Красный зонт

Накануне наступления нового года друзья из Пекинского университета пригласили Виталину на прогулку по городу. Они надеялись показать ей, как проходит этот праздник на их родине. Девушка же с удовольствием согласилась, ей и самой было интересно, раньше она такое видела только по телевидению.

Прогулка началась в одном из исторических кварталов Пекина, там они бродили по улочкам, заглядывая во всевозможные сувенирные лавки, в поисках чего-нибудь интересного.

– Тайли, – позвала ее однокурсница, и Лина улыбнулась в ответ, оторвав взгляд от прилавка.

Однокурсники сразу переиначили ее имя на Вэйтали, но сокращали до Тайли, а она была не против. Лина снова посмотрела на прилавок и наткнулась на внимательный взгляд пожилой женщины.

– Здравствуйте. - поздоровалась вежливо.

– Ты отлично говоришь по-китайски. – похвалила ее женщина, загадочно улыбаясь.

– Спасибо, но мой язык просто ужасен. – привычно ответила Лина.

– Нет, нет! – отмахнулась старушка. – Я не просто так тебя хвалю.

– Спасибо, но до совершенства мне еще далеко!

– Никто не совершенен, – покачала головой старушка и достала из-за прилавка красивейший шелковый зонт красного цвета. – Прими подарок в честь праздника.

– Спасибо! – поклонилась Лина, отказываться от подарка было нельзя, поэтому она протянула руки, чтобы принять его.

– Не забывай, кто ты. – напутствовала старушка и отдала зонт.

Лина улыбнулась, еще раз поблагодарила, поспешила отойти от прилавка и присоединиться к друзьям. “Странная старушка” подумала она.

Вокруг была суматоха. Праздник был в самом разгаре, когда с неба начали падать редкие хлопья снега. Странно, ведь сегодня не обещали снег! Все в восторге смотрели на снег, некоторые начали ловить снежинки руками, не давая им упасть на асфальт. Лина не любила любые осадки, из-за них у нее пушились волосы.

“Как удачно, - подумала она, - что у меня есть зонт.” Начала поднимать его, попутно раскрывая перед собой. Красное полотно шелка на короткий миг перекрыло ей обзор. Она подняла еговыше и увидела, что шумный зимний город исчез… перед ее глазами раскинулся ухоженный пруд, под ногами зеленая трава и яркие цветы вокруг, красивые цветущие деревья, а вдали невысокий заборчик в китайском стиле и крыша павильона. Воздух благоухал чем-то сладковатым и терпким.

Из тонких девичьих рук выпали, только собранные, цветы. Цветы? Лина посмотрела на тонкие пальчики не ее рук!

– Госпожа, – послышался встревоженный голос за ее спиной, – с вами все в порядке?

Лина опустила глаза вниз и увидела, что на ней традиционное китайское ханьфу нежнейшего зеленого цвета, а под ногами лежали упавшие цветы, нежные лепестки которых рассыпались по траве. Как такое возможно?

Сердце учащенно забилось, девушка посмотрела на свои руки и поняла, что они ей не принадлежат, пальчики тоненькие, кожа белая почти прозрачная, словно рисовая бумага. Опять же ханьфу.

– Госпожа? – обеспокоенный голос принадлежал молоденькой девушке, которая стояла чуть позади и держала этот злополучный красный зонт. Лина почему то знала, что ее зовут Линь, и она личная служанка хозяйки этого тела. – Госпожа, – капризным голосом заговорила Линь, – вы меня пугаете!

– Следи за языком! – шикнула на служанку и оглянулась. Позади в нескольких шагах от них еще несколько человек, две служанки и два евнуха, они стояли, опустив глаза в пол, но наверняка внимательно прислушивались к каждому слову. «Что происходит?» мысленно взмолилась девушка и снова осмотрелась, но окружающая обстановка явно отличалась от шумного новогоднего Пекина. Лина снова взглянула на упавшие цветы. Неожиданно к горлу подступила тошнота, она глубоко вдохнула, сдерживая порыв. – Давай вернемся! – поспешно предложила, чувствуя как подступает очередной приступ.

Лина решительным шагом направилась в «дворец Хризантем», это место стало домом Юйлань после того, как она вошла во внутренний дворец молодого императора, и Лина помнила об этом, хоть никогда раньше там не была.

***

А произошло это больше года назад.

В нарушение всех правил молодой император, которому уже исполнилось девятнадцать лет, на протяжении трех лет отказывался проводить смотр невест для гарема, потому что прошлый смотр закончился плачевно. Еще до его официального завершения, одна из выбранных девушек погибла при загадочных обстоятельствах и теперь поговаривали, что ее дух преследует всех наложниц императора.

В итоге императрица-мать приняла решение о проведении смотра в обход строптивого сына. Тысяча девушек со всей империи были отправлены в столицу, чтобы участвовать отборе. Среди них была и Хэ Юйлань шестнадцатилетняя дочь мелкого провинциального чиновника.

В первый день смотра все претендентки должны были собраться во дворе императорского сада. Их выстроили в шеренги по пятьдесят девушек, и так они стояли, пока между рядами проходили евнухи и отсеивали «неподходящих». Первоначально отсев проходил по росту и параметрам тела, измеряли ширину запястья, шеи, груди, длину рук, ступней, осматривали состояние волос, ногтей, кожи – все это тщательно проверялось. Тем, которые прошли первый отсев, ставили на запястье специальную печать, которую можно было смыть только специальным составом, также имя девушки заносилось в специальную регистрационную книгу.

На следующий день претендентки демонстрировали свои манеры, так же евнухи обращали внимание на голос кандидаток. В общем, за два первых дня было отсеяно порядка половины из прибывших.

На третий день девушки танцевали, они должны были продемонстрировать утонченность движений и грациозность. На следующий день был проведен женский осмотр, всех осматривали на предмет наличия невинности, отсуствия различных болезней.

Из тысячи прибывших осталось около двух сотен, их поселили в одном из дальних дворцов и целый месяц проверяли их образованность, ум, моральные качества и характер. В итоге отобрали всего семьдесят пять девушек.

Прошедших отбор на данном этапе отпустили домой, чтобы они подготовили себе приданное и побыли с семьей. На что давалось два месяца.

После этого все семьдесят пять девушек получили самый низший пятый ранг и вошли в западный дворец, где теперь пройдет вся их оставшаяся жизнь. Следующие полгода началось изнурительное обучение девушек дворцовому этикету, всех готовили к повышению ранга.

Необходимо было выбирать восемь главных наложниц и будущую императрицу. Только теперь смотры проводила императрица-мать, она давала различные задания, которые следовало выполнять. А те, кто не справлялся, больше не участвовали и оставались в том ранге, который уже получили. К следующему этапу подошли только тридцать девушек, которым был присвоен четвертый ранг.

Императрица-мать оценивала красоту претенденток. Потом по лицам девушек составляли гороскоп. Надо ли говорить, что на этом этапе просто процветала коррупция и взяточничество. Некоторые девушки откровенно подкупали служанок, чтобы те помогали им проходить испытания.

