Крепостная. (Не) сладкая жизнь попаданки

Глава 1. Не Шашкова! 

Анастасия Шашкова 

– Таким образом, ошибка паспортистки в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году, что принимала заявление от моего прапрапрапрадедушки, стоила нам не только новой фамилии, но и потери имени рода, как и его заслуг. С того момента из Шишковых мы стали Шашковыми. Но с уверенностью могу сказать, что добыча сахара из сахарной свеклы изначально начался именно с нашего рода – рода Шишковых. Всем известный нам петушок тоже придумал мой родственник Николай Петрович Шишков. Сейчас я единственная представительница нашего рода, как и рода Шишковых. Живи я во времена Российской империи, когда правил Николай I, была бы самой настоящей барыней. Древо… 

Продолжить доклад мне не дали. Аудитория взорвалась от оглушительного смеха. Я одна стояла перед доской и студентами целого потока первого курса вся красная, как вареный рак. Да, не стоило мне говорить про барыню… 

– Шишкова, теперь к тебе нужно обращаться не иначе как барыня? – и задние ряды снова загоготали.

Балагур Тимур, заводила всех ребят не только нашего потока, но, как оказалось, чуть ли не всего университета, встал в проходе и отвесил мне шутовской поклон.

– Чего изволите, барыня Шишкова? Подать вам чаю или карету? Сию секунду все сделаем. Холопы в вашем распоряжении. 

Ребята снова дружно рассмеялись, поддерживая мажора. 

– Гущин! – одернул его преподаватель по истории. – Хватит паясничать. В отличие от тебя и твоих друзей, Шашкова единственная, кто сделала реферат и достойно его представила. Присаживайся, Настя. За прекрасную работу тебе “отлично”, а всем остальным неуд.

Слова Александра Николаевича, заслуженного профессора по истории, заставили всех застонать. Я же внутри себя возликовала. 

“Там вам и надо!” – злорадно подумала про себя и спокойно прошла за парту в первом ряду.

– Тише, тише, – пытался успокоить ребят профессор Абрамов. – Кто не сдаст работу вовремя, не получит допуска на зачет. Вы все обязаны знать про свой род хоть что-то. 

Теперь ненавистные взгляды однокурсников обратились в сторону Гущина. Ведь именно он уговорил ребят не писать реферат. Но Тимур лишь отмахнулся от них, и я тут же почувствовала, как его глаза впились мне в спину.

Наше противостояние с Гущиным началось чуть ли не с первых дней учебы. И я до сих пор не понимала, чем ему не угодила. На шею ему ее вешалась, как делали почти все девицы нашего потока. Под его ногами не путалась, у нас с ним были разные места для развлечений. Тимур предпочитал пафосные клубы, я же предпочитала книги и уединение. Потому и не обзавелась ни одной подругой. С нашего потока я более-менее общалась только со старостой группы Алисой Кораблевой. Сейчас она болела и не ходила на пары. Гущин же поддевал меня по поводу и без. И я совершенно не понимала, зачем он поступил учиться в агротехнологический университет, как и то, зачем он изводил именно меня.

Мы с Гущиным были из разных миров. Он – золотая молодежь Рязани, я же приехала в город из поселка городского типа. Его обязывали ходить в институт на пары, для меня же получение диплома было единственным, что в дальнейшем могло помочь мне встать на ноги и стать известным человеком, как и мой дальний родственник. 

– Раз больше никто не готов, то отпущу вас заранее, – выдал Александр Николаевич. – У вас же последняя пара, как я знаю. 

На этот раз студенты загудели одобрительно. Ребята не стали терять напрасно ни минуты. Быстро закидали тетрадки в сумки и поспешили покинуть аудиторию. Одна я не торопилась. Мне не хотелось пересекаться с Гущиным и ему подобными на парковке. В мою сторону снова посыпались бы смешки. Дело в том, что от родителей мне досталась машина. Девятка. Изредка, но я все же приезжала на ней в университет, чтобы потом тут же поехать в поселок, не заезжая в общежитие. Впереди были выходные, и мне хотелось провести их в родном доме. Моя машина ни в какое сравнение не шло с их иномарками. 

