Кристальный соблазн

Полторы недели спустя

Мэри

— Мисс Нэнси, доктор Коллинз сегодня отсутствует. Что у вас стряслось? — ассистент всегда приветливой и пару раз выручавшей меня таблетками от головной боли Деборы поднимает голову и смотрит на меня с недовольством.

Я понимаю, что оторвала человека от архиважного дела: сэндвич сам себя не съест, Netflix сам себя не посмотрит.

— Мне нужно освобождение от физкультуры.

Булькнув что-то невнятное, Эдвард Пилоси молча сканирует мою учебную форму, туфли и переводит масляный взгляд на грудь.

Это бесит.

В любой другой ситуации я бы уже сорвалась и пристыдила этого стареющего извращенца, но мне нужна чертова бумага. Иначе бычара Грэкхер влепит прогул.

— Насколько я понимаю, физкультура была у вас вчера, — отвечает он, наконец оторвавшись от изучения расписания и теперь уже буравит моё лицо.

— Всё верно, сэр. Состояние здоровья не позволило мне присутствовать на занятиях.

— И что же с ним было не так? — фальшивое участие в голосе.

— Лунный цикл, сэр, — борясь со смущением отвечаю я. Ну не дурак же он в самом деле… у мужика пятеро детей.

— Причем здесь луна? Полнолуние еще не скоро…

Придурок.

— Ежемесячный женский цикл, мистер Пилоси, — надеюсь хоть сейчас-то до него дойдет. А так и не скажешь, что в Уорлдс Энд настолько плохо с кадрами.

— Хм, цикл, говоришь? — липкий взгляд и похотливые мысли настолько осязаемо ложатся на мое тело, что начинает тошнить. — Прогуляла, а теперь просишь прикрыть твою милую попку?

Ну, это уже перебор.

Озабоченная ослиная задница!  

— Пожалуй, мне стоит позвонить миссис Коллинз прямо сейчас? Я не стала отвлекать её вчера, хотя, возможно, и следовало бы, — выговариваю с нажимом, подразумевая наше близкое знакомство с Деборой.

Проверять он точно не будет. Ведь я явно намекаю, что отчетливо поняла все его грязные намеки. А это чревато для него, как минимум должностью здесь.

Паркер едва не ломается напополам в толстых пальцах Эдварда, но через несколько минут заветная бумажка оказывается в моих руках.

— Мэриан, учти на будущее, что после трёх освобождений, каждое новое обращение будет проходить через обследование, — твердит хорек напоследок.

Напугал ежа голой…

Я уже и так догадалась, что «достопочтенный» мистер Пилоси — типичный зелёный кристалл, который при любом раскладе оставляет за собой последнее слово, неважно насколько тупо оно звучит.

Спустившись в пустой спортзал, я обреченно понимаю, что, кажется, опоздала.

Чёрт!

Ну не мог же этот фанатик так рано уйти? Билл Грэкхер разве что не ночует в обнимку со штангой и баскетбольным мячом.

Может он в одной из этих многочисленных дверей? Ведь у физрука должен быть свой кабинет, где он может порастягивать эспандер или выпить тройную порцию сывороточного белка.

Стучусь для галочки:

— Мистер Грэкхер, простите за вторжение, но я принесла вам свое освобождение… — я осекаюсь на полуслове, некрасиво открыв рот от удивления.

Раздевалка оказывается мужской. Либо же Райан Рональдс тоже изврат, предпочитающий принимать душ в женской.

— Крольчонок, зашла потереть мне спинку? — Уф, как самонадеянно…

Главное, не начать разглядывать его.

Сложно! Очень сложно…  

Крупные капли воды, стекающие по мощному торсу, крепкие бедра, замотанные в полотенце с эмблемой университета. Мощные руки с бугрящимися мышцами и выступающие канаты вен.

— Не льсти себе, мистер Каланча.

— Каланча? — голос Рея вибрирует от хохота.

Выверенным до автоматизма движением бэдбой откидывает светлую прядь, упавшую на лоб. Тоже мне актеришка. — Боишься не допрыгнуть, зайка?

Вспоминаю, зачем пришла:

— Я искала физрука. Не знаешь, где он?

Золотой мальчик одаривает меня скептическим взглядом «Ты серьезно?» и отвлекается на зазвонивший мобильный.

Ладно, здесь нечего ловить. Найду кабинет Грекхера и оставлю справку на столе.

Освобождение есть?

Есть. Так что не подкопаешься.

— Куда же ты убегаешь, крольчонок? — слышится насмешливый голос сзади.

«Подальше от тебя».

Быстро же Рональдс закончил свой разговор.

— Предложение потереть спинку всё еще в силе. Я могу подсадить, — урчащие нотки в его голосе парализуют мое тело, пригвождая к полу.

— Ты… мокрый. Отойди от меня, — во рту словно фунт песка насыпали. Шершаво и хочется облизать губы.

Счастье, что Рей не видит моего пунцового лица.

— Наша проблема в том, что мокрый здесь пока только я, — хрипло звучит мне в висок.

Спина горит адским пламенем – такой он горячий.

Руки настойчиво обвивают талию, сплетая наши тела воедино. На мне пиджак и тонкая блузка, но лопатки покрывается мурашками от промокшей ткани...

Чертов Райан Рональдс меня домогается, но, в отличии от сальных взглядов Пилоси, вызвавших лишь желание отмыться, ласки Рея совершенно не вызывают протеста.

Напротив, мне нелогично радостно ощущать свою власть над этим парнем.

❤❤❤

Акция 1+1 в честь дня рождения автора (→ )

Мэри

— Па, моя практика же всё еще в силе? — ласково улыбаюсь, позволяя отцовским медвежьим объятиям сдавить мое хрупкое тело до хруста.

Такая у нас традиция – утром и вечером нужно обязательно получить свою порцию эндорфинов, иначе либо день выйдет скверный, либо ночью придет Бугимен и утащит за пятку.

