Красота внутри

Вероника шла по улице, и прохожие оборачивались ей вслед.

Ко всеобщему вниманию она давно привыкла – Вероника была красива и знала об этом. Но в то утро и сама не представляла, насколько хороша.

Возможно, из-за превосходно подобранного образа: она словно сошла со страниц модного журнала. Платье с оборками идеально сидело на точеной фигуре, а цвет его выгодно оттенял синеву глаз. Высокие каблуки делали стройные ноги просто бесконечными. Все, от почти незаметного макияжа до неброской на вид, но безумно дорогой сумочки, призвано было подчеркнуть ее достоинства – недостатков у этой девушки просто-напросто не существовало.

А может быть взгляды прохожих притягивала легкость походки, сияние глаз и мечтательная полуулыбка. Теплый ветер играл подолом широкой юбки, перебирал белокурые длинные локоны. Казалось, вот-вот Вероника оттолкнется и взлетит, подхваченная ветром.

Это сочетание молодости, красоты, легкости и счастья делало ее похожей на ангела. Ну, или на что-то другое абсолютно прекрасное, в зависимости от предпочтений и мировоззрения наблюдавших.

– Мама, смотри, это же Барби! – раздался восторженный детский голосок.

В этот момент Вероника переходила дорогу. Услышав восклицание, она нисколько не усомнилась, что говорят именно про нее, и перевела взгляд с послушно замерших машин в сторону звука. Навстречу торопливо шагали мама с дочкой, рыжей, веснушчатой и кудрявой девчушкой лет пяти.

Женщина кивнула и улыбнулась, как бы извиняясь, на что красавица послала ей ответную улыбку, помахала девочке, и они разминулись. Погруженная в свои мысли, Вероника рассеянно посмотрела им вслед. Всего на несколько секунд, но время вдруг застыло, и дальнейшее происходило как в замедленной съемке.

Глаза рыжей малышки широко распахнулись, выражение жизнерадостного лукавства сменилось ужасом. Мать подхватила ее на руки, отшатнулась к тротуару, глядя на что-то позади Вероники. Та обернулась и увидела несущуюся прямо на нее серебристую Тойоту. Водитель и не думал сбавить скорость перед пешеходным переходом.

От неожиданности девушка растерялась, попыталась увернуться, но медленно, слишком медленно. Только успела заметить за лобовым стеклом искаженное гримасой ненависти, решительное и бледное лицо бывшей своего нового бойфренда.

В следующую секунду сильный удар выбил воздух из легких, и Вероника почувствовала, как оторвалась от земли и полетела на капот вверх тормашками. А после сознание провалилось в темноту.

Но очнулась она быстро, настолько, чтобы увидеть, как Тойота, едва притормозив, объезжает ее и вновь набирает скорость. Вне себя от возмущения, она вскочила на ноги и бросилась за уезжавшим автомобилем.

– А ну-ка стой! – заорала девушка, но кто-то поймал ее за локоть и потащил назад, к тротуару.

– Куда? Угомонись, ты уже ничего не исправишь, – раздался приятный мужской голос. – Допрыгалась, Барби? Доигралась в роковую женщину, разрушительницу чужих семей?

– Эта семья давно на честном слове держалась, – пробурчала Вероника, косясь на того, кто посмел мимоходом наступить на ее больную мозоль.

Это оказался худощавый рыжеволосый паренек в потертых джинсах, майке и кедах. Его серо-зеленые глаза смотрели насмешливо. Вспомнить, где они могли познакомиться, девушка не сумела, как ни пыталась.

“Определенно я его впервые вижу, – рассуждала она, послушно уходя следом за ним с проезжей части. – Такую внешность я бы запомнила. Надо же, еще один рыжий! Фестиваль у них тут, что ли?”

Невольно она оглянулась, ища девочку, которой так беспечно улыбалась перед аварией, но мамы с дочкой уже нигде не было. Зато обнаружилась небольшая толпа, собиравшаяся вокруг чего-то, лежавшего на асфальте. Подозрительно похожего на тело человека.

На этом теле Вероника разглядела свое платье, свои туфли, а сумочка, которую она выронила, валялась неподалеку. Один из зевак чуть отошел, и взору открылись разметавшиеся светлые волосы, а под ними разливалась темно-красная лужа, жирно поблескивая на солнце.

– Что происходит?! Это же... – она запнулась, словно испугавшись озвучить страшную догадку, рванулась было, но незнакомец держал крепко. – Да отпусти ты! Кто ты вообще такой?

– Можешь называть меня своим ангелом-хранителем, – невозмутимо отозвался он и снова дернул девушку за руку, отчего она едва в него не врезалась. – Или проводником из потустороннего мира. Как тебе больше нравится.

– Пусти меня, псих. Или закричу.

– Кричи, если полегчает. Все равно никто, кроме меня, не услышит, – сказал паренек. Заметив, как Вероника делает глубокий вдох, готовясь завизжать, он поморщился, схватил ее за плечи и встряхнул. – Ты что, ничего не поняла? Ты умерла и стала призраком. Все, финиш. Дела мира живых тебя теперь не касаются, и чем скорее прекратишь истерить, тем раньше мы...

Договорить он не успел. Девушка вывернулась из его хватки и выбежала на дорогу. Поравнявшись с группой зевак, она обернулась с полной уверенностью, что странный парень идет следом, но тот оставался на месте. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел неодобрительно.

– Извините, – обратилась она к ближайшему прохожему, юноше лет восемнадцати с выбритыми полосками на висках и пестрым рюкзаком через плечо. – Вы мне не поможете? Меня какой-то ненормальный преследует!

Ни он, ни другие люди не обернулись, будто не услышали. Вероника хотела коснуться его, но пальцы не встретили преграды, пройдя сквозь плечо юноши как сквозь воздух. Судя по тому, что он продолжал писать что-то в телефоне и даже не вздрогнул, паренек абсолютно ничего не почувствовал.

Отдернув руку, она решилась посмотреть на тело, раз уж подошла. И увидела собственное лицо, застывшее в испуганной гримасе. Широко распахнутые глаза неподвижно уставились в небо. Из-под затылка растекалась кровь. Сомнений быть не могло: эта девушка, валяющаяся на дороге, перегородив целую полосу – мертвее мертвого.

– Как же так? – растерянно пробормотала Вероника, невольно ощупывая себя.

– Жертва ДТП, мгновенная смерть, – ответил рыжий нахал. Она и не заметила, как он подошел. – Хочешь поговорить об этом?

– Ах ты!.. Прекрати издеваться! Откуда вообще взялся на мою голову! – вскрикнула она, едва не плача.

– Когда ты успокоишься и перестанешь орать и бегать кругами, я все объясню, – произнес он со вздохом. Издалека послышался вой сирены. – Только давай-ка продолжим общение в другом месте, здесь слишком шумно.

С этими словами он щелкнул пальцами у Вероники перед носом, и, словно по команде, гул голосов, звук сирены и шум проезжавших мимо машин разом смолкли. Девушка зажмурилась от неожиданности.

– Присаживайся, – сказал ее спутник. – Выпить не предлагаю, тебе это больше не нужно, но разговаривать здесь намного приятнее.

– Вот это да! – воскликнула Вероника, озираясь.

Они оказались в баре на крыше одного из самых высоких зданий города. Заведение новое, популярное и дорогое – она все собиралась выбраться сюда как-нибудь, да так и не сложилось.

При мысли об этом стало обидно до слез. Она уселась за двухместный столик и огляделась. Белоснежный навес прятал гостей от солнца, воздух на высоте казался хрустально прозрачным, прохладным и свежим. В позднее утро среды бар только открылся, и посетителей почти не было – вечером здесь бы не нашлось свободного места даже для парочки призраков.

“А тут и в самом деле здорово”, – отметила она про себя и по привычке принялась искать телефон, чтобы сделать селфи и разослать подружкам. Вспомнив, что телефон навсегда остался в сумочке, валявшейся на асфальте рядом с ее мертвым телом, Вероника окончательно приуныла.

– Если тебе надо немного поплакать, я подожду, – сказал парень, состроив скорбную гримасу. – С таким сложно свыкнуться, я все понимаю...

– Да что ты понимаешь! Это несправедливо, я ведь ничего толком не успела, даже... даже... сюда, в этот бар... – тут она не выдержала и разревелась, захлебываясь жалостью к себе. Тот, кто называл себя проводником в мир иной, терпеливо ждал, пока она закончит.

***

– То есть ты утверждаешь, что я не должна была сегодня погибнуть?

– Непредвиденное происшествие, изменившее предназначенную тебе судьбу. Иногда так бывает, к счастью, не часто.

Они сидели на парапете крыши, свесив ноги через край. Осознание того, что она уже умерла, лишило страха, и Вероника поглядывала с высоты, от которой раньше захватило бы дух, с ленивым равнодушием. Внизу сновали разноцветные машины, прохожие спешили по своим делам, но ее все это больше не касалось.

– Выходит, ангел-хранитель мне достался так себе, на троечку, – усмехнулась она, затем чуть подалась вперед, чтобы заглянуть в лицо своего спутника. – И все-таки несправедливо, не находишь? Эта подлая... она даже не остановилась взглянуть, жива ли я! Можно подумать, будто она нарочно меня сбила.

– Ну, знаешь ли! Кто же знал, что в свои годы ты так и не научилась дорогу переходить. По сторонам смотреть надо было, а не ворон считать! – возмутился он в ответ и спросил, сузив глаза: – И ты еще сомневаешься? Она ведь в самом деле безумно любила своего мужа, которого ты у нее увела. Вообрази отчаяние брошенной женщины, обиду, злость, желание отомстить. И вдруг такой удачный случай: идешь такая, разинув рот, прямо под колеса. Мало кто удержался бы!

– Нет, я не верю! Какая-то ерунда получается. Ведь он после такого к ней точно не вернется, и вообще, даже если бы я его бросила, все равно бы не к ней пошел, а завел другую. Он ее давно разлюбил и налево бегал, этого только слепой не заметил бы. А теперь она еще и убийца, – Вероника потерла предплечья, словно вдруг озябла. – Она хоть и не в себе от обиды, но не круглая же дура, чтобы... Как с этим жить-то будет?

Незадачливый ангел-хранитель встал, отчего носки его бледно-зеленых кед оказались в паре миллиметров от края, и склонился над Вероникой, опасно балансируя над пропастью. Невольно она отшатнулась: слишком уж строго он смотрел.

– Не твоя забота, что с ней будет дальше. И вообще, к такому печальному концу ты сама себя привела. Всю сознательную жизнь всего добивалась при помощи смазливого личика, не особо заботясь о чувствах других людей. Не думая, каким трудом достается им то, что ты получаешь просто так, за красивые глазки, – довольный произведенным впечатлением, он выпрямился, но отчитывать ее не прекратил. – Увы, из-за внеплановой смерти ты так и не успела понять некоторые важные вещи. Поэтому я здесь.

– Это какие? – спросила она настороженно.

– Например, что нельзя судить по внешности. И полагаться только на нее – глупо. Отними ее у тебя – и что останется? Когда-нибудь задумывалась об этом?

Возмущенная до глубины души, Вероника тоже вскочила с места, предусмотрительно шагнув подальше от парапета. Она пока не выяснила, что будет с призраком, упавшим с большой высоты, но на своей шкуре проверять не хотелось. Тем более, слова парня окончательно ее убедили, что все случившееся – ошибка.

– Я никогда так не делала! Никто из тех, кто со мной знаком, не считает меня высокомерной!

– Заметь, я и не называл тебя высокомерной, – усмехнулся он. – Раз я не прав, докажи на примере! Назови-ка хоть одну свою некрасивую подругу.

– Не могу, я ведь не сужу по внешности, – язвительным тоном парировала Вероника. – Для меня они все красивые, чисто по-человечески.

– Достойный ответ! – хохотнул собеседник. – Но не будем спорить, у нас просто-напросто нет на это времени. Лучше перейдем к делу. В целом ты неплохой человек, и лишать тебя возможности усвоить важные уроки было бы несправедливо. Мне как твоему... как это... куратору разрешили предложить тебе еще один шанс.

– Вы вернете меня к жизни? – воскликнула она с надеждой.

– Ну... в общем-то да, но не совсем так, как ты подумала.

Сбиваясь и подбирая слова, “куратор” поведал совершеннейшую дичь. В небесной канцелярии смилостивились над недотепой и решили переселить ее в тело девушки в другом мире. И когда только успели?

– Она тоже умерла? Почему тогда нельзя воскресить меня в моем теле?

– Видишь ли, у нее противоположная ситуация, – с извиняющейся улыбкой пояснил он. – Она должна была умереть, упав с лошади и свернув себе шею. Но кажется удача оказалась к ней лицом в тот момент, когда повернулась к тебе... спиной. Девица отделалась черепно-мозговой травмой небольшой степени тяжести и вот-вот очнется. Или ты очнешься вместо нее. Согласна?

Конечно, умирать насовсем Веронике не хотелось. Но подстраивать смерть ни в чем не повинной незнакомки, чтобы занять ее место? Нет, на такую подлость она пойти не могла, о чем немедленно сообщила "куратору”.

Он заверил, что этот благородный порыв положения жертвы не улучшит, и раз той суждено умереть, она обязательно умрет, пусть днем позже назначенного срока.

– Соглашайся, другого шанса не будет! Тем более, случай идеальный. Новая ты знатного рода, сосватана за молодого миллионера, отлеживаться после травмы будешь в элитном пансионе для благородных девиц, а после – свадьба, приемы, балы, роскошные платья. Поедешь в собственное поместье. Настоящий дворец!