Попрощавшись с профессором и покинув аудиторию, я решила заглянуть в библиотеку, чтобы уж наверняка не встретиться с Гущиным. Мне хотелось верить, что он уедет куда-нибудь с друзьями посидеть в кафе и снова и снова обсуждать девушек, что так и липли к ним, как пчелы  к цветам, а не выжидать меня на парковке университета. 

Но как же сильно я ошибалась… 

Дорогие мои читатели!

Если начало истории вам понравилось - скорее добавляйте ее в библиотеку, чтобы не потерять. А еще ставьте звездочки, ведь они греют сердце и душу автора, как ничто другое. Муз будет доволен! 

С уважением, ваш автор Валнетина Элиме

Перед вами Анастасия

Целеустремленная, трудолюбивая и просто прекрасная девушка.) 

Глава 1.1. Все не так, как казалось

Анастасия Шашкова 

– До скорого, Анастасия, – помахала мне рукой библиотекарь.

Я тепло улыбнулась Марии Максимовне и притворила тяжелую дверь в архив. Именно здесь я откопала информацию про своего родственника Шишкова и почему стала Шашковой. Теперь осталось дойти до парковки, прогреть машину и доехать до поселка городского типа Октябрьского, откуда я и была родом. Всего час пути, и я окажусь дома, в родных стенах, пусть и в пустых.

Задумавшись о своем и родителях, которых потеряла всего полгода назад, я забыла осмотреться перед тем, как выйти на парковку. Потеряла бдительность, уверенная в том, что в пятницу никто в университете не задержится. Это и было моей ошибкой. Стоило мне оказаться рядом со своей девяткой, как меня окликнули.

– Сахарная барыня решила поехать на своей карете? – услышала я голос Гущина и напряглась. Правда, отвечать ему не стала. Вдруг ему надоест говорить в одну сторону и он отвяжется от меня быстрее.

Открыла заднюю дверь и сгрузила туда рюкзак и книги, что взяла почитать на выходные. Зимними вечерами все равно дел находилось немного, так хоть займусь учебой.

– Уверена, что доедешь в такую погоду? – Тимур впервые снизошел до такого вопроса, что я замерла. – Настя, я с тобой разговариваю.

Удивительно! Оказывается, он знает мое имя и даже умеет нормально разговаривать.

Развернулась к нему лицом и взглянула на него удивленными глазами.

– Я вожу машину с шестнадцати лет, с позволения и разрешения отца, – сообщила мажору, вскинув голову. Пусть знает. – По достижении совершеннолетия сразу получила права. Умею водить не только легковой транспорт. И дорогу до дома я знаю как свои пять пальцев. Каждый поворот и каждую яму. С чего тебе переживать за меня?

– Погода портится, – сообщил мне Гущин, оглядываясь по сторонам. – Даже опытные водители не рискнут выйти в дорогу в такой день.

Я посмотрела по сторонам. И поежилась. Гущин был прав. Погода портилась, и стремительно, будто боялась не навалить достаточно снега. Он падал хлопьями и кружился в воздухе перед тем, как попасть на землю. К тому же, ветер начал усиливаться. Нужно было поспешить добраться до дома. Мне не хотелось проводить выходные в общежитии.

– Пока, Гущин, – попрощалась я с однокурсником и открыла переднюю дверь своей любимой и родной девятки. Но сесть за руль мне не жали, удержав дверь

– Настя, будь благоразумной, – стоял на своем Гущин. – Ты не доедешь в такую погоду.

– Если ты и дальше будешь меня удерживать, то точно не доеду, – немного зло проговорила я. – Но чем скорее я тронусь, тем быстрее доеду до дома, пока погода совсем не испортилась. Руки убери от моей машины, Гущин. Вдруг еще запачкаешь руки. 

Тимур некоторое время смотрел мне в глаза.

– Сегодня в общежитии Никифоров соберет весь поток, – вдруг сообщил мне Тимур. – Ты тоже приглашена. Оставайся в городе. Развеешься, побудешь с ребятами.