— Хм… отучись-ка для начала первый курс, моя боевая дочь, — ухмыляется папа, закатывая рукава рубашки. — Поверить не могу, что через неделю придется самому печатать заметки. Петерсон оказался непроходимым дубиной, я ищу нового ассистента, — недовольно отмечает он, незаметно стащив кусочек ростбифа.

— Намекаешь, что Уорлдс Энд забирает у тебя лучшего помощника?

— Мисс Скромность, ты собираешься кормить нас? — Мамины духи окутывают меня приятным ароматом розы, и на мои плечи опускаются ее нежные ладони. Подставляю щеку для короткого поцелуя и тихо шиплю, случайно дотрагиваясь подушечкой указательного пальца до кипятка.

У отца немного повысились сахара и Мелинда Нэнси, как заботливая жена, посадила его на отварные овощи и нежирное мясо. Узнай она, что этот диетчик втихаря уплетает «Мадеру» – побреет налысо и заставит пить масло черного тмина.

— Леди и джентльмены, вы готовы отведать этот кулинарный шедевр?

— Можно подумать, у меня есть выбор, — ворчит отец, смеясь вместе с нами. 

Я ставлю перед родителями дымящиеся тарелки и ретируюсь в свою комнату.

Сегодня отец задержался в суде, а мама на приеме в клинике. А у меня еще чемодан не собран.

Разумеется, до отъезда еще есть время, но я даже примерно не представляю, что можно уместить в чемодан среднего размера, а брать большие – строго запрещено правилами университета.

Да, я хотела уехать в Вустершир. Там гораздо теплее, чем на нашем вечном севере – всего лишь каких-то пятнадцать миль, и ты в Бирмингеме.

Но…

Моя лучшая подруга Линдсей – первостатейная засранка, поступившая в прошлом году в Уорлдс Энд, перестала выходить на связь. Странно то, что своим родителям она еженедельно отправляет сообщения, в которых расписывает, насколько всё хорошо. Кратко пересказывает пройденные лекции, даже с фотографиями ландшафта универа, а мне — нет.

Совсем.

Мои сообщения регулярно доставляются, но, не прочитываются!

Мы не ссорились, не влюблялись в одного и то же парня, не ходили на пьяную вечеринку, после которой я бы выложила ее перекошенное лицо в сеть.

Ни-че-го…

Да, можно было бы подумать, что там запрещают пользоваться телефоном (за исключением общения с родственниками), но камон?

Вся соцсеть завалена рилсами студов. Чудо, если трезвыми, а то чаще всего в сеть утекают и отвязные вечеринки самого «закрытого» универа элиты на «Краю мира».

Об университете ходят страшилки еще с прошлого века. Главная легенда об его основателе мистере Редверсе — маньяк и психопат, не брезговавший пытками. Доподлинно известно, что мэн рехнулся и проводил в подвалах опыты над кристаллами, создавая запрещенные.

В общем, детские страшилки, манящие в свои стены выросших авантюристов.

Это совершенно не моя тема, но выхода нет.

Когда очередное сообщение осталось не прочитанным, а мне на почту пришло подтверждение из Вустершира, я не задумываясь перенаправила документы в Уорлдс Энд. К удивлению, и радости родителей. Они-то не знают, что лучшая подружка морозит меня жёстким игнором уже который месяц.

Кто бы что не говорил, а у нас с Линдсей существует особенная связь. Будто бы мы кристаллы, сплетенные из одинаковых граней, и я чувствую, что с ней что-то не так. Уж слишком резкое отречение от публичности в социальных сетях от той, которая не пропускала ни одной вечеринки.

Про высокоморальные тексты предкам и полное отсутствие селфи, я вообще молчу.

___

Кекс «Мадера» — традиционный британский и ирландский кекс, близкий к фунтовому кексу. Кекс появился в XVIII или XIX веке и подавался обычно с вином мадерой, откуда и название.

♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Рей

— Почему ты в спортивном костюме? Рей, мы же завтракаем…

Не дождавшись моего ответа, мать скорбно выдыхает и возвращается к филигранной нарезке бекона по своей тарелке.

— Райан, я надеюсь, что тебе не нужно напоминать про прием у «Балмор Феррус Индастри»? — отец сверлит меня холодным взглядом.

Упоминание про очередное скопление Уэльской элиты оглушает ударом под дых.

Чертово сборище валлийцев, чинно рассуждающих о политике и монархе. Порицание людей, находящихся за чертой бедности, разумеется, «по причине их собственной необразованности и принадлежности к тем баранам, выступающим за независимость».

Ненавижу политику и лживых крыс.

— Можешь напомнить, отец. А потом еще раз, и еще, — ухмыляюсь, проходя мимо него.

Напрасно он думает о своем безоговорочном влиянии на всех членов семьи Рональдсов. Я в их число не вхожу.

— Потрудись объяснить, что это значит?

— Только то, что я не собираюсь туда идти. С детства недолюбливаю клоунов, знаешь ли.

Мама громко охает и со стуком опускает чашку на блюдце.

Очередной картинный вздох, и изящная ладонь в перстнях прикрывает ее губы, щедро намалеванные яркой помадой. Восемь утра – отличный повод продемонстрировать всему миру, что тебе есть чем заняться в четырех стенах огромного особняка.

— Сынок, пойми, ты не можешь проигнорировать прием. Что скажут родители Севилии, если ее жених даже не появится…

Генрих Балмор – очередное выгодное вложение отца: синие кристаллы, Лейбористская партия, пасынок, занимающийся цветной металлургией. Идеальные будущие родственники с рыжеволосым отростком Севилией Балмор.

С этой папиной прелестью мы виделись десять раз, занимались сексом дважды, и мне не зашло.

Вешать этот ванильный хомут на шею?

Спасибо, без меня.

— Ваше присутствие вполне их удовлетворит. И да, никак не могу вспомнить чтобы заказывал помолвочное кольцо на Бонд-стрит.

— Рей, немедленно прекрати паясничать, — морозит своим неодобрением мать, но тут же смягчается: — Она замечательная девушка, и вы так прекрасно ладите…

— Как ручные пекинесы?

