Красная шапочка или новогодние приключения библиотекаря - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Дарья Ложникова (самиздат)

Арине Шапошниковой исполнилось уже 33 года, она по-прежнему жила в маленьком городке вместе с родителями и работала в библиотеке. Многие соседи, поглядывая на неё с едва скрываемым сочувствием, шептались: жизнь не удалась. «Старая дева», — качали они головами. Возможно, в их глазах всё выглядело именно так. Но для Арины это был не провал, а осознанный выбор — тихий, выверенный, свой.

Книги она любила с детства. Читала запоем, погружаясь в миры, где всё было ярче, смелее, неожиданнее. Бабушка, много лет проработавшая библиотекарем, открыла для неё двери в эту вселенную: у Арины был безлимитный доступ к самым разным томам — от потрёпанных классиков до новеньких детективов. Позже она поступила в лингвистический институт, мечтая о интересной, насыщенной жизни, о шумном городе, о карьере, которая позволит ей путешествовать и открывать новые горизонты. Но судьба распорядилась иначе: родители тяжело заболели, и Арина, не колеблясь, вернулась домой.

29-го числа вечером она, наконец, завершила рабочий день. Распрощавшись с коллегами, выпила с ними по бокалу шампанского — скромно, без пафоса. Собрав вещи, Арина вышла на крыльцо библиотеки — и тут её ждал неприятный сюрприз. У дверей, небрежно прислонившись к фонарному столбу, стоял Игнат Охотников — местный бизнесмен с криминальным прошлым, о котором в городке знали все, но вслух не говорили.

Игнат, безусловно, был красив: высокий, подтянутый, с уверенной улыбкой и взглядом, от которого многие женщины теряли голову. Но Арине он не нравился. Она, конечно, не считала себя дурнушкой — аккуратные черты, ясные глаза, лёгкая улыбка, — но и ослепительной красавицей тоже не была. И потому никак не могла понять, что в ней привлекло Охотникова. Его всегда окружали юные, эффектные девушки — длинноногие, громко смеющиеся, привыкшие к вниманию.

Впрочем, он оправдывал свою фамилию на все сто процентов. Уже второй месяц не давал ей прохода: то «случайно» встретит у магазина, то дождётся после работы, то пришлёт курьера с дорогим, но безвкусным подарком.

— Здравствуй, Арина, — улыбнулся Игнат, делая шаг навстречу и протягивая огромный букет алых роз.

— Здравствуй, — сдержанно ответила она, не спеша принимать цветы.

— Ты домой уже? На улице скользко. Давай довезу.

— Нет, не нужно. Игнат, пожалуйста, не ходи за мной. Найди девушку, которая оценит твои ухаживания.

Маска благодушия мгновенно слетела с его лица. Глаза потемнели, улыбка превратилась в оскал.

— Чего ты кочевряжишься, Ариша? Я не пойму. Ты ведь не малолетка какая-то — взрослая баба. Я за тобой, как собачонка, уже второй месяц бегаю.

— Игнат, ты мне просто не нравишься, — тихо, но твёрдо сказала Арина, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Как мужчина, понимаешь?

Он резко схватил её за щёки, больно сжимая пальцы, и повернул её лицо к себе, впиваясь взглядом.

— А это вообще не важно. Ты мне нравишься. А всё, чего я захочу, я получаю. Завтра у меня вечеринка с друзьями. Заеду за тобой в семь — и только попробуй не быть готовой к этому времени. А сейчас взяла букет и села в машину. Живо.

Игнат усадил Арину в автомобиль, для надёжности пристегнул ремнём безопасности и занял место за рулём. Завёл двигатель, а затем по-хозяйски положил руку на её колено, обтянутое тонким капроном. Эта преграда явно раздражала его, но он мысленно успокоил себя: всё это временно.

Арина сидела ни жива ни мертва, вжавшись в кресло. Уже в сотый раз пожалела, что надела платье. Изо всех сил пыталась сбросить руку Игната, но тщетно. Он нагло поглаживал её колено, постепенно задирая подол платья, почти бесстыдно обнажая бедро.

— Игнат, я не хочу. Не нужно, — её голос дрожал, но звучал твёрдо.

Когда машина остановилась у её дома, Арина рванулась к дверной ручке. Но дверь оказалась заблокирована. Игнат резко притянул её за шею и впился в губы — нагло, с лёгким прикусом, оставляя на нижней губе едва ощутимую боль.

— Всё, иди. И ещё… чулки надень. Бесят меня эти твои старушачьи колготки, — бросил он, отпуская её.

Пока Арина шла по заснеженной дорожке к подъезду, спину прожигал тяжёлый взгляд Игната. Как только за ней закрылась дверь, она решила избавиться от ненавистного букета. Вынести на мусорку не решилась — вдруг Охотников до сих пор дежурит у дома?

Решено: оставит прямо на подоконнике. Авось кому-нибудь пригодится.

Поднявшись на пролёт между первым и вторым этажом, Арина заметила ведро, а в нём — букет лилий. Видимо, кто-то из соседей не выдержал навязчивого аромата и решил избавить от него. Зато теперь весь подъезд должен страдать. Арина поставила свои розы рядом с лилиями, чихнула от резкого запаха и поспешила к квартире.

Родной дом встретил её уютным запахом ели и мандаринов, приглушённым гулом работающего телевизора на кухне. Судя по всему, родители уже начали лепить пельмени без неё.

— Дочь, это ты? — раздался из кухни голос отца. Он выехал в коридор на коляске, едва услышав шаги.

— Да, пап. Я дома, — тихо ответила Арина, стараясь говорить ровно.

Отец включил свет в коридоре, пока она снимала сапоги. В тот же миг мама вышла из кухни — и её лицо мгновенно исказилось тревогой.

— Доченька, что с тобой? — воскликнула она, бросаясь к Арине.