Я удивленно подняла брови. Он сейчас серьезно? Все четыре месяца издеваться надо мной, а тут он зовет меня на вечеринку? Внутри меня зашевелился червячок недоверия. Что, если они опять будут издеваться? С них станется подсыпать мне в питье что-то запрещенное и потом снять на видео. Нет уж, увольте. Не нужно мне такого сомнительного счастья. Я лучше рискну и доеду до дома черепашьей скоростью, чем перестану осторожничать и доверюсь Гущину.

– Спасибо за приглашение, но откажусь, – дернула дверь на себя, чтобы вырвать его из рук Гущина. 

У меня получилось. Тимур больше не делал попыток меня остановить. Он сделал шаг назад, продолжая смотреть на меня и нервировать. Еще и машина завелась не с первого раза, словно железяка без души попала под очарование Гущина. Но я упорно поворачивала ключ в зажигании, и с третьей попытки добилась своего. Мотор моей девятки заурчал. 

Я плавно вырулила с парковки университета, на прощание улыбнувшись Гущину и помахав парню рукой. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах я успела заметить беспокойство. Неужели обо мне?

Чушь!

– Это же сам Гущин! – вслух проговорила я, вцепившись в руль.

Он все четыре месяца учебы травил меня со своими друзьями, а теперь, получается, изменился?

Не верю!

Улучив момент, когда остановилась на красный свет светофора, заглянула в студенческий чат, куда меня добавила староста. Свое настоящее имя я там не светила. Именно там можно было узнать насчет споров и прочего. На удивление, там было тихо. Лишь пару сообщений про преподавателей, которые не стыдились брать от студентов благодарности.

Чертыхнулась и бросила телефон на сиденье рядом. Теперь мысли о Гущине и его приглашение не давали мне покоя.

Что ему от меня было нужно?

Настя и Гущин на парковке

Тимур - мажор, но вполне неплохой парень

Глава 1.2. Злосчастный эсэмэс

Анастасия Шашкова 

Погода разыгралась не на шутку, но я все равно намерена была доехать до родного дома. Снежная пелена впереди становилась все плотнее. Слава богу, я успела выехать из города на трассу и проехать некоторое расстояние. Я крепче вцепилась в руль, пытаясь разглядеть дорогу сквозь летящие снежные хлопья. Дворники еле успевали расчистить лобовое. Ветер выл, словно голодный зверь. Временами казалось, что он бросает машину из стороны в сторону. Теперь я вовсю осознала, что ехать в такую погоду была не лучшей моей идеей, но мне так хотелось провести выходные дома. И все же стоило признать, что Гущин был прав.

Фары едва пробивали белую завесу, выхватывая из темноты размытые очертания дорожных знаков. Дорога, и без того узкая, казалась теперь бесконечным белым туннелем. Я снизила скорость почти до минимума, но это не помогало: машину все равно начинало заносить на поворотах. Каждый раз, когда колеса теряли сцепление с асфальтом, мое сердце замирало в груди, а в ушах раздавался голос Тимура. 

“Настя, будь благоразумной!”

В салоне было тепло, но пальцы на руле предательски дрожали. Я включила радио, чтобы хоть музыка немного успокоила меня, но сквозь треск помех можно было разобрать только обрывки новостей о надвигающемся буране.

“Нужно было остаться в городе», – промелькнула мысль, но я тут же отогнала ее. Я не знала, благими намерениями или для своих издевательств Гущин пригласил меня на вечеринку Никифорова. Все же стоило перестраховаться. Если он хотел видеть меня на вечеринке, но она у них не последняя, а до дома было всего час пути, порой и того меньше, когда погода и дорога благоволили. 

Очередной порыв ветра бросил машину вбок. Я резко выкрутила руль, и автомобиль, словно живой, заскользил по обледенелой дороге. Секунды растянулись в вечность, пока я боролась с управлением. Я не первый раз попадала в буран, но сегодня он разбушевался не на шутку. Наконец, машина остановилась, опасно накренившись на обочину. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Еще немного, – проговорила я вслух, успокаивая себя. – Совсем немного, и я буду в безопасности, дома.

