Красная помада и последствия

Под равномерный перестук колёс поезда спится очень хорошо. А когда животик радует сытым побулькиванием, то вообще великолепно. Я с грустью смотрела на последний пирожок с яблоком и решала задачу всемирного масштаба: доесть или оставить на утро? Есть, как таковое, уже не хотелось. Четыре румяных пирожка размером с ладонь взрослого мужчины уже благополучно уместились в желудке, и пятому как бы и места не хватает. Но он так аппетитно пах и заманчиво поблёскивал румяным бочком! Бабуля всегда смазывала сладкую выпечку крутой сахарной водичкой, от этого корочка получалась очень красивой и хрустящей. Бабули уже как год нет, а наука осталась со мной навсегда. И вот лежит этот продукт с научной степенью, призывно пахнет сладкими прошлогодними яблочками из погреба, манит золотисто-коричневой сладкой корочкой… Как можно оставить лежать такое кулинарное чудо в одиночестве до самого утра? Но ведь ему уже некуда поместиться… 

Дверь купе отворилась и впустила высокую стройную блондинку в ярком спортивном костюме.

– Привет! – сказала она и плюхнула на свободное место увесистый баул. – Фух! Еле успела! Заскочила в последний вагон! – радостно заявила девица. – Пока с проводницей поругалась, пока через полсостава до своего вагона доползла, думала сдохну!

Действительно, поезд минут двадцать как отбыл от последней станции, где стоял всего две минутки.

– Я – Ольга! А ты? – по-простому представилась блондинка, падая рядом с баулом.

– Полина, – ответила я.

– Я  до Москвы, а ты?

– И я.

Сказать по правде, я немного обрадовалась. Прошлые соседи – пожилая семейная пара и их малолетний внук, ехали в этом купе от самого Нижневартовска, и за двое суток напрочь отбили у меня желание заиметь маленького карапуза. А ведь в последнее время я частенько задумывалась, чтобы родить. Хоть для себя, так как с замужеством, если быть честной, не складывалось. Не потому, что я была очень некрасивая, скорее, просто неказистой, и этой неказистости было слишком много на один кубический сантиметр объёма: светло-рыжие волосы густыми волнами падали на покатые плечи, чувственные пухлые губы и ярко-голубые глаза. Чем не невеста? Всё хорошо, но … Сто килограмм веса при росте сто пятьдесят пять сантиметров почему-то снижали невестин рейтинг почти до нуля. Стыдно сказать – у меня даже не было его. Первого раза.

Вот так и дожила до двадцати шести лет смиренной девственницей. Не сказать, что это сильно расстраивало – нет парня и не надо. Значит, не встретила ещё того единственного. После окончания школы, я поступила в кулинарный техникум на повара-кондитера. Готовить я любила. Это у нас семейное, и мне передалось от бабушки. Та тоже была кухонной феей, как звал её в шутку дедушка, уписывая за обе щеки очередной шедевр из духовки. Бабушка меня с детства к плите приучила. Вот так и зародилась в сердце любовь к готовке, и отдавалась я кулинарному творчеству со всей душой. Возможно, поэтому на курсе и была лучшей. Это заметил хозяин придорожного кафе, где я проходила практику, и после окончания техникума взял работать туда поваром. Женский коллектив принял новую повариху поначалу настороженно, но мне удалось быстро освоиться и найти со всеми общий язык.

Кафе находилось в нескольких километрах от Нижневартовска и работало круглосуточно, но с дорогой на работу проблем не было – всех сотрудников развозила по домам добротная ГАЗелька с усатым водителем Петровичем. С первого дня меня поставили на салаты и заливные. «Заливные» – это так называли различные виды холодца: от рыбного, до свиного. Потом выпало подменять всех поварих по очереди на время отпусков. Мои борщи и солянки имели особенный успех у посетителей. Но больше всего мне нравилось работать с тестом. Татьяна Семёновна – главный повар, – это заметила, переговорила с хозяином и тогда меня «посадили на пельмени».  Ух, как же я развернулась! Какие только пельмешки не выходили из-под моих пухлых пальчиков!

Бабуля часто вздыхала:

– Полюшка, у вас в кафе так много водителей бывает, неужели никто не приглянулся?

– Ба! – удивлялась я в ответ. – Так я же в зал не выхожу. Я на кухне.

Всё переживала бабушка, что её любимая внучка замуж никак не выйдет. А года бегут…

– Ты в Москву по делу или как? – полюбопытствовала соседка, между делом выуживая из баула пакет с едой. – Голодная, как сто сусликов! – пояснила она.

– По делу, – кивнула я. – На конкурс еду.

– На какой? – в глазах блондинки зажёгся интерес. Шутка ли, на московский конкурс девица едет!

– На конкурс красоты, – я перекинула огненную косу на спину.

Ольга недоверчиво покосилась на пышные формы соседки, пожала плечами – мало ли, какой конкурс красоты! Может, среди толстушек. Потом всё же не выдержала:

– А что за конкурс? Красота чего?

– Вот! – я с готовностью достала красивый сиреневый конверт, который любовно положила в прозрачный файлик, чтобы не потёрся, не дай бог, и сохранил свою хрустящесть. – Мне и вызов пришёл! – аккуратно вынув из конверта такой же сиреневый бланк, на котором красивым шрифтом был напечатан текст, а внизу под круглой печатью стояла размашистая подпись, я продемонстрировала приглашение.

Ольга с интересом пробежала глазами по строчкам.

– Полька, какой конкурс?  Здесь же написано «Марафон»! – воскликнула она, ткнув пальцем в верхнюю часть бланка. – Ты чего – читать не умеешь?