— Это твоя невеста, щенок! — выдержка слетает и лицо Кристофера Рональдса становится жестким и кривым. На любящего отца, желающего своему отпрыску счастья, никак не тянет. — Довольно! — ударяет по столу. — Я стерпел, что ты, плюнув нам в морды, перевелся на юридический, но рушить свои планы из-за ослиного упрямства я тебе не позволю! Ты понял?!

— Ты верно заметил, что планы-то твои, — бросаю короткий взгляд на притихшую мать и понимаю, что в этом гнезде двое на одного. — У меня сегодня хорошее настроение, поэтому дам вам отличный совет: разведитесь, — ухмыляюсь, наслаждаясь их недоумением, и продолжаю забивать гвозди в крышку гроба теплых семейных отношений: — Пусть миссис Рональдс попытает счастье с Тревором Балмором. Говорят, наследник обожает дам постарше.

Бейла-эстер Рональдс некрасиво хрюкает, что совсем уж не к лицу главе Фонда поддержки неблагополучных семей, а мистер Рональдс, увы, не изменяет себе. Сыпет проклятиями и тупыми угрозами лишить меня наследства.

— К ужину не ждите, дорогие родители, — шутливо кланяюсь. 

Демонстративно обогнув обеденный стол, занимающий половину зала, я иду на выход.

Восемь утра – прекрасное время для пробежки.

Мэри

«Милый, пообедаем? Я соскучилась»

Ответ от Калеба приходит, когда я уже допиваю свой карамельный раф:

«Привет, детка! Отец завалил отчетами, я пас. Прости»

Приложив карту к терминалу и оставив десять фунтов чаевых для официанта, я выхожу из нашего любимого кафе.

«Я уже всё, трудяга. Зайдешь вечером?» — печатаю ему на ходу и с размаху врезаюсь в мужчину, чудом удерживая равновесие и телефон.

По счастливой случайности, им оказывается отец моего парня — мистер Нильс.

— Мэриан, здравствуй, родная! — говорит он, поддерживая меня за плечи. — У вас тут свиданка?

Отец Калеба безумно милый и слегка простоватый в общении. Не стесняется говорить то, что думает.

— Добрый день, Тайлер, — улыбаюсь мужчине и подставляю щеку для отеческого поцелуя. — Калеб занят, а я была здесь рядышком, но уже пообедала.

— Занят? Да, гонять шутер – это очень ответственно, — ухмыляется он и разворачивает нас в сторону офиса, выуживая кристальный телефон из кармана: — Сын, сюрприз к тебе отравляю, а если еще раз узнаю, что отлыниваешь от обеда со своей красавицей, клянусь, покрашу усы и сам приглашу Мэри на свиданку.

Сбросив звонок, он шустро вталкивает меня в стеклянные двери бизнес-центра и проводит через турникеты по своему пропуску.

— Мистер Нильс, а куда на свидание пойдем? — не могу не улыбнуться. Этот весельчак всегда поднимает настроение.

— Такую спортивную красавицу только на «Рейскорс Граунд» (стадион в Рексеме – примеч. автора). Первый ряд! — он горделиво выпрямляется и, пожелав мне хорошего дня, обещает задержаться на ленче.

Калебу несказанно повезло работать в семейном бизнесе отца.

Продажа лэптопов и прочей компьютерной атрибутики будет актуальна на все времена.

Когда двери лифта разъезжаются на нужном мне этаже, не успеваю сделать и пары шагов, как оказываюсь сдавленной медвежьими лапами Калеба.

— Малыш, пойдем выпьем кофе, — он утягивает нас в сторону кухни.

— Воу-воу, тише, — мой задорный смех колокольчиком отскакивает от стен стеклянного офис-спейса. — Я не хочу, только выпила. Пойдем в твой кабинет.

Он рассеянно кивает и как-то натянуто улыбается, вышагивая впереди. Крупная спина в сером свитере с перекатывающимися мышцами, на которую постоянно хочется запрыгнуть, как в детстве.

Офис у мистера Нильса небольшой и, пройдя два пустых кабинета, мы входим в четвертый. В третьем я отмечаю миловидную девушку, немногим старше меня в облегающем платье-лапше.

Самое то для наших ветров.

— Отец взял еще одного менеджера, — буднично откликается Калеб, присаживаясь в кресло.

— Мы нечаянно с ним столкнулись, он сообщил, что задержится на ленче.

При упоминании отца и его намека на наш возможный секс, выражение лица моего парня транслирует виноватый вид, который не получается замаскировать под усмешкой.

— Поэтому нужно было идти в столовую зону, — он бросает короткие взгляды за мою спину. — Папашка видимо забыл, что взял эту…

После его слов, со стороны третьего кабинета, в мою спину летят ревностные флюиды.

Раздражает.

— Уверена, что у нее есть имя.

— Анна, — нехотя выдавливает он.

— Анна… красивое имя, — раздражение перетекает в злость. — Калеб, нельзя же так отзываться о девушке, которую ты поимел прямо перед моим приходом.

Испытываю ли я разочарование?

Конечно, испытываю!

Подаюсь вперед и стираю отпечаток губной помады с его шеи. Сзади грохочет дверь, и стук каблуков быстро удаляется.

Молодец, Аннета, предпочла не слушать наши грязные разборки. Впрочем, у меня отчего-то нет ни сил, ни желания тратить время на выяснение отношений.

Калеб — придурок, позволивший нашей многолетней дружбе перерасти в нечто большее. А перед моим поступлением в Уорлдс Энд решил переметнуться на сторону?

— У вас интрижка или как?

— Детка, фак! Я не… — такая себе попытка оправдаться.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

Откровенно говоря, я и сама уже несколько дней пыталась решить, как нам быть в этой непростой ситуации, с моим поступлением. Университет закрытый, часто видеться едва ли бы вышло… выходит, что шансов продолжить отношения на расстоянии, довольствуясь редкими свиданиями, у нас не вышло даже на стадии плана.