– Что-то больше похоже на награду, чем на урок, – подозрительно переспросила Вероника. – В чем подвох?

– Ни в чем, – пожал плечами парень. – Разве что внешность той девицы далека от совершенства. О восторженных взглядах можешь забыть, и добиваться всего придется упорным трудом. Сумеешь? Думай быстро, а то поздно будет!

– Ну, раз она все равно обречена... Давай попробуем, выбирать, я так понимаю, не из чего.

“Если я богатая аристократка, то и добиваться особо ничего не нужно будет. К тому же никто не посмеет косо на меня посмотреть, – рассудила она мысленно. – Друзей и поклонников у этой девчонки наверняка было достаточно, даже если она похожа на жабу. Богатых и знатных все любят”.

Пока она раздумывала, “куратор” времени зря не терял. Кончиками указательных пальцев он с тщательной аккуратностью прочертил в воздухе прямоугольник высотой в свой рост. Не успела Вероника спросить, что это еще за экзерсисы, как воздух внутри обозначенного пространства замерцал, от углов словно натянулась тонкая прозрачная пленка и вспыхнула голубоватым светом.

– Тогда вперед! – сказал он, откровенно любуясь своим творением. – Это портал, пройди сквозь него – и окажешься в нужном месте. Не бойся, я догоню.

Расставание с ним было последним, чего боялась Вероника. Гораздо сильнее ее пугал сам портал и то, что ждало за ним. Но она вроде как уже согласилась, времени на расспросы не оставалось, а другого способа продолжить существование, а не отправиться на небеса (или что там происходит с душами, которые отказались от новой жизни), она не знала.

Потому девушка вдохнула поглубже, напомнила себе, что двум смертям все равно не бывать, подошла к порталу вплотную, зажмурилась и сделала шаг.

Прежде чем Вероника успела сообразить, что изменилось и где она оказалась, приступ сильнейшей боли едва не расколол череп надвое. Девушка застонала и сдавила виски ладонями в бесполезной попытке ее облегчить. Переждав, пока немного не отпустило, осторожно приоткрыла один глаз.

Увидела над собой тонкий белый полог и сперва подумала, что все еще находится в том баре на крыше. Но, с трудом поворачивая пульсирующую голову, будто налитую свинцом, она обнаружила, что лежит на широкой кровати с балдахином посреди просторной полупустой комнаты. Возле изголовья вместо обычной тумбочки стоял металлический стол-тележка с разложенными на нем причудливыми медицинскими инструментами. Острые на вид лезвия угрожающе поблескивали в полумраке.

– Прямо как в фильме ужасов, – пробормотала Вероника и не узнала собственного голоса. От этого стало еще страшнее.

– Ничего ужасного, ты ведь головой ударилась и отключилась, забыла? – немедленно отозвался “ангел-хранитель”, заставив ее вскрикнуть от неожиданности. – Вот тебя и принесли в местный лазарет. Соберись, у нас времени в обрез. Скоро сюда придут, и лучше бы не давать повод считать, будто у тебя кукуха съехала.

Он начал сыпать фактами биографии той, кого Веронике предстояло заменить. Ее предшественница была старшей дочерью в семье, принадлежавшей к старинному дворянскому роду. Увы, хоть у них остались титул, дом в столице и даже родовое поместье, с деньгами дело обстояло плачевно.

– Поэтому тебя решили выдать за сына очень состоятельного промышленника, который мечтает породниться со знатью. Кстати, жених вполне себе: красавец, богатый наследник, прожигатель жизни. Все как ты любишь.

– Выходит, меня собираются выгодно продать, как производителя с хорошей родословной, – вяло откликнулась Вероника. Мысли многотонными глыбами едва ворочались в мозгу. Похоже, сказывалась травма, обычно она соображала быстрее. Если только... – Слушай, ты говорил, я теперь уродина. Но ведь не тупая, правда же?

– Это было бы чересчур жестоко! – хохотнул парень, и она заворочалась, чтобы гневно на него посмотреть. Новая вспышка боли вынудила замереть без движения. – Угомонись и слушай.

Комната, где она пришла в себя (если можно было так выразиться в данном случае), находилась в хозяйственном крыле пансиона для молоденьких дворянок. В этом заведении воспитанницам преподавали основы всего, что нужно знать замужней даме, чтобы управлять домом и не ударить в грязь лицом в высшем обществе. Да и просто держали под строгим надзором, ограждая от соблазнов до тех пор, пока не приходила пора выйти в свет.

– Советую разыграть амнезию, – закончил он. – Народу здесь тьма, а времени выучить, кто есть кто, у нас нет.

– Отличная идея, спасибо. Вот только что-то я ведь должна помнить в таком случае. О себе, о мире вокруг. Как хоть меня зовут? И тебя, кстати?

Как назло, из-за двери послышались приглушенные голоса, и собеседник велел умолкнуть. И вообще стараться не болтать лишнего и как можно скорее выпроводить посетителей.

– Я не смогу тебе подсказывать, один из них – маг. Вдруг меня почует. Начнется суета: призраки, демоны, одержимость, обряд экзорцизма и всякое такое... так что лучше не маячить у этих ребят перед носом. Держись, я в тебя верю!

– Магия? Ты серьезно?!

Но он не ответил, видимо, в самом деле сбежал. Сразу стало неуютно и одиноко, а вошедшие в комнату незнакомцы настроения не улучшили. Их было трое, двое мужчин и дама среднего возраста. Держалась она как хозяйка: несложно было догадаться, что если это не директриса пансиона, то кто-то из ее замов.

– Доминика! Наконец-то очнулась! – с деланным радушием воскликнула она. Глаза дамы ощупывали больную с холодным, чисто деловым интересом. Вероника снова почувствовала себя породистым животным, выставленным на продажу.

“Ну хоть новое имя узнала, – подумала она, изображая смущенную улыбку. – Легко будет привыкнуть, похоже на мое. Со временем приучу всех называть меня Никой”.

– С вашего позволения, я ее осмотрю, – высокомерно бросил один из мужчин, даже не удостоив даму взглядом. – Будьте любезны, барышня, сядьте прямо. Вы ведь в состоянии сесть?

Он приблизился и помог Веронике приподняться, явно стараясь как можно меньше до нее дотрагиваться. Борясь с головокружением, она с опаской и любопытством посматривала на мага – а в том, что маг именно он, сомнений быть не могло. От его прикосновений по телу побежали мурашки, и вовсе не из-за волнения. Под кожей действительно покалывало, словно легкий заряд электричества или множество тончайших иголочек.

Когда его пальцы легли на виски, покалывание усилилось и стало даже приятным. Головная боль быстро утихала. Когда маг убрал руки, Вероника едва сдержалась, чтобы не поймать его ладони и не прижать обратно к своей голове.

– Вы правы, травма не опасна для жизни, – сказал он спутникам. К пациентке он разом потерял интерес и отошел, украдкой обтерев ладони о полы одежды. Но Вероника заметила. У нее такая грязная голова? Или новая Ника настолько уродлива, что внушает непроизвольное отвращение? – Дайте ей несколько дней покоя, пусть больше времени проводит в постели. И освободите на неделю от занятий – любое напряжение сейчас во вред.

Стараясь не показывать, как сильно ее обрадовали такие рекомендации, Вероника исподтишка продолжала разглядывать его – настоящего мага ей еще никогда не доводилось встречать. На вид ничего особенного: мужчина как мужчина, среднего роста, симпатичный, подтянутый, с прекрасной осанкой. Темные с проседью волосы волнами ложились на плечи, аккуратно подстриженные бородка и усы придавали ему сходство с творческой личностью и интеллектуалом, большие, чуть навыкате глаза смотрели с едва уловимым презрением.

Почувствовав, что его изучают, маг обернулся, и девушка поспешно опустила ресницы. Кто знает, какие тут у них нормы приличия, вдруг простым смертным и смотреть на магов запрещено.

– Но, преподобный отец, мы не можем освободить ее надолго! Ведь бал дебютанток уже скоро, а Доминика, признаться, ученица не из самых прилежных.

“Он еще и священник? – мысленно удивилась Вероника. – Так вот почему мой бестолковый ангел-хранитель нес околесицу про экзорцизм! И одежда у него особенная – ряса или что-то вроде”.

– Решайте сами, что для вас важней: ее здоровье или успех на балу, – отозвался маг, равнодушно пожимая плечами. – Я оставлю кое-какие капли, пусть принимает с лекарствами, которые назначил ваш врач. А сейчас давайте оставим больную в покое, если никто не возражает.

Второй сопровождающий, постарше и потолще, опередил мага-священника и почтительно распахнул перед ним дверь. Женщина метнула в сторону Вероники строгий взгляд, не суливший ничего хорошего, и выскользнула следом.

Оставшись одна, девушка вздохнула с облегчением. После сеанса массажа магией стало намного легче – небольшая слабость и головокружение не прошли, но в целом она чувствовала себя не настолько плохо, чтобы валяться в постели неделю. Надо было сообщить о том, что она потеряла память, но ее ни о чем не спросили, а перебивать старших по возрасту и статусу Вероника не решилась.

Потянувшись, она опустила ноги на пол и уселась на краю кровати. Из-под подола длинной, до пят, ночной сорочки выглянули босые стопы. Маленькие – не больше тридцать пятого размера, зато довольно широкие, с короткими розовыми пальцами. Чужие.

Вероника вытянула ноги и пошевелила ими – послушались, значит, ноги все же ее. Интересно, как выглядит остальное тело? В движениях не ощущалось привычной легкости, но ведь она не совсем здорова. Она осторожно потрогала себя за бока. Вместо того, чтобы привычно скользнуть по бархатистой коже, тонкой талии и упругому прессу, пальцы погрузились в мягкую, дряблую, вялую плоть.

На талии обнаружился солидный такой валик. И на животе, круглом, будто раздутом. С ужасом девушка ощупывала свои руки, плечи, бедра и понимала, что теперь она безобразно толстая, настоящая жируха, наверняка ни дня не занималась спортом и не представляла, что такое диета. Уродливая.

– Эй, ты здесь? – жалобно позвала она. – Ангел-хранитель!

Никто не ответил. Держась на всякий случай за резной столбик деревянной конструкции, поддерживавшей балдахин, Вероника встала и осмотрелась. Парня в комнате не оказалось, зато нашлось большое, почти в полный рост, старинное зеркало.

Нужно было пойти и взглянуть на новую себя, но внезапно стало страшно. Да, тело молодое и вроде здоровое, без увечий – и видит она хорошо, и слышит превосходно. Допустим, не красавица, но предупреждали ведь! Рассудив, что лучше сделать это в одиночестве, Вероника уверенно шагнула к зеркалу.

Заключенное в кованую раму в затейливых завитушках, оно выглядело роскошным. А вот отражение...

– Все очень даже неплохо. Разве это уродина? Они настоящих уродин не видели! Ну полненькая, и что же? Диета и спорт все исправят. Зато мордашка вон какая милая – губы сочные, ресницы длиннющие, кожу только немного подлечить, чтобы сальный блеск убрать, прыщики и расширенные поры. И волосы у нее густые и еще длиннее, чем у меня были.

Вероника перебросила толстую косу через плечо. Все это она нарочно говорила вслух, на случай если призрачный друг вернулся и прячется в комнате. Она изо всех сил старалась изображать позитив, но на глаза против воли наворачивались слезы.

Невозможно было поверить, что вот эти лицо и тело в отражении – она, Вероника, которую еще сегодня утром дети принимали за ожившую Барби. Она поморгала, попробовала улыбнуться, повела плечами, нахмурилась. Толстушка в зеркале послушно копировала все ужимки.

– И грудь побольше моей будет, надеюсь, она не сильно уменьшится, когда похудею. Но волосы, конечно, просто шикарные. Только жирнятся сильно, – она с отвращением коснулась засаленных у корней прядей и отдернула пальцы. Смахнула с пухлой щеки мокрую дорожку слез. – Ну что же она такой зачуханкой-то была, неужели трудно хотя бы голову вымыть!

– Перестань корчить рожи, такой и останешься! – раздалось из угла так внезапно, что Вероника вздрогнула, отшатнулась и едва не упала, наступив себе на подол. – И без того не мисс Астакс.

– Мисс чего? – переспросила она, ища глазами собеседника.

– Астакс – столица твоей новой родины. На окраине этого города и расположен пансион госпожи Эббет, где мы сейчас находимся.

Рыжий ангел-хранитель беспардонно разлегся на постели и рассматривал Веронику, не скрывая насмешки. Он явно остался доволен впечатлением, которое на девушку произвела ее новая внешность.

– Слушай, ты, как там тебя, – подбоченившись, сказала она. – Слезь оттуда, это моя кровать. И вообще, ты помогать мне пришел или издеваться? Кстати, скажи наконец, как тебя зовут? Не очень-то удобно разговаривать, не зная, как обращаться к собеседнику.

– Чего злая такая? Прямо как... – он прикусил язык, будто едва не сболтнул лишнего. Вероника заметила, но переспрашивать не стала. – Не кажется, что я тебе помогаю с первой минуты нашего знакомства? Если бы не я, тебя бы уже не было в мире живых. Что касается имени... Считай, что у меня его нет. Можешь называть меня ангелом, у тебя ведь других знакомых ангелов нет, не запутаешься.

– Тоже мне! Где тогда твои крылья и нимб? – фыркнула Вероника. – Ладно, не хочешь – не говори, буду звать тебя “эй, ты!”. А за помощь спасибо, конечно, но подозреваю, что если бы ты не накосячил, то и пальцем ради меня не шевельнул бы.

