Кто же я?

В ушах стоял звон. В голове — туман. Какая-то неведомая сила тянула меня в зыбучую неизвестность. Я проваливалась в темноту и снова возвращалась в реальность. Адская боль сменилась отстраненностью.

— Вы слышите меня? — как сквозь пелену звучал женский голос. — Не отключайтесь. Откройте глаза.

Я повиновалась настойчивому и взволнованному приказу — подняла тяжелые веки. Светлый потолок, капельница, белый халат.

«Где я? Это машина скорой помощи? Больница? Что со мной? Не чувствую боли. Только туман, который манит погрузиться в его пучину», — мелькали мысли в голове.

Надо мной склонилась девушка, наверное, медсестра — совсем молодая. Она растерянно держала меня за руку.

— Доктор, пульс слабый. Она теряет много крови.

— Что ж ты хотела? Огнестрельное ранение. Это тебе не шутки, — послышался голос мужчины.

— Дамочка, вы меня слышите? Назовите ваше имя.

Я попыталась что-то сказать, но получился только хрип. Замолчала и задумалась. Как же меня зовут? Очень интересный вопрос.

— Если вы слышите, сожмите пальцы.

Я послушно сжала вложенную в мою ладонь руку.

— Доктор, она сжала.

— Хорошо. При ней были документы?

— Нет. Значит, ее имя нам неизвестно.

«И мне мое имя неизвестно», — сделал заключение мозг.

Голоса стали отдаляться, и я погрузилась во тьму. Мне казалось, что я спала целую вечность.

Открыв глаза, осмотрелась. Больничная палата. Из руки торчит капельница. Захотелось воды. Сделала попытку пошевелиться и чуть не заорала. Все тело пронзила острая боль. Где находилась ее локализация, понять было сложно. Болело и ныло все. Выражение «как побитая собака» идеально описывало мое состояние. Перед взором возникла девушка в белом халате.

— Она очнулась! — крикнула она кому-то, и в комнату вошел мужчина тоже в халате.

— Сколько времени я была без сознания? — прохрипела я.

— Более двух суток, — спокойно ответил врач.

— Что со мной?

— Несколько переломов, огнестрельное ранение, небольшой ожог и сильный ушиб головы, который, видимо, привел к потере памяти. Вы родились в рубашке. Остальное — синяки да ссадины.

— Как? — коротко и по делу сформулировала я вопрос.

— Вы ехали за рулем автомобиля. В вас стреляли. Вот результат. Подробностей я не знаю. — Врач развел руками.

«Стреляли? Что происходит?» — продолжала недоумевать я.

Целая куча вопросов роилась в голове. Очень важных вопросов. Кто я? Почему в меня стреляли? Как меня зовут? Как я выгляжу? Я ничего о себе не знаю! Но вместо всех вопросов я произнесла одно слово:

— Пить.

Мне подали воды, и живительная влага смочила горло.

— К вам приходили из правоохранительных органов. Я поставлю их в известность, что вы пришли в себя. Они хотят задать вам несколько вопросов.

Кивнула. Пусть себе задают. Знать бы на них ответы.

Медицинский персонал ушел, а я пялилась в потолок, силясь вспомнить хотя бы какую-то информацию. У меня целый список травм, включая ожог и огнестрельное ранение. И при этом я была за рулем авто, значит, после того как меня ранили, не справилась с управлением.

Интересно, целились в меня или я случайная жертва перестрелки? Если мишенью была я, то кто я, черт возьми, такая?

Послышался звук открывающейся двери. Взглянула на вошедших. Двое мужчин, одетых в полицейскую форму. Они представились и приступили к допросу.

— Имя, фамилия.

— Не знаю, — тихо ответила я.

Полицейские переглянулись.

— Что вы можете сказать о случившемся?

— Ничего.

— Кто в вас стрелял?

— Я не помню.

Люди в форме начинали злиться, а я ничем не могла им помочь.

— Разве в машине не нашли документов? Мои права, паспорт? Что-нибудь, указывающее на мою личность?

— Может, они и были, но машина взлетела в воздух через несколько минут после того, как вас оттуда достали. Мобильный телефон остался там же, — сообщил собеседник.

Я молчала. Сказать оказалось нечего.

— Мы сняли ваши отпечатки пальцев. Возможно, они что-то подскажут, — дал надежду второй полисмен.

— Ну хоть что-то, — ворчливо пробормотала я.

Мужчины ушли, а мой организм захотел справить естественную нужду. Превозмогая боль, поднялась с кровати, отцепив от руки капельницу. Туалет находился совсем рядом, но этот путь я преодолела с огромным трудом. Прошла целая вечность, пока я достигла цели. Справившись с нелегкой задачей, я поискала зеркало, но его нигде не было. Ни в уборной, ни в палате.

«Чудесно. Я не знаю, как выгляжу».

Осмотрев себя, сделала вывод, что огнестрельное ранение у меня в верхней части левой руки. Ожог, видимо, на ноге. А сломано левое ребро и, возможно, пальцы на руке, потому что левая кисть была забинтована. Там стояла лангетка.

Но в целом фигура у меня нормальная. Я бы даже сказала — спортивная. Кожа белая. Скудные познания о себе любимой, но пополнить их нечем.

До кровати я дойти не успела. За спиной раздался взволнованный голос медсестры:

— Зачем вы встали? Это для вас небезопасно!

Она подбежала ко мне и помогла лечь в постель. Снова подключила капельницу и сказала:

— Здесь над кроватью имеется тревожная красная кнопка, если вам что-то понадобится, нужно просто нажать ее.

Дверь отворилась, в комнату вошла какая-то женщина, которая принесла мне еду. Аппетита не было вовсе, но организм требовал подкрепления, поэтому я попыталась запихнуть в себя все то, что лежало в тарелке.

Что ощущает человек, когда он не знает, кто он? Когда твоя память — это чистый лист бумаги. Когда ты личность без имени, адреса и данных о себе. Теперь я это знала. Всепоглощающая пустота внутри — вот испытываемые мною чувства. Нет воспоминаний, надежд. Нет прошлого и будущего, лишь настоящее. В голове не формировались воспоминания, лишь тысячи вопросов, на которые не было ответов.

Я помнила лишь карету скорой помощи и эту палату. Ну и боль, которую постоянно купировали лекарствами. Болела голова, конечности, внутренние органы и даже кожа.

— Можно мне зеркало? — попросила я, когда санитарка зашла забрать посуду.

— Вы не очень хорошо выглядите, — спокойно ответила та.

Да я и сама это понимала. Не зря моя голова была перебинтована, а когда я касалась лица, кожа нестерпимо ныла.

— Но все же, — настояла я.

— Это не положено, — лишила меня всякой надежды женщина.

