хотела ответить, что Ли Су Хену было до Ивановой, как до пустого места, но благоразумно прикусила язык. Кэт большая девочка, сама разберется.

— Так, загибай пальцы, — продолжила подруга. — Во-первых, он иностранец и кореец. А парня-азиата у меня еще не было. Во-вторых, у него есть стиль. Ты же обратила внимание на его прическу и на то, как он одет? Деньги у него тоже есть, притом немалые. Одни часы сколько стоят!.. Ты же знаешь, меня эта сторона вопроса особо не волнует, но гораздо приятнее встречаться с парнем, который может за тебя в ресторане заплатить, чем с босяком. В-третьих, он отлично сложен — худощавый, широкоплечий, высокий, но при этом не настолько, чтобы смотреться пожарной каланчой. А в-четвертых и главных, ты видела его лицо? Его невероятные глаза?

— А что не так с его лицом?

— Никогда такого красивого парня не видела. Этот твой кореец красив, как… как… экзотический цветок! — видимо, не сумев найти лучшего эпитета, выпалила Кэт. Взгляд девушки мечтательно затуманился.

Подавившись чаем, я закашлялась. Неужели Иванова на этот раз влюбилась? Да нет, быть не может! Вероятно, алкоголь в голову ударил.

— Знаешь, меня никогда не привлекали парни, которых сравнивают с цветами.

— Временами мне кажется, что тебя вообще парни не привлекают… — проворчала Кэт.

Некоторое время мы сидели за столом молча. Я пила чай, Кэт цедила сливочный ликер.

Не знаю, о чем думала подруга, а я пыталась воскресить в памяти образ корейца.

Мой новый знакомый и впрямь был высоким и стильным. Но вкус у него оказался несколько странный, да и за своей внешностью он следил чересчур нарочито — больше, чем пристало мужчине. Что же касается лица, то я его толком не рассмотрела, но вроде бы Ли Су Хен действительно симпатичный… Другое дело, что мне парни азиатской наружности вообще никогда особо симпатичными не казались и гораздо больше нравился другой тип внешности — североевропейский, скандинавский.

Иными словами, в отличие от Кэт, я корейца как привлекательного мужчину не воспринимала. С цветочком сравнивать своего провожатого меня тоже не тянуло. Слишком глубоко въелись в память хищная улыбка Ли Су Хена и его пылающий яростью взгляд.

Спать Кэт устроилась рядом со мной на диване-кровати, как проделывала всякий раз еще со времен школы, когда решала у меня заночевать. Уже засыпая, подруга спросила:

— Кстати, Лис, ты же на меня не сердишься?

— Из-за чего? Потому что ты уговорила купить туфли? Или потому, что мне целый вечер придется потратить на прогулку с этим корейцем?

— По обеим причинам… — Девушка протяжно зевнула. — Туфли ведь и правда шикарные, а весь вечер на прогулку тратить не придется. Ты с нами полчасика погуляй, а потом сошлись на дела и уйди. Дальше я уж как-нибудь сама…

— Что с тобой будешь делать… Не сержусь.

В отличие от подруги, я долго не могла заснуть — все прокручивала в голове события прошедшего дня. Притом было до боли обидно, что Ли Су Хен затмил собой Германа, образ заведующего словно померк. Я чувствовала себя так, будто кореец меня ненароком обокрал.

Перед тем, как глаза смежил сон, в голове возникло любопытное умозаключение — мой новый знакомец тоже носил «лисье» имя…

***

Ли Су Хен

За годы путешествий он пришел к выводу, что гораздо удобней снимать квартиру, чем жить в отеле, где ты всегда находишься под прицелом десятков глаз и видеокамер. Соседям по дому до нового жильца обычно дела нет, особенно, если этот жилец временный. Главное — не шуметь и не мусорить, а еще выбирать дома без консьержек и почетного караула старушек у подъезда.

Квартиру Ли Су Хен снял на последнем этаже старого дома. В случае опасности он легко мог уйти от погони по крышам либо по балконам спуститься вниз. Плюсы жилья при ближайшем рассмотрении обращались минусами — при желании и должных навыках проникнуть в жилище не составляло труда.

Убедившись, что на лестничной площадке никого нет, Су Хен положил ладонь на центр входной двери. Под его рукой на дерматиновой обивке слабо загорелся и запульсировал талисман, возвещая, что все спокойно — никто проникнуть в квартиру за время отсутствия жильца не пытался. Приоткрыв дверь, кореец несколько секунд прислушивался. Потом зашел в прихожую и снял ботинки. Не зажигая свет, проверил оба окна — там все тоже было в порядке. После сегодняшнего происшествия он опасался непрошеных гостей.

Вид из кухонного окна открывался на переулок с забавным названием Сивцев Вражек. Дорога отсюда до дома Алисы у обычного человека заняла бы пятнадцать минут, но Ли Су Хен, если бы захотел, управился в три раза быстрее… Повезло, что он нашел себе жилище в этом районе, иначе и не скажешь. Впрочем, с Тэгамсином[7] у Су Хена всегда были особые отношения. Если имелся хотя бы малейший шанс, что события сложатся нужным ему образом, дух удачи обычно был к нему благосклонен.

Как и всякий кумихо, Су Хен обладал даром магии иллюзий и превращений. Несмотря на юный возраст, он добился в этом искусстве немалых успехов — во всяком случае, так утверждала бабка. Старой лисице парень верил, она была скупа на похвалу.

Когда Алиса увидела его в читальном зале, он списал все на случайность или собственную ошибку. Но после недавнего происшествия сомнений не осталось — у девушки тоже имелся дар, она умела видеть то, что обычным людям недоступно. Более того, Алиса о своих способностях не подозревала.

Вот уже несколько дней парень искал способ проникнуть в хранилище Инквизиции. Встреча с рыжей библиотекаршей оказалась весьма кстати…

----------------

[6] Вонгви — в корейской мифологии злые духи, призраки людей, умерших насильственной смертью.

[7] Тэгамсин (Тэгам) — в корейской мифологии шаманский дух богатства и удачи.