– Ладно, называй, как тебе будет угодно, – смилостивился ангел и уселся на кровати по-турецки. – Тем более, чтобы меня позвать, тебе вовсе не обязательно вопить как потерпевшей. Согласись, это не всегда уместно, особенно учитывая, что кроме тебя меня никто не видит. Разве только какой-нибудь маг, но их я намерен избегать.

Оказалось, на груди Вероники висел крохотный медальон на тонкой золотой цепочке. Парень объяснил, что на нем изображен местный святой, и Доминика носила его как оберег, так что ни у кого не возникнет вопроса, почему девушка с ним не расстается. После того как у тела поменялась хозяйка, вещица тоже изменила назначение.

– Достаточно согреть его в пальцах, немного потереть – и я немедленно появлюсь.

– И исполнишь три моих желания? – задумчиво пробормотала Вероника, глядя в зеркало через плечо. Со спины она смотрелась не лучше, чем в анфас. Радовало, что при таких габаритах талия все же была заметно уже бедер, отчего фигура казалась более-менее женственной даже с лишним весом.

– Смотря каких, – усмехнулся он, вместе с ней созерцая отражение обширных ягодиц.

– Для начала чтобы у меня задница была не с рояль размером!

– Женщины! Даже умерев и оказавшись в незнакомом мире, беспокоитесь исключительно о том, как вы выглядите. А вдруг здесь такие задницы как раз в моде? – поймав полный надежды взгляд, он безжалостно мотнул головой. – На самом деле нет. Но мы снова тратим время, болтая о ерунде. Лучше расспросила бы о месте, куда попала. Успела обдумать план действий на первые дни?

Несмотря на дичь, творившуюся вокруг, Вероника и в самом деле начала разрабатывать некий план, о чем с гордостью доложила. Она прикинула меню диеты на ближайшее время и подобрала комплекс базовых упражнений для укрепления мышц и развития выносливости.

– Судя по тонусу, точнее, его отсутствию, со спортом эта девушка не дружила, потому начинать придется с самого простого, – вдохновенно вещала она. Разговор на тему, в которой она разбиралась, мигом вернул уверенность и позитивный настрой. – Конечно, здесь не обойтись без косметических процедур, но вряд ли в этом пансионе есть штатный косметолог.

Ангел выслушал ее монолог с таким выражением лица, будто ему показали нечто странное и одновременно очень неприятное. Поднялся, подошел к ней почти вплотную и уставился сверху вниз, благо, ростом она теперь была чуть ли не на голову его ниже.

– Ты вообще нормальная? – спросил он снисходительно. – По-твоему, это сейчас самое важное?

– Это – единственное, что я пока могу спланировать, – невозмутимо отозвалась Вероника. – Будем решать проблемы по мере поступления. Пока что я вижу проблему в зеркале, и для ее решения мне понадобятся абонемент в спортзал и запись в салон красоты.

– Видишь ли, в чем дело. По своему развитию этот мир соответствует примерно концу девятнадцатого – началу двадцатого века, – он наклонился и втянул носом воздух над ее плечом. – Динамит уже изобрели, а дезодорант еще нет.

– Какое хамство! – воскликнула Вероника, но принюхалась к себе и смущенно отступила на пару шагов. – А горячее водоснабжение не изобрели случайно? Мне срочно нужна ванна.

Широко улыбнувшись, он велел ей улечься в кровать и показал витой шнур с кистью, висевший на стене возле изголовья.

– Дерни за веревочку, и все будет, – сказал ангел и принялся медленно таять в воздухе, словно сгусток тумана.

– Что будет-то? Вода польется? Подожди, не уходи, мы ведь не договорили!

– Горничная придет. Поговорим потом, или предпочтешь, чтобы мы принимали ванну вместе? – половина его лица на миг материализовалась снова, серо-зеленый глаз хитро подмигнул. Вероника возмущенно замотала головой. – Ну, нет так нет. С прислугой, кстати, много не болтай, если не хочешь, чтобы о тебе потом сплетничали.

Последние слова прозвучали в пустоте – ангел бесследно исчез. Не удержавшись, девушка провела рукой над тем местом, где он только что находился, ничего не обнаружила и решительно дернула за шнурок. Помыться хотелось просто невыносимо.

Прибывшая через несколько минут горничная и не пыталась разговорить свою госпожу. Девушка выглядела старше новой Вероники и гораздо симпатичнее: выше, тоньше почти вдвое и, конечно же, опрятнее...

“Наверное, втайне она меня презирает, – подумала Вероника, когда та выслушала распоряжения и отправилась их выполнять. – Ведет себя подчеркнуто вежливо, даже приниженно, но улыбается неискренне. Даже не спросила о моем самочувствии, а ведь я чуть не погибла”.

Это показалось странным. Когда две молоденькие девушки столько времени проводят вместе, они просто не могут не подружиться. Неужели Доминика была настолько высокомерной, что считала болтовню с прислугой занятием, недостойным аристократки?

– Интересно, какой она вообще была? – задумчиво пробормотала Вероника. – Наверное, не очень общительной. Если бы я попала в больницу, то уже через пару часов в палате было бы не протолкнуться. Все бы бросили свои дела и примчались меня навестить. А к ней кроме врача и священника до сих пор никто не заглянул. Или сюда не пускают посетителей?

Ее размышления прервала горничная, вернувшаяся доложить, что ванна готова. Вероника накинула просторный бархатный халат и отправилась за ней, украдкой озираясь. Они прошли до конца коридора с высокими арочными окнами. Что за ними, толком рассмотреть не удалось, лишь мелькнули ветви деревьев, покрытые сочной зеленой листвой, и синева безоблачного неба – очевидно, сейчас было лето.

Потом спустились по четырем пролетам узкой лестницы с выкрашенными в белый цвет коваными перилами с цветами и завитушками, миновали длинную тускло освещенную комнату и оказались в купальне. Горничная провела хозяйку мимо бассейна с небольшим водопадом и распахнула перед ней дверь в одну из ванных.

– Почему вокруг так пусто? – решилась спросить Вероника. По пути они не встретили ни души, даже звука голосов не слышали, будто дом был заброшен.

– Так ведь рано еще, госпожа Доминика, все на уроках, – тон служанки оставался бесстрастным и безупречно почтительным, но в глубине глаз промелькнуло удивление. – Вам нужна моя помощь?

– Нет, спасибо. Не могли бы вы меня оставить минут на сорок?

Горничная кивнула и удалилась, прикрыв за собой дверь. Вероника принялась раздеваться, задумчиво разглядывая выставленные на полках бутылочки и баночки без этикеток. По-хорошему ей бы воспользоваться подсказкой прислуги, а не отсылать ее прочь, но вдруг та что-то заподозрит. Факт, что девушка путает, к примеру, зубную пасту с кремом для ног, на амнезию не спишешь.

К тому же показываться перед кем бы то ни было голой не хотелось. За несколько часов в новом теле Вероника успела стать жутко стеснительной. Вздохнув, она сняла щедро отделанные кружевом панталоны (чудовищно, неужели здесь все белье такое!) и нехотя посмотрела вниз, на жирный “фартук” там, где у нее прежней был красивый плоский животик.

– Ничего, – шепнула она, сжимая пальцами ненавистные складки. – Я от тебя избавлюсь.

Кожа казалась липкой, словно девушка не первый день пренебрегала душем. Веронику передернуло от отвращения, и она поспешила забраться в ванну. Температура воды оказалась идеальной – горячая, но не настолько, чтобы причинять дискомфорт. На поверхности вздымалась пышная пена с легким цветочным ароматом.

– Кайф! – промурлыкала Вероника, погружаясь до подбородка. – Надо было попросить служанку вернуться попозже, все равно заняться нечем.

Изучив разноцветные флакончики, она обнаружила что-то очень похожее на шампунь, по крайней мере пахло приятно и мылилось хорошо. Рискнув попробовать, она вспенила средство на волосах и долго, до скрипа, промывала их. Потом с наслаждением отмокала в теплой воде, забыв о времени.

– Вы готовы, госпожа Доминика? – раздался голос горничной. От неожиданности Вероника вздрогнула, плеснув на пол мыльной пеной.

– Да, наверное, – пролепетала она и тут же мысленно отругала себя за неуверенный тон.

Невозмутимая служанка подошла и за цепь достала затычку из слива. Вода начала быстро убывать, а горничная смешала в плошке какие-то порошки и жидкости и попросила хозяйку встать.

“Она меня мыть собралась, – догадалась Вероника, и сразу почувствовала себя неловко. Но отказ прозвучал бы странно, наверняка так принято у знатных особ. – Ладно, представлю, будто я на спа-процедуре”.

И в самом деле вышло похоже. Горничная растерла все тело чем-то вроде скраба, отчего кожа разогрелась и начала приятно пощипывать. Потом нанесла крем на кожу и ароматный состав на волосы, смыла все это и промокнула хозяйку пушистым полотенцем.

“А неплохо тут у них, я ожидала, что кроме куска мыла и тазика воды ничего не получу, – думала Вероника, пока ей вытирали и расчесывали волосы. – И как она умудрялась быть такой замарашкой, ведь все есть, и ванна, и косметика, и даже мыться самостоятельно не приходится. Даже вон бассейн имеется”.

По возвращении в спальню ее ждал сервировочный столик, накрытый сверкающей хромом полусферой. Пока она намывалась, подали обед. Пахло очень аппетитно, и она почувствовала, что зверски голодна. Горничная пожелала приятной трапезы, скрылась за дверью, и Вероника немедленно сняла крышку, из-под которой вырвался ароматный пар.

– Что за... Да они издеваются!

Румяная запеченная рулька лежала на подушке из пряной зелени. Ломтики картошки с золотистой корочкой блестели, щедро политые растопленным сливочным маслом. К основному блюду прилагались скудная горка порезанного соломкой овощного салата, утопающая в густом бледно-коричневом соусе, блюдце с чем-то похожим на гуакамоле, вазочка с горчицей и три добротных ломтя сдобного белого хлеба.

Запах сводил с ума. Слюна наполнила рот, в животе заурчало. Подумать только, какая вкуснотища! Но из всего этого она могла себе позволить разве что тот самый салатик, да и то половину порции.

Рядом с подносом маняще поблескивал еще один металлический купол, уменьшенная копия первого. Наверняка под ним прятался десерт, на который даже смотреть не стоило, но рука сама собой потянулась и подняла крышку.

Шоколадный бисквит. Вишня, рубиновым глазком выглядывающая из воздушного крема. Белоснежное облако взбитых сливок. Кондитерский шедевр. И как они догадались, что это ее любимое пирожное?

С дикой ненавистью к самой себе Вероника осознала, что если не съест все до последней крошки, то умрет на месте. Сегодня она пережила сильнейшее потрясение и заслужила небольшую награду. А первый шаг на тернистом пути к самосовершенствованию можно с тем же успехом сделать завтра, нервы тоже надо поберечь...

– Собери обратно эту матрешку, жирная свинья! – скомандовала себе Вероника и решительно дернула шнур для вызова прислуги.

Под ложечкой засосало, желудок скрутило в тугой ком. Новое тело умоляло дать ему привычное топливо. С тяжким вздохом она решительно вернула крышку на место. Нет уж, превращаться в Доминику, для которой еда была важнее здоровья и красоты, она не собиралась.

Явилась горничная, и Вероника попросила убрать обед, а взамен принести чашку куриного бульона и порцию свежих овощей. Кажется, эта просьба прозвучала из ее уст очень неожиданно.

– Голова до сих пор кружится, на еду даже смотреть не могу, – соврала Вероника. – Может, заставлю себя хотя бы бульончик выпить.

Неизвестно, убедило ли это служанку, но ни о чем спрашивать она не стала. Просто выполнила поручение и вновь оставила хозяйку в одиночестве.

До самого вечера никто больше не приходил. Вероника маялась от скуки и неопределенности. На туалетном столике валялись несколько книг, любовные романы, только очень благопристойные – дальше целомудренных поцелуев у героев дело не заходило. Полистав их немного, девушка собралась было выбраться в коридор и осмотреться, но из одежды нашелся только бархатный халат, в котором она ходила в купальню.

Вероника распахнула шторы, кое-как справившись с тугим шпингалетом открыла окно, но ставни-жалюзи оказались заперты снаружи. Сквозь узкие щелки удалось рассмотреть край аккуратно подстриженного газона, посыпанную песком дорожку, клумбу с петуниями и деревянную спинку скамейки в тени дерева.

“Симпатично, вот бы прогуляться немного, – подумала она. – А то сижу здесь, как под арестом, даже на окне решетки”.

Когда она совершенно одурела от безделья и даже подумывала вызвать несносного ангела – уж лучше его насмешки, чем эта тишина, на пороге возник тот самый врач, которого она видела утром. На этот раз он пришел один.

– Как дела у нашей очаровательной пациентки? – бодро пробасил он, присаживаясь рядом с кроватью. – Как самочувствие?

Когда над душой не стоял маг-священник, доктор вел себя гораздо приветливее и держался свободнее. Он улыбался, шутил и всячески старался поднять ей настроение. К концу осмотра Вероника прониклась к нему доверием и решила рассказать про якобы приключившуюся с ней амнезию.

– Случай, конечно, неприятный, но волноваться не стоит, – выслушав внимательно, сказал врач. – Такое бывает, через некоторое время память обязательно вернется. Когда вы окажетесь в привычной обстановке, понемногу начнете вспоминать. Возможно, сперва лишь незначительные мелочи, но рано или поздно окончательно придете в себя.