Я тяжело вздохнула.

— А книгу у вас можно попросить?

— Посмотрю. Может, что-то имеется, — буркнула она.

А я старалась максимально рассмотреть себя в тех местах, где не было бинтов и синяков. Обнаружила пару старых шрамов и теперь знала, что у меня есть родимое пятно в виде следа от лапки на лодыжке.

В этот день приходили еще два полисмена из другого ведомства. Они задавали целую кучу вопросов, на которые я не могла дать ответы. И мой лечащий доктор заверил их, что у меня провалы в памяти.

— Вы наша Джейн Доу, — хмыкнул врач и вышел.

А я задумалась, так вроде называют в Америке людей, которые не опознаны. Теперь в больнице ко мне обращались именно так. Может, санитарка толком и не знала, почему у меня такое прозвище, но тоже звала меня Джейн.

— Держи, Джейн, я тебе книгу нашла, не знаю, любишь ты такие или нет. — Она протянула любовный роман. — Но, думаю, ты и сама не знаешь, что любишь, — пошутила женщина и ушла, оставив меня с чтивом.

Через полчаса, проведенных в чтении, я поняла, что такая литература мне не по душе. Но буквы читались легко и быстро, что позволило сделать вывод: я отлично владею русским языком.

В дверь тихонько постучали.

— Войдите, — пригласила я.

В палату вошла женщина лет сорока.

— Привет, — поздоровалась она. — Меня зовут Мария. Я твоя соседка. Лежу в соседней палате.

— А меня зовут… — я запнулась. — Джейн.

После паузы Мария добавила, замешкавшись:

— Я знаю, что ты имени своего не помнишь и себя не помнишь, поэтому решила тебя навестить. Держи. — Она протянула пакет с фруктами. — Это тебе. Чтобы не было так грустно, что у тебя нет посетителей.

— Спасибо. Это так мило.

Наш разговор был ни о чем и обо всем. О себе я вспомнить ничего не могла, поэтому говорила гостья. Много ненужной информации, которую я пропускала мимо ушей. О детях, муже, работе, погоде.

Но эта встреча не прошла без пользы. У новой знакомой зазвонил мобильный телефон и, извинившись, она ответила на звонок. Она заговорила на чужом языке, и я поняла каждое слово! Я знаю испанский!

— А откуда ты родом? — уточнила я, когда Мария закончила разговор с мужчиной по имени Пабло.

— Из Мексики. ¿Hablas español?

— Creo que sí.

Она спросила, говорю ли я на испанском, и я ответила, что, кажется, да.

Мария перешла на родной язык, и я легко отвечала ей. Значит, испанский и русский. Какие еще языки я знаю?

— Не ожидала, что в ваших краях знают испанский. Это редкость.

Мария ушла, удивляясь этому факту. Я же была изумлена не меньше нее. Мне многое придется узнать о себе.

Захотелось в туалет, и я последовала совету, нажав красную кнопку.

— А в больнице есть телевизор? — поинтересовалась я, когда справилась с задачей с помощью молодой медсестры.

— Да. Один общий на этаж. Когда вам станет лучше, покажу, где он находится.

«А до этого момента я умру со скуки», — подумала я.

Хорошо хоть обезболивающие капельницы и уколы имеют снотворное действие. Засыпала я быстро и спала крепко. Лишь при неудачном повороте на раненую руку стонала и просыпалась.

За время, проведенное в больнице, успела познакомиться с медсестрами. Особенно я полюбила Анну и Лину. Они заступали на смену всегда вместе. И с ними было нескучно. Аня была веселой девочкой и спасительницей, которая снабжала меня разной литературой. Оказалось, я люблю классиков. Приятным открытием стали Есенин, Лермонтов и Тургенев. Кто знает, может, это раньше не являлось моим увлечением, а теперь вдруг понравилось?

— Врач сказал, что на днях к нашей миссис Смит придет телевидение, — сказала Аня.

— Почему миссис Смит? — не поняла Лина.

— Ну, так же в Америке называют неизвестных.

— Нет. Джон и Джейн Доу называют. А «Миссис Смит» — это фильм американский, где Анжелина Джоли снималась, — недовольно поморщилась Лина.

— Зачем телевидение? — спросила я, прерывая спор.

— Для того, чтобы тебя кто-то узнал и примчался на выручку.

— Идея неплохая. Знать бы еще, как я выгляжу, — произнесла я, криво улыбаясь.

— Плохо выглядишь. Ой! — Анечка зажала рот ладошкой, а Лина толкнула ее локтем в бок.

Могу себе представить. Голову-то я давно не мыла. Да и душ принять тяжело. Обмывала самые важные места и на этом все.

— Надеюсь, вы мне поможете, и сегодня у меня будет шикарная ванна.

— Ну ты загнула! Ванна в отделении имеется, но назвать ее шикарной вряд ли можно. Но сегодня, когда все лягут спать, пойдем на дело, — заговорщически зашептала медсестра. — Ведь и правда нельзя перед камерой в таком виде.

— По рукам!

Девочки свое слово сдержали, и под покровом ночи мы пошли принимать ванну. Ну как пошли… Медсестры вели меня под руки, а я кряхтела и еле двигалась. Обезболивающий укол мне не поставили, чтобы я не уснула, поэтому тело болело сейчас больше, чем обычно.

Врач накануне запретил мне куда-либо передвигаться, делать лишние движения и без надобности или совершать какие-то действия. И был бы сейчас крайне недоволен тем, что его пациентка покинула палату и хочет принять водные процедуры.

Аня с Линой постарались на славу, заполнив ванну довольно горячей водой и добавив туда геля для душа. Получилась почти пена.

И тут нужно было справиться с основной задачей — раздеть меня и снять бинты.

— А у тебя на лопатке татуировка, — заметила Лина.

Я удивилась.

— Что там изображено? — Я попыталась заглянуть за спину, но разглядеть ничего не получилось.

— Дракон вроде. Тут синяк, рана прямо на рисунке и отек сильный, — не обрадовала Аня.

— Я хочу это увидеть.

— Зеркала, к сожалению, нет. Так специально у нас заведено, чтобы люди не впадали в отчаяние, когда видят себя израненными, — совсем не успокоила меня Лина.

Погружаясь в воду, оставила плечо над водой. Пришлось и ногу с ожогом вытащить наружу. Ощущения в этих местах были крайне неприятные. Но в целом теплая вода приносила расслабленность и чувство чистоты. Особенно когда удалось с горем пополам вымыть волосы. Казалось, что на них налипло несколько килограммов грязи. Каждое прикосновение к голове отзывалось звоном внутри нее, но я упорно смывала кровь и пыль. В этом занятии мне активно помогали медсестрички. Из ванны я вылезла счастливой и отдохнувшей.