– Да какая разница? Конкурс или марафон, – фыркнула я и теперь уже сама провела по строчкам: – Тут написано, что трём лучшим участницам предложат работу в модельных агентствах. Если будут выбирать лучших, значит – конкурс.

– Ну, тогда – да, – вынуждена была согласиться девушка. И принялась дальше читать.

– Надо же, – пробормотала она, когда глаза остановились на последнем слове. – И работу гарантируют всем конкурсанткам! А жить где?

– На первое время – в общежитии при агентстве, – я заботливо сложила листок-приглашение в конверт и убрала тот в сумочку.

– Бесплатно? – тонкие нарисованные брови блондинки поползли вверх.

– Почему бесплатно? – я тоже удивилась. – Где это сейчас что бесплатно делается? Тем более, жильё предоставляется.  За деньги, конечно. Я и сумму на проживание уже перечислила, и вступительный взнос на конкурс. Всё чин по чину, на счёт в банке. Я вот что подумала: бабушка умерла год назад, домик её без мужской руки скоро захиреет. Что я одна сделать могу? А в Москве и работу предлагают, и на какое-то время жильё дают. Вот я домик и продала. Денег не много, только-только хватила на взнос участницы, оплату общежития и на дорогу. Ну, и чуток осталось на первое время, пока зарплату не получу. А может, и выиграю конкурс. Я везучая!

Ольга с сомнением смотрела на меня, а на лбу бегущей строкой неслась мысль: «Ну и дура. И где только такие водятся!»

– Как хоть агентство, что конкурс организовывает, называется?

– Красиво! – Губы сами расплылись в мечтательной улыбке. – Модельное агентство «Нефертити»! Это царица в Египте была такая! Красивая!

– Знаю, кто такая эта Нефертити, – отмахнулась Ольга. Я видела, что она всё никак не решалась спросить в лоб напрямую, наверное, не хочет обидеть меня, полную девушку, и этим очень располагала к себе. Вот знакомы всего несколько минут, а кажется, знаем друг дружку целую жизнь! Но вот всё же набралась смелости: – Слушай, как бы я ничего против не имею, только все модели, как бы сказать-то, – соседка с сомнением окинула взглядом мои бока, –  более худые.

– Ага! – я улыбнулась. Она не поняла, на какой конкурс я еду! – Вешалки ходячие! И вообще, где твои глаза были? Ты что не читала, что конкурс проводится для русских красавиц? А какая русская красавица без попы и, – я качнула верхними достопримечательностями пятого  размера. – Там же написано: девушки с размером не менее  4XL. Будут отбирать моделей для журнала  «Для полных».

– А-а-а, ну тогда ладно, – тоже улыбнулась Ольга и сменила тему: – Я так есть хочу, давай поедим! Я с утра не евши!

Я облегчённо вздохнула: пирожок по бабулиному рецепту пристроен!

До Москвы оставалось немного. Всего лишь ночь пути, а утром – здравствуй столица! За ночь мы успели подружиться. Ольга рассказала, что приехала в Москву поступать «на артистку», но не сложилось.

– Провалилась на первом этапе. И чего им, этим преподам надо? – недоумевала она. – Я красивая, натуральная блондинка, и всё при мне, – с этими словами девушка провела рукой по телу. – И кожа, и всё такое. Ну и что, что у меня дикции нет и говор не столичный? На то они и просажены здесь, чтоб учить. А! – отмахнулась она от прошлого. – Теперь я хочу в гостиничный бизнес попасть. Знаешь, там какие бабки крутятся?

– Имею представление, – важно кивнула я. – Я ж в кафе на трассе работала, у нас там и гостиница на втором этаже для транзитников, а на первом – обеденный зал и кухня.

– Тю-ю-ю, сравнила! – Ольга заливисто рассмеялась. – Кафешку и гостиницу! Там и рестораны, и бары, и всякие развлечения типа сауны и игровых комплексов. Этим всем уметь управлять нужно, чтобы бабосики капали! Иначе в трубу вылетишь. Тут такая конкуренция! У-у-у-у! Тебе и не снилось!

Я равнодушно пожала плечами: ну, не снилось и ладно. И вообще, лично меня эта движуха не прельщала. То ли дело готовка. На кухне поваров не так много, а в уголке, который был выделен для работы с тестом, и совсем почти никого. Мне нравилось наблюдать за суетой в основном зале. Там задорно стучали по разделочным доскам ножи, тарахтели крышки на кастрюлях, пыхали жаром мармиты. В кухонную какофонию органично вписывался зычный голос Семёновны, подгонявший девчонок-поваров. Иногда, когда открывалась дверь из маленькой «холодной», где готовили закуски и салаты, кто-то из женщин покрикивал, чтоб закрывали быстрее, а то, мол, надует «чегось». Тогда кухня взрывалась дружным хохотом. В распоряжении у меня был небольшой морозильный шкаф, куда помещались на подносах слепленные пельмешки, а уже замерзшие я складывала в контейнеры и переносила в морозильный ларь. Руки ловко лепили не только пельмени, но и чебуреки, беляши. Правда, они тут же уходили на сковородку, где жарились в кипящем масле.

– Слушай, – прервала воспоминания о прошлой жизни соседка по купе. – А как ты добираться будешь? Адрес-то хоть знаешь?

– В приглашении есть адрес агентства. Но я же не одна сегодня приеду. Ещё девушки приедут. Нас будет встречать менеджер. Соберёт всех сегодняшних, а потом отвезёт в общежитие. А конкурс начинается через два дня. Надо ещё какие-то бумаги перед началом подписать, пройти предварительный отбор.