Вероника послушно кивала, умолчав о том, что ее случай гораздо хуже, чем он предполагает. Ничего, для начала это послужит отговоркой, а после она как-нибудь освоится. Едва за ним захлопнулась дверь, из-за спины донеслись вялые аплодисменты. Вероника обернулась, заранее зная, кого увидит. Вот ведь дурная привычка подкрадываться!

– Поздравляю, тебе удалось его обдурить! – жизнерадостно воскликнул ангел. Он стоял, привалившись плечом к стене, и смотрел на подопечную с нескрываемым весельем. – Если врач подтвердит амнезию, то и другие в это поверят.

– Спасибо, – отозвалась она с ехидной интонацией. – И давно ты тут?

– Нет, но ваш разговор слышал. Я ведь обязан за тобой присматривать.

– Слушай, ты вроде все знаешь про бывшую хозяйку этого тела, – сказала Вероника, садясь на кровати лицом к нему. – Почему ее, то есть меня, никто и не навещает? Здесь такой строгий режим? Наверняка подружки Доминики за нее волнуются...

– Э, нет! Здесь я тебе не помощник, – перебил ангел. – Отношения с окружающими ты должна строить сама. Все, что тебе следует знать про свою предшественницу, я сообщил, а вот кто с кем дружит и кто кому кем приходится – разбирайся без меня.

– Эй, да как же я разберусь-то? Они же думают, что мы знакомы, а я совсем другой человек. Обязательно накосячу где-нибудь и все испорчу.

– Ты потеряла память. Воспользуйся этой легендой и порасспрашивай всех, кого встретишь, тебе простительно, – он вскинулся, будто вспомнил о чем-то важном. – И еще. Правду о себе ты не сможешь рассказать никому, кроме меня. И о мире, в котором раньше жила, тоже. А если как-то ухитришься – все закончится. Это тело у тебя заберут.

– Другими словами, я умру? – переспросила Вероника. Он кивнул. – А если кто-нибудь сам догадается, или случайно проговорюсь?

– Случайно не сможешь, попробуй!

Прежде чем она успела еще что-то сказать, дверь распахнулась, и в комнату влетела недавняя посетительница, та самая женщина средних лет. Выглядела она взволнованной и очень недовольной.

– Доминика, милая, неужели это правда? – воскликнула она. – Ты и в самом деле лишилась памяти?

Вероника вдруг разозлилась. Ангел оставался рядом, с любопытством наблюдая за происходящим, и она решилась рассказать все как есть. Что она не та, за кого ее принимают, и что Доминика умерла.

Но когда открыла рот, не смогла вымолвить ни слова. Попробовала еще раз – ничего не вышло, она будто онемела. Гостья с нескрываемой подозрительностью наблюдала, как девушка беззвучно шлепает губами, словно рыба. За спиной раздался смешок.

– Простите, – прокашлявшись, выдавила наконец Вероника. – Я все еще не очень хорошо себя чувствую. И да, действительно ничего не помню. Даже собственное имя сегодня впервые услышала.

– Надо же, какая неприятность, – выдохнула гостья и плюхнулась на стул, будто обессилев. Немного поразмыслив, отчего две длинные морщины между бровями обозначились резче, состарив ее на пяток лет, она пристально посмотрела на девушку и проговорила вкрадчиво: – Я должна немедленно написать твоим родителям.

– А может, не надо? – представив, что сюда прибудут родственники Доминики, Вероника почувствовала себя едва ли не мошенницей. Она наверняка все испортит, не сумев их обмануть. – Я хотела сказать, они же расстроятся, а со мной ничего страшного не случилось. Доктор подтвердил, что это вовсе не опасно и скоро само пройдет. Может, подождем хотя бы несколько дней?

– Но я как твой временный опекун просто обязана им сообщить! Ведь это касается твоего здоровья. К тому же до бала остается чуть больше двух недель, а в таком состоянии ты не сможешь... Да еще твой жених – кто знает, как он воспримет эту новость? Ох, бедное дитя, как не вовремя! – она вздохнула, сокрушенно покачала головой, изобразила сожаление, но короткий взгляд, который она бросила на девушку, был холодным и будто бы испытывающим. – Не беспокойся, пока ты здесь, мы о тебе позаботимся. Если, конечно, матушка не решит забрать тебя домой.

Еще один взгляд, словно намекавший на что-то. Вероника попыталась вообразить, как бы себя повела та, другая. Если бы не память потеряла, а, например, повредила бы колено или связки порвала. Хотела бы она уехать?

В надежде на подсказку она покосилась в угол, где только что стоял ангел и наблюдал за разговором, откровенно развлекаясь. Увы – когда понадобилась помощь, его и след простыл.

“Ну конечно! – сообразила Вероника и едва не хлопнула себя по лбу, настолько очевидной была догадка. – Бал! Приезд жениха! Да она бы зубами и ногтями вцепилась, попытайся кто-нибудь увезти ее в такой важный момент!”

Осторожно, боясь вызвать ненужные подозрения, Вероника предложила все-таки повременить с письмом. Ведь ее готовили к балу, и родители наверняка сильно огорчатся, если дочь пропустит его.

К тому же она бы очень не хотела, чтобы из-за досадного недомогания отложили свадьбу. А после бала, глядишь, все наладится и не придется вообще ничего никому объяснять.

– Пусть все останется между нами. Думаю, наставники и другие воспитанницы меня не выдадут, ведь правда?

Директриса посомневалась для вида, но Вероника ясно почувствовала, что именно этого та и добивалась. Ведь ей пришлось бы отвечать за несчастный случай, произошедший с подопечной. А когда девушка покинет стены пансиона, нужно будет еще доказать, что головой она повредилась на его территории, а не по дороге домой.

В конце концов директриса с показной неохотой согласилась с доводами воспитанницы, и они расстались, чрезвычайно друг другом довольные.

После ужина (едва не плача, Вероника велела заменить жаркое, шоколад и булочки на яблоко и стакан кефира) полагалось выпить лекарство. Капли, оставленные магом-священником, оказались со снотворным эффектом – не успев прочитать и пары страниц очередного романчика, она вырубилась и крепко спала до самого утра.

Разбудило ее невыносимое чувство голода, словно ничего не ела пару дней. Несколько секунд она пыталась сообразить, откуда мог взяться такой зверский аппетит, потом вспомнила о вчерашних событиях.

“Нет, это был сон, – подумала она, зевая. – Приснится же такое!”

Потянувшись, Вероника ощутила боль в бедре как от сильного ушиба. Коснулась этого места и огладила толстую ляжку едва не вдвое шире своей прежней. С ужасом распахнув глаза, увидела белый полог балдахина. Нет. Это был не сон. Это действительно с ней случилось.

Она резко села, отчего закружилась голова. Обнажила бедро и увидела налившийся чернотой обширный синяк. Видимо, прежде чем удариться головой, горе-всадница приземлилась на жирный зад – еще бы, эта часть тела настолько массивна, что перевесила остальное.

Внезапно она разозлилась на глупую неуклюжую толстуху, чье наплевательское отношение к себе вынуждает плакать, глядя на отражение в зеркале. Чей слоновий аппетит словно сжирает Веронику, заживо грызет изнутри.

– А я еще собиралась перевести ее на уменьшенные порции, – с досадой пробормотала она, не замечая, что говорит о себе в третьем лице. – Для нее обычные-то на один укус. Но как же все-таки есть хочется…

На память пришла одна из любимых в прошлой жизни поговорка: «Не знаешь, что делать – качай ягодицы. Даже если решение не придет, накачанная попа в любом случае не будет лишней». Старательно игнорируя малодушное желание поваляться в постели еще немного, а лучше – заказать прямо сюда хороший завтрак, она заставила себя встать.

Пора заводить новые, полезные привычки. А что может быть полезнее утренней зарядки? С этими вдохновляющими мыслями Вероника приступила к упражнениям, но уже через несколько минут ее постигло разочарование.

Ее прежнее тело, стройное, сильное и гибкое от природы, благодарно отзывалось на тренировки, и девушка с легкостью достигала желаемых результатов. Ей никогда не приходилось заставлять или уговаривать себя заниматься спортом – для нее это было такой же приятной и естественной необходимостью, как принимать душ. Когда кто-то жаловался, как трудно перебарывать лень, чтобы сходить на фитнес, Вероника считала это кокетством.

Доминика относилась к тем, кто лень так и не переборол. Впервые в жизни Веронике пришлось по-настоящему тяжело: обнаружив, что едва дотягивается кончиками двух пальцев до пола в наклоне и что после двадцати приседаний в быстром ритме устает так, будто пробежала марафон, она пришла в отчаяние.

«Не может быть. Такого просто не может быть, – думала она, шагая на месте в попытке восстановить дыхание и успокоить сердце, готовое проломить грудную клетку и ускакать подальше от хозяйки с ее издевательствами. – Я ведь не бабка старая. Наверное, это из-за болезни, к тому же с непривычки, еще и лишний вес. Через пару дней должно стать легче».

Горничная, заглянувшая помочь с утренним туалетом и спросить, что подать на завтрак, обнаружила ее раскрасневшейся, потной, без сил валяющейся на кровати. С трудом переводя дух, Вероника попросила отвести ее в купальню. По своему обыкновению служанка молча повиновалась, хоть и было заметно, что ей очень интересно, какая муха укусила госпожу.

Возвращаясь к себе после водных процедур, Вероника встретила девушку. Точнее, та окликнула ее в коридоре.

– Надолго тебя упекли? – спросила она, ощупывая Веронику цепким взглядом.

– Нет, всего на пару дней. А ты тоже здесь на лечении?

– У меня снова разыгралась мигрень, – пожаловалась девица. – С этим балом такая суета вокруг! Да еще перемена погоды… Они ведь прекрасно знают, как плохо я ее переношу, и все равно заставляют ходить на уроки танцев.

«Ипохондрик, – мысленно заключила Вероника. – И наверняка тоже непопулярна среди местных девчонок. Мы с ней дружили?»

В свой черед она внимательно разглядывала незнакомку. Не красавица, даже симпатичной не назовешь. В отличие от вялой толстухи Доминики эта была тощей, долговязой и нескладной. Просторное домашнее платье не скрывало недостатков, а только подчеркивало, что девушка плоская как доска.

«Ей бы брови подкрасить, а то их нет почти, – прикинула Вероника по привычке. – И без туши на ресницах я бы на ее месте вообще не выходила. А вот танцы зря прогуливает, непластичная ведь совершенно!»

– Что ты так странно на меня смотришь? – с подозрением переспросила девушка. – Я так плохо выгляжу?

– Вовсе нет! Бледновата немного, но ведь ты болеешь, – тактично отозвалась Вероника. – Просто я после несчастного случая тяжело соображаю, вот и стараюсь быть внимательной. Ты ведь в курсе, что со мной произошло?

– Угу. Сама не видела, девчонки рассказывали. Удивительно, что ты шею себе не свернула! – Где-то за поворотом раздался шум, и девица покосилась туда настороженно. – Слушай, мне здесь еще завтра, а то и послезавтра лежать. Иногда так скучно… Я зайду к тебе как-нибудь? Например, после обеда.

– Конечно! Буду очень рада!

Кивнув, девушка прошмыгнула по коридору и юркнула в одну из комнат. Чего она опасалась – Вероника так и не поняла. По пути из купальни ей встретилась только женщина в черном платье, белом переднике и забавном чепце с крылышками, судя по всему, медсестра. Младший медперсонал тут явно приравнивался к слугам: женщина почтительно поклонилась Веронике в ответ на робкое приветствие.

Приноровившись к капризам госпожи, на этот раз горничная заранее уточнила, что бы та желала на завтрак. Услышав заказ – овсяная каша без молока и сахара, вареное яйцо и черный кофе – она даже не удивилась. Видимо, смирилась с тем, что от ушибленной на голову хозяйки можно ожидать любых странностей.

Стоило Веронике остаться одной и накинуться на еду, как лев на антилопу, прямо перед ней возник ангел. От неожиданности она едва не подавилась и заговорила с набитым ртом, спеша поделиться радостной новостью, что у нее, кажется, все-таки есть друзья.

– Вот только пока не знаю, стоит ли ей говорить об амнезии, – сказала Вероника и вопросительно посмотрела на него. – Может расскажешь о ней немного, чтобы я не ляпнула лишнего?

– Отношения с окружающими…

– Знаю, я должна построить самостоятельно. Но ты же сам говорил, они ничего не должны заподозрить. Скажи хотя бы, как ее зовут? И насколько Доминика была с ней близка?

– Зовут эту девицу Изабелла, – немного помявшись, ответил ангел неохотно. – И особо вы с ней не дружили, секретами не делились, так что будет с тебя. Дальше выкручивайся сама.

– Ну что ты за человек, неужели трудно помочь? – проворчала Вероника.

– Я не человек, почему ты никак не желаешь этого понять? – взвился он. – И я помогаю, даже больше, чем обязан, только сам не пойму, зачем. Благодарности от тебя не дождешься.

– Наверное, я просто тебе понравилась, – промурлыкала она и взмахнула ресничками, совершенно забыв, что выглядит при этом как кокетничающая бегемотиха. – Ну признайся!

– Вот еще! – воскликнул он, картинно отшатнувшись. Перед тем, как снова исчезнуть, он бросил на Веронику снисходительный взгляд. – Если понадоблюсь, ты помнишь, как меня позвать. Забыла – сама виновата. Давай, до скорого.