Та невольно взглянула в зеркало. Волосы растрёпаны, будто её только что протащили сквозь метель. На нижней губе — крохотная капелька крови, оставленная наглым поцелуем. Глаза блестят лихорадочно, испуганно, словно у загнанного зверя.

— Игнат… — еле слышно выдохнула Арина и разрыдалась.

— Ариша, что он с тобой сделал? — запричитала мама, обнимая её. — Говори, не бойся!

— Дочь? — голос отца звучал сдержанно, но в нём явственно слышалась сталь.

— Ухаживает он так за мной, — с горькой усмешкой ответила Арина. — Уже два месяца.

— Дочка, почему ты нам раньше не сказала? — в голосе отца прозвучала боль.

— Не хотела, чтобы вы волновались. Что мы можем против Охотникова?

— Ну, мы тоже не пальцем деланные, — твёрдо произнёс отец. — Юля, реветь перестань. Иди вещи тёплые собирай для Арины.

— Зачем, пап? — растерянно спросила Арина.

— Уезжаешь ты сегодня. Машину возьмёшь у Васильевича.

— Пап, да ты что? Она же стоит, как крыло самолёта!

— Ага, прямо сейчас я тебе его «каракатицу» доверю! — усмехнулся отец. — Есть у него «шестёрка» старая — первая его машина. Мы на ней мотались в молодости, когда ещё операми простыми были. У неё, правда, третью передачу выбивает, но ты аккуратно доедешь.

— Пап, а ехать-то куда? И как я на поломанной поеду?

— Да нормально всё будет. Поедешь в бабушкин дом. Там как раз сильно не разгонишься. А номера Васильевича никто точно тормозить не станет.

— Нет, я не поеду, — воспротивилась Арина. — Вы из-за меня пострадаете. Охотников не успокоится.

— Доча, езжай. Игната я найду чем успокоить, а у бабушки в доме сейчас хорошо: снег, ёлочки… Благодать. Тем более Борис, лесник местный, за домом присматривает. Езжай и не бойся.

— Пап, ты уверен?

— Абсолютно. Не переживай. Иди, а то мать тебе сейчас три чемодана упакует вместо небольшой сумки.

***

Дорога до старого гаража подполковника заняла не больше десяти минут. Арина то и дело оглядывалась, поправляя сумку на плече.

Отец, конечно, сделал им с мамой выговор за то, что Аринка надела красный спортивный костюм. Но что поделать — другого настолько тёплого костюма у неё не было.Он заставил ее снять яркую куртку и поэтому Арина пробиралась сейчас словно шпион: в тёмном длинном мамином пуховике и папиной чёрной шапке.

Машинка поддалась не сразу. Арина нервно сжимала ключ в руке, прислушиваясь к натужному рычанию мотора. После нескольких попыток двигатель наконец зачихал, а затем ровно заурчал. Она выдохнула с облегчением, проверила зеркала и медленно выехала из гаража.

Машина неторопливо катила по извилистой дороге, то и дело подпрыгивая на выбоинах. За окном проплывали густые леса, постепенно сменяясь просторными полями — город оставался всё дальше позади.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Дорога стала уже, деревья подступали вплотную, образуя над асфальтом тёмный свод. Арина включила фары — свет пробивался сквозь сумрак, выхватывая из темноты причудливые тени.

Вдруг что-то мелькнуло на обочине. Она резко нажала на тормоз — машина остановилась с протяжным скрипом. В свете фар стоял… зверь. Огромный, с густой подпалой шерстью и горящими янтарными глазами. Это был волк.

Сердце замерло. Зверь медленно вышел на дорогу, преграждая путь. Его морда вытянулась, обнажая острые клыки, а из груди вырвалось низкое, утробное рычание. Арина вцепилась в руль, пытаясь сообразить, что делать. Бежать? Кричать? Машина — её единственное убежище.

Зверь сделал шаг вперёд, затем ещё один. В его взгляде читалось нечто человеческое — не просто звериная ярость, а словно бы… любопытство. Он наклонил голову, принюхиваясь, и вдруг замер, будто прислушиваясь к чему-то.

Тишину разорвал отдалённый собачий лай. Волк вздрогнул, обернулся в сторону леса и, в последний раз взглянув на девушку, растворился в темноте.

Дрожащими руками Арина завела двигатель. Машина рванула с места, оставляя позади таинственную встречу. В зеркале заднего вида мелькнул силуэт, но уже через мгновение дорога была пуста. Арина глубоко вздохнула, сжимая руль. До деревни оставалось совсем немного. Нужно завести машину и наконец-то добраться до дома бабушки.

***

Морозный воздух пронизывал до костей, а снег, словно пушистое одеяло, укрывал дорогу толстым слоем. Арина нервно сжимала руль, глядя в зеркало, как колёса её машины беспомощно вращаются, зарываясь ещё глубже в сугроб. Она попыталась сдать назад — безуспешно. Машина прочно застряла на пустынной заснеженной дороге.

Арина выключила двигатель, обхватила себя руками, пытаясь согреться. До деревни оставалось меньше десяти километров. «Ну почему мне так не везёт?» — с досадой подумала она. Телефон показывал «связи нет». Да и кому звонить? Родители ей вряд ли помогут. Зачем она только согласилась на всю эту авантюру…

В салоне медленно становилось холоднее, а за окном сгущались сумерки. Тишину вдруг разорвал хруст снега под ногами. Арина вздрогнула и подняла глаза. К машине приближался мужчина в тёплой куртке и вязаной шапке. Его лицо частично скрывал поднятый воротник, но взгляд был спокойным, внимательным.

— Нужна помощь? — спросил он, слегка наклонившись к окну.

Арина на мгновение замешкалась. Холод и безысходность пересилили осторожность. Она открыла дверь:

— Да… Машина застряла, а я… даже не знаю, что делать.