Впереди показались первые дома соседней деревни, и это придало мне сил. Еще каких-то двадцать километров, и покажутся дома моего родного Октябрьского. Теперь главное, не терять концентрацию до самого конца пути. Но я резко вздрогнула от ожившего телефона, чуть не выпустив руль. Громкая мелодия оповестила меня о том, что кто-то настойчиво хотел со мной поговорить. Потянулась за телефоном, когда позвонили повторно, прекрасно зная, что не стоило отвлекаться от дороги. Успела перевернуть свой старый гаджет экраном вверх и снова вернула внимание на дорогу. Краем глаза успела заметить, что на дисплее телефона высветился номер Гущина.

Что ему от меня надо?

Верить в то, что он просто по-человечески переживал за меня, верить не хотелось. Но его звонок доказывал обратное. 

Ответить на звонок Тимура я не успела, но Гущин оказался настойчивым, позвонив еще раз. Но я решила не отвечать на его звонки, чтобы не отвлекаться от дороги. Мне хотелось жить, как и благополучно добраться до дома. Мажор со своим переживанием подождет.

Вот только сам Гущин был другого мнения. Звонки от него прекратились, но телефон буквально стал разрываться от входящих сообщений. 

Дилиньк! Дилиньк! Дилиньк!Дилиньк!

Звуки входящих сообщений раздражали, но я не могла рисковать, чтобы взять в руки телефон и отключить его.

– Да чтоб ему икалось! – выкрикнула я примерно после двадцатого “Дилиньк!”, ударив по рулю.

Это и было моей самой главной ошибкой. Поворот в сторону Октябрьского, а машину занесло. Никакие мои манипуляции не помогли выровнять ее. К тому же, сквозь снежную пелену я увидела встречные фары и ужаснулась.

Испугаться не успела, когда меня накрыла тьма.

Пришла я в себя непонятно через сколько времени. Руки-ноги не окоченели. Неужели аварию заметили так скоро, и меня доставили в больницу?

Попыталась встать, но головная боль, как и боль во всем теле заставила застонать, как и забросить идею принять вертикальное положение. Рядом кто-то зашевелился.

– Раз не подохла сразу, дай другим поспать, – проворчал грубый женский голос. – Лучше бы померла, ей богу, теперь ухаживания за тобой повесили на меня. У-у-у-у, дрянь живучая, – и меня больно пихнули в бок.

“Господи, где я и что со мной?” – успело мелькнуть в голове до того, пока от боли я снова не уплыла в небытие. 

Глава 2. Новая реальность

Анастасия Шашкова 

Повторно я проснулась резко, словно меня нарочно толкнули, чтобы разбудить намеренно. Глаза открываться не хотели. Видимо, я не выспалась. Но могу позволить себе понежиться в постели. Потому от раннего пробуждения не расстраивалась. 

– Рыжик, ты? – пытаясь перевернуться на живот, задала я вопрос.

Соседский кот любил приходить ко мне, когда я возвращалась домой. Видимо, он и разбудил меня, запрыгнув. Но не успела я лечь на спину, как заорала от боли и вскочила на ноги. И тут же кулем свалилась на пол от слабости не только в конечностях, но и во всем теле. 

– Куда вскочила? Эх, дуреха, – услышала я со стороны, а затем увидела лапти. – Тебе лежать и лежать. Токма вчера горячка прошла. Думали, помрешь ведь. 

Самые настоящие лапти! Откуда? Да у нас и в музее висели старые потрепанные. Тут почти новые. 

Пока я осмысливала увиденное, меня бесцеременно подняли и снова сгрузили на постель. Жесткую и не такую теплую, как в моем родном доме. Снова пришлось лечь на живот.

– Анфиса совсем не присматривает за тобой, – продолжила женщина. – Вот принесла тебе от Петра Петровича мазь, чтобы раны на спине скорее зажили. Хорошо, что из горячки вышла. Думали, что потеряли мы тебя. Не будет у нас больше Настасьи.