– Постой, мы еще толком не поговорили! – окликнула девушка, но никто не отозвался. – Ты что, правда обиделся? Я же просто пошутила!

Она подождала немного, но вредина ангел не возвращался. На ум пришла мстительная идея потереть кулон, и тогда он обязан будет явиться, но Вероника решила не ссориться – а ну как и впрямь обидится, а он пока единственный, с кем она если не дружит, то хотя бы общается на короткой ноге.

Вздохнув, она походила взад-вперед по комнате, немного полюбовалась садом за окном и завалилась на кровать с книжкой, коротать время до обеда. После которого ей выдастся шанс завести здесь первую подругу, если, конечно, девушка по имени Изабелла не передумает.

Опасения оказались напрасны: гостья предпочитала говорить сама и в основном о себе. Изабелла прибежала сразу же после того, как горничная убрала пустые подносы, и без умолку болтала до вечера. Если бы не боялась, что ее застанут разгуливающей по лазарету и сочтут недостаточно больной, чтобы и дальше отлынивать от уроков, наверняка просидела бы и дольше.

– Ах, дорогуша, я так от этого всего устала! – жаловалась она. – Целыми днями что-то зубрить – о нет, только не с моим малокровием! А от этих бесконечных заучиваний танцев к концу дня невыносимо кружится голова. И к чему: я-то давно все умею. Ну почему мы должны так страдать из-за некоторых неуклюжих коров?

Вероника покорно выслушивала все это, пытаясь выудить из потока слов крупицы нужной информации. Она надеялась, что после разговоров о себе, любимой, Изабелла перейдет к сплетням о других девушках, но тема была неисчерпаемой.

«Надо же, такое красивое имя, и досталось такой несимпатичной девице, – рассеянно думала Вероника, кивая и поддакивая. Беседа начала ее утомлять. – Неужели из всех, кто здесь учится, Доминика выбрала в подружки именно ее? Наверное, просто сошлись от безысходности, как непопулярные девушки, с которыми больше никто не общается».

– Ты, наверное, очень волнуешься перед балом, гораздо сильнее меня. Ведь для тебя он не просто дебютный, приедет твой жених. Придется соответствовать, а это сложно, он-то давно вращается в свете. Признаться, думая об этом я даже немного рада, что еще не помолвлена – чувствую себя гораздо свободнее.

Стоило расслабиться, как гостья внезапно перешла к провокации. Произнося эту речь, она поглядывала на собеседницу со скрытым ехидством – кажется, что-то в ее словах должно было задеть Доминику. Пытаясь сообразить, что следует ответить, Вероника взглянула на Изабеллу с медовой улыбкой.

– Спасибо за участие, – нежно проговорила она. – Я и в самом деле просто места себе не нахожу от волнения. Но скорее меня тревожит сам бал, а присутствие моего обожаемого жениха, наоборот, станет поддержкой. Уверена, он простит мне неловкость, ведь это же мой первый выход. Зато будет что вспомнить на годовщину свадьбы.

Как ни старалась Изабелла сдержаться, лицо ее вытянулось. Реплика попала в цель. Вероника вспомнила, что ангел рассказывал про жениха: молод, красив, богат. Нетрудно догадаться, что многие завидуют – еще бы, такая чушка, а сорвала джекпот. Те же, кто к первому балу и вовсе женихом не обзавелся, должны ее ненавидеть.

– Но тебе я немножко завидую, – она поспешила смягчить удар чтобы не провалить первую же попытку наладить отношения. – Ведь у тебя будет возможность с кем-нибудь познакомиться, и танцевать сможешь с кем пожелаешь. Никто не будет тебя контролировать. Кто знает, может именно в этот день ты встретишь свою судьбу – так романтично!

– Ты права, ожидается много интересных гостей, и некоторые из них… – Изабелла жеманно хихикнула. – Но пока это секрет, так что больше я ничего не скажу. Впрочем, тебе все равно будет не до нас, ты со своего ненаглядного Альберта глаз не спустишь.

«Альберт, божечки-кошечки! Ну и имена у них, как будто в латиноамериканской мыльной опере очутилась».

Вероника не сдержалась и хихикнула. Собеседница запнулась, посмотрела на нее изумленно, но о причине внезапного веселья спрашивать не стала и продолжила свой бесконечный монолог.

– Хотя мало кто на твоем месте вел бы себя иначе, зная о его репутации. А на балу будет столько красоток, только и смотри, как бы не принялся ухаживать за одной из них. Тогда позора не оберешься!

– Ну что ты такое говоришь! Разумная девушка, а веришь сплетням. Не станет он так глупо себя вести при живой невесте, – вступилась Вероника за незнакомого пока жениха.

Ей очень хотелось расспросить о нем подробнее, но это выглядело бы подозрительно, ведь она решила не рассказывать собеседнице про амнезию. К тому же из зависти та наверняка пересказала бы самые гнусные слухи и домыслы, для пущего эффекта приукрасив собственными выдумками.

В целом из разговора с гостьей не вышло извлечь почти никакой пользы, но все лучше, чем сидеть одной взаперти.

К ее радости, на следующий день Изабелла пришла снова и даже не стала ждать полудня. К моменту ее появления Вероника только-только вернулась из купален и собиралась приступить к завтраку. Едва шаги горничной, подавшей его, затихли в коридоре, как дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянула новая знакомая.

– Привет, – тихо проговорила она. – Можно к тебе?

– Конечно! Только ты не против, если я позавтракаю? Есть хочется невыносимо, – Вероника увидела, как на этой фразе уголок губ Изабеллы скривился в ухмылке, но решила притвориться, будто не заметила. – Присоединишься? Я и для тебя что-нибудь закажу.

– Нет, спасибо, я уже поела. Но ты не стесняйся, – милостиво позволила Изабелла. – Я думала, что и ты позавтракала, обычно здесь встают рано.

– Я делала утреннюю гимнастику, – отозвалась Вероника и, заметив на лице собеседницы недоумение, поспешила соврать: – Рекомендации врача.

Настоящие рекомендации были ровно противоположными: Веронике велели соблюдать постельный режим. Но Доминика и без того соблюдала его большую часть своей недолгой жизни, а новой хозяйке приходится разбираться с последствиями.

Несколько простых упражнений, с которых она начала приучать новое тело к регулярным физическим нагрузкам, давались невероятно тяжело. После вчерашней тренировки мышцы ломило, ноги и руки дрожали. Но девушка пересилила себя, сделала все, что планировала на сегодня, и сейчас чувствовала моральное удовлетворение и даже некоторую гордость.

Вот только с волчьим аппетитом справляться оказалось сложней. Под любопытным взглядом Изабеллы она намазала на половинку тоста тонкий, почти невидимый слой джема, еле сдерживаясь, чтобы не съесть его весь, ложкой, без хлеба, и начисто вылизать блюдце.

– Что это у тебя, овсянка? На воде? – брезгливо спросила Изабелла. – И даже без сливок? Они тебя решили голодом заморить? Мне сегодня давали шоколадный пудинг, и вафли с медом, и булочки…

Рассказывая это, гостья не подозревала, насколько близка к мучительной смерти. Вероника готова была придушить ее голыми руками. Конечно, тощая, как швабра, Изабелла могла тоннами поглощать десерты и выпечку без последствий для фигуры, а вот ей самой придется надолго о них забыть.

– Я еще не совсем здорова, – стараясь сглатывать слюну не слишком шумно, ответила она.

– Неужели тебе настолько плохо? Выглядишь нормально. Но ничего, скоро придешь в себя и снова будешь тайком бегать к поварам за печеньем, – хихикнула Изабелла. – Не бойся, я никому не расскажу!

– Нет уж, хватит с меня печенья, – начала было Вероника, но внезапно скрипнула дверь, и в комнату вошла директриса.

Побледнев, Изабелла вскочила, взгляд ее заметался, будто в поисках, куда бы спрятаться. Госпожа Эббет посмотрела на нее строго, недовольно поджав губы, отчего они почти исчезли с лица. Несчастная нарушительница распорядка поклонилась и дрожащим голосом пролепетала приветствие.

– Изабелла Донвелл! Лечение пошло вам на пользу, как я погляжу? – притворно-ласковым тоном, от которого Веронике тоже захотелось скрыться с ее глаз, произнесла директриса. – Превосходно! Сию же минуту распоряжусь, чтобы вас выписали. А теперь потрудитесь привести себя в порядок. Если опоздаете на следующий урок, будете наказаны со всей строгостью, на общих основаниях!

Изабелла мигом исчезла. Госпожа Эббет перевела взгляд на Веронику, и на лице ее появилось доброжелательное выражение. С сочувствием спросив, не вспомнила ли бедняжка хоть что-нибудь, она объявила, что около полудня, когда у воспитанниц перерыв в учебе, будет собрание.

– Я хочу, чтобы каждый из учителей проявил к тебе участие, милое дитя. Поэтому мы все тебя выслушаем, проверим, какие знания остались в памяти, и поможем восстановить то, что ты позабыла, – очевидно, паника, охватившая Веронику, отразилась на лице. Тон директрисы сделался еще ласковей. – Тебе не стоит бояться, это вовсе не экзамен, просто беседа. И я настоятельно рекомендую не распространяться о… твоем недуге, пока мы окончательно не решим, что с этим делать.

«Кажется, я подставила Изабеллу», – огорчилась Вероника. Она попыталась взять вину на себя, объяснить, что уговорила девушку прийти сюда, но директриса не стала слушать. Узнав, что об амнезии Вероника гостье не рассказала, она простилась, велев к полудню быть готовой.

– Да прекрати уже паниковать, нашла повод! – крикнул ангел, которому порядком надоело наблюдать за метавшейся по комнате Вероникой. – Их эта ситуация напрягает гораздо сильнее, чем тебя, отвечать перед твоими родителями директрисе совсем не улыбается. Так что успокойся, не съест тебя никто. Даже розгами не выпорют – ты слишком взрослая для этой процедуры. Кстати, зря они, я бы на их месте применял бы этот веский аргумент на учениках любых возрастов. Вот у вас исключили его из воспитательного процесса – и что в итоге? Сплошная бестолковость.

– Оставь в покое свою розгу, нашел время философствовать! – огрызнулась Вероника. – Лучше скажи, что делать? Как себя вести, и вообще… Я даже не знаю, что надеть!

– А у тебя здесь припрятан гардероб? Что принесут, то и наденешь, и нечего меня беспокоить из-за всяких глупостей, – фыркнул он, недовольно косясь на нервную подопечную.

– И чем же ты таким важным занят? Если я ничего не путаю, ты здесь для того, чтобы заботиться обо мне. Или кроме меня еще за кем-то присматриваешь?

– Нет уж, мне одной тебя за глаза хватает. – Он уселся на подоконник и заглянул в окно, высматривая что-то сквозь щель ставни. По губам скользнула мечтательная полуулыбка. – Я исследую тут все. Гуляю. В конце концов, худо-бедно развлекаюсь. Болтаю с местными девицами – знаешь, попадаются очень интересные экземпляры…

– Эй, ты же говорил, что никто, кроме меня, тебя не видит, – удивилась Вероника. – Если все-таки можешь показываться всем вокруг, почему бы тебе не сопровождать меня в качестве, например, двоюродного брата. Было бы намного проще.

Ангел закатил глаза и в который раз повторил, что она должна выкручиваться самостоятельно. А потом пояснил, что являться другим людям он может, если это не изменит нормального хода событий, или в случае крайней необходимости. Заводить длительные отношения нельзя, разве что поболтать с кем-нибудь как со случайным прохожим.

Чем хитрец и пользовался, тайком переговариваясь с воспитанницами через забор и подкармливая их леденцами. Посторонним, особенно молодым мужчинам, вход на территорию пансиона был закрыт, потому девчонки были рады строить глазки таинственному незнакомцу за спиной строгих наставниц.

– Ну ты даешь. А если кто-нибудь из них в тебя влюбится? – спросила возмущенная Вероника. – Разве это не нарушит нормальный ход событий?

– Влюбляться полезно, – легкомысленно отмахнулся ангел. – Ни одна из них и не подумает сбежать со мной, отказавшись от наследства, выгодного брака и красивой жизни. И потом, должен же кто-нибудь из нас налаживать контакты.

– Можно подумать, я с этим не справлюсь. Погоди, вот выпустят меня отсюда – моментально обзаведусь толпой друзей. Но сначала объясни, что и как я должна говорить перед этой комиссией, чтобы не влипнуть в неприятности.

– Просто будь собой! – воскликнул он и дружески похлопал ее по плечу. – Покажи им себя с лучшей стороны, заряди всех позитивом! Я верю – ты сможешь! У тебя все получится!

Вероника дернула плечом, стряхивая его руку, и отступила на два шага. Стало ясно, что он снова взялся валять дурака и ничего путного ей больше не добиться.

– А вот и получится. И смогу, – пробурчала она. – Иди уже, развлекайся, без тебя разберусь.

Одарив ее широкой улыбкой, ангел вышел из комнаты прямо сквозь стену спиной вперед. Девушка фыркнула вслед – ну что за позер! Однако неожиданно заметила, что перепалка с ним действительно успокоила и подняла настроение.

К тому времени, когда Вероника собиралась предстать перед комиссией, ее беспокоило только платье, выбранное горничной для первого в этом мире выхода на люди. Молочно-белое, воздушное, приталенное, с пышными рукавами, оно сплошь состояло из воланчиков, кружева и рюшей, а эмалевая брошь в виде вишенок завершала сходство с пирожным.