– А, если не пройдёшь этот отбор, куда потом? Назад?

– Не знаю. Наверное, нет. Назад не поеду. Я ж всем рассказала, что на конкурс еду.

– Ну, да, – Ольга согласно кивнула. – Стрёмно назад, если что.

– Я уверена, что пройду отбор. И даже, если не победю, то останусь работать. Обещали же работу!

– Ох, Полька, «победю»! – передразнила Ольга. – Деревня!

Я насупилась. Можно подумать! Давно ли сама москвичкой стала?

– Ну, в институтах не обучалась. Мы всё больше в поварёшках и сковородках разбираемся.

– Да, ладно, не обижайся. Я тоже так разговаривала год назад. А сейчас ничего, пообтёрлась.

Мы ещё долго болтали под весёлый перестук колёс, пока дремота не уговорила обеих и не разогнала по спальным местам.

***

Москва встретила приезжих мелким моросящим весенним дождём. Прохладный влажный воздух радушно обнимал каждого пассажира, заставляя взбодриться после ночи. Солнца видно не было. То ли оно не могло пробиться сквозь навес над платформами, то ли ещё купалось в дождевых облаках. Так или иначе, перрон освещали яркие фонари. Под одним из них стоял молодой человек в светлой ветровке и держал небольшой рекламный щит, на котором сияли крупные буквы, образующие слово «Нефертити». Их-то я и заметила, спустившись на перрон.

– О! – я радостно ткнула пальцем на щит. – Видишь? Нас встречают! – обращаясь к попутчице, я кивнула на парня.

Ольга с сомнением  посмотрела в сторону встречающего, и подозрительно прищурилась.

– Как-то не вызывает он у меня доверия. Ну, вот хоть режь! – буркнула Ольга.

– Полька, – она остановила меня, когда я уже готова была идти к столбу. – Ты телефон мой точно записала?

– Точно. Я ж тебе вчера дозвон кинула.

– Ты, если чё, звони.

– Ага! – я нетерпеливо кивнула и спустилась на перрон.

Мы попрощались. Ольга пошла на выход в город, ая поспешила к парню, что уныло подпирал фонарный столб. Приблизившись, постаралась улыбнуться как можно бодрее. Очень уж жалко стало парня. Такая рань, а он уже стоит, встречает конкурсанток.

– Доброе утро! Я Полина Громова!

Парень заметно оживился.

– Привет! Пошли быстрее в здание, а то я уже продрог. Я – Николай.

Я тихонько повела плечами: прохладно, но очень комфортно. Да у нас в Нижневартовске в такое время иногда ещё и снег лежит где-нибудь в тенёчке. Перечить не стала и торопливо посеменила за парнем внутрь вокзала. Шла и радовалась, что купила чемодан на колёсиках. Так удобно! Тащить не надо, бери за ручку и кати! Перрон ровный, колёсики катятся гладко, только перестук раздаётся, когда они перекатываются с плитки на плитку.

В зале ожидания, несмотря на ранний час, народу было много. Еле удалось найти свободное местечко.

– Вот тут обожди! – Николай усадил меня недалеко от выхода. Там как раз одно место было. – А я сейчас ещё одну встречу, и тогда поедем.

– Нас только двое? – удивилась я. – Думала, тут целая толпа.

А, может, и к лучшему. Не будет большой конкуренции. Наверное, немногие толстушки осмелятся заявить о себе на всю страну: обещали же, что конкурс будут показывать по телевидению.

– Думала она, – недовольно буркнул парень. – Это на этом поезде ты одна, и сейчас ещё прибывает, там тоже одна. А потом вечером три штуки приедут. Предлагаешь до вечера тут сидеть?

Теперь я покраснела: вот дурочка! Конечно же, такой конкурс! Тут со всех уголков России могут приехать!

– Нет, просто…

– Вот и сиди, – оборвал мой лепет парень. И побежал на перрон.

Ожидание длилось недолго, всего около часа. С небольшой долей ревности я смотрела на будущую соперницу, что деловито шагала за Николаем. Красивая. И не такая уж и полная. Во всяком случае, намного худее меня. Про таких говорят «девка в теле», «кровь с молоком» и всё в этом духе. Высокая, даже выше Николая, с шикарными светлыми волосами, убранными в высокий хвост, девушка знала, что притягивает внимание мужчин. Вон, как гордо вздёрнула подбородок. И чемодан её Николай катит.

– Ну, что, девочки, знакомьтесь, и пойдём в кафе перекусим. Заодно и бумажки подпишем.

На языке вертелся вопрос, – что за бумажки. Но посмотрела на блондинку, которая с независимым видом разглядывала меня, и передумала.

– Поля, – удалось выдавить в знак приветствия.

– Снежана, – хрустальным голосом отозвалась девушка.

«У неё и имя такое красивое», – с грустью пронеслось в голове. А потом решительно тряхнула своей огненной гривой: подумаешь, фря белоснежная! Я ничуть не хуже, а, может, даже лучше. Таких снежных красавиц полным-полно, а вот рыженьких пампушек пойди, поищи! Вдохновлённая своим открытием, я подхватила чемодан за ручку и поспешила вслед за Николаем и Снежаной.

В кафе блондинистая красотка взяла только воду без газа.

– Я до двенадцати дня не ем. Фигуру берегу, – высокомерно пояснила она, глядя на мой поднос, где уже дымилась тарелка с пюре и жареной рыбой.