— Мэри, крошка, я долго думал… ты пойми, тут не в тебе дело. Ты огонь, и я просто реально сорвал джекпот. Но Уорлдс… понимаю, что стоило сказать самому, а не вот так, — Калеб вскакивает на ноги и прохаживается мимо, раздражая еще больше. — Просто как ты себе представляла дальше? Дрочить на твои фотки? Детка, давай ты закончишь свой универ, а потом снова попробуем?

На секунду я даже теряюсь от его монолога.

Выходит, что во всем виновата я?

— В смысле? Значит, пока я буду воодушевленно грызть науку, ты, как Хатико будешь меня ждать?

«Поимев половину Рексема» — этого вслух не произношу. Нильс не придурок, прекрасно читает между строк.

— Ты немного перегибаешь, детка.

— Не перегибаю. Давай просто разойдемся, без планов и обещаний? — Ответа от своего экс я так и не дожидаюсь.

Обнимаю Калеба и, вздохнув чужой сладкий парфюм, быстро отстраняюсь.

Слишком много впечатлений для одного дня…  

— Котёнок, — хриплый голос Нильса застает меня в дверях: — Удачи в Уорлдс Энд.

— Спасибо, тигрёнок, — шепчу я, зажимая пальцы в кулак, как мы делали в детстве.

Двоякое ощущение: горечь от предательства и желание сохранить светлую память о нашей дружбе.

Это же Калеб, черт его подери, Нильс! Мой вечный защитник, мой первый поцелуй на спор в четырнадцать лет, моя первая любовь, мой первый секс, мои веселые уикенды…

— Бай-бай! — удивительная эта Анна… я ее защищала, а она, как стервятница, подкралась из-за угла в надежде застать меня разбитой и сломленной.

— Всего хорошего, — произношу спокойным голосом, от чего новая пассия Нильса давится желчью. — Совет: тебе, конечно же, не очень важно мое мнение, но духи нужно сменить. Тебе же не сорок.

♥ ♥ ♥ ♥ ♥

— Милая, я понимаю, что ты, как истинная леди всегда опаздываешь, но едва ли это будет уместно в первый же день общего сбора в Уорлдс Энд. Линдсей наверняка рассказывала тебе о строгости ректора Дженсона?

Эх, если бы…

— Жена моя, мать моего нерасторопного и своенравного ребенка, перестань нагнетать обстановку, — шутливо ворчит папа, умудряясь поцеловать меня и маму в щеку. — В день поступления студенты стекаются в кампус аж до самой ночи. Это нам с Рексема рукой подать…

— Па, спасибо за намеки на черепаху, — ухмыляюсь я, тщетно пытаясь найти зарядку от телефона.

С самого утра и весь день как-то наперекосяк.

Не люблю сборы.

У меня нет абсолютно никаких причин для волнения, но пальчики ощутимо покалывает. Видимо, это предвкушение чего-то нового и из-за того, что уже через пару часов я наконец-то увижу свою пропавшую занозу и стребую объяснения ее странного поведения.

К моменту, когда чемодан утрамбован в багажник, а родители уже тысячу раз обняли меня с такими скорбными лицами, будто бы я еду не в один из лучших университетов, а как минимум на северный полюс к оленям и белым медведям, предчувствие чего-то странного усиливается во сто крат.

И скажи мне кто-то, что я себя накрутила, рассмеюсь в лицо.

Черный внедорожник Калеба Нильса, шурша протекторами шин, въезжает в открытые ворота и останавливается рядом с моей малышкой.

Ну и какого черта мой бывший здесь забыл? Решил лично пожелать удачи в поисках достойной замены?

— Милая, смотри там Тайлер и Калеб, — тихо шепчет мама.

На ее вопросительный взгляд я могу лишь пожать плечами.

Разумеется, мама в курсе нашего расставания, а папа предпочитает не совать свой деловой нос в личную жизнь дочери, за что ему огромный респект.

Я знаю, что это крайне негостеприимно, но на часах уже полдень, а перед их приездом я планировала выезжать. Поэтому без зазрения совести, чувствуя мамину молчаливую поддержку за спиной, я вываливаюсь на улицу, поежившись от накрапывающего дождя.

— Привет! — дань вежливости, а что дальше говорить не ясно.

На выручку мне приходит отец Калеба, в своей привычной манере, стискивающий поочередно меня и маму в объятиях и крепком рукопожатии с отцом.

— Сын нудел, что уже тысячу раз попрощался с Мэри и не нужно ее провожать, но я считаю не дело это, — улыбается он, пихнув моего бывшего в плечо.

Очевидно, что на моем лице отражается еще большее недоумение, которое младший Нильс безошибочно считывает и транслирует немую просьбу ему подыграть.

Что за дурдом здесь происходит?

— Тайлер, правда, не стоило, но мне приятно, что вы приехали, — всеобщей напряженности отец моего экс бойфренда не замечает или упорно делает вид, что всё хорошо.

— Так жалко, что нельзя перенести твой отъезд, девочка. Я затеял ремонт в офисе и Калеб временно поработает из дома. Но ты не переживай, я не дам этому балбесу скучать: вдвоем мы разберемся с архивом прошлого года.

— А как же ваша нов…

— Котёнок, тебе точно не нужно помочь доехать? — «участливо» интересуется Калеб, наглым образом перебивая меня. И, перехватив мою ладонь, с силой усаживает в свой огроменный танк.

Сквозь тонированные стекла я наблюдаю, как отец, обнимает маму и Тайлера Нильса, заводя их дом.

Дождь усиливается, барабаня по крыше крупными каплями.

Я честно выдерживаю несколько минут молчаливого пыхтения Калеба, после чего взрываюсь и требую объяснений какого черта он устроил всё это шоу.

— Отец болен, гипертония и подозрение на предынфарктное состояние.

— Мне жаль, — выталкиваю я из себя.

Конечно, мне безумно жалко мистера Нильса – милый добряк, заслуживший только лишь светлые моменты. Я искренне желаю ему успокоить нервы и вернуться к полноценной жизни, но…

— Та девушка, не работает у вас на фирме, так? — я хотела спросить совсем другое, однако этот вопрос вырвался откуда-то из глубины. Там, где засела обычная женская ревность.