“Но я-то больше похожа на двухъярусный торт”, – огорченно подумала Вероника, наблюдая в зеркале, как горничная стягивает ее густые волосы в тяжелый узел на затылке.

Просить, чтобы подобрали что-то более подходящее фигуре, она не решилась: мало ли, может это идиотское платье на самом деле форма воспитанниц и здесь все такое носят. Или Доминика находила его красивым, и у нее весь гардероб составлен из подобных. От этой мысли Веронику передернуло. Она вообще терпеть не могла безвкусно одетых людей и постоянно ловила себя на том, что в воображении кого-то переодевает.

Войдя в просторную комнату с большими окнами, заставленную партами, она растерялась, не представляя, как себя вести. За длинным столом, установленным на невысоком постаменте, расселись шестеро человек, включая директрису. Как она позже узнала, это были все педагоги пансиона.

– Добрый день, – вежливо произнесла Вероника, слегка поклонилась и замолчала, не зная, что еще сказать и нужно ли вообще заговаривать первой.

Госпожа Эббет велела ей сесть напротив и обратилась к собравшимся. В двух словах напомнив о причине совещания, она предложила приступить к вопросам. После ее слов все оживились и некоторое время тихо переговаривались между собой. Вероника скромно ждала, когда на нее обратят внимание, и украдкой рассматривала их. Двое мужчин и три женщины, и лишь одного из них можно было назвать молодым и привлекательным. Еще до того, как он представился, Вероника догадалась, что это учитель танцев – по осанке и особой плавности, выверенности движений.

Танцевать она всегда любила, даже несколько лет училась танго и бачате, пока не осталась без партнера.

“А ведь я буду ходить на балы, приемы, светские рауты... – подумала она. – Настоящие, где дамы в роскошных длинных платьях, а кавалеры галантно за ними ухаживают. Только ради этого стоило здесь переродиться!”

– Вы не против, леди Доминика? – донеслось до нее сквозь грезы.

Вероника очнулась и обнаружила, что все выжидающе смотрят на нее. Чтобы не выдать свою рассеянность, она согласно кивнула, и учителя принялись задавать вопросы.

К счастью, спрашивали о самых обычных вещах, и цель была одна: узнать, помнит ли она хоть что-нибудь. Вероника очень старалась не выглядеть полной бестолочью, но почти на все приходилось отвечать: “не знаю”, “не помню”, “не уверена”.

Промучив девушку целый час и не добившись ничего вразумительного, они пришли в отчаяние. Одна из дам, пожилая, сухая и строгая, окинула бедолагу недовольным взглядом сквозь пенсне и сообщила, что не согласна с авантюрной затеей и что место Доминике не на балу, а в лечебнице.

– Выпускницы покидают нас, получив хорошее образование и безупречное воспитание, – презрительно проговорила она. – А девица, незнакомая с правилами этикета и не помнящая даже своих родственников, станет пятном на репутации гимназии.

– Мы должны принять во внимание, что выпускные экзамены уже позади, – возразила директриса. – И Доминика выдержала их вполне удовлетворительно. Знания, вашими стараниями здесь усвоенные, никуда не делись и вернутся вместе с памятью.

– Согласен, было бы преступно лишать девушку первого в ее жизни бала из-за досадного происшествия, – поддержал ее второй мужчина, аккуратный толстячок с добрыми глазами и залысинами надо лбом.

Молчавший все это время симпатичный учитель танцев задумчиво рассматривал Веронику. Казалось, он прикидывает, можно ли за две недели научить этого гиппопотама хотя бы нескольким простым па.

– Вероятно, мне предстоит больше всего работы, – вздохнул он, заставив ее стиснуть зубы от обиды. – До бала всего ничего, а нам придется начать с азов.

– И мне, вряд ли эта юная особа помнит, как следует себя вести благовоспитанной девице, – сказала дама в пенсне.

“Неужели выгонят? – мысленно ужасалась Вероника, пока они обсуждали ее так не к месту случившийся недуг. – Что тогда будет? Наверняка родители Доминики придут в ярость”.

– Пожалуйста, дайте мне шанс! – не выдержав, взмолилась она. – Я готова заниматься день и ночь, чтобы попасть на бал. Если это возможно, буду ходить на дополнительные уроки. Я буду очень стараться, обещаю!

Брови директрисы от удивления поднялись, сложив лоб гармошкой. Учителя зашептались. Такого прилежания от недотепы Доминики никто не ждал. Но Веронику эта реакция воодушевила еще больше, мотивируя в лепешку разбиться, но показать, на что она способна.

– Пожалуй, я предоставлю вам такую возможность, ведь в моих уроках вы нуждаетесь сильнее чего бы то ни было, – ледяным тоном промолвила преподавательница этикета. – Если, конечно, мы все-таки решим продолжить вас обучать.

Вероника бросилась было горячо благодарить, но директриса жестом велела замолчать и возвращаться к себе, ждать, пока объявят о принятом решении.

Взяв с подопечной обещание молчать, госпожа Эббет больше с ней церемониться не стала. Даже не потрудилась сообщить обо всем лично, а прислала наставницу – как поняла Вероника, эти женщины следили за порядком и обеспечением нужд пансионерок, не связанных с учебой.

Та, что явилась с новостями, держалась учтиво и даже приветливо. Эта спокойная милая женщина с готовностью отвечала на вопросы и обещала помогать всем, что только в ее силах, однако почему-то казалось, будто она делает это по долгу службы, а вовсе не из искреннего сочувствия.

“Такое ощущение, что персонал Доминику недолюбливал, – подумала Вероника. – Интересно, почему? Наверное, она была высокомерной, грубила им, считала людьми низшего сорта... Если так, тяжело будет добиться от них хорошего отношения”.

– Если готовы, позвольте проводить вас в спальню, – предложила наставница. – У девочек сейчас урок танцев, и вы сможете спокойно освоиться, пока они не возвратятся.

– Вы знаете про мою... болезнь? – осторожно спросила Вероника.

– Госпожа Эббет рассказала мне и велела присматривать за вами особо. Если что-то понадобится, я к вашим услугам в любое время.

Личных вещей у нее здесь не было, собирать было нечего, и Вероника немедленно отправилась следом за наставницей, радуясь долгожданной свободе. Ей почему-то чудилось, что самое страшное позади, и теперь ее ждут интересные знакомства, приятное общение, красивые наряды и прочие радости жизни.

Первым сюрпризом стало то, что собственную комнату ей не предоставили. В спальне, куда привела наставница, располагались пять кроватей, и Веронике сразу пришла на ум ассоциация с лагерем, в котором она отдыхала в детстве.

“Выходит, уединение здесь не приветствуется, – рассуждала она, пока осматривала спальню, сверкавшую чистотой душевую с тремя кабинками и соседнее с ней помещение, где находились гардеробные. – С другой стороны, так даже веселей, быстрее познакомлюсь с другими девчонками. Можно будет посплетничать перед сном”.

– Здесь ваша одежда, – объясняла тем временем наставница. – С правой стороны – платья, в которых допустимо посещать уроки, слева то, что дозволено носить лишь в свободное время. В этом шкафчике личные вещи, осмотрите их, когда я уйду. Глядишь, и память быстрее вернется.

Поблагодарив за экскурсию, Вероника отпустила провожатую и осталась одна. В запасе еще было время до тех пор, когда придут соседки, и для начала она бросилась исследовать свой новый гардероб.

– Какое все огромное! Вот уж не думала, что когда-то буду носить одежду такого размера, – ворчала она, перебирая висевшие там платья. – И все светлое, все в каких-то идиотских рюшечках... Неужели она не понимала, что выглядит в этом еще толще? А тут у нас что?

В глубоком ящике над полкой с обувью хранилось белье. Сперва Вероника извлекла из него очень милую шелковую сорочку цвета слоновой кости, отделанную тончайшим кружевом. Конечно, ей бы больше пригодилось что-нибудь утягивающее и корректирующее линию, но радовало, что не все вещи Доминики оказались безвкусными.

Но под сорочкой лежали панталоны из той же ткани, представив которые на себе, девушка вновь приуныла. То, что на ней было сейчас надето, выглядело не лучше. Неужели в этом мире не изобрели нормальных трусиков, и ей всю жизнь придется носить эти доспехи длиной почти до колена?

– Осваиваешься? – раздалось за спиной, и в зеркале, перед которым стояла Вероника с проклятыми панталонами в руках, отразилась насмешливая физиономия. – Что это у тебя? Готовишься в парашютисты?

– Ха. Ха. Ха. Ты в стендапе не пробовал выступать? – огрызнулась Вероника, пряча все обратно в ящик. – И вообще, воспитанные люди стучат, прежде чем вломиться в чью-то комнату. Тем более в гардеробную. А если я тут голая?

– Ничего, у меня нервы крепкие. Слушай, здесь ведь чего только нет, в этих шкафах, а ты первым делом полезла в ящик с труселями. Умеешь все-таки удивить!

Чувствуя, как щеки заливает краска, Вероника резко развернулась к наглецу. Серо-зеленые глаза его смотрели нахально, губы чуть дрогнули, готовые оскалиться в глумливой улыбке. Захотелось отвесить ему оплеуху, чтобы снизить градус веселья, но она сдержалась.

“Воспитанной леди не пристало так себя вести, – прикусив губу от еле сдерживаемой злости, подумала она. – А я теперь вроде как леди, самая настоящая”.

– Рада, что понравилось, приходите к нам еще, – процедила она сквозь зубы. – Снова поиздеваться надо мной явился? Или здешним девицам надоело твое монпансье?

– Нет, я раздобыл кое-что полезное, держи.

Он торжественно вручил большую, почти в альбомный лист, фотографию. Виньетка из портретов, заключенных в овальные рамки с завитушками – юные девушки в светлых платьях, среди которых она увидела и себя.

Доминика улыбалась, но в глазах читалось брезгливое недовольство. Веронике почему-то почудилось, будто перед съемкой девушка поругалась с фотографом, потому и смотрит с такой неприязнью. Роскошные волосы были завиты крутыми кудрями и уложены в высокую прическу, которая ей совершенно не шла.

– Похоже, характер у нее был так себе, – задумчиво пробормотала Вероника. – И позировать совершенно не умела. Улыбается, как будто одолжение делает... У тебя нет других ее фоток?

– Слушай, я не для того стащил это из альбома в кабинете директрисы, чтобы ты смогла на себя полюбоваться! – возмутился ангел, вырвал фото из ее рук, перевернул и отдал обратно. – Смотри, за каждым портретом я написал имена и основные факты о твоих однокурсницах. Те, что обведены – соседки по комнате, их лучше бы запомнить прямо сейчас.

Факты, о которых он решил ей сообщить, занимали всего по паре строк на каждую. Помимо имен, титулов и сведений о родителях, иногда попадались весьма забавные и емкие комментарии. Например, темноволосая утонченная красавица значилась как неформальный лидер, а курносую веснушчатую девчонку с копной кудрявых волос ангел обозвал стукачкой.

Портрет Изабеллы тоже здесь отыскался, но о ней он не счел нужным ничего сообщить. Просто написал “Изабелла”, видимо, на случай если Вероника и в самом деле страдает провалами в памяти.

– Словно снова в школе очутилась, – усмехнулась Вероника. – Но здесь нет самого важного! Зачем мне знать титулы их родителей и где те работают? А вот чем девушки увлекаются, какой у кого характер, и с кем Доминика дружила, а с кем враждовала...

– Может мне еще и познакомиться с ними за тебя? – перебил ангел немного обиженно. – Сама все увидишь!

– Спасибо за помощь, – спохватилась Вероника, видя, как он скуксился. – А почему про Изабеллу ничего не написал?

– С ней ты уже знакома, чего время тратить.

Вероника некоторое время разглядывала лица на виньетке. Девчонки как девчонки, разве что платья и прически старомодные, но так даже симпатичнее. В винтажных фотографиях есть особое очарование – если бы эта не была добыта незаконным путем, Вероника с удовольствием повесила бы ее на стену.

Худо-бедно запомнив лица новых соседок, она спрятала фото на дно бельевого ящика и вернулась к изучению вещей, принадлежавших Доминике. Пока ангел не ушел, она решила оставить в покое одежду и открыла шкаф, где хранилось остальное. Там было много всяких штучек, которые могли рассказать о привычках и склонностях хозяйки, но того, что Вероника надеялась найти, не оказалось. То ли Доминика не вела дневник, то ли слишком хорошо его прятала.

Зато обнаружились полупустая коробка шоколадных конфет (которую ангел тут же отобрал, сказав, что Вероника все равно на диете), румяна чересчур яркого цвета (неужели здесь разрешали так вызывающе краситься?) и музыкальная шкатулка с балеринкой, в потайном отделении которой хранились карточки молодого брюнета с тонкими усиками, забавно закрученными над пухлыми чувственными губами, и так сильно напомаженными волосами, что они казались пластмассовыми.

– Это что, и есть мой жених? – с некоторым разочарованием спросила Вероника.

Брюнет в целом выглядел симпатичным, но уж слишком приторным и самовлюбленным. Типаж, который ей совершенно не нравился.

– Нет, – успокоил ангел, внимательно посмотрев на фото. Выражение его лица при этом сделалось непривычно серьезным и сосредоточенным. – Это местный секс-символ, знаменитый актер. Видимо, она была его тайной поклонницей.

– Тогда понятно, почему она их прятала. Фото жениха вывесила бы на самое видное место, чтоб подружки завидовали. Может, их тоже заберешь?

– Мне-то зачем?!

