Кристина. Пленница пирата

— Они готовятся к бою. Какого демона, магра их побери?! Мы же просто идем мимо! — отнимая подзорную тубу от лица, изумленно поинтересовался черноволосый здоровяк, облаченный в свободную полотняную рубаху и узкие темные бриджи, заправленные в высокие сапоги.

Палуба яхты в этот момент накренилась, но он привычно, кажется, даже не заметив качки, удержал равновесие.

— Может, им не понравилась твоя рожа? — откликнулся второй, такой же высокий и плечистый мужчина, а после захохотал, увидев выражение лица своего капитана и друга.

— Скорее уж твоя, — фыркнул тот, а после, посерьезнев, приказал: — Разберись со всей этой ерундой, Джек. Я не в настроении заниматься каждым идиотом, который будет поднимать на меня хвост.

— Как скажешь, о великий и ужасный, — пробурчал Джек и сбежал с мостика, чтобы отдать приказы.

Через два часа обе межмировые яхты, чьи пути в недобрый час пересеклись на неспокойных просторах магры, уже дрейфовали, сцепленные в единое целое абордажными крючьями.
Как только они поравнялись, и стало ясно, что одной не уйти, а второй догонять уже не надо, мачтовые мгросы из команд обоих яхт начали торопливо спускать, сворачивать и бережно укладывать в плотные чехлы тончайшие, но зато напитанные концентрированной магией шелкаровые паруса, которые только и могли ловить драконий ветер.

Только благодаря им яхты могли перемещаться через магру от одного плававшего в ней острова к другому. А вот если кто-то в бою или, например, из-за никак с ним не связанного пожара оставался без парусов, то для таких бедолаг это могло означать лишь одно: медленную смерть от жажды и голода. Так что грамотная работа мачтовых магросов была столь же важна для выживания команды, как действия тех, кто умел провести яхту из одной точки в другую, не заплутав на просторах вечно неспокойной магры, бескрайним океаном раскинувшейся между населенными и пока еще неосвоенными островами.

Многие считали именно ее — Великую магру — матерью всего живого. Даже сиятельные владыки мира — драконы — и те, как говорили, многие тысячи лет назад появились именно из магры. Возможно, именно по этой причине только они могли преодолевать пространство между мирами сами, на своих крыльях, не нуждаясь в яхтах с их бесценными шелкаровыми парусами, и только они чувствовали себя здесь в безопасности. Остальные были в океане магры гостями. Зачастую нежеланными. 

Но люди не были бы людьми, если бы не придумали, как использовать обстоятельства, в которые их погрузила крылатая, словно владыка дракон, судьба. Яхты торговые, яхты военные, яхты для богатых бездельников, готовых тратить время своей жизни на путешествия по удаленным островам… И, конечно, стремительные и хищные пиратские. Как раз вроде той, которая сейчас взяла на абордаж «Прекрасную Минеллу» — обычную торговую яхту, впрочем, в этот раз по приказу владельца выполнявшую совсем другие задачи.

Ее команда под охраной магросов захватившей их пиратской яхты, нос которой украшала мастерски выточенная из дерева стремительно летевшая птица, а борт — золоченая надпись «Ласточка», сгрудилась на шкафуте. Капитан «Прекрасной Минеллы» Джонс загораживал собой двоих своих пассажирок — дочь владельца компании и ее компаньонку. Но что он мог сделать? Особенно теперь, когда, подняв глаза, увидел высокую, облаченную во все черное фигуру капитана пиратов, направлявшегося в их сторону.

— Боже! Черный Ройс! — почти простонал он. — Во что вы нас втравили, госпожа Ричардсон!

— Это пи-пират? — заикаясь, спросила в ответ та.

— Увы! И один из самых грозных!

Компаньонка Минеллы маг-баронесса Кристина де Випон глянула на приближающегося мужчину и похолодела. Совсем недавно она говорила с капитаном Джонсом об опасностях межмировых путешествий, и тот как раз упомянул жестокость пиратов. Эти люди могли пощадить тех, кто сдался им без боя, но неизменно наказывали смельчаков, посмевших им сопротивляться. Излюбленный способ — просто сбросить всю команду в магру, которая в секунды высасывала из людей жизнь. Но перед этим над ними могли еще и поиздеваться сами пираты…

Человек, сейчас широко шагавший по палубе «Прекрасной Минеллы» в их сторону, один из тех, кто как раз и способен отдать эти кошмарные приказы или, быть может, принять непосредственное участие в пытках?! Показавшаяся огромной тень пирата уже нависала над Кристиной, кажется, приглушив даже свет солнца, и только тогда она осмелилась взглянуть на него…

Черный Ройс, наглядно оправдывая свое прозвище, был действительно черноволос, чернобров, и только светлые глаза холодными бледными бериллами светились на дочерна загорелом лице. А в глубине этих ярких, осененных длинными и густыми ресницами очей, сверкало грозное веселье, отчего-то показавшееся огненным…

Внутреннее чутье — единственное проявление так и не проснувшегося в Кристине магического дара — подсказало: перед ней не просто человек, но маг, а значит, аристократ… Что он забыл среди пиратов? Зачем ему это?..

Кто-то кашлянул рядом. И только тогда Кристина поняла, что прошло уже достаточно много времени, а она так и стояла, во все глаза глядя на этого страшного и в то же время неожиданно притягательного мужчину. Да и он тоже замер, уставившись на нее…

«Как же хороша эта малышка! — как-то заторможено думал тем временем Ройс. — Эти губы… Я отдал бы десяток лет жизни, чтобы узнать, каковы они на вкус».

Он качнулся вперед, но в этот момент был выведен из оцепенения резким голосом второй девушки — той самой, которую он, если честно, заметил первой, с борта «Ласточки» наблюдая в подзорную трубу за случайно встреченной на просторах магры «Прекрасной Минеллой».

— Чему обязана вторжением на мою яхту? — поинтересовалась красотка и высокомерно вздернула подбородок.

— Так капитан — вы? — изогнув бровь, наиграно удивился Ройс.

Девица, одетая так, словно была не на палубе межмировой яхты, посреди раскинувшейся на многие мили магры, а на великосветском приеме, на мгновение замялась, опуская глаза, но тут же вновь вскинула голову:

— Нет, капитаном был вот этот человек, — тут она небрежно указала в сторону стоявшего рядом мужчины, — но как только мы вернемся домой, мой отец уволит его. Трусам не место на яхтах Ричардсонов. А только трус мог избегать сражения с таким, как вы. Если бы не мои указания, мы даже не подготовили бы орудия…

— А-а, так это была твоя идея, сладенькая?

— Не смейте говорить со мной в подобном тоне!

— Госпожа Ричардсон, как я понимаю? — склонился в ироничном поклоне Ройс.

— Вы правы. И я не потерплю…

— Потерпишь! А я буду называть тебя так, как сочту нужным. Потому что благодаря своей глупости ты попала мне в руки. А теперь, будь добра, закрой свой хорошенький ротик и отправляйся на мою яхту. Быстро, пока я не приказал переправить тебя туда, как мешок картошки.

Развернувшись, Ройс двинулся прочь, но его остановил взволнованный голосок второй девушки, которую он, оценив ее дешевую одежду, счел служанкой красотки:

— Прошу вас, господин…

Ройс обернулся. Обращенные к нему серо-голубые глаза были полны мольбы.