Имя мое, уже легче. Значит, я еще не совсем сошла с ума.

– Можно мне воды? – попросила я, еле вороча во рту языком и повернув голову в одну сторону.

– Щас, милая, потерпи немного, – заметалась женщина, имени которого я не знала, но она вызывала доверие. К тому же, заботилась обо мне. 

Внимательно взглянула на женщину. Чем-то она мне напоминала мою соседку бабу Шуру, хозяйку Рыжика. Такая же добродушная и заботливая. Одежда на ней была старинная. Такие носили сто, а то и все двести лет назад. Да и говор настораживал. Неужели я все же согласилась на предложение Гущина пойти на вечеринку? Может, меня там напоили чем-то, а это все розыгрыш? Но как тогда объяснить боль на спине?

И тут я застонала, вспомнив все. Дорога до дома, погода и поворот, в который я не вписалась. Авария, что, скорее всего, лишила меня жизни.

– Потерпи, щас я намажу твою спину мазью и тебе полегчает, – женщина из-за моего стона не знала что сделать первым: дать мне воды или все же намазать спину. – Петр Петрович знает свое дело.

Женщина все же сперва дала мне вдоволь напиться, затем присела рядом. Сперва она аккуратно убрала лоскутки порванного платья. Кровь давно запеклась, и ткань попросту прилипла. Я старалась не издавать ни звука, терпела. Чуть погодя я почувствовала прохладу мази и мне действительно стало легче. Что за чудо средство я не стала расспрашивать, чтобы не вызвать подозрений. Сперва бы разобраться где я и как тут оказалась.

Дом был деревянный. Убранство старинное. Постель сколоченная из досок, потому и жесткая. И запах не очень приятный, словно живущие в этом доме люди не мылись несколько дней. Или это от меня так несло?

– Сколько я так уже? – спросила я, когда женщина закончила.

– Три дня бредила, сегодня вот очнулась, – услышала ответ. – На этот раз Антип перестарался с розгами. Все думали, что ты отдашь Богу душу, но все позади. Выходила я тебя. Сильная ты духом, Настасья. Ничем тебя не сломить. И дальше также держись. Прутик гнется и снова выпрямляется. Шрамы заживут, боль пройдет. Пойду я, Настасья. Засиделась у тебя. Меня на кухне ждут, – засобиралась женщина. – Всем скажу, что ты все еще бредишь. Не говори ни с кем, иначе тут же работать заставят. Тебе сил набраться надобно. Вечером принесу тебе плотный ужин. Сколько дней ни крошки во рту. 

Дверь за женщиной захлопнулась, а по полу побежали белые клубы мороза. До моей кровати не достали, растаяли. В голове был бардак от мыслей, но одно уже было ясно. Все это мне не снится и это не розыгрыш никакой. Я умерла. Но как тогда очутилась здесь? Переселение души?

Снова застонала. Почему это приключилось именно со мной? А ведь это все Гущин виноват со своими звонками и сообщениями! Вот что ему надобно было от меня? И ведь даже я не узнала, что он мне там написывал… 

Кто это добрая женщина, что ухаживала за Настасьей, и как ее зовут, мы узнаем чуть погодя.
Но не могла не показать вам ее. 

Глава 2.1. Новая жизнь 

Анастасия Шашкова 

Застонала и спрятала лицо в ладонях.

Ну как так-то? За что мне такое?

Горячие, обжигающие щеки, и горькие слезы сами потекли из глаз. Стало та-а-ак обидно. Вот почему я не послушалась Гущина? И на какой черт он мне названивал и написывал? Не понимал, что этим только вредит мне? Ведь именно из-за его сообщений я и отвлеклась, что в итоге привело к аварии. Хотя…

Кого я обманываю? Авария – полностью моя вина. Не была бы я такой самоуверенной и немного глупой, раз решилась в непогоду выйти в дальнюю дорогу, то наслаждалась бы завтраком у себя дома, а не вот это все. Видите ли, я знала дорогу и каждую яму на ней. А вот на повороте просчиталась.