Мужчина кивнул, оценивающе глянул на положение автомобиля:

— Боюсь, вытащить без трактора мы её не сможем. А Семеныч уже третий день старый год провожает.

— Ой, и что же делать? Мне же в деревню надо. У меня там дом… Бабушкин.

— Меня, кстати, Борис зовут. А вы в деревню к кому ехали?

— Борис? — обрадовалась Арина. — Вы лесник?

— Ну, можно и так сказать, — слегка замешкался Борис.

— А я — Арина Шапошникова. Бабушка в деревне жила. Отец говорил, что вы за домом присматриваете.

— Присматриваю, — согласился Боря. — Только сейчас дорогу сильно замело. Не проехать до деревни. Да и темнеет уже. Волки, знаете, бродят. Поэтому предлагаю переночевать у меня. Моя изба ближе будет. А утром я вас в деревню отвезу и придумаю, как машину достать.

— Спасибо вам, Борис! — с искренней благодарностью выдохнула Арина.

Она немного помолчала, потом добавила с лёгкой улыбкой:

— А волка я, кажется, уже встречала. Крупного такого, и шерсть необычная. Тут какой-то особенный вид водится?

— Ну-у, да, — неуверенно ответил Боря. — Пойдёмте, там за деревьями снегоход мой. Сейчас быстро доедем и греться. А то вы совсем озябли.

Арина кивнула, застегнула куртку потуже и последовала за Борисом. В воздухе кружились снежинки, красиво. Тепло и безопасность казались уже не такими далёкими.

***

Двести лет топтать землю, мечтать о семье и потомстве — и вот наконец встретить свою пару при таких дурацких обстоятельствах. Решил дать волю зверю и чуть не напугал свою женщину до полусмерти. Ну не идиот ли?

Эти мысли крутились в голове Бориса, пока он суетился на кухне. Он уже усадил Арину греть ноги в тазу с горячей водой, добавив туда немного хвойного масла — для профилактики, так сказать. «Эх, хорошо бы её в баню сейчас отправить. Да и самому…» — но тут мысли Бориса свернули не в ту сторону, и он резко оборвал их, сосредоточившись на чае с мёдом.

Арина сидела, укутанная в огромный банный халат Бориса, и напоминала нахохлившегося воробья. То ли от пережитого стресса, то ли от тепла её начало клонить в сон.

— Вот, выпейте, Арина, — Борис протянул ей кружку с чаем. — Тут липа и мёд.

Он устроился напротив в массивном кресле. В камине уютно потрескивали дрова, отбрасывая тёплые блики на стены.

— Спасибо, — Арина пригубила горячий чай. — Очень вкусно. Я наконец-то согрелась.

— Отлично. Значит, заболеть не должны. А то как-то нехорошо в праздник болеть.

— Ваша правда. Только я не планировала никаких празднований.

— Давай на «ты»? — предложил Боря. — А чего ты вообще к нам решила поехать в такую погоду?

— Давай, — согласилась Арина и улыбнулась. От этой улыбки зверь внутри Бориса заскулил от радости, едва не заставив его вздрогнуть.

— Так сложились обстоятельства, — коротко ответила она.

— Дело ясное, что дело тёмное, — хмыкнул Борис. — Ладно, давай ложиться спать. А насчёт праздника ты это брось. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь.

— Возможно, ты и прав.

— Ты тогда тут на диване ложись, — Борис достал из шкафа чистый комплект постельного белья. — А я к себе пойду.

— Спокойной ночи, Борис.

— Спокойной, — ответил он, прекрасно понимая, что покой теперь ему только снится. Зверь внутри не унимался, скручивает жилы, требуя быть рядом с ней, защищать, оберегать…

Борис тихо вышел из комнаты, но ещё долго стоял у двери, прислушиваясь к мерному дыханию Арины. В голове роились мысли, а сердце билось чаще обычного. «Столько лет ждал. И вот она здесь. Только бы не спугнуть…»

***

Утро началось с тупой, настойчивой головной боли. Каждая косточка в теле ломила, будто после тяжёлой физической работы. Арина с горечью подумала: несмотря на все старания Бориса, она всё-таки заболела. «Что такое невезение — и как с этим бороться?» — мелькнула в голове усталая мысль.

Собрав всю волю в кулак, Арина заставила себя раскрыть глаза. За окном сияло зимнее солнце, его лучи ярко отражались от белоснежного покрова снега. «Сколько же я проспала?» — пронеслось в её сознании.

Из кухни доносились восхитительные ароматы свежей выпечки, манящие и согревающие. Преодолевая слабость, Арина поднялась с дивана и направилась на поиски источника этого уютного запаха.

Борис хлопотал на кухне, полностью погружённый в свои дела. Он даже не заметил появления Арины. Она на мгновение замерла в дверях, залюбовавшись им. Борис был красив — но не той выхолощенной, рафинированной красотой городских щёголей. В нём чувствовалась мощь и стать, что-то неуловимо напоминающее древних викингов.

— О, привет! Проснулась? Садись, будем завтракать, — радостно воскликнул Борис, заметив её.

Он быстро и ловко накрыл на стол. Перед Ариной предстал плотный, по-настоящему мужской завтрак — сытный и аппетитный.

— Спасибо, Борис. У тебя есть градусник? — спросила Арина, делая глоток горячего чая. Горло саднило с каждой секундой всё сильнее.

— Ты всё-таки заболела? А я смотрю — щёки красные… Давай-ка бери чай и возвращайся в постель. Я сейчас найду градусник, — заботливо ответил Борис.

Пока Борис искал градусник, Арина с удобством устроилась на диване. Она плотно укуталась в плед, словно в кокон, и неторопливо пила чай, пытаясь согреться. Тепло напитка приятно разливалось по телу, но озноб не отступал. Арина невольно прикоснулась к своему лбу: кожа горела. «Видимо, температура поднимается», — с тревогой подумала она.