— Если тебя беспокоит твоя участь… — начал он резко, но не договорил.

Девушка вздрогнула, сглотнула, решаясь, и все-таки продолжила, перебивая:

— Нет-нет, вы не так поняли. Я хотела узнать о судьбе команды.

— А как ты думаешь, что их ждет после такой наглости? Сила магры! — вдруг взорвался Черный Ройс. — Я убил на вас полдня. Какого демона вы полезли ко мне, я ведь просто шел мимо!

— Но вы ведь уже знаете, что это не их вина, — робко заглядывая ему в лицо, промолвила Кристина.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, она шагнула ближе и схватила пирата за руку. Как будто магический боевой разряд пронзил тело Ройса. Ощущение было столь мощным, что он замер, пытаясь совладать с собой.

Кристина увидела, что ноздри пирата широко раздулись, словно от сдерживаемого гнева. Это было страшно, но отступить она себе не позволила и теперь глядела на грозно нависшего над ней мужчину, по-прежнему сжимая его огромную ладонь своими тонкими пальцами.

— Вы не поступите с ними жестоко!

— Почему ты так думаешь?

 — Вы слишком красивы, чтобы быть злым! — выпалила она и, вдруг испугавшись своих слов, прижала обе ладошки ко рту, широко распахнув при этом глаза.

Она была так мила, так притягательна, так сладка и беспомощна, что Ройс просто потерял голову. Кристина увидела, как в глазах пирата вспыхнуло жадное пламя. Еще секунда, и огромный мужчина захохотал, запрокинув голову. А после стянул с Кристины широкополую шляпу, под которой обнаружился еще и чепец, туго завязанный под подбородком узкими, совсем небогатыми лентами, перекинул девушку через плечо и спокойно отправился к своей яхте, небрежно обмахиваясь захваченным им головным убором, словно томная дама веером.

Вот только расслабленность, которую он демонстрировал, оказалась игрой. На половине пути до переброшенных с борта одной яхты на палубу другой узких мостков Ройс остановился и зло рявкнул:

— Госпожу Ричардсон, которая что-то не спешит выполнять мой приказ, а значит, сама напросилась, — ко мне на «Ласточку». Остальных отпустить к драконьей матери.

Сказав это, Ройс двинулся дальше, а шокированная до глубины души Кристина так и висела вниз головой на плече этого ужасного человека так, будто действительно была кулем с картошкой, и не могла поверить, что все это происходит с ней на самом деле. Ничто ведь не предвещало никакой беды, а месяц назад, соглашаясь на предложение семейства Ричардсонов, она вообще имела на свое будущее самые радужные планы… Ну, насколько это было возможно в ее непростой ситуации.

Месяцем ранее

— Кристи, девочка моя, ты уверена, что это нужно делать? — пожилая небогато одетая женщина нервно сжимала руки на груди и просительно заглядывала в лицо.

Кристина отвернулась, пряча глаза:

— Да, я уверена, Нэнни. Я знаю, что ты позаботишься о Джонни и Стивене, а деньги нам сейчас ох как нужны!

— Ты, конечно, права, деточка, но путешествовать по мирам стало опасно… Столько сообщений о нападениях на торговые яхты… Да и драконье дыхание, я слышала, теперь стало очень непредсказуемым: то затихает до полного штиля, то так и пыхает, разрывая паруса. Сын говорил, что межмировые шторма теперь дело частое. Да, боги и демоны магры терпят нас, капитаны яхт — мастера своего дела и научились справляться, но, уверена, нам, обычным людям, не место на просторах между мирами! Особенно, если отправляться в путь не по великой нужде, а вот так — ради развлечения, как надумала это самая Минелла. Ух, всегда ее терпеть не могла!

Те же мысли мучили и Кристину, но одно она знала точно: деньги, которые обещала заплатить семья ее бывшей соседки — Минеллы Ричардсон, были для нее и двух ее маленьких братишек просто спасением.

Не прошло и года после той ужасной ночи, когда отец Кристины маг-барон де Випон наложил на себя руки, оставив своим осиротевшим детям титул и… долги, долги, долги. В первую очередь карточные. Но позднее выяснилось, что барон играл еще и на скачках, а потом и на гонках магических повозок, на которых ставки и вовсе были убийственно большими.

«Боже! — тяжело вздохнула задумавшаяся Кристина. — Никто и не подозревал, что суммы наделанных папой долгов так огромны».

После того, как ушло с торгов поместье, городской дом, опустели конюшни и гараж, и даже отправились на аукцион портреты из фамильной галереи, с долгами удалось расплатиться. Но после у Кристины, которой едва исполнилось шестнадцать, и у двух ее братишек — пятилетнего Джона и трехлетнего Стивена — осталось только имя.

«Титул! — продолжала размышлять Кристина. — Если бы я могла продать и его, чтобы нам было на что жить, я бы, не задумываясь, сделала и это!»

Никакой родни у них не было. Мама умерла три года назад, подарив жизнь младшему де Випону — Стивену. После этого отец опустился окончательно…

Хорошо, что у них была их верная няня! Старушка, вырастившая еще мать Кристины, теперь взяла под свое крыло и ее осиротевших детей. Теперь юные потомки разоренного рода, отпрыски высокородной семьи из числа магической аристократии обрели приют в ее домике на окраине маленького провинциального селения под названием Хариджен.
 

Впрочем, следовало признать, что Нэн Торнтон уже давно заменяла детям родителей. Маг-баронесса Эмилия де Випон всегда отличалась слабым здоровьем и некой отрешенностью, которая в глазах посторонних граничила со странностью, но покорила ее мужа, увидевшего в юной утонченной девице нереальное, магически возвышенное существо.

Маг-барон де Випон — сам человек как раз-таки консервативный и в чем-то даже приземленный — до безумия любил свою супругу, преклоняясь перед ней. А вот Эмилия, похоже, лишь позволяла ему это, витая где-то в своих, недостижимых эмпиреях.

Второй не менее, если не более, всепоглощающей страстью в жизни отца Кристины были азартные игры. Он часто отбывал в столицу, обещая семье вернуться через неделю, но пропадая на месяц, а то и на два. Эмилия, казалось, даже не замечала его отсутствия, но не дети…

И если Кристи, которая родилась ущербной, лишенной магии, переносила отсутствие родительского внимания хоть и тяжело, но без особых для себя потерь, то два ее младших брата, как раз-таки наделенных даром сполна, страдали. И потому, что им не хватало родительской любви, и потому, что некому было направлять развитие их собственной магии, обучать их и одновременно сдерживать, раз за разом вбивая в голову мысли об ответственности и огромной опасности бесконтрольного применения дара. В итоге иной раз мальчики из шалости и по незнанию творили такое, что Кристине и вспоминать было стыдно или страшно. Регулярно вскипавшие или даже взрывавшиеся чашки с молочным чаем, который мальчики не сказать чтобы любили, были смой малой из возможных проблем.

 

Зато Джонни и Стивену повезло в том, что они появились на свет один следом за другим, а потому были близки по возрасту, силе магии и даже по интересам. Им иной раз вполне хватало друг друга, чтобы не чувствовать себя одинокими и не скучать. А вот Кристи, которая родилась почти на двенадцать лет раньше Джонни, но, как и они, росла в обществе няни, тосковала.

