Крысиная королева

Кап-кап-кап… 

   Капля за каплей утекает моя жизнь. Кандалы перегрызли кожу на руках и ногах. Иссеченная шрамами плоть давно не чувствует боли. Растрескавшиеся губы больше не нуждаются в воде. Разбитые пальцы не переставая кровоточат. 

     Кап-кап-кап… 

    Я давно не человек, а кусок гниющего мяса. Мне не страшно попасть в ад. Я при жизни в нём нахожусь. 

   Я тварь, которая должна сдохнуть. Всё человеческое, доброе, светлое выбили из меня батогами и выжгли огнём. Я страшный урод, монстр, который достоин лишь смерти. Они внушали мне это последние несколько месяцев. Наконец я и сама поверила, что стала чудовищем, недостойным существовать в этом мире. 

    Кап-кап-кап… 

     Капля за каплей утекает мой разум. Яркие вспышки детских воспоминаний гасят волны животной ненависти, которые разрушают мою душу. Да, пожалуй осталась только ненависть. Нет не так – НЕНАВИСТЬ!

     Но сегодня наконец всё кончится. Игрушка сломана. Пора её уничтожить. Я и есть та игрушка, которую все любили, одевали в яркие наряды, выносили из сказочного дворца в цветущий сад. А потом просто уронили в грязь. И теперь меня можно пинать ногами вместо мяча, рвать на части и, в конце концов, выбросить в мусор.

     Я давно не понимаю, что сейчас: день или ночь – в казематах замка нет окон.    Вчера они спросили, какое моё последнее желание. Но губы уже не могли шевелиться. И всё же на одно слово сил хватило: “Солнце”. Больше всего я хочу увидеть солнце перед своей кончиной. Почти год я не видела его яркого света, не купалась в нежных тёплых лучах, скользящих меж веток прекрасных деревьев сада в моём родном поместье. 

     Моя жизнь уже никогда не будет прежней. 

     Моей жизни больше не будет. 

     Моей жизни уже нет. 

     Только небесное светило останется неизменным из века в век. Каждый день оно будет подниматься над горизонтом, чтобы осветить и согреть мир. Ему наплевать на беды и радости людей. Оно вечно. 

     Как они смеялись надо мной. Чудовища в человеческой шкуре. Это они превратили меня в тварь без рода, без племени. Почти заставили забыть, что я человек. Они стояли в облаке кружев и дорогих духов и смеялись, не забывая подносить к лицу шёлковые платки, чтобы запахи смерти и гниения не могли потревожить их высокородные носы.

     Кап-кап-кап… 

     Капля за каплей вытекает кровь и гной из незаживающих ран. Разложение уже поразило мои стопы. Чернота поглощает моё тело. Я уже труп. Разве можно причинить боль мертвецу? Но я знаю: они смогут это сделать. Их извращённый мозг обязательно изобретет такую жестокую казнь, которую ещё не рождало человеческое сознание.

     Кап-кап-кап… 

– Пришло время сдохнуть, мерзкая полукровка, мешок с отбросами, отрыжка дьявола. Нет настолько отвратительного имени, которым можно наречь тебя. Если ты ещё помнишь как молиться, то самое время это сделать. – огромная фигура стояла в дверном проёме, изрыгая самые грязные ругательства, какие только может родить человеческая фантазия. 

– Эй, стража, притащите мешки! Не смейте прикасаться руками к этому вонючему дерьму. 

    Мое тело рухнуло на пол после того, как кандалы отстегнули от стены. Они обмотали меня грубой холщовой тканью с запахом плесени и гнили и поволокли по сырому каменному полу, взявшись за цепи, как за вожжи. Но наверх не понесли. Значит сочли, что я не достойна увидеть свет даже в крохотное тюремное окно. На что я надеялась? Я же уже давно насквозь видела их чёрное нутро. 

    Конечно. Он тоже здесь. Мой убийца. Разве он мог пропустить это зрелище? Скалится своей белозубой улыбкой. Порода в каждом его движении, в каждой черте прекрасного лица. Как он кичится своей благородной красотой. На светских раутах все женщины стелятся перед ним как осенняя листва, сорванная с дерева порывом ветра. Но стоит дверям захлопнуться, как на его руках проступает кровь, которую не смоет ни один дождь, ни один горный поток во всем мире. А его лицо уродует гримаса жестокости и подлости.

 Его абсолютная власть породила безнаказанность. А безнаказанность – абсолютную власть. 

– Привет, крошка! О, а ты всё ещё красотка. Я бы с тобой позабавился подольше. Но, знаешь ли, государственные дела не ждут, – он брезгливо, двумя пальцами поднял мою голову и пристально посмотрел на израненное лицо, изучая его своими сальными глазами от лба до кончика подбородка, словно получал удовольствие от созерцания последних минут жизни поверженного врага.

– Как бы я хотел выколоть твои зелёные глаза, но очень хочу, чтобы ты насладилась моим прощальным подарком в полной мере. 

    Сознание, как назло, не покидало меня. Из последних сил я собралась и плюнула в своего палача. 

    Он завизжал абсолютно не по-королевски и оттолкнул меня со всей силы так, что я, как тряпичная кукла, отлетела к противоположной стене. 

– Кончайте этот балаган! – тем же батистовым белоснежным платком, которым только что вытирал мой плевок, он дал сигнал страже. 

    Солдаты схватили меня за руки, с трудом преодолевая брезгливость, и бросили в маленькую, абсолютно пустую камеру, освещенную парой факелов под потолком. 

     Дверь со скрипом захлопнулась. 

     Ну здравствуй, смерть! 

     Не знаю, какая ты будешь, но я рада тебя видеть!
 

Я на локтях отползла к стене и прижалась к ней спиной. Холодные камни немного притупили боль от воспаленных ран. Это позволило мне немного прийти в себя и осмотреться в тусклом свете факелов. 

     Просто пустой каменный мешок, длиной не более четырех шагов и столько же шириной. Нет даже железных крюков для кандалов. Да и каменная кладка показалась мне совсем свежей. На камнях нет еще налета плесени и грибка как в остальных помещениях дворцовой тюрьмы. Похоже, эту могилу построили специально для меня. Но зачем? Неужели я просто умру от голода и жажды? Вряд ли. Это слишком гуманно для моих мучителей. 

     Внутри было неожиданно тихо. Сюда не проникали крики и стоны других заключённых. Но они продолжали звучать у меня в голове. Если бы я осталась жива, то эти крики я слышала бы наверное до конца своих дней.

     Если бы…  Но этому не дано случиться.

     Я поймала себя на мысли, что не чувствую больше холода. Тело заполняло непривычное мягкое тепло. Шли минуты за минутами и моё сознание стало медленно проваливаться в спокойный ровный сон, чего не случалось уже много месяцев. 

     Я в легком переливающемся платье из воздушной тафты цвета рассветного неба помогаю маме украсить прическу крупными жемчужинами. Сегодня у нее день рождения. Папочка наверняка приготовил какой нибудь сюрприз. Например в прошлом году он подарил ей единорога. Конечно не настоящего. Я ведь не маленькая, знаю, что настоящих единорогов не существует. Это была прелестная белая лошадка, которую украсили блестками и шелковыми лентами. А рог блестел на солнце всеми цветами радуги. Это было восхитительно. Мамочка назвала лошадку Евой.

– Мамочка, ты такая красивая, как принцесса. 

– Ну что ты, милая. Это ты – наша принцесса. Пройдет совсем немного времени и женихи будут петь серенады под твоим балконом.

– Ах, мамочка, боюсь я никогда не смогу найти такого мужа, как мой папочка. Это совершенно невозможно.

– Дорогая моя девочка, разве любовь выбирает? Даст бог, ты встретишь и полюбишь прекрасного человека. Разве может быть иначе? Ведь мы все сделали, чтобы ты видела вокруг только добро и красоту. 

     Теперь я в своём любимом саду. 

– Ах, Эрик. Эти розы так восхитительны. Вы просто волшебник. Вы лучший садовник в мире. Готова поклясться, что не существует сада прекрасней, чем в Авалорне. Правда я пока нигде не была. Эрик, я бы так хотела повидать мир, хотя бы одним глазком. Папочка обещал, что мы обязательно отправимся в путешествие на чудесном корабле. Надо только немного подождать. А пока я с удовольствием помогу вам ухаживать за садом. 

– Вчера я каталась на Торе в тисовой роще и на старом пне видела белку. Она совсем меня не боялась. Я даже протянула руку и погладила ее. Мне кажется, она понимала все-все, что я ей говорила. А говорила я, что нам с ней повезло жить в таком чудесном месте как Авалорн. 

– Детка, ты испортишь свои очаровательные глазки. Разве можно полночи читать книги всего лишь при свете одной свечи?

– Папочка, милый папочка. В этой книге все так романтично, интересно, столько приключений. Если бы хоть сотую часть их мне пришлось пережить в своей жизни, я бы была самой счастливой девушкой на свете.

– Как ты еще юна, моя любимая девочка. Как наивна. Счастье не в приключениях, оно в тихой, спокойной жизни рядом с близкими людьми. Но ты еще только начинаешь жить. Пройдет время, и ты обязательно вспомнишь  и поймешь мои слова. 

– Я тебя и сейчас понимаю, дорогой папочка. Обещай, что никогда вы с мамой не оставите меня. Всегда будете рядом.

– Я этого очень хочу, крошка. Я не могу обещать, но буду очень стараться.

      Папа такой большой, сильный как скала. Мне нравится прижиматься к его широкой груди. На сердце становится так спокойно, так легко и безопасно. И хочется верить, что так будет всегда.

    Мои обрывочные детские воспоминания прервал тихий гул откуда-то из-за стены, нарастающий с каждой секундой. Кажется, что сейчас что-то огромное врежется в стену и обрушит ее. Такой гул я слышала однажды, когда мы с отцом ездили на водопад. Неужели они решили утопить меня?

    С каждой секундой гул усиливался. Я закрыла уши руками – звук бил по барабанным перепонкам так, что невозможно было терпеть. Но это совсем не помогало. Я понимала, что приближается что-то страшное, чему невозможно никак противостоять. Еще несколько минут назад я была готова принять любую смерть, но сейчас… Меня охватила настоящая паника. Я сильнее вжалась в стену, настолько, что почувствовала себя ее частью. Не моргая я смотрела на противоположную стену и ждала…

     Ещё мгновенье, и нечто хлынуло сильным потоком в вентиляционное отверстие под самым потолком. Я ожидала, что это будут потоки воды, но нет. Это была совсем не вода…

Я забилась от ужаса в дальний угол, поэтому не сразу поняла, что именно проникло в мою будущую могилу. 