Борис довольно быстро нашёл градусник и взволнованно вернулся в гостиную. Его лицо выражало искреннюю заботу и растерянность.

— На, Арин, померяй. Может, ещё чаю принести? — заботливо уточнил он, протягивая прибор.

В глубине души Борис был по-настоящему сбит с толку. Оборотни не болеют простудой — у них крепкий иммунитет, способный противостоять любым вирусам. В его доме попросту не было лекарств от человеческих хворей. Откуда взялся градусник — Боря и сам не мог вспомнить. А тут плохо не просто человеку, а его истинной паре… Эта мысль заставила его сердце сжаться от тревоги.

Арина поднесла градусник к подмышке, дождалась сигнала и хрипло произнесла:

— М-да… 38,6… Плохо. У тебя есть жаропонижающие? Свалилась тебе как снег на голову, да ещё и заболела.

— Глупости не говори, — твёрдо прервал её стенания Борис. — Всякое бывает. У меня нет подходящего лекарства, но я знаю, что нужно делать: много пить жидкости и приложить что-то прохладное на лоб. Я тебе сейчас морс принесу и повязку сделаю. А сам в посёлок за лекарством сбегаю — быстро обернусь.

Арина не стала спорить. Да и сил на возражения у неё попросту не было. Она послушно выпила пару стаканов освежающего морса, приложила к пылающему лбу прохладную повязку и почти мгновенно погрузилась в тяжёлую дремоту.

Сквозь тягучий, размытый сон Арина уловила тихое цоканье когтей по деревянному полу. Она приоткрыла глаза — или лишь подумала, что открыла? — и в полумраке различила волчью морду, уютно устроившуюся рядом на подушке. Образ был настолько реальным, что на миг она поверила: это не бред, не игра воспалённого сознания.

Сознание плавало в густом мареве. То ей казалось, что Борис сидит рядом, крепко держит её за руку, шепчет что-то успокаивающее. То он подносил к её губам ложку с горьким лекарством, терпеливо ждал, пока она сделает глоток, а потом всё снова тонуло в беспамятстве. Время теряло смысл, сливаясь в один бесконечный поток жара, холода и смутных образов.

Борис уже вторые сутки не находил себе места. Внутри него рвался наружу зверь — неистовый, требовательный, жаждущий действовать. Инстинкты вопили: нужно защитить, спасти свою истинную. Арина, как и предполагал врач с самого начала, схватила протуду. Температура то поднималась, то чуть спадала, но состояние оставалось нестабильным.

Он ухаживал за ней: давал лекарства, обтирал влажным полотенцем разгорячённое тело, поил тёплым морсом и травяными отварами. Даже когда в очередной раз раздавался звонок от родителей Арины, Борис не терял самообладания.

— Всё уже лучше. Да врач приезжал, — говорил он в трубку ровным, твёрдым голосом. — Арина пока отдыхает, ей нужно набраться сил. Как только ей станет лучше, она сама вам перезвонит, обещаю.

Он знал: родители волнуются. Но показывать слабость, допускать хоть тень паники — нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда от его собранности зависит её выздоровление.

Когда очередной приступ жара отступил, Борис присел у дивана и осторожно провёл ладонью по влажным волосам Арины. Она медленно открыла глаза и внимательно посмотрела на него.

— Долго я проспала? — тихо, едва слышно спросила она.

— Да, ты напугала меня сильно, — так же шёпотом ответил Борис. — Через четыре часа наступит Новый год.

— Прости… Я испортила тебе праздник.

— Глупости, — устало, но тепло улыбнулся Боря. — Всё совсем наоборот.

— Ты знаешь, я очень хочу в душ. А то как встретишь Новый год, так его и проведёшь.

— Конечно. Вставай, только аккуратно. Я пойду достану чистое полотенце. Сама дойдёшь?

— Да, всё в порядке, не волнуйся.

Арина осторожно поднялась с дивана. Перед глазами всё ещё немного плыло, но она собрала волю в кулак и направилась в ванную.

Спустя некоторое время, смыв с себя следы болезни, Арина почувствовала, как к ней возвращаются силы. Надев халат, который Борис заботливо оставил вместе с полотенцем, она вышла в гостиную.

— С лёгким паром! Как самочувствие? — с улыбкой встретил её Борис.

— Намного лучше, спасибо. До Нового года осталось три часа. Что будем делать?

— Предлагаю всё-таки отпраздновать. Ёлки у меня, конечно, нет, но во дворе растёт живая ель. Я срежу ветку — поставим её в вазу, где-то она у меня была. А украсить можно вон хоть конфетами, — с энтузиазмом предложил Борис.

— Отличная идея! — оживилась Арина.

— Еда у меня тоже есть, и вполне праздничная: дичь и овощи. Так что — живём!

— Борис, ты просто волшебник, — с благодарностью произнесла Арина.

Где-то глубоко внутри Бориса довольный зверь — его оборотническая сущность — тихо заурчал, ощущая тепло и радость от похвалы пары.

***

Новый год они встречали в уютной атмосфере. В камине потрескивал огонь. На небольшом столике расположились угощения: сочные фрукты, аппетитная дичь с овощами, а вместо шампанского в изящных бокалах переливался рубиновый морс.

Арина задумчиво смотрела на играющее в камине пламя. Тишину нарушил её тихий голос:

— Ты знаешь, пока я болела, мне снился странный сон. Мне привиделся волк — точно такой же, какой встретился по дороге сюда. Очень необычный сон…

Борис медленно повернулся к ней, в его янтарных глазах читалась серьёзность.

— Это не сон, Арина. Тот волк… был я.