Я посмотрела на свою еду, потом на поднос Николая – тот тоже взял только кофе и бутерброд с сыром, тяжело вздохнула и поставила тарелку назад на раздаточный стол. Её место занял стакан с какао и маленькое пирожное. Оно такое красивое было! С яркой сочной вишенкой на белом воздушном креме. Удержаться просто невозможно!

Быстренько разделавшись с завтраком, Николай вытащил планшет, покопался в бумагах, удовлетворённо хмыкнул и выудил два листа.

– Вот, девочки, распишитесь, что претензий к проживанию и организации не имеете.

– А какие могут быть претензии? – рискнула блеснуть своими познаниями в изучении ранее присланного документа я. – Мы же всё оплатили, и девушка по телефону, когда звонила уточнить, буду ли я участвовать, всё объяснила.

– Так в том-то и дело, что вы все сначала соглашаетесь и на общежитие, и что конкурс будет проводиться не в Останкино, а в другом месте. А потом начинаете права качать: то вам комната на четверых не нравится, то питание не подходит. А вас целый табун. Куда размещать? Никаких денег не хватит апартаменты в гостиницах оплачивать. Это потом, на последнем туре, те, кто пройдёт, полетят в Арабские эмираты. Вот этот тур и будет по телевидению показывать.

– Так это же так дорого! – я восхитилась и одновременно ужаснулась.

Снежана презрительно фыркнула, откинула хвост на спину и закатила глаза.

– Конечно, дорого! – поддержал Николай. – Но там местные шейхи проплачивают.

– Зачем это? – теперь лист бумаги, заполненный мелким шрифтом, вызывал подозрение. А вдруг нас в рабство продадут? А что? Сколько таких историй по телевизору показывают!

– Да, там один из них хочет на русской жениться. Чтоб такая была, – Николай красноречиво покачал руками перед грудью. – Ну, вы поняли. Подержаться было бы за что. А другие – за компанию. Но! – он предупредительно поднял палец. – Поедут только десять девушек!

Мне всучили ручку и кивнули на бумагу:

– Давай, быстренько читай и подписывай.

– Ой, что тут читать, – Снежана скривила полные красивые губы. – И так всё понятно. Хоть на халяву в Эмираты слетаю, – и поставила размашистую подпись на своём экземпляре, с вызовом глянув на товарку.

«Наверное, уверена, что точно войдёт в десятку», – подумала я.

Поразмыслив секундочку и решив, что уж точно ничего не теряю, подписала свой листок.

– Отличненько! – парень движением фокусника забрал бумаги и положил в папку. – Теперь поедем в общагу. Там отдохнёте, а вечером всех, кто приехал, соберут для дальнейших инструкций.

К машине пришлось идти всё под тем же мелким моросящим дождём. Усевшись на заднее сидение, я с облегчением вздохнула. Ещё немного и можно будет спокойно поесть в общежитии. Изящное пирожное проскользнуло внутри, даже не задержавшись, и желудок опять жалобно скулил, выпрашивая чего-нибудь посущественнее. Существенное было: чемодан хранил жареные лепёшки, предварительно замороженные и завёрнутые в фольгу, и я надеялась, что они не испортились ещё. Но не в салоне же есть!

Машина несколько раз чихнула и решительно отказалась заводиться.

– Что за чёрт, – выругался себе под нос Николай. – Ночью же всё нормально было! Сейчас! – кинул он пассажиркам, выбираясь из салона в прохладную морось.

– Понабирают дилетантов, а нам страдай, – прошипела девица, сопровождая парня гневным взором.

– Ну, почему дилетантов? – Я решила заступиться за водителя. А что? Прекрасно знаю, что техника есть техника. И она имеет склонность ломаться. Сколько таких случаев было, пока работала в кафе! Вот вечером водитель поставит своего «коня» на стоянку, а утром завести не может. Или замёрзнет авто, что часто зимой бывало, или что-то сломается.

– А ты думала, профессионала пошлют на вокзал в такую рань нас встречать? – она повела покатым плечом. – Конечно, какого-нибудь мальчика на побегушках.

– Ну, так-то да, – пришлось согласиться. Пока Николай копался под капотом, я решила немного сблизиться с соседкой. Ведь вполне возможно, что нас поселят вместе. Комнаты на четверых же! – А ты первый раз в конкурсе участвуешь?

Снежана снизошла до ответа, скосив ярко накрашенный глаз.

– Нет. Это второй конкурс. На первом я вошла в тройку победительниц. Правда, нас не вывозили никуда. В городе всё было. А теперь, – она мечтательно закрыла глаза, – я, как принцесса, поеду в королевство нефти и песка! Уж там отели не чета нашим! Буду по утрам плавать в джакузи, пить натуральный кофе, а не эту бурду, что у нас продают.

Девица откинулась на спинку сидения.

– Девочки, – в салон сунулась голова Николая. – Тут такое дело… В общем, придётся вам самим добираться. Там ремень крякнулся.

– Что, карета сдохла, кони ускакали? – хихикнула я. Скорее, это от нервного напряжения.

Блондинка же возмутилась:

– Это как? По автобусам? С чемоданами?

Николай почесал затылок.

– Ну, наверное, чемоданы можете оставить. Часа через два мне ремень подвезут, сделаю и доставлю вам ваши шмотки в общагу. И совсем не по автобусам. Отсюда как раз одна маршрутка идёт. Доедете с комфортом.

– Ещё чего! – фыркнула девица. – У меня здесь подруга живёт. Недалеко. К ней поеду. А тебе номер телефона оставлю. Как сделаешь своё корыто, заберёшь меня.

– Так я до вечера могу провозиться!