Юйлань отказалась от помощи отца, так как решила, что если уж ей выпала такая участь, как прожить остаток жизни во дворце, то она не будет опускаться до чего-то подобного.

Так прошло еще полгода. Император, сдавшийся под давлением матери, сам тоже придумывал различные задания, но лишь для того чтобы оттянуть момент окончательного отбора, чем вызывал неудовольствие вдовствующей императицы. К этому моменту в смотре участвовало только семнадцать девушек.

Юйлань к этому времени уже исполнилось восемнадцать лет и по всем правилам, она уже не должна была участвовать в смотре далее, но вмешался случай. На чаепитии, которое устраивала императрица-мать пришел сам император. Он решительно поднялся на террасу и занял всегда свободное место рядом с матерью. Все девушки опустились в приветственном поклоне и склонили головы.

– Великий сын неба, – поприветствовала сына императрица-мать, – вы, наконец, почтили нас своим присутствием.

– Да, матушка, – отозвался император, – вы должны радоваться, я исполнил ваше желание. – он посмотрел на склонившихся в поклоне наложниц и едва сдержался от колкого замечания, – Можете подняться.

Девушки одна за одной поднялись и каждая посмотрела на императора. Он скользнул по лицам скучающим холодным взглядом, но на одной из них его взгляд застыл. Девушка таким же застывшим взглядом смотрела на императора, которого она, оказывается, знала с детства.

Юйлань до дворца

Люжун, император Сяо-Ди

Люжун был мальчишкой, с которым они играли во дворе ее отца. Ей едва исполнилось десять, когда он приехал с одним из чиновников к отцу, которого предыдущий император позвал занять место во дворце и принимать участие в государственных делах, но тот отказался, потому что мать Юйлань умерла от лихорадки за год до этого, и девочка осталась бы совсем одна. Чиновник вместе Люжуном прожили у них около месяца, постоянно обсуждали, как лучше устроить распределение чинов, а дети в это время подружились и постоянно проводили время вместе.

Юйлань не знала тогда, что он наследный принц. Они вместе ходили на рыбалку и ловили бабочек в саду ее матери. Потом Люжун уехал, больше они не виделись, и только письма, которые они писали друг другу, стали для них мостиком друг к другу. Письма, которые со временем наполнились нежными чувствами, заполнившими юные сердца.

И вот сейчас они смотрели друг на друга и не верили в то, что происходящее правда. Император первым пришел в себя и отвел взгляд.

– Матушка, – из его голоса пропала надменность, – это все девушки, которые остались.

– Да. – императрица внимательно посмотрела на сына. – Но остальные девушки уже получили более низкие ранги и остались в твоем гареме. – императрица-мать подняла со стола лежащий передней свиток и прочитала. – Твой гарем пополнился на сорок одну девушку гарема, девять талантов, девять красавиц и девять фрейлин. Осталось семнадцать девушек, которые могут стать старшими наложницами, если Сын неба согласится.

– Я согласен. – поспешно вмешался император, стараясь не смотреть на девушек. – Предлагаю закончить этот отбор.

– Но, сын неба, – возмутилась императрица-мать, – этого не достаточно, чтобы наполнить твой сад.

– Матушка, – величественно поднялся император, – я полностью доверяю вам в этом нелегком вопросе. – он снова скользнул взглядом по девушкам. – Если считаете, что необходимо еще, начинайте новый отбор, но…– он сделал многозначительную паузу, – своих фавориток я выберу сам.

После этих слов он покинул павильон, оставив всех недоумевать, кто же из девушек настолько поразил молодого императора.

На следующий день в саду был зачитан приказ о назначении «старших наложниц», второй ранг получило десять девушек, среди которых оказалась и Хэ Юйлань. Все девушки получили свитки с описанием их должности и печатью имератора.Им были положены по три гаремных девушки в качестве помощниц, также каждая из наложниц могла взять одну из своих собственных служанок. Все девушки получили свой дворец в западной части и теперь именовались «дзю бинь» или старшая наложница.

Юйлань перебралась во «дворец хризантем», название выбирал сам император, но этом знали единицы.С тех пор началась ее настоящая дворцовая жизнь. Каждое утро они все собирались и шли приветствовать императрицу-мать, в дальнейшие обязанности входило обучение дворцовым наукам, этикету и ожидание посещения императора для «царского соединения».

Церемониал «царского соединения» соблюдался очень строго. Для этого велся строжайший учет посещения наложницами опочивальни императора, который вели специально обученные для этого люди тингуань. В основные обязанности тингуань входило записывание в специальную книгу учета всех «царских соединений», где указывалось имя наложницы, дата соединения и оставлении драконова семени, если такое решение принималось.

А начиналось все с ларца дракона, где лежали нефритовые таблички с именами всех наложниц императора. Он сам выбирал табличку и, молча, передавал ее евнуху. Евнух отправлялся во дворец избранницы сына неба и оповещал ее о необходимости подготовиться к церемонии.

Юйлань была первой из новых наложниц, которую призвал к себе император. Евнух Ли пришел в зал хризантем и громко объявил о намерении императора принять наложницу Хэ тем же вечером и больше не покидал дворец пока шла подготовка наложницы.

Девушку искупали в ароматной ванне, натерли ароматными маслами кожу и волосы и вывели обнаженную к евнуху Ли. Он развернул цветное покрывало, набитое пухом цапли и укутал девушку им с ног до головы. Потом ее подхватили на руки и понесли в покои императора. Свет она увидела, только когда с нее сняли покрывало, оставив нагую посреди комнаты перед постелью императора.

сад

купание Юйлань

Люжун сидел за столом, когда его оповестили, что наложница Хэ прибыла. Резко втянул воздух и задержал дыхание, настолько волнительным был этот момент, его возлюбленная, о которой он мечтал многие годы, теперь рядом. Будет принадлежать только ему, и больше никто не посмеет посмотреть на нее с пренебрежением. Он с раздражением вспомнил разговор с матерью, который состоялся накануне.

– Сын мой, есть более достойные девушки из благороднейших семей. – возмутилась императрица-мать.

– Именно поэтому я их и не выбираю. – жестко отрезал Люжун, не желая уступать в данном вопросе. – Они будут влезать в политику, вмешиваться в государственные дела. Но тут вас, матушка, хватает с лихвой.

– Что? – возмутилась она. – Я управляю гаремом, мне не к чему заниматься чем-то подобным!

– Матушка, – укоризненно заговорил молодой император, – я не вмешиваюсь только потому, что пока не имею столько власти. Ваши избранницы станут старшими наложницами, потом из них я выберу фу жень, остальные станут фаворитками.

– Сын мой…– начала снова спорить мать, но Люжун был непреклонен.

– Матушка. – заговорил холодно и непреклонно. – Если вы не согласитесь, я сделаю все, что бы ни одна из них не понесла, как делаю это сейчас. А через три года понижу их в ранге, и возьму себе новых и так до бесконечности.

– Вы так решительно настроены? – прищурилась императрица-мать и, наконец, уступила. – Что же пусть будет по вашему, но свадьбу я не разрешу провести пока, она не родит вам наследника.