— Борь, очень смешно, — в голосе Арины прозвучала лёгкая обида. — Ну и шуточки у тебя…

— Я не шучу, — твёрдо произнёс Борис, взяв её за руку и заглянув в глаза. — Я оборотень. И ты видела моего зверя.

— Ты сейчас серьёзно? — дыхание Арины участилось.

— Абсолютно. А ты — моя пара. Моя избранная.

Арина вскочила с дивана, начала нервно расхаживать по комнате.

— Это невозможно… Оборотни — это сказки. Таких существ просто не может быть!

— Я могу доказать, — Борис поднялся и начал расстегивать рубашку.

— Ты что делаешь?! — изумлённо воскликнула Арина.

— Раздеваюсь. При обороте одежда рвётся, — спокойно объяснил он.

Арина замерла, не в силах поверить, что происходящее — реальность.

В одно мгновение Борис сбросил одежду — и перед ней возник волк: величественный, крепкий, с подпалой шерстью. Его янтарные глаза — точно такие же, как у Бориса — внимательно смотрели на девушку.

— Ты… ты Борис? — с трепетом прошептала Арина, боясь пошевелиться.

Зверь склонил голову в ответ.

— Ты не причинишь мне вреда, если я подойду ближе?

Волк мотнул головой, словно отрицая её опасения.

Собрав всю волю в кулак, Арина медленно приблизилась. Дрожащей рукой она коснулась мягкой шерсти зверя. К её удивлению, от него исходил приятный аромат — смесь хвойного леса и свежей прохлады. Волк нежно уткнулся мордой в её живот. Несколько минут они стояли так, соединённые незримой нитью.

Внезапно зверь вновь преобразился. Перед Ариной стоял Борис. Опустившись на колени, он обхватил её за талию.

— Ты — моя истинная. Моя любовь. Я не смогу жить без тебя.

— Борь, всё происходит так быстро… Я боюсь, — голос Арины дрогнул.

— Не бойся. Больше ничего не бойся. У нас впереди — целая вечность, — прошептал он, нежно развязывая пояс её халата.

Когда ткань скользнула вниз, Борис замер, заворожённый красотой её тела. Для него Арина была подобна богине — совершенной и недосягаемой. И он, и его зверь готовы были поклоняться ей день и ночь, лишь бы она не отвергла их.

Лёгкими, почти невесомыми поцелуями он прокладывал дорожку по её коже. Арина дрожала, погружая пальцы в его густые волосы. К тому моменту, когда их губы слились в поцелуе, она уже не могла сопротивляться нахлынувшему чувству.

Их близость превратилась в первобытный танец страсти — неистовый, всепоглощающий. В мерцающем свете камина их тела слились воедино, словно сама судьба благословила этот союз.

***

В комнате царила особая предрассветная тишина — та самая, что бывает только в первые часы Нового года. За окном мягко кружились снежинки, а в воздухе всё ещё витал аромат хвои и мандаринов, смешавшийся с тонким шлейфом ее духов.

Арина проснулась от тёплого дыхания на своей шее. Рука Бориса крепко обнимала её талию, пальцы слегка подрагивали, будто во сне продолжали ласкать её кожу. Она замерла, боясь нарушить эту хрупкую гармонию, и медленно повернула голову.

Борис спал. Лицо расслаблено, ресницы трепетно вздрагивают. В приглушённом свете ночника его черты казались особенно выразительными. Арина осторожно провела кончиком пальца по его скуле, затем спустилась к подбородку, ощущая лёгкую шероховатость щетины.

Он мгновенно отреагировал — веки дрогнули, глаза открылись. В их глубине вспыхнул знакомый огонь, полный нежности и невысказанной страсти.

— С Новым годом, — прошептала Арина, прижимаясь ближе, вдыхая родной запах его кожи.

Боря улыбнулся, потянулся, чтобы обнять её крепче, и прижался губами к виску:

— Уже наступил?

— Давно. Часы пробили полночь, пока мы… — она смущённо опустила взгляд, — встречали его по-своему.

Боря тихо рассмеялся, зарываясь лицом в её волосы:

— Лучший способ встретить Новый год.

В комнате было тепло, но Арина всё равно потянула край одеяла, укутывая их обоих. Боря придвинулся ближе, целуя её плечо, затем шею, медленно поднимаясь к мочке уха. Каждое прикосновение отзывалось волной мурашек, пробежавшей по спине.

— Ты такая красивая, — прошептал он, проводя ладонью по её бедру. — Как будто сама зима создала тебя из снежинок и лунного света.

Арина покраснела, пряча лицо у его плеча, но он нежно приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом:

— Не прячься. Хочу видеть тебя. Всю.

Его пальцы скользнули по её щеке, затем вниз по шее, задерживаясь на пульсирующей жилке. Она закрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям — медленным, тягучим, как мёд.

— Знаешь, — она приоткрыла глаза, встречая его взгляд, — я никогда не чувствовала себя такой… целой что ли.

Он замер, затем медленно, будто боясь спугнуть момент, поцеловал её — глубоко, неторопливо, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Когда они наконец отстранились, оба дышали чаще, чем обычно.

Он приподнялся на локте, разглядывая её:

— Знаешь я хочу, чтобы каждый наш Новый год начинался так. С тобой. В наших объятиях.

Арина улыбнулась, проводя пальцами по его груди:

— Обещаешь?

— Клянусь.

Они снова поцеловались — на этот раз жадно, отчаянно, словно пытались впитать друг друга целиком. Одеяло сползло, но им было не холодно — их тела горели, соприкасаясь, переплетаясь, создавая собственный мир, где существовали только они двое.

***

— Борь, а когда мы сможем поехать в дом бабушки? — спросила Арина, ловко орудуя лопаткой у сковороды. По кухне разливался уютный аромат яичницы с помидорами.