— Прости, детка, я конченный мудак. Знаю…  

— Ладно, допустим я подыграю, и мы вроде как вместе… Что потом? Долго будешь скрывать наше расставание? — я прищуриваюсь, ловя в капкан его бегающий взгляд. Осознание слишком сильно ударяет по голове, что из горла срывается сипящий выдох: — Стой, ты… ты собирался сказать отцу, что это я нашла себе кого-то в Уорлдс Энд и изменила тебе, да? Да?!

Калеб не торопится с ответом, полностью подтверждая свои же слова про мудака.

Я же знаю этого придурка, как свои десять пальцев: мизинец, к примеру, часто капризничает и заворачивает ноготь вовнутрь…

Вот и мой бывший, всегда свой в доску, сейчас пытается выехать на моем горбу!

— Мэри, детка! — Нильс перехватывает мои ладони и сжимает их, согревая своим теплом. — Я запутался, котенок… просто отец…

— Что отец, Калеб? Считаешь, что мои родители здоровы? Думаешь, что они заслуживают гнусной лжи какая их дочь блудливая? — меня прорывает словно сорвавшийся с опоры ветряк. Несусь на полной скорости, сметая всё на своем пути. — Хочешь сказать, я заслужила, чтобы ты нес обо мне всю эту чушь?! Надеешься, что твоему отцу не станет слишком плохо, если дрянью-изменщицей буду я? Ты…

— Котёнок…

— Разблокируй двери, придурок. Иначе я сломаю тебе нос. Клянусь, Нильс, — боковое стекло покрывается испариной и в глаза врезаются два отпечатка от женских ладоней.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я сижу задницей на сидении, где он кого-то трахал…

Противно.

Мерзко.

Гадко…

Медленно поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. Калеб тоже увидел эти отпечатки и сейчас выглядит, как брошенный щенок. Кадык дергается, на бледной щеке виднеется шрам из детства.

Щелчок разблокировки дверей звучит, как стартовый «глок».

Только после выстрела я не побегу вместе со всеми этот марафон, а нырну в ледяную воду, захлебываясь и деревенея.

— Нагадил, так имей мужество убрать за собой.

Мне всё равно когда Нильс наберется мужества и расскажет всё своему отцу. Даже если он этого и не сделает – тоже наплевать. Тайлер не заслуживает такого отношения, но… сами разберутся.

За себя скажу одно: если узнаю, что уже не мой тигрёнок, распускает какие-то слухи, я его из-под земли достану.

Он знает…

Не комментируя как прошел наш «милый» разговор, я крепко обнимаю родителей и мистера Нильса и, прихватив свой зонт, вылетаю на улицу к своему «мышонку».

Так папа называет мой Фиат.

В голове некстати всплывают слова Линдсей:

«Дружить с бывшими? Бейба, это также паршиво, как самостоятельно накрасить ногти на ногах — нелепо и убого! Вся вымажешься, а удовольствия никакого».

Желаю всем адекватных бывших))

Мэри

Вы когда-нибудь задавались вопросом, почему дождь и пробки так тесно связаны? Это даже немного раздражает…

Особенно когда вместо положенных сорока минут я добираюсь до Уорлдс Энд спустя полтора часа.

Ориентируясь по указателям на университетской парковке, шустро занимаю единственное свободное место, обскакав маленькую ярко-розовую букашку.

«Ну, сорри, кто первый того и тапки», — шепчу беззвучно в ответ на возмущение нерасторопного водителя.

Девчушка с короткими ярко-розовыми волосами вихрем вылетает из своего жука и барабанит по моему стеклу.

Нацепляю на лицо отрешенное выражение лица и выхожу из своей малышки, параллельно прикидывая, кто из нас выйдет победительницей в парковочной драке.

Чёрт, кажется, силы равны.

— Ты где так научилась парковаться? Я вот вообще не могу жопой! Вечно царапаю диски, а один раз даже сорвала бампер. Ну ладно, не один раз… пять! — трещит незнакомка, восхищаясь моими умениями безаварийного маневрирования.

— Уф, не знаю. Папа хороший учитель, — улыбаюсь ее напору, выдыхая скопившееся напряжение.

Я-то думала, что не успела войти в ворота универа, а уже огребла себе проблем.

— Вау, детка, ты какая Рапунцель! А я всё никак не могу отрастить волосы, хотя бы до плеч. Так-с, я Иви и тоже на юридическом, — кивает на табличку факультета. — Наша парковка под завязку, а? Ладно… договорюсь с Калебом, и он ее приткнет. Ну, понимаешь… по блату, — хихикает она, игриво двигая бровями.

Давно я не встречала настолько жизнерадостных и чрезмерно болтливых особ. Да, пожалуй, вообще никогда. Эта высокая и худощавая Сероглазка – первая.

— Эм, я Мэри. Первый курс, — зачем-то сообщаю я, видимо в надежде, что Иви окажется постарше и бросит меня прямо тут – на парковке. Я, честное слово, совсем не обижусь.

— Ты, кстати, так неприятно поморщилась. Тоже знаешь Калеба? Да, бабник редкостный, но за хороший… мхм… сделает всё-ё-ё.

Вот чёрт…

Может еще успею зайти в деканат и забрать свои доки, чтобы перевестись в Вустершир?

Ладно, я же своя в доску, как никак:

— Этого не знаю, но моего бывшего тоже так зовут, и да, это неприятная тема. Поэтому даже если ты будешь ежедневно его «благодарить», пожалуйста, избавь меня от подробностей, — если я сейчас прослыву надменной сукой и встану на путь одиночки-изгоя – не вопрос, главное в тишине.

Иви молча смотрит на меня, после чего разворачивается и идет к своей машине, из которой вытаскивает просто огроменный чемоданище и такую же объемную ручную кладь. Я решаю последовать ее примеру и тоже достаю свой, как мне еще недавно казалось, огромный баул, на деле же оказывающийся саквояжем Барби.