После этих слов императрица царственно покинула покои императора. Люжун подошел к столу и достал из красного ларца дракона табличку Юйлань. Он ласково провел по табличке пальцами и ударил в гонг, который стоял тут же на столе. Главный евнух Ли вошел в покои и остановился перед императором, склонившись в поклоне. Люжун, молча, протянул ему табличку с именем и холодно встретил взгляд евнуха, который скрыл за поклоном свою улыбку, уж он-то знал, насколько упрямым может быть молодой император.

И вот она стоит перед ним нагая и глазами испуганной лани смотрит прямо. Люжун поднялся и вышел из-за стола, на ходу снимая верхнее ханьфу из легчайшего шелка. Остановившись перед ней, он накинул тонкий шелк ей на плечи и прижал к себе.

– Юйлань. – прошептал он нежно и провел по волосам рукой. Девушка рвано выдохнула и плотнее прижалась к нему. – Я так скучал. – заговорил тихо, потому что у дальней стены полупрозрачной ширмой сидел старший евнух и все тщательно записывал в специальный свиток.

Юйлань подняла голову и посмотрела в глаза возлюбленному, на ее губах появилась легкая улыбка. Люжун наклонился ниже, и их губы соприкоснулись, он подхватил девушку на руки и нежно положил на постель.

За раздвижными дверями стояли евнухи и служанки императора. Все стояли, молча, потому что настал исторический момент, их император провел свою первую ночь с наложницей Хэ, и завтра слухи об этом распространятся по всему дворцу, нужно было не упустить ни единого звука, доносящегося из спальни императора.

Спустя некоторое время, когда пребывание наложницы в спальне императора уже стало считаться чрезмерно длительным, евнух Ли подошел к двери и громко сказал:

– Ваше величество, время пришло!

Это означало, что девушку следовало возвращать в ее дворец. Люжун крепче прижал к себе девушку, он никак не хотел отпускать ее, ведь в следующий раз он сможет увидеть ее и прикоснуться к ней только через пять дней, таков порядок.

– Время пришло, ваше величество! – в очередной раз оповестил евнух Ли. Люжун громко выдохнул и разжал руки. Юйлань подняла на него сияющий взгляд.

– Тебе пора идти. – с сожалением выдохнул Люжун, девушка кивнула – Входи. – крикнул в ответ Люжун, и двери разошлись в стороны. В комнату вошли евнухи, один из них нес покрывало, в которое обернули девушку и вынесли из комнаты. Из-за ширмы вышел старший евнух Ван, в руках у него была регистрационная книга и свиток, он опустился на колени перед императором и спросил:

– Оставить? – он спрашивал о драконовом семени, если император не желал оставить его, то девушке сильно давили на живот, пока все семя полностью не выходило, а в книгу вносилась соответствующая запись.

– Оставить. – как смог более холодно ответил Люжун, поднимаясь и запахивая на ходу ханьфу. В книгу была сделана пометка и евнухи, поклонившись, вышли из спальни. Следом зашли служанки с новым комплектом белья. Старшая служанка внимательно осмотрела простынь и аккуратно сложила ее, чтобы предоставить императрице-матери. Евнухи сопроводили императора в ванну для омовения.

Юйлань принесли во «дворец Хризантем», развернули покрывало и оставили одну. Только после этого в спальню смогли зайти служанки, чтобы искупать ее и одеть. Пока ее купали, с лица девушки не сходила мечтательная улыбка

Утром во дворец хризантем прибыл старший евнух Ли со свитком, сундуком полным тончайшего шелка и шкатулкой для наложницы Хэ. Он зачитал императорский приказ, согласно которому наложнице Хэ с этого дня был присвоен первый ранг, и также она получила новое имя Дзинь Юйлань (золотая хризантема) и с этого момента именовалась как возлюбленная наложница Хэ.

Юйлань приняла свиток и поблагодарила императора за щедрость. Перед ней поставили сундук, наполненный множеством новой одежды, соответствующей ее нынешнему статусу, и ларец с драгоценностями.

– Благодарю императора за его безграничную щедрость. – еще раз поблагодарила и склонилась в церемониальном поклоне.

С того дня прошло два месяца. Больше император не отметил так ни одну девушку, хоть и вынужден был принимать их каждый день для поддержания энергии янь.

Каждый пятый день он неизменно ждал возлюбленную наложницу Хэ и не отпускал ее, пока евнух трижды не напоминал об этом. Это было счастливое время для них, наполненное страстными ночами и не менее страстными письмами, которые они писали друг другу, пока не виделись.

Лина вспоминала все это, пока спешила во дворец хризантем. Что такого произошло с Юйлань, почему она заняла ее место, и что ей теперь делать со всем этим? Эти вопросы кружились в голове, но тошнота, подкатывающая постоянно не давала возможности спокойно подумать.

Лина зашла в комнату и попросила Линь закрыть дверь. Тошнота все подступала, но пока что ей удавалось сдерживать приступы.

– Воды принеси, – приказала Лина, – и пустую чашу побольше, – на лбу выступила испарина, – скорее!

Едва девушка вернулась, Лина выхватила чашу и, как раз вовремя, потому что содержимое ее желудка уже было не удержать.

– Госпожа! – в ужасе отпрянула служанка, потому что содержимое чаши было странного почти черного цвета. Виталину снова вырвало, но теперь еще начало сдавливать желудок, будто бы его сворачивали в узел, она застонала от боли. – Лекаря! – крикнула Линь в сторону дверей. – Госпоже плохо.

Лина склонилась над чашей стараясь сдержать очередной приступ рвоты, она взяла из рук Линь стакан с водой и сделала глоток, который тут же вернулся обратно. Девушка отставила стакан и с подозрением посмотрела на Линь.

Через некоторое время во «дворце хризантем» появился лекарь. Рвота уже прекратилась, но девушку бил озноб, а тело покрылось липким холодным потом, она лежала на кровати укрытая покрывалом.

Лекарь подошел поближе и присел перед девушкой. Это был дряхлый старик с длинной седой бородой, крючковатыми пальцами и пергаментной кожей, покрытой пятнами. Он взял девушку за руку и начал слушать ее пульс. Он поднял на нее испуганный взгляд, попросил открыть рот, потом поднялся и осмотрел рвотные массы, снова сел и взял ее руку. Его рука затряслась, он поднялся, отошел на два шага и упал на колени, склонившись до самого пола.

– Я поздравляю возлюбленную наложницу императора, – громко проговорил он, чтобы слышали все, кто находился рядом и за дверями, – ваш пульс раздвоился. – с благоговением посмотрел на нее. – Госпожа ждет ребенка сына неба! – сделал глубокий вдох и снова опустился до самого пола. – Но госпожу пытались отравить сегодня, именно поэтому рвотные массы такого цвета. – Лана с подозрением посмотрела на Линь. – Полагаю, что яд был в вашем завтраке, госпожа. – его голос стал глуше. – Если бы не утреннее недомогание, которым страдает большинство женщин во время вынашивания ребенка, скорее всего, госпожа была бы уже мертва.