Из сверстников рядом изредка появлялась лишь дочь их соседей — Ричардсонов. Они не принадлежали к числу высокой магической аристократии — глава семьи магом не был, но зато оказался богат: владел несколькими крупными торговыми яхтами. Это никак не могло понять его самого, а значит, и все семейство Ричардсонов до уровня магической знати, но отец Кристины как-то в присутствии дочери упомянул, что Гарри Ричардсон оказал ему важную услугу, а потому яхтовладельца и его близких в доме де Випонов привечали.

При других обстоятельствах дружба дочери купца Минеллы Ричардсон и маг-баронессы Кристины де Випон была бы невозможна. Причем даже не только потому, что Минелла была Кристине не ровней и по происхождению, и даже по возрасту — дочь яхтовладельца была на пять лет старше. Дело было в другом.

Минелла прилагала массу усилий, чтобы во всем походить на своих сверстников из высокородных магических семейств и даже выпросила у отца в подарок баснословно дорогой амулет, который давал ей возможность совершать небольшие магические действия, но периодически все же выдавала свое истинное происхождение излишней заносчивостью, зачастую присущей детям нуворишей. К тому же она обладала вспыльчивым, неуправляемым нравом, который особенно проявлялся в те моменты, когда что-то получалось не так, как ей хотелось.

Кристина, сама родившаяся не такой, как должна была — не магом, а обычной, лишенной силы девушкой, а потому всегда готовая принять слабости других и добродушно примириться с чужими капризами, воспринимала Минеллу Ричардсон, скорее, с долей снисхождения. Она терпеливо сносила ее частые вспышки, когда они касались лично ее, но никогда не позволяла своенравной дочери яхтовладельца вымещать свой нрав на тех, кто не мог защитить себя.

Так что да, они общались довольно часто, но никакой душевной близости между ними так и не возникло. По-настоящему же юная маг-баронесса была дружна лишь с одним человеком, которого совершенно серьезно считала своим названным братом. И был им тот самый сын ее няни — долговязый Джек Торнтон.

Многим эта дружба девушки из семьи благородных магов и парня из простых, более того — из прислуги, показалась бы как минимум странной, но только не безразличной к жизни Эмилии де Випон и не ее увлеченному пиками и бубнами мужу. А потому никто не мешал Кристине дни напролет проводить в обществе юноши, который был на несколько лет ее старше и который более всего на свете мечтал стать капитаном межмировой яхты и отправиться путешествовать по просторам магры.

Впрочем, к тому времени, когда Кристине исполнилось четырнадцать, а значит, общение такого рода могло бы показаться предосудительным и вызвать толки, Джек, следуя за мечтой, действительно нанялся на яхту, уходившую в дальнее плавание, и покинул не только поместье де Випонов, но и родной остров. Кстати, один из самых больших из числа разведанных, а потому, наверно, и наиболее густонаселенных. Или на этом сказывался тот факт, что именно на нем располагалась столица? Главный город, власть которого признали на большинстве соседствующих островов и в котором проживало наибольшее число древнейших магических семей. В том числе светлейших, драконьих.

Кристина очень тосковала по своему «брату», по их долгим прогулкам и беседам. Оба они были романтиками и часто, уединившись, мечтали о приключениях и неведомых мирах. Они были духовно очень близки в то время. Думали похоже, мечтали об одном и том же, пусть и на разном уровне, обусловленном начитанностью Кристины и лучшим знанием жизни, которым обладал Джек.

Кристина не делилась со своим названным братом лишь одним. Во всех ее вымышленных приключениях ей сопутствовал мужчина — сильный, волевой, порой резкий или даже жестокий к другим, но потрясающе красивый и неизменно влюбленный в юную мечтательницу. Обладатель магического дара, которого бы не смутило отсутствие магии у матери его будущих детей… Или даже дракон, которому все эти мелочи вообще могут быть абсолютно безразличны… Ну, могут же? Он же дракон… И, конечно же, в первую очередь потому, что они с ним оказывались парой, предназначенной друг другу самой судьбой. Истинными!

 

Кристина справедливо опасалась, что ее более взрослый «брат» посмеется над ней, и потому прекрасный грозный дракон был ее тайной, бережно пронесенной через все детство в юность.

Но вот Джек отправился в свое первое межмировое плавание на большой торговой яхте. Кристина даже сумела устроить все так, чтобы проводить его. Стоя на самом краю, у высокого парапета, ограждавшего их родной остров там, где был устроен променад вдоль гавани, она, затаив дыхание, следила за тем, как маг-распорядитель порта оттолкнул большую, явно сильно загруженную товарами крутобокую яхту от вынесенного в магру пирса, вывел ее на свободное пространство, а потом впервые в жизни увидела, как разворачиваются громадные паруса из тончайшего, полупрозрачного, мерцающего на солнце шелкара. Они тут же поймали первый порыв драконьего дыхания, Джек, стоявший у борта, махнул, прощаясь, рукой, и Кристина осталась в одиночестве.

К счастью, именно в это время в очередной раз вернулся из столицы отец и, обратив внимание на слонявшуюся без дела дочь, решил, что пора всерьез заняться ею. Была приглашена гувернантка, а затем, когда стало ясно, что, несмотря на отсутствие магии, в простых общечеловеческих науках девочка проявляет заметные способности и искренне увлечена новыми знаниями, наняли учителей. Так что юная маг-баронесса к своим шестнадцати годам получила великолепное, совсем не традиционное для девушки образование.

Впрочем, теперь, когда все эти счастливые времена ушли в прошлое, и для Кристины ее знания остались единственным капиталом, юный возраст так и не позволил ей самой получить место гувернантки или учительницы, на которое она так рассчитывала. А кроме него проклятое сочетание отсутствия магии и происхождения. Вот была бы она девушкой из простой немагической семьи, вот тогда бы, а так…

Финансовая ситуация стала совсем скверной, однако Кристина, всегда отличавшаяся мягким нравом, мечтательностью и считавшаяся в семье беззащитным тепличным растением, вдруг проявила недюжинную твердость характера. В это критическое время она взвалила на себя все заботы, связанные с продажей поместья, устройством братьев в домике няни в Хариджене и потом мужественно взялась за совершенно новое для нее дело — попытки прокормить свою семью: себя, братьев и нянюшку, которая за ними присматривала. Нет, Нэн Торнтон, конечно, помогал Джек, но она-то так и норовила присланное им потратить на всех, а не только на себя. Понятно, что денег постоянно не хватало! Да и не сидеть же на шее у даже о том не догадывавшегося друга детства!

Какое-то время удавалось перебиваться небольшими заработками, которые подбрасывали друзья покойных родителей — переводами, копированием бумаг и разбором, а потом и систематизацией фамильных архивов. А теперь вот поступило предложение от Ричардсонов…

Бывшие соседи де Випонов были по-прежнему очень богаты. Яхты господина Ричардсона, регулярно перевозившие грузы по островам всего разведанного мира, с каждым рейсом приумножали благосостояние семьи. Раньше богатым, но не родовитым Ричардсонам очень льстило общение с семьей маг-барона. После скандальной, по общему мнению, гибели отца, Кристи больше не видела Минеллу. И вдруг это письмо.

«Дорогая Кристина, — писала мама Минеллы Эрминия Ричардсон. — Как ты, может быть, слышала, моя дочь перенесла недавно тяжелое нервное потрясение, которое, как уверяют нас с мужем врачи, грозит ее здоровью».