Вытерла щеки тыльной стороной ладони. Чего уж теперь сокрушаться о погубленной жизни собственными руками и сопли пускать? Надо принять новую реальность и продолжить жить дальше, даже если придется трудно. О том, что придется тяжко, очень тяжко, вопило все мое нутро. Но когда это меня останавливало?

Я повернула голову в сторону, чтобы рассмотреть дом. Я не знала сколько времени, какой год и от этого было не только некомфортно, но и немного страшно. Знала только одно, что была зима. Об О том, что попала в какое-то средневековье, думать не хотелось, но все вокруг буквально кричало об этом. Правда, вместо средневековья я подозревала, что моя душа просто-напросто переместилась в прошлое. Лет так на сто или даже двести назад.

Дом был деревянный, из сруба. Потолки низкие, окна маленькие. В центре избы располагалась огромная беленая печь. По правую сторону от двери тянулись широкие лавки вдоль стен, рядом стоял крепкий стол, покрытый скатертью. По другую сторону располагались полати, такие же, на которой лежала я сама. Это были деревянные настилы. Они представляли собой своеобразную кровать, где могло поместиться несколько человек. 

Я тут же вспомнила удар в бок и недовольное шипение в мой адрес. Значит, у меня есть соседка. Я осторожно потрогала грубое одеяло, свалянное из овечьей шерсти. Оно было тяжелым и колючим, но, вероятно, хорошо согревало в зимние ночи.

Также вдоль стен стояли сундуки. Видимо, с вещами и одеждой других жильцов, а в одном из углов виднелся небольшой иконостас. Такой же был и у меня в родительском доме. Ни я, ни мои родители не были настолько набожными, как моя соседка баба Шура, которая не пропускала ни одну службу и всегда строго держала пост, но усопших поминали регулярно, когда выпадали такие дни. 

Также я отметила, что в помещении почти не было мебели, как и посуды. Только самое необходимое для жизни. Никаких кроватей с балдахинами или мягких диванов, только жесткие лавки да полати, на которой я уже отлежала себе все, что можно. Это могло означать одно, что тех, кто жил в этом домике, кормили в другом месте.

Я снова застонала. От безысходности и от сурового понимания. Значит мне не повезло, как другим попаданкам в магические миры. Им то доставались и богатство, и дом, и жених или муж красивый и богатый в придачу. Я же скорее всего попала в тело простой служанки.

Попыталась сесть, но боль в спине и слабость не дали мне этого сделать. Я устала лежать, все тело затекло, но поменять положение я и то не могла. Пришлось повернуть голову в другую сторону и задуматься. Мне определенно нужен план! Перво-наперво нужно узнать куда я попала и в какое время. Подозрения, конечно были. По говору женщины, что намазала мне спину спасительной мазью, можно было догадаться. Да и язык я понимала, как ни странно. Значит, мир наш, только меня откинуло на несколько сотен назад. И тут меня могло подвести незнание истории. Ведь скорее всего я оказалась в теле девушки из Российской империи. Как такое возможно, я не знала, но одно было ясно: нужно вести себя осторожно. В те времена подобные явления считались колдовством. Церковь не прощала таких «преступлений». Достаточно было одной жалобы или даже малейшего подозрения, чтобы тут же оказаться на костре. Я вспомнила живые рассказы нашего историка о ведьмах, заживо сожженных за куда менее серьезные вещи.

И тут дверь неожиданно открылась. Моя голова хоть и была повернута в другую сторону, глаза я все же закрыла, как и постаралась дышать немного глубоко и равномерно, выдавая себя за спящую. Ведь такой совет мне оставила добрая женщина: ни с кем не вступать в разговор.

Вошедший приблизился ко мне, но ничего предпринимать не стал. Видимо, пришел просто проведать, не пришла ли я в себя. Ведь вряд ли слугам предполагалась разлеживаться, а мне все же нужно было восстановиться. Вскоре я вновь услышала, как открылась и закрылась дверь.