Линь, округлив глаза, накрыла рот ладошкой, чтобы сдержать возглас, Лина поджала губы, но промолчала. Тошнота немного отступила, но ощущение, что желудок сворачивало узлом еще не прошло.

Юйлань хотели отравить! Кто? Да кто угодно, пронеслось в ее голове. Все, начиная с императрицы-матери и заканчивая младшими наложницами, наверняка, хотели бы ее смерти. И только счастливый случай спас ее от этих злонамеренных действий.

– С ребенком все в порядке? – спросила Виталина, севшим от напряжения, голосом.

– Да, госпожа, сердцебиение сильное, – поклонился лекарь, – с ребенком все хорошо. – он неожиданно улыбнулся. – С вашего позволения, госпожа, – снова поклонился лекарь, – я оставлю вашей служанке список трав, которые вам следует принимать. – посмотрел на Линь, которая коротко кивнула. – Это необходимо, прежде всего, для облегчения недомогания и чтобы очистить кровь от остатков яда. – он поднялся и снова поклонился. – А я незамедлительно должен доложить его величеству эту прекрасную новость.

Лина слабо кивнула, отпустила лекаря и отослала Линь за травами. А самой ей следовало подумать. А подумать было о чем.

Итак, что она имела.

Во-первых, она перенеслась в Китай, сейчас шел четвертый год правления императора Сяо-ди, о чем ей это говорило? Да ни о чем?

Во-вторых, она в теле любимой наложницы императора, что само по себе уже большая проблема, потому что сотни и сотни наложниц ниже рангом и менее любимые императором, ее враги номер один. А расправлялись во времена империй с врагами самыми разнообразными способами и яд самый распространенный из них.

В-третьих, она ждала ребенка императора, и это добавляло проблем, потому что с рождением ребенка, опасность будет поджидать и его тоже.

Все, что было известно Лине о Китае, она могла почерпнуть только из памяти Хэ Юйлань и из пары сотен исторических китайских дорам, которые она так любила смотреть.

Что ж понятно одно – вокруг враги, она одна и…ждет ребенка императора поднебесной. Попала, так попала!!! Как кур в ощип!

Юйлань разбирает подарки Люфеня

Дзинь Юйлань

Император Сяо-ди сидел за столом и читал очередной свиток с прошениями. Он едва сдерживал тяжелый вздох раз за разом, как разворачивал новый. От этих бесконечных писем уже рябило в глазах.

После засушливой весны наступило не менее сухое лето, дождя на большей части территории империи не было уже около четырех месяцев, советники сетовали на упрямство императора, который отказывался принимать на себя обязанность отца нации.

Ведь основной задачей императора, помимо управления государством, было появление наследника. Люжун же с того самого момента как занял трон, не осчастливил ни одну из наложниц драконовым семенем, обязав всех принимать настои, препятствующие наступлению беременности. Все это изрядно злило и матушку, и главных советников, чьи дочери стали цветами в его саду, получив высокие ранги в западном дворце.

С появлением Юйлань в его гареме, он вообще хотел отказаться от других наложниц, но матушка неоднократно настаивала на том, чтобы девушки регулярно посещали его, дабы сдерживать особо воинствующих чиновников, а настои решили им подмешивать в еду и питье тайно. Казалось, что императрица-мать смирилась с тем, что Юйлань станет законной женой Люжуна, как только родит ему наследника. Но она наверняка тайно надеялась, что хотя бы одна из наложниц займет место в его мыслях дольше чем на одну ночь и подвинет Юйлань.

Однако, как они не старались, ничего не получалось. Сердце Люжуна принадлежало его хризантеме. Каждую пятую ночь он проводил именно с ней, невзирая на недовольство матери, сетование чиновников. Остальные девушки едва ли проводили с ним одну ночь. Именно в этом вопросе молодой император был непоколебим. И просто ждал, когда его обрадуют новостями о беременности Юйлань.

Таким образом, все будут удовлетворены, Люжун получит свою возлюбленную в качестве супруги, империя получит мать нации и долгожданного наследника, матушка укрепит свою власть над чиновниками, которые получат возможность стать приближенными императора через своих дочерей.

Евнух Ли внимательно смотрел на своего императора и слегка улыбался. В последнее время Люжун был не то чтобы рассеян, нет. Он исправно исполнял обязанности, принимал чиновников, выслушивал их вечные жалобы. Но его мысли явно витали во «дворце Хризантем» рядом с его возлюбленной наложницей Хэ.

– Ваше величество, придворный лекарь просит принять. – Люжун оторвался от пергамента и поднял голову в сторону двери, за который стоял евнух.

– Пусть войдет. – велел он, отодвигая прошение, наблюдая, как входит пожилой евнух, занимавший должность придворного лекаря. – В чем дело?

– Я к вам с хорошими новостями, ваше величество, – заговорил пожилой мужчина, как только опустился на колени и поклонился. Люжун кивнул.

– Слушаю.

– Возлюбленная наложница императора ждет ребенка. – впился рукой в столешницу, чтобы не выдать своей радости. – Ваш презренный раб поздравляет, ваше величество! – заговорил лекарь и снова низко поклонился. – Но есть еще одна новость, которая, боюсь, не понравится императору. Поэтому ваш раб просит заранее простить его.

– Что еще? – в нетерпении спросил Люжун.

– Сегодня наложницу Хэ пытались отравить, – сказанное словно громом пронеслось по комнате, Люжун забыл как дышать, резко подскочил, сметая со стола все, что на нем лежало.

– Что ты сказал?

***

Лана раздумывала над тем, что делать дальше, когда во дворец стремительным ураганом ворвался император. Он резко раздвинул двери комнаты и, не обращая внимания на служанок, которые пытались хотя бы оповестить госпожу о неожиданном прибытии сына неба, вошел в комнату.

– Все вон, – резким не терпящим возражений тоном приказал Люжун, все служанки немедленно послушались, с трепетом вышли и закрыли за собой двери. Лина в недоумении посмотрела на мужчину, который в несколько решительных шагов оказался совсем рядом. Он не был высоким красавцем из дорам, но было в нем что-то притягательное, родное. Почувствовала тонкий запах цветов и древесной коры. А тело Юйлань отозвалось участившимся сердцебиением, ладошки вспотели, в голове появился туман. Глупенькая, она любит его! Мужские руки решительно притянули девушку. Прижал к себе не сильно, но так, что вырваться она бы точно не смогла. При этом все его действия были полны трепетной нежности. С облегчением выдохнул. Стало тепло и уютно. – Как ты, мой прекрасный цветок хризантемы? – звук его голоса она слышала приглушенно, через ритмичные удары его сердца.

– Хорошо, – сконфужено отозвалась Лина, от такого обращения стало так приятно, что девушка невольно улыбнулась. Его руки гладили ее по спине и волосам. Он отодвинулся и внимательно посмотрел на нее.

– Я выясню, кто хотел тебя отравить и заставлю его пожалеть об этом!

– Все обошлось, – снова улыбнулась она, – и я и ваш ребенок в полном порядке! – как же это странно звучало.