– А мне какое дело? Не поеду на общественном транспорте!

– А отсюда ты как поедешь? На метле полетишь? – огрызнулся парень.

– Не твоё дело! – Снежана вскинула нос кверху. – На такси доеду. Тут рядом.

И выпорхнула из машины. Я проводила её растерянным взглядом. Сама бы никогда бы так не сделала! Не бросила товарку!

– А ты? – спросил Николай. – Тоже на такси?

Я прикинула в уме, сколько будет стоить столичное такси, и решила: общественный транспорт дешевле. Да и что я без рук-ног-языка? Не доберусь?

– Адрес говори!

Парень протянул квадратный кусочек картона, на котором было напечатано: улица Пафнутьева, д.13.

– Остановка там, – он махнул рукой.

– А далеко ехать? – решила уточнить напоследок, выбираясь из тёплого нутра автомобиля в промозглое утро.

– Ну, как далеко, – опять почесал затылок Николай, потом принялся считать в уме, загибая пальцы. Сбился, начал опять, снова сбился, плюнул в сердцах и воскликнул: – Далеко! Короче, проедешь остановок десять, потом у водилы спросишь, где лучше выйти.

Я согласно кивнула, поёжилась и пошла в сторону остановки, волоча за собой чемодан.

– Э! – окрикнул парень. – Вещи можешь оставить! Чего с баулом тащиться!

– Мне не тяжело, – улыбнулась ему в ответ. – Да и когда ты починишь машину? А там у меня всё необходимое.

Не говорить же, в самом деле, что внутри дожидаются румяные лепёшки, заботливо завёрнутые в фольгу.

– Как знаешь, – махнул рукой парень. – А то кидай в багажник, привезу к обеду.

Ага. К обеду. К обеду я уже пообедаю. И вещи при мне будут.

Я неприятно удивилась количеству народа на автобусной остановке. В такую рань, думала, что все нормальные москвичи ещё только под душем стоят, а не по автобусам шастают. Ан нет. Вот они, стоят под зонтиками. Ну, тоже своего рода душ. Природный. С небушка.

Автобус, правда, подошёл быстро. Часть пассажиров дружно ринулась в тёплое нутро, спасаясь от промозглого дождя. Я заскочила уже самой последней. Кстати, совсем не огорчилась. Получилось – ближе к водителю, всё равно собиралась спросить, когда мне выходить.

– А до улицы Пафнутьева далеко ещё? – спросила я усатого мужчину, крутившего баранку. Чем-то он напомнил Петровича. Усами, наверное. Такие же облезлые.

– Далеко, – внимательно глядя на дорогу, ответил тот. – Почти на самой конечной, – мельком глянул в мою сторону и добавил: – Сиди. Я скажу, когда твоя остановка будет.

Пришлось протискиваться обратно в салон. А то была вероятность, что на следующей остановке мой чемоданчик превратится в большой плоский редикюль от напора новых пассажиров. Сначала висела над какой-то бабулькой – и не сидится им дома в такую рань! – затем сама уселась около окна и почти задремала.

– Эй! Девушка! – раздалось прямо над ухом. – Сейчас твой остановка будет, водила сказал, – меня тряс  за плечо коренастый парень азиатской наружности. – Совсем выходи.

– Чуть не проспала! – спросонья заявила я, схватила чемодан и понеслась к выходу.

Салон автобуса радовал свободными местами и редкими оставшимися пассажирами.

На улице дождь усилился. Теперь сверху капала не нудная мелкая морось, а самый настоящий дождь. А я без зонтика.

Подожду на остановке. Не до самого же вечера он будет ляпотеть. А пока можно и позавтракать более существенно, чем пирожное.

Усевшись на скамейку, я достала свёрток фольги, развернула и с наслаждением откусила кусок от лепёшки. Хорошо, что додумалась заморозить! Лепёшка, конечно, потеряла во вкусе, но я сейчас такая голодная!

К обеду распогодилось немного. Дождь опять перешёл в мелкую морось, и я решила дойти до агентства. Там же и общежитие рядом. Думаю, если поднажать, то не промокну наухнарь. Так, слегка намочусь. Подумано – сделано. Подхватила выживший и сохранивший свои размеры чемодан и понеслась по тротуару.

Блин! Совсем из головы вылетело, что это Москва, а не наш маленький городок. Автобусная остановка была на улице Весёлая, и до улицы Пафнутьева надо было квартал бежать и там ещё до номера 13 топать. А кварталы в столице нашей родины отличаются размахом. Вот, и пока я добежала до адреса, вымокла как цуцик. Только что это? Я растерянно хлопала ресницами, во все глаза пялясь на жёлтое двухэтажное здание с облупившейся местами штукатуркой. Не похоже, что здесь агентство модельное располагается. Да и остальные дома какие-то… зачуханные. Я вытащила бумажку с адресом, что дал Николай, ещё раз прочитала: улица Пафнутьева, дом 13. Сверилась с металлической табличкой на углу жёлтого двухэтажного дома – там тоже было написано «улица Пафнутьева, 13». Странно. О! Надо вход найти. Над входом всегда вывески есть, а там указано, что в здании работает. Я поспешила дальше. Не очень приятно мокрой на улице шлёндрать. Хотелось поскорее внутрь, в тепло и сухость. И чаю горячего. Лепёшка всухомятку не задержалась. Проскользнула транзитом.