— В принципе, сегодня можем поехать, — ответил он, незаметно подкрадываясь сзади и обнимая её за талию. — Я же тебе обещал. Только снега там навалило — неслабо. Но ничего, прорвёмся.

— Спасибо тебе, — она обернулась, нежно поцеловала его в щёку. — Я так давно не была там… Наверное, с бабушкиных похорон. Всё не могла себя заставить.

— Понимаю, — Борис слегка сжал её плечи. — Я сам после ухода родителей перебрался подальше от родных краёв.

— А когда это произошло? — тихо спросила Арина. — Если не хочешь — не отвечай, я не настаиваю.

Борис на мгновение замер, взгляд стал отстранённым.

— В сорок третьем. Я тогда на фронте был. А родители остались дома… Их замучили фашисты — узнали наш секрет.

— Прости, — прошептала Арина, прижимаясь к нему.

— Ничего, — он мягко обнял её, возвращая себе спокойное выражение лица. — Всё это давно в прошлом. Давай есть, а? Вкусно пахнет.

Завтрак продолжился в более светлой атмосфере. Арина поставила на стол чашки с горячим чаем, Борис нарезал хлеб. Разговор плавно перетек к планам на праздники.

— Думаю, стоит остаться на ночь в деревне, — предложил Борис. — Домик нужно как следует протопить, да и тебе будет спокойнее — не придётся спешить обратно по заснеженной дороге.

— Да, ты прав, — согласилась Арина, задумчиво глядя в окно, где кружились первые снежинки. — Давно мне не было так спокойно. Спасибо, что ты рядом.

Борис улыбнулся, накрыв её руку своей:

- Я теперь всегда буду рядом.

Они собрались довольно быстро — словно боялись, что малейшая задержка разрушит хрупкое ощущение предстоящего умиротворения. Арина сложила в корзину домашние пироги, термос с крепким чаем, пару яблок и шоколад — маленький запас тепла на случай, если домик поначалу окажется слишком стылым. Борис упаковал сменную одежду, тёплые носки, запасные перчатки и небольшой набор инструментов — на всякий случай.

На улице и правда выпало много снега: он лежал плотным, нетронутым покрывалом, переливаясь под утренним солнцем. Во дворе Борис успел почистить дорожку ещё до ее пробуждения — она только ахнула, увидев ровный след к калитке и аккуратно сложенные сугробы по краям. Но стоило им выехать за околицу, как лес встретил их настоящей зимней сказкой: пышные шапки снега осели на ветках елей и берёз, пригнув их к земле, а тропы превратились в узкие коридоры между белоснежными стенами.

В деревню они отправились на снегоходе. Мотор тихо урчал, прорезая тишину, а снег рассыпался из-под гусениц мелкими блёстками. Арина сидела позади, прижавшись к Борису и молча любовалась проплывающими мимо пейзажами.

Борис время от времени оглядывался, проверяя, всё ли в порядке, и на мгновение сжимал её ладонь поверх рукавицы. Он понимал: этот путь — не просто поездка в старый дом. Это шаг сквозь воспоминания, сквозь боль и тишину прошедших лет.

Снегоход мягко качнулся на повороте, выехав на знакомую просеку. Впереди, за завесой заснеженных ветвей, проглянула крыша бабушкиного дома — приземистая, покрытая толстым слоем снега, но всё такая же родная.

— Приехали, — тихо сказал Борис, заглушая мотор.

Арина молча кивнула, глядя на дом.

***

Дом встретил их тишиной — густой, почти осязаемой. Но не заброшенной, а живой: воздух не отдавал пылью и тленом, стёкла были чисты, на полках — ни соринки. Видно, что за домом ухаживали.

Арина ступила на порог, и старые половицы отозвались знакомым скрипом — будто приветствовали её после долгой разлуки. Этот звук ударил в сердце: столько воспоминаний пряталось за ним — бабушкины шаги по утрам, её голос из кухни, запах свежеиспечённых блинов Чувства нахлынули волной. Но тёплая рука Бориса на плече вернула её в реальность.

— Ариш, я сейчас быстро печку разожгу, — тихо сказал он, ставя сумки на широкую лавку у стены. — Ты пока тут по- хозяйничай. Я, конечно, убирался, но недели две не приезжал — может, где пыль осела.

— Хорошо, конечно, — кивнула Арина, сглотнув ком в горле. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Борис вышел во двор за дровами, а она осталась одна — впервые за много лет в этом доме.

Медленно прошла по комнате, касаясь кончиками пальцев знакомых вещей: резной шкатулки на комоде, вышитой салфетки, старой фотографии в рамке. Каждый предмет был как ключ к прошлому — открывал дверь в мир, где бабушка ещё была рядом, где время текло медленнее, а жизнь казалась проще и добрее.

Она распахнула форточку — впустить свежий воздух, прогнать застой тишины. Затем сняла куртку, закатала рукава и взялась за дело.

За окном скрипнули ворота — вернулся Борис с охапкой дров. Арина выглянула: он шёл уверенно, привычно, будто этот дом давно стал и его пристанищем.

— Печка уже греется, — сообщил он, ставя дрова у топки. — Через час будет тепло.

Арина улыбнулась — впервые за несколько часов по-настоящему, без напряжения.

— Ариш, ты не будешь против, если я уйду на прогулку ненадолго? — спросил Боря, внимательно глядя ей в глаза. В его взгляде читалась внутренняя борьба: с одной стороны — почти физическая потребность дать волю своей природе, с другой — необъяснимая тоска, сжимавшая сердце. Зверь просится на волю.

— Иди, конечно, — мягко улыбнулась Арина, стараясь не выдать лёгкой тревоги. — А я пока ужин приготовлю.

Боря кивнул, но не торопился уходить. Он стоял у двери, словно что-то удерживало его на месте. В душе появилось странное предчувствие. Даже зверь внутри заскулил — не яростно, как бывало перед охотой, а тоскливо, почти жалобно.