– Отныне всю твою еду будут готовить на императорской кухне, – нахмурился Люжун, – и обязательно будут проверять на наличие ядов на каждом этапе.

– Как пожелает мой император! – опустила глаза девушка, краснея. «Да, что со мной?» подумала она.

– Я именно так и так желаю, – твердо заговорил Люжун и снова заключил ее в объятья. Стало тепло. Уютно. Невольно закрыла глаза и вдохнула его запах. «Да что же это такое со мной» подумала снова и вдруг улыбнулась.

дворец Хризантем

С этого момента Лина поняла, что ее жизнь переменилась кардинально. Во-первых, беременность наложницы во дворце регламентировалась так же строго, как и все остальное. Ей не полагалось ничего делать, думать о плохом, смотреть на что-то не красивое, так как все это могло навредить наследнику сына неба. О «царском соединении» вообще речи быть не могло, это было строжайшим образом запрещено.

Сидеть следовало только в правильной позе на идеально ровных предметах, пить травяное зелье, которое расслабляло тело. Ни в коем случае не разрешалось громко смеяться, плакать, как-либо терять самообладание. На ночь следовало читать только красивые истории, много отдыхать, окружать наложницу должна была только красота.

Ее окружили заботой и вниманием, есть следовало только идеально приготовленную и правильно нарезанную пищу, употреблять только светлые продукты – только в этом случае ребёнок должен был родиться по-настоящему красивым.

А началось все это с посещения императрицы-матери. Едва ли не сразу, как только император покинул ее покои, а девушка, наконец, смогла просто присесть и задуматься над происходящим, служанка оповестила ее о приходе императрицы-матери, которая тут же величественно вплыла в комнату. Лина, как и положено по этикету, опустилась на колени, чтобы поприветствовать мать сына неба.

– С сегодняшнего дня, – величественно заговорила императрица, – больше не преклоняй колени. – она улыбнулась только губами и помогла подняться девушке, приподняв ее за предплечье. – Мой сын принес мне прекрасную новость. – она внимательно посмотрела на девушку, а служанка передала ей книгу. – Я тебя поздравляю, если ты родишь сыну неба наследника, то вознесешься до небес, станешь матерью империи, императрицей Поднебесной. – Лина после этих слов почувствовала подвох, но не стала ничего говорить. – Возьми, – императрица-мать протянула ей книгу, – это учение «тай дзяо». Советую, внимательно его прочитать и неукоснительно следовать. Помни, ты сейчас несешь ответственность за будущего наследника. И если с ним что-то случится, то тебя строжайшим образом накажут. – холодно заговорила она. – И любовь моего сына тебя не спасет.

Лина затаила дыхание. Появилось желание возразить, отстоять свое мнение, но память Юйлань заставила молчать и внимательно слушать, стыдливо опустив глаза. После этого императрица также величественно удалилась, оставив девушку в полном замешательстве.

Следом ее посетили другие старшие наложницы, каждая преподнесла подарок в честь такого знаменательного события. Ее личная аптека пополнилась корнями женьшеня, лотоса, лимонника, эфедры, лакричного корня, пустырника, шлемника, корицы, камфоры, имбиря, корки мандарина. И да! По указу императора в ее дворце появилась личная аптека. Более того в ее распоряжение предоставили евнуха-аптекарь, который подчинялся только Юйлань и сыну неба.

Каждый день ее навещал лекарь, он слушал ее пульс, корректировал питание, «прописывал» настои. Лина чувствовала себя под колпаком. Время шло, слухи о беременности возлюбленной наложницы императора дошли до самых отдаленных уголков императорского дворца и теперь все томились в ожидании, потому что добраться до наложницы не представлялось возможным, настолько плотным кольцом внимания и заботы окружил ее император.

Правда, сами они виделись только на прогулках по саду, когда не спеша прохаживались по тропинкам вокруг главного пруда. Много разговаривали, как тогда в детстве. Если бы не память Юйлань Лине пришлось бы не просто. И тут дело даже не в вездесущем церемониале, хоть это и, правда, было очень сложно, правильно говорить, сидеть, ходить, лежать, складывать руки, принимать подарки и дарить их и прочее и прочее – все это регламентировалось строжайшими правилами. Лина бы просто не знала, о чем говорить с молодым императором, если бы не воспоминания Юйлань. А так она хотя бы всегда могла спокойно поддержать разговор.

Прошло удушливое лето, за время которого так и не пролилось ни капли влаги с небес. Наступил сезон байлу, который, наконец, принес ночную прохладу и свежий ветер.

Император выпустил приказ, в котором предписал народу не лениться, собирать урожай, создавать запасы, а также запретил жестокое обращение и разврат. Это должно было указать народу, что пришла осень и пора готовиться к зиме.

Приближался цюфэнь – день осеннего равноденствия. Императрица-мать предложила провести праздник, посвященный окончанию лета, и попросить Будду о пролитии на иссушенную землю долгожданного дождя. Люжун, нехотя, согласился, но настоял ограничиться церемонией призыва дождя и молитвой в основном храме, мотивировал он это тем, что ему следует готовиться к церемонии почитания предков. Ему еще следовало совершить паломничество к могилам предков и оказать им полагающиеся для этого почести.

Императрица-мать великодушно предложила ему свою помощь в подготовке к празднику, а ему оставила только хлопоты по поминовению предков. Нехотя, но он снова согласился. Он понимал, что после его упрямства с Юйлань, следует быть осмотрительнее, уступить в малом, чтобы не потерять большее. Любые подобные празднования предполагали отказ от праздности в течении нескольких ней, умеренность в еде и близости с женщинами. Хотя последнее го устраивало полностью.

Лекарь сказал, что наследник предположительно появится на свет в сезон Сяомань. Это конец мая, будет уже по летнему тепло, но большая часть беременности выпадет на холодное время, поэтому ей следует трепетно относиться к своему здоровью.

Именно по этой причине указом императора во дворце Хризантем поселился его личный лекарь. Он тщательно следил за тем, чтобы помещения проветривались, но следом прогревались специальными чашами с углем. Они заменяли здесь обогреватели. Лину начали одевать в более плотную одежду, наверх обязательно накидывали набитый пухом халат.

Лекать также следил, чтобы возлюбленная наложница обязательно прогуливалась в безветренную, не дождливую погоду. На нем лежала большая ответственность. Жизнь будущего наследника империи и возлюбленной наложницы сына неба.

Цюфень Лина пропустила из-за недомогания, она просто не смогла подняться с постели. Поминовение предков тоже прошли без нее. Императрица сетовала на ее слабое здоровье и переживала за будущее нации.

– Надо думать о своем народе. – как бы невзначай заговорила она после молитвы, когда они возвращались во дворец.

– Я думаю. – выдохнул Люжун, прекрасно понимая подоплеку этого разговора. Потому что он проходил все чаще.

– Если бы это было так, то во дворце была бы не одна наложница, ожидающая ребенка. – колко заметила императрица и ускорила шаг.