Где-то примерно в середине здания вход обнаружился. И что я вижу? Да, вывеска-табличка имелась. Но на ней мрачно было выбито «Городской кожно-венерологический диспансер». И змея, чахнущая над рюмкой. Да, ну нафиг! Это шутка такая, что ли? Не может быть! Да, точно. Наверное, есть ещё одна улица Пафнутьева, только в другом районе. Это ж Москва! Воодушевлённая открытием, и немного огорчённая отодвигающейся возможностью обсохнуть и поесть, я бросилась к первому попавшемуся прохожему с криком: «Здрасьте!»

Не повезло. Прохожий оказался шустрее, чем я думала. Отскочив от меня стрипиздиком ( это так бабуля кузнечиков называла, прикольно!), этот молодой недокузнечик поскакал вперёд, аж пятки засверкали. Недоброжелательный он какой-то. Ладно. Попробую вон у той бабульки с котом на поводке.

– Бабушка! – бросилась ей наперерез. Уж точно эта не отскочит! И не давая благообразной старушке опомниться, спросила: – А где здесь ещё есть улица Пафнутьева?

Кот, с перепугу, зашипел, вскарабкался по хозяйской юбке и повис на поясе, вертя хвостом для устойчивости. Бабка же ловко подхватила его под объёмистый живот, – небось с утра набил вкусняшками! –  посмотрела на меня, как на умалишённую и проскрипела:

– Ну и молодёжь пошла. Читать, что ль не умеешь? – она ткнула клюкой, на которую только что опиралась, в табличку. – Вишь, что написано?

– Вижу, – я не растерялась и продолжила: – Поэтому и спрашиваю, есть ли в Москве ещё улица Пафнутьева.

– А тебе зачем?

Бабке, наверное, скучно одной, с котом-то особо не поговоришь, вот она и зацепилась со мной языком.

– Мне нужно на улицу Пафнутьева, дом тринадцать, – скороговоркой выдала я и поёжилась. Ветерок, хоть и небольшой, но холодил мокрую одежду и волосы. – Меня туда вызвали.

Посмотрев на мой чемодан, бабка сложила что-то в уме и опасливо принялась от меня отодвигаться.

– Больная, что ль?

– Да нет же! – Я уже начала нервничать. Хорошо ей лясы точить, сама в дождевике, кот в каком-то лапсердаке, а я в мокром платье! – Там модельное агентство, я на конкурс приехала!

– Ещё одна? – ядовито спросила другая бабка, правда без кота. Она просто с авоськой была, мимо шла и остановилась погреть уши. Бабки – они везде бабки. – Вчерась тут дамочка такой же упитанности истерила на всю окрестность.

– Да? – первая бабка шустро обернулась. – А я пропустила! – вселенски огорчилась она и  бросила кота на тротуар. Животина глянула на меня, как на врага народа, села и демонстративно отвернула морду. – А чего она хотела?

– А шут её знает, – вторая бабка пожала плечами. – Тоже вопила про подставу, потом схватила свои манатки и убежала. И ты тоже, – обратила она ко мне своё внимание, – иди отсель. Нет тут никакого агентства модельного.

– А общежитие? – икнула я.

– Ну-у-у, – протянула вторая бабка. Говорливая попалась. – Можно сказать, общежитие, оно есть, ага. – Я уже было обрадовалась: наверное, Николай дал адрес общежития, а агентство совсем в другом месте! Но радость моя закончилась сразу после слов бабки: – Тут ваши модельки после своей «работы» лечатся. Перерабатывают болезные, у них тут что-то навроде санатория с постоянными койкоместами, – она ядовито хихикнула, затем окинула подслеповатым взором меня с чемоданом и прищурилась: – А ты, стал быть, дюже переработалась, что с чумаданом прикатила? Надолго тут собираесси вылечиваться?

Всё. Я еле сдержалась, чтоб не зареветь в голос. Ну, гадские бабки! Будто сами молодыми не были ни разу! То ли дело моя бабулечка, – ласковая, доброжелательная. Эх, как мне её не хватает!

– Здоровая я, – процедила сквозь зубы.

– А ежели здоровая, то иди отседова, пока здоровье не кончилось, – рыкнула говорливая.

А котовладелица поддакнула:

– Иди-иди, нечего тут отираться.

В чём-то эти «доброжелательные» москвички правы: от таких заведений нужно держаться подальше. Я и пошла обратно на остановку, волоча за собой чемодан. Хоть под крышей посижу.

На остановке никого не было. Я уселась на скамейку и принялась думать думу под голодное завывание желудка. Вот проглот! И как я раньше этого не замечала? Хотя, трудно заметить такое, находясь на кухне. То там чего попробую, то того щипну кусочек, вот между основными обедами-ужинами и перекус был. Иногда даже не перекус, а перекусище. Это, когда выпекались булочки с пирожками, и наша Семёновна отсортировывала – что в зал пойдёт на продажу, а что нам по себестоимости перепадёт. Перепадала «некалиброванная» выпечка, как она называла кособоких уродцев, что иногда, бывало, получались. Кособокие-то они и впрямь были, но вкусные, как и «калиброванные». Эх, что там сегодня в кафе по плану готовят? Вернуться, что ли?

И сразу отмела такую мысль. Во-первых, с работы я уволилась. Наверное, меня бы приняли обратно, но жилья-то у меня теперь нет. Продала я бабушкин домик. Да и денег в обрез. Стала мысленно перебирать ближайших родственников, к кому можно было бы напроситься на временный постой. Оказалось – все родственники жили ещё дальше от Москвы. И вещи мои зимние должны прийти почтовой посылкой на главпочтамп в Москву… Куда ни глянь – везде туман.