Кристина, никак не склонная к тому, чтобы слушать или уж тем более распространять чужие сплетни, да и вообще озабоченная совсем другим, понятия не имела ни о каких проблемах в семействе Ричардсонов, но это вряд ли имело значение, потому что прочитанное далее оказалось куда важнее.

«Минелле рекомендуют длительное межмировое путешествие для восстановления сил, — писала дальше Эрминия. — Я, к сожалению, не могу сопровождать ее. И тут мы подумали о тебе. Вы с Минеллой всегда ладили, и она была бы рада путешествовать вместе с тобой. Не лишней, я думаю, окажется и та сумма, которую мы собираемся заплатить за твои услуги, которые ты сможет оказать нашей дочери в качестве компаньонки».

Дальше шла цифра, которая повергла Кристину в трепет. На эти деньги они с братишками смогут прожить несколько лет, особенно если удастся время от времени подрабатывать.

Ну что ж — решение принято, вещи собраны, а «Прекрасная Минелла» — яхта, принадлежащая Гарри Ричардсону — отправляется в плавание через два дня…

Зеленые берега родного мира-острова уже давно скрылись из виду, а Кристина, судорожно сжимая поручень, все еще всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Однако непрошенные слезы застилали глаза, так что она с трудом различала даже собственные руки с побелевшими от напряжения пальцами.

Отправляясь в это далекое путешествие, Кристина страшилась многого, но то, что ждало ее еще на берегу, оказалось полной неожиданностью. До сих пор любезные и, пожалуй, даже, подобострастные Ричардсоны, держались с ней столь высокомерно, как она сама не обращалась даже с мальчиком на побегушках, когда тот еще был в доме де Випонов! Как будто отыгрываясь за прошлое, Минелла с самого начала повела себя с ней не как с приятельницей или даже платной компаньонкой, а как… Кристина зажмурилась, и жгучие слезы обиды все-таки скатились по ее щекам.

«Нет! — приказала она себе тут же, и решительно смахнула их, наклоняясь над далекой и в то же время поразительно близкой магрой. — Я не буду плакать. Я вытерплю все, но заработаю эти деньги! Тем более… Тем более что деваться мне все равно теперь некуда…»

Капли упали вниз, и Кристина с легким испугом увидела, как они соприкоснулись с поверхностью магры — она там начала искрить и расходиться яркими огненными кругами. И это зрелище было настолько притягательным, что от наблюдения за ним не удалось оторваться до тех пор, пока все вновь не успокоилось, оставшись далеко позади. 

Кристина подняла голову, в последний раз взглянула в ту сторону, где, казалось, еще можно разглядеть берег родного острова, а после вдохнула полной грудью свежий воздух. Над головой реяла громада прозрачных и тонких, будто стрекозиные крылышки, шелкаровых парусов. В них отражались переливчатые волны магры, которые то расступались, позволяя видеть все вокруг на многие мили, то сходились вновь, отрезая идущую через них яхту.
Сейчас драконий ветер или драконье дыхание, как иногда называли его магросы, было ровным, и магра тоже лишь лениво переваливала яхту с волны на волну, на каждой от этого соприкосновения расцветая немыслимыми и прекрасными, будто чешуя дракона, всполохами огня и света. Очень похожими на те, которых появились на ее поверхности от Кристининых слез, но все же не такими.

Залюбовавшись красотой этого непонятного явления, Кристи невольно начала улыбаться и вдруг увидела ответные улыбки капитана и рулевого. Смутившись, она потупила глаза и с легким сердцем побежала в каюту своей капризной госпожи.

Минелла сидела перед зеркалом, и, пользуясь силой своего артефакта, явно недавно подзаряженного кем-то из сильных магов, укладывала свои чудесные белокурые волосы, раз за разом меняя и без того абсолютно нормальную, даже изящную прическу. В сочетании с голубыми глазами, нежным румянцем на щеках, совершенными чертами лица и ладной фигурой эта девушка являла собой образец красоты, мечту любого мужчины. Кристина на ее фоне казалась себе воробьем с растрепанными перышками. Но вот красавица повернулась, и что-то неуловимо изменилось в ее лице. Только секунду назад оно являло образ ангельской чистоты, а теперь глаза заледенели, и губы искривились в недоброй усмешке. Кристина поежилась.

— Ну что, нагулялась? — процедила Минелла. — Тебе не за то платят, чтобы ты проводила время на палубе.

Кристина вскипела, но сдержала гнев, понимая, что все равно ничего не сможет изменить.

— Наш остров уже совсем пропал из виду, — миролюбиво заговорила она. — А вам, Минелла, лучше бы тоже погулять, ведь вы и отправились в это путешествие ради отдыха, новых впечатлений и свежего воздуха.

— Кто ты такая, чтобы указывать мне, что делать? — тут же зашипела Минелла, но тем не менее поднялась, вновь, уже не магией, а автоматически — рукой — поправила прическу и пошла из каюты, велев Кристине следовать за собой.

Как только девушки показались на палубе, к ним направился капитан. Это был коренастый мужчина с густой уже седеющей шевелюрой и обветренным добродушным лицом. Его маленькие прищуренные глазки окинули лицо хозяйской дочери и, углядев все, что хотели, перебежали на компаньонку. Тотчас выражение их смягчилось, а губы тронула полуулыбка.

— Доброе утро! Не правда ли, погода чудесная?

— Вы правы, капитан Джонс, — небрежно растягивая слова, заговорила Минелла. — Все ли в порядке?

— О да, госпожа Ричардсон. Даст бог, так будет и дальше.

— А что, собственно, может случиться?

Эти высокомерные слова позабавили капитана.

«Она, похоже, всерьез считает, что с такой богатой и красивой девицей в принципе ничего не может произойти», — усмехаясь про себя, думал он.

— Видите ли, госпожа, на просторах магры никогда нельзя чувствовать себя в полной безопасности. Может налететь шквал, начаться мертвый многодневный штиль, или еще того хуже — нападут пираты.

— Пираты? — красавица презрительно оттопырила губу. — Не смешите меня, капитан. Это все сказки для тех неразумных женщин, которые любят посплетничать дома за чашкой чая.

— О, тут вы ошибаетесь, госпожа Ричардсон.

— Ах, оставьте! — и Минелла величественно отвернулась.

А вот Кристина заинтересовалась.

— Капитан, — негромко окликнула она, — а вам уже приходилось сталкиваться с пиратами?

— Нет, маг-баронесса…

— Что-о-о-о? — Минелла развернулась на каблуках так стремительно, что широкие юбки ее нарядного платья хлестнули капитана по ногам.

— Простите, — извинился тот, прикладывая руку к груди.

Кристина только вздохнула. Минелла была неприятно поражена тем, что капитан, зная истинный статус ее компаньонки, поначалу обращался к ней именно как к маг-баронессе. Иногда путался и теперь, хоть и выслушал жесткую выволочку, которая сопровождала категорический запрет делать это и дальше: никаких маг-баронесс, ничего, что могло бы подчеркнуть тот факт, что компаньонка по титулу много выше своей госпожи.

— Простите, — капитан еще раз поклонился Минелле, а после снова повернулся к Кристине. — От встреч с пиратами меня бог миловал. Но я знаю многих, кто имел это сомнительное удовольствие.

— И что же они рассказывают?