Я выдохнула. Но теперь меня взволновали мысли о девушке, в чье тело я попала. Ее рука, что я приблизила к лицу, говорила о том, что она была молода, но от работы не отлынивала. Вся ее хрупкая ладонь была в мозолях и царапинах. Вот только что с ней случилось? Неужели некий Антип, чье имя я услышала из уст доброй женщины, забил девушку розгами до смерти? 

Я встрепенулась. От своих же мыслей у меня мороз по коже побежал. Значит, надо быть в десять раз осторожнее. Антипу станется и еще раз избить меня розгами. Интересно, за что он так с бедной девушкой? Пусть и со служанкой, но они же тоже  люди.

Додумать я не успела. Меня сморил сон... 
Знакомлю вас с историей нашего моба

 

Два года назад я попала в аварию, но каким-то чудом очутилась в Москве 1889 года в теле богатой сиротки. Вот только рано я радовалась второму шансу на жизнь. Тётушка решила избавиться от меня и прибрать к рукам моё наследство. Нужно срочно выйти замуж, пока эта карга не отправила меня на тот свет. На моём пути встретился молодой вдовец, помешанный на химии, Александр Островский. У нас есть общая страсть — парфюмерия. Я предложила ему выгодный фиктивный брак, от которого он не смог отказаться. Только после свадьбы я узнала, что мой муж настоящий дамский угодник. Я построю собственную парфюмерную империю и заставлю супруга уважать меня.

Несу вам Настасью.
Ей пока тяжело, но она точно не сдатся! 

А мы будем держать за нее кулачки!) 

Глава 3. Сон-воспоминание 

Настасья

Спала я неспокойно. То и дело слышала скрип двери, затем шаги и недовольные разговоры. Кто-то кого-то одергивал, второй не хотел слушаться. После я почувствовала к себе нежное прикосновение, как по утрам делала мама, перед тем как будить меня. И потом я провалилась в глубокий сон. Но и там мне покоя не было. Снилась мне девушка…

Девушка с длинными косами протирала мебель от пыли. Старинный буфет, какой я видела только в музее. Затем она подошла к дивану и поправила вышитые маленькие подушки на ней. Полюбовалась не то своей работой, не то узорами, и на ее лице появилась улыбка. В это же время в комнату вошел еще один человек. Девушка не услышала его шаги, чем мужчина и воспользовался. Он бесшумно шагнул к ней и толкнул вазу, что стояла на тумбочке. Последовал удар, и что ожидаемо, хрупкая вещь не выдержала удара и раскололась. Девушка испугалась и отскочила. Мужчина довольно улыбнулся, но тут же принял серьезное выражение лица. На шум прибежали другие.

– Антип, что тут происходит? – вопрошала пожилая женщина, растолкав всех и пройдя вперед.

– Это ты спроси у своей любимицы, – мужчина безжалостно указал на девушку.

– Настасья? – недовольно поджала губы женщина, переводя взгляд на испуганную и дрожащую от страха девчонку.

– Она разбила любимую вазу барина, – не выдержал Антип и указал на осколки на полу. – Петр Николаевич будет разочарован. Эту вазу ему подарил сам император Александр, – важничал мужчина, нагоняя еще больше страха.

Глаза собравшихся людей расширились от ужаса. Они дружно сделали шаг назад, будто и им могло перепасть. Названная Настасьей девушка кинулась в ноги пожилой женщины.

– Это не я, клянусь тебе, Дарья Матвеевна, – девушка хваталась за подол платья женщины. – Не я это. Чем угодно могу поклясться. 

– Я сам видел, – шагнув вперед заявил Антип. – Анфиса, подтверди!

Вперед шагнула молодая женщина с выдающейся фигурой.

– Настасья это, – зло глядя на девушку на полу заявила она. – Я мимо пробегала в это время и как раз увидала, как она толкнула вазу.

Теперь все смотрели на нее.

– Нечаянно правда, – добавила Анфиса сразу же, как только встретилась с прищуренными глазами Дарьи Матвеевны. Пожилую женщину она все же побаивалась. 

– Я не могу это так оставить, – хватаясь за ремень и выпятив грудь вперед заявил Антип. – Барин потом за все с меня спросит. Во двор ее.