— Не зря мы согласились на эту авантюру, — радовалась Аня. — Ты расцвела прям.

— Только теперь придется все повязки менять на свежие, — пробубнила Лина.

— Я вам так благодарна! Теперь я знаю, что принятие ванны — одно из самых любимых моих занятий, — веселилась я. — Плохо, что фена нет, придется с мокрой головой засыпать.

— Зато мы знаем цвет твоих волос. Темно-русый. Некрашеный.

— Твоя правда, — согласилась я с Аней.

До этого я даже не догадывалась, какой настоящий оттенок моих волос и какой они длины.

Меня заново перебинтовали, а голову перевязывать не стали. Смогла нащупать огромный шов на затылке и шишку ближе ко лбу. Головой я ударялась не раз во время аварии, сделала вывод после исследований.

Спалось очень плохо, потому что на ночь укол поставить забыли, но это и к лучшему. Прошла затуманенность разума. Все время, которое я себя помню, у меня было два состояния: сильная боль или вялая сонливость. Как будто я находилась в тумане.

Разбудил меня утренний обход лечащего врача. Ночное похождение не осталось незамеченным. По головке меня за это он погладил, но и ругал несильно.

— Доктор, когда ко мне вернется память?

— Сложно сказать. Возвращение к нормальной жизни после травмы, послужившей причиной потери памяти, — процесс не самый быстрый. Воспоминания могут вернуться через несколько дней, а могут уйти годы на восстановление крохотной части прошлого.

— В вашей практике часто встречались пациенты, потерявшие память? — спросила у него.

— Бывало, — хмурясь, ответил доктор.

— И что с ними стало потом?

— По истечении нескольких дней люди все вспоминали, утрата памяти была в их случае кратковременным явлением: результатом болевого шока и сотрясения мозга. Но вы немного не из этого числа пациентов. Для того, чтобы все вспомнить, вам нужен толчок, знакомые места, люди, вещи.

— А были у вас случаи длительной амнезии, а не кратковременной?

— Да. У Марио Невского. Это наша местная знаменитость.

— Странное имя, — удивилась я.

— Да. Имя такое дали от названия больницы. — Врач пожал плечами.

— Находчиво. Больница Святой Марии?

— Именно, — улыбнулся он.

— А фамилия с чего такая придумана?

— Мы находимся на улице Невской.

— Ну ладно. А как его сейчас зовут? Какое имя настоящее?

— Так и зовут. Он не вспомнил своего прошлого. Ни имени, ни фамилии, ни друзей. Мы показывали его фото по телевизору, в соцсетях, пробивали его по отпечаткам пальцев, но это не привело к положительному результату.

— Совсем не обнадеживающе, доктор. И где сейчас этот Марио? — тревожась не только о чужом человеке, но и о себе, спросила я.

— Работает посудомойщиком и охранником в кафе. Там он живет и питается. Мир не без добрых людей. — Мужчина развел руками.

Доктор ушел, а я приуныла. Принесенный завтрак вовсе не хотелось есть, но грусть развеяла медсестра. Запыхавшись, она вбежала в палату.

— У меня для тебя хорошая новость! — сообщила она, улыбаясь.

— Стало известно, кто я? — даже не надеясь на такой исход, задала вопрос.

— Угадала! Более того, к тебе едет муж!

— Муж? — удивилась я. Вот это новость, так новость! Точно неожиданная.

— Здорово, да? Я подслушала разговор главврача. Так что мы скоро все о тебе узнаем, — как ребенок веселилась Аня.

Крутость этого известия зашкаливала. Скоро я пойму, кто я! И облегчение, и тревога одновременно.

— Блин. Не пойду домой. Дождусь, пока он приедет. Хочу все увидеть и ничего не пропустить.

— А как он узнал, что я здесь? Не было ведь телевидения в больнице.

— Если я правильно поняла, тебя нашли по отпечаткам пальцев и позвонили ему.

— Вот и чудно. Скоро моя жизнь станет прежней, — отстраненно произнесла я, а внутри нарастала паника.

— Ага. Муж твой войдет, ты увидишь его и все вспомнишь. Так в фильмах показывают. Память восстанавливается, когда видишь людей из прошлого, — включила знатока девушка.

— А вдруг я его не узнаю? — забеспокоилась я.

— Тогда он снова будет тебя в себя влюблять. Как в фильме «Клятва». Там после аварии жена не узнавала мужа, и он делал все возможное, чтобы она вспомнила, как сильно они любили друг друга. У тебя даже начало истории похожее.

— А вдруг он ошибся, и я не его жена? Совсем не чувствую себя замужней.

— Вот на свои чувства точно полагаться не стоит. Ты сейчас не знаешь, что любишь, а что нет.

Как ни прискорбно, а она права.

— Но я увижу его и вспомню всю свою жизнь. Меня не постигнет участь вашего Джона Доу. Он же Марио Невский. Это хорошая новость.

— Никогда не знаешь, кем ты можешь оказаться, когда «вспомнишь все».

— Это тоже фраза из фильма? — хмыкнула я.

— Возможно.

— Так и знала, что ты здесь. Рассказала? Вот сплетница! — послышался голос Лины.

— Ты просто злишься, что ты не успела первой, — парировала Аня.

— Иди смену сдавать, а то сейчас отгребем по полной. А тебе удачи. С нетерпением буду ждать следующей смены. Мы уже будем называть тебя настоящим именем и знать, кто ты, — подмигнула Лина.

Аня томно вздохнула, и обе медсестры покинули мою палату.

Долго остаться наедине со своими мыслями не пришлось. Ко мне в палату пожаловал заведующий отделением.

— Как поживаете? — осведомился он.

— Голова болит, а в целом неплохо.

— Вижу, вам бинт сняли с головы, — поцокал языком мужчина. — Рановато. Но я, собственно, не за этим. У меня для вас хорошая новость. Мы нашли ваших родственников. Скоро приедет ваш муж.

Я кивнула.

— Вы не рады?

— Рада.

— Новости в этой больнице распространяется быстрее скорости звука. Вижу, что вам все рассказали до моего прихода.

— Но это все равно не дало мне времени на подготовку. Мне кажется, что я еще не готова узнать, кто я, и все это дурной сон.

— Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Рядом с вами теперь будет родной человек, — сказал заведующий и чуть тише добавил: — Который оплатит все расходы.

Я вновь осталась одна, и мысли волной заполнили голову. Какой он — мой муж? Может, он маленький, лысенький и в очках? Скривилась от такой перспективы.

Как трудно узнавать о себе и о людях, которые окружали тебя когда-то и были близки, а сейчас между нами пропасть.