— Да кто что. Некоторым — но скажу честно, таких счастливчиков мало, — удавалось отбиться; с теми, кто вступал в бой и был побежден, жестоко расправлялись; те же, кто сразу сдавался — просто теряли груз.

— Но ведь это неправильно — сдаваться на милость бандитов безо всякого сопротивления!

— Не уверен, госпожа. Разве можно рассудить, что дороже: товары в трюме или жизни людей?

— Особенно, если товары не твои, — проворчала себе под нос Минелла и кивнула, будто что-то для себя запоминая и делая определенные выводы.

Джонс глянул ей в спину тяжелым взглядом и потупился, пряча эмоции.  

— Как все сложно… — Кристина вздохнула. — Но неужели эти пираты действительно так кровожадны и жестоки, как говорят?

— И среди них, я думаю, есть разные люди. Ох, госпожа де Випон, я хожу через магру и дышу драконьим ветром уже почти тридцать лет и за это время понял, что привычка мерить людей одной мерой не самая верная.

— Но… — вновь промолвила Кристина, однако продолжить не успела.

— Довольно, — резко произнесла Минелла. — Мне неинтересно выслушивать эти рассуждения.

Опять захлестнула обида, но тут капитан Джонс хитровато подмигнул, и вновь так выразительно глянул на обращенную к нему спину высокомерной красавицы, что губы Кристины сами собой растянулись в невольную улыбку.

Минелла, не оглядываясь, двинулась вдоль палубы, и Кристина, благодарно глянув на капитана, пошла следом.

Заканчивалась вторая неделя плавания. Ленивая стабильность драконьего дыхания и магры по-прежнему баловали путешественников неизменным спокойствием. По мере приближения к южным островам-мирам становилось все теплее. Даже ранее согревавший драконий ветер теперь, казалось, освежал.

Поскрипывали мачты, бодро перекликались работающие магросы.

Мир был полон запахов и звуков, которые просто пьянили Кристину. Все свободное время она проводила на палубе, наслаждаясь от души. Даже Минелла с ее постоянными нападками не могла испортить ей настроение. Но этим утром, когда Кристина вышла из каюты, она не ощутила привычного умиротворения, а капитан Джонс и его помощник, нервно переговариваясь, по очереди смотрели в подзорную трубу, позволявшую, насколько Кристина успела узнать за время путешествия, не просто видеть достаточно далеко, но делать это даже в те моменты, когда волны магры застилали окрестности. Магия в ее бытовом применении. Очень важно и удобно, но, увы, ей, маг-баронессе Кристине де Випон, недоступно…

— Что происходит? — прозвучало за спиной резко.

Кристина, в очередной раз задумавшаяся о той несправедливости, что была уготована ей судьбой, чуть не подпрыгнула от неожиданности — Минелла раньше никогда не вставала так рано. Но, видно, беспокойство, словно разлитое в воздухе, разбудило и ее.

— Капитан Джонс, — еще раз требовательно повторила Минелла, — я спрашиваю, что здесь творится?

— О, простите, госпожа, я вас не заметил.

— Неудивительно. Вы так увлечены, разглядывая что-то. Так в чем же все-таки дело?

Капитан замялся, но потом все же ответил:

— Пока ни в чем. Просто в некотором отдалении появилась яхта, и она нас явно догоняет.

— Пираты? — с ужасом воскликнула Кристина.

— О, совсем не обязательно. Это может быть просто торговец, следующий тем же курсом, что и мы. Вот только его скорость… Уж очень эта посудина быстроходная. Да и на паруса не поскупились — давно такого размера не видал… — и капитан снова поднес к глазам подзорную трубу.

— Ну так чего вы ждете? — выпалила Минелла. — Прикажите расчехлить пушки.

— Да что вы, госпожа! Зачем навлекать на себя неприятности! Они могут расценить это как вызов!

— Так вы, оказывается, трус, капитан, — Минелла возмущенно затрясла головой.

«Как норовистая ослица», — неприязненно подумала Кристина.

Бронзовое от загара лицо капитана окаменело, челюсти сжались. Явно сдерживаясь, он ответил:

— Я не трус, госпожа Ричардсон. Но, будучи разумным и опытным человеком, я не намерен рисковать ни жизнями моих магросов, ни тем более вашей. А теперь прошу вас обоих спуститься в свои каюты, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Я никуда отсюда не уйду. Я хочу видеть, как вы, капитан, празднуете труса, чтобы потом во всех подробностях рассказать об этом отцу. И об этом, и о вашем мнении по поводу важности перевозимых вами грузов, которые проще отдать пиратам, чем бороться за них.

На этот раз Джонс взорвался:

— Здесь командую я, госпожа Ричардсон. Если вы не можете понять суть происходящего, ваш отец тут ничем не поможет — у вас просто может не оказаться шансов обо всем ему поведать. Поймите же наконец, если это пираты, они могут напасть просто для того, чтобы заполучить вас как ценную добычу.

Последние слова вывели Кристину из оцепенения, в котором она пребывала с самого начала этого нелепого спора. Она схватила заносчивую и не сильно умную, как показала практика, дочь яхтовладельца за руку и потянула ее в сторону каюты.

— Пойдемте, Минелла! Давайте не будем испытывать судьбу.

Но разбушевавшаяся красотка не хотела слушать доводов разума.

— Мне не о чем с вами разговаривать, капитан. Зато я побеседую с командой.

Минелла подошла к поручням, ограждавшим мостик, перегнулась через них и закричала:

— Я приказываю расчехлить пушки! Каждый, кто ослушается меня, по возвращении на родину будет немедленно уволен. Я лично позабочусь об этом.

Магросы, неуверенно переглядываясь, медлили.

— Вы что, не слышите меня? — свирепея все больше, заверещала Минелла. — Уволю, да еще устрою так, что вас не примут ни на одну яхту, а магру вы сможете видеть только с берега острова, на котором вас застанет судьба!

Несколько магросов бросились к пушкам. И произошло это в самый неподходящий момент. Яхта, из-за которой разгорелись страсти, практически поравнялось с «Прекрасной Минеллой», и действия экипажа по подготовке к бою не могли ускользнуть от внимания тех, кто стоял на ее мостике. Тем более что один из них — по-видимому, капитан — тоже внимательно наблюдал за происходящим в подзорную трубу.

Это был человек мощного телосложения и высокого роста. Свободная рубаха, распахнутая на загорелой груди, облегала широкие плечи. Длинные ноги, обутые в высокие сапоги, были широко расставлены, на узких бедрах в ножнах висел клинок. Расстояние не позволяло разглядеть черты его лица, на Кристине он показался очень страшным.

Со своей стороны капитан той самой яхты, появление которой так взволновало капитана и пассажирок «Прекрасной Минеллы» лишь отметил про себя, что «Прекрасная Минелла» — судно не торговое, да и для военных действий негодное из-за парусов сугубо гражданского образца, а значит не защищенных особой магией, отдельной от той, что позволяла им ловить драконье дыхание. Он уже собрался опустить подзорную трубу, как вдруг его внимание привлекли две женщины на палубе. Одна из них стояла спиной к нему, и отличалась небольшим ростом и хрупкой фигурой. Скромное по фасону темное платье не оставило сомнений: «Служанка», — подумал Ройс и перевел взгляд на вторую.