Люжун сжал веер, но не сказал ни слова. Ожидание тяготило и его. И не только потому, что все чиновники и мать как один твердили одно и тоже. Просто было тяжело ждать, когда, наконец, его возлюбленная встанет рядом с ним, и они продолжат этот путь вместе. Остальное не имело особого значения.

В это время Лина сходила с ума во дворце Хризантем. Недомогание прошло и появилось желание пройтись, но лекарь Ли настаивал на отдыхе. Поэтому она села писать Люжуну письмо, в котором откровенно жаловалась на скуку и на лекаря, который отказывался выпускать ее на улицу.

Спасение пришло на следующий день. Император едва только освободился от дел пришел к своей Хризантеме и вывел ее на прогулку в сад.

Они прогуливались по берегу пруда. И тихо разговаривали, пока слуги шли за ними следом на почтительном расстоянии. Солнце уже клонилось к закату. Едва оно скрылось за горизонтом, стало значительно прохладнее. Люжун остановился, Лина последовала его примеру и крайне удивилась, когда она внезапно взял ее руки в свои.

– Замерзла?

– Нет, ваше величество. – попыталась выдернуть ладошки, но он только крепче сжал их. Подошел ближе и поднес руки к губам. За спиной послышался сдавленный выдох какой-то из служанок. – Ваше величество. – строго заговорила Лина, но он все равно продолжал дуть на ее ладони, от чего стало невероятно неловко, но тепло. К щекам прилила кровь. Она хотела что-то еще сказать, но забыла, что именно, и продолжала стоять так, наслаждаясь неожиданной лаской.

В это самое мгновение она поняла, что именно такими редкими, но теплыми моментами Люжун заслужил любовь Юйнань. Он так делал и в детстве, когда у нее замерзали руки. А еще всегда отдавал ей самые вкусные кусочки и следил, чтобы она не оступилась о небольшие камушки на дороге. Он всегда заботился о ней.

Именно поэтому Юйлань страдала, когда ее отправили во дворец, поэтому делала все, чтобы ее не выбрали, не заметили. Но когда увидела его, сидящего тогда на террасе, готова была броситься навстречу. Сердце на мгновение остановилось. А мир сжался и почти исчез. Все кроме него. И его глаз, в которых отразилось та же безграничная радость, что разрывала ее.

Лина вспомнила ее безграничное счастье, когда евнух прибыл с ее табличной во дворец, и как тряслись ее руки, когда она расплетала волосы в ванной. Она ждала каждой ночи, которую они проводили вместе, ловила каждое мгновение, каждый вдох. И бережно хранила их в памяти, тщательно оберегая ото всех. Юйлань по-настоящему любила молодого императора, даже когда не знала, кто он на самом деле.

Лина внимательно посмотрела на Люжуна, который все еще грел ее ладошки. И верила, что у них с Юйлань было бы чудесное будущее, дети, внуки. Но кто-то отравил девушку. И она перенеслась в ее тело, чтобы эта любовь не пропала даром, чтобы мир увидел эту пару и их безграничную любовь.

– Ваше величество. – тихо позвала она. Тот поднял на свою хризантему глаза полные нескрываемых чувств. На мгновение Лина забыла, что хотела сказать. – Нам следует быть осторожнее.

– Я знаю. – нахмурился Люжун. – Во дворце вообще нельзя по-другому. Каждый день здесь борьба за выживание. – Лина мягко улыбнулась.

Да уж. Одно дело смотреть на интриги и козни всех при дворе императора и совсем другое самой участвовать в этом.

– Вы должны беречь себя, ваше величество. – опустила глаза.

– Ради тебя и нашего ребенка я готов вытерпеть все. – как же пафосно это звучало, но настолько приятно, что Лина подняла глаза и широко улыбнулась.

Она то понимала, что впереди их ждет еще не мало испытаний, которые наверняка нарушат эту идиллию, но здесь и сейчас она была рада. Нет. Счастлива, что рядом есть кто-то кто настолько оберегает ее.

А еще предстояло выяснить кто пытался убить Юйлань. В чем была причина. Неужели ночи, которые она проводила в императорской спальне действительно стили жизни девушке. Тогда следовало узнать кто этот злоумышленник и избавиться от него, иначе едва только они ослабят бдительность, он наверняка повторит свою попытку. Лине очень не хотелось умирать в этом теле и в этом времени. Она надеялась все таки вернуться домой.

Наступил Шуандзян, сезон появления первого инея, который выпадал на конец октября. По утрам на оставшейся траве и листьях, которые еще не все осыпались, появлялся белый пушистый пушок, создавая просто сказочную картинку. Но при этом во все уголки дворца проникала пронизывающая уже морозная свежесть, которая пробирала до костей.

Лина поежилась, кутаясь в теплую, обитую пушистым белым мехом, накидку, и вытянула руки навстречу чаще полной раскаленных углей. Гулять ей категорически запретили. Стало неимоверно скучно.

Весь день она просиживала в своем дворце, под присмотром лекаря. Из ее развлечений были только разговоры с Линь, вышивание, общение с другим наложницами, которые считали своим «долгом» развлечь ее. Вот и сейчас трое из них сидели неподалеку за своими столиками и весело щебетали.

– Ах, я так завидую вам. – с придыханием заговорила наложница Лу, ее отец получил высоки пост во дворце, едва она получила ранг чонги. – Стать цзиэю так быстро. – Лина промолчала, сделав вид, что отпивает из чашки.

– Наложница Лу хотела сказать, что вам несказанно повезло. – холодно заметила наложница Фен, отправляя в рот очередное лакомство. Лина слегка улыбнулась. Эти три подружки не просто так приходили к ней каждый день. Эти двое и наложница Чен чаще других бывали у императора, и каждая наделась на любовь молодого императора, даже не подозревая, что каждое утро выпивали зелья против беременности. Лина знала об этом со слов самого Люжуна, который клялся, что ни одна из наложниц не родит ему наследника раньше его Хризантемы.

Все эти разговоры, пропитанные ядом зависти, утомляли. Но Лина раз за разом принимала этих девушек, как и других наложниц, в надежде понять, кто же из них отравил Юйлань. Выяснила пока что одно. Любая из них хотела ей смерти и приложила бы любые усилия для достижения этой цели. Лина, просмотрела десятки, если не сотни, китайских исторических дорам. И даже если предположить, что показанное в них хоть на малую часть отражало то, что происходило на самом деле, то каждая из них желала ей смерти, прикрывая свое желание за красивыми улыбками и вежливыми речами. Лина поставила на столик чашку и окинула всех скучающим взглядом.

– Я уверена, что ваше время тоже придет. – сказала она мягко, хотя было желание высказаться более прямо. – Его императорское величество любит каждую из вас. – она перевал взгляд с одной на другую и на третью. В глазах соперниц на мгновение появилась злость, но тут же на смену ей пришло смирение. Они прекрасно следили за своими эмоциями и не давали им волю. – Просто проявите смирение. – этими словами она и поставила девушек на место и указала им это самое место. Наложница Фен поджала губы, в то время как остальные не выразили своего недовольства даже малостью. Смиренно склонились и синхронно взялись за чашки.