От волнения вспотели ладони. Не могла успокоиться. Кое-как сползла с кровати и принялась прохаживаться по комнате. Очень скоро это занятие меня утомило, и я снова заняла место на больничной койке.

В дверь постучали, тело напряглось, во рту пересохло. Сейчас я его увижу и вспомню все.

В палату вошел полноватый мужчина с залысинами на голове. Я могла бы дать ему лет сорок. В руках он держал кейс. На нем были бахилы и одноразовый халат, это указывало на то, что он посетитель, а не сотрудник больницы.

«О нет! Этот коротышка — мой муж? Какой кошмар! Ну хоть глаза добрые. Значит, не все так плохо» — отметила я, с сожалением рассматривая его. Но следом в палату вошел еще один мужчина. Молодой, атлетично сложенный, от него веяло опасностью. Широкоплечий красавец устремил на меня взгляд. Несколько секунд эти серые глаза с осколками льда внутри изучали меня. Он сделал попытку улыбнуться и приблизился к постели.

— Привет, детка. Неважно выглядишь. — Он коснулся губами моего лба. — Как ты?

Я лишь смотрела на него, не в силах ответить.

«Фига се! Этот Аполлон — мой муж? Серьезно?»

— Не узнаешь меня? Значит, правда амнезия?

Кивнула, поежившись под его тяжелым взглядом.

Смотрела на его лицо, ища знакомые черты. Его глаза не были для меня родными. Я не помнила его. Чуда не произошло. Густая щетина на лице, волевой подбородок, густые ресницы обрамляли серые глаза. Я изучала его и продолжала искать. Искать в глубине своей памяти воспоминания о нем, но не находила.

Настороженность в моем взгляде не прошла для него незамеченной.

— Это все щетина, — улыбнулся он. — Детка, я побреюсь и снова буду твоим героем.

Улыбка преобразила лицо и сделала его не таким грозным.

— Как меня зовут? — спросила я.

Он нахмурился.

— Ася.

И снова он изучал меня, будто заглядывал в душу и пытался понять, говорю я правду или вру.

— Ася, — произнесла я, пробуя это имя на вкус. Мне нравилось. Уж лучше, чем Джейн. — А ты? Как зовут тебя?

— Алекс, Александр Воронцов. Для своих Ворон, — представился мужчина.

— Рада познакомиться, — чуть замешкавшись, ответила я.

— И я рад, — криво улыбнулся он. Потом повернулся к лысоватому мужчине, который вошел в палату первым, и спросил:

— По документам вы все уладили?

Тот кивнул.

— Нам, пожалуй, уже пора. — Муж быстро взглянул на часы на руки. — Не хотелось бы с журналистами пересечься. Он набрал номер на мобильном телефоне. — Тебя долго еще ждать? — властно прорычал он.

Через несколько минут в палату вбежал запыхавшийся мужчина с пакетом в руках.

— Извините, Александр Романович! — Мужчина сунул мужу пакет и вышел за дверь. За ним засеменил и лысик с кейсом в руках.

— Держи. Здесь некоторые вещи для тебя. Твои пришли в негодность. Одевайся, — протягивая одежду, сказал муж.

— Так мне еще рано выписываться. Швы не сняли, гипс до сих пор на месте. Да и чувствую себя не очень, — удивленно залепетала я.

Он недовольно зыркнул на меня. Такие не привыкли, чтобы им перечили. Это я поняла по его взгляду.

— Здесь ты не в безопасности. Я позабочусь о тебе, — тоном, не терпящим возражений, произнес он.

— Кто ты? — спросила его.

Он внимательно посмотрел в мои глаза.

— Твой муж, — спокойно ответил красавчик с ледяным взглядом.

— Мне нужно одеться. — Отвела взгляд.

— Тебе помочь?

— Я сама, — отозвалась неуверенно.

«Может, он мне и муж, но я не хочу предстать перед ним голой».

Алекс кивнул и вышел. А я вытряхнула содержимое пакета. Джинсы, футболка, рубашка с длинным рукавом и даже нижнее белье.

Я сняла больничную рубашку. Нижнюю часть комплекта надела без проблем, а вот бюстгальтер застегнуть не получилось. Сильно болело плечо. И мне показалось, что он мне будет маловат, поэтому я спрятала его назад в пакет и втиснулась в джинсы и футболку. Обувь не обнаружила.

— Ты уже? — услышала нетерпеливый голос, и Алекс вошел. Он остановился, его взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на груди, и его бровь поползла вверх.

— У меня нет обуви, — сглотнув, произнесла я, пытаясь справиться с рубашкой. Это возня позволила футболке облепить грудь, а она у меня очень даже ничего, что и привлекло взгляд мужа.

Он подошел ближе и помог с одеждой.

— Не страшно, обойдемся без нее, — сказав это, он рывком поднял меня с кровати и понес к открытой двери, кинув на ходу:

— Ты про обувь забыл, остолоп!

Это было адресовано парню, стоявшему у входа. Он, услышав слова босса, виновато опустил голову.

Алекс нес меня по коридорам больницы под удивленные взгляды медперсонала. Я обвила его шею, чтобы не упасть, чувствуя кожей жар, исходивший от спортивного тела моего новоиспеченного мужа.

Поискала глазами Аню и Лину, но их не было среди зевак, вышедших посмотреть на столь занимательное действо. Жаль. Очень хотелось с ними попрощаться.

На улице нас ждал сюрприз. Мы не успели уехать до прихода журналистов. Засверкали вспышки фотоаппаратов, велась видеосъемка. Зазвучали вопросы.

— Кем вы приходитесь Джейн Доу?

— Она хорошо себя чувствует?

— Как произошла авария?

— Кто покушался на жизнь девушки?

— Это правда, что в нее стреляли?

— Разберись, — кинул через плечо Алекс и ускорил шаг.

Я проследила за тем, кому отдан приказ, оказалось, что за нами шли два амбала. Ошибиться сложно: эти два детины выполняют обязанности телохранителей.

Они оттеснили от нас собравшихся людей и пробираться к намеченной цели стало проще.

Александр подошел к серебристой машине.

«Toyota Land Cruiser 300» — отметила про себя и удивилась. Я разбираюсь в машинах или вспомнила автомобиль мужа, потому что часто на нем ездила?

Дверь нам открыт водитель, и суровый красавчик посадил меня на заднее сиденье. Лицо его выглядело напряженным и серьезным. Он захлопнул дверь и сел на сиденье рядом с водителем. Набрал кого-то по телефону.

— Подготовьтесь к нашему приезду. Мы скоро будем. Приобрести женскую обувь. Размер тридцать семь.

Потом следующий звонок. И следующий. Муж был сух и краток. Отдавал команды четко, без лишних слов. А я слушала этот красивый голос, пытаясь вспомнить его и город, который мелькал за окном, но ничего не получалось. Память как будто не хотела, чтобы на нее давили, и сопротивлялась, как могла.