Да! Тут было на что посмотреть. За всю свою разнообразную жизнь он не видел такого. Блондинистая красотка что-то яростно выговаривала пожилому мужчине, судя по всему, капитану яхты. Тот, в свою очередь, резко отвечал. Но вот служанка дотронулась до руки хозяйки и что-то робко сказала. И тут выражение такой лютой ненависти исказило прекрасные черты незнакомки, что Ройс даже вздрогнул и на секунду отвел подзорную трубу от лица.

Покачав головой и прищелкнув языком, он вновь вернулся к наблюдению. И на этот раз увидел магросов, расчехлявших пушки, и других — торопливо карабкавшихся на мачты, наверняка чтобы, в случае нужды, тут же начать сворачивать и паковать в плотные чехлы шелкаровые паруса…

После этого все и закрутилось.

Абордаж прошел легко и без потерь: магросы «Прекрасной Минеллы» (а именно так называлась захваченная Ройсом яхта) явно не имели никакого интереса в том, чтобы защищаться до последнего. Когда же выяснилось, кто приказал готовиться к бою, осталось только мысленно закатить глаза. Наверно, после Ройс просто развернулся бы и покинул палубу «Прекрасной Минеллы», возможно, перед этим лишь вложив ума дочери хозяина яхты, которая все это и заварила, но этому помешала сначала сама Минелла, оказавшаяся не просто дурой, но еще и высокомерной нахалкой, а главное, ее маленькая компаньонка в дурацкой шляпе, надетой поверх чепца…

Минеллу следовало наказать пожестче, да и мысль о деньгах, которые можно было стрясти с ее богатея-отца, приятно грела что-то в груди. И все же самым желанным призом — нежданным, а потому особенно сладким! — могла стать маленькая, добросердечная и наивная служаночка.

Могла и стала!

Определив судьбу команды и напоследок велев передать отцу девицы, в честь которой он и назвал яхту, требование о выкупе, Ройс направился к себе в каюту. Ммм… Да! Словно какой-нибудь настоящий дракон утаскивая к себе в пещеру свой особый приз — служаночку. Кстати, она оказалась совсем не такой тощей, как показалась с первого взгляда.

Кристи, оглушенная и переполненная самыми разными чувствами, не сопротивлялась. Пират молчал до тех пор, пока не захлопнул за собой дверь и не опустил добычу на постель. Присев рядом и уперев руки по обе стороны хрупкого, но сильного и гибкого, как он уже успел почувствовать, тела, Ройс начал внимательно изучать свою пленницу. Серые глаза, приоткрытые, пересохшие от волнения, но такие соблазнительные губы, аккуратный маленький носик, украшенный крохотными точками веснушек, на белоснежной шее бьется голубая жилка. Рука невольно потянулась, чтобы дотронуться до нее. Девушка сжалась. Самодовольная улыбка тронула губы Ройса:

— Какого цвета у тебя волосы, мышонок?

Девушка невольно дотронулась до чепца, который скрывал все.

— Я… Я, наверно, шатенка.

— Наверно? — Ройс удивленно вскинул бровь, а после, наклонившись еще ниже, промурлыкал так, словно был большим котом: — Я хочу это увидеть.

Когда Ройсу все-таки удалось победить сопротивление, больше всего действительно напоминавшее мышиную возню, обнаружилось, что девушка была острижена на удивление коротко — волосы едва достигали плеч. Но зато каким оказался цвет ее шевелюры! Определить тон однозначно было почти невозможно. Темные, действительно шатенистые пряди смешались с более яркими. И вот они отливали глубокой рыжиной, создавая поразительный эффект. Эти волосы хотелось потрогать, запустить пальцы в их теплый, горевший огнем шелк.

— Почему ты прячешь их, дурочка? Еще и остригла зачем-то…

— Так хотела госпожа Ричардсон, — не удержавшись, с застарелой обидой ответила Кристина.

— Я ее хорошо понимаю, — хохотнул Ройс. — Она со всем своим великолепием меркнет перед тобой, малышка. И как она только решилась нанять такую? Боже, как мне повезло, что я все-таки задержался возле вас. Теперь мое путешествие не будет таким скучным, — и он начал перебирать мягкие пряди.

— Но что будет с нами, сэр? — заторопилась Кристина, чувствуя, что вот-вот может случиться что-то непоправимое.

— С твоей хозяйкой все ясно. Ее богатенький отец заплатит за свое чадо хорошие деньги. А что касается тебя, мышка, — проговорил Ройс, опять наклоняясь ниже, — твоя ценность в тебе самой. Я тебя поймал и, клянусь, теперь получу от тебя все сполна.

Кристи хотела возразить, объясниться, но жадные губы мужчины помешали ей. Подобное с ней еще не случалось никогда. Правда, Кристи как-то решилась и попросила поцеловать себя своего названного брата, но тот лишь рассмеялся и отрицательно покачал головой, объяснив свой отказ так: «С такой, как ты, только начнешь, да потом и остановиться не сможешь. Нет уж! Своя голова дороже!»

Так что теперь Кристина совершенно растерялась, не представляя, как расценить тот трепет, в который поверг ее первый в жизни поцелуй. Но тут рука Ройса легла ей на грудь, дерзкие пальцы скользнули в вырез платья, грубоватой лаской пройдясь по сразу встопорщившемуся соску. Невнятно вскрикнув, Кристина резко оттолкнула Ройса, а после звонкая оплеуха расцвела разноцветными огнями в его глазах. Невольно ухватившись за щеку, он взревел:

— Что ты строишь из себя недотрогу? Такая хорошенькая служаночка уж наверно…

— Я не служанка! — яростно перебила его Кристина, тряся отбитой в запальчивости рукой. — А если бы и была, это не дает вам права обращаться со мной подобным образом.

— Да кто ты такая, магра тебя побери?

И тут из-за спины Ройса раздался радостно-изумленный вопль:

— Кристина!

Ройс развернулся, успев увидеть, как пленница, проскочив мимо него, со стоном облегчения упала в объятия его собственного помощника и друга Джека Торнтона, и уже в кольце его крепких рук затряслась от не сдерживаемых рыданий.

— Ты ее знаешь?

— Да, Ройс, я ее знаю, и, если ты, ходок хренов, причинил ей вред, я выпотрошу тебя, будто мелкую кусачую ящерицу. И не посмотрю, что… Короче, ты понял!

И два мужчины, не уступавшие друг другу ни ростом, ни шириной плеч, замерли друг против друга. Один все еще держался за щеку, и в глазах его застыло полнейшее изумление. Другой же… Волосы его были тоже темны, но не до вороненой синевы, как у капитана. Глаза неявного болотно-карего цвета и правильные черты лица были особенно приятны из-за всепоглощающего добродушия, уже проступавшего сквозь маску уже начавшей остывать злости и подозрительности.

— Магра знает что такое! — опускаясь на стул, выдохнул Ройс. — Объясни мне все, не то моя голова лопнет. И успокойся, Джек! Я не сделал ей ничего. Пока.

— Что значит — пока?

— Сейчас это значит — пока ты все мне не расскажешь, — уже резче бросил Ройс. — Кто она?

Все еще прижимая вздрагивавшую от тихих рыданий Кристину к себе, Джек заговорил:

— Позволь представить тебе мою названную сестру маг-баронессу де Випон.

— Что? — прорычал Ройс. — Маг-баронессу? Так какого ж… Да и не чувствую я в ней магии совсем!

— Это потому, что ее нет… — промолвила Кристина, отрываясь от груди Джека и принимаясь поправлять на себе одежду.

— Не понял…

— Такой уродилась, такой и живу. Да и не имеет это никакого значения.

— То есть как это не имеет, если я чуть было… — Ройс осекся, натолкнувшись на взгляд Джека. — Дружище, я и не знал, что у тебя аристократки в сестрах ходят!

— Видите ли, господин… — вновь заговорила Крисстина.

— Да прекрати ты называть меня «господин»! У меня есть имя — Ройс.

— Но я не могу…

— Тогда, «капитан», но уж никак не «господин».

— Хорошо, — покорно сказала Кристина.

— Так что там ты… Да магра меня побери! Что там вы, маг-баронесса, хотели сказать?

— Не тешьте себя, господин… То есть капитан… В общем, не надо пустых надежд. Мое баронство чисто бумажное. Ты не знаешь, Джек, что моя мама умерла три года назад, а недавно отец покончил с собой из-за карточных долгов.

— Боже мой, Кристи, какой ужас! Но где же Джонни?

— Теперь не только Джонни, — шмыгнув носом, улыбнулась Кристина, — теперь еще и Стивен. Ему три.

— Ох ты ж… И… И где они?

— Если один неблагодарный бродяга удосужится навестить свою старую матушку, там он и найдет обоих моих братцев. Храни магра нашу нянюшку!

— Ну и ну! Сколько же всего произошло… Да, но ты-то как сюда попала?

— Мы совершенно разорены, и теперь я служу компаньонкой у Минеллы Ричардсон. А твой бравый капитан только что захватил нас в плен.

— Джек, прошу тебя, проводи меня к Минелле. Мне все-таки лучше быть с ней. Если, конечно, капитан не возражает.

— Капитан возражает, — буркнул Ройс. — Джек, пригласи-ка лучше госпожу Ричардсон сюда. И распорядись насчет обеда.

— Ты…

— Иди, иди. Ничего не случится с твоей этой мышью мелкой.

Невольно хмурясь, Джек отступил от Кристины и, не оглядываясь, вышел. А она так и осталась стоять спиной к Ройсу, глядя на закрывшуюся дверь.

— Итак, маг-баронесса… — начал Ройс иронично.

— Итак, капитан… — обернувшись, бросила та.

— Ну-ну, не обижайтесь на меня. Ведь ничего такого не произошло. Да к тому же, насколько мне помнится, я был достаточно красив, чтобы не оказаться жестоким. Так неужели я не вполне хорош для ваших поцелуев? — Ройс изогнул бровь и посмотрел на приоткрывшиеся губы своей пленницы. В глазах его опять переливались янтарно-огненные огни смеха. — Твое молчание весьма красноречиво, мышонок. Или за один раз ты не разобралась? Можно попробовать еще.

Кристи не успела опомниться, как капитан с удивительной для его габаритов грацией поднялся со стула и, в один шаг преодолев разделявшее их расстояние, обвил одной рукой ее перетянутую корсетом талию, а другую запустил в растрепанные волосы.

— Зачем вы это делаете? — успела только пискнуть Кристина.

— Хочу! — выдохнул Ройс прямо в ее дрожащие губы.

 Она попыталась отстраниться, но оказалась несопоставимо слабее. Когда Кристина уже почти задыхалась от отчаянных усилий освободиться, медвежьи объятия вдруг ослабли. Ройс перестал терзать ее губы, а из груди его вырвался низкий стон:

— О боже, какая же ты сладкая!

— Вы… Вы…

— Молчи, глупышка. Я хочу целовать тебя снова.

И Ройс вновь склонился к ее лицу. Но теперь поцелуй был нежен. Губы его едва прикасались к припухшему рту Кристины, а язык пустился в приятное путешествие по потаенным уголкам, вызывая непонятное томление. Колени Кристины подгибались, но оторваться от Ройса она теперь не только не могла, но и не хотела. Рука пирата вновь проникла в вырез корсажа, и сильные пальцы начали ласкать и пощипывать сосок, который тут же стал чувствительным до колющей остроты.

И в этот момент дверь отворилась, а на пороге выросла Минелла, за спиной у которой маячил Джек.

— Что ты себе позволяешь, развратная девка?! — резкий, как удар хлыста, окрик госпожи Ричардсон отбросил Ройса от его жертвы.

Потрясенная и еще не до конца пришедшая в себя Кристина лишь судорожно вздохнула. Пытаясь поправить одежду, она метнула затравленный взгляд на Джека, но тот молчал. Взгляд его, полный негодования, был прикован к Ройсу.

— Добрый день, госпожа Ричардсон. Приятно снова вас увидеть. Прошу, садитесь. Скоро подадут обед. Да и ты, Джек, входи, не стой столбом.

Не обращая внимания на захватившего ее в плен пирата, Минелла продолжала испепелять взглядом свою компаньонку.

— Где твой чепец? Посмотри на себя — как ты выглядишь?

Кристина, совершенно растерявшись, невольно подняла руки к волосам. Мучительно покраснев, она пыталась найти какие-то объяснения, но первым заговорил Ройс:

— Боюсь, мы его где-то потеряли, благопристойнейшая госпожа Ричардсон, — невинным тоном промолвил он.

А затем, неожиданно повернувшись к готовому взорваться Джеку, повлек его из каюты.

— Дамы, прошу извинить нас, мы покинем вас ненадолго.

Джек молчал, пока они не вышли на палубу. Но тут его негодование нашло, наконец, выход.

— Как ты мог, Ройс? Зачем ты опозорил ее в глазах этой высокомерной твари? Почему ты так с ней поступаешь? Я ведь знаю тебя — такая мелочная жестокость не в твоем духе.

Ройс резко развернулся, и Джек, ожидая немедленного удара от своего вспыльчивого друга, даже приготовился уклониться, а после дать сдачи (если честно, хотелось просто-таки очень!), но тот лишь покачал головой, провел ладонью по лицу, словно стирая с него что-то неприятное, и неожиданно тихо произнес:

— Я сам не знаю, что со мной, парень. Просто не смог удержаться.

И шагнув к поручню, он подставил разгоряченное лицо под свежие струи налетевшего исключительно удачно, словно по заказу, порыва драконьего ветра.

— Ройс, — не сразу, мучительно хмурясь, заговорил Джек, — я хочу, чтобы ты понял: она дорога мне, как никто другой. Оскорбляя ее, ты причиняешь боль мне. Остановись. Я знаю, что не смогу помешать твоим планам. Куда мне против тебя? Но если ты обидишь Кристину, я сделаю все, чтобы тебя убить.

— Джек…

— А теперь прошу извинить меня, капитан, я пойду к себе. Что-то я не голоден.

Развернувшись на каблуках, Торнтон зашагал прочь. Раздосадованный Ройс смачно выругался и пошел назад в свою каюту. Еще в коридоре он услышал возмущенный голос Минеллы Ричардсон.

— Я всегда знала, что у тебя дурная наследственность, ты сама уродка, вырожденка, лишенная магии, но чтобы пасть так низко! Поощрять пирата, — она почти выплюнула это слово, — к подобному распутству!

— Я не поощряла, Минелла! Что ты такое говоришь… — растерянность сквозила в голосе Кристины.

— Я говорю, что думаю. И видела то, что видела. Он засунул тебе руку под одежду, а ты прижималась к нему, как… как… — Минелла запнулась, увидев стоящего в дверях Ройя, губы которого кривились в недоброй усмешке.

Он шагнул в каюту и остановился у стола.

— Боюсь, госпожа Ричардсон, у маг-баронессы де Випон не было выбора. Видите ли, я просто сильнее. И наглее. Но мои магросы могут оказаться еще более наглыми. Мы в плавании довольно долго, и команда соскучилась по женскому обществу. Так что просто придержите свой ядовитый язычок, чтобы не оказаться в ситуации похуже.

— Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что сказал, — отрезал Ройс. — А теперь давайте поедим.

— Я не сяду за один стол с…

— В таком случае, вам придется есть в куда более широкой и разнообразной компании. В трюме, где живет команда.

Минелла, поняв, что зашла слишком далеко, прикусила язык. Но глаза ее так и жгли сжавшуюся на стуле Кристину. За обедом Ройс поддерживал непринужденную беседу, предсказуемо (по крайней мере для Кристины, которая, в отличие от Минеллы, чувствовала в нем магию и была способна сделать на этом основании очевидные выводы) оказавшись хорошо образованным и совершенно светским человеком. Но, похоже, комфортно чувствовал себя только он.

Пленниц поселили в каюте, которую до этого занимал Джек. Она была просторной и удобной, но, по мнению Кристины, у нее был один неоспоримый недостаток: она была расположена слишком близко к капитанской. Так что, в то время как Минелла проводила большую часть суток на палубе, Кристи приговорила себя к добровольному заточению — лишь бы не встречаться с Ройсом.

Госпожа Ричардсон, в свою очередь, вообще перестала ее замечать. Утром Кристина помогала ей одеться — изысканные, но очень узкие и сложные наряды богатой наследницы было крайне трудно натянуть самостоятельно. А после, буркнув что-то высокомерное, Минелла удалялась и возвращалась лишь перед обедом, а потом перед ужином, чтобы прихорошиться, сменить наряд или поправить прическу при помощи своего магического артефакта. Кристина недоумевала, зачем тратить его мощь на такую вот ерунду, но молчала.

Минелла по-прежнему ела за одним столом с капитаном и, судя по ее заботе о своей внешности, теперь была весьма довольна этим. Несмотря на то, что прелестная госпожа Ричардсон всем своим поведением постоянно подчеркивала унизительность совместных трапез с каким-то морским разбойником, внешность и манеры похитителя явно не оставили ее равнодушной. Или, скорее, то, что она услышала от Кристины, которая проболталась ей о своих выводах по поводу аристократического происхождения их похитителя.

Кристина же перестала приходить есть в капитанскую каюту и, поскольку Ройс на ее присутствии не настаивал, перекусывала в своей, довольствуясь малым. Она, в общем-то, не скучала. К ней часто приходил Джек, стараясь делать это, когда его названная сестра оставалась одна. Высокомерие и хамство Минеллы выводили его из себя, но Кристина умоляла Джека не вмешиваться. Она все еще надеялась заработать деньги, обещанные Ричардсонами.

Также в каютах и самого капитана, и его первого помощника оказалось много книг по истории, географии и, как ни странно, искусству.
 
Это поначалу удивило, но, много общаясь с Джеком, Кристи поняла, насколько изменился ее названный брат. Если раньше это был простой парень из бедной семьи, рожденный хоть и на столичном острове, но на самой его окраине, в глуши, где о том, что такое библиотека, знали только те, кто стирал пыль с томов в домах аристократов и прочих богатеев, то теперь Кристина видела в нем пытливый ум, отточенный неплохим, хотя и несколько неупорядоченным образованием.

— Это все капитан, — смутившись, ответил на прямой вопрос Джек. — Как-то он выяснил, что я не умею писать, а читаю по слогам, и занялся мною. Я учил его управлять яхтой, прокладывать путь через извивы и петли магры, подбирать, а после и ставить паруса так, чтобы лучше всего поймать переменчивое драконье дыхание, а он заставлял выписывать буквы, считать в столбик и зубрить стихи. Так что обмен был взаимовыгодным — теперь он без оглядки, даже в шторм пройдет до самого дальнего из всех разведанных островов и сможет победить в сражении, я же не оскандалюсь и на светском рауте. За это время мы стали настоящими друзьями, сестричка.

— Он добрый человек?

— Добрый человек?! Ммм… Я бы так не сказал… Но он справедлив и держит слово.

— Кто он? Откуда появился на просторах магры? Ведь ты говоришь, он не из числа тех, кто учился магроплаванию? Да и его магия… Я ведь не ошиблась — он маг?

— Маг. Хоть почему-то не любит пользоваться даром и, пожалуй, даже скрывает его от нашего брата — простого магроса. А вот откуда он пришел, чем занимался до этого, я не знаю. Ройс всегда уклоняется от ответа на подобные вопросы.

Кристина не могла понять, почему так часто думает о своем похитителе. Чем вызван этот интерес? Ведь не теми же тремя наглыми поцелуями! Она невольно прикоснулась кончиками пальцев к губам. Потом, покачав головой, усмехнулась — какие поразительные ощущения! Неужели так бывает у всех? Чувствовала ли то же самое мама, когда ее целовал отец? И почувствует ли это Минелла, если капитан…

Вставшая перед глазами картина почему-то была неприятна. Причем непонятно из-за чего: то ли всему виной была нелюбовь к госпоже Ричардсон, то ли…

«Что со мной происходит? Почему я не могу избавиться от мыслей об этом здоровенном наглеце, у которого в глазах так и горит красивая, мощная, но, как теперь казалось, какая-то слишком злая магия?» — укоряла себя Кристина.

Она вновь брала в руки книгу и углублялась в описание природы далеких южных островов, на которые, как сообщил ей Джек, яхта Черного Ройса и держала путь, но не проходило и получаса, как обнаруживала себя мечтательно уставившейся в пространство. Из головы не выходили сильные руки Ройса, его мускулистая грудь и искрящиеся то обжигающе злым огнем, то веселым смехом глаза. Как походил он на грозного рыцаря (или может быть, даже дракона, да!) из детских мечтаний юной маг-баронессы де Випон! Суровый герой, влюбленный в свою избранницу…

А потом Кристина вдруг вспоминала, какими ужасными словами поливала ее Минелла в присутствии капитана….

«Может быть, я действительно выгляжу или веду себя, как развратная женщина? Иначе, почему он так повел себя со мной?»

Подумав об этом, Кристина встала и подошла к зеркалу. Из серебристого стекла — не магического, как в проданном с молотка доме маг-барона де Випона, а самого обыкновенного — на нее вопросительно смотрело юное создание в строгом темном платье, лишенном каких-либо украшений… Быть может, дело в слишком ярких и полных губах? Или в цвете волос… Ими она пошла в отца. Мама же была совсем светлой блондинкой, и братишки Кристины тоже. Зато глаза у всех де Випонов были похожими и абсолютно обычными — серо-голубыми.

Неожиданно мысли юной мечтательницы опять вернулись к капитану: «А у него глаза совершенно поразительные — с янтарно-золотым огоньком. А кожа совсем не смуглая, скорее, сильно загорелая». Кристина вспомнила крепкую, золотистую от загара шею в распахнутом вороте рубашки и крупные, великолепной лепки, сильные руки, особенно темные на фоне белой кожи на груди самой Кристины…

Тут же бросило в жар…

«Да что со мной?» — Кристи покраснела и усилием воли заставила себя продолжить чтение.