— Всё в порядке? — тихо спросила Арина, заметив его замешательство. Она подошла ближе, коснулась ладонью его руки. — Ты какой-то… напряжённый.

Борис вздохнул, перехватил её руку, прижал к своей щеке.

- Не обращай внимание. Все в порядке.

Арина молча обняла его, уткнувшись носом в плечо.

- Борь ступай пока не стемнело. Ну что со мной тут может случится?

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я ненадолго. Только до опушки, обратно.

— Договорились, — она отстранилась, но продолжала держать его за руку. — Только не задерживайся. Ужин будет ждать.

Боря улыбнулся — на этот раз искренне, без тени сомнения.

— Я быстро. Не скучай.

Когда дверь за ним закрылась, Арина ещё долго стояла у окна, глядя, как его фигура растворяется среди заснеженных деревьев. В груди теплилось странное чувство — тревожное, как перед бедой. Но Арина постаралась отогнать его и взялась за приготовление ужина.

А в лесу, между вековых елей, Боря наконец дал волю зверю. Он сделал несколько широких прыжков, вбирая носом морозный воздух, а потом остановился, запрокинул голову и издал долгий, протяжный вой.

***

Арина так увлеклась домашними делами, что не сразу обратила внимание на шум во дворе. Соседские псы подняли лай на всю деревню — громкий, тревожный, разносящийся между заснеженными избами. Она на мгновение замерла, прислушиваясь, и первой мыслью было: «Вернулся Борис». Сердце ёкнуло от радостного предвкушения — может, он решил сократить прогулку, соскучился…

Но когда Арина подошла к окну и раздвинула занавески, радость мгновенно сменилась ледяным ужасом.

По двору, прямо к дому, шагал Игнат Охотников. Его фигура в тёмном пальто казалась чёрной прорехой на фоне белоснежного двора, а лицо — каменное, с жёстко очерченными скулами и холодным, немигающим взглядом — не сулило ничего хорошего. Возле калитки остались двое его спутников — здоровенные, молчаливые, в чёрных куртках, словно две безмолвные тени.

Арина отшатнулась от окна, но было поздно: Игнат уже заметил её силуэт за стеклом. Он ускорил шаг, и через несколько секунд тяжёлая рука ударила в дверь.

— Открывай, Шапошникова! — голос его, низкий и властный, прорезал тишину дома. — Я знаю, что ты там!

Она стояла, словно прикованная к полу, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Мысли метались: «Где Борис? Почему его нет? Как Игнат нашёл меня здесь?»

В панике она схватила крышку от кастрюли, будто это могло стать защитой, но руки дрожали — крышка выскользнула, со звоном покатилась по половицам и остановилась прямо у порога, буквально под ногами Охотникова, который уже вошёл, не дожидаясь приглашения.

Дверь с грохотом ударилась о стену. Игнат переступил порог, окинул комнату цепким взглядом, задержался на беспорядке на столе — недочищенные овощи, кастрюля с водой, полотенце, брошенное на стул. Потом его глаза нашли Арину.

— Ну вот мы и встретились, — произнёс он, закрывая за собой дверь. — А я уж думал, ты решила спрятаться от меня навсегда. Папашка конечно твой с дружками- ментами доставил мне хлопот, но не остановил.

Его голос звучал спокойно, почти ласково, но в этом спокойствии было что-то страшнее крика.

Арина сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Она сделала шаг назад, нащупывая рукой спинку стула.

— Что тебе нужно? — голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрже. — Зачем ты пришел?.

Игнат усмехнулся, медленно снимая перчатки.

— Не люблю когда от меня желаемая добыча убегает.

Он сделал шаг вперёд, и Арина невольно вжалась в стену.

— Зачем я тебе? Игнат, разве мало девушек вокруг тебя?

Он остановился в шаге от неё, наклонил голову, словно изучая.

— Девушек и правда много, - согласился Охотников. - Да только таких как ты мало. Считай я повелся на твою недоступность. Даже храбрость оценил. Но знаешь, храбрость — это хорошо, когда есть сила за спиной. А у тебя… — он оглянулся на окно, за которым всё ещё лаяли собаки, — только папашка инвалид, да мать медсестра.

В этот момент за спиной Игната, в глубине двора, раздался низкий, утробный рык. Не собачий — другой. Более глубокий, более опасный.

Игнат замер, его лицо на миг утратило самодовольство. Он резко обернулся к двери.

А Арина, несмотря на страх, почувствовала, как в груди вспыхнула искра надежды.

Потому что этот рык она узнала.

Это был его рык. Борис. Он пришел.

На крыльце, в ореоле снежной пыли, стоял он. Не человек — и не совсем зверь. Глаза светились янтарём, из приоткрытой пасти вырывался пар, мускулы под шерстью перекатывались, будто живые волны. Борис. Но уже не тот спокойный, заботливый мужчина, которого Арина знала. Сейчас в нём бушевала стихия — древняя, неукротимая, готовая разорвать любого, кто угрожал его женщине.

Игнат побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Оборотень, — хрипло выдохнул он. — Так вот в чём твой секрет, Аринка…

— Уходи, — голос Бориса прозвучал глухо, почти неразборчиво, но в нём слышалась сталь. — Пока цел, полукровка.

— А если не уйду? — Игнат усмехнулся, но пальцы его невольно сжались в кулаки. — Думаешь, я тебя боюсь?

Он резко кивнул своим людям. Те, словно очнувшись, двинулись вперёд — один к Борису, второй — к Арине.

Первый нападавший бросился на Бориса с размашистым ударом. Оборотень даже не отступил — лишь чуть пригнул голову, и в следующий миг его когти вспороли куртку противника. Мужчина вскрикнул, отшатнулся, хватаясь за окровавленное плечо.