– Госпожа. – вмешался лекарь Ли. – Вам нужен отдых.

– Уже. – показательно удивилась Лина. – А я так весело проводила время. – тяжело вздохнула.

–Не переживайте, госпожа. – сдержанно заговорила наложница Лу. – Мы уже уходим.

Они поднялись и склонились в поклоне и царственно вышли. Лина выдохнула, едва за ними закрылась дверь.

– Курицы высокомерные. – пробормотала она на русском.

– Что, простите? – удивился лекарь.

– Ничего. – улыбнулась Лина. – Может, прогуляемся? – спросила с надеждой.

– Хм… – лекарь погладил бороду и задумался. – сегодня довольно тепло и солнечно. Ветра нет.

– Идемте. – Лина подскочила и тут же ухватилась за руку лекаря, перед глазами потемнело.

– Госпожа? – обеспокоенный ее поведением лекарь перехватил ее запястье.

– Все хорошо. – выдернула руку и выпрямилась. – Просто резко поднялась. – прислушалась к себе, невольно прикоснулась к плоскому еще животу. Нежно погладила, благо никто этого не видел под складками меховой накидки. – Прогуляемся. А то я сидя в четырех стенах скоро сойду с ума.

Лекарь хотел было возразить, но передумал и коротко кивнул. Они вышли на свежий воздух. Лина с удовольствием вдохнула. Улыбнулась. Солнышко уже не так сильно грело, но все еще касалось теплыми лучами кожи. Легкий ветерок. Воздух пах осенью. Пожухлой травой и листьями. Первым морозцем. На пруду местами появилась первая корка льда. На листьях, которые еще не успели покинуть ветки местами серебрился иней. Невероятно красивая пасторальная картина. Лина снова вдохнула. Чувствовала как тело наполняется силами. Подошла к цветнику, в котором еще остались самые стойкие цветы. Среди уже поблекшей, потускневшей осенней природы, яркие цветы выглядели инородно, но невероятно ярко и красиво.

Лина в этот самый момент ощутила счастье. Простое. Невероятно легкое. Улыбнулась этим мыслям.

– Линь, а если пересадить цветы в горшок и перенести во дворец, они будут цвести дальше?

– Да, госпожа. – ответила удивленная девушка.

– Евнух Ван, – обратился к служителю ее дворца Лина, – хочу, чтобы эти цвет как можно дольше радовали меня своей красотой.

– Слушаюсь, госпожа. – тут же отозвался и ткнул соседа в бок, что-то шепча ему на ухо. Сосед кивнул и опрометью бросился прочь.

К вечеру большая кадка с цветами уже красовалась в главной комнате ее дворца. Цветы, почувствовав, что обстановка стала теплее, раскрылись сильнее, а Лина с удовольствием засыпала, глядя на них при тусклом свете небольшого ночника.

Время шло. Выпал первый снег. Ранее утро. Лина спала, когда ее разбудило что-то…странное. Она резко поднялась. И прислушалась к себе. Вроде бы ничего не происходило. Все было как обычно, но вдруг, она почувствовала, будто бы по животу провели пушистым перышком. Невероятное ощущение! Потом еще раз. Положила руки на пока еще не округлившийся животик и снова замерла. Первые шевеления. Нахлынули настолько невероятные чувства. Восторг. Трепет. Тепло разлилось по телу. Выдохнула.

Она только из рассказов слышала об этом. Но ощущать самой. Было просто невероятно. Будто бы небольшая рыбка в животе касается кожи изнутри своим хвостом. И нежно проводит по ней. Улыбнулась.

– Доброе утро. – заговорила тихо. – Как думаешь, мы еще сможем поспать?

– Госпожа? – отозвалась сонная Линь.

– Спи. Все хорошо.

– Но вы не спите, как я могу? – пробубнила девушка, едва понимаясь. Лина наблюдала, как та боролась с зевотой, но упрямо опустилась рядом на колени и сонными глазами уставилась на нее. – Что вас разбудило?

– Ничего такого. – улыбнулась. – Иди спать.

– Госпожа, я посижу, пока вы не уснете, – упрямо заговорила служанка, но глаза уже закрывались.

Лина шумно выдохнула и закрыла глаза. Вся жизнь перевернулась в одно мгновение. Правильно говорят, не загадывай на будущее, неизвестно каким оно будет. Разве, могла она предположить, что окажется в настолько далеком прошлом? Конечно же нет. Даже в самых смелых мечтах. Предполагала ли, что попадет в гарем к императору Сяо Ди? Никогда. Думала ли, что ей предстоит стать матерью для наследника трона? Конечно же, нет.

Но все это происходит с ней именно сейчас. Это реальность, которая разбудила ее ночью слабым шевелением ребенка, которого она носит под сердцем. И это чувство ни с чем невозможно сравнить. Никак не передать словами, так, чтобы незнающий понял, что именно она чувствует сейчас.

А чувствует она…счастье. Настоящее ничем незамутненное счастье. Она счастлива. И это никак не относится к телу, которое она занимает. Лина поняла, что искренняя забота Люжуна растопила и ее сердце тоже. Незаметно для нее чувства, которые испытывала Юйлань стали ее собственными. А время, которое они проводили вместе, приносило радость.

Что она узнала наверняка, Император Сяо-ди, пятый сын предыдущего императора, при рождении получил имя Люжун. Люжун сын любимой наложницы предыдущего императора. Наложница Ли стала императрицей только после свержения наложницы Ван, которая впала в немилость из-за скверного характера и наветов вдовствующей императрицы Вэй, бабушки Сяо-ди, ее сын покончил собой, а его мать удаленная из дворца вскоре умерла от болезни. Это явно демонстрировало то, каким образом происходит смена власти во дворце. Все максимально просто, пара брошенных фраз и несколько неприятных разговоров и император уже отдаляет любимую от себя, чтобы унять недовольство чиновников. Поэтому следовало быть предельно внимательной и почтительной со всеми. Не влезать в политику, во всяком случае, явно.

Незаметно для себя снова уснула.

Неделя текла за неделей и, постепенно обвыкаясь, Лина начала наводить порядки в своем дворце. Первое что она делала это приказала расставить во всех помещениях чаши с углями, чтобы хоть как-то разогнать вездесущий холод. Вдовствующая императрица сетовала на ее расточительность, но Лина лишь улыбалась и продолжала отапливать дворец Хризантем до комфортных для нее температур.

Беременность стала заметной, на что постоянно акцентировали свое внимание другие наложницы, которые все также посещали ее регулярно и «развлекали разговорами», а именно приносили сплетни. Лина всякий раз приклеивала теплую улыбку и отвечала на вопросы вежливо как и подобало любимой наложнице императора.

Сам Люжун посещал свою возлюбленную, как только представлялась такая возможность, что вызывало большое неудовольствие у вдовствующей императрицы и чиновников, ведь ни одна из других наложниц так и не обрадовала радостной новостью. Все ждали появление на свет ребенка Юйлань. Одни в надежде, что это будет сын и тогда, наконец, род будет продолжен. Другие надеялись на то, что родится девочка и тогда влияние наложницы Хэ на императора начнет сходить на нет.