Надежда на существование второй улицы Пафнутьева теплилась почти до вечера. Я спрашивала у всех, кто приходил на остановку. Но… Некоторые не знали даже о существовании просто улицы Пафнутьева, хотя она начиналась через квартал, а уж о второй, да ещё в другом районе… Это было просто заоблачное мечтание. Хорошо, что в середине мая вечера уже достаточно длинные. Я успела немного обсохнуть, два раза проголодаться, причём ни один раз не поесть, так как все лепёшки уже схомячила до обеда. Уже решила вернуться на вокзал, хоть переночевать в зале ожидания. А там глядишь – утро вечера мудренее, что-нибудь на свежую голову и придумала бы. А тут на остановку подошла девушка, у неё зазвонил телефон.

– Алло! – выслушав фразу того, кто был на том конце провода, девушка обрадовалась: – Ой, Ольга, привет! Сто лет тебя не слышала!

Меня словно молнией шибануло: Ольга! Моя соседка по купе! Она ж тоже приезжая, работает где-то. Может, к ней на ночёвку напроситься?

Не долго думая, выудила из сумки телефон, нашла контакт «Оля Поезд» и набрала номер.

– Аллё, слушаю, – раздалось в трубке.

– Оля, это я. Полина, – сказала я.

– А, привет, Поль! Как устроилась?

– Ну… Никак, – промямлила я. – Тут такое дело… Эммм…

– Ладно, не тяни кота за хвост, – оборвала она мой лепет. – Изначально было всё понятно, с этим твоим конкурсом. Только такие провинциальные дуры на такое клюют.

– А что ж ты мне сразу не сказала? – обиженно пробурчала я.

– А ты бы поверила? Прислушалась?

Я вздохнула. Как не хотелось признавать, но Ольга была права. Я,  вся в розовых мечтах, даже и слушать бы тогда не стала. Молчание бывшая соседка по купе расценила верно.

– Бери свои шмотки и дуй ко мне. Хотя нет, – у меня на этой фразе душа в коленки ухнула: откажет? – Я уже скоро заканчиваю. Давай на квартиру, – она продиктовала адрес. – Только не заходи в дом. Вместе зайдём. А то моя квартирная хозяйка дама с приветом. От неё всё, что хочешь можно ожидать. Всё. Жди на лавочке.

И отключилась. Я забила адрес в Яндекс карты, определила на каком транспорте добраться, ещё раз вздохнула, погладила свой отощавший живот и пошла на другую сторону улицы. Нужная остановка находилась именно там.

Через два с половиной часа – ух, как же долго добиралась! – я сидела на лавочке под подъездом Олиной квартиры и тряслась от холода. Хоть бы не простыть. Слава богу, ждать пришлось не долго.

– Ну, привет ещё раз, – весело поздоровалась блондинка. – Выиграла свой конкурс?

Не обидно спросила, скорее, чтобы хоть как-то расшевелить меня.

– Ага, – проворчала я, поднимаясь. – Гран-при и поездку в Эмираты. А местный жених вообще в осадок выпал, как только увидел мои прелести. И в ЗАГС потащил, или что там у них. Да только я не захотела быть сотой по счёту женой и сбежала.

Ольга заливисто расхохоталась. Она открыла дверь в подъезд магнитным ключом и поманила за собой. А меня и манить не надо было. Я сразу же короткий старт взяла. Всё ж в подъезде теплее, чем на улице во влажной одежде.

– Если шутишь, значит, ещё не всё потеряно! Пошли! – сказала Оля, направляясь к лестнице.

Конечно, не потеряно. Я ещё найду в Москве и работу, и вообще… Много чего найду.

Мы поднялись на последний пятый этаж. Ольга прошла на площадку, на ходу доставая ключи.

– Заходи, – тихо сказала она. – Сейчас с хозяйкой знакомить буду.

Я с наслаждением скинула туфли и потопталась на прохладном паркете. Вот угораздило их надеть! Куда лучше было бы топать в кроссах, но в них Москву не покоришь. А я ж побеждать на конкурс приехала, поэтому – вот, надень, Полька, каблуки и получи мозоли на все ноги.

С любопытством огляделась. Дом старой постройки, снаружи немного обветшалый, а внутри квартира очень хорошая – высокие потолки, паркетный пол. Интересно, сколько здесь комнат?

– Роза Марковна! – крикнула Ольга. – Я с подружкой пришла! Можно, она у нас поживёт немного?

Из дверей напротив выплыла царица под два метра ростом, в атласном халате, с котом в руках – везёт мне сегодня на тёток с котами! – и сигаретой в зубах. Тёмные волосы с лёгкой проседью были уложены в высокую причёску, явно наращенные ногти сверкали свежим лаком ядовито-красного цвета. Она прошлась по мне взглядом и первым делом спросила:

– Котов уважаешь?

– Здрасьте, – я растянула улыбку до ушей и закивала: – Очень уважаю! Я очень хорошо к ним отношусь!

– Плохо в школе училась, детка, – цыкнула тётка. – Коты относятся к классу кошачьих. А мы, – двуногие человекообразные, у которых немного работает мозг, – относимся к классу хомо сапиенс. Тебя как зовут?

– Поля, – проблеяла я. Страх, что меня сейчас выкинут в ночь, сжал горло твёрдой беспощадной лапой.

– Хм, Олэчка, деточка, ты уверэна, шо она таки не причинит неудобств моей мэбели?

Это она на мою комплекцию намекает? Так и хотелось огрызнуться: «На себя посмотри, китообразное!» Но закусила губу и смолчала.

– Ой, тётя Роза, а я ей на полу постелю! – нашлась Ольга.