— Бывшие… — задумчиво тянет она. — Проще лечь в ванную со скорпионами, крошка, чем даже заговорить с ними! — цепкая ладошка прихватывает мой локоть и утаскивает к основному корпусу.

Ладно, со всем можно смириться и с непосредственностью Иви тоже. Сдается мне, что такой у нее характер, а мы по иронии судьбы попали на первый курс юридического.

Кампусы общие, и, вероятнее всего, наши комнаты будут рядом.

Пользуясь чрезмерной болтливостью своей сопровождающей, я за каких-то пять минут узнаю, что перед поступлением, она полгода посещала специальные курсы, проводимые ректором Оливером Дженсоном. Уже успела перезнакомиться с половиной учащихся и даже заимела постоянного парня их «золотых» мальчиков.

Особенная гордость – он синий, а такие редко вступают в серьезные отношения с зелеными.

Так, незаметно для себя, мы доходим до главного здания университета.  

— Добро пожаловать в Уорлдс Энд, милые леди! И да прибудет с вами сила и знания, — важно приветствует нас куратор, отвечающий за адаптацию вновь прибывших. — Калеб, проведёшь девушек?  

— Конечно, мэм! — А вот и разрекламированный парковщик, путеводитель по универу и просто «замечательный» милаш.

Типичный качок с внешностью Кэна, запрыгивающий на каждую... Однако со своей задачей он справляется идеально: маневрируя сквозь хаотичную толпу зомби-студентов, находит ответственного за размещение по корпусам. Бесстыже оглядывает нас и, подмигнув на прощание, уходит, оставив каждой по своей визитке.

Пинки (так про себя я называю новую знакомую) недовольно пыхтит из чего я делаю выводы: «свой в доску» Калеб попросту ее не помнит.

Уф… неприятно.

— Значит вы из юридического? Припозднились… — чопорным тоном заявляет дама в строгом сером костюме. — Кейт, посмотри, что осталось.

Мы быстро переглядываемся и нервно переступаем с ноги на ногу.

Ладно-ладно, признаю, что сначала эта болтушка меня напрягла, но хотелось бы заселиться как-то поближе друг к другу… вокруг слишком много людей, и я немного растерялась.

— Иви Нортон?

— Да, это я, мэм, — с покорностью отвечает Пинки и внимательно выслушивает, где находится ее комната, правила проживания и во сколько утром нужно будет подойти в библиотеку за материалами.

Одного у нее не отнять – кажется, эта красотка решила взять надо мной шефство, и на сухое замечание «Вы свободны», она заявляет, что дождется меня.

— Мэриан Нэнси?

Вместо ответа я просто киваю и прослушиваю точно такой же скучный инструктаж. Из него улавливаю одну приятную новость: я и Иви будем соседками.

Когда мы, смеясь и изображая чопорную миссис Грейс, пробираемся через толпу к юридическому факультету, что-то очень большое и тяжелое задевает мое плечо, вынуждая отскочить на пару дюймов. Ручка чемодана выскальзывает, и, чертыхнувшись, я ловлю его за секунду до падения.

— Заблудились, крольчата? — глубокий голос с отчетливыми нотками иронии проходится по позвоночнику, и в ту же секунду на мою поясницу опускается тяжелая рука.

— Не заблудились.

— Рей! — женский писк ввинчивается в уши, грозя оглушить нас, но я ему радуюсь, потому как горячее прикосновение исчезает и дышать становится легче.

Аккорды кожи и ванили погружают в какой-то транс, из которого меня выталкивает голос Иви:

— Даже не думай, Мэри! Это же Райан Эйден Рональдс, наследник империи Рональдсов. Читай, как надменные задницы, подмявшие под себя весь финансовый сектор.

Рональдсы…

Из легких срывается шипящий звук, а внутри беснуется клокочущая ярость, рискующая обратить меня в кобру.

— Так, значит, эта каланча и есть «золотой» мальчик Рей? — рявкаю я слишком громко (специально, чтобы именно он меня услышал), ускоряясь в сторону лестницы. — По мне так самодовольный говнюк!

Высокий, красивый… весь из себя правильный…

Как бы не так! Уж я-то отлично знаю, чем промышляет его семейка.

— Хей, детка, да ты прям Зена! А с виду такая няша Рапунцель, — хохочет Иви по дороге к нашим комнатам. — Разберу чемодан и загляну к тебе… на чай.

Судя по задорному блеску ее глаз, речь идет о чем-то явно погорячее, но я совсем не против. Приезд в Уорлдс Энд и правда стоит отметить, а еще окончательно попрощаться с воспоминаниями о бывшем...

Толкаю незапертую дверь и, нащупав выключатель, щурюсь от яркого света, ослепившего глаза. Конечно, не моя любимая комната, но жить можно. Первым делом подхожу к окну и распахиваю его настежь, впуская в помещение влажный воздух.

Долой обувь!

Хочется упасть в кожаное кресло, но это еще успеется.

Выуживаю свой телефон и после короткого отчета родителям, печатаю сообщение Линдсей:

«Вы не ждали, а мы тут! Засранка, я уже в Уорлдс Энд и завтра тебя найду. Готовься к допросу с пристрастием»

Сообщение, как обычно, остается непрочитанным.

Давлю нарастающую тревогу в зачатке и, не выдержав холода, закрываю окно. Проветрила и хватит…

Хочется привычного уюта, а для такого случая я прихватила из дома свой любимый лонгслив с веселым принтом.

Едва я задираю надоевший свитер, поочередно высвобождая руки, как за спиной раздается хлопок открывающейся двери.

Блин, забыла закрыться:

— А ты не только болтушка, но еще и метеор по распаковке чемодана? — приглушенно усмехаюсь ворвавшейся Иви.

Узкая горловина застревает на моей голове, но проиграв эту битву, вязанная тряпка опадает на пол, а я, наконец, поворачиваюсь к Пинки.