Зима подошла к концу, и снег начал сереть. Кое-где стали появляться проталины, появилась первая трава. Солнце начало постепенно пригревать. Лина с тревогой наблюдала за пробуждением природы и ласково поглаживала округлившийся живот. Она много разговаривала с малышом, несколько раз он даже снился ей. Мальчик с чудесными кучерявыми волосами и большими карими глазами.

Время шло. Наступил чуньфень весеннее равноденствие. Во дворце прошел шумный праздник, который Лина опять пропустила. Незаметно прошел апрель – цинмин, гуюй, которые выпадали на это время, и наступил сезон начала лета или лися.

Ходить было все труднее. Лина терпеливо выносила ежедневные проверки лекаря, который ждал появление наследника со дня на день. Он уже не был уверен, что наложница Хэ разрешится в сезон сяомань.

Время шло и Лина чувствовала, что ребенок затих. По ночам ее будили легкие схватки, которые поначалу невероятно ее пугали, но лекарь успокоил, что так ее тело готовится к родам и скоро уже она встретит своего малыша.

Но все это никак не подготовило ее к тому, что ее ожидало. Потому что однажды ночью она проснулась от громкого щелчка. Открыла глаза и посмотрела на ставни. За окном только алеял рассвет. Решила подняться и попить воды. Но едва она поднялась, как на пол хлынула вода.

– Линь! – стараясь не шевелиться, крикнула Лина. – Лекаря зови, у меня воды отошли.

Страх, вот что испытала Лина, едва пришел лекарь и, осмотрев ее объявил, что роды начались. Настоящий неподдельный страх. Пусть она все эти месяцы провела в полном погружении в ощущения беременности, но роды всегда были таинством ей не понятным и пугающим.

Каждая новая схватка выбивала из нее последние остатки мужества, вместе со здравомыслием. При этом она хорошо помнила, что уже родившие подруги рассказывали, что кричать бесполезно, только тратишь силы на ненужные усилия. Но как же это больно. Нестерпимо. Почему женщины проходят через это раз за разом? Этот вопрос набатом бил в ее голове.

Императора и вдовствующую императрицу предупредили о скором рождении. Но они оставались в своих покоях в ожидании окончательных новостей. Люжун никак не мог сосредоточиться на принесенных прошениях. Смотрел на свиток, но не видел, что там написано. Императрица спокойно занималась утренним туалетом. Ей следовало быть во все оружии, когда весть о рождении придет в ее дворец.

Лина провела весь день в окружении лекарей и служанок. По мнению лекаря роды проходили хорошо, но сил уже не было. Иногда она проваливалась в небытие и выныривала их него во время очередной схватки. Больше никогда. Никогда она не позволит прикоснуться к себе.

Ближе к вечеру лекарь дал указание тужиться. И Лина собрав последние силы, выполнила указание. Облегчение наступило неожиданно. Стало легко. Следом заплакал малыш, и Лина не смогла сдержать слезы, которые выступили на глаза. Она смогла. Смогла. Откинулась на подушки и улыбнулась.

Пока лекарь и его помощники хлопотали над ребенком, Лину окружили служанки. Сменили белье, омыли, переодели, подложили несколько слоев ткани, причесали. Потому что весть о рождении наследника уже пронеслась по дворцу. Родился мальчик. Лина выдохнула.

По старому обычаю ребенка сразу же после рождения обмывают отваром растения, которое назвали цзинь-инь-хуа если дословно переводить то цветок из золота и серебра, это была кора зеленого имбиря, листья вампи и грейпфрутового дерева. Считалось, что именно этот отвар сделает ребенка здоровым и сильным.

Лина внимательно следила за всем манипуляциями, совершенно не обращая внимание на то, что делали с ней. В итоге, она пропустила момент, когда служанки отошли. Ребенка завернули в специальную ткань, вышитую ритуальными символами.

– Дайте его мне. – повелительным тоном велела она. Двери без предупреждения открылись. Вошла вдовствующая императрица.

– Где мой внук? – ребенка поднесли ей и передали в руки. Лина в негодовании посмотрела на лекаря, который опустил глаза. – сын сына Неба.

– Дайте мне моего ребенка. – процедила сквозь зубы.

– Моя дорогая, это не твой ребенок, – слова женщины словно холодный душ окатили с головы до ног, – это сын империи. Передай ей. М велела императрица. – служанка протянула ей очередной трактат. На обложке иероглифами было написано Сяо-цзин или каноны сыновнего благочестия. Шумно выдохнула и отбросила трактат в сторону. За ее действиями следили холодные глаза императрицы, на губах заиграла легкая улыбка. – Вижу, что ты совсем забыла про манеры. Как жаль. – вздох сожаления, который нисколько не обманул Лину.

– Прошу прощения, – с трудом выдавила из себя эти слова и опустила глаза. Лицо горело, руки зудели от желания стукнуть эту зарвавшуюся женщину.

– Чувство любви к родителям воспитывается с самого раннего детства, но в процессе каждодневного проявления заботы родителями это чувство избавляется от всего наносного. – показным тоном продекламировала императрица.

– Мне очень жаль, что я проявила неуважение. – выдохнула. – Этого больше не повторится.

– Я надеюсь. – холодно отозвалась гостья и передала ребенка лекарю. – Надеюсь, он здоров.

– Да, ваше императорское величество. – поклонился лекарь.

– Прекрасно, пойду поздравлю сына Неба со столь важным для него событием. – плавно развернулась и поплыла в сторону дверей. – Не жди его, слишком много дел.

Последние слова больно резанули по сердцу. Она ему родила сына только что, а у него есть важные дела?! Закрыла глаза в надежде найти силы. Но их не осталось. Слезы потекли из глаз. Девушку сотрясли рыдания. Линь со страхом посмотрела на лекаря, который, наконец, подошел к молодой матери и тихо сказал:

– Ваш сын. – она подняла глаза полные слез и посмотрела на сверток. Маленькая головка. Покрытая черными волосиками. Пухлые щечки, малюсенькие пальчики теребили шелковую ткань. Слезы высохли моментально. Ее сын. Протянула руки и бережно взяла на руки это сокровище. Тепло разлилось по телу от самого ощущения этой небольшой тяжести. Удобно положила голову на сгиб локтя и тихо качнула. Улыбнулась. Вот почему женщины раз за разом идут на эту невероятную боль. Это настоящее счастье. Ни с чем не сравнимое. Безграничное. Провела ладонью по волосикам. Шелковистые, гладенькие, мягонькие. Как пушечек. На глаза навернулись слезы. Только теперь от счастья. Она была счастлива. Теперь точно знала это.

Раздвижные двери снова открылись в них появился Люжун. Стремительно пересек комнату и, молча, сел рядом. Лекарь и служанки тихо вышли из комнаты. Посмотрел на сына. Перевел глаза на Лину. Улыбнулся.

– Благодарю тебя, моя драгоценная хризантема. – прошептал тихо, потому что их маленький сын уже уснул, посасывая палец.