– Ну, пол-то как раз выдержит, – изрекла дама и пустила в нашу сторону колечко дыма. – А она не храпит?

– Полька, ты храпишь? – шёпотом спросила блондинка.

Плюнув на то, как меня воспитывала бабушка, я вышла вперёд, сложила руки на животе и протараторила:

– Я не храплю, сплю тихо, аллергии на животных нет, котов люблю, питаюсь три раза в день, к туалету приучена!

Сзади хрюкнула Ольга. В глазах у дамы отразился интерес.

– Олэчка, я всегда за похохотать, но это чудо с пятым размером достопримечательностей верхнего тела  явно знает в этом толк. Я согласна. Пусть остаётся. Но жить будет в твоей комнате. Марсику нужна отдельная жилплощадь!

Кот, услышав своё имя, оживился, принялся принюхиваться, а затем и вовсе плотоядно облизнулся. А у меня сработал рефлекс – желудок, посмотрев глазами на голове, издал жалобный вопль голодающего.

– Тётя Роза, а ещё Полина в кафе работала! – сообщила Ольга, надеясь добавить очко в мою пользу. – Она очень вкусно готовит!

– И шо,  такое сокровище до сих пор не поймало в свои сети того, кто чётко выговаривает слово ЗАГС? – тонкая нарисованная ниточка одной брови с удивлением поползла вверх.

– Сети попадались с большими дырками, – вставила и я свои пять рублей. – Ускользали, поганцы.

– О! – дама подмигнула. – Олэчка, она таки и поговорить может!

– А я мойву купила! – Ольга потрясла пакетом. О, так вот к чему принюхивалась усатая морда! Он учуял запах рыбы. – Сейчас мы её пожарим! – и красноречиво посмотрела на меня.

А я что? Мойва, так мойва. Да я её сейчас так приготовлю, что за уши не оттащишь. Лучше всяких ресторанных деликатесов. Ольга отнесла пакет на кухню, а потом под строгим оком квартирной хозяйки повела меня в свою комнату.

– Давай, быстро переодевайся и на кухню, – скомандовала она. – Повезло, что тётя Роза уважает хорошо покушать и выпить. Если удастся угодить, считай, ты в шоколаде. Я сама пробилась в её квадратные метры с бутылкой домашнего грузинского вина десятилетней выдержки.

Ясно. Начну покорять Москву с желудка тёти Розы.

– Она давно из Одессы?

Уж одесский говор во всём мире известный, ни с чем не спутаешь.

– Давно, – прошипела Ольга, влезая в домашний спортивный костюм. – И смотри! У неё муж был профессор медицины. Хирург. Какой-то там шишковитый. Она им очень гордится. Имей в виду.

– Ага.

Костюма у меня не было, только халат. Его я и надела.

Кухня поражала своей функциональностью. Столько всяких прибамбасов! Вот, что значит, иметь мужа профессора! Сам кухонный гарнитур растянулся вдоль стен широкими столешницами, на которых уютно устроились кофемашина, микроволновка, мультиварка, хлебопечка и сэндвичница. Сквозь стеклянные двери навесных шкафов проглядывались миксер, комбайн, и ещё какие-то аппараты. Это мой намётанный глаз сразу просёк. Ну, ладно. В настоящий момент меня больше интересуют сковородки. Ольга показала на один из шкафов. Я его открыла и чуть в обморок от счастья не упала – столько сковородок! От маленькой блинной до глубокого казана. Держись, тётя Роза! Если не выгонишь, я тебе такой плов сварганю, словно из богатых баранами степей Узбекистана привезли! Выбрала глубокую сковородку с толстым дном.

– А крышки? – тут я немного растерялась. Мне позарез нужна крышка на эту сковородку! Иначе всю квартиру наполнит рыбный дух, который потом фиг выветрится.

– Наверху, в ящике, – ответила Ольга. Она с любопытством наблюдала за мной и одновременно вытаскивала рыбу из пакета.

За закрытой дверью орал дурнинушкой кот. Я покосилась на звук.

– Не вздумай! – замахала руками Ольга. – Этому проглоту сырую рыбу нельзя! Никакой наполнитель туалетный не поможет. Дрыстать будет дальше, чем хвост оттопырит.

Кото, конечно, жалко, но раз нельзя – значит, нельзя.

И я приступила к готовке. Первым делом сунула нос в холодильник и с радостью обнаружила там бутылочку с лимонным соком. Знаете, продают такие маленькие пластиковые бутылки в виде лимона, а внутри сок лимонный. Пишут, что натуральный. А там – кто их разберёт, этих производителей. Но пахнет, как натуральный. Вот эту бутылочку я и сцапала. Пока Оля мыла и разбирала саму мойву, настрогала укропа, который купился к мойве в комплект, выложила чистую рыбку в миску, сбрызнула лимонным соком и посыпала укропом. Пусть полежит минут несколько, лучше, конечно двадцать, но тут как получится. Кот за дверью был близок к голодному обмороку. Жаль животинку.

– Жарить как – с корочкой или диетический вариант?

Ольга посмотрела на меня, как… ну…

– Ты что, в самом деле, думаешь, что тётя Роза сидит на диете? – сделав страшные глаза, прошипела она. – Да она селёдку может молоком запить, выкурить сигарету, заполировать всё это дело рюмкой коньяка и посетовать, что маловато место внутри организма для еды.

Я хихикнула. Всё, тётя Роза. Я тебе такие деликатесы из обычных продуктов буду готовить, что ты мне вечную прописку сделаешь в своей квартире. Не подумайте ничего плохого, это я образно. Очень уж хотелось пристроиться на проживание.