— Почему у нас нет обручальных колец на пальцах? — тихо спросила тихо мужа.

— Что? — явно не ожидал он такого вопроса. — Ах, кольца. Ты потеряла, а свое снял, оно лежит дома в шкатулке. Детка, разве это проблема? Купим тебе кольцо, какое захочешь.

Это его «детка» резало слух. Неужели так называют жен? Неужели мне это раньше нравилось?

— А мы счастливая семейная пара? — задумчиво поинтересовалась тем, что волновало.

— Послушай, котенок. — Он повернулся ко мне и взял за руку. — Ты сейчас не в себе. Все хорошо будет. Слышишь? Память вернется. Не накручивай себя. Окей? Некоторые вещи лучше вообще не вспоминать. Может, судьба подарила тебе второй шанс начать жизнь с чистого листа.

— Да ты философ, — заметила я.

Мы долго ехали, я даже успела задремать. Наконец-то машина остановилась. Мы прибыли в частный дом, огороженный высоким забором. На каждом углу по периметру были расставлены камеры.

— Это наш дом? — уточнила я, осматриваясь.

— Нет, детка. Это наш временный дом. Нам придется пожить здесь. До тех пор, пока не разберемся в ситуации.

Он подхватил меня на руки и понес в этот чудный особняк. Я как будто была для него пушинкой.

— Это из-за того, что в меня стреляли?

— Именно. Здесь ты в относительной безопасности.

— А кто в меня стрелял?

— Это мы выясним. Обязательно. А пока не забивай себе голову и наслаждайся жизнью.

Он перешагнул порог дома и поставил меня на пол.

— Сегодня улажу кое-какие дела и вернусь к вечеру, а завтра обещаю тебе пикник. Здесь недалеко есть лес. Осваивайся. Обед уже приготовлен, в доме охрана. Ничего не бойся. Тимур проводит тебя и все тут покажет.

Ворон неуклюже чмокнул меня в щеку.

— Осваивайся и не скучай без меня.

Дверь закрылась с той стороны, и я осталась одна с амбалом по имени Тимур, который угрюмо подставил мне руку для опоры. Я тяжело вздохнула и направилась осматривать апартаменты. Очень жаль, что это не наш дом. Здесь я не смогу пробудить воспоминания. Тут ничего не напомнит мне о прежней жизни.

В какой-то момент споткнулась, поэтому Тимур просто подхватил меня на руки, и дальше я передвигалась с комфортом на его руках.

Никаких эмоций, как Алекс, он у меня не вызывал. Учащенного сердцебиения или сбитого дыхания не наблюдалось. Наверное, Ворон все-таки мой муж, если я так реагирую на него. Вспомнить бы первую встречу и совместную жизнь с ним. Хотелось бы восстановить воспоминания о себе.

Особняк, в котором я оказалась, был двухэтажным и рассчитанным на пребывание большого количества людей. Но он походил на хоромы холостяка или мини-отель без постояльцев, а не на уютный семейный дом. Как-то странно, но я именно так чувствовала. Ничего примечательного здесь не заметила. Дорого-богато, но без изюминки. Отчего-то мне здесь не нравилось. Ощущение незащищенности не покидало. Даже в больнице казалось безопаснее. Наверное, потому что везде стояли камеры видеонаблюдения и имелся целый подряд охраны.

Еду здесь готовили повара, порядок наводили уборщики, но я с ними не пересекалась. Персонал как будто сговорился не попадаться на глаза. Скучно, но тут стоял телевизор и журналы. Я заняла одну из комнат, которую приготовили для меня.

Угрюмый Тимур оставил меня одну, а через время принес пару коробок с женскими вещами. Все новые, с бирками. И тут уже была обувь моего размера. Кроссовки, кеды и туфли. Все эти вещи явно не принадлежали мне раньше.

Я включила телевизор, улегшись на кровать.

Шел какой-то фильм. Меня озадачило то, что комедия была на английском языке и переводилась на русский, но я отлично понимала оригинальные реплики героев. Выходит, что английский я тоже знаю.

Сегодня нужно узнать у мужа подробности моей жизни.

Я задремала. Разбудил меня скрип двери.

— Привет, детка, — послышался голос Алекса. — Позволь представить — это наш семейный доктор. Может, ты вспомнишь его.

Я перевела взгляд на мужчину, стоящего чуть сзади.

— Вадим, — представился он.

Честно говоря, на доктора он вовсе не походил. Симпатичный широкоплечий блондин со спокойным взглядом серых глаз, которые смотрели на меня с ожиданием.

— Очень приятно, — ответила я.

— Вадим осмотрит тебя и скажет нам, как вести себя дальше в отношении твоего лечения. Врачи из больницы дали нам рекомендации, но я склонен верить проверенным людям.

Доктор осмотрел меня. Ожог, перелом и ссадины на теле. Все проходило под бдительным взглядом мужа. Он стал настороженным, когда для осмотра ожога пришлось снять джинсы. Руку в месте огнестрельного ранения он осмотреть не разрешил, сказав, что повязки сменили только сегодня утром. Видимо, прекрасно помнил, что под футболкой у меня нет бюстгальтера.

— Ворон, ты чего? Мне нужно осмотреть огнестрел. Рану следует периодически обрабатывать. — Вадим удивленно поднял бровь.

— Я сам это сделаю, — процедил сквозь зубы муж. — Напиши, что нужно приобрести для дальнейшего лечения, и свободен.

Доктор написал на бумаге названия медикаментов и аккуратно снял лангету. На смену гипсовому приспособлению пришел специальный фиксатор. С ним руке было намного комфортнее.

Когда мужчины направились к двери, я окликнула мужа:

— Алекс.

Услышав свое имя, он вздрогнул и обернулся.

— Да, детка?

— Я хотела бы с тобой поговорить.

— Хорошо, родная, — согласился он. — Проведу нашего гостя и вернусь.

Долго ждать не пришлось.

— Пойдем поедим, для нас накрыли стол, — предложил муж.

Я кивнула и встала. Живот заурчал, подтверждая, что пища туда попадала давно.

То, как осторожно я слазила с кровати и медленно передвигалась по комнате, заставило Алекса тяжело вздохнуть, и он поднял меня на руки.

Когда же пройдут эти ожоги и ссадины, которые приносят боль при движении? Хотя перемещаться подобным образом у Ворона на руках весьма недурно.

Хм. Ворон. Ему, пожалуй, идет это прозвище. Зоркие холодные глаза и черные как смоль волосы.

— Кто в меня стрелял? — задала важный вопрос.