– Выбросишь где-нибудь. Не хватало еще, чтобы у меня нашли эту гадость. Ну пожалуйста, – протянула Вероника, но в ответ он велел замолчать.

В следующий миг комнату наполнили голоса и смех. Девушки вернулись с танцев. Пришло время знакомиться.

Как ни ждала Вероника встречи с другими воспитанницами, когда момент знакомства наконец настал, она почувствовала странную робость. Ведь это она видела девчонок только на фотографии, они-то думают, что давно с ней знакомы. И даже не подозревают, кто она на самом деле.

– Ну же, смелее! – подбодрил ангел. – Ты не сможешь вечно прятаться в шкафу!

– Я и не прячусь! – фыркнула она. – Я собираюсь с мыслями. Надо быть осторожной, ведь соседки по комнате знали Доминику лучше, чем другие.

Получилось слишком громко – голоса за стеной притихли. Больше медлить было нельзя, и Вероника вышла из своего убежища. С улыбкой поздоровалась, но в ответ услышала лишь сдержанные приветствия. Никто не улыбнулся в ответ. Казалось, ее возвращению вовсе не рады.

– Доминика, – с холодной вежливостью произнесла та, кого ангел назвал неформальным лидером. – Тебя уже выписали, так скоро. Надеюсь, теперь все в порядке?

Афелиса, вспомнила Вероника. Так звали эту надменную красотку. Вживую она выглядела еще лучше, чем на фото: черные, редкого холодного оттенка волосы, лицо как у фарфоровой куклы, большие чуть раскосые голубые глаза. И, конечно, стройная изящная фигура. С сожалением Вероника отметила, что полнота в этом мире не в моде – Афелиса вела себя как признанная красавица.

– Спасибо, я полностью здорова, – ответила Вероника. – Магия и пара дней безделья вылечат что угодно.

– А с кем ты там разговаривала? – неожиданно спросила другая соседка.

Миниатюрная блондиночка с вздернутым носом и ехидной ухмылкой на пухлых розовых губах. Кроме того, что зовут ее Марианна, и она вторая дочь в многодетной семье какого-то графа, ангел ничего про эту девчонку не сообщил.

– Да так... мысли вслух, – отозвалась Вероника. – Никак не могла выбрать, что надеть.

– Не замечала за тобой такой привычки. Я-то думала, ты говоришь с Алессандром Барлоу, пока нас нет, – с невинным видом протянула Марианна.

Две другие девушки, к тому моменту успевшие разбрестись по своим углам, захихикали. Афелиса даже не улыбнулась, но и одергивать нахалку не стала, и Вероника догадалась, что поддержки ни от кого от них ждать не стоит.

– С каким еще Алессандром? – как можно равнодушнее переспросила она.

– Как же! С тем самым, чьи портреты ты всюду прячешь.

– А ты что же, рылась в моих вещах? – вскинулась Вероника, разозлившись, будто вещи и впрямь принадлежали ей, и даже не вспомнив, как только что сама хотела выбросить несчастные портреты.

– Я таким не занимаюсь, – скривила губы Марианна. – Он выпал у тебя из-под подушки неделю назад, забыла?

Вероника с досадой прикусила язык. Да уж, отлично выступила. Если так и дальше пойдет, вместо подруг она обзаведется врагами.

– Если честно, и впрямь забыла, – пробурчала она хмуро. – Извини. Но все равно это не повод надо мной насмехаться.

Повисла пауза. Девушки смотрели на нее так, будто соседка внезапно вытворила нечто странное. Вероника окинула их непонимающим взглядом. Теперь-то что не так? Извиняться у них не принято?

– Никто над тобой не насмехается, – наконец сказала Афелиса и обратилась к остальным, быстро потеряв к ней всякий интерес: – Вы готовы? Или передумали?

Девушки спохватились и загомонили наперебой. Они явно куда-то собирались. Марианна юркнула в душевую, попросив пару минут, чтобы привести себя в порядок. Смуглянка Рената, дочь высокопоставленного полицейского чина, попросила подругу заплести ей косы. Казалось, про Веронику все разом забыли.

– Куда вы идете, если не секрет? – осторожно спросила она.

Рената ответила, что перед ужином они договорились с девочками из соседней комнаты поиграть в мяч в саду. Вероника заявила, что тоже не против прогуляться, и обе подружки посмотрели на Афелису, будто все решала она. Эта красотка казалась пусть не доброй, но по крайней мере вежливой, и Вероника тоже взглянула на нее, уверенная, что та предложит присоединиться, хотя бы из приличия. И увидела, как по лицу гордячки пробежала тень недовольства.

– Ты только вернулась из лазарета, – холодно сказала она. – А вдруг тебе снова станет плохо? Лучше отдыхай, вся спальня в твоем распоряжении. Идемте, девочки, не будем мешать Доминике.

Они переобулись в спортивные туфли и шумной стайкой выпорхнули из комнаты. Вероника снова осталась в одиночестве. Онемев от возмущения, она стояла, хлопая глазами, пока голоса в коридоре не затихли вдали.

– Наглые малолетки! – воскликнула она зло. – Сами ничего из себя не представляют, разве что родители богатые, а понтов, как у принцесс! Мы даже познакомиться не успели, а уже смотрят на меня, как...

Вспомнив, что Доминику-то эти девчонки успели узнать как следует, она запнулась. Ее предшественница явно не пользовалась всеобщей любовью. Невольно она коснулась непривычно пухлых щек кончиками пальцев.

– Неужели они просто меня стыдятся? Не хотят, чтобы за ними увязалась толстая, неуклюжая, прыщавая соседка?

Эта догадка разозлила, но в то же время вдохновила как можно быстрее стать той, с кем не стыдно будет показаться где угодно. Например, на злополучном балу, о котором все вокруг только и говорят. Сколько там до него, две недели?

– Всего ничего... Вряд ли успею добиться заметных результатов. Но если ничего не делать, то и вовсе никаких не добьюсь.

Не удержавшись, она вновь посмотрела на себя в зеркало. Чисто вымытые волосы и лицо уже улучшили ситуацию, но кожа... Нос в черных точках, тут и там краснеют прыщики. Нужно срочно раздобыть нормальную косметику.

Сейчас ничего подходящего у нее не было – несколько баночек с непонятным содержимым, найденных в вещах Доминики, доверия не внушали, и Вероника решила отложить уход за лицом и заняться упражнениями, пока соседки ушли. Все равно она планировала делать это дважды в день, утром и вечером, потому что долгих нагрузок новое тело не выдерживало.

Чтобы заодно привести нервы в порядок, она выбрала простенький комплекс йоги – когда-то он служил ей для расслабления после нормальных тренировок.

Она принесла из ванной песочные часы. Здоровая молодая деваха должна минуту простоять в планке, даже если никогда не занималась спортом. Особенно если не занималась. Словно в отместку Доминике, Вероника хотела наказать ее тело, несмотря на то что в результате причиняла страдания себе самой.

Еле-еле она придала рыхлой туше правильное положение, удержать которое оказалось той еще задачей. Живот висел тяжелым бурдюком, а силенок неразвитого пресса не хватало, чтобы его втянуть. Попа сама собой открячивалась к потолку, поясница сразу же заныла.

Вспоминая самые первые занятия с инструктором, Вероника выстроила позу более-менее правильно и замерла, стараясь успокоить разум и погрузиться в созерцание, наблюдая за собой как бы со стороны. Вернее, за невозможно тонкой струйкой песка в часах, которая так и притягивала взгляд.

“Минута. Всего одна минута. За это время даже сообщение не напишешь”.

Но конкретно эта минута тянулась так долго, что можно было переписать “Войну и мир”. Руки тряслись мелкой дрожью, спина отваливалась. Половина времени позади – для первого раза вполне достаточно. Тем более для девушки, за всю жизнь ничего тяжелее вилки не поднимавшей...

Отследив эту мысль, Вероника продолжала стоять. Это все лень и жалость к себе, то, с чем она должна бороться. Минуту может выдержать любой, никто еще не умер, стоя в планке.

“Выдержу до конца – сумею справиться и с остальными проблемами,” – загадала она. Понимая, что все – еще секунда, и она упадет. Невыносимо чесался нос. Плечо прострелила боль. Висок щекотала капля пота. Стиснув зубы, Вероника терпела и стояла.

И только когда упала последняя песчинка, она рухнула лицом в пол, впервые почувствовав, что все еще осталась прежней, той самой Вероникой, которая не привыкла унывать, шагала по жизни с улыбкой и добивалась всего, чего желала.

– Целых две недели! – выдохнула она. – Времени вагон, хватит, чтобы даже из этого мешка с трухой человека сделать.

***

Вероника совершенно напрасно переживала о том, как будет общаться с воспитанницами пансиона госпожи Эббет, не рассказывая им об амнезии. Оказалось легче легкого: ни одной живой душе в этом огромном доме не было до нее дела. Даже если она и вела себя не так, как обычно, никто не замечал.

У Доминики действительно не было подруг. Ее старательно избегали слуги, не попадаясь на глаза без надобности. Педагоги и наставницы держались с ней строго и холодно. Спустя пару дней Веронике начало чудиться, будто она окружена невидимой стеной. Или чем-то больна. Или относится к касте неприкасаемых.

– Чем она умудрилась заслужить всеобщую ненависть? – спросила она у ангела, когда тот соизволил явиться после двухдневного отсутствия. – Ты просто обязан рассказать. Должна же я знать хотя бы за что извиняться.

– С чего ты взяла, будто они тебя ненавидят? – искренне удивился он, взял с тумбочки яблоко, которое вечно голодная Вероника берегла на полдник, и с сочным хрустом откусил большой кусок.

Донесся свежий дразнящий аромат. Вероника сглотнула слюну, глядя на ангела с нескрываемой завистью – в то время как она мысленно взвешивала каждый кусочек и ела строго по часам, все вокруг словно только и делали, что жевали.

Внимание привлекла очень удачно подобранная травянисто-зеленая рубашка поло, так хорошо подходящая к цвету его глаз и оттенку волос. Джинсы сегодня он надел потертые, свободные, очень стильные. Вероника с тоской поняла, что безумно соскучилась по привычному гардеробу, и что джинсы ей теперь носить не суждено. По крайней мере, не в этой жизни.

– Только не говори, что серьезно думаешь, будто они меня любят. И где ты берешь нормальную одежду? Отличная рубашка, и кроссовки... Это ведь не реплика?

– Ты заметила? – оживился он. – Спасибо. Мне гораздо удобнее в цивильных вещах, чем в местном ретро. Но тебе придется о них забыть – если кто-то увидит, начнутся расспросы.

– То, что мне нужно, не увидят, – с надеждой в голосе пробормотала Вероника, готовясь перебороть стеснительность и выклянчить хоть один комплект утягивающего белья и колготки.

– Губу закатай, я не всесильный волшебник. И вообще, у тебя полный шкаф платьев, разве не об этом каждая девушка мечтает? А насчет твоего первого вопроса – между ненавистью и любовью есть много промежуточных стадий. Я бы сказал, что некоторые испытывают к Доминике неприязнь, но большинству просто все равно. Да какая разница? Скоро сможешь послать их всех к свиньям.

Вероника не собиралась никого посылать. Ей хотелось общаться, сплетничать, гулять в саду, в конце концов, понять, чем живут юные аристократки, чем увлекаются и как проводят день . Ведь она почти ничего не знала о новом мире и все еще чувствовала себя чужой. Но соседки по комнате в свой круг не принимали, вели себя вежливо, но подчеркнуто отстраненно. Или еще хуже – не удерживались и отпускали шутки или обидные замечания.

Однажды, когда Вероника спешила на дополнительное занятие по этикету, она встретила Изабеллу в компании кудрявой девчонки, которую ангел окрестил “стукачкой”. Видимо, успела рассказать наставницам о том, как он любезничал с одной из местных красоток через забор.

– Изабелла! Тебя уже выпустили? – поприветствовала ее Вероника, радостно улыбаясь. – Как самочувствие?

Та смерила ее таким взглядом, от которого улыбка моментально померкла. Будто особа королевских кровей, с которой посмела поздороваться падшая женщина. Кудрявая подружка шепнула что-то ей на ухо и нахмурилась.

– Спасибо, Доминика, мне гораздо лучше, – чопорно отозвалась Изабелла, подхватила подругу под локоток и демонстративно продефилировала мимо опешившей Вероники.

Стало предельно ясно, что общаться с ней Изабелла соизволила со скуки, не найдя более подходящего собеседника, а теперь, на виду у остальных девушек, знать ее не желала.

Пусть эта девица была не самой лучшей кандидаткой в подруги, но стало обидно. Выходило, что даже поболтать на досуге теперь не с кем, не то что попросить о помощи.

К счастью, скучать и предаваться грустным мыслям было некогда: все свободное время, из которого в основном и состоял ее день, она посвящала подготовке к предстоящему балу. Вопреки ожиданиям, учебой как таковой девушку не нагружали, а вот этикетом и танцами пришлось заняться всерьез, ведь о них она не имела ни малейшего представления.

Если первая дисциплина вгоняла в тоску, и порой Вероника ловила себя на непреодолимом желании метнуть в преподавательницу очередной хитрый столовый прибор, то уроков танцев она ждала с нетерпением.

Когда за спиной закрывалась дверь танцевального класса, ей чудилось, будто все неприятности оставались там, снаружи. Учитель был единственным человеком, с которым она могла быть собой, не боясь очередной насмешки или косого взгляда. В первое же занятие Вероника завоевала его расположение своим старанием и искренней любовью к предмету.