Улыбка мгновенно исчезает с моего лица:

— Какого черта ты здесь делаешь?!

— Задаюсь тем же вопросом, крольчонок, — усмехается каланча Рональдс.

Напыщенного говнюка не смущает то, что я почти раздета. Хватаю упавший свитер, но даже через него кожа горит от того, как увлеченно этот гаденыш разглядывает меня. Всю: от светлых кудрей до персикового педикюра.

— Рапунцель, готова вкусить пару баррелей текилы? — воодушевленным вихрем, Иви влетает в мою комнату и, толкнув застывшего Райана, скалится: — Хей, красавчик, с этого года ваши комнаты в другом конце.

Девчонка и вправду отчаянная, потому как уже через секунду надменная задница синего кристалла выставляется за дверь.

— Держись подальше называется! — хохочет она, и я тоже присоединяюсь.

Только у меня это от нервов… а когда я нервничаю, то…

— Текила, говоришь? Разливай!

Мэри

Всё, о чем я могу думать в этот момент: если полежу еще несколько минут, то окончательно отморожу себе пятку и попаду к университетскому доктору с разрывом мочевого пузыря.

Сколько галлонов текилы мы вчера приговорили?

Дятлы, простукивающие мою черепную коробку, свидетельствуют свое почтение новому уютному домику, подсказывая о том, что много. Очень много…

Розовая макушка моей собутыльницы обнаруживается на том самом диванчике, где я планировала чинно пить чай и серфить кристаллическую сеть.

Вроде дышит. Ну, и ладненько.

Для начала я себя хочу привести в человеческий вид, а уже потом будить эту чемпионку по спиртболу. И судя по насыщенному амбре перегара – непобедимую.

Я тут едва ли не помираю, а она спокойно дрыхнет.

— Пинки, ты живая?

— М-м-м… напугала! — басит Иви, пытаясь встать, но хватает ее только на то, чтобы разлепить левый глаз и тут же его закрыть. — Я думала, что тут кто-то третий. К нам же вчера дважды стучался мистер… как ты его обозвала? Дай воды, а…

— Кого я обозвала? — резко останавливаюсь.

В голове белый лист.

Страшно узнавать подробности, но я босая, а замок, кажется, закрыт. Проверяю его на всякий случай, и облегченно выдыхаю – заперто.

— Рея, — булькает моя соседка, молниеносно уничтожая прохладную минералку.

«Ты теперь Крольчонок» — подсказывает проснувшийся мозг.

Точно! Я же дважды ходила выговаривать этой противной Каланче правила проживания среди нормальных людей: постучаться, дождаться разрешения и войти.

«А в моем случае тебе не стоит даже стучаться, Рональдс! Можешь смело идти мимо – к чертям, например. Там же все свои, — скалилась я, и, кажется, тыкала пальцем в его наглое лицо. — Я хочу, чтобы ни твоей задницы, ни носа больше никогда не было в моей комнате. Понял?».

Это, что же выходит: я к нему, а он ко мне?

Стыдоба и позорище…

Еще бы вспомнить, что он на это ответил. Вдруг пока я страдаю похмельем, уже должна паковать вещички и возвращаться в Рексем?

Знаю, что с Райаном Рональдсом мне не стоило связываться и уж точно хамить ему, но камон… текила и…

Уф, жестко.

— Он сказал, что ты запала на его персиковые «щечки» и ты можешь в любой момент зайти за солью или лаймом, — ржет Нортон: — По-соседски.

— Щёчки?

— Те самые, — играет бровями Пинки и показывает рукой в область моих бедер.

А пока я подбираю челюсть с пола, чтобы хоть как-то переварить этот факт, моя собутыльница соскребает себя с дивана и принимается выворачивать содержимое своей ручной клади (как она попала в мою комнату я предпочитаю не думать). Выуживает оттуда пачку сырных снэков и, как есть, запихивает в рот.

Отступившая тошнота заново подкрадывается. Я в себя еле воду запихала, а розоволосая умудряется еще и уничтожать запасы еды.

— Иви Нортон, ты ведь пошутила? Я когда под градусом мало что помню, но потом-то память возвращается, и если ты мне врешь…

— Хэй, полегче, Рапунцель, — ухмыляется девчонка. — Какой мне резон тебе врать? Я встречаюсь с другом Рея. Роб вечером должен приехать, ну и мы будем шуметь, — скалится она и, покопавшись в своем телефоне, разворачивает снятое видео к моему лицу.

Каланча ухмыляется и смотрит на меня пренебрежительным взглядом. Действие происходит явно в его комнате, потому как интерьер отличается: стены выкрашены серым, а на кровати не бежевое покрывало, а синее.

Хочется по-детски спрятаться в пустой шкаф или забиться под диван пока этот идиотский эпизод сегодняшней ночи окончательно не сотрется из моей памяти:

— Значит обожаешь подглядывать, да? Знаешь ты кто?

— Кто? — веселится, напыщенный засранец.

— Грязный извращенец. Фальшивка! — рублю я, хмельно покачиваясь. — Думаешь, что все кругом идиоты и верят, что наследничек финансовой империи, радостно развешивающей кредитные хомуты на людей, резко отпочковался от папочки и перевелся на юридический?

Поверить не могу, что я это сказала…

Впрочем, ничего удивительного. Отец берется за самые проигрышные дела, пытаясь хоть как-то спасти отчаявшихся людей, ввязавшихся в кабальные кредитные договоры.

Так и живем: семейство напыщенного золотого мальчика подсовывает финансовые займы, а семейство Нэнси (дружной и скромной командой) их аннулирует, оспаривая в суде.

Не всегда успешно, к сожалению, но мы пытаемся…

Иви торжественно клянется, что ни единая душа не узнает о моих похождениях, и для верности даже удаляет компромат со своего телефона и облака. Так вот вы какие теплые добрососедские отношения?  