Собравшиеся снова встрепенулись и шагнули назад. Вперед вышли два мужика в зипунах. Они подошли к Настасье, подняли девушку на ноги и поволокли ее во двор. 

Остальные так и остались стоять на месте, потрясенные происходящим. Но вот Антип последовал во двор, за ним отмерли и другие.

Настасью выволокли во двор в чем она была. Степка и Митрий тащили ее к позорному столбу, не слушая мольбы девушки. Тонкое холщовое платье не защищало от холодного и пронизывающего ветра. Настасья подняла глаза к небу. Оно было серое и низкое, нависая над барским двором, словно хотело защитить девушку от несправедливости. Было холодно, что перехватывало дыхание. На шум во дворе собрались остальные крестьяне.

Настасью подвели к столбу, подняли ей руки и крепко привязали к потемневшему от времени и непогоды к дереву. Женщины ахнули, но ничего не предприняли, чтобы защитить бедняжку. Лишь отворачивали лица, пряча жалостливые взгляды, но уйти не смели. Приказчик не прощал такого.

Антип не спеша подошел к столбу. К нему тут же подбежал мальчишка. Приказчик снял с себя тулуп и передал его мальчику. Тот почтительно склонил голову и прижал одежду к груди, боясь уронить его в снег. Неровен час, и он окажется привязанным к позорному столбу.

– Ты, Настасья, барское имущество испортила. Так тебе по закону положено, – заворачивая рукава рубахи произнес он, довольно щурясь от удовольствия своими белесыми глазами. – Али предлагаешь вместо тебя меня наказать?

Антип взял в руки розгу. Помахал им в воздухе, но он склонился за другой. Мужчина проделал те же манипуляции. На этот раз гибкий прут свистнул в воздухе. Приказчик снова довольно улыбнулся. Девушка возле столба напряглась.

– За порчу барского добра тебе полагается десять ударов, – Антип шагнул к девушке.

Крестьяне вокруг испуганно ахнули.

Первый удар пришелся аккурат по спине. Вжух! Настасья не издала ни звука. Лишь платье на спине заалело. За первым последовал второй, третий удар… Откуда-то послышался всхлип. Это не выдержало доброе сердце кухарки Дарьи Матвеевны. 

– Будешь еще барское добро портить? – шипел приказчик, занося прут снова и снова. Его лицо покрылось красными пятнами, а изо рта в разные стороны брызгалась слюна, словно он выжил из ума.

А вокруг стояли другие крепостные. Молча, потупив взгляд, кто-то закусив губы. Другие крестились, шепча молитву. Парни из кузницы смотрели исподлобья, сжимая кулаки, но ни один не двинулся с места. И только ворон, сидевший на коньке сарая, каркнул разок, будто отсчитывая удары. 

Вот последовал последний десятый удар. Антип зло отбросил испорченную розгу в сторону. Глянул на Настасью, плюнул себе под ноги, схватил свой тулуп и зашагал прочь.

Все это Настасья не видела и не слышала. Ее глаза застилали слезы, в ушах звенело не то от боли, не то от ледяного ветра, что выл как зверь. Руки и ноги девушки ничего не чувствовали, онемев и замерзнув. Но она не издала ни звука, искусав губы в кровь. Лишь едва слышный стон и хрип.

– Ну что вы стоите, остолопы! – первая в себя пришла кухарка. – Отвязывайте ее скорее!
Очередная история нашего моба "Империя попаданки" 

Я проснулась в XIX веке — вдовой банкрота и подозреваемой.
Теперь меня зовут Вера Дмитриевна Щербакова.  Я под следствием, но не собираюсь сдаваться.
Мужа больше нет. А я должна разобраться со всем, что он натворил.  
Против меня полиция и кредиторы, а лавка покойного супруга — это не бизнес, а руины с дурной славой.
Но я слишком многое пережила в XXI веке, чтобы сдаться в XIX. Если уж судьба дала мне второй шанс, то я его использую. 
Начну все сначала и отстрою свою империю.
А как же любовь?.. 
Да какая уж тут любовь!