– Мне начинает казаться, что ты единственная, кто воспринимает танец как искусство, а не повод показаться в красивом платье и пококетничать с кавалерами, – сказал он однажды после того, как вместо запланированного часа они незаметно прозанимались целых три. – Почему раньше я за тобой такого рвения не наблюдал?

– Я при всех стеснялась, – ответила Вероника первое, что пришло в голову. – Можно еще раз повторить проходку? Я все еще путаюсь в ногах на переходе во вторую фигуру.

– Уверена? По-моему, на сегодня с тебя хватит, – возразил он, с сомнением глядя на ученицу.

Вероника подняла глаза на свое отражение. Толстушка в зеркале и впрямь выглядела так, будто вот-вот свалится от какого-нибудь приступа. Лицо раскраснелось и блестело от пота, белая блузка прилипла к талии и подмышками, даже непременные кружавчики грустно поникли. Казалось, можно было увидеть, как сердце колотится о ребра.

Переведя дыхание, Вероника призналась, что ей все равно надо прийти в форму, и заявила: если тренер будет ее жалеть, то выучить все необходимые танцы не получится, и она непременно опозорится на балу. Покачав головой, он сдался, но велел отдохнуть, а сам отправился за водой.

– Мне не нужно, чтобы ты потеряла сознание в моем классе. Делаем перерыв, потом еще раз повторим – и свободна!

Оставшись одна, Вероника встала перед зеркальной стеной. Даже если за несколько дней удалось скинуть килограмм-другой, внешне это было незаметно. Как же не хватало весов!

Она попробовала сделать пару движений, которые только что отрабатывала, и в ужасе закрыла лицо ладонью.

Во время учебы она мало смотрела в зеркало, а преподаватель, добрая душа, хвалил ее, чтобы приободрить. И у Вероники действительно хорошо получалось, но она совершенно не учла, что в теперешнем облике движется вовсе не так изящно, как когда-то. Особенно нелепо выходили энергичные связки: подпрыгивающая и размахивающая руками низкорослая толстушка смотрелась комично.

Однако чувство ритма ее не покинуло, и танцевать Вероника не разучилась. Попробовала сделать несколько базовых элементов бачаты – получилось, только физически было заметно тяжелее.

– Я должна все делать гораздо плавнее, – догадалась она, выводя бедрами восьмерку. – С небольшой траекторией. Без агрессии.

Маленькими шажочками она проскользила по паркету, стараясь, чтобы движения перетекали одно в другое, а акценты выходили не слишком резкими. Мягко, как кошечка, чуть лениво. Выходило неплохо: вместо забавной жирухи в зеркале отразилась аппетитная пышка.

– Где ты этому научилась? – раздался удивленный голос.

Вероника испуганно замерла и оглянулась. Учитель танцев стоял в дверях, глядя на нее ошалевшими глазами. Растерявшись, она замямлила что-то невнятное, через слово извиняясь, но он перебил и попросил повторить.

– И куда только мои глаза смотрели, – проговорил он с досадой. – У тебя редкие способности. Если не будешь лениться, даже за столь короткое время, что есть у нас в запасе, я научу тебя танцевать лучше всех, кто будет на этом балу!

Понимая, что он преувеличивает, Вероника пообещала заниматься целый день, если только он найдет на нее время. Ей хотелось преуспеть хоть в чем-то и доказать, что она вовсе не уродина, бездарь и неудачница.

“Все равно за полторы недели я не успею стать красивой, – думала она по дороге в свою комнату, еле ноги волоча от усталости. – Придется работать с тем, что имеем”.

Довольная собой, Вероника возвращалась с занятий, мысленно представляя, как танцует в центре роскошного бального зала, и как все вокруг смотрят с удивлением и восхищением. Она так увлеклась, что уже подбирала цвет платья, который лучше всего подошёл бы для такого случая, но наставница окликнула ее и вернула с небес на землю.

Завтра господин Альберт Гаррет, жених Доминики, собирается посетить свою невесту. Наставница явится за ней в три часа пополудни, чтобы сопроводить парочку во время прогулки в саду: встречаться с мужчиной наедине для незамужней девушки считалось неприличным.

Вероника едва не бегом влетела в пустующую спальню, наскоро освежилась в душе и принялась тереть медальон с такой силой, что едва не порвала цепочку.

– Приветик! – улыбнулся ангел. Для разнообразия в этот раз он решил войти через дверь. – Как дела? Как продвигается адаптация в новом мире?

– Мне сейчас не до светской беседы! – перебила она. – Завтра приедет жених Доминики.

– Теперь это твой жених. Рад за тебя, но я-то тут при чем?

– Что мне делать? Нельзя, чтобы он что-то заподозрил! Ты должен рассказать мне о нем все, и об их отношениях с Доминикой. Когда они познакомились. Где и как проводили время. Их особенные словечки, песни, под которые они танцевали... Да что я тебе объясняю, сам понимаешь, что я имею в виду!

– Послушай, все немного не так, как ты себе представляешь, – прервал ее ангел и устроился поудобнее, развалившись на кровати соседки. – Вы едва знакомы и наедине оставались от силы пару раз на минуточку. Никаких признаний, поцелуев и объятий, только благопристойные разговоры под надзором старших родственниц и гувернантки. Он гораздо больше знает о твоей родословной, чем о тебе самой. Так что даже если ляпнешь что-то не то, он, скорее всего, не заметит.

Поверить в такое Вероника не могла. Она пыталась спорить, доказывая, что никто в здравом уме не заключит помолвку, абсолютно не зная будущего супруга. Даже если брак по расчету – а вдруг после свадьбы обнаружится, что у половинки невыносимый характер, или, еще хуже, непорядок с головой?

Ангела ее доводы лишь смешили. Как ребенку, он снисходительно пояснял ей, что, когда дело касалось наследования титулов и капитала, мнения жениха и невесты особо не спрашивали. Все решала семья.

– И поверь мне, обо всех твоих тактико-технических характеристиках они прекрасно осведомлены. Что же касается милашки Альберта – он женится не на тебе, а на твоем поместье и титуле. Можешь вообще вести себя с ним как угодно, в разумных рамках, конечно.

– Хорошо они тут устроились, – хмыкнула Вероника. – Если у тебя знатные или богатые родители, можешь быть кривой, косой, вообще страшной как смертный грех, и все равно от претендентов в мужья отбоя не будет.

«Интересно, какие они, ее родители? Строгие или добрые, доверительные ли с ними отношения или прохладные...» – подумала она и не смогла удержаться, чтобы не вспомнить о собственной семье.

Наверняка в том мире ее уже похоронили. Интересно, успела ли мама прилететь из своей Америки? И сопровождал ли ее второй муж, ведь с Вероникой у него особо близких отношений не сложилось. Да у нее и с родным отцом их не было, так, звонил в месяц раз, если не забывал, и посылал деньги и подарки. По сути, она почти не общалась с ними обоими с тех пор, как поступила в институт – видимо, оба сочли дочь достаточно взрослой и сосредоточились на своих делах.

«Нет, они меня любили, – возразила она себе. – И сейчас, должно быть, им очень тяжело...»

Все это время она запрещала себе мысли о прошлом, стараясь привыкнуть, что теперь единственная реальность – та, что ее окружает, иначе тоска по всем, кто был дорог, просто свела бы с ума. Но стоило чуть расслабиться, и воспоминания подкрались незаметно. Вероника почувствовала себя ужасно одинокой.

– Я познаю мир! – хохотнул тем временем ангел, не замечая перемены ее настроения. – Но вообще ты смотрела в зеркало, так что... Поняла, как тебе повезло? Цени!

– Да уж... Слушай, ты ведь все знаешь, – тихонько проговорила она. – Не мог бы хоть что-то рассказать про папу с мамой? Как они там?

– Нет. Есть вещи, о которых я не могу рассказать, даже если захочу, – ответил он. Взгляд его стал серьезным и грустным. – Того мира больше нет, просто прими это. Постарайся жить настоящим.

– Погоди, ты куда? – окрикнула она, видя, как он поднимается с места, и понимая, что если сейчас останется одна, то совершенно расклеится. Даже вновь сосредоточиться на проклятом свидании удалось с трудом. – Ты должен пойти на эту встречу вместе со мной! Подсказать, если растеряюсь или начну говорить лишнего.

– С ума сошла? На первой брачной ночи тоже заставишь присутствовать? Нет, и не проси!

Скорчив жалобную физиономию, Вероника пообещала, что непременно все испортит, и виноват в этом будет ангел, отказавшийся помочь. Увидев, что и это его не проняло, она села на стул, скрестила руки на груди и заявила, что в таком случае никуда не пойдет и вообще с места не сдвинется.

В конце концов на встречу с возлюбленным Вероника отправилась с группой поддержки. Наставница всем своим видом выражала готовность не спускать с подопечной глаз. Ангел поглядывал недовольно, молча шагая следом за настырной девчонкой.

Добившись своего, Вероника успокоилась и спешила на встречу, обуреваемая любопытством. Ей не терпелось увидеть того, о ком так много слышала. И господин Альберт Гаррет превзошел ее самые смелые ожидания.

Они встретились в одном из укромных уголков сада – в увитой розами беседке возле пруда. Цветущие деревья скрывали это место от любопытных глаз остальных воспитанниц и давали прохладную тень.

Альберт прогуливался по мощеной дорожке, со скучающим выражением лица сшибая тростью цветки бархатцев. Он был высок, строен, широк в плечах. При виде Вероники он оживился и снял шляпу в вежливом приветствии, да так и не надел, позволяя девушке любоваться золотыми локонами, безупречно подстриженными и уложенными волосок к волоску.

“Он похож на принца, – с восторгом подумала Вероника, когда жених галантно поцеловал ее руку. – Если бы я осталась прежней, мы бы здорово смотрелись вместе. Прямо Барби и Кен”.

– Доминика, моя дорогая! Выглядите прелестно в этом платье! – промурлыкал он, сверкая белоснежной улыбкой. – Простите за неожиданный визит, но я не видел вас непростительно долго и больше не смог выносить разлуку.

– Эмм... Спасибо, я тоже рада видеть вас, – пролепетала Вероника, раздумывая, стоит ли вырвать ладонь из его руки или держаться за ручки здесь считается приличным.

– На самом деле он просто едет мимо, вот и решил нанести визит вежливости, – прокомментировал ангел. – Ну что ты мямлишь, скажи что-нибудь, хотя бы про погоду.

– Замолкни! – прошипела она и поймала недоуменный взгляд Альберта. – Простите, это я не вам. Муха. Жужжит прямо над ухом, такая назойливая!

– Оу, – только и сказал жених, но тут же спохватился и вручил ей плоскую коробку, перевязанную лентой. – Примите небольшой подарок. Ваши любимые!

– Благодарю, – отозвалась Вероника, посмотрела на него и утонула в омуте синих глаз. – Прекрасная погода сегодня, – проговорила она, прижимая к груди презент. Видимо, невеста не совсем ему безразлична, раз помнит, что она любит, и позаботился это привезти.

– Угодить Доминике несложно, для нее нелюбимых конфет не бывает, – вмешался ангел, словно подслушав ее мысли. – Чего ты в них вцепилась, как будто он сейчас обратно отнимет! Отдай наставнице и предложи ему прогуляться, что ли.

Прикусив язык, чтобы не заговорить с ним снова, Вероника передала коробку и ухватила жениха под локоть. Тот медленно повел ее по дорожке, рассказывая, как недавно заезжал в поместье, где почти все готово к их приезду. Девушка слушала, изредка поддакивая, но такая немногословность Альберта совершенно не смущала.

“Наверное, бедняжка Доминика рядом с ним теряла дар речи, – подумала она. – Еще бы, вряд ли у нее до него были такие поклонники. Не удивлюсь, если и вовсе никаких не было”.

– Но я всей душой поддерживаю вашу просьбу – после свадьбы мы просто обязаны провести в столице хотя бы сезон. Наверняка получим множество приглашений, будет невежливо отказать.

– Да, конечно. Я целиком и полностью полагаюсь на ваше мнение, – сказала Вероника, почти не солгав. Ведь она совершенно не представляла, что должна будет делать, когда покинет пансион.

– Приятно это слышать, дорогая! Не каждому повезло найти невесту с таким легким нравом и покладистым характером, как у вас.

За спиной Вероники раздался сдавленный смешок. Мысленно она пообещала себе высказать несносному ангелу все, что думает о его выходках, как только они останутся наедине. Похоже, все-таки зря уговорила его пойти – никакой помощи, только нервировал еще сильней.

Тем временем господину Гаррету наскучило говорить о делах, и он вежливо поинтересовался, как поживала его возлюбленная, пока они не виделись. Каким-то шестым чувством Вероника поняла, что в действительности ему нет до этого никакого дела. К тому же рассказывать ей было нечего – не могла же она признаться, что потеряла память и в бешеном темпе пытается вновь стать светской дамой.

Поболтав о ничего не значащих мелочах, он намекнул было наставнице, что хотел бы ненадолго уединиться с невестой в беседке, но та чопорно поджала губы и пресекла вольности. Не заметив искренней досады, Вероника поняла, что и это он делал скорее для вида, чтобы еще сильнее вскружить наивной толстухе голову.

Ей стало противно. Еще ни разу в жизни никто не общался с ней из вежливости или чтобы что-то получить с ее помощью. Напротив, мужчины из кожи вон лезли, чтобы заслужить внимание избалованной красавицы. Никогда раньше она не чувствовала к себе такого безразличия.