Второй громила рванулся к Арине, но она, вопреки страху, не растерялась: схватила со стола чугунную сковороду и с размаху опустила на его голову. Удар получился глухим, но точным — мужчина пошатнулся, выругался, но не упал.

Игнат, видя, что ситуация выходит из-под контроля, вытащил нож. Лезвие блеснуло в полумраке.

— Ты сам напросился, — прошипел он, бросаясь на Бориса.

Борис встретил атаку с хладнокровной яростью. Он не уклонялся — принимал удары, позволяя лезвию царапать шкуру, но каждый его ответный выпад был смертоносен. Когти рассекали воздух, зубы щёлкали в сантиметрах от лица Игната.

Охотников дрался отчаянно — он был тренирован, знал приёмы, умел использовать нож как продолжение руки. Но против зверя все эти навыки казались детскими. Борис двигался с грацией хищника: прыжок — поворот — удар. Снег вокруг них взметался в вихре, оставляя кровавые следы.

Один из прихвостней, оправившись от удара сковородой, попытался схватить Арину за шею. Она вскрикнула, но тут же извернулась, вцепилась зубами в его запястье. Мужчина взвыл, отшвырнул её — Арина упала, ударившись о скамью, но тут же вскочила, хватая с полки тяжёлую керамическую вазу.

Игнат, понимая, что проигрывает, пошёл на отчаянный шаг: сделал ложный выпад, затем резко развернулся и метнул нож в Арину.

Борис рыкнул — звук был таким мощным, что стекла задрожали. В один прыжок он оказался между Игнатом и Ариной, перехватил клинок лапой. Лезвие глубоко вошло в плоть, но оборотень даже не замедлился.

Его удар был молниеносен: когти впились в плечо Игната, рванули вниз. Охотников закричал, падая на колени.

— Хватит! — голос Арины прорвался сквозь шум схватки. — Борис, остановись!

Оборотень замер, тяжело дыша. Глаза всё ещё пылали, но ярость постепенно угасала. Он медленно обернулся к ней — и в этом взгляде Арина увидела его, человека, которого любила.

Игнат неподвижно лежал на снегу. Его люди, увидев, что их босс повержен, в панике бросились прочь — через двор, вглубь леса, не разбирая дороги.

Арина медленно подошла к Борису. Он покорно опустил голову, позволяя ей осторожно коснуться его мохнатой морды.

— Всё, — тихо выдохнула она. — Ты спас меня.

Он ответил едва слышным рыком, а затем началось превращение. Шерсть постепенно исчезла, когти втянулись в пальцы, очертания тела плавно перетекали в человеческие формы. Через мгновение перед Ариной стоял Борис — окровавленный, измученный, но живой.

— Арина, иди в дом, — твёрдо произнёс Боря. — Иди и ничего не бойся. Больше никто и никогда не посмеет к тебе прикоснуться.

Она внимательно всмотрелась в его лицо, уловила спокойную решимость в глазах и, не говоря ни слова, направилась к дому.

Борис вернулся лишь поздно вечером. Он устало опустился на лавку у стены.

— Боря, с тобой всё в порядке? — тихо, с тревогой в голосе спросила Арина.

— Да, всё уже хорошо, — ответил он, устало проводя ладонями по лицу.

— Что с ними стало? — после короткой паузы вновь заговорила она.

— Их больше нет. Тебе больше некого бояться. Если захочешь, ты можешь вернуться домой.

— Боря, посмотри на меня, пожалуйста, — она подошла ближе, заглянула ему в глаза. — Ты правда думаешь, что я теперь тебя боюсь?

— Да… Это моя вина, что ты сегодня пережила такой ужас, — в его голосе звучала неподдельная горечь.

— Нет, твоей вины тут нет, — твёрдо возразила Арина. — И я тебя не боюсь. Я люблю тебя.

Он крепко обнял её, усадив к себе на колени. Тепло его рук словно смывало весь пережитый страх.

— Я тоже тебя люблю, больше жизни, — прошептал он, прижимая её к себе.

— Борь, а почему ты назвал Игната полукровкой? — спустя минуту тишины спросила Арина.

— В его жилах течёт волчья кровь, но её совсем мало. Потому и полукровка, — пояснил Борис, слегка помрачнев.

— Давай больше не будем поднимать эту тему, — мягко предложила Арина. — Пойдём. Я нагрела тёплой воды. Помогу тебе умыться.

***

Спустя два месяца после истории с Охотниковым жизнь Арины и Бориса кардинально изменилась. Арина уволилась из городской библиотеки и переехала в лесничество — в дом своего волка. Родители, не желая отпускать дочь далеко, тоже решили перебраться в дом бабушки. Поближе — почти к уже официальному зятю и дочери: через неделю молодые должны были пожениться.

Арина постепенно обживалась в новом доме. Каждое утро она просыпалась с ощущением безмятежного счастья. В её сердце царили покой и радость — ведь под сердцем она носила маленького волчонка.

Борис был на седьмом небе от счастья. Он вёл себя как сумасшедший будущий папашка: не ограничился простыми приготовлениями, а с энтузиазмом затеял ремонт в спальне. Но и этого ему показалось мало, он решил пристроить к дому ещё пару комнат — чтобы у малыша было достаточно места для игр.

Арина лишь тихо посмеивалась, наблюдая за кипучей деятельностью мужа. Именно мужа — ведь по законам оборотней они уже давно считались супругами. Но Борис, желая соблюсти и человеческие традиции, настоял на официальной регистрации брака. Он хотел, чтобы по людским законам они тоже стали мужем и женой — полностью, безо всяких оговорок.

В воздухе витало предвкушение новой жизни: скорая свадьба, предстоящее рождение ребёнка и общее будущее, которое обещало быть наполненным любовью, заботой и волшебством.