— Трудно ответить. Сейчас идет разбирательство по этому делу. Думаю, ты стала случайной жертвой какой-то перестрелки. Это лучший из вариантов. А худший, если в тебя стреляли намеренно, и кто-то покушался на мою жену.

— А к какому склоняешься ты? — уточнила осторожно.

— Так как не исключаю ни тот, ни другой, то максимально обезопасил тебя. Это наше временное пристанище. Здесь мы в безопасности, — заверил меня Ворон.

Ноздри пощекотал приятный запах еды. Желудок предательски сжался. Я повернулась в сторону аромата. Заглянув через плечо мужу, увидела на кухонной поверхности блюдо с запеченным мясом. Моя грудь, которую обтягивала только ткань футболки, прижалась к нему плотнее. Он напрягся и поспешил усадить меня на стул.

Сделала вид, что не заметила его поспешного порыва. Могу понять его. Близки мы быть не можем, потому что я не помню ничего, да и физическое состояние так себе, а он как истинный джентльмен вряд ли будет принуждать меня. Но шальная мысль в голову все же закралась. Каково это — почувствовать его губы на своих? Может, проверить? Ведь ощущения могут подтолкнуть воспоминания.

Стол был сервирован на две персоны. Ворон взял блюдо с мясом и, положив в тарелки мне и себе, поставил его обратно. Также здесь стояли салаты, картофель и сок.

Нужно отдать должное повару, еду приготовили отменно. По сравнению с больничной, она мне казалась вершиной вкусового блаженства. Положив мясо в рот, от удовольствия закрыла глаза. А открыв их, наткнулась на взгляд серых глаз, наблюдавших за моими действиями.

— Извини, веду себя как ребенок, — смутилась я. — Как мы познакомились?

Услышав мой вопрос, Алекс отвел взгляд. Или показалось?

— Довольно банально, — пережевывая еду, сказал он.— Ты врезалась в меня на своем авто.

Я удивленно подняла бровь. Ах, да. Я же умею водить машину.

— Какое у меня авто?

— Спортивное. Ты любишь скорость, но весьма неосторожна на дороге. Лихачишь.

— А мои родители? Мы поедем к ним?

— М-м-м. Нет. Твоя мама умерла, когда ты была еще крохой. Тебя воспитывал отец, но и его уже тоже нет в живых. Извини, детка. Это печально.

— Не страшно. Я пока не чувствую боль утраты, потому что не помню своих родных. А сестры, братья у меня есть?

Ворон нахмурился.

— Есть. Брат, но он живет где-то за границей. Я не знаю, как с ним связаться. Когда память вернется, мы обязательно навестим его.

— Кем я работаю?

— Ты переводчик.

— С испанского?

— Верно. — Он кинул на меня быстрый взгляд. — Еще ты знаешь английский и итальянский.

— У меня есть друзья?

— Есть, но мы недавно переехали в этот город. Все твои друзья остались там.

— Я хочу поехать туда, где мы проводили время вместе, — поглощая салат, попросила его.

— Да детка. Обязательно. Тебе станет лучше, и сразу поедем.

— А как мы любили проводить время?

— Мы за экстремальный спорт. Зимой мы ездим на горнолыжные курорты, а летом катаемся на сапах, рафтах и байдарках. Ты любишь прыгать со скалы.

— Не могу себе этого представить. — Я попыталась вызвать у себя хоть какие-то ассоциации с приведенным списком любимых занятий.

— Пройдет время, и ты все вспомнишь. Не нервничай. Память со временем восстановится.

— Очень на это надеюсь.

Остаток ужина прошел в тишине. Лишь изредка Алекс шутил или говорил что-то нейтральное.

Доесть он не успел. Зазвонил телефон, и муж ответил, выйдя в соседнюю комнату. Пришлось наслаждаться едой в полном одиночестве.

Разговор затянулся, и в спальню я решила добираться своим ходом.

Занять себя было абсолютно нечем. Передвигаясь по коридору, заметила на одной из стен дартс. Правая рука у меня не ранена, не сломана и без ожогов. Почему бы не проверить свои умения? Достала дротики из доски и замахнулась в цель. Вскрикнула от вполне ожидаемой боли в области ребер, но не сдалась. Дротик все же полетел в цель. Криво-косо, но хотя бы не мимо деревянной доски. Еще несколько попыток дали неплохой результат.

Я сделала вывод, что попадать в цель люблю. Но, казалось, что дротик для дартса не совсем то, что я привыкла бросать в мишень, однако занятие для меня было привычным: видеть цель и попадать. Плюсик, но не буду говорить об этом Алексу. Обрадую его, когда вспомню больше конкретной информации о себе.

При осмотре дома я видела в общем зале бильярд. Интересно, могу ли я играть в него? Делать нечего, пошла узнавать себя любимую. Правила игры я знала, но вот то ли мое физическое состояние не позволило удачно забивать шары в лузы, то ли в этой игре я не профи. Что ж, отрицательный результат — тоже результат.

— Вот ты где? А я уже забеспокоился, — послышался голос мужа.

Улыбнулась Ворону, отнимая кий от шара.

— Хочешь сыграть партийку? — предложил он.

— Похоже, я плохой игрок. — Я сморщила нос.

— Предложил бы боулинг, но ты вряд ли сможешь нормально кинуть шар. Дождусь, пока выздоровеешь.

Партию в бильярд мы все же сыграли, и, конечно же, Ворон вышел победителем.

Только сейчас увидела его более-менее расслабленным. Во время игры, он, похоже, забыл о своем постоянном напряжении. И это было странно — видеть Алекса таким. Может, именно такого я его и полюбила? Улыбающегося, азартного, с пружинистой походкой пумы? Остальное же время его хмурый изучающий взгляд навевал холод. Напряженные скулы и жесткая щетина добавляли угрюмости и враждебности. Милаш — это точно не о нем.

— Ты неправильно бьешь по шару, — сказал Ворон и склонился надо мной, положив свою руку на мою. — Расслабься и забей.

Горячее дыхание жгло щеку, а щетина царапала кожу. Мы находились в непростительной близости друг от друга. Ничего интимного в этом не было, но мое тело напряглось, и расслабиться не получалось. Мысли не могли сосредоточиться на кие или на шаре, а возвращались к мускулистому телу, которое прижималось к моей спине. Даже боль отступила и не беспокоила в тот момент.

Боги, если он сводит меня с ума, просто находясь рядом, что же происходило у нас в постели? Хотелось узнать это. Как жаль, что нельзя проверить немедля.

Партия была окончена, и беззаботность покинула лицо Ворона.

— Кем ты работаешь? — спросила, когда мы покидали бильярдную.

— Я бизнесмен. Транспортные перевозки.

Коротко, лаконично. Без деталей.