После того, как я выпроваживаю Пинки отправляюсь в ванную. Под прохладным душем голова окончательно проясняется и воспроизводит тот самый диалог про щёчки:

«Своими волосатыми мужицкими сиськами ты меня вряд ли зацепишь, разве что пэрсик, как орех, а? Впрочем, я сильно сомневаюсь…» — пьяно бубнила я, пытаясь стянуть с Райана спортивные трико.

— Черт! Черт! Черт… — луплю ладонью по мокрой плитке.

Поздравляю, Мэри!

Редко кто может похвастать настолько провальным заселением в Уорлдс Энд. Если на моей двери уже висит табличка «Лузерша года» — даже не удивлюсь.

А можно сделать так, чтобы золотой мальчик страдал избирательной амнезией конкретно на этот день?

♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Три коротких постукивания и один длинный. Это что еще за азбука Морзе?

Тихо подкрадываюсь к двери и досадно морщусь: почему нельзя врезать глазок? Пусть основную массу постигнет участь замазывания маркером или заклеивание жвачкой, но вот мне сейчас такой бы ой как пригодился.

— Кто?

— Розовый единорог в пальто! — рявкает Иви через дверь, дергая ручку. — Открывай!

«Мэри, ты что серьезно подумала, что с той стороны стоит мистер Каланча? Камон, детка, включай мозги…».

— И что это за таинственные туки-туки? — вопрошаю в спину своей новоприобретённой подружки.

— Ну, вдруг ты жаждала увидеть золотого мальчика. Он умотал в город, — как бы между прочим бросает язва и со знанием дела достает из комода мой цветной шоппер: — А нас, между прочим, ждут великие дела! Двигай свой подкачанный задок на выход.

Первое мое желание – возмутиться «Какого ты лезешь туда?!», а потом я вспоминаю чья нетрезвая тушка помогала разбирать чемодан. Кажется, мы даже пытались проверить Фэн-шуй с красными трусами, обнаружив их в моем отсеке для белья.

Боже храни корону, что во мне осталась капля благоразумия не делать этого. И страшно, и смешно подумать какой фурор произвели бы мои кружевные танга на люстре мрачного Уорлдс Энда. Ректор Дженсон бы «оценил».

— Два вопроса: куда ты меня тащишь в такую рань? И разве нам можно спокойно выезжать с территории?

— Рапунцель, кончай тормозить. Бесишь, — Иви выталкивает меня за порог и дверь громко хлопает, щелкая замком. Только я хочу возмутиться, что ключ-карта осталась внутри, как Пинки машет пластиковым квадратом перед моим носом: — Я от тебя ушла четыре часа назад и мы уже опаздываем в библиотеку! И да, нам нельзя покидать… разве что за большие заслуги и в специально отведенные дни. Моей успеваемости на такое не хватит.

Девушка со скоростью света несется к автомату со сладостями. Ну, точно ребенок.

— Так, если никому нельзя выезжать…? — возвращаюсь к обсуждаемой теме.

— Никому нельзя, а небожителю с персиковым задком – можно. Нам в библиотеку, и лучше бы поторопиться. Мисс Стивенсон до ужаса вредная старая дева. Только и ждёт на кого выплеснуть свою порцию яда. Бр-р-р…

— Ну это не я уже целую минуту жду пока приготовится кофе.

— Оу-у-у… да ты стерва? — иронично тянет Нортон и, прикрыв дымящийся напиток пластиковой крышкой, включает первую скорость вплоть до основного корпуса.

Про себя я отмечаю витиеватые коридоры, пропитанные историей древности. Частично каменная кладка сохранилась, не заменённая на современный паркет, поэтому главный корпус университета выглядит еще более загадочно и мрачно. Как и длинный коридор, ведущий в обитель ректора.

Он также числится в списке моих запланированных посещений. Лично к Оливеру Дженсену я, разумеется, не пойду, а вот деканат уж точно располагает сведениями о моей Линдсей.

— Эй, стой! — я успеваю ухватить руку Иви до того, как она ворвется в святая святых кристаллических трактатов. — Тебя не пустят с кофе.

— Фак, точно! Котик, не поддержишь? — девчонка молниеносно реагирует и впихивает свой стакан в руку мимо идущего парня в свитере и очках.

Я жду, что он ее пошлет и разразится дикими волями, но ботаник с благоговением миньона, берет из рук госпожи священный дар и покорно прижимает его к сердцу.

«Уф, столько пафоса, мисс Нэнси!»

И правда, чего это я.

— Для чего нужно нагружать нас такой тяжестью? На случай, если кому-то надоест учеба, чтобы можно было завалить себя этой фунтовой рухлядью?

— Кларк, котик, может возьмешь еще и книги Мэри? — соблазнительно воркует розоволосая и нагромождает нашего беллбоя моими талмудами.

— К-конечно, — заикается далеко не Кларк Кент, но стоически волочет эту тяжесть.

Страшно смотреть как подгибаются его ноги-кузнечики, а под губой выступает пот.

— Ребят, а вы не знаете где обитают маркетологи? — как бы невзначай интересуюсь я.

— Ой… Кажется с другой стороны лестницы, на третьем или четвертом этаже, — не вылезая из телефона, бормочет Нортон.

К моменту, когда мы доходим до наших дверей на вспотевшего миньона больно смотреть: ладошки парня побелели и покрылись испариной, некогда приличного вида волосы повисли паклями, прилипнув на очки.

— Спасибо, дружочек, — шепчет Пинки и посылает парню воздушный поцелуй, хоть он и тянется, как новорожденный щеночек к ее щеке, в тщетной надежде поцеловать.

Мда… зря ты, парень надеялся на романтический момент…

— Спорим, что в трусах этого человека-паука всё покрылось паутиной, — ухмыляется Иви, отпирая свою дверь.

— Фу! Меня только перестало тошнить! Так-то парень помог нам не заработать грыжу.

Проклятье…

Очень жаль, что Кларк – не Кент. От компании человека паука я бы сейчас не отказалась.

— Хей! — шипит моя соседка, когда я неделикатно вталкиваю ее внутрь и захлопываю дверь.

Ну, не готова я встретиться с персиковыми щёчками Рональдса так сказать лицом к лицу…