    Что-то мягкое и тёплое коснулось моих ног, потом рук, обволокло всё моё тело. И ещё эти звуки, напоминающие писк. Боже, это и есть писк. Вокруг меня полчища крыс. И они всё прибывают и прибывают. Я оказалась в ловушке.

     Да, не отказать моим палачам в изобретательности. 

     Крысиная река остановилась только тогда, когда животные в несколько слоёв заполнили все свободное место пола. 

    Они забивались под мои лохмотья, давили друг друга, пытались забраться выше по моим слипшимся от крови волосам. 

     Гул стих, но ему на смену пришел писк животных, заполнивший каждую клеточку моего мозга. Я еще крепче зажала уши и непроизвольный крик вырвался из самой глубины моих легких.

      Крик на мгновение остановил грызунов. Но лишь на мгновение.

    О, это был ещё не конец. Тепло, которое даровало мне несколько минут безмятежного сна, уже не казалось мне таким приятным. С каждой секундой температура в камере поднималась всё выше и выше. К жаре добавился запах гари. От этого крысы просто остервенели и начали беспорядочно метаться по камере. И вот одна из этих обезумевших тварей вцепилась в моё бедро. От неожиданности и боли я вскрикнула. Эту тварь мне удалось сбросить, но других…Их тысячи. 

     Теперь мне стал понятен замысел палачей. Завтра здесь останутся только обглоданные кости. А может не останется даже их. 

   За первым укусом последовал второй, третий. А я всё не теряла сознание. Почему Господь не сжалится надо мной и не лишит меня разума?  

    Хотя… всё же…нет, точно… я сошла с ума. Я услышала вокруг голоса. Множество разных голосов. Но откуда? Я стала вслушиваться в какофонию окружавших меня звуков. Боль от укусов отошла на второй план.

– Фффсе проччччь! Я приказываю!!! Прочь от нее! 

– Мы ффсе умрррем, умрррем. Из-за неё. Из-за неё. Её надо уббитть, уббитть, уббитть. 

    Мне кажется или камера действительно наполнилась шепотом, в котором еле-еле различались слова. Эти слова были обо мне и звучали как приговор. Осознание всей абсурдности происходящего уже не могло достучаться в мой угасающий мозг. Поэтому я уже совершенно ничему не удивлялась. 

– Разве вы не видите, она как мы. Такой же изгой. Кто мне скажет, разве мы убийцы? Разве убиваем себе подобных как люди? 

– Нет! Нет! Нет! – тысячи голосов вторили друг другу. 

Я посмотрела на своего защитника. Им оказалась огромная крыса, которая запрыгнула сначала мне на колени, а потом на плечо. 

– Ты должна помочь нам. Должна помочь спасти нас и себя. А потом мы поможем тебе. 

– Я ничего не могу сделать. У меня нет сил даже говорить. Я умираю. 

– Ты должна, ты сможешь. Снаружи нас ждёт подмога. Просто кричи из последних сил, зови на помощь, представь, что мы пожираем тебя, а потом притворись мёртвой. С этим справится любой крысеныш, а ты человек. Люди умеют притворяться намного лучше любого зверя.

– Нет, нет, я не смогу, я слишком слаба.

– Ну тогда прости, если что. Это для твоего же блага… 

    Крыса со всей силы вцепилась в моё плечо. Резкая боль ударила в шею и спустилась со скоростью молнии к самым кончикам пальцев.

– А-а-а-а-а, моё плечо, мои руки, не трогайте меня. Не смейте. Больно! Больно! Мои ноги! Неееет!!!! Я умираю! Спасите! 

    Откуда только взялись силы, но я включилась в этот спектакль, хоть и считала его напрасным. 

    Я пыталась колотить в дверь своими железными наручниками, царапала ногтями. Я чувствовала, что там, за дверью есть люди, и они нас точно слышат. 

    Потом я ещё раз вскрикнула, стукнула в дверь и затихла. 

    Наивно было рассчитывать, что крысиный план удастся. Это было бы слишком глупо со стороны стражи, открывать дверь, зная, что внутри несколько тысяч крыс. Но то, что в солдаты набирали большей частью за силу, а не за ум, сыграло сейчас нам на руку. Видимо за весть о моей кончине обещали неплохое вознаграждение, потому что прошло совсем немного времени, как ключ в замочной скважине стал медленно поворачиваться. И как только образовалась совсем небольшая щель, крысиная река вынесла дверь так, что та соскочила с петель. А уж со стражниками и подавно справиться не составило труда. Крысы облепляли их с ног до головы и остервенело кусали куда придётся. 

   Неудержимым потоком серая армия вынесла меня из камеры, как будто я совсем не имела веса. Самостоятельно я передвигаться уже не могла, более того, моё сознание становилось всё более спутанным. Я чувствовала обнажённой кожей своего тела то холод каменного пола, то тепло зверьков, которые то и дело подныривали под меня, пытаясь сдвинуть с места. Всё происходило очень быстро. По мере продвижения по тюремным коридорам, к нашей стае присоединялось всё больше животных. И в какой-то момент весь поток разделился на две части: одна двинулась к выходу, другая – к лестнице в башню. 

    Меня тащили вверх. Я старалась помочь как могла, отталкиваясь от стен и цепляясь за перила. 

    Наконец я почувствовала свежий воздух. Мы на крепостной стене. Сквозь туман в глазах я слышала крики поверженных солдат. И свист рассекающих воздух сабель. 

     Я постаралась хоть на мгновение прийти в себя. Да, я всё же увидела перед смертью солнце. Я улыбнулась и закрыла глаза, в уверенности, что теперь уже навсегда. 

   Последнее, что я помню, как падаю. Всплеск. И ТЕМНОТА.

Какой отвратительный запах. Похоже, я в выгребной яме. Но почему я вообще что-то чувствую? Я же должна была умереть? Может я уже давно умерла и нахожусь в аду? 

    Надо было открыть глаза, но я оттягивала этот момент, страшась увидеть окружающий меня мир. 

    Кроме обоняния вернулась боль. И сейчас она нарастала во всём теле с каждой секундой. Даже в казематах я не ощущала её так сильно одновременно в каждой клеточке своего тела. 

     Я смогу, я должна открыть глаза. И я это сделала. Первое, что я увидела – тёмный каменный потолок подземелья. Кое-где копоть от промасленных фитилей факелов. Желтые подвижные блики то тут, то там скакали по влажным камням. Значит я опять в крепости. Конечно, теперь понятно. Все, что со мной происходило было только сном, галлюцинациями, вызванными больным сознанием. 

    Затем я перевела взгляд ниже. Прямо напротив меня дверь. Её охраняют женщины в серых мундирах. Женщины? Разве они могут быть военными? В моей тюрьме точно не было никаких женщин. Тем более в форме.  Где же я нахожусь? Может в сумасшедшем доме? Точно. Это лечебница для умалишенных. Это все объясняет. Все, кроме одного. Зачем меня оставили в живых? Ведь даже в статусе сумасшедшей я представляю опасность для своего врага. Ему нужна только моя смерть. Боль не давала сосредоточиться на ответах. 

– Выпейте это – женская рука в белоснежной перчатке поднесла к губам металлическую кружку с вязким сладковатым содержимым, похожим на кисель. Я сделала два глотка и почувствовала, что боль притупляется. 

– Госпожа, сейчас вам станет намного лучше. Дышите глубже и смотрите на меня. Только на меня. Не опускайте глаза. 

      Я подняла глаза и увидела прелестное юное личико в окружении золотистых кудряшек, выбивающихся из-под накрахмаленного чепца. Да эта девушка такая же юная, как и я. На фоне старых каменных стен ее безмятежная, приветливая улыбка казалась чем-то абсолютно чужеродным. 

     Девушка протянула руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. В этом жесте было столько участия и нежности, что я на секунду представила руку своей мамы. Когда-то давно она также убирала влажные пряди, чтобы поцеловать меня в лоб. Тогда я смеялась и вновь убегала играть в сад. Я почувствовала, как горячая слеза оставила на щеке влажный след.

     Металлическая кружка вновь оказалась у моих губ. В этот раз я сделала пару глотков уже смелее и увереннее. Я уже чувствовала облегчение и прилив сил. 

    Как только боль немного отпустила, я ощутила щекотку, покалывание, небольшое жжение по всей коже от кончиков пальцев рук, до… До чего? Я поняла, что совсем не чувствую пальцев на ногах. Я пытаюсь ими шевелить, Но совсем не ощущаю никакой реакции. Что происходит? Что с моими ногами?

     Девушка рядом пыталась меня остановить от опрометчивого поступка. Она кричала, звала на помощь охранников. Женщины в серых мундирах бросили свой пост и устремились на помощь служанке. Я чувствовала их прикосновения к своим рукам и спине. Они пытались удержать меня. Но я всё равно должна была увидеть, что происходит с моим телом. 

    И я увидела… 

   Конвойные изо всех сил пытались удержать моё извивающиеся тело, не давали мне вырваться. Я издавала такие нечеловеческие вопли, которые заполняли все пространство подземелья и гулом отражались от холодных стен. Но и они не могли передать весь тот ужас, который меня охватил от увиденного. Наконец сиделке удалось влить мне в рот какую-то горькую жижу. 

    Пока я погружалась в забытье, перед глазами стояла картина, которую я не забуду теперь до конца своих дней. Настолько омерзительной она была. 

    Я лежала в ванне, которая кишела живыми опарышами и червями, поедающими мою плоть. Их было столько, что всё тело казалось укрытым живым смердящим одеялом. Вместо рук у меня теперь беспалые клешни, а вместо ступней – кровоточащие обрубки. 

– Ах, госпожа, я же говорила, что не стоит смотреть вниз. Эти методы доктора Расмуса сложно принять, но лечение вам обязательно поможет. Обязательно. Вы должны мне поверить. А пока нужно выпить микстуру. Прошу вас. Это необходимо для вашего же блага. – женский голос доносился до меня будто из другой реальности. Только теперь он стал жестким как металл той кружки, которую я чувствовала у своих губ. Я рефлекторно открыла рот, проглотила горький отвар и отключилась. 

    Сознание играло со мной в прятки. Если оно возвращалось, то я ощущала вкус горькой жижи на губах и вновь впадала в забытье. Кажется, это продолжалось бесконечно. 

    В очередной раз я открыла глаза и увидела свет, приглушённый, как бывает при наступлении сумерек или во время дождя. Но всё же дневной свет, а не жёлтое слабое свечение факелов как много месяцев до этого. Значит я уже не в подземелье. Я жива!

– Остановитесь, Ваше превосходительство. Она ещё слишком слаба. Её нельзя волновать. 

    Я напряглась, ожидая увидеть своего главного мучителя. Моя жизнь не давала ему права называться Величеством. Он просто взрывался, если кто-то ронял это унизительное: “Превосходительство”. Бедолаге, который смел сказать такое в лучшем случае доставался удар сапогом, а в худшем… 

     Но вместо этого чудовища в комнату вошёл статный, подтянутый мужчина неопределённого возраста с длинными седыми волосами и пронзительным взглядом чёрных бездонных глаз. 

    Весь его вид выражал снобизм и высокомерие, несомненно вызванные благородным происхождением. Одет он был с ног до головы в чёрное: поверх атласной блузы и штанов дорогой парчовый камзол с искусной вышивкой по вороту, позументом на манжетах и золотыми пуговицами. 

– Мне сказали, что ты понимаешь наш язык? – его взгляд прожигал меня насквозь, а от голоса бежали мурашки по коже. Я чувствовала себя мелкой букашкой под его сапогом. Но у меня не было сил спорить и показывать свой характер. Точнее, те жалкие крохи силы воли и человеческого достоинства, которые забились в самый “дальний угол” внутри меня.

– Да, я понимаю, что вы говорите. 

– Странно. Я не склонен доверять иноземцам. Они, зачастую, слишком лживы и коварны. Надо будет понять, откуда в тебе этот дар. 

     Я приподняла руку, замотанную до плеча бинтами, и криво усмехнулась. Мужчина понял, что я имела в виду. О чем, о чем, но о жестокости и коварстве “иноземцев” я знаю не понаслышке.  

– Ну, где здесь моя подопечная?  – наш разговор прервали. В комнату ввалился улыбающийся толстяк, разряженный ярко и безвкусно в наряд, больше напоминающий оперение попугаев. – Узнаешь? Соскучилась? 

     Я удивлённо уставилась на толстяка и помотала из стороны в сторону головой, что означало “Нет” на оба вопроса.

     Он совершенно не расстроился, хлопнул себя рукой по лбу, как будто что-то понял. Потом неожиданно развернулся вокруг своей оси и ударился об пол. Теперь на полу сидела та самая огромная крыса, которая руководила побегом из замка. 

– А так? – крыса прыгнула на кровать и уселась на постель справа от моей руки. 

   Я кивнула. Присутствие крысы рядом не вызвало у меня ни чувства страха, ни омерзения. Я почти год прожила бок о бок с этими зверьками. В казематах замка их было в избытке.

– Маршал Форс у нас, оригинал, как ты уже заметила. – Черный человек был крайне раздражён внезапным появлением и легкомысленным поведением крысы-маршала. 

– Зато Его Превосходительство, придворный маг, серьезней нас всех. И это правильно. – на этих словах Форс повернул голову в мою сторону, словно говорил исключительно для меня. – Первому советнику королевства положено по штату сохранять трезвый ум и невозмутимость при любых обстоятельствах.  Но мне кажется, ему просто стыдно признать, что на самом деле он добрый малый. – крыса подскочила прямо к моему уху и запищала. Видимо призывая меня посмеяться вместе.

     Маг не смог стерпеть подобных вольностей и, взмахнув рукой, скинул крысу на пол. В тот же миг маршал вернулся в человеческое обличие. 

– Ну что, крошка, как самочувствие? Этот, – маршал указал на мага, – наверное и не спросил даже? Бесчувственный чурбан. 

    Я заметила, что, несмотря на браваду, глаза толстяка оставались серьёзными. Значит он не развлекать меня пришёл и все это – разыгранный спектакль. Что же тогда им от меня надо? 

– Ты можешь отвечать на вопросы? – маг буравил меня своим пронзительным взглядом. Я утвердительно кивнула. 

– Я не настолько сентиментален, как мой друг. Поэтому если ты будешь лгать и изворачиваться, я прикажу вернуть тебя туда откуда взяли. 

   Маг продолжил: 

– Ещё месяц назад в замке Нордока объявили награду за ловлю крыс. Люди выманивали наших меньших собратьев и продавали стражникам. Им удалось взять в плен несколько тысяч. Среди них были наши разведчики во главе с Форсом. Но мы никак не могли подобраться к замку, узнать где их держат. Веками крысы живут бок о бок с людьми. Да, далеко не в дружеских отношениях, но никогда не нападали первыми. И к такому вероломству людей оказались не готовы, поэтому не смогли предупредить наших шпионов. А оказалось, что все из-за какой-то девчонки. Теперь ответь, чем же ты заслужила такую казнь, которая тебя ждала? Ты ведьма, преступница или может быть – шпионка? 

   Слезы потекли по моим щекам. А губы отказывались произносить ответ. 

– Отвечай! – маг вышел из себя, вскочил и навис надо мной грозной чёрной тучей. Его глаза загорелись ярко-красным огнём. 

– Что здесь происходит? – на крик в комнату влетела моя сиделка. – господин Расмус запретил… 

     Закончить она не успела.  

  Одним движением руки маг обездвижил служанку. Она могла только растерянно хлопать глазами. 

    Маг вновь повернулся ко мне, ожидая ответа.
– Ну, я жду? – он смотрел на меня как удав на кролика, а я ничего не могла произнести. Только слезы сильнее хлынули из глаз. 

   Маршал вскочил с места, желая меня защитить, но не решался выступить против более могущественного соперника. 

   Маг подошёл к нему вплотную и заставил молча замереть только от одного взгляда. Теперь комнату украшали две живые статуи. Этот человек виртуозно мог подавлять волю других. 

– Маршал Форс, я вам приказываю завтра же вернуть её в замок. – с этими словами Чёрный человек развернулся и быстрым шагом направился к выходу. 

    Сейчас решается моя судьба. И пусть я ощущаю себя недочеловеком без рук, без ног, пусть я совсем не хочу жить, но почему-то именно в тот момент, когда рука мага коснулась двери, я похолодела от ужаса. Перед глазами обрела очертания камера пыток: запах палёной кожи под раскаленными щипцами, вязкие капли крови, застилающие глаза, острые иглы, вонзающиеся под ногти. Да, я готова умереть хоть сейчас, но не в таких мучениях, на какие обречет меня это чудовище. Из последних сил я крикнула вслед магу:

– Я наследница престола Нордока!

     Фигура у двери на секунду замерла. Кажется мне удалось остановить мага.  Только он совсем не был в восторге от моего ответа. Он как хищник подскочил к моему ложу. 

– Лжёшь! – его глаза обжигали меня беспощадным огнём. Мне стало очень страшно. Голову пекло изнутри словно её засунули в жерло вулкана. Я со всей силы сжала веки, чтобы спастись от испепеляющего взгляда. 

    Похоже, я попала из огня, да в полымя. И здесь тоже ожидают не самые лучшие дни моей несчастной и, судя по всему, короткой жизни. 

     Дверь с грохотом захлопнулась, и к служанке с Форсом вернулось самообладание. 

    Девушка сразу бросилась ко мне проверять, всё ли в порядке, и расстроено качала головой. А маршал взглянул с таким укором, как будто я нанесла ему незаслуженную обиду. Мне даже показалось, что тот себе под нос пробормотал разочарованно: “Э-эх”. Он покачал головой и вышел вслед за магом. 

    Очень странная реакция на правду. Будь что будет. Всё равно сил на то, чтобы кому-то что-то доказывать больше не осталось.

     Опять горькая жижа. Опять сон без сновидений. Теперь я даже не смогу убить себя. Последняя слеза скатилась по щеке.

Пришла сиделка и принесла завтрак. Покормить перед смертью – это очень гуманно. 

     Я остановила рукой протянутую ко рту ложку с какой-то похлебкой. Я хотела поговорить с девушкой и постаралась улыбнуться ей как можно приветливее.

– Меня зовут Белла, а вас? 

– Простите, госпожа. Прислуге запрещено разговаривать с вами под страхом смертной казни. Прошу вас поесть и слушаться, иначе меня жестоко накажут. 

    Пришлось проглотить несколько ложек, хотя аппетита совсем не было. Да и откуда ему взяться, если за несколько месяцев заточения я довольствовалась черствыми корками и гнилыми овощами.

    Девушка помогла мне сесть на кровати. Убедилась, что я в состоянии это сделать. Потом позвала стражника, который отнёс меня на руках в соседнее помещение с раковиной и ванной, на которую я не могла смотреть без омерзения. Стражник вышел, а служанка помогла мне умыться и разобраться с физиологическими потребностями. От беспомощности бежали слезы, но что я могла сделать. Потом меня вернули на кровать. 

    Девушка приходила еще два раза в этот день. И всё повторялось. Больше никто меня не беспокоил. Вот я прожила и ещё один день абсолютно никчёмной жизни.

    И снова горькая дрянь погрузила меня в глубокий сон. 

  Прошло больше недели. Кроме прислуги никто не приходил. Даже не знаю, что меня больше угнетало: одиночество или неизвестность. 

    Судя по всему, бинты меняли ночью, пока я была погружена в сон. Не представляю, как бы я перенесла перевязки, находясь в сознании. 

    Постепенно боль отступала и я начала садиться в кровати самостоятельно. Мне больше всего на свете хотелось опустить ступни на пол, почувствовать прохладу шершавых досок и босиком дойти до окна. Что там сейчас? Все ещё лето или уже осень? Я в заключении совсем потеряла счёт времени. 

  Интересно, сколько пальцев осталось на руках? В тугой повязке это было совершенно непонятно. И что с волосами? Надо же. Меня начало волновать как я выгляжу. Зачем мне это знать? От той милой девочки, которой я была меньше года назад не осталось даже воспоминаний. Да и для кого мне становиться прежней? Ни отца, ни матери. Да и возлюбленным я не успела обзавестись. Я одна в целом  мире. Вообще не понимаю, ради чего жить. Но может быть я просто пока не знаю, почему высшие силы сохранили мне мою нелепую жизнь. Неужели только за тем, чтобы каждый день, каждую минуту меня ждали все новые и новые испытания.

    Разум отказывался анализировать мое прошлое и настоящее. Как только я слышала скрип двери, тело каменело. Мне казалось, что стражники заберут меня и отправят на растерзание в замок Нордока нелюдям. Но это была всего лишь сиделка. А ведь я так и не узнала её имя. 

    Стемнело. Служанка пришла, чтобы дать снотворное. Она застала меня за тщетными попытками заправить локон за ухо. Казалось бы простое действие, но мне оно совершенно не давалось. Ещё и ещё раз я пробовала. Но забинтованной рукой просто невозможно это сделать. Девушка осторожно поправила мне волосы. 

– Аннет. Меня зовут Аннет. – мне показалось, что я увидела улыбку на её юном лице. 

    Сейчас эта девушка была для меня самым близким человеком во всем мире. 

   Я выпила снотворное и погрузилась в сон. Не знаю, сколько прошло времени, но я поняла, что утро ещё не наступило, а я уже прихожу в себя. Странно, это средство всегда действовало безотказно. Почему же сегодня оно дало сбой? 

    И тут я ощутила всем телом необъяснимую тревогу. Так бывает, когда рядом опасность. 

    Я повернула голову и увидела красноватый отблеск. В полумраке едва угадывался человеческий силуэт. Но этот странный красноватый блеск я запомнила раз и навсегда. Только у одного человека, которого я знаю, глаза излучают такой свет. Или не совсем человека…  

     В кресле напротив сидел придворный маг и смотрел на меня. А я не могла пошевелиться. Интересно, давно он так за мной наблюдает? 

    Заметив, что я пришла в себя, мужчина встал с кресла и пересел на край моей кровати. Его близость парализовала меня как мышь, пойманную кошкой. Он протянул к моему лицу свою ладонь, украшенную необыкновенным кольцом искусной работы с крупным желтым камнем, взял меня за скулы и, не произнося ни слова, наклонился настолько близко, что почти коснулся меня кончиком носа. 

    Что он хотел увидеть или почувствовать? Казалось, что он изучает меня, пытается проникнуть в самые потаенные уголки моего сознания. Я вновь начала ощущать сильную боль в голове, отчего рефлекторно сморщила лицо. Маг резко отпрянул, но остался сидеть рядом всё с таким же непроницаемым выражением. Пару минут спустя, он коснулся пальцами моего лба. Боль стихла как по волшебству, а по всему телу стало растекаться приятное тепло. Я поняла: в этот момент он меня исцеляет. Но разве так поступают с обреченными пленниками? Только продолжить обдумывание этого открытия мне уже не удалось: сон опять меня сморил.

Наступило очередное утро. Как всегда пришла сиделка и помогла мне привести себя в порядок. Потом покормила похлебкой. 

    Не успела она закончить все утренние процедуры, как в комнату вошли двое мужчин. Одним из них был придворный маг, а второго я видела впервые. 

– Аннет, принесите всё, что нужно для перевязки, и ещё тёплую воду. 

– Сию минуту, мистер Расмус. 

     Понятно, это тот самый лекарь, чей способ лечения трудно назвать гуманным. Я очень хотела поговорить с ним о своем состоянии, но мужчины вели себя так, как будто я была пустым местом.

– Расмус, вы уверены, что она выдержит снятие швов и повязок? 

– Ваше Превосходительство, никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Но не попробовав, не узнаешь. 

– Оставьте свои афоризмы для других случаев. Ещё не хватает, чтобы она помутилась разумом во время ваших манипуляций. Если что-то пойдёт не так, отправитесь в казармы на южные границы. Вы меня поняли? 

– Да, Ваше Превосходительство.

     В это время вернулась Аннет. Она разложила какие-то баночки и бинты на небольшом кофейном столике. Опять удалилась и вернулась уже с кувшином воды и металлическим тазом. 

    Маг отошёл к окну, предоставив действовать Расмусу и Аннет. 

     Ну вот сейчас я всё и узнаю. 

     Лекарь начал снимать  повязки с головы и пластыри с лица. Аннет быстро обрабатывала кожу тёплой водой и отваром трав. 

    Потом пришла очередь грудной клетки и живота. Мне было очень стыдно предстать обнажённой перед двумя малознакомыми мужчинами. Даже когда мои мучители в замке рвали на мне одежду, чтобы добраться до нежной кожи, я не испытывала такого стыда. Тогда все мысли были заняты только страхом и желанием выжить. 

     Я надеялась, что маг, как благородный человек, отвернется, чтобы меня не смущать. Но нет. Даже наоборот. Он очень внимательно рассматривал моё покалеченное тело. Я с вызовом смотрела прямо ему в лицо. Но он совершенно не обращал внимание на моё дерзкое поведение. Более того, он подошёл ближе и стал пристальнее рассматривать каждый сантиметр моей кожи. Осмотрев грудь и живот, велел Расмусу развернуть меня спиной. Потом дал знак продолжать манипуляции. 

    Повязки стали снимать с рук. Я держалась из последних сил,  но должна была выдержать и встретить реальность с открытыми глазами. На правой руке сохранилось три пальца, а на безымянном и мизинце не хватало по одной фаланге. На левой руке отсутствовал мизинец, а указательный и средний потеряли способность сгибаться. Ну что ж, могло быть и хуже. 

    Тем временем маг падал в моих глазах всё ниже и ниже. Он ощупал каждую руку. Сочувствия к моему уродству не было и в помине. Как будто осматривал дохлую курицу на рынке. 

    Потом дал знак Расмусу продолжать. Тот начал разбинтовывать ноги. К счастью, культи уже начали затягиваться и оторванные бинты со следами крови и травяных мазей не причинили сильной боли, но я все же пару раз не удержалась и вскрикнула. Аннет быстро обрабатывала раны отваром трав и промакивала чистой салфеткой. Она будто боялась поднять глаза на мага и спешила быстрее закончить свою работу. Я ее прекрасно понимала. Мало радости участвовать в унижении человека, тем более беззащитной девушки.

     Маг велел Расмусу повернуть меня на живот. Тут я уже не выдержала: 

– Как вы смеете так вести себя со мной. Я наследная принцесса Нордока, а не публичная девка! 

    Маг прервал свой осмотр. Моя тирада явно вывела его из себя. Он подскочил ко мне вплотную и наклонился так, что я опять видела красные искры в его глазах. 

– Ты лгунья и самозванка. Я отправил разведчиков в замок. Наследный принц скоро займёт престол. Принц, а не принцесса, о которой никто никогда в замке не слышал. Как и должно было быть по праву крови. Да, по завещанию старого короля престол должна была занять его младшая дочь. Но ни она, ни ее муж не прибыли в замок, чтобы вступить в наследство. Если бы ты действительно была их дочерью, принцессой Нордока, я бы это уже узнал. А ты… да я даже не хочу знать, кто ты на самом деле. Может и публичная девка, а может мошенница и убийца. Понятно, что полукровка, иначе ты не могла бы понять наш язык. Будь благодарна, что тебе сохранили жизнь. Потому что ты, пусть и наполовину, но являешься одной из нас. Правда доживать свою никчемную жизнь ты будешь в богадельне или прося милостыню вместе с другими нищими изгоями и уродами. 

   Маг ещё раз бросил на меня презрительный взгляд и быстрыми шагами направился к двери. Ещё секунда, и он покинул бы комнату, но тут Аннет бросила свои примочки, догнала мага и бросилась ему в ноги. 

– Ваше Превосходительство, я знаю, что вы ищете. Прошу вас, взгляните. Умоляю… 

   Она подошла ко мне, раздвинула волосы на затылке и застыла в ожидании решения мага. Тот не спеша приблизился. Минуту он что-то разглядывал на моей голове. Потом стёр рукавом выступивший пот со лба, подошёл к окну, дёрнул створку и подставил лицо под освежающие порывы ветра. Было очевидно, что он в смятении. Затем, не глядя ни на кого в комнате, он бросился к выходу и выскочил прочь. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что мы ещё минуту находились в оцепенении.

    Похоже, на мне есть метка, о которой я и сама не подозревала. И эта метка сейчас решила мою судьбу.

     Пока Расмус продолжал изучать состояние моего тела, Аннет накинула мне на плечи дорогой шёлковый пеньюар, который немного охладил воспаленную кожу. Её руки до сих пор дрожали, а в глазах стояли слезы. Судя по всему, сейчас она спасла мне жизнь. Неужели маг настолько внушает людям трепет и страх, что подойти и заговорить с ним настоящее испытание?

    Тем временем Расмус закончил осмотр. 

– Ну что ж, милочка, всё значительно лучше, чем я рассчитывал. Это просто удивительно, не думал, что мази настолько эффективны. 

– Доктор, я теперь урод до конца своих дней, а вы говорите, что всё хорошо? – он просто смеется надо мной. Жаль, что я не могу последовать его примеру. 

– Ну это сейчас вам всё кажется настолько критичным, но поверьте, я такого насмотрелся на своём веку, что ваши травмы не так уж тяжелы. Судите сами: лицо почти не пострадало, на руки можно надеть перчатки, а ноги… В деле создания протезов мы весьма преуспели. Наша армия ведёт нескончаемые войны, поэтому мастера совершенствуются каждый день. А вам мы сделаем самые лучшие ножки. Если захотите, то даже золотые. 

– А что делать со шрамами? 

– Не переживайте, они станут значительно бледнее, Аннет об этом позаботится. А кроме того, шрамы украшают воина. А вы, милочка, самый, что ни на есть, отважный воин. Обычному человеку не дано вынести то, что пережили вы. 

     Мне наложили лёгкие повязки на самые проблемные места, после чего лекарь и служанка собрали свой инвентарь. 

– Может что-нибудь желаете? – Расмус внимательно взглянул на меня. 

     Я на секунду задумалась. Конечно, что может просить узник, не один месяц просидевший в подземелье без единого луча солнечного света.

– Да, я очень хочу посмотреть в окно. 

– Конечно, дорогая. 

    Расмус легко подхватил меня на руки и поставил на мягкий стул на колени прямо перед огромным, до самого потолка, окном. 

    Какой прекрасный вид открылся моим глазам, аж захватило дух. 

     Дворец, а я не сомневалась, что нахожусь именно во дворце, находился на вершине невысокой горы с пологим склоном. У подножия протекала неширокая стремительная речка, такая прозрачная, что даже издалека было чётко видно каждый подводный камень. За рекой темнел лес. Величественный и немного мрачный. Совсем не такой светлый и приветливый, как в Авалорне. 

     На водопой пригнали несколько породистых лошадей. Пастух снял рубаху и сапоги с красивого юного тела – наверное боялся намочить. Он закатал штаны до колен и стал заводить этих лошадей по одной, чтобы напоить и искупать. Я в жизни не видела более статных и благородных животных. Даже у моего любимца Тора не было таких гладких, лоснящихся от великолепного ухода, боков.  

   А вот вдоль берега бежит маленькая девочка. Нянька за ней совсем не поспевает. Девочка падает и смеётся, не обращая внимания на сердитую гувернантку. Я вижу, как женщина корит юную воспитанницу. Я словно вновь погрузилась в свое безмятежное детство, наполненное смехом и радостью.

     Это все какая-то другая реальность. Будто нарисованная на холсте пасторальная картина. А гже же я на этой безмятежной картине? Я прекрасно знаю ответ: мне нет места среди счастливых и красивых людей. Пора посмотреть правде в лицо.

– Аннет, принесите зеркало. 

– Но, госпожа… 

– Несите. Не бойтесь, я уже столько пережила, что готова на всё. 

     Аннет поставила передо мной на подоконник большое настольное зеркало. 

    Из зеркала на меня смотрела абсолютно седая женщина с неожиданно юным лицом. Через всё её лицо проходило несколько шрамов. Один рассёк бровь и лоб и прошёл буквально в сантиметре от глаза. Второй пришёлся на щеку. Начинался у виска, а заканчивался в уголке рта. 

     Да, Аннет права, я переоценила свою стойкость. Я ещё не готова принять новую себя. Но я обязательно справлюсь. 

– Я очень устала. Помогите мне вернуться в постель. Слишком много испытаний за один день. 

    Расмус бережно отнёс меня на кровать и поправил подушки, чтобы мне было удобнее. 

– Через час я принесу обед, Госпожа. 

– Аннет, подойдите ко мне поближе. 

– Что вам будет угодно? 

– Аннет, я никогда не забуду то, что вы для меня сегодня сделали. Если когда-нибудь у меня будет возможность исполнить любое ваше желание, я обязательно верну долг. Я вам клянусь. 

    Наконец я осталась совсем одна. Как, однако, непредсказуема жизнь. Из принцессы – в узницу, из узницы – в беглянку, из беглянки – в безногого урода, а теперь вновь в принцессу. Какого только королевства не понятно. Но то, что все здесь признали моё высокое происхождение, не вызывало сомнений. 

     А теперь надо немного отдохнуть. 

    Я чувствую, что он опять пришёл и смотрит на меня. Человек, который унизил меня не меньше, чем тот, кто подверг мучениям и занял моё место. Я ничем не выдаю, того, что не сплю и слышу его прерывистое дыхание. Я ненавижу его до дрожи в пальцах, поэтому сильнее стискиваю зубы, чтобы не сорваться и не выдать себя . Это значило бы показать свою слабость. А я должна быть сильной. Потому что совершенно одна в этом мире. 

     Почему каждый мужчина, обладающий властью так легко может унизить женщину, зная, что останется безнаказанным? И этот совсем не исключение. Такой же подонок с завышенным самомнением. 

    Я была так занята своими философскими размышлениями, что не заметила, как маг подошёл совсем близко и опустился перед кроватью на колени. 

– Я отомщу им за каждую твою рану, за каждый шрам на твоей коже. Эти твари ответят за каждую каплю крови, которую ты пролила. Ответят за каждый волос, который поседел на твоей голове. Я заставлю их ползать без ног и рук, как они вынудили тебя. Никто не уйдёт без моего подарка. Они будут выживать в ледяных казематах, пожирая собственные фекалии. Самая большая их мечта будет сдохнуть. И тогда я брошу их шкуры к твоим ногам, моя королева. Да будет в веках жива память о твоем отце и твоей матери.

     Затем он взял мою руку и поднёс к своим губам. Он целовал каждый палец на ней, каждый шрам от запястья до мизинца. А потом приложил к своей щеке. Мне показалось или щека действительно была влажной от слез? 

    Только бы он не понял, что я давно не сплю. Я была крайне удивлена поведением мага, поэтому сдерживалась из последних сил. 

– Прости меня, моя королева, я недостоин касаться даже края твоей одежды. Но я клянусь, что искуплю свою вину. 

     Маг поднялся с колен и направился к двери. 

   Конечно искупишь. Я теперь даже не сомневаюсь. Ты будешь служить мне, выполнять мои прихоти. А я подожду, когда ты сам станешь слаб и беззащитен. И тогда я укушу тебя так больно, как только смогу. Ведь я такая же крыса – полукровка, как и ты. А крысы могут очень больно кусать. Теперь-то я знаю это очень хорошо. 

    Ты прав, за унижения надо мстить. И я обязательно отомщу. 

Отомщу всем тем, кто меня уничтожал и унижал!

С этого дня для меня все изменилось.

    Нескончаемым потоком шли посетители. Портные и белошвейки снимали мерки. Мастер подбирал заготовки для протезов. Доктор Расмус ежедневно делал массаж. Мальчишка-паж приносил книги из библиотеки по истории и географии. Аннет выполняла все остальные мои пожелания.

    У меня совсем не осталось свободного времени. Я училась жить заново, училась принимать себя такую, какой хочу стать: сильную, жесткую, властную и бесчувственную.

     Несколько раз приходил Маршал Форс. Мне было интересно разговаривать с ним. Форс пытался шутить и балагурить, но я всегда отмечала, что его глаза остаются серьезными. Он много рассказывал о порядках в крысином дворце, не затрагивая, впрочем, ничего значимого. 

     Иногда на импровизированном паланкине меня выносили в сад. Уже была середина осени, поэтому теплые дни выпадали очень редко. Я часто сидела в просторной беседке, скрытой от посторонних глаз зарослями дикого винограда. Сейчас его листья выделялись праздничным багрянцем на фоне серых деревьев и кустарников, потерявших свою яркую осеннюю привлекательность.

     Но сама я могла свободно наблюдать за всем, что происходило вокруг из-за яркой листвы. За снующей по дорожкам сада прислугой, за караулом, марширующем на площади перед дворцом. Но особенно мне нравилось смотреть за тем юным конюхом, который приводил лошадей к реке. Он уже не скидывал сапоги и рубаху. Не заводил животных в воду. Только следил, чтобы они напились и отдохнули. У его ног скакала симпатичная собака. Не такая большая, как пастушья. Скорее охотничья. Но стоило какой-нибудь лошади отойти чуть дальше от своих собратьев, как собака тут же бежала к ней и звонким лаем возвращала на место.  

     Мне очень хотелось присоединиться к юноше. Просто поболтать, поиграть с собакой. Но стоило опустить глаза вниз на свои обрубленные конечности… Нет. Эта безмятежная жизнь уже не для меня.

    Я решила сегодня серьезно поговорить с маршалом о маге.

– Господин Форс, почему никто не обращается к придворному магу по имени? Оно у него вообще есть?

– Конечно. Просто по имени к высокопоставленным особам могут обращаться только равные по положению или правители.

– Ну, а я могу обращаться к нему по имени?

– Это лучше вам самой у него спросить.

– Так как же имя у мага? Вы так и не сказали. 

– Алан. Алан Блэкхард.

    Ну что ж, Алан Блэкхард. Еще поквитаемся.

     Мальчик-паж ворвался в комнату со стремительностью, присущей только юности:

– Моя госпожа, Его Превосходительство придворный маг просит вас почтить его своим присутствием после обеда в королевской библиотеке.

– Хорошо, я буду. Роберт, позаботьтесь, чтобы меня доставили в библиотеку в назначенный час.

     Мальчик склонился в почтительном поклоне и  скрылся за дверью.

– Похоже вас ждет серьезный разговор. – Форс поднялся, намереваясь покинуть покои.

– Маршал, прежде, чем вы уйдете, ответьте еще на один вопрос.

– Весь во внимании.

– За все время, что я здесь нахожусь, я почему-то не видела у придворного мага никаких проявлений его магических способностей, кроме может быть, подавления воли прислуги. Но так могут делать и фокусники на ярмарке.

     Выражение лица маршала стало абсолютно серьезным.

– И не дай Бог увидеть. – он сказал и громко хлопнул дверью, покидая покои.

     В назначенный час меня отнесли в паланкине в библиотеку и пересадили в мягкое бархатное кресло. Библиотека была огромна. Книг здесь было великое множество. Полки с ними были расположены до самого потолка. Кроме книг мое внимание привлекли стеллажи со свитками разных размеров. Как же прошлой жизни я любила проводить время в библиотеке! Правда в поместье Авалорн, где я прожила почти всю свою жизнь, она была в разы скромнее. Как мне нравилось сидеть у окна и проживать вместе с героями их романтические истории. Если б я знала, что в жизни нужны совсем другие знания. Но теперь уже не о чем жалеть. Прошлое вернуть невозможно.

   Маг как всегда стремительно вошел и жестом приказал слугам удалиться. Потом без единого слова бесцеремонно поднял меня на руки и понес вглубь библиотеки вдоль книжных рядов. 

    При нашем приближении в противоположной стене открылся потайной проем и мы начали спускаться по темной каменной лестнице. Боже, опять подвал.

– Что происходит, господин Блэкхард? Куда вы меня тащите!

– Форс растрепал про мое имя? Но впрочем не важно. – мой вопрос остался без ответа.

    Лестница привела в просторный кабинет с огромным столом, на котором была разложена карта. Вокруг стола располагались удобные кресла. Маг опустил меня на одно из них во главе стола, а сам расположился рядом.

– Теперь это место Ваше по праву.

 Я смотрела на него, ожидая объяснений. 

– Пришло время заняться государственными делами, милочка, как это подобает будущей королеве.

     “Милочка”, – что это еще значит? Какая возмутительная фамильярность!

– Но вы же сами сказали, что престол Нордока займет наследный принц?

– Сейчас я говорю не о Нордоке, а о Рэтгорне. О том государстве, в котором вы сейчас находитесь.

– То есть вы хотите сказать, что я – будущая королева Рэтгорна? – я не знала, что сказать. Вот так сюрприз!

– Да, именно так. И сейчас, сидя в этом кресле, вы занимаете место вашего отца, последнего короля Рэдгорна Дориана. 

    Вот это новость! Мой отец – король Рэтгорна?

      А действительно, что я знала о своих родителях? Нет, я понимала, что они знатные люди, но как такое могло получиться: Мама – королева Нордока, папа  – король Рэтгорна. А я, выходит, являюсь наследницей престола и того, и другого государства? 

  С каждым днём вопросов становится значительно больше, чем ответов. 

      Одно понятно, скоро в мои руки попадёт то, чего многие желают больше всего на свете – власть. И я смогу найти способы отомстить и за себя, и за своих родителей. 

    Только, чтобы моя корона не стала бутафорским реквизитом, я должна соответствовать новой роли. И тогда вы все, господа, очень удивитесь тому, на что способна калека, у которой  появилась цель, ради которой она должна выжить.

– Белла, с вами всё в порядке, вы меня слышите? – я поняла, что отвлеклась на свои размышления и совсем выпала из беседы. 

– Само собой, господин маг, конечно со мной далеко НЕ всё в порядке. Разве вы не видите? – я сделала вид, что пытаюсь встать на ноги. 

   Он мгновенно подскочил и схватил меня за талию, предотвращая неизбежное падение, причём значительно крепче, чем того требовали обстоятельства. Я вскрикнула от боли и маг сразу ослабил руки, аккуратно возвращая меня на место. Тем не менее ни один мускул на его лице не дрогнул. Отчего я ещё больше разозлилась. 

– Почему вы стоите, мистер Блэкхард? 

– Подданные могут сидеть в присутствии королевы только с её разрешения. 

– Я разрешаю вам сесть, господин маг. 

– Быстро, однако, вы усваиваете правила. Да, кстати, скоро прибудет ваша помощница, которая восполнит пробелы в знаниях по придворному этикету. Боюсь, Форсу не хватит знаний, как застёгивать корсет, сколько бы он их не расстегивал. 

– Вам не кажется, что эта шутка не уместна в присутствии дамы, а тем более будущей королевы? – маг ухмыльнулся, но не извинился. 

– И вообще, почему я не вижу придворных, кроме вас двоих с Форсом? – в этот раз я проигнорировала его ухмылку. Но это было в последний раз. 

– Потому что вы ещё не готовы, чтобы предстать перед всем двором. 

– Вы считаете, что я недостаточно хороша для того, чтобы предстать перед подданными? – в моих словах был явный сарказм.

– Боюсь, что вы наоборот, чересчур хороши для этого. Поэтому вас могут проглотить и не подавиться, причём в буквальном смысле слова. Потом вы поймете, что я имел в виду. 

    Затем маг подошёл к стене и приложил руку. Тут же в стене открылась ниша, из которой он извлёк небольшой сундучок и поставил передо мной. 

– Положите руку на крышку. Если вы действительно дочь короля, то сможете открыть эту шкатулку. 

    Я аккуратно положила ладонь на крышку сундучка и стала ждать. Было страшно от осознания того, что все мои страдания могут быть напрасны. Прошла наверное целая вечность, пока мы не услышали щелчок. 

    Я бережно откинула крышку и долго не решалась прикоснуться к содержимому. Маг деликатно пересел на другой конец стола, пока я разбирала свои сокровища. 

    Сначала я взяла в руки медальон. Внутри были портреты мамы и папы. Совсем ещё юные, какими я их даже не помнила. Сами собой потекли слезы. Ведь они до сих пор могли быть рядом, если бы не чья-то злая воля. 

     Из драгоценностей в шкатулке был перстень-печатка с королевским гербом и орден на тяжёлой золотой цепи, украшенный жемчугом, аметистами и топазами. Эти символы власти мне скоро предстояло носить изо дня в день. 

     В отдельных конвертах лежали метрики: моя и родителей. Из метрики мамы я узнала, что она действительно была дочерью короля Нордока Оскара. А значит именно я была наследницей престола после нее. По сути это единственное доказательство того, что у меня есть права на корону Нордока. И не дай бог эта бумага попадет в руки моих врагов. Аналогичный документ подтверждал права отца на корону Рэтгорна. Здесь же лежало завещание Оскара, короля Нордока, по которому после его смерти королевство делилось на две части. Одна, южная, передавалась  королеве Атенаис в единовластное правление, то есть моей маме. Другая, северная, называемая Вайтгод, её сестре Линде. 

    Но самая большая ценность лежала на дне шкатулки – это было письмо от моего отца, которое он оставил в последние дни своего правления, до того как пропал без вести по дороге из Авалорна в Нордок. 

    Я долго не осмеливалась его распечатать, боялась залить слезами, которые совершенно вышли из-под контроля. Но я собралась и открыла конверт. 

    Послание было совсем короткое, но сколько отеческого участия в нём было: “Любимая наша дочь, мы с твоей матерью очень хотели большую семью, но так распорядились боги, что ты у нас единственная. Поэтому мы старались отдать тебе всю свою любовь и заботу, на которую только были способны. Сейчас настали трудные времена, когда никто не может считать себя в безопасности. Я подозреваю, кто представляет для нас всех угрозу, но должен разобраться во всём сам. Сейчас я должен помочь твоей матери. От неё уже месяц нет вестей. Если ты читаешь это письмо, значит я больше тебя не увидел, моя золотая девочка. Прощай и помни, что мы с мамой тебя любим больше жизни и будем даже с небес наблюдать за тобой и оберегать. Знай, что у тебя есть нареченный жених и близкий друг нашей семьи, которому ты можешь доверять как себе. Это …”. На этом месте письмо обрывалось, как будто последней страницы не хватало. 

– Господин Блэкхард, мне кажется, что здесь не хватает страницы? 

– Совершенно исключено. Эту шкатулку можете открыть только вы. Я сам запечатал её магией в присутствии вашего батюшки, после того как он собственноручно её закрыл. 

– Но как же так? Я же не узнаю последнюю волю папы. Хотя, может это и к лучшему. Я не имею права сделать другого человека несчастным. 

    Я захлопнула крышку и собралась забрать шкатулку с собой. Но маг бесцеремонно взял её из моих рук и вернул обратно в нишу, которая мгновенно закрылась. 

– Что вы себе позволяете? Эта вещь принадлежит только мне! Верните немедленно! 

   Я с удовольствием бы вцепилась в этого наглеца и как следует его проучила. Надеюсь у меня ещё будет такая возможность. 

– Своими необдуманными действиями вы подставляете под удар не только себя, но и всё королевство. Хотите, чтобы кто-то сунул в ваши секреты нос или того хуже, выкрал их? 

     Блэкхард наклонил своё лицо к моему так близко, что его пронзительный взгляд буквально обжёг меня изнутри. Я испугалась, что он парализует мою волю, как поступил с Аннет. Но этого не произошло. 

– В эту комнату вы можете попасть в любое время дня и ночи. Артефакты считывают только мою и вашу ауры. Больше никто не сможет сюда проникнуть.

     Он отвел глаза и отстранился. Я сразу почувствовала облегчение. 

– Хорошо, я верю вам. – я предпочла согласиться с магом. 

– Нам пора, – он подошёл и хотел поднять меня, но я жестом его остановила. 

– Господин Блэкхард, вы не хотите извиниться за своё неподобающее поведение и те ужасные слова, которые сказали при докторе и Аннет. 

– НЕТ. – он легко взял меня на руки, не обращая внимания на моё сопротивление, и потащил наверх.

Сегодня наконец мастер принесёт протезы. Удивительно, как жизнь меняет людей. Ещё недавно я ждала в своём замке “принца на белом коне”, а сейчас радуюсь железным ходулям. 

– Взгляните, это просто произведение искусства! – мастер протянул мне один протез, пока другой они вместе с мистером Расмусом крепили к культе ремнями.

     Я взяла в руки конструкцию из металла и дерева. Мастер действительно постарался. Протез выглядел вполне изящно, насколько может выглядеть заменитель человеческой ноги, но в то же время, добротно. Только почему-то радости мне это созерцание не принесло. Я чувствовала, как подступают слезы. Даже не представляю, как с помощью этого я смогу ходить, а тем более танцевать. А ведь я так люблю танцевать…Любила… 

   Расмус и Аннет помогли мне встать и сделать несколько шагов. Было непривычно и немного больно. Мастер подтянул ремни по размеру. Они немного натирали кожу, но, думаю, это не такая большая плата за возможность самостоятельно передвигаться. 

– Поздравляю, – даже не заметила, как маг вошёл в комнату. Но на то он и маг. – Неплохо вышло. Можно сказать, лучше прежнего.

     Невозможно передать словами, как я разозлилась. Да как он смеет издеваться надо мной. Этот негодяй определённо заслуживает пощёчины. Я бросилась в его сторону, совсем забыв, что ещё не научилась управлять своими новыми ногами. Один протез отскочил в сторону, и  я начала падать на пол прямо перед магом. Он даже не сделал попытки меня поймать, только нагло ухмылялся. Вдруг я остановилась примерно в десяти сантиметрах от пола и зависла в воздухе. 

– Правый надо фиксировать крепче, но в общем неплохая работа, – маг похлопал мастера по плечу и пошёл к выходу. 

– Спасибо, Ваше превосходительство. – мастер подобострастно поклонился. 

     Как только за магом захлопнулась дверь, я окончательно приземлилась на пол. Было небольно, но очень обидно – выставила себя посмешищем перед слугами. 

      Теперь всё свободное время я проводила на тренировках. Ходила вверх-вниз по лестницам дворца, гуляла в парке, изматывала себя длительными марш-бросками до реки и обратно. Особенно тяжело давались занятия танцами. В этом мне самоотверженно помогал маршал Форс. Он потел и пыхтел, пытаясь повторить изящные па, но всё равно выходило не очень. Это меня смешило, но он не обижался. Мне кажется, даже нарочно добавлял в свои движения неуклюжести, чтобы веселить меня. 

    Каждый вечер я падала от усталости, а утром снова начинала тренироваться до исступления. 

– Что вы делаете в моей спальне, мистер Блэкхард? Я не желаю вас видеть сегодня. – я демонстративно плотнее завернулась в одеяло и повернулась на другой бок. С бесцеремонностью первого советника бороться абсолютно невозможно. 

     Маг молча приблизился к кровати, отбросил одеяло и задрал ночную рубашку. Я от неожиданности сначала замерла, а потом громко закричала, зовя на помощь и одновременно отбиваясь всеми конечностями. 

– Хватит устраивать цирк. Вас всё равно никто не услышит. – он смотрел на моё полуобнаженное тело и ждал, когда я прекращу сопротивление. 

     Когда я наконец прекратила голосить и молча уставилась на него, осознав, что никто меня трогать не собирается, маг продолжил:

– Как вы всё это объясните? – он указал на мои ноги, до крови стёртые ремнями протезов. 

     Я неумело каждый вечер сама заматывала культи бинтами с успокаивающими мазями, которые тайно взяла у лекаря. Но это мало помогало. Сейчас от моих метаний повязки размотались, и перед Блэкхардом предстал истинный результат моих тренировок. 

– Как вы поняли? – я как всегда начала плакать от обиды. Я пытаюсь искоренить в себе эту слабость, но всё равно глаза снова и снова оказываются на мокром месте. 

– Я сегодня видел ваши уроки танцев с Форсом. Два неуклюжих медведя и то танцуют лучше.

– Я хочу восстановиться как можно быстрее. 

– Я вижу, как вы в этом преуспели. И перестаньте уже плакать, в конце концов. – маг бросил мне свой платок и бесцеремонно уселся на кровать. 

     Он положил руки на мои израненные обрубки и медленно стал их массировать, поднимаясь выше к коленям. Боль отступала, а вместо нее по коже пошли исцеляющие волны тепла и какое-то новое, ещё незнакомое и волнующее ощущение, которое поднималось от колена по внутренней поверхности бедра прямо к низу живота. Это было так неожиданно приятно, что вызвало у меня тихий стон.

     Я сразу закусила губу, но маг всё равно услышал и убрал руки с моих ног. 

– Так-то лучше. Если будете себя так изматывать, прикажу прислуге забрать протезы и выдавать только на официальные приёмы. 

– Я – будущая королева. Прислуга обязана выполнять мои приказы. 

– Вот именно, что будущая. Королевой ещё нужно стать. А я маг в настоящем. И прислуга быстрее выполнит мой приказ, если не захочет стать каменной статуей в парке. 

    С этими словами маг покинул комнату. А я осталась анализировать всё произошедшее.  Особенно те новые ощущения, которые были вызваны прикосновением Блэкхарда к моей коже.

Утром в замок прибыла мадам Клоди – моя гувернантка и учительница. Нет, скорее – мучительница. Это я поняла уже после первой встречи. 

    Высокая, худая, прямая как жердь женщина среднего возраста. С безупречным макияжем и в одежде без единой складочки. Очки на золотой цепочке и изящные маленькие серьги – вот и все её украшения. 

     Она посмотрела на меня сверху вниз и печально вздохнула. Видимо это означало, что я не оправдала ее ожиданий, хотя мы даже не приступили к занятиям. Эта женщина была прямой противоположностью моей няни из Авалорна, доброй и уютной Розалии. 

     Я сразу вспомнила как любила класть голову на её мягкие колени и слушать волшебные истории о сказочных принцах и прекрасных принцессах. Мы много читали, рисовали, танцевали. Розалия умело придумывала такие игры, в которых я невольно изучала географию, историю и языки других стран. Я делилась с ней всеми радостями, горестями и мечтами. Розалия всегда улыбалась такой широкой и теплой улыбкой, что даже старый суровый садовник, бывший солдат, улыбался ей в ответ.  Где же ты сейчас, моя лучшая няня на свете? Мне тебя очень не хватает. 

– Милочка, – мадам Клоди вернула меня в реальность. – вы совершенно невежливо себя ведете. 

     Она сжала и без того тонкие губы. 

– Вы не ответили на мой приветственный книксен. Это возмутительно. 

– Извините, мадам Клоди, я немного замечталась. 

– Дорогая, вы уже не ребёнок, чтобы мечтать на каждом шагу. Вы – высокопоставленная особа. Каждый ваш шаг, каждый поклон, даже простой поворот головы должны подчиняться правилам этикета. 

    Я поняла, что теперь есть два пути – плясать под дудку этой зануды или выводить её из себя своим непослушанием. 

     Я предпочла второй вариант. По меньшей мере, это не так скучно. А воспитание я итак получила отменное. Если это потребуется, могу всем продемонстрировать.

     Наши занятия начались с изучения всякого рода приветствий, поклонов и реверансов. Я специально то громко топала, то чересчур низко нагибалась, то делала задания с такой идиотской улыбкой, что у мадам чуть не дергался глаз. Стоило ей повернуться ко мне спиной, чтобы показать эталонный поклон, как я не выдержала и показала ей язык. 

    Я поздно поняла, что все упражнения мы делали перед огромным зеркалом и моя шалость не осталась незамеченной. 

– Это возмутительно, – похоже к мадам это выражение прицепились надолго. – Я буду жаловаться на ваше поведение Его превосходительству. 

     Она быстрой походкой выскочила из зала и вернулась уже с придворным магом. Я по глазам видела, что он сердится. И только присутствие мадам его сдерживает. 

     Я приняла вычурную позу и застыла в ней. 

– Что всё это значит? – маг с нескрываемым раздражением смотрел на мою фигуру. 

– Господин маг, если вы собираетесь сделать из меня статую в парке, то пусть она будет такой. 

– Вот видите, она ведёт себя как непослушный ребёнок, а не как будущая королева. – мадам Клоди обратилась к магу. 

– Вижу. Оставьте нас на полчаса, мадам Клоди. Вам подадут прекрасный кофе с миндальными пирожными. А мы пока проведём другой урок. – взгляд мага не обещал ничего хорошего. 

     Гувернантка вышла, громко хлопнув дверью. Фи, как невежливо… 

    Маг за пару шагов подошёл ко мне так близко, что я ощущала его горячее дыхание, но не сдвинулась с места нисколечко. Как будто меня так просто можно напугать. 

– Может ещё отшлепаете меня, господин маг? – я решила дерзить до конца. 

– Может и отшлепаю. Раз вы так желаете. – он в бешенстве уставился на меня горящими глазами и я поняла, что теперь точно не могу сдвинуться с места.

    Зато почувствовала на коже спины, рук, бёдер легкие удары тонких невидимых розг. Не столько болезненные, сколько унизительные. Да как он только смеет так поступать, зная сколько боли мне пришлось пережить.

    От обиды и злости на этого человека на моих глазах выступили слезы. Хотя я совсем не хотела показать свою слабость перед ним. 

     Маг понял, что перегнул палку, и сразу прекратил это наказание. Но не отвёл глаза, словно считывая мои мысли и эмоции. 

     Он достал платок и вытер мои слезы. Я готова поклясться, что в его глазах было раскаяние. Но вместо этого он вернул мне возможность двигаться, а сам выдал:

– Вы сами выбрали себе наказание. Я только исполнил. Впредь ведите себя подобающе королеве, а не деревенской пастушке.

     Я не выдержала и с размаху залепила ему такую звонкую пощёчину, что тот схватился от неожиданности за щеку. 

– Это сдача с вашей щедрости. – мои глаза тоже могут излучать ярость. 

     Я физически чувствовала такие разряды между нами, что если бы у нас в руках было какое-нибудь оружие, мы непременно бы вступили в бой друг с другом.

     НО. Государственный долг не даёт права рисковать жизнью каждого из нас. 

     Вместо этого произошло совершенно немыслимое: маг схватил меня за руку, дёрнул в свою сторону так, что я упёрлась в его грудь второй рукой, чтобы предотвратить столкновение. Он обхватил меня крепко за плечи и властно поцеловал, накрыв мои губы своими.

    Я растерялась от такой наглости и попыталась вырваться, но не тут-то было. Моё тело предательски расслабилось в его сильных руках, а целое полчище мурашек понеслось от шеи к низу живота. 

    Через несколько секунд я уже наслаждалась новыми сладостными ощущениями от этого поцелуя. Между прочим, первого в моей жизни. Вот уж не думала, что он будет таким внезапным, без признаний под луной и без всякой другой банальной романтики, о которой мечтают все девушки. Все также внезапно кончилось, как и началось. Я открыла глаза и столкнулась уже с привычным высокомерным выражением лица мага. Я отшатнулась от него, как от чумного. Настолько меня окатило холодом его взгляда.

– Поцелуй – лучшее средство от женских истерик. – маг выпустил меня из объятий и направился к выходу. 

     Я, не долго думая, сняла с ноги туфлю и бросила ему в спину. Он резко обернулся и поймал её на лету. Как он это сделал? 

– Впредь ведите себя благоразумно, чтобы мадам не жаловалась на ваше поведение. В следующий раз я не буду так добр. 

   Маг вышел из зала, оставив меня одну.

     Нет, вы подумайте, издевался надо мной, а я ещё и не благоразумна. 

    Но в этот день, я всё же больше не злила мадам Клоди. Мне хотелось побыстрее от неё избавиться и поразмыслить обо всём произошедшем. В особенности об этом поцелуе.

Утро началось неожиданно рано. И причиной этому явилась все та же липучка – мадам Клоди. 

     Я проснулась оттого, что почувствовала на себе чей-то буравящий взгляд. Я открыла глаза и первое, что увидела – брезгливое выражение лица моей надсмотрщицы. 

     Да что же это такое происходит? Как ей только не стыдно врываться в чужую спальню в такую рань.

– Что вы здесь забыли, мадам? – у меня не было настроения разыгрывать любезность.

– Вы непозволительно долго спите, дорогая. Забудьте про эту роскошь. Королева должна подниматься с первыми птахами, чтобы успеть привести себя в порядок  к завтраку. Весь ваш образ должен быть безупречен. 

     Мадам поставила на туалетный столик свой несессер, наполненный множеством коробочек и баночек.

– Это только малая часть того необходимого, что требуется высокородной барышне. Но для вас пока будет достаточно. Все равно и эту информацию вы вряд ли усвоите. – вот зловредная зануда. 

– Запоминайте: это лосьон для кожи щек, это для лба, а это для носа. Бальзам для губ с перцем и лавандой, с мятой и клубникой, с запахом карамели и шоколада. Помада разных цветов из медвежьего и барсучьего жира. Массажный крем для шеи. Белила и красители для век и щек, не перепутайте. Смотрите внимательно на этикетки. Чернила для ресниц, чернила для бровей. Закрепитель для макияжа, Очищающее средство для кожи лица, а это – для рук. Так, здесь масла для кожи тела, лица, ног, рук. Все должно использоваться отдельно. Это важно. И вот эти большие флаконы содержат вытяжки из полезных растений для ванн: это – тонизирует, это – успокаивает, это – очищает, это – заживляет, а в этом красном флаконе состав для использования перед свиданием с мужчиной. Это все только самое необходимое. Я расписала вам все по-порядку. К вечеру вы все должны выучить и мне рассказать. 

– Мадам Клоди, это выучить нереально. На это уйдёт не один день. Я не говорю даже о том, чтобы научиться всё это применять. 

     Она только фыркнула и направилась к двери. На самом пороге обернулась и после паузы, во время которой она не преминула кинуть в мою сторону осуждающий взгляд, ведь я всё ещё находилась в постели, бросила в мою сторону:

– Милочка, я сразу поняла, что вы безнадежны. Но я слишком дорожу своей репутацией, чтобы сразу отступать. Поэтому будьте любезны выполнить к вечеру мое задание. 

     Я выдохнула, когда дверь в комнату захлопнулась. Вот ведь старая ведьма. Если бы она знала столько, сколько обо всех этих средствах для красоты знаю я, благодаря стараниям моей мамочки и няни Розалии. Только какой теперь смысл в этих знаниях? Сколько не наноси на лицо румяна и тушь, сколько не обливайся духами с волшебным ароматом, я все равно не стану прежней беззаботной прелестной юной принцессой, которая вздыхает у открытого окна в сад и ждет своего “принца на белом коне”.

     Я вернулась в кровать, завернулась в одеяло и попыталась заснуть, в надежде погрузиться в воспоминания. Только в этих воспоминаниях рядом еще были родные, любимые люди и счастливая жизнь, которая никогда не вернется в реальности.

    Но заснуть никак не удавалось. Я вдруг захотела еще раз прикоснуться к той самой шкатулке, которая хранила память о моей семье. Наспех оделась и, не привлекая лишнего внимания, насколько возможно тихо направилась по пустынным коридорам дворца в библиотеку. Редкие слуги почтительно приветствовали меня поклоном и спешили дальше по своим делам. 

    Кажется я пропустила поворот. Только какой именно? Одно ясно, теперь я не могу не то что дойти до библиотеки, но и вернуться назад в свою комнату или хотя бы в какое-то знакомое помещение, из которого можно найти обратную дорогу. Теперь остается только искать того, кто поможет найти обратный путь.

–Ты уверен?

– Конечно уверен, я запечатал шкатулку и подземелье магией своего кольца и родовой печатью короля. 

– Может листок затерялся среди других бумаг? Ты все проверил?

– Это я сделал в первую очередь. Ничего…

– Это очень плохо. Если бумага попадет к нашим врагам…

– Я даже не хочу об этом думать. Я уверен только в том, что смогу отличить фальшивое письмо от написанного рукой короля. А пока мне нужно время для расследования. Прошло почти четыре года…

     Шкатулка? Я услышала упоминание о шкатулке. И говорил об этом никто иной, как Первый советник. Не нужно обладать незаурядным умом, чтобы понять, что речь шла именно о той самой шкатулке – моей семейной реликвии. 

     Я приникла как можно ближе к щели той двери из-за которой доносились голоса. Видимо Блэкхард был слишком занят разговором, что не наложил на дверь магические чары. Но кем был его собеседник? Готова поклясться, что не мистер Форс. Это точно не его голос. Кому же во дворце маг доверяет как самому себе, а может даже больше? Снова полно вопросов.

– Что вы здесь забыли, Бэлла.

    Я не учла, что Первый советник чувствует присутствие посторонних как сторожевой пес и потеряла бдительность, погрузившись в свои размышления.

– Я прогуливалась по дворцовым коридорам. Здесь так красиво! – я улыбалась как наивная дурочка и явно переигрывала.

– Скажите честно, что просто заблудились. Вы ведь шли в библиотеку?

– Но как?

– Я знал, что вы захотите еще раз взглянуть на вещи вашего отца. Наверное я поступил бы точно также. 

     Я опустила глаза и маленькая слезинка покатилась по щеке.

– Я провожу, – маг подал платок и пошел впереди, указывая дорогу.

Сегодня до библиотеки я добралась самостоятельно. Причём очень даже ловко. Ноги наконец привыкли к протезам и почти не болели. 

       За столом уже сидели Блэкхард, Форс, Расмус и моя гувернантка. Что это за “военный” совет они здесь устроили? При моем появлении все почтительно встали и сели только тогда, когда я заняла место во главе стола. Было необычно, но приятно.

     Однако, на этом “королевские почести” закончились. Присутствующие стали вести разговор так, словно меня не было в комнате. Даже не смотрели в мою сторону. Просто возмутительно!

– Так, почти все в сборе, – маг открыл собрание. – У нас осталось чуть меньше месяца до коронации. Давайте подведём итоги. Мадам Клоди, что скажете? 

– Её высочество не проявила особого рвения в освоении правил придворного этикета, но уровень знаний и умений вполне допустим. 

– Ваше мнение, мистер Расмус? Как состояние здоровья вашей пациентки? - маг делал пометки в своём блокноте. 

– Состояние здоровья принцессы удовлетворительное. Организм практически восстановился. Двигательные функции рук, благодаря массажу, близки к норме. А протезами она владеет практически как своими собственными ступнями. 

– Прекрасно. Форс, вы начали оповещать знать и представителей сословий о предстоящем событии. Какова реакция народа? 

– Ещё трудно сказать. Недели через полторы будет точно понятно что да как. Главное, чтобы были представлены доказательства права наследования. А самое важное, чтобы она доказала на коронации, что является одной из нас – одной из касты избранных. 

– Это я возьму на себя, – маг продолжал делать записи.

     Форс посмотрел на мага скептически: 

– Вы понимаете, что всё должно обойтись без вашей магии? Иначе это будет провал. 

– Я когда-либо давал повод сомневаться в своих словах? – Первый советник пристально посмотрел на маршала. В его голосе было столько металла, а в глазах угрожающе загорелся красный огонь. Никто больше не смел возражать магу. 

– Соберёмся на следующей неделе. – продолжил Блэкхард таким ровным голосом, словно несколько секунд назад не был возмущен словами Форса. – К нам присоединится распорядитель торжества. К сожалению, придётся прибегнуть к помощи людей из Фридора. У нас нет подходящих ресурсов. Всем спасибо за работу. Свободны. Ваше высочество, останьтесь. У нас с вами будет одно очень важное дело. 

    Когда все покинули библиотеку, придворный маг приблизился к и сел напротив. 

– Ваше высочество, вы поняли о каком доказательстве говорил Форст? 

– Признаться, не очень. – почему-то мне было совсем не по себе от непосредственной близости мага. Тем более, когда он был так угрожающе серьёзен. 

– В тех многочисленных книгах, которые вы за это время изучили было что-то, касающееся обряда инициации? 

– Вы что, следите за тем, что я читаю? 

– И не только. Я слежу за каждым вашим шагом. Это часть моей работы. 

– Тогда вы должны знать, что ничего подобного там не было. Наверняка в обряде нет ничего сложного, раз даже в книгах про него нет информации. 

– Согласен, в обряде нет ничего сложного. Превратиться в крысу на глазах у многотысячной толпы – что может быть проще?

– Как это в крысу? – я была обескуражена ответом мага. Обернуться в крысу? Королеве? Это какая-то дикость, ей богу.

– Ну вы же видели как это делает Форс? – он не дождался ответа и продолжил, – Многое доказывает, что вы справитесь: вы понимаете наш язык, ваши родители обладали таким даром. Значит и вы сможете.

– Мои родители? Значит…они тоже полукровки? – вот это новость! – Но я никогда не видела, чтобы мама или папа обращались в какое-либо животное.

– Они ограждали вас насколько могли от столь сомнительной способности. 

– Мистер Блэкхард, для меня все это так неожиданно и…пугающе. Я даже не знаю, с чего начать.

– Я попробую вас научить превращаться. Смотрите. В этом действительно нет ничего сложного.

    Маг обернулся вокруг своей оси, упал на пол и обернулся чёрной крысой с удивительно длинным хвостом. 

    Мне он показался довольно милым в таком обличье, совершенно не противным. Я аккуратно взяла зверька на руки, почесала за ушком и поцеловала в нос. 

    Крыса мгновенно спрыгнула с рук и вновь обратилась в мага в его человеческой ипостаси. 

– Зачем вы это сделали? Терпеть не могу фамильярности. 

– Ну, знаете ли, вы такой милый в виде этого зверька. Не удержалась.

     Он явно злился, но всё равно ничего больше не сказал. Однако перо, которым он делал записи в блокнот, хрустнуло в его руках и переломилось пополам.  Меня так развеселило то, что я могу безнаказанно злить мага, что меня уже было не остановить. 

     Мне захотелось подойти поближе и посмотреть Блэкхарду в глаза. Я так и сделала. Теперь он стоял в недоумении. Интересно: он считал мой поступок вызывающим или в нормы этикета я все же укладывалась?

   У меня пока не получалось вставать на цыпочки, поэтому я положила руки ему на плечи и, слегка подтянувшись, поцеловала в губы. А он… Ни-че-го. Просто продолжил стоять с каменным выражением лица. 

– Простите, мистер Блэкхард, я решила, что поцелуй приводит в себя не только женщин…

– Прошу вас так больше не делать. – он отстранил меня рукой, вернулся на свое место и погрузился в бумаги, словно меня вовсе здесь не было. Моё сердце готово было выскочить из груди от волнения и унижения, а он… 

– Это потому что я так безобразна? 

– Если вы настаиваете на ответе, то… ДА. Продолжим занятия завтра. Сегодня вы в нерабочей форме. 

     Маг раздраженно встал, развернулся и быстрым шагом покинул библиотеку. 

   Вот же гад. Да и я хороша. Зачем всё это было надо? Кому что я доказала? Только испытала очередное разочарование.