Сегодняшние мои передвижения по дому не прошли бесследно, и я попросила таблетку обезболивающего. Рановато мне еще так активничать. Дряхлая старушенция какая-то.

Нашла в комнате, которую мне определили, листочек и ручку и стала записывать все, что хотела бы узнать о себе. Обязательно спрошу все у Ворона, а лучше — вспомню сама.

В ванной я мельком заметила большое зеркало, но так и не воспользовалась им, поэтому сейчас пришло самое время.

Разделась и посмотрела на отражение. Симпатичная. Волосы доходят до плеч. Невысокая и стройная. В пупке носила сережку. Грудь красивая и немаленькая. Осмотрела себя сзади. Увидела татуировку. Это определенно дракон, но там сейчас расплывалась огромная гематома. Силилась рассмотреть надпись, но не удавалось ее прочесть.

В голове мелькнула картинка, за ней — другая: как я кривлюсь в то время, пока мне набивают это тату. Рядом стоит мужчина и улыбается. Лицо мутное, без четких очертаний, но я помню его голос.

— Горжусь тобой, девочка.

«Может, отец?»

Немного жаль стало свое тело, что теперь на нем останутся шрамы. От огнестрела, ожога, автомобильной аварии. Хотя, присмотревшись, увидела, что на мне и так уже имеется несколько отметин. На ноге, плече и шее. Наверное, неспокойная у меня была юность.

В общем, красивая, но побитая. Я криво улыбнулась своему изображению и натянула футболку.

Очень хотелось принять душ, но я побоялась, что без посторонней помощи мне это сделать не удастся. Еще убьюсь к чертям. Кое-как помыла причинные места, с грустью посмотрела на душевую и отправилась в постель.

В голове прокручивались последние события моей жизни. Так как я ничего другого не помнила, то, можно считать, что дела последних дней — это мои единственные воспоминания.

Силилась выудить из глубин памяти подробности своей жизни, но ничего не вспоминалось. Какими были мои родители? Кто воспитывал меня после их смерти? Или они умерли, когда я была уже взрослой?

Но самой большой загадкой оставался муж. Иногда он навевал страх. Грозный, угрюмый с холодными глазами — он не казался родным. Вызывал во мне трепет и желание, но не доверие. Я не верила никому, и ему — в том числе.

Чувство, что я не в безопасности, не покидало с момента нашей встречи. Не могла объяснить себе этот феномен. Я хотела, чтобы Ворон был рядом, чтобы мы делили постель, но не доверила бы ему свою жизнь.

Эти мысли и обезболивающее, выпитое накануне, сморили меня, и я погрузилась в сон.

Проснулась я оттого, что захотела в туалет, и, включив настольный светильник, встала с кровати. Туда сходила без приключений, а вот, возвращаясь, задела ногой тапку, невесть откуда возникшую на пути. Спросонья и при слабом свете ночника не обратила на нее внимания. И результат — растянулась на полу. К большому несчастью, упала я на раненную руку, и это не прошло без звука. Мало того что грохнулась, как мешок картошки, так еще и заорала от боли. В глазах появились звездочки. Черт, как больно! Слезы выступили из глаз.

За дверью послышались быстрые шаги, и в комнату вошел Алекс.

— Ты чего? — подходя ко мне, спросил он.

Чтобы не бежали слезы, прикусила губу, но он все равно увидел. Поднял на руки и понес в постель.

— Сильно ушиблась?

Я отрицательно покачала головой.

— Сейчас вернусь.

Он вошел в ванную комнату и вернулся с аптечкой в руках. На моей футболке выступила кровь. Плечом все же сильно приложилась.

— Снимай, — сказал он, глядя на меня.

Я снова протестующе замотала головой.

— Снимай, говорю. Чего я там не видел? — тоном, не терпящим возражений, произнес он и потянулся ко мне.

На мне не было ничего, кроме трусиков. Если сниму футболку, останусь только в них, но Ворона это, по-моему, не волновало. Он задрал одежду, и его взгляд остановился на груди. Лихорадочно сглотнул слюну, но не остановился. Я прикрыла рукой соски и хмыкнула. Предупредила же.

Когда с футболкой было покончено, муж осторожно снял бинты и поменял на новые, умело обработав рану. Его руки слегка тряслись. Я могла бы подумать, что он волнуется из-за оказания помощи, но он так лихо справлялся, что этот вариант можно было смело исключить. А вот то, как он настойчиво отводил взгляд от почти обнаженного тела, говорило, что руки подрагивают именно по этой причине.

— Готово, — чуть хриплым голосом сказал он.

Я притянула к себе одеяло, пряча наготу. Ворон посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но промолчал. А потом снял с себя футболку и протянул мне.

— Завтра я позабочусь о том, чтобы у тебя были ночные сорочки.

Муж отнес аптечку на место.

— Тебе что-нибудь принести перед тем, как я лягу спать? — спросил он, стоя у двери.

А у меня язык к небу прирос. Он казался совершенным. Мышцы бугрились на загорелом теле. По кубикам идеального пресса тянулась дорожка из черных волос. Этот красавчик имел более чем отличную физическую форму. Я во все глаза разглядывала Ворона. Кровь прилила к ушам, когда я подумала, куда ведет эта дорожка из волос. Естественно, я не слышала его вопроса. Вообще забыла, как дышать, прижимая к себе футболку.

Алекс хмыкнул и повторил вопрос:

— Ты что-нибудь хочешь?

Я активно помотала головой.

— Спокойной ночи, если что-то понадобится — я за стеной. В соседней комнате.

Он вышел, а я глубоко вдохнула. Футболка пахла не только духами, но и его телом. Мужской запах щекотал ноздри. Натянула вещь, чувствуя, что ткань хранит тепло владельца, и, улыбаясь, уснула.

Следующий день проходил размеренно, Ворон покинул дом с самого утра. Придя на кухню, обнаружила там еду, которую оставалось лишь подогреть. Скучно было сидеть в доме, поэтому я решила прогуляться по окрестностям, так как надеялась, что какие-то детали пробудят в голове воспоминания о моей жизни.

На входе меня встретила охрана. Парни хотели возмутиться, но промолчали, сообщая кому-то о моих передвижениях по рации.

Свежий воздух действовал успокаивающе. Казалось даже, что дышать стало свободнее. Нашла беседку, она служила зоной отдыха. Здесь стояли лавки и стол, а недалеко имелся мангал. На скамейках лежали подушки и пара пледов, чему я несказанно обрадовалась, присаживаясь на мягкое сидение. Но свобода долго не продлилась, послышался шум открывающихся ворот. Во двор въехала машина.

— Привет, детка. Скучаешь без меня? — спросил Ворон, выходя из авто.

— Решила подышать свежим воздухом, — отозвалась я, проигнорировав вопрос.

— Это небезопасно. Ты заставляешь нашу охрану нервничать.

— Но ведь здесь так хорошо! Да и кто сюда сунется? Камеры везде, а охраны больше, чем надо.

— Нет идеального места для укрытия. А это вообще имеет много дефектов. Единственный плюс, что о нем мало кто знает и не станет нас здесь искать.

Ох, зря он это сказал! Тут же послышался хлопок, и во дворе началось движение.

— Быстро в дом! — скомандовал Алекс, хватая меня за локоть.

Я скривилась, это была раненая рука, но не ослушалась. Пытаясь поспевать за ним, поспешила в дом.

— Спрячься вон туда, — указал он в угол за кухонной стенкой.

Ворон вытащил пистолет из кобуры. До этого я не замечала у него оружия. Его лицо приобрело зловещее выражение, и мне вдруг стало очень страшно. Как будто в нем появились звериные черты. Шум во дворе продолжался. Слышались хлопки и возня. Алекс крадущимися шагами покинул дом.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я осталась одна. Но вскоре прозвучал звон разбитого стекла. Наше убежище оказалось ненадежным. Думать о том, кто напал на дом и для чего, сейчас не хотелось. Больше волновал вопрос, как спастись. И что будет дальше. Я услышала топот внутри помещения и вжалась в угол.

Я съежилась так, как будто стены могли спрятать меня от вошедших. Чувство опасности витало в воздухе. Захотелось закрыть уши и глаза и не находиться здесь. Как будто знала, что дальше произойдет нечто ужасное. Но не сделала этого, продолжая ждать чего-то.

Громкий хлопок раздался совсем рядом, а за ним послышался грохот падающего тела. В поле моего зрения появился мужчина в форме охранника. На полу из-под его тела появилась кровь, алая лужа увеличивалась с каждой секундой. Это было как кадр из фильма, который ты видел очень давно.

Я зажала рот ладонью, словно малышка, и продолжала смотреть на то, как крови становится все больше. В кухне воцарилась тишина. Повинуясь порыву, приблизилась к мужчине. Дежавю. Лицо его было мне незнакомо, но через секунду я видела не его, а родного мне человека.

«Папа, папа!» — кричала маленькая я. Руки перепачкались красным, а я не верила, что близкого мне человека больше нет в живых.

Звучали такие же выстрелы и, так же, как сейчас, много лет назад на моих глазах произошло убийство. Я сидела тихо под кроватью, пока звуки выстрелов и шаги не стихли и не остались мы вдвоем. Убитый мужчина и маленькая девочка, на глазах которой произошло нечто страшное.

Это воспоминание мелькнуло вспышкой. Громом среди ясного неба в совсем не подходящий момент. Пришла в себя, соображая, что передо мной труп. Я стояла перед телом мертвого мужчины на коленях, так как подползла к нему на четвереньках, а одежда моя теперь испачкалась кровью. Что-то холодное коснулось затылка.

«Ствол», — молнией пронеслась догадка в голове.

А дальше я не думала. Резко обернулась, быстрым движением схватила направленное на меня оружие, и вот уже пистолет в моих руках.

Прилив адреналина притупил боль, в эти секунды совсем забыла о том, что у меня сломаны ребра, пальцы на руке и огнестрел в плече. Просто действовала. Быстро, точно, без промедления.

Дважды нажала на курок, и мужчина, который несколько мгновений назад приставил к моему затылку дуло, повалился на землю мешком картошки. Он был весь в черном, лицо скрывала маска. И я только что точными выстрелами в голову убила его.

В проходе появился еще один человек в балаклаве, и три выстрела из пистолета обезвредили его. Пули вылетали из оружия, которое находилось в моих руках.

И глазом не моргнув, убила двоих человек, а минуту назад растерянно наблюдала за охранником, который лежал в своей крови, и переживала ужасные воспоминания, которые наверняка сломали мою психику много лет назад.

Послышался хруст стекла, дуло пистолета тут же направилось в сторону шума. В проеме стоял Ворон. Наши взгляды пересеклись. Не знаю, что прочитал в моих глазах Алекс, но медленно поднял руки с оружием.

— Детка, спокойно это я, — сказал он, не отрывая от меня взгляд.

Секунда, другая — и я опустила пистолет, но осталась в боевой стойке. Тело осталось напряженным, взгляд сосредоточенным. Я убивала раньше! Знала, как это делать.

Опустила оружие и посмотрела на свои руки. Пистолет ТТ, на восемь патронов, калибр семь-шестьдесят два. Рукоятка привычно лежала в руке. Постепенно я почувствовала, как приходит расслабление.

— Ты в безопасности. Отдай это мне, — приближаясь, тихо говорил Ворон.

Настороженность и привычный лед в холодных глазах мужа отрезвили меня. Он единственный, кто сейчас для меня был реален.

Растерянно продолжила смотреть на все вокруг. Я сомневалась, стоит ли отдавать оружие. Но Ворон дотронулся до моей холодной руки теплой ладонью и уверенным движением отобрал пистолет. Спрятал его и привлек меня к себе.

— Неужели все это сделала я? — прошептала недоуменно скорее себе, чем ему.

— Это самозащита. Ты умница, детка, — попытался успокоить он.

Я ощущала, как будто все вокруг начинает кружиться, тело слабело, а мозг лихорадочно искал ответы на множество вопросов.

— Я убийца, — едва выдавила, глядя на кровь на полу и мужчин в масках.

Руки начали дрожать, колени подкашивались, а по щекам покатились слезы.

— Тише-тише. Все хорошо. Я рядом, — услышала голос мужа, и сильная рука нежно погладила мои волосы.

На смену шоку пришла боль и усталость. Никогда бы не подумала, что я так могу. Как фильмах, просмотренных накануне, раненый герой убивает своих противников. Через плечо Ворона заметила двоих мужчин в форме охранников.

— Шеф, все чисто, — отчитался один из них.

— Нам нужно уходить, — подхватив меня на руки, сказал Алекс. — Тебе не следовало этого видеть. Извини, что не смог оградить.

Я себя не видела, но точно знала, что выгляжу плачевно, как бездомный потрепанный котенок, распластавшийся у него на груди.

Ворон вынес меня во двор, и на улице тоже лежали трупы охранников и людей в масках. Настоящая бойня. Я спрятала лицо у него на груди, чтобы укрыться от этого ужаса, а Алекс лишь сильнее прижал меня к себе.

Мы сели в машину. Продолжая прижимать меня к себе, Ворон отдавал какие-то распоряжения. Но я больше ничего не слышала и не видела, потому что в ушах стоял звон, а перед глазами — пелена.

Кто